Энтони Банко

Хью Лори: От «Дживса и Вустера» до «Доктора Хауса»

Малышам Тринити, которые мгновенно проложили путь к нашим сердцам

Пролог

«Это тот самый сильный американский актер, которого я ищу!»

Хью Лори выглядел усталым, более усталым, чем обычно. Он недовольно ерзал в своем кресле. Солнце уже село, но в Африке изнурительно жарко даже поздним вечером. Английский актер только что вернулся в свой гостиничный номер после целого дня съемок римейка фильма «Полет феникса» 1965 года. Он был абсолютно без сил. У него не было времени даже переодеться.

Вместе со всей съемочной группой Хью почти четыре месяца снимался в пустыне Намиб, и обстановка начала влиять на всех. Это были нелегкие съемки, особенно для группы, поскольку все, включая камеру и осветительные приборы, за ночь покрывалось толстым слоем песка.

«Настройка камеры каждый день в жару превращалась в настоящее мучение, – вспоминал позднее Хью. – Я до сих пор вытряхиваю песок из манжет моих брюк и даже из частей тела. Мне кажется, я никогда от него не избавлюсь. Я до сих пор немного нервничаю, когда вижу таймер для варки яиц. Но, честно говоря, мы никогда не уезжали слишком далеко – до холодного пива всегда было не больше часа езды».

Приближалось Рождество 2003 года. Хью в своей пыльной, грязной одежде с трехдневной щетиной сидел в ванной отеля «Суакопмунд» в Намибии, на юго-западе Африки. Не самое лучшее место и не самый лучший вид для того, что окажется самой важной кинопробой за все 37 лет его жизни. А может быть, это было именно то, что нужно? Возможно, все это было частью одного грандиозного замысла…

В актерской профессии это время года называется пилотным сезоном. Актеры во всем мире получают от агентов сценарии новых пилотных сериалов. Хью говорит: «В то время некоторые киноактеры просто получали сценарии, записывали пробы и отсылали их, чтобы не выбиваться из колеи. Почти каждый день кто-то говорил: «Я тут получил сценарий. Что ты о нем думаешь?»

Сегодня настала очередь Хью предстать перед ручной камерой.

Честно говоря, актер, создавший себе имя, играя придурковатых, неуклюжих англичан из среднего класса, был настолько озабочен скорпионами, которых каждое утро находил в своих ботинках, что почти забыл о полученном пилотном сценарии.

Коллега Хью, Джейкоб Варгас, взял маленькую ручную камеру. К сожалению, лучшее освещение в номере оказалось перед розеткой для бритвы в ванной. Они находились в бедном уголке земного шара, где с электричеством было не все в порядке.

За Джейкобом, вне кадра, стоял еще один актер из группы, Скотт Майкл Кэмпбелл. Он вызвался не только оказать моральную поддержку, но еще и подавать необходимые реплики.

Хью держал в руках три странички сценария, присланного по единственному на сотни километров вокруг факсу. Он ничего не знал ни о сюжете, ни о роли, на которую собирался пробоваться, ни о новом американском сериале. Пилотный проект пока даже не имел названия. «В то время я думал: это всего лишь пилотный проект. Десять-двенадцать дней работы, – говорит Хью. – Я не предполагал ничего большего. Чаще всего именно так и бывает».

Однако быстро просмотрев диалоги, Лори понял, что это нечто другое. Материал оказался хорошим, а персонаж – очень интересным.

Хотя персонаж и показался интересным, Хью ни на минуту не предполагал, что роль, на которую он пробуется, будет главной в планируемом сериале. По традиции американского телевидения главный герой должен быть морально устойчивым, что (уже по голливудским меркам) означает, что он должен быть красавцем с широкой грудью и рубленым подбородком, за который можно умереть.

«В сценах, которые я получил, присутствовали Хаус и Уилсон, и я прочел текст за обоих, – рассказывает Хью. – Но я считал, что главным героем будет Уилсон. Он показался мне именно тем чисто выбритым героем, который может спасать жизни, бороться со злом и побеждать преступность. А мой персонаж получится раздражительным, но добросердечным его приятелем».

По словам Хью, только получив полный сценарий гораздо позже, он понял, что главным героем будет именно Хаус. «Тогда сериал еще не назывался «Доктор Хаус». Названия вообще не было. Для меня было огромным сюрпризом узнать, что весь сериал будет строиться вокруг этого персонажа и что он даже называться будет «Доктор Хаус». Они решили снять фильм о таком непривлекательном и сложном парне. Обычно на американском телевидении герой очень красив и добр. Они – воистину святые, настоящие святые! То, что в качестве главного героя они выбрали такого ужасного человека, было очень необычно. Но он мне понравился с самого начала. Мне он просто понравился. Он заставил меня смеяться, и я влюбился в него. Я просто полюбил его с самого начала».

Те м не менее предстояло ему играть героя или нет, главного персонажа или второстепенную роль, к пробе Хью отнесся так же ответственно, как к любой другой работе. Он постарался сделать все максимально хорошо. «Мне не хотелось снова провалить пробу, которую я мог сделать хорошо. Я точно это знал. Как любой другой актер, я проходил сотни проб, но все они закончились ничем. Поэтому на этот раз я решил, что не собираюсь выходить из комнаты, колотя себя по лбу и причитая: «Черт побери, если бы только мне это удалось!» Собственная беспомощность из-за стресса выводила меня из себя. Поэтому я очень постарался и все сделал правильно». Хью даже сымпровизировал, использовав вместо трости старый, обтрепанный зонтик.

Беспокоили его не диалоги. «Это было похоже на музыкальное произведение. Я чувствовал, что знаю, как это должно звучать. Я не думал ни о медицинской точности, ни о точности поведенческой. Эти страницы показались мне нотными листами, и я точно знал, как эти ноты надо сыграть», – признается он.

Больше всего его беспокоило то, что роль придется играть с американским акцентом. Хотя у него уже был подобный опыт в прежних фильмах, например, в картинах про Стюарта Литтла и комедийных скетчах, ему не хотелось в этом сериале прозвучать фальшиво.

«Я слышал, как этот герой говорит, – вспоминает Хью. – Чувствовал ритм его речи. Понимал, что он скрывает за грубостью и сарказмом. Я с самого начала отчетливо видел его мысленным взором».

Хью сделал глубокий вдох и заговорил в камеру. «Извините за мой внешний вид, но… – он немного помолчал, – в последнее время у меня не все хорошо». Последовала долгая пауза. Хью несколько секунд смотрел в пол, а потом, словно по волшебству, начал превращаться в другого человека – а может быть, просто становиться собой. Все выглядело абсолютно естественно. Забыты были комические гримасы, которые так ценили поклонники «Черной Гадюки». Это был серьезный фильм. Несколько следующих минут казалось, что Хью вообще не играет. Это было настолько убедительно и естественно, словно он просто вел обычный разговор с собеседником в той же комнате, только с фальшивым нью-джерсийским акцентом.

Манера была выбрана просто идеально. Позже Лори признавался, что в нем говорила «… растраченная молодость, в которой было слишком много телевидения и слишком много кино».

Проба была записана, актеру она понравилась, пленку запечатали в конверт, а Хью погрузился в горячую ванну с банкой холодного пива – впрочем, не обязательно именно в таком порядке.

Он знал, что скорее всего не получит этой роли. Во-первых, во время основного кастинга он находился в Намибии, что никак нельзя было считать плюсом. Во-вторых, он слышал, что продюсеры жестко настаивали на выборе на роль Хауса «абсолютно американского актера». Исполнительный продюсер Брайан Сингер (режиссер фильмов «Люди Икс» и «Возвращение Бэтмена») был абсолютно убежден в том, что брать неамериканца на эту роль ни в коем случае нельзя.

И, наконец, против Лори играл и его возраст. В пилотном сценарии говорилось, что Хаусу тридцать четыре года. Впрочем, режиссер Дэвид Шор много позже говорил, что никогда не хотел, чтобы Хаус был молодым или слишком красивым. «Шор говорил, что, если бы эту роль играл Брэд Питт, то все тут же бы завопили: «Заткнись, пожалуйста!»

Однако жизнь в телевизионном мире устраивается как-то сама по себе. Забавно, но фальшивый американский акцент Хью оказался настолько убедительным, что Брайан Сингер (который, кстати, позднее сравнивал пробу Хью с записями Усамы Бен Ладена) совершенно не понял, что перед ним англичанин. Он был настолько впечатлен, что показывал пробы Хью всем вокруг как первоклассный материал. «Вот тот самый сильный американский актер, которого я ищу! Тот, кто может сыграть этого героя!» – с восторгом восклицал он.

Прошел месяц с момента отсылки пробы. Съемки римейка пустынной классики подходили к концу. И тут Хью позвонил его агент, чтобы сообщить хорошие новости. «Через месяц я и думать забыл об этом, но агент сказал, что продюсеры хотят, чтобы я вылетел в Лос-Анджелес для проб в этом медицинском сериале (кстати, экономклассом, из чего я понял, что шансы мои невелики). Продюсеры считали, что я американец, или по крайней мере говорили так. Не думаю, что кому-нибудь приходило в голову, что Хауса должен играть англичанин», – вспоминает Хью.

Конечно, та роль, на которую он пробовался, была знаменитым на весь мир доктором Грегори Хаусом, сложным и раздражительным гением медицины, возглавляющим диагностическую команду в вымышленной больнице Принстон-Плейнсборо. Хью было особенно приятно то, что характер Хауса напоминал его собственный. Актер, добившийся больших успехов в своей профессии, не раз переживал приступы депрессии и сомнений в собственных силах.

В январе 2004 года Лори сделал короткую остановку в Лондоне, чтобы повидаться с женой и тремя детьми, прежде чем вылететь на студию «ХХ век Фокс» в Лос-Анджелесе для второй пробы. На роль пробовались и такие известные актеры, как Денис Лири, Роб Морроу и Патрик Демпси, но Шор, Джейкобс и Аттанасио, как и Сингер, были так впечатлены работой британского актера, что Лори тут же утвердили на роль. А остальное, как все говорят, история.

«Люди говорят: ты пишешь книги, ты снимаешься на телевидении и в кино. Но я никогда не мог увидеть в этом большого достижения или почувствовать от всего этого большую радость».

Хью Лори

Часть первая

Из Кембриджа к Вудхаусу и дальше

Глава 1

«Комфорт – дело рук дьявола»

Отец Хью, доктор Уильям Джордж Рэнэлд Манделл Лори, или Рэн Лори, как его звали в молодости, явно не мог служить хорошим примером. Рэн родился в Гранчестере, графство Кембридж, в 1915 году. Казалось, ему суждена великая судьба. Обладая энергией, концентрацией и страстью, он еще в школе в Монктон-Комб начал заниматься греблей и продолжил эти занятия в колледже Селвин в Кембридже в 1933 году.

Упорные занятия принесли плоды. Спортивная карьера Лори-старшего развивалась очень успешно. В 1934, 1935 и 1936 годах он принимал участие в знаменитой гребной гонке «Оксфорд – Кембридж» и каждый раз одерживал победу. Вместе с ним в команду входил Джек Уилсон, который позже стал его партнером по гребле.

Эй Пи Макэлдоуни, летописец истории гребной команды колледжа Селвин и основатель гребного клуба, так вспоминал о Рэне Лори: «В Селвине появился первокурсник, который стал не только самым знаменитым гребцом в истории колледжа, но еще и самым знаменитым гребцом Великобритании – УДРМ Лори. И мы по праву можем считать его настоящим селвинским гребцом».

После университета спортивного Лори отобрали для участия в Олимпиаде 1936 года, которая проходила в Берлине на глазах Адольфа Гитлера. Он был загребным (сидел у руля и задавал темп остальным гребцам) в британской восьмерке. Команда финишировала четвертой, так что медалей им не досталось. Рэн Лори и Джек Уилсон справились с разочарованием и продолжали грести за клуб «Леандер», один из старейших гребных клубов мира. В 1938 году они приняли участие в Королевской регате Хенли и получили Серебряные кубки.

Конечно, когда разразилась Вторая мировая война, спортивная карьера Рэна прервалась. Его отправили в Судан, где он провел следующие десять лет, заняв пост специального уполномоченного. В Судане он познакомился с Патрицией Лэдлоу и страстно влюбился. Они поженились в 1944 году.

Когда война кончилась, Рэн и Уилсон в 1948 году вернулись в Хенли и снова получили Серебряные кубки в Королевской регате. «Пустынные крысы», как их прозвали за работу в Судане, добились и еще одного успеха – они получили золотые медали в категории «двойка без рулевого» на Олимпийских играх 1948 года. Гонка проходила на хорошо знакомой им трассе в Хенли в Лондоне.

Финал отец Хью описывает так: «Вполне удовлетворительная гонка. Это была наша лучшая гонка, и мы финишировали, почти на корпус обогнав швейцарцев и на два или даже больше итальянцев. Мы сделали их». Через четыре дня после той гонки Патриция родила Рэну вторую дочь.

Как говорят люди, сведущие в гребном спорте, Лори и Уилсон до сих пор считаются лучшей двойкой своего поколения. И лишь в 1988 году молодые Стив Редгрейв и Энди Холмс сумели повторить их достижение, выиграв титул олимпийских чемпионов в Сеуле. Лодка, на которой плыли Лори и Уилсон, сегодня выставлена в Музее реки и гребли в Хенли-он-Темз. Она висит над лодкой, на которой Олимпиаду 1996 года выиграли Редгрейв и Пинсент.

Удивительно, но о том, что его отец получил золотую медаль в гребле на лондонской Олимпиаде, Хью узнал, став уже почти подростком. «Я не знал об этом почти до двенадцати лет. Помню, как мы с мамой пошли рыбачить на озеро – лох, как озера называют в Шотландии. Мы забрались в лодку, отец взял весла. Помню, как в тот момент я с тревогой спросил у мамы: «А он грести-то умеет?».

Позднее любопытный мальчишка рылся на чердаке семейного дома и нашел старую картонную коробку, засунутую в темный угол. В ней лежал старый носок с чем-то тяжелым внутри. Хью вытащил этот предмет, который, к его удивлению, оказался золотой олимпийской медалью, завернутой в старые тряпки. «Но потом я нашел эту медаль. Надо же! Что это, черт побери? Очень странно. Впрочем, медаль не была золотой, потому что это были первые послевоенные игры, и золота, как, впрочем, и многого другого, не хватало. Она была оловянной и слегка позолоченной». Хью был потрясен. Это было приятное открытие.

Хью до сих пор не может понять, почему его отец проявлял такую скромность в отношении своих спортивных подвигов. «Не было рамок, стеклянных витрин. В нашем доме вообще ничто не напоминало о гребле. Удивительная скромность, какую в наши дни редко встретишь. В нашей семье скромность всегда была культом. Иногда мне хочется, чтобы он дул в свою трубу сильнее, но я согласен с ним: скромность – это очень важно. Нужно реалистически относиться к себе, не думать, что ты сам и твое дело важнее, чем есть на самом деле. Тщеславие – это очень плохо».

Сегодня заключенная в рамку фотография Рэна Лори и Джека Уилсона с золотыми олимпийскими медалями занимает почетное место над столом Хью в доме, где он живет со своей женой Джо и детьми Чарли, Биллом и Ребеккой.

О фантастической фотографии двух спортсменов, получающих медали на понтоне в Хенли, Хью говорит так: «Я представляю, что они поют национальный гимн. Джек еле держится на ногах и выглядит так словно ему нужно срочно смешать мартини. А отец очень напряжен и сосредоточен. Иногда мне хотелось, чтобы мой отец мог ощутить ту радость, что испытываю сегодня я. Они были совершенно замечательными людьми. Крепкими, скромными, щедрыми. Мне нравится думать, что за всю свою жизнь они ни разу не задумались о личной выгоде. Вымирающая порода, я в этом убежден».

Самым удивительным в спортивных успехах отца Хью кажется то, что они совсем его не изменили. «Спустя много лет я вспоминаю, как он был судьей на средней линии на Уоллингтонской регате. Он целый день сидел под крохотным тентом на ужасающей жаре. У ног стоял термос и коробка с бутербродами с сыром, а другие раздавали награды в клубе и гуляли на банкетах. Он много получил от гребли и считал себя обязанным вернуть долг. По моим словам, вам может показаться, что он был ханжой, словно целый день на гонке был проявлением добродетели. Но это совсем не так. В нем не было добродетели. Но, ей-богу, он был очень благородным человеком!»

Спустя много лет Хью вспоминает, как ходил со своим стариком на реку, и тот давал ему советы по гребле. «Я греб вместе с ним. Иногда мы вместе выходили на лодке. Он был невероятно сильным, и сдерживать эту силу было нелегко».

Позднее, после получения золотой олимпийской медали, Рэн вместе с Патрицией и двумя дочерьми вернулся в Британию, где ему пришлось искать работу, чтобы содержать семью. Хью рассказывает: «Он вернулся, ему было сорок, у него была университетская степень. И он думал: «Что же теперь делать?». И хотя на руках у него было двое детей, он поступил в медицинский институт с девятнадцатилетними мальчишками». Хью поражается силе воли отца. «Сегодня это кажется немыслимым. Но после войны было множество людей, которые победили Роммеля в Северной Африке, а потом вернулись продавать страховки или полностью сменили род занятий и начали новую жизнь».

Рэн действительно начал новую жизнь. В 1954 году отец Хью стал квалифицированным врачом и тридцать лет работал терапевтом в Блэкберд Лейс – поселке, построенном для рабочих завода «Бритиш Лилендс Каули» близ Оксфорда.

Лори вспоминает один странный случай, который произошел, когда он находился рядом с отцом во время врачебного обхода. «Я пошел по вызовам на дом вместе с ним, – вспоминает Хью с кривой ухмылкой. – Обычно я сидел в машине, пока он в доме вскрывал фурункул или делал что-то еще. Я помню, как дома отвечал на звонки для него. В те дни еще не было автоответчиков. Я был настоящим сыном своего отца, и прежде чем я успевал сказать «это не доктор», люди уже выпаливали: «Доктор, слава Богу! Все взорвалось. Я не могу это остановить…». Мне не оставалось другого выхода, как только… ну, понимаете… скажем, успокаивать их. Представьте, что вы подросток. Вам хочется внимания. «Что ж, похоже, вы поступаете правильно, – говорил я. – Да, да, все будет хорошо. Перезвоните, если отек усилится». Насколько я помню, я не потерял ни одного пациента».

Сегодня Хью терзается чувством вины за то, что за одну серию, в которой он играет фальшивого доктора, он получает больше, чем большинство настоящих врачей зарабатывает за несколько лет. «В моем деле есть особый аспект. Я часто думаю о своем отце, который был настоящим врачом. Так странно, что за имитацию его работы я получаю больше, чем он за реальную работу. Надо же! Это неправильно. За неделю он явно вылечивал больше пациентов, чем я».

Хью добавляет: «Мой отец был действительно хорошим врачом. Он свято верил в клятву Гиппократа. Он обладал нежной душой. Если каждый сын станет пытаться жить, как его отец, это будет скучно. Но я слоняюсь тут с трехдневной щетиной, потому что этого требует роль, и притворяюсь доктором, тогда как мой отец работал по-настоящему и очень хорошо».

Несмотря на активную медицинскую практику и большую семью, Рэн продолжал активно заниматься греблей. Он был стюардом в Хенли, отборщиком для АРА (Любительской Гребной Ассоциации, ныне «Бритиш Роуинг») и стал президентом клуба «Леандер». В свободное время с 1959 по 1969 годы он возглавлял Оксфордский комитет по премиям герцога Эдинбургского, а с 1986 по 1989 годы – оксфордское отделение организации «Спасти детей». Его настолько ценили в местной общине, что в 2005 году поступило предложение назвать его именем отремонтированный медицинский центр в Блэкберд Лейс. К сожалению, этого не произошло. Центр открылся спустя год и получил заурядное название «Лейс».

Мать Хью, Патриция, была домохозяйкой. Иногда она писала статьи о своей жизни в Судане. Некоторые ее истории публиковались в «Таймс».

«Должен сказать, – с гордостью рассказывает Хью, – что был удивлен тем, насколько хороши были ее рассказы. О маме всегда думаешь, как о ком-то, кто заботится о носках, тостах и мармеладе. Думаю, всем детям свойственен подобный эгоцентризм. Но трудно представить, что у матери может быть и собственная жизнь. Трудно думать, что она прекрасно жила бы, даже если бы тебя никогда и не было».

Джеймс Хью Калум Лори родился 11 июня 1959 года в Оксфорде. У его родителей уже были две дочери и один сын.

Хотя первое имя Хью – Джеймс, он им никогда не пользовался. Третье имя, Калум, это сокращение от Маэл Калум – шотландского имени, аналогом которого в английском является Малькольм. Полное имя его брата – Чарльз Александр Лайон Манделл Лори. Сегодня Чарльз работает адвокатом, а в свободное время фермерствует в Шотландии.

Вместе со старшим братом и сестрами Хью вырос в Оксфорде, «городе волшебных шпилей», где живет меньше 165 тысяч человек. Это живописный город, где находится старейший университет в англоязычном мире.

С самого раннего детства Хью всегда с уважением относился к брату и сестрам, наверное, потому что они были намного старше его. Он был на шесть лет моложе брата. «Они казались мне такими умными, даже мудрыми, – замечает Хью. – Я считал, что они знают ответы на все вопросы. Мне казалось, что проблемы есть только у меня. Они же считают, что все мороженое всегда доставалось мне. Не знаю, кто из нас прав. Я не помню, чтобы меня бессовестно баловали, но брат и сестры могут рассказать вам нечто совсем другое. Я был кем-то вроде единственного ребенка, потому что оказался намного младше всех остальных. Я был одиночкой».

Из-за этого «одиночества» у Хью развилось очень живое воображение. Ему было очень просто представить себя в других жизнях. Это качество сохранилось у него и по сей день. Он говорит, что не знает, кем стал бы, если бы не обладал такой способностью.

Родители Хью имели шотландские корни и принадлежали к местной пресвитерианской церкви. Естественно, что Хью воспитывали точно так же. Шотландская пресвитерианская церковь славится суровостью и самоотречением. В доме, где рос Хью, суетные вещи, типа телевизора и кино, были большой редкостью. Пресвитерианские ценности остались с Хью на всю жизнь. «У меня было великолепное детство, хотя и не самое богатое на события, – говорит Хью. – Родители очень любили нас, но с большой подозрительностью относились к удобству и комфорту. Полагаю, мама была первым человеком, задумавшимся о переработке мусора. В 1970 году она собирала старые газеты по всему городку, упаковывала и отвозила на бумажную фабрику. Она получала шиллинг за полтонны или что-то в этом роде».

Как-то раз журналист спросил у мрачного Лори, почему он так редко выглядит счастливым. Хью ответил, ни на минуту не задумавшись: «Шотландские пресвитерианцы не должны выглядеть счастливыми».

Даже сегодня суровое воспитание вступает в жесткий конфликт с тем «голливудским» образом жизни, который Хью Лори ведет сегодня. Пытаясь компенсировать этот разрыв, Хью часто отказывает себе в маленьких радостях жизни. Например, покупая новую машину, он выбирает единственную в салоне, у которой нет центрального замка и электрических стеклоподъемников. «Странно, но я выбираю единственную машину с ручным управлением абсолютно всем, – говорит он. – Мне даже кажется, что она называется «фольксваген-пресвитериан». Жена с ума сходит из-за того, что ей приходится наклоняться, чтобы закрыть каждую дверь и каждое окно».

С того времени Хью успел стать атеистом. Как всегда откровенно, он говорит о том, что религиозный аспект жизни никогда не имел для него большого значения. «Я восхищаюсь религиозной музыкой, великими соборами и этикой, но я не приемлю идею Бога. Я не верю в Бога, но думаю, что если бы существовал Бог или судьба или что-то еще в этом роде, и если бы эта сила увидела, что ты воспринимаешь нечто как должное, она тут же отобрала бы это у тебя».

От своих шотландских предков Лори унаследовал умение носить килт, что с гордостью и делает в уместных случаях. Довольно необычно для мальчика, который родился и вырос на юге Англии.

Порой воспитание Хью было довольно суровым, но иногда ему хочется, чтобы оно было еще более суровым – возможно, похожим на то, что пришлось пережить его давнему партнеру Стивену Фраю. Но за фасадом «уютного» существования скрывались определенные проблемы. И одной из главных проблем были отношения с матерью. «И у нее со мной», – добавляет он. У них были довольно напряженные отношения. Хью приходилось вести с собой постоянную борьбу за то, чтобы соответствовать ее высоким ожиданиям и справляться с «тяжким несчастьем», постоянным спутником его переходного периода.

«Я был неуклюжим и подавленным ребенком, – вспоминает Хью. – Она очень многого ожидала от меня, и я постоянно ее разочаровывал. Иногда мне казалось, что она меня не любит. Я говорю «иногда», но такие периоды растягивались на месяцы. Такие цели, как счастье, довольство, удобство, комфорт, вызывали у нее презрение. Она ненавидела даже само слово «комфорт».

Впрочем, порой у матери и сына случались и счастливые, и веселые моменты, когда им было хорошо рядом друг с другом. Но, насколько помнит Лори, эти моменты длились недолго. Возможно, это объяснялось тем, что отец был занят работой и спортом, а матери приходилось брать на себя роль надзирателя за дисциплиной. Хью чувствовал, что она боролась с собой, чтобы не проявлять свою любовь к нему. «Она могла просто отключиться. Она целые дни, недели и даже месяцы лелеяла какую-то обиду. Не знаю, страдала ли она клинической депрессией, но ей были свойственны резкие перепады настроения. Она часто злилась. Думаю, что я постоянно разочаровывал ее во многом. Она замечала во мне все мелочи. И часто казалось, что она меня не любит. Мама не терпела нежностей. Она всегда говорила: «Не хлюпай носом!». И эти ее слова были для меня равносильны тому, как если бы нас пороли каждое утро и заставляли совершать двадцати-мильные пробежки. Конечно, это было не так. Но существуют вещи, которые делают жизнь более приемлемой».

Готовясь к роли Хауса, Хью вспоминал именно эти мрачные периоды общения с матерью, а не радостные моменты общения с отцом. «Мой герой не считает нужным смягчать удары, которые он наносит пациентам, – говорит Хью. – В нашем доме смирение считалось высшей добродетелью. Никаких проявлений самоуспокоенности или удовлетворения не допускалось. Похлопывание по спине не поощрялось, а удовольствие или гордость карались смертной казнью».

Отсутствие поощрений означало также и то, что члены семьи не стремились проявить свои чувства друг к другу. «Мы почти не говорили друг о друге, лишь в язвительном тоне, – вспоминает Хью. – Мы не касались друг друга. В детстве я не целовал маму. Только когда мне было уже далеко за двадцать, я понял, что целовать мать – это совершенно естественно. И тогда мы стали делать это по взаимному соглашению. Это нормально? Я считаю, что да».

Напряженные отношения между матерью и сыном привели к тому, что Хью еще больше сблизился со своим щедрым и энергичным отцом, которого он буквально обожествлял. В детстве и молодости он изо всех сил старался ему подражать. Одно время он даже подумывал о том, чтобы пойти по его стопам и стать врачом. «Отцу очень хотелось, чтобы я тоже стал медиком. Я был готов к этому и даже прошел собеседование в лондонской больнице в Уайтчепеле, где он учился. Я был очень близок к тому, чтобы поступить на медицинский. Не помню, почему я этого не сделал. Наверное, был слишком глуп или слишком ленив, чтобы выдержать восемь лет учебы. Я хотел стать врачом и даже в школе выбирал нужные предметы, но в конце концов пошел на попятный. Медицина – очень тяжкий труд. Нужно быть по-настоящему умным, чтобы выдержать экзамены».

Хью постоянно терзается чувством вины за то, что не соответствовал высоким стандартам отца, как в профессиональной, так и в спортивной жизни. Эта вина тяжким грузом лежит на его плечах. «Да, это давление, но это давление оказываю на себя я сам, – говорит он. – Отец никогда ни к чему меня не принуждал. Я хотел подражать ему во всем. Конечно, мне это не удалось – в том числе и в спорте».

В конце концов Хью сдался, смирился с тем, что ему не удастся стать «новым Рэном Лори», и стал жить своей жизнью и стремиться к собственным целям.

Мать Хью, Патриция, умерла от заболевания двигательных нейронов, когда ему было двадцать девять лет. Умирала она долго и мучительно. Два года ее охватывал жестокий паралич. Ухаживал за ней Рэн. Хью говорит, что он был «лучшим человеком в целом мире».

Хью так и не сумел примириться с женщиной, которая так многого от него ожидала и которую он постоянно разочаровывал. «Нет, примирения нет, нет совсем. Может быть, я примирился с ней лишь отчасти. Продвинулся на два дюйма по дороге длиной в полмили».

В 1990 году отец Хью женился повторно на Мэри Арбетнотт из Норфолка. В 1998 году он умер от болезни Паркинсона в возрасте восьмидесяти трех лет. Хью не скрывает того, что ему хотелось, чтобы отец увидел, чего удалось добиться его сыну. Актер считает, что его старик был бы страшно горд, но в то же время характер его героя в хитовом американском сериале был бы ему отвратителен. «Отец был очень вежливым, мягким, осторожным человеком. Ему было несвойственно высокомерие. Поведение Хауса было бы ему просто отвратительно. Мой отец был истинным англичанином. Очень сдержанным. Он был полной противоположностью Хаусу, – говорит Хью. – На него больше похож доктор Финли – приличный гражданин в твидовом костюме, обладающий здравым смыслом и добротой». Хью на минуту задумывается, а потом добавляет: «Отцу понравилось бы все это медицинское оборудование – ну, по крайней мере это».

Конечно, он скучает и по матери, и по отцу, хотя сразу же поправляется – но не по их обществу. «Я так долго был оторван от них, – говорит он. – В раннем детстве меня отправили в интернат. Стоит лишь покинуть родной дом, и все меняется навсегда. Нет, я скучаю по ощущению того, что они где-то есть. Мой отец, замечательный человек, умер несколько лет назад, когда я был в Штатах. Я знал, что он болен. Перед отъездом я сознательно решил не подводить итогов, не вести с ним последний разговор. Я не простился с ним, и мы не поговорили». Хью объясняет это очень просто: «Я не хотел давать ему разрешения на уход. Я хотел, чтобы у него было незавершенное дело, которое ему хотелось бы завершить. Думаю, я боялся позволить ему вздохнуть с облегчением. Теперь я об этом жалею, но думаю, что в подобной ситуации я снова поступил бы точно так же».

По здравом размышлении Хью считает, что ему следовало бы разрешить ситуацию с отцом по-другому. «По-видимому, я считал, что такой разговор будет очень тяжелым. Я слишком сильно преклонялся перед отцом, чтобы по-настоящему открыть ему свое сердце. Наши отношения были почти формальными. Я не говорил ему, что люблю его. Надеюсь, он понимал это и сам. Если бы я только сказал: «Я тебя люблю»… Наверное, он был бы удивлен тем, что я счел необходимым сказать то, что и без того очевидно. Только на это я и надеюсь».

Написав бестселлер «Продавец оружия», Хью посвятил книгу своему старому, великому отцу. «Я думал, что ему будет приятно. Но неожиданно мне стало ясно, что на самом деле он слегка смутился, оттого что ему посвящена книга, в которой присутствует невежество, не говоря уже о сексе и насилии. Он просто не знал, как с этим справиться».

«Не хочу сказать, что мой отец был чопорным человеком. Нет, он был честным и патологически скромным. Полагаю, что своим характером я в большой степени обязан ему, ну и матери тоже. Скромность была тем качеством, которое она ценила превыше всего. Комфорт – это дело рук дьявола. Не думайте, что отец не умел радоваться жизни. Он обладал суровой пресвитерианской сердечностью. Мама пошла еще дальше. Она была сложным человеком. У нас были и хорошие, и плохие моменты».

Хью Лори

Глава 2

«Мрачно сексуальный с отлично подвешенным угрем»

Несмотря на приличное состояние, родителям Хью пришлось пойти на значительные финансовые жертвы, чтобы сын мог учиться в частных школах. И он с удовольствием говорит об этом: «Я учился в очень пафосных школах, с очень пафосными людьми. Но самому мне это качество не свойственно».

Хью Лори получил типичное для частных школ образование. Сначала он учился в престижной школе Драгон, где, как и многие первоклассники, мечтал стать крутым мачо, полицейским или, на крайний случай, хотя бы актером. Школа Драгон была основана в 1877 году. Эта типично британская начальная школа находится в Оксфорде. Это интернат для мальчиков, но в ней есть и приходящие ученики, а в 1994 году школа стала впервые принимать и девочек. В этой школе учились Эмма Уотсон, исполнительница роли Гермионы Грейнджер в фильмах о Гарри Поттере, и британский теннисист Ти м Хенмен.

Как и во многих других начальных школах, в Драгоне есть ряд давних традиций, и самая яркая из них – обычай давать учителям клички: Черныш, Командир, Клякса, Корова, Верзила, Слон, Плюх – причем прямо в лицо. Учительниц называют Ма – например, Ма Джонс. Армии поклонников «Черной Гадюки» клички учителей обязательно напомнят знаменитую серию «Черная Гадюка наступает», где герой Хью рассказывает капитану Блэкэддеру, что случилось со всеми его школьными приятелями «малышами Тринити» (Обезьяной, Барсуком, Слабаком, Пуховиком), с которыми он весело шел на кембриджский призывной пункт, а потом играл в блошки, стоя в очереди, чтобы записаться на войну.

После школы Драгон Хью, как и его отец, поступил в одну из самых престижных школ Британии – Итонский колледж, который часто называют просто Итоном. Самый знаменитый независимый интернат для мальчиков был основан в 1440 году королем Генрихом IV прямо возле королевского замка Виндзор. Колледж называется Королевским колледжем Богоматери Итонской близ Виндзора.

Это одна из девяти закрытых частных школ Великобритании, которую традиционно называют колыбелью английских государственных деятелей. Итон считается самой знаменитой закрытой частной школой мира.

В начале ХХ века историк Итона писал: «Ни одна другая школа не может похвастаться таким количеством знаменитых выпускников, оставивших свой след в этом мире». И он был недалек от истины, поскольку Итон окончило огромное множество выдающихся людей, в том числе 19 премьер-министров Великобритании. В Итоне Хью было хорошо. Он быстро привык к жизни и учебе в отсутствие родителей. Подобно большинству подростков, он пережил безумный период юношеского бунта. Когда ему было около шестнадцати, он пребывал в наивной убежденности, что мир ополчился против него, и готов был поддержать настоящих террористов, таких как группу Баадер-Майнхоф и «Красные бригады». Сегодня воспоминания о наивном юношеском максимализме заставляют Хью краснеть. Он не любит говорить об этом.

Примерно в то же время он и его друзья поклялись, что не станут жить после сорока лет. «Мы решили, что убьем себя. На самом деле в этой группе были по-настоящему упертые парни. Я не принадлежал к числу тех, кто хотел сделать это уже в тридцать. «Надеюсь, я умру, прежде чем состарюсь» – ну и все такое… Настоящее высокомерие. Высокомерие юности, громогласное и откровенное. Нам казалось, что мы знаем абсолютно все, что нужно знать, и в будущем нас ждет только разложение, компромиссы и поражение. Мы поклялись уйти из этого мира прежде, чем такое случится. Интересная проблема, правда? Интересно, действительно ли в пятнадцать лет ты именно таков, каким должен быть, а все, что происходит с тобой потом, всего лишь некий разведенный компромиссный вариант, предательство идей и мечтаний, которые были у тебя настоящего в пятнадцать лет? Или в пятнадцать ты – лишь схематичный набросок себя настоящего? Каков ты настоящий?»

В Итоне, по признанию Хью, ему недоставало энергии и честолюбия. Ему часто приходилось заставлять себя заниматься. Он считал себя ленивым, но достаточно умным, чтобы не перенапрягаться за учебой. Он признается, что списывал на экзамене по французскому языку, курил в школьных туалетах и шевелил губами при чтении. Рассказы о школе далеко не радужные. «Я был ленивым. Я постоянно врал обо всем на свете. Я был страшным обжорой. Однажды мама поймала меня с двумя кусками печенки в карманах и вернула меня за стол, чтобы я все съел. Я три часа жевал все это, а потом свалился под стол. Я бросил уроки фортепьяно. Эту битву я выиграл. Я объявил голодовку и ничего не ел три дня».

Но в юности Хью были не только анархия, договор о самоубийстве и праздность. Хью приложил все усилия к тому, чтобы стать старостой, и преуспевал в некоторых, не самых академических, предметах. Он оказался исключительно одаренным музыкантом и играл на ударных в школьном оркестре. Но его сердце было целиком отдано гребле – как в свое время и сердце его отца. С ростом 6 футов 2 дюйма (188 см) Лори сразу же стал заметным членом престижной гребной команды колледжа.

В 1977 году Хью и его младший партнер Дж. С. Палмер победили на первенстве Британии, а затем представляли британскую молодежную команду на чемпионате мира среди юниоров в Финляндии. В этой международной регате принимали участие гребцы в возрасте до восемнадцати лет. Хью и Палмер пришли четвертыми. В 1980 году они принимали участие в ежегодной Королевской регате в Хенли в категории «двойка без рулевого», выступая за гребной клуб «Итонские викинги». Они стали единственным британским экипажем, вышедшим в финал, уступив только фаворитам, американцам.

«Я участвовал в регате Хенли в 1980 году в финале Серебряных кубков, – вспоминает Хью. – Го д выдался очень неудачным. В регате принимала участие американская олимпийская команда, которая только о том и мечтала, чтобы утереть нос англичанам после бойкота московской Олимпиады. Мы выступали с Джеймсом Палмером и уступили братьям Боршельдт, настоящим великанам, сделанным из сплошного кевлара. А может быть, их фамилия была Кевлар, а сделаны они были из боршельдта… В любом случае, к тому времени, когда мы финишировали, они уже жевали бутерброды на борту самолета, возвращающегося в Бостон».

Позднее Хью замечал, что между его обожаемой греблей и тем, как развивалась его жизнь и жизнь других людей, существует заметное сходство. «В гребле ты смотришь назад, двигаешься в направлении, противоположном движению лодки. Когда смотришь на жизнь других людей, очень легко понять, как все устроено, спланировано, задумано, как они добрались из точки А в точку Б с помощью ряда точно рассчитанных решений. На самом деле мне кажется, что все мы смотрим назад, перебираемся из места в место, от одного к другому, и понимаем все только потом. «А я попал сюда, потому что принял вот это решение, и это привело меня к этому месту, этому решению и этой карьере». Именно так я пришел от женских платьев к разговорам с мышами ради решения медицинских загадок, – продолжает Хью. – У меня никогда не было никакого плана. Я просто смотрел назад и старался изо всех сил».

В раннем детстве Лори пришлось провести много времени в школах-интернатах. Он быстро понял все преимущества положения школьного клоуна. «Я был кем-то вроде школьного клоуна, хотя и не намеренно, – говорит он. – К девяти или десяти годам, получив школьный приз за актерскую игру, я точно знал, что это я делать умею и делаю хорошо. Конечно, это был всего лишь способ привлечь к себе внимание девочек и вообще быть замеченным. Так все и начинается. Ты пытаешься заставить девочку смеяться, а потом сорок лет спустя все еще гадаешь, удалось тебе это или нет».

Вкус к актерской игре Хью ощутил еще в Итоне, но тогда это занятие было для него лишь средством повысить свою привлекательность в глазах противоположного пола. «Впервые я почувствовал вкус к игре, когда мне было около тринадцати. Тогда я понял, что мне нравится на сцене. Я точно знал, что мне нравится заставлять людей смеяться, и в особенности девочек. Тогда я до смерти боялся девочек, а на сцене, когда я играл к примеру короля, они на меня смотрели. То есть я не был абсолютным невидимкой, хотя это было для меня нормальным состоянием».

Одноклассница Лори, Мэри Николсон, дочь директора колледжа Хью, запомнила его как «самого веселого человека, какого только довелось встречать в жизни, и обладающего самым сильным характером». Она чувствовала, что ему суждено стать очень знаменитым.

Впрочем, выступление перед девочками на сцене было для Хью в то время единственной возможностью общения с противоположным полом. Жизнь в однополом интернате и болезненная застенчивость не позволяли ему общаться с девочками. Насколько он помнит, он никогда не приглашал девочек танцевать или на свидания, никогда не ходил на вечеринки. «Девочки были странными, экзотическими созданиями, вокруг которых нужно было ходить на цыпочках. Куча парней, прошедших через систему частных школ, страдают от мальчишеского страха перед женщинами. Эти подростки очень застенчивы и неуклюжи. П. Дж. Вудхаус часто говорил, что женщины либо настолько восхитительны, что к ним страшно подойти, либо это ужасные старые драконихи и бой-бабы».

Хью вспоминает, как они подростками играли в игру, в которой нужно было признаться, кого бы они хотели поцеловать. «Среди нас были ужасно самоуверенные мальчишки, которые смело заявляли: «Я хотел бы поцеловать эту и ту». Я же был просто в ужасе. Мне никого не хотелось целовать, потому что знал, что буду так нервничать, что ничего не смогу сделать правильно. Если бы мне пришлось целовать кого-нибудь, я бы наверняка сказал: «Ой, у меня страшно болит нога. Мы не можем подождать, пока мне станет лучше?»

После нескольких лет занятий греблей в Итоне, в 1978 году Хью поступил в колледж Селвин Кембриджского университета. Именно здесь много лет назад учился его отец.

Колледж Селвин открылся в октябре 1882 года на базе англиканской церкви. Его задача заключалась в стимулировании у студентов стремления к простой жизни и выработке христианского характера. Отсюда вышло множество успешных и известных людей в самых разных областях. В Селвине учились Клайв Андерсон (комик и ведущий телевизионного шоу), Малькольм Муггеридж (писатель и журналист), сэр Эдвин Никсон (руководитель английского отделения компании IBM), Джон Сентаму (архиепископ Йоркский) и многие другие.

Хотя Хью пришел в Селвин с целью полностью сосредоточиться на гребле, ему все же пришлось принять «скучное» и «неудобное» решение о том, какие науки он будет изучать в колледже. Несмотря на то, что он считал себя «олухом» и «кретином», Хью стал специализироваться в области антропологии и археологии. Археология – это наука о человеческой цивилизации. Она помогает понять человечество, как и ее сестра-близнец антропология. Это науки о людях, об их взаимодействии друг с другом и с окружающей средой.

Впоследствии Хью Лори шепотом признавался: «Я пришел туда, чтобы грести. Прошло десять лет, и, думаю, преподаватели, принимавшие меня в колледж, меня простят. Я пришел туда ради спорта. А антропология показалась мне самым удобным предметом для чтения после проведенных на реке восьми часов в день».

В Селвине у Хью не было никаких проблем в престижной гребной команде, и это неудивительно. В обстановке жесткой дисциплины он чувствовал себя как рыба в воде. К сожалению, приступ инфекционного мононуклеоза помешал ему в 1979 году принять участие в гребных соревнованиях. К соревнованиям он вернулся спустя год, намереваясь достичь своей основной цели. Хью стал членом престижного «Клуба ястребов», куда принимают только спортсменов из Кембриджа. В 1980 году ему удалось достичь и главной цели – победить в ежегодной гонке «Оксфорд – Кембридж».

Только спортсмены и спортсменки из Кембриджского университета могут получить премии «Клуба Синих» за высшие достижения в университетском спорте, в том числе и за участие в матче или гонке против Оксфорда. Высшая честь в Кембридже, равная получению престижной премии, – получить звание «Полный Синий». Это равносильно победе на национальных студенческих соревнованиях, а «Полу-Синий» – это победа на уровне графства или региона.

Впервые гребное состязание между Оксфордом и Кембриджем прошло в 1829 году. С 1856 года гонка стала ежегодной. Не проводилась она только в годы мировых войн. По некоторым оценкам, гонку наблюдает четверть миллиона человек, собирающихся на берегах Темзы, и еще семь-девять миллионов смотрят ее по телевидению только в Великобритании. Зарубежная аудитория составляет до 120 миллионов человек. Это самое популярное спортивное состязание мира.

В 1980 году, когда Хью принимал участие в гонке, Кембридж вырвался вперед на заключительных этапах напряженнейшей гонки, но все же проиграл Оксфорду 1,5 метра. Это был очень болезненный удар, которого молодой Лори так и не сумел преодолеть. Проиграть такое мизерное расстояние в гребле – это все равно как уступить первенство в «Формуле-1», отстав от победителя на две секунды, или проиграть в олимпийском финале заплыва на 100 метров, уступив одну сотую секунды.

«В той гонке я сидел на четвертом месте, – говорит Лори, – и Кембридж отстал на пять футов. Этот позор я унесу с собой в могилу. На самом деле мне не стоило этого говорить, потому что я не хочу доставлять радость или удовлетворение нашим противникам. Но все же это именно так. Это было очень тяжелое поражение».

Помимо этого поражения от врагов, гребная карьера Хью в Кембридже развивалась очень успешно. Так считают все, за исключением разве что самого Хью. Однако в первый год обучения с ним произошло нечто другое, что навсегда изменило его жизнь.

«Это произошло совершенно случайно. Я поступил в Кем бридж, чтобы стать гребцом, но как-то вечером я встретил в студенческом баре женщину по имени Элисон. Я сострил, и она сказала: «Тебе нужно пойти со мной».

Она привела меня в этот клуб и сказала: «Эти люди играют в «Рампе». А тебе нужно пройти прослушивание». Я прошел, и так все началось».

Драматический клуб Кембриджского университета «Рампа» – это любительская театральная труппа, основанная в 1883 году. В ней играют студенты Кембриджа и университета Англия Раскин. Репутация клуба резко выросла в 60-е годы, когда здесь пышным цветом расцвела комедия и сатира. Такое положение сохраняется и по сей день. В конце каждого учебного года клуб показывает шоу «Кембридж Футлайтс Ревью», в котором участвуют начинающие комики. В прошлом это шоу способствовало развитию карьеры настоящих мэтров британской комедии. Здесь играли Джон Клиз, Грэм Чепмен и Эрик Айдл из группы «Монти Пайтон», трое из «Гудиз» (Тим Брук-Тейлор, Грэм Гарден и Билл Одди), Питер Кук, Саша Барон Коэн (Али Джи, Борат и Бруно). Через клуб прошли и известные писатели, среди которых Алан Беннетт и Дуглас Адамс, автор знаменитой книги «Автостопом по галактике». Кстати, Адамс очень хотел, чтобы Лори сыграл главного героя Дента в экранизации его книги.

Принимая во внимание, что из-за проблем со здоровьем о гребле пришлось забыть примерно на год, а антропология студента не очень увлекала, Хью поступил в клуб «Рампа» и неожиданно пошел в совершенно ином направлении, о котором раньше даже не думал.

Среди коллег Лори по труппе оказалась будущая британская звезда Эмма Томпсон. Эмма родилась в семье знаменитых актеров. Ей суждено было стать звездой. Ее отец, Эрик Томпсон, известен тем, что писал сценарии «Волшебной карусели» и играл в этой детской программе, которая шла по BBC в 60–70-е годы. Матерью Эммы была шотландская актриса Филлида Лоу. Младшая сестра Эммы, Софи, тоже стала актрисой.

Обладательница «Оскара» вспоминает свою первую встречу с Хью Лори в первом семестре, когда оба пробовались на роли в пантомиме. «Я заметила его, когда мы пробовались для участия в пантомиме «Аладдин». Он сидел в углу. Он был гигантом, настоящим гигантом. Он все время репетировал и что-то жевал. Он походил на Индиану Джонса, потому что был одет в хаки. Я увидела, как он сидит в углу, и сразу же ткнула свою подругу в бок: «Это звезда. Звезда. Звезда!» Я сразу это поняла. Он сидел на сцене и изображал китайского императора, который пытается привлечь чье-то внимание. Это было очень смешно и умно. Он всегда очень смешной, самый смешной из всех, кого я знаю. Помню, как мы возвращались после какого-то спектакля и услышали по радио, что кого-то похитили и увезли в пикапе «форд». Мы ехали как раз в такой машине. Хью начал жутко возиться и что-то изображать на переднем сиденье, чтобы проверить, не остановят ли нас. Я так хохотала, что нам пришлось остановиться, чтобы я не описалась прямо в машине».

Эмма и Хью подружились, у них даже был легкий роман. Намного позже Эмма называла Хью не только «очень, очень милым», но еще и «мрачно сексуальным с отлично подвешенным угрем».

Это определение Хью порядком озадачило, и он просто ответил: «Образ ставит в тупик, не так ли? Я хочу сказать, а что, угрей подвешивают?»

Они прекрасно проводили время вместе и, даже когда роман закончился, остались близкими друзьями и коллегами. «Тогда мы и представить не могли жизнь в Голливуде. Голливуд казался далеким и невозможным, как Эльдорадо. Мы просто веселились. Наблюдать за Эммой – это все равно, что наблюдать за солнцем, ветром или другой силой природы. Ее талант уже тогда был неотвратимым. Помню, как она читала монолог – нечто вроде выступления излишне сентиментальной актрисы, получающей премию. До сих пор помню ее первые слова: «Эта премия на самом деле мне не принадлежит». Тогда мы подумали: «Эта женщина настолько одарена, что она обязательно когда-нибудь получит такую премию, может быть, даже «Оскара». Как раз в то время я познакомился со Стивеном Фраем».

Встреча Хью Лори и Стивена Фрая войдет в историю комического кино. Лори искал человека, который помог бы ему написать текст и показать номер в большом шоу драматического клуба в конце года. Хью очень хотел познакомиться с Фраем, после того как увидел пьесу «Латынь», написанную и показанную им в 1980 году.

«Впервые я увидел его на сцене, когда ему было девятнадцать. Он имел очень подходящий вид – мрачный и меланхоличный. Стивен играл старика, но и за сценой был таким же, Даже в двадцать лет он выглядел так, словно ему пятьдесят пять. Он выглядел так, словно многое повидал.

Он – единственный из всех, кого я знаю, кто со временем становится моложе. И еще он был на целый фут выше всех остальных и имел очень красивый, глубокий голос. Я подумал, что он может оказаться настоящей находкой».

Лори и Фрай встретились спустя несколько дней. «Я буквально преследовал его, – говорит Хью. – Можно сказать, что я дал ему первую работу и постоянно напоминаю ему об этом».

Фрай это тоже хорошо помнит. «Да, нас познакомила Эмма. Она сказала: «Ты должен пойти и познакомиться с этим итонским парнем Хью». Она привела меня в его комнату в Селвине, а он сидел и бренчал на гитаре. Он сказал: «Я тут пишу песню, но что-то у меня не выходит». Мы написали несколько строчек вместе, закончили песню, а потом он сказал: «А теперь давай напишем скетч». Я даже чашки чая не успел выпить, не говоря уже обо всем остальном! Такой была наша первая встреча, – продолжает Фрай, – и с этого момента я с головой ушел в наш клуб «Рампа».

Эмма сразу почувствовала, что между двумя ее друзьями происходит нечто необыкновенное. «Как только они встретились, то сразу почувствовали друг в друге что-то. Сначала Лори был поражен, встретив человека, который был выше его: рост Фрая – 6 футов 4 дюйма (192 см)».

Для Фрая, который только что пережил несколько нелегких лет, встреча с Лори стала лучшим, что только могло с ним произойти в то время, и в смысле будущей карьеры, и в смысле эмоционального состояния. «Он – мой самый настоящий лучший друг. Люди иногда называют меня человеком Ренессанса, но это не про меня, а про Хью. Он спортсмен от природы. Он одаренный музыкант. Он умный, восприимчивый, обладает природной харизмой. Иногда кажется, что в нашей паре доминирую я, но на самом деле у нас равные партнерские отношения. И мы не ревнуем друг друга. Я искренне счастлив, когда в его жизни происходит что-то хорошее».

И хотя оба с большим удовольствием и азартом писали тексты и выступали вместе, ни один из них не задумывался о возможности театральной карьеры. «Мы с Хью никогда не думали, что наша профессия может быть связана с этим бизнесом, который мы называли «шоу». Я собирался остаться здесь, носить твидовый пиджак в каком-нибудь колледже, а к тридцати годам у меня уже из носа торчали бы волосы. У Хью были более странные планы. Он хотел вступить в полицию Гонконга. Ему нравились отглаженные белые шорты, и он где-то прочитал (и в этом весь Хью!), что они очень коррумпированные. То есть нужен хороший, чистый англичанин или шотландец, как он, который поедет и со всем разберется. Ему нравилась мысль о том, как он туда приезжает, со всем разбирается, и над гонконгской полицией начинает сиять нимб неподкупности. Он видел себя этаким Серпико в роскошных шортах. Думаю, что эта идея ему по-настоящему нравилась, почти всерьез».

Хью Лори подтверждает, что у его партнера были все основания волноваться из-за его планов вступить в полицию Гонконга. «Все мы влюбляемся в образы. Лично меня всегда привлекал «Третий человек». Я видел себя Тревором Говардом, вылезающим из «лендровера», лаконичным и курящим трубку».

К счастью для мира и всех нас, ни один из троих студентов Кембриджа не воплотил свои ранние мечты в жизнь. Вместо этого они продолжали наслаждаться обществом друг друга и писали забавные скетчи и пьесы.

Учился Хью в перерывах между греблей и актерской игрой. Учеба занимала последнее место в списке его приоритетов. Он окончил колледж с весьма посредственными оценками по антропологии и археологии – самыми низкими из проходных в большинстве современных университетов. Такие оценки имеет всего восемь процентов студентов, окончивших университет.

Но Хью только пожал своими широкими плечами. Даже сегодня его куда больше огорчает поражение в гонке 1980 года и отставание на жалких пять футов, чем низкие оценки в дипломе.

Однако те, кто его знает, считают Хью очень умным человеком. Эмма Томпсон знала, что Хью не был ученым в академическом смысле слова. Но ей нравилось его нетривиальное мышление и ум, проявляющийся в самых разных аспектах жизни. И все же, думая о Лори и Фрае, она считает, что Стивен гораздо умнее и обладает абсолютно потрясающей памятью. Он никогда и ничего не забывает.

В последний год учебы в Кембридже (1980–1981) Хью избрали президентом клуба «Рампа», а его коллега и бывшая подружка Эмма стала вице-президентом. По традиции в конце года клуб показывал свое шоу в разных местах. Премьера всегда происходила в Кембридже, а потом студенты ехали в небольшое турне по стране, которое заканчивалось на Эдинбургском фестивале. В тот год они показывали свое ревю «Подвальные записи» (Cellar Tapes). Текст написали Лори и Фрай при участии Томпсон, Тони Слэттери, Пола Ширера и Пенни Дуайер. Спектакль был показан на земле предков Лори.

Фестиваль экспериментальных театров в Эдинбурге – Фриндж – был учрежден в 1947 году и сегодня считается крупнейшим художественным фестивалем мира. Он проходит в шотландской столице в течение трех недель в августе вместе с несколькими другими. Все вместе эти мероприятия называются Эдинбургским фестивалем, а Фриндж из них самый крупный и самый популярный.

Фриндж включает в себя разные формы театрального искусства – театр, танец и музыку. Но наибольшую популярность приобрел фестиваль комедии. На фестивале часто показывают экспериментальные постановки, но есть и традиционные спектакли. Кроме того, артисты часто выступают прямо на улицах. В 1981 году впервые вручалась премия «Перье» за достижения в комедии. И первую эту престижную премию получили Хью и его товарищи за «Подвальные записи». Это событие открывало перед любительской труппой из Кембриджа массу новых интересных возможностей.

В «Таймс» о спектакле писали так: «Кембриджское ревю «Подвальные записи» – это, пожалуй, самое интересное, самое замечательное, самое тщательно продуманное шоу, какое я только видел за последние годы… Уровень их сатиры невероятно вырос».

Вот что Лори говорит об успехе шоу, в постановке которого он участвовал. «Мы привезли наш спектакль на Эдинбургский фестиваль и получили премию. Тогда мы не знали, что это такое, и победа была для нас полной неожиданностью. По условиям премии мы получили возможность в течение недели выступать в лондонском театре, и получили отличные рецензии. То есть, – сухо добавляет он, – никому из нас не пришлось десять лет трудиться в угольной шахте, чтобы добиться настоящего прорыва. Боюсь, это не было настоящей работой».

Одной из приятных частей эдинбургской премии были трехмесячные гастроли по Австралии. Вспоминая об этом турне, Эмма говорит, что к моменту возвращения Фрай и Лори настолько сблизились и настроились на одну волну, что казались старыми супругами, понимающими друг друга с полуслова.

Немного измененный вариант спектакля, получивший название «За огнями рампы» (Beyond the Footlights), вернулся в Лондон весной 1982 года. В мае того же года шоу показали по телевидению. Успех этого спектакля открыл перед Лори, Фраем и Томпсон многие двери. Вряд ли эти двери открылись бы, если бы молодым актерам не удалось привлечь к себе внимание.

Хью это очень удивляло и даже смущало. На путь, который связал его будущее с актерской игрой, он ступил абсолютно случайно, не имея подобного намерения. Сама идея актерской игры, особенно в комедии, с целью зарабатывания на жизнь казалась спокойному и скромному мальчику из Кембриджа абсолютно чуждой. Даже сегодня, когда ему удалось добиться успеха во всем мире, он все еще чувствует себя неловко. «Большую часть жизни я просто плыл по течению, – говорит наша звезда. – Я принял мало, очень мало решений. Я просто жил и что-то делал. Когда я уже заканчивал Кембридж, появился мужчина в «бентли» и с длинной сигарой. Он сказал: «Я агент. Вы не хотите зарабатывать на жизнь актерством?» Хочу сказать, что полное отсутствие трудностей и испытаний – это ужасно. Мне никогда не приходилось платить за то, что я делал, и порой я терзаюсь из-за этого, чувствуя вину.

Хью до сих пор не понимает, как застенчивый мальчик, который всегда держался в тени или придуривался на глазах всей школы, неожиданно добился успеха. «Актерство – это не английская профессия. Учителя никогда не советуют детям относиться к этой профессии серьезно. Честно говоря, даже одно упоминание о ней вызывает недовольное фырканье. «Да, конечно, сейчас тебе хочется играть в драмкружке, но когда ты вырастешь, тебе нужно будет найти нормальную работу». Именно это я и собирался сделать после окончания университета».

Фрай же абсолютно благодарен судьбе за событие, которое изменило их жизненный путь. «Думаю, все мы, кому посчастливилось учиться в частных школах и Кембридже, должны испытывать, если не чувство вины, то хотя бы ощущение того, что мы чем-то обязаны этому миру. Думаю, это естественно и нормально». Фрай считает, что стремительный старт его друга в шоу-бизнесе стал для него настоящим освобождением. «Думаю, одним из преимуществ того, что тебя не учили и не готовили, является то, что тебя не считают чем-то конкретным. Ты – не существительное. Я – не комический актер, он – не комический актер. Мы просто делаем то, что нам нравится, что приходит нам в голову».

Труппа клуба «Рампа» 1981 года была компанией очень удачливых людей, которые оказались в нужном месте в нужное время и которые идеально дополняли друг друга. Большая их часть со временем добилась еще большего успеха. Стивен Фрай продолжал работать с Лори много лет. Но он был не только актером, но еще и писателем, комиком, телеведущим и самостоятельным режиссером. Кроме работы на телевидении, Фрай часто пишет статьи и колонки для газет и журналов. Он написал четыре романа и автобиографию «Моав – умывальная чаша моя». Он часто выступает на телеканале BBC и по радио.

Эмма Томпсон получила две премии «Оскар». Она является многогранной актрисой и успешной сценаристкой. Она всегда все делает идеально. Ее актерский талант настолько впечатляющ, что, когда она еще училась в Кембридже, агент Ричард Эрмитейдж подписал с ней контракт, хотя ей оставалось учиться целых два года. Она никогда не оглядывается назад. Эмма продолжает блистать в вест-эндском мюзикле «Я и моя девушка» вместе с Робертом Линдсеем (текст переработал Стивен Фрай). Она участвует во множестве телевизионных проектов – например в «Превратностях войны» и культовом сериале «Тутти-фрутти», за который ей присудили премию БАФТА (Британской академии кино и телевизионных искусств) за лучшее исполнение женской роли.

Но по-настоящему Эмма Томпсон расцвела в художественном кино. Ее первой крупной работой стала главная роль в романтической комедии Ричарда Кертиса «Долговязый» (1989), где ее партнером был Джефф Голдблюм. Это было лишь начало. Эмма достигла невероятных высот, и успехи ее были высоко оценены критикой. Исполнение главной роли в фильме 1992 года «Говардс Энд» принесло ей первого «Оскара». В картине «Во имя отца» она играла адвоката. В картине «Остаток дня» ее партнером был Энтони Хопкинс. В фильме «Кэррингтон» она сыграла британскую художницу Дору Кэррингтон.

Следующего «Оскара» Томпсон получила в 1996 году за лучший адаптированный сценарий. Она написала отличный сценарий по роману Джейн Остин «Чувства и чувствительность» и сама сыграла в этом фильме. Эмма говорит, что обе статуэтки стоят в ее ванной на первом этаже. Поставить их в более достойное место ей мешает скромность.

Не так давно Томпсон снялась в небольших ролях в фильмах «Гарри Поттер и узник Азкабана» и «Гарри Поттер и Орден Феникса». Появилась она в комедии «Настоящая любовь». Эмма Томпсон с удовольствием написала сценарий к фильму «Няня Макфи» по книгам Кристианны Бренд «Няня Матильда».

Еще одним участником успешной труппы «Рампа» 1981 года был Энтони Деклан Джеймс Слэттери, английский актер и комик, который со времен «Подвальных записей» регулярно появляется на британском телевидении. Его главное достижение – это импровизационное шоу «Чья эта строчка?» и импровизационный комедийный сериал «С и М», в котором он играет с Майком Макшейном. Кроме того, он участвует в большом количестве телевизионных программ и шоу. Как драматический актер Тони Слэттери снялся в картинах «Жестокая игра», «За что стоит умереть» и «Друзья Питера». На лондонской сцене Слэттери участвовал в мюзиклах «Я и моя девушка» и «Радио Таймс», а также в пьесе «Остров Невилла». В конце 80-х годов Слэттери стал кинокритиком и ведет собственную программу на британском телевидении «Субботний вечер в кино».

Пол Ширер более всего известен, как один из талантливых участников труппы «Фаст-шоу», где он исполняет множество разнообразных ролей. Он появлялся в рекламе мебельных магазинов. Кроме этого, он занимается озвучиванием рекламных роликов и телевизионных фильмов.

Пенелопа Розмари Дуайер много писала и выступала в Кембридже еще до победы в Эдинбурге. Но, в отличие от своих коллег по премии «Перье», она не пошла в шоу-бизнес. Вместо этого она занялась металлургией и активно участвовала в строительстве канала под Ла-Маншем. В 2003 году она умерла в Соммерсете в возрасте сорока девяти лет после продолжительной болезни.

«Хью – замечательный человек, но он не использует свои таланты. Он – блестящий музыкант. У него фантастический певческий голос, которым он никогда не пользуется, и это повергает меня в отчаяние. И все это только потому, что он ужасно боится показаться самодовольным».

Стивен Фрай

Глава 3

«На BBC нашу программу возненавидели…»

Между 1983 и 1985 годами Хью начал делать себе имя в мире шоу-бизнеса, пусть даже скромное. В этом ему помогал старый приятель и партнер по написанию сценариев Стивен Фрай.

В начале 80-х годов комедия в Великобритании превратилась в нечто безопасное и вполне предсказуемое. Этим делом занимались явно талантливые и в то же время богатые и довольные жизнью комики, которым отводилось лучшее время на телевидении.

Однако ситуация начала меняться, когда из тумана появилась целая группа свежих лиц – «альтернативных комиков», или, как говорили многие, «самоуверенных выскочек». Они решили показать миру, что смеяться можно не только над шутками про тещу и комическими танцевальными номерами с дикторами. Самое интересное в том, что многие из этих выскочек впоследствии достигли мировой славы и известности.

Несколькими годами ранее на музыкальной сцене произошла панк-рок-революция, которая потрясла самые основы музыкального истеблишмента. Теперь точно то же самое происходило на сцене комедии. Появилась целая банда новых комиков, которые намеревались потрясти основы, или, если быть более точным, пнуть комедию в зад. И это оказалось именно тем, в чем нуждалась английская молодежь: молодежи нужны были комики, которых можно было бы назвать своими.

Альтернативная команда состояла из двух разных, но чрезвычайно одаренных групп личностей, которые на удивление хорошо ладили друг с другом, но в то же время являли собой столкновение разных культур. В красном углу находились представители первой волны альтернативных панк-комиков – Рик Майалл, Адриан Эдмондсон и Алексей Сейл. Они ворвались на сцену из менее респектабельных университетов и художественных колледжей и безостановочно работали в комических клубах Лондона. В синем углу оказались выпускники Кембриджа, люди более привилегированные – Стивен Фрай, Хью Лори и Эмма Томпсон, освободившиеся от обязательств перед клубом «Рампа». Из тех, кто занимал промежуточное положение, самой видной фигурой был король альтернативной сцены – не кто иной, как Бен Элтон, плодовитый писатель с отлично подвешенным языком и соответствующим умом. Он свободно перемещался между обоими лагерями с потрясающей легкостью и успехом.

Однако, несмотря на все новые движения, в новых идеях и замыслах не было бы смысла, если бы их негде было показать. К счастью, в тот момент канал Granada TV искал шоу, которое могло бы соперничать с чрезвычайно популярным комическим шоу BBC «Это не девятичасовые новости». Программа BBC шла с 1979 по 1982 годы, и в ней принимали участие Роуэн Аткинсон, Памела Стивенсон, Мел Смит и Грифф Рис Джонс.

В 1982 году продюсер Сэнди Росс обратилась к талантливому комику Рику Майаллу с просьбой написать и поставить трехчастное шоу, которое сначала называлось «Не о чем беспокоиться!». Майалл согласился и убедил телекомпанию подписать контракт на участие в шоу с Беном Элтоном и несколькими другими артистами. Студия согласилась, но потом Майалл увлекся каким-то другим проектом, а канал остался с Элтоном, Фраем, Лори, Томпсон, Редмондом и Полом Ширером на руках.

Лори вспоминает: «Часто думают, что любой, кто входил в клуб «Рампа», автоматически становился желанным гостем на телевидении, но прежде чем выбрать нас, продюсеры пересмотрели кучу разных шоу. Нам невероятно повезло. BBC начала показывать программу «Это не девятичасовые новости», и все остальные компании захотели иметь нечто подобное».

Стивен Фрай прекрасно помнит, как начиналось их шоу. «Нас с Хью пригласили и предложили писать. Обычно мы писали примерно четверть скетча на тысячу, которую выдавал Бен Элтон».

Тут же вмешивается Лори. «Бен напоминал смерч… Он просто сносил нас прочь. Пока мы судорожно кропали нечто, умещающееся на обратной стороне конверта, он выдавал столько материала, что не мог его дотащить. Он просто сбрасывал его под стол. Помню, что мы были абсолютно поражены его энергией и работоспособностью».

Бен тоже был поражен своими новыми коллегами, но по другой причине. «Я никогда раньше не встречал людей, похожих на Стивена и Хью. Мне казалось, что они намного старше меня. Хью – классный парень, он обожает мотоциклы и блюз. Но в другие моменты, я видел в нем настоящего выпускника Кембриджа в твидовом костюме. Оба отлично говорили. Они разбирались в вине, на них были отличные кожаные ботинки. Я был просто очарован. Когда мы приехали в Манчестер, нас поселили в отеле «Мидленд». Было так приятно получать деньги за работу в комедийном шоу и за возможность делать это с совершенно другими людьми. Годом раньше я учился на драматическом факультете Манчестерского университета, и вот я снова вернулся в Манчестер, чтобы пить вино и есть ростбиф вместе со Стивеном, Хью и Эммой».

Но все писатели – разные, и это неплохо. Сначала Фрай и Лори писали довольно медленно, даже очень медленно. Молодые писатели, которые собираются зарабатывать пером на жизнь, должны работать быстро. Мир телевизионных комических скетчей – мир стремительный. Кроме того, рядом с ними находилась настоящая писательская машина – Бен Элтон. Но зато они писали тщательно проработанные скетчи, которые по стилю резко отличались от того, что показывали по телевизору в то время.

Когда пилотный выпуск шоу «Не о чем беспокоиться!» вышел в эфир, к сожалению, только на севере страны, критики и зрители восприняли его без восторга. Однако результат был не настолько плохим, чтобы закрыть программу. Телекомпания решила дать команде еще один шанс, но настояла на ряде незначительных изменений.

Из шоу ушел Пол Ширер. Его заменил крупный (в прямом смысле слова) шотландский комик Робби Колтрейн, который впоследствии приобрел огромную популярность в роли полицейского психолога Крекера и Рубеуса Огрида в фильмах о Гарри Поттере. Но даже с Колтрейном работать было сложно, поскольку в тот момент только у Колтрейна и Бена Элтона был опыт работы в подобных проектах на профессиональном уровне.

Программа получила новое название «Альфреско» – от итальянского выражения, означающего «на свежем воздухе». Название было связано с решением снимать большую часть материала вне студии. Использовалось ручное оборудование, подобное тому, каким пользуются новостные программы. Новый способ съемки был более удобным и менее дорогим. Эта идея оказалась очень удачной. Программа «Альфреско» выходила с мая 1983 по июнь 1984 года. Всего было выпущено 13 эпизодов.

«Наше шоу абсолютно никто не смотрел, потому что его показывали по субботам практически ночью», – вспоминает Лори.

Шоу состояло из ряда коротких скетчей с участием нескольких персонажей. Элтон и Лори исполняли роли мистера Батчера (Мясника) и мистера Бейкера (Пекаря). Эти два странных джентльмена в старомодных черно-белых скетчах вели диалоги, основанные преимущественно на игре слов. Фрай и Лори играли двух молодых людей, Алана и Бернарда, которые обсуждали такие серьезные темы, как предотвращение войн и тенденции современного кинематографа. Такие персонажи уже появлялись раньше в ревю клуба «Рампа». Еще одним персонажем был доктор де Квинси, которого играл Фрай. Этот персонаж вновь появился в 1985 году в ситкоме «Счастливые семьи», сценарий которого писал Бен Элтон. Первые выпуски «Альфреско» производили странное, сюрреалистическое впечатление. Молодые сценаристы и актеры, как и ожидалось, были буквально переполнены энтузиазмом. Главной своей задачей они считали отказ от стереотипных шуток про секс и расизм, которые были так популярны в то время. Юмор, который люди получали с экрана, не был столь извращенным или анархическим, как некоторые звезды нового шоу, особенно Элтон. Во втором блоке 1984 года общий стиль слегка изменился. Появилось связующее звено – некий паб. Скетчи стали менее мрачными, чем были вначале.

Хотя программа не произвела того впечатления, на которое рассчитывала телекомпания, рейтинги «Альфреско» и отзывы зрителей были вполне сопоставимы с другими скетч-шоу, которые шли в то время.

«Благодаря этой программе, мы многое узнали о телевидении, – говорит Стивен Фрай. – Наша программа появилась после «Это не девятичасовые новости» и перед «В субботу в прямом эфире», но я бы не сказал, что мы говорили от имени поколения. Нам повезло. В 1980 году перед нами открылись все двери, а годом позже очень резко захлопнулись. Молодым комикам особо некуда податься, если только они не умеют еще и хорошо играть».

Оглядываясь назад, можно сказать, что эта программа хоть и не была лучшей на телевидении, но свою задачу выполнила. Во-первых, она дала Хью возможность на заре карьеры пообщаться с некоторыми альтернативными комиками и помогла Фраю и Лори взглянуть на мир по-другому, не из своего «комфортного» мира, но при этом не потерять собственной уникальности и стиля. Во-вторых, программа стала настоящим трамплином для творческого союза. В ней Фрай и Лори смогли отточить свой интеллектуальный юмор и собственные таланты, работая вместе. Фрай и Лори создали себе репутацию комедийного дуэта, причем настолько высокую, что в 1983 году BBC предложила им создать собственное шоу «Хрустальный куб». Это была псевдонаучная программа, снятая в псевдодокументальном стиле. Программа пародировала серьезные передачи того времени, например «Завтрашний мир».

Для молодых Фрая и Лори это был большой шаг вперед. BBC всегда была и остается по сей день игроком высшей лиги. Создаваемые в этой компании комедийные шоу проходят испытание временем. И примеров тому очень много – «Башни Фолти», «Овсянка», «Молодые» и, конечно же, «Монти Пайтон». А вот компания ITV, к примеру, печально известна комедийными шоу среднего и низкого уровня, которые больше напоминают рекламу, чем классику комического жанра, и которые забываются сразу после просмотра за редким исключением (например «Туман поднимается» с участием Леонарда Росситера).

Заказ на пилотную программу для BBC и возможность участвовать в ней лично для молодых писателей был настоящим чудом. Им впервые предстояло вместе написать что-то для телевидения от начала и до конца. Неудивительно, что они хотели сделать нечто идеальное. Для безопасности Хью и Стивен решили положиться на старых друзей и пригласили для участия в шоу Эмму Томпсон и Робби Колтрейна.

Лори был в полном восторге от нового проекта. «Нам нравился «Хрустальный куб». Мы считали, что это нечто такое, чего никто еще до нас не делал. Мы видели в этой программе большой комический потенциал».

Идея заключалась в том, чтобы в каждом эпизоде обсуждать какую-то научную тему. Пилотную программу, посвященную генетике, вела некая Джекки Мелд, которую играла Эмма Томпсон. Два приглашенных ученых, доктор Адриан Коулейси (Фрай) и Макс Белхейвен (Лори) из калифорнийского института Бастард, обсуждали темы генетики в присутствии зрителей в студии. В программе был показан также ожесточенный спор с представителем духовенства, епископом Хорли, которого играл Джон Сэвидент, и с антикоммунистически настроенным журналистом Мартином Били (эту роль исполнил Робби Колтрейн). Герой Колтрейна зашел так далеко, что заявил, что Советы собираются вторгнуться в Великобританию с помощью генетики.

Программа была показана 7 июля 1983 года по каналу BBC 2 после десяти вечера.

«На BBC ее возненавидели, – вспоминает Лори. – Вам кажется, что это сильно сказано? Нет! Думаю, ненависть – самое верное слово. Они ее по-настоящему возненавидели».

И он абсолютно прав. Действительно, кое-кто на BBC страстно возненавидел новую программу. Возможно, это было связано с плохой постановкой задачи. На студии не ожидали, что Фрай и Лори сделают программы с элементами научной фантастики и псевдодокументалистики. В результате дальше первого получасового выпуска дело не пошло. Судьба первых самостоятельных проектов оказалась печальной, и авторы очень огорчились. Это был жестокий урок телевизионного бизнеса, полученный двумя выпускниками Кембриджа.

Впоследствии Хью говорил: «Иногда мне казалось, что я выбрал неверный путь. Я не был приспособлен для этого ментально. Актерам и другим исполнителям нужно уметь махнуть на все рукой. Они должны думать: «Мне неважно, что подумают люди. Пусть все будет как будет».

Это был первый серьезный удар. Друзья не получили новой возможности сделать программу для BBC до 1987 года, когда они показали пилотный выпуск «Шоу Фрая и Лори». Те м не менее они все же появлялись в других комедийных шоу главной английской телекомпании. Сценарий одного из таких шоу писали их старые друзья, и шоу это стало культовой программой поколения. Я говорю о «Молодых».

«Молодые» – это популярный британский ситком, который впервые был показан в 1982 году по каналу BBC 2. Оригинальная идея принадлежала Рику Майаллу и его подружке Лайзе Майер. Но на студии предложили пригласить в сценарную команду еще и Бена Элтона. Он должен был внести в шоу необходимый «взрывчатый» элемент анархического юмора. Эта троица активно участвовала в создании альтернативной телевизионной комедии 80-х годов. Сценаристы и исполнители их программ сделали себе довольно громкие имена.

Для миллионов зрителей, приникших к ящику, особенно для британской молодежи, эта программа была именно тем, что они хотели увидеть. Это шоу они могли назвать своим, а юмор и наблюдения авторов были им близки и понятны. Программа стала настолько популярной, что в 2004 году по результатам опросов зрителей BBC заняла 31-е место среди лучших ситкомов.

12 эпизодов двух сезонов сочетали в себе традиционный стиль ситкома с жесткими комическими номерами, отступлениями, не имеющими очевидной связи с сюжетом, и сюрреалистическими шутками. Основой сюжета стала жизнь четырех студентов в северном Лондоне, хотя многие натурные съемки проходили в Бристоле. Все четыре героя учились в вымышленном колледже Скамбег, но никогда не ходили на занятия и очень редко, а то и никогда, не занимались дома. Говорили, что шоу создано под влиянием ситкома «Манкиз», в котором тоже участвовали четыре героя и хозяин квартиры, а также имелся музыкальный элемент.

Лори появился только в одном эпизоде – «Бемби». В нем студенты-соседи принимали участие в телевизионной университетской викторине. Герои сериала демонстрировали свое посредственное остроумие и интеллект, соревнуясь с гламурными детками из колледжа «Рампа» в Оксбридже (конечно, это был намек на драматический клуб «Рампа» из Кембриджского университета). Команду колледжа превосходно разыгрывал Бен Элтон, который время от времени появлялся в шоу рядом с Эммой Томпсон, Хью и Стивеном Фраем. Эта сцена была особенно близка Фраю, который в бытность свою студентом принимал участие в такой викторине, и тогда Кембридж проиграл в финале Оксфорду. «Совершеннейший позор», – говорил он.

Само по себе шоу было близко Фраю и Лори, потому что в 80-е годы, когда они вместе с парой друзей снимали дом в северном Лондоне, их дом был настоящей трущобой, точно такой же, в какой жили главные герои программы.

Поскольку шоу стало настоящим хитом на английском телевидении, фанатичные поклонники появились даже у тех актеров, которые играли относительно небольшие роли. Заслон, который до сих пор сдерживал напор альтернативной комедии, окончательно рухнул.

После «Молодых» Фрай какое-то время выступал в одиночестве. Ему удалось обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь адаптацией чрезвычайно удачного фильма 30-х годов «Я и моя девушка». В 1984 году он написал сценарий мюзикла для вест-эндского театра. Главную роль в мюзикле исполнила Эмма Томпсон.

Хью Лори сыграл эпизодическую роль в некоем подобии «Молодых». Сценарий нового ситкома снова писал Элтон вместе с Риком Майаллом. К сожалению, этот проект не обладал сумасшедшинкой и нетривиальностью оригинала.

Затем Лори ухитрился сунуться в мир кино. Ему досталась маленькая роль в фильме «Беспокойное сердце» (Plenty) режиссера Фреда Шепизи по одноименной пьесе Дэвида Хэйра 1983 года. Лори был младшим членом звездной команды – в фильме снимались Мерил Стрип, Чарльз Дэнс, Джон Гилгуд, Ян Маккеллен, Сэм Нил, Стинг и британский комик Трейси Ульман.

События фильма были связаны с событиями на Суэцком канале и ближневосточным кризисом. Джон Гилгуд играл порядочного и совестливого дипломата, а Мерил Стрип – Сьюзен Траэрн, женщину, которая после Второй мировой войны ищет покоя и уединения. Сьюзен понимает, что жизнь ее медленно распадается из-за того, что у нее нет детей. Она выходит замуж за дипломата Раймонда Брока (Чарльз Дэнс), и ее страдания еще больше усугубляются, поскольку успешный по всем меркам брак неуклонно идет ко дну.

За роли в этом фильме Трейси Ульман и Джон Гилгуд номинировались на премию БАФТА. Лос-Анджелесская ассоциация кинокритиков и Национальное общество кинокритиков назвали Гилгуда лучшим исполнителем второстепенной роли.

После этого Хью снова вернулся к старым друзьям. Вместе с Фраем и остальными членами альтернативной команды он снялся в ситкоме «Счастливые семьи». Сценарий сельской комедии написал Бен Элтон. Он пришел на BBC в 1985 году и рассказал всем историю бестолковой семьи Фаддлов.

В «Счастливых семьях» появилось новое поколение женщин-комиков. Дженнифер Сондерс играла бабушку Фаддл, а Дон Френч – кухарку. Мужу Сондерс, Адриану Эдмондсону, досталась роль придурка-внука Гая. Сюжет строился вокруг попыток Га я найти своих четырех сестер (все роли играла Сондерс) и устроить семейный праздник. В каждом эпизоде сериала появлялись и более известные звезды – Джим Бродбент, Уна Стаббс и Хелен Ледерер.

Бен, большой любитель проб и экспериментов, решил снимать каждый эпизод по-своему. Например, один эпизод снимался в стиле американской мыльной оперы, второй – во французском стиле, третий – как документальный фильм BBC, а последний – как английская комедия. В отличие от многих других ситкомов, все серии снимались на натуре и без зрителей в зале.

Лори поражался тому, насколько плодовит был Бен Элтон даже в молодости. «Он – один из самых умных людей, каких я только знаю. Он очень веселый и очень умный».

Сценарий успешного ситкома, созданный в двадцать шесть лет, сделал Элтона самым молодым самостоятельным сценаристом популярной программы на BBC. Несмотря на то, что этот успех был весьма относительным, Элтон по-прежнему считает его одним из лучших своих проектов. Был выделен бюджет на второй сезон, но заказ так и не поступил. В результате деньги пошли на первый сезон «Красного карлика». В 1988 году Хью Лори пробовался на одну из главных ролей – Риммера. К сожалению, роль он не получил, а Риммера сыграл Крис Барри.

В 1986 и 1987 годах Фрай и Лори писали и исполняли скетчи в шоу «В субботу в прямом эфире», который шел по четвертому каналу. Эта программа в некотором роде копировала успешную американскую программу «В субботу вечером», но в британском варианте использовались не разыгранные скетчи, а выступления комиков. Программа шла два сезона, и в ней успели принять участие известные и талантливые комики, в том числе Адриан Эдмондсон и Рик Майалл в своих любимых ролях «Опасных братьев» (сэр Адриан и Ричард).

Четвертый канал показывал «В субботу в прямом эфире» с 1986 по 1987 годы. Было снято одиннадцать полуторачасовых эпизодов, восемь 75-минутных выпусков и два 80-минутных особых выпуска. Программа была возобновлена в 1997 году, благодаря чему на сцене появились новые писатели-юмористы, в том числе Чарли Хигсон и Пол Уайтхаус, который помимо скетчей для разных артистов писал сценарии и снимался в самом любимом и популярном в Великобритании комическом сериале «Быстрое шоу» (Fast Show).

Примерно в то же время Лори снялся во втором фильме. Сценарий картины «Без бретелек» (Strapless) снова был написан одним из лучших драматургов Британии, Дэвидом Хейром, который постарался разгадать вечные загадки любви и желания. Фильм рассказывал о двух сестрах-американках, которые постигают свою женственность в годы правления Маргарет Тэтчер. Хью играл роль молодого невинного доктора. С ним вместе снимались такие звезды, как Блэр Браун и Бриджит Фонда.

Это был очередной шаг наверх.

«Можно сказать, что наша дружба была искусственной, потому что свел нас продюсер. Но мы стали настоящими друзьями. Мы с Хью, Стивеном и Эммой – настоящие «Спайс Герлз» в мире комедии».

Бен Элтон

Глава 4

«Толстый, как китовый омлет»

Одно из самых запоминающихся выступлений Хью состоялось в конце 80-х годов. Он появился в ролях двух разных персонажей в одном из самых успешных и популярных британских комических ситкомов всех времен. По многим опросам общественного мнения «Черная Гадюка» превзошла выдающийся сериал «Башни Фолти» и всеми любимый «Только дураки и лошади». В этом сериале были превосходные сценарии, острые, как бритва, диалоги и потрясающая игра актеров. Неудивительно, что в 2000 году четвертый сезон «Черная Гадюка наступает» занял 16-е место в списке ста величайших британских телевизионных программ, составленном Британским киноинститутом. В 2004 году. «Черная Гадюка» заняла второе место среди лучших британских ситкомов всех времен, уступив лишь «Только дураки и лошади». Кроме этого, сериал вошел в число двадцати лучших телевизионных шоу всех времен по версии журнала «Эмпайр», а актеры, участвовавшие в нем, стали настоящими звездами.

Миллионам зрителей, регулярно включавшим телевизор, казалось настоящим чудом то, что сценаристы и актеры всегда достигали кульминации одновременно и в одном и том же месте. Этот сериал, как хорошее вино, с возрастом становился все лучше и лучше.

Было выпущено четыре сезона «Черной Гадюки» плюс несколько отдельных шоу. Сериал шел с 1982 по 2000 годы. Каждый сезон охватывал определенный этап британской истории. В каждом действовали примерно одни и те же ключевые персонажи. Даже на второстепенных ролях были заняты блестящие, талантливые актеры. Черная Гадюка в исполнении Роуэна Аткинсона был хитрым интриганом, частенько злобным, но все же симпатичным. Тони Робинсон играл мальчика на побегушках Болдрика. Хью Лори, Стивен Фрай и Ти м Макиннерни исполняли в сериале разные роли. Прекрасно сыграла роль Квини Миранда Ричардсон, а лорда Флэшхарта блистательно исполнил Рик Майалл.

Первый сезон назывался просто «Черная Гадюка». Сценарий написали Ричард Кертис и Роуэн Аткинсон, которые, подобно Фраю и Лори, познакомились еще в университете. Они быстро стали писать вместе. Так же, как Фрай и Лори, они отлично выступили на Эдинбургском фестивале в 1979 году и в результате получили возможность стать главными сценаристами (а Аткинсон к тому же исполнил главную роль) сериала «Это не девятичасовые новости» для канала BBC 2.

Ричард Уолли Энтони Кертис родился в Новой Зеландии. Он пишет сценарии к лучшим и по-настоящему культовым британским фильмам и телевизионным ситкомам. На его счету «Четыре свадьбы и одни похороны», «Дневник Бриджит Джонс», «Ноттинг Хилл», «Настоящая любовь», «Рок-волна», а также прекрасные ситкомы «Черная Гадюка», «Мистер Бин» и «Викарий из Дибли». Он является лауреатом премии БАФТА и номинировался на «Оскар».

Роуэн Себастьян Аткинсон родился в 1955 году. Он является одним из ведущих комиков, актеров и писателей Великобритании. Помимо «Черной Гадюки», он снялся в «Тонкой голубой линии» и «Мистере Бине», а также озвучивал мультфильм студии Уолта Диснея «Король-лев». Журнал «Обсервер» назвал Аткинсона одним из 50 самых смешных актеров британской комедии. Даже по опросу актеров-комиков он занял почетное место среди 50 лучших.

Аткинсон и Кертис задумали «Черную Гадюку», еще работая над хитовым шоу «Это не девятичасовые новости». Они не хотели соперничать с прекрасным сериалом «Башни Фолти», который считался непревзойденным. Поэтому они решили отступить во времени и снять что-то из средневековой истории со всеми свойственными этому периоду проблемами, включая ведьмовство, наследование трона, напряженные отношения Британии с остальной Европой, крестовыми походами и конфликтами между короной и церковью. В первом сезоне использовались цитаты из Шекспира, которые ради достижения комического эффектв были немного изменены. В титрах даже числился сам Шекспир: «дополнительные диалоги – Уильям Шекспир».

В названии сериала звучат шотландские нотки, но оно связано и с британскими королями. Действие первого сезона происходит в средние века в Британии, примерно в 1485 году. Сценаристы избрали в качестве объекта для насмешек Ричарда IV и его непутевого второго сына Эдмунда, герцога Эдинбургского (который называет себя Черной Гадюкой), а также неудачные попытки Эдмунда наладить отношения с отцом и превзойти его.

Первый сезон «Черной Гадюки» шел на канале BBC 2 в июне-июле 1983 года. Это было совместное производство BBC и австралийской телекомпании Australian Seven Network.

Первый сезон имел приличный для ситкома бюджет, что позволило снимать большинство сцен на природе. Несмотря на это, рецензии критиков были неоднозначными, а реакция зрителей довольно спокойной. Сначала на BBC решили не продолжать сериал, но, к счастью для Хью, произошло два счастливых события.

Сначала в 1984 году руководителем канала BBC 1 стал Майкл Грейд. После откровенного разговора с создателями «Черной Гадюки» он решил дать им еще один шанс, правда, серьезно урезав бюджет и поставив непременное условие, чтобы следующий сценарий был более смешным.

Во-вторых, старый приятель Лори, Бен Элтон, согласился помочь Кертису в работе над сценарием, а Аткинсон переключился на актерскую игру. Именно тогда и началась настоящая магия «Черной Гадюки».

«Думаю, Ричард Кертис знал, что я писал сценарий «Молодых», и это ему понравилось, – сказал Элтон журналистам, когда его спрашивали, как он попал в сериал. – Я согласился, потому что подумал, что здорово будет написать текст для Роуэна».

Элтон не только добавил новые шутки (которые, как считали некоторые, отражали его левые взгляды по некоторым вопросам), но еще и предложил ряд перемен с целью оживления шоу. Именно он изменил характеристики некоторых персонажей. Болдрик неожиданно сделался придурковатым закадычным другом, но у него появились собственные знаменитые фразочки (например «У меня есть хитрый план»). А Эдмунд Блэкэддер – Черная Гадюка – стал остроумным, умным и даже симпатичным персонажем. Такой оказалась формула успеха, которая сохранилась до конца сериала.

Элтон обладал острым умом, Кертис создавал великолепных персонажей. Вместе они составили отличную команду. Многие считали, что Элтон подобрал неограненный алмаз и превратил его в настоящий бриллиант. Партнеры выработали очень необычную технику написания сценариев. Они никогда не работали в одной и той же комнате вместе. Каждый писал сценарии трех эпизодов самостоятельно, а потом передавал их на диске партнеру, чтобы тот внес изменения, которые казались ему необходимыми. Кертис и Элтон согласились, что автор оригинала должен соглашаться с внесенными изменениями или удалениями. Иногда этот метод повергал их самих в отчаяние, но достигнутые результаты превзошли все ожидания.

Появление Бена во втором сезоне ознаменовало собой приход новых актеров из «альтернативной» группы. Появились Робби Колтрейн, Рик Майалл (который уже появлялся в финальном эпизоде первого сезона в роли Безумного Джеральда), Адриан Эдмондсон, Найджел Планер и Джереми Харди. Элтон сам сыграл роль анархиста в третьем сезоне. Пришли и более именитые актеры, истинные ветераны сцены: Брайан Блессед, Питер Кук, Джон Грилло, Том Бейкер, Джим Бродбент, Джеффри Палмер (в роли фельдмаршала сэра Дугласа Хейга в эпизоде «Прощаааай», заключительном эпизоде сезона «Черная Гадюка атакует»).

Бенджамин Чарльз «Бен» Элтон родился в 1959 году. В 80-е годы он занял видное место в мире альтернативной комедии (настоящий Джонни Роттен комического мира). Он уже с успехом читал свои скетчи со сцены. Бен Элтон обладал великолепным стилем и потрясающей наблюдательностью. Он писал сценарии к таким ситкомам, как «Молодые» и «Тонкая голубая линия», а также снимался в собственном телевизионном шоу «Человек от тетушки». Со временем он проявил себя как успешный романист, сценарист и режиссер. Хью Лори снимался в его фильме «Все возможно, крошка».

Бен не стал почивать на лаврах и пожинать плоды прежних успехов. В 90-е годы он резко поменял направление. Вместе с Эндрю Ллойдом Уэббером он участвовал в создании мюзикла «Прекрасная игра». В 2000 году этот спектакль номинировался на театральную премию Лоуренса Оливье в категории «Лучший мюзикл». Комедия Элтона «Воздушная кукуруза», поставленная в театре «Аполло» в 1998 году, получила премию Лоуренса Оливье как «Лучшая новая комедия» сезона 1997 года. Вместе с участниками группы Queen Бен Элтон участвовал в создании мюзикла We Will Rock You. Этот процесс ему так понравился, что он повторил этот опыт, на этот раз взяв за основу песни Рода Стюарта.

Неудивительно, что с приходом человека, обладающего таким талантом и энергией, новые сезоны «Черной Гадюки» неожиданно стали хитами, и с тех пор уровень больше не снижался.

Действие второго сезона «Черной Гадюки» разворачивалось в Англии в годы правления королевы Елизаветы I (1558–1603), роль которой исполняла Миранда Ричардсон. Главным героем сериала остался Эдмунд, лорд Блэкэддер, но уже правнук героя первого сезона. Он постоянно общается с королевой, подобострастным лордом-канцлером Мелчеттом (Стивен Фрай) и безумной нянькой королевы Нерси (Пэтси Бирн).

В целях экономии во втором сезоне практически не было сцен на природе (в отличие от первого, который почти целиком снимался на натуре). Декорации помещений, например тронный зал и апартаменты Блэкэддера, использовались на полную катушку.

Хью Лори впервые (но далеко не в последний раз) появился во втором сезоне. Он играл одного из собутыльников Черной Гадюки в эпизоде «Пиво» и принца Людвига в эпизоде «Оковы».

Действие третьего сезона разворачивалось в конце XVIII – начале XIX в. (в период Регентства). Сезон вышел в следующем году. На этот раз Лори участвовал во всех эпизодах. С преувеличенным гламурным акцентом и внешностью хорошего мальчика, Лори успешно сыграл роль бестолкового принца-регента Георга IV. Едкий и остроумный Аткинсон исполнял роль его камердинера Блэкэддера.

Хью играл «жирного, как китовый омлет» принца Георга, которого куда больше занимали вопросы покупки брюк и носков, чем государственные дела. Игра Лори привлекла внимание публики и определила его амплуа на годы вперед. С тех пор Хью стали предлагать роли бормочущих что-то полоумных придурков.

Хью вспоминает: «Бен и Ричард написали замечательный текст. Они дали мне возможность орать и корчить рожи, что я всегда умел. Это было очень занятно».

К счастью для Хью, принц Георг был добавлен в сериал в качестве замены героя Тима Макиннерни. Лорд Перси исчез из третьего сезона, потому что Макиннерни не захотел участвовать в сериале.

Принц Георг был списан с настоящего Георга IV, хотя внешность Лори ничем не походила на этого персонажа английской истории. В бытность свою регентом Георг IV был чрезвычайно тучным. Бена Элтона и Ричарда Кертиса, как всегда, ничуть не волновали такие тривиальные вопросы, как размеры и внешность. На протяжении всего сериала они называли Георга «жирным, напыщенным мерзавцем».

Фрай хорошо это помнит: «Хью был тощим, как скелет, но каждое утро стоял перед зеркалом и орал: «Жирный мерзавец!».

Финальный сезон «Черной Гадюки» был очень высоко оценен критикой. Многие до сих пор считают его истинной жемчужиной в этом прекрасном венце. Действие происходило в окопах Первой мировой войны на Западном фронте в 1917 году. Малоподходящее место для комедии – грязь, зловоние смерти… Но Кертис и Элтон решили, что это будет идеальным фоном для их комедии положений.

«На самом деле, – вспоминает Элтон, – то, что привело к Первой мировой войне, было очень смешным… В армию пришли люди самого разного происхождения, которые в мирной жизни никогда не сталкивались друг с другом… И все были настроены так по-боевому, так оптимистически… Первая сотня страниц любой книги о мировой войне всегда написана очень бодро…Ну, а потом, конечно, все погибают».

Эдмунд Блэкэддер (Аткинсон) – капитан, который все свое время тратит на мысли о том, как сбежать с идиотской войны и оказаться как можно дальше от своих глупых и отвратительных «товарищей по окопам» и не менее глупых старших командиров.

Рядом с героем Аткинсона его старый приятель – рядовой С. Болдрик (Тони Робинсон). Хью досталась роль эдвардианского идеалиста, лейтенанта Джорджа. Стивен Фрай играет огромного генерала Мелчетта, который готов отправить своих солдат на верную смерть. Вернувшийся Тим Макиннерни играл адъютанта генерала, капитана Дарлинга. Как всегда, в сериале были отличные приглашенные актеры – Миранда Ричардсон в роли полевой медсестры и Рик Майалл в роли полковника Флэшхарта.

Хью перешел от роли принца Георга к лейтенанту без всякого труда. Его герой, достопочтенный Джордж Колтхерст Сент-Барли, был офицером-идеалистом, который пошел в армию в первый день Первой мировой войны вместе с девятью своими приятелями. Сами себя они называют «блошками Тринити-колледжа» или «малышами Тринити». В финале четвертого сезона выяснится, что из всех «малышей» уцелеет только Джордж. Чтобы сделать своего героя более колоритным, Лори стал носить монокль, но потом передумал, потому что монокль постоянно выпадал из глаза.

Самой интересной чертой персонажа Хью стало его продвижение по службе благодаря своему происхождению и близким отношениям с генералом Мелчеттом (Фрай), а не благодаря каким-то особым навыкам и военным познаниям. Лори играл симпатичного «щенка», чей позитивный настрой даже в окопах постоянно выводил Блэкэддера из себя.

«Черная Гадюка наступает» закрепил статус сериала. Особенно хорош оказался откровенный и печальный финал эпизода «Прощааай», в котором Блэкэддер, Болдрик, Джордж и Дарлинг оказываются на ничейной земле. В этой сцене нет заключительных титров, герои постепенно растворяются, и мы видим то же поле, заросшее маками – великолепная метафора самого мрачного эпизода в истории современного человечества.

Заключительная сцена показала, что сериал был чем-то большим, чем просто ситком, чем обычное комедийное шоу. «Черная Гадюка» явилась одним из самых интеллектуальных и в то же время одним из самых смешных британских ситкомов всех времен. Сериал приобрел популярность во всем мире и был награжден четырьмя премиями БАФТА и одной «Эмми».

Исполнение ролей обоих Джорджей принесло Лори положительные отзывы критиков. Многие заявляли, что он был одним из лучших актеров сериала. Другие же называли его исполнение «великолепным» и «блестящим».

«Сниматься в этом сериале было просто замечательно, – вспоминает Лори. – В нашей команде царил прекрасный дух товарищества, хотя у каждого из нас были свои особые моменты».

Однако Хью признается, что в сериале были и сложные моменты, оставшиеся за сценой, когда актеры и сценаристы собирались в одной комнате и до хрипоты обсуждали каждое слово и каждое действие. Без споров и разногласий не обходилось. «Это был очень конкурентный процесс, – вспоминает Хью, – но вовсе не неприятный. Это было что-то вроде объятий. Я помню, что по пути на съемку постоянно насвистывал. Было так здорово приходить и пытаться заставить всех вокруг смеяться».

Лори исполнил роль принца Джорджа в специальном рождественском выпуске «Черной Гадюки» в 1988 году. Тогда же он сыграл и нового персонажа, лорда Пигмота, который должен был появиться в далеком будущем. Участвовал он и в специальном выпуске, приуроченном к Миллениуму. В 1999 году в выпуске «Туда и обратно» он сыграл римского консула Георгия и современного лейтенанта Джорджа Бафтон-Тафтона, виконта Бафтон-Тафтона.

Рождественский выпуск «Черной Гадюки» (действие происходило во времена королевы Виктории, а несколько сцен – в местах событий второго и третьего сезонов) длился 45 минут. За основу сценаристы взяли «Рождественский гимн» Чарльза Диккенса. В начале эпизода Эбенезер Блэкэддер представлялся добрым и любящим человеком, но дух Рождества показывает ему неприглядные поступки его предков и потомков. Подавленный свалившейся на него информацией, милый Блэкэддер превращается в злобного и хитрого Блэкэддера, которого так полюбили зрители.

Эпизод «Черная Гадюка: Туда и обратно» был 30-минутным фильмом, который сначала показывали в специальном кинотеатре в Куполе Миллениума в Гринвиче. Впоследствии эпизод показали на каналах Sky и BBC. В фильме давался юмористический обзор двух тысяч лет британской истории. По чертежам Леонардо да Винчи Болдрик построил машину времени. Такой прием дал возможность актерам и сценаристам превратить эпизод в последнее великое воссоединение героев. Помимо прежних участников сериала, в этом эпизоде приняли участие и новички – Кейт Мосс в роли девицы Мэрион и Колин Ферт в роли Шекспира.

Хью играл виконта Джорджа Бафтон-Тафтона, а Стивен Фрай – епископа Флавия Мелчетта. Пресс-секретарь сериала заявил журналистам: «Это лучшая комедия, какую Британия может показать миру. Наше чувство юмора и наша комедия – лучший предмет экспорта».

Помимо этого, было сделано еще две специальные программы «Черная Гадюка: Эпоха кавалеров» (годы правления Карла I). Они стали 15-минутными вставками в юмористический телемарафон, показанный в 1988 году.

После трагического последнего эпизода четвертого сезона, где герои выбирались из окопов на телевизионную ничейную территорию, стали ходить слухи о возможности пятого сезона. Поступали самые странные и разнообразные предложения относительно того, какой временной период следовало бы выбрать. Самым подходящим казалось перенесение событий сериала в 60-е годы, а героев сделать участниками рок-группы «Черная Гадюка». Болдрик мог бы стать ударником «Болд Риком» (игра слов: bald означает «лысый»), а Джорджу достались бы гитара и клавишные.

«О 60-х годах мы думали около двадцати лет, – вспоминает Элтон, которому эта идея очень нравилась. – Это было бы здорово! Так и представляешь себе от природы консервативного Блэкэддера в развязные 60-е годы и Болдрика этаким облезлым хиппи».

Кертис предлагал заставить Болдрика случайно застрелить Джона Ф. Кеннеди. Продюсер сериала Джон Ллойд хотел сделать пародию на Бэтмена. Эта идея частично осуществилась во время телемарафона в 2005 году. В скетче Аткинсон исполнял роль Человека-Паука, Робинсон – Робина, Джим Бродбент – Бэтмена, а Рэчел Стивенс – Мэри Джейн. Миранда Ричардсон и Тони Робинсон с энтузиазмом отнеслись к идее перенести действие на Дикий Запад, а продюсер Джон Ллойд предлагал сделать Блэкэддера неандертальцем.

Роуэн Аткинсон говорил, что ему хотелось бы перенести действие нового сериала в Кольдиц или другой лагерь для военнопленных в годы Второй мировой войны. Об этом он и Стивен Фрай говорили не раз. Аткинсон говорил: «Мне нравится идея о том, что Блэкэддер мог попасть в плен и оказаться в Кольдице. Это обеспечило бы необходимый уровень авторитета и иерархии, который поддерживался во всех сезонах сериала».

Аткинсон шутит: «Был план снять фильм о временах русской революции и назвать его «Ред Эддер». Он мог бы стать лейтенантом секретной полиции. А потом происходит революция, и в конце концов он стал бы заниматься прежней работой, только в другой униформе. Это была отличная идея, и мы долго с ней носились, но потом она умерла естественной смертью».

В начале 2007 года Бен Элтон говорил, что надеется на возвращение Черной Гадюки – либо в виде телевизионного сериала, либо в виде художественного фильма. «На ВВС эта идея понравилась, – говорит он. – Это был бы настоящий трофей. Но все было так давно. Стивен Фрай стал толстым и потным, а Тима Макиннерни я не видел сто лет. Однако я не думаю, что дело в том, что все мы стали старыми. Все с удовольствием тряхнули бы стариной, но уровень ожиданий слишком высок». Бен с удовольствием вздыхает. «Долгое время я подумывал о викторианской эпохе. Дон Френч отлично справилась бы с ролью королевы. Как и королева Виктория, она маленькая и кругленькая. Но в отличие от королевы она очень забавная. И идея с неандертальцами мне очень нравится. А можно было бы снять что-то вроде «Звездного пути» и отправить Черную Гадюку в будущее. Мне нравится даже просто говорить об этом».

Ходили разговоры об использовании сериала в некоторых школах на уроках истории. Элтона это удивило. «По-моему, это абсолютная чепуха, но в нашем сериале есть определенная историческая цельность, и мы делали его с большой любовью к британской истории. «Черная Гадюка» напоминает нам о том, что в нашей истории есть колорит и роскошь, безумие, любовь, ненависть и интрига».

Однако, Кертис с улыбкой замечает, что успех Хью Лори в роли доктора Хауса может заметно осложнить съемки нового сериала.

Впрочем, Хью и сам считает подобный проект маловероятным. «Мне хотелось бы, чтобы он осуществился, но не думаю, что это возможно, разве что Роуэн потеряет все свои деньги и будет вынужден снова работать. Да и наши сценаристы, Кертис и Элтон, тоже решили, что с них достаточно. А я скучаю по «Черной Гадюке», – говорит он.

«Хью очень откровенен. Он ничего не скрывает. Если он нервничает или подавлен, вы сразу это увидите».

Джон Ллойд, продюсер «Черной Гадюки»

Глава 5

«Думаю, они опередили свое время»

Говоря о своем писательском сотрудничестве со Стивеном Фраем, Хью улыбается: «Мы просто заставляем друг друга смеяться. Чаще всего нам не удается никого рассмешить, но вместе нам весело».

Лори и Фрай отлично осознают сильные и слабые стороны друг друга. Их дружба с момента первой встречи в университете становится все крепче. Посторонним они кажутся парой старых удобных тапочек, аккуратно стоящих у кровати. И хотя они абсолютно не похожи друг на друга, их роднит одинаковое чувство юмора и сходный взгляд на мир.

«В юности дружба может быть головокружительной, – вспоминает о времени их знакомства Хью. – Если вам удается смешить друг друга, то вы останетесь вместе на всю жизнь. Так произошло с нами. Мы можем смотреть телевизор или читать газету – и одновременно начнем смеяться над одним и тем же».

Насколько он помнит, между ним и Стивеном ни разу не возникло серьезных разногласий относительно совместной работы. «Делая то, чем занимаемся мы, то есть работой довольно творческого характера, нужно совпадать друг с другом, – говорит Хью. – Я не представляю, чтобы настолько личную работу можно было бы выполнять с человеком, который тебе не нравится и который не является твоим другом. Это просто невозможно. Речь идет о доверии. О свободе и спокойствии душевном. Ты должен чувствовать себя абсолютно свободно. По-моему, у нас никогда не было серьезных разногласий. Иногда мы дуемся друг на друга, но очень редко. Мы ни разу не ссорились. Отчасти это объясняется тем, что мы ужасно боимся ссор. Мы так много времени проводим, терзая самих себя, что было бы бессмысленно, если бы мы терзали еще и друг друга».

Стивен Фрай абсолютно согласен. «Думаю, между мной и Хью искра проскочила, как только мы встретились. Называйте это химией или алхимией, но мы мыслим абсолютно одинаково. Время от времени мы дуемся друг на друга, но точно так же мы дуемся на весь мир и на все вокруг. Если говорить о настоящих ссорах, то у нас их никогда не было. Думаю, если бы мы поссорились по-настоящему, это была бы катастрофа».

Дружба Хью и Стивена остается крепкой и по сей день – и в профессиональном, и в личном плане. «Не думаю, что моя карьера сложилась бы так же успешно без Стивена, – говорит Хью. – Возьму быка за рога и откровенно скажу: я его люблю».

Что бы ни делал один из партнеров, второй тут же присоединяется – идет ли речь о съемках в кино, написании книг или попытках играть на сцене. «Стивен был одним из первых моих знакомых, у кого появился компьютер. Сам я не могу пользоваться даже пишущей машинкой. Я предпочитаю все писать карандашом. Он любит всякие гаджеты и технические штучки. Постепенно он обратил в свою веру и меня. Я стал таким же, как он. А когда я снова стал ездить на мотоцикле и безумно влюбился в свой байк, он сделал то же самое – купил мотоцикл, кожаную куртку и шлем».

Несмотря на все сходство партнеров, разница между ними очевидна. Особенно она чувствуется в телевизионных интервью. Стивен всегда доминирует в разговоре. На него приходится 80 процентов сказанного. Он пользуется английским языком с такой легкостью и свободой, что часто ставит в тупик даже самых образованных журналистов, произнося абсолютно непроизносимые слова. Хью же наоборот обычно сидит, ссутулившись, рядом с ним, периодически отпуская короткие остроты или в двух словах высказываясь на серьезные темы. Оба кажутся вполне довольными теми ролями, которые выбрали для себя. Фрай всегда ищет внимания, что абсолютно не привлекает Лори. Надо сказать, что до поступления в Кембридж Стивен пытался покончить с собой, проглотив огромную кучу таблеток. Его исключали из множества школ. В 17 лет его даже отправили в тюрьму за кражу кредитной карточки у друга семьи. Его арестовали в Суиндоне, и три месяца он провел в тюрьме Паклчерч (ныне Эшфилд). Этого периода своей жизни Стивен стыдится, хотя Лори однажды сказал: «Скорее всего, он сделал это, чтобы потом в интервью выглядеть более интересным».

«Основная разница между нами, – говорит Лори, – заключается в том, что Стивен может пойти на дуэль, а я нет. Я боюсь любого соперничества. Это для меня абсолютно неприемлемо. А Стивен прекрасно со всем справляется. Он может действовать в любых обстоятельствах».

«Думаю, я очень похож на льва 20-го или 30-го года нашей эры, – замечает Фрай. – Когда львам хватало христиан. А Хью я всегда воспринимал как панду. Он абсолютно неагрессивен от природы. Ну да, панда или «опель-кадетт». Но тут же он добавляет: «Хью – один из самых интеллигентных людей, каких мне только доводилось встречать. Он – настоящий интеллигент. Он никогда не совершал тех ужасных поступков, какие порой ставят меня в тупик во время интервью. Он для этого слишком мил и порядочен».

Однако так было не всегда. Томпсон и Фрай рассказывают о случае, произошедшем на майском балу, где они участвовали в развлекательной программе. Буйные студенты их освистали и ошикали. Это было довольно страшно и очень неприятно. Спустя какое-то время Фрай вспоминал, как задрожал шатер: «Хью всегда был довольно громогласен, а это событие его по-настоящему потрясло». Шатер рухнул, когда все услышали крик Лори: «Не смейте оскорблять моих друзей!»

Дружба между Фраем и Лори крепла с каждым днем. Друзья работали не покладая рук. И вот им представился второй шанс на ВВС. После провала «Хрустального куба» им предложили сделать скетч-шоу, которое должно было выйти в свет на Рождество 1986 года: «Шоу Фрая и Лори». Пилотный выпуск оказался настолько успешным, что друзья получили заказ на полный сериал, который в результате вылился в четыре сезона и 26 эпизодов, показанный с 1986 по 1995 годы. После этого имена Фрая и Лори золотыми буквами оказались вписанными в почетный список великих британских комиков.

Лори только пожимал плечами. Похоже, успех его смущал. «Мы сделали пилотный выпуск. Им (BBC) вроде бы все понравилось. Они попросили нас сделать еще шесть таких выпусков, и мы решили написать все тексты. Все скетч-шоу того времени в большей или меньшей степени писали одни и те же люди. Мы чувствовали, что если хотим сделать нечто свое, то и писать должны сами. Это был наш личный взгляд на мир. У нас не было корпоративной машины, которая выпускает один скетч за другим».

Чтобы не совершить тех же ошибок, что и раньше, они пригласили великолепного редактора, Джона Кантера, который раньше работал с Мелом Смитом и Гриффом Рис Джонсом. Джон тоже был выпускником Кембриджа. Он быстро понял, чего хотят достичь его коллеги. Хью и Стивен пригласили также очень опытного режиссера Роджера Ордиша, за плечами которого был опыт работы со знаменитыми «Двумя Ронни». Кроме этого в 70-е годы он снимал программу «Джим это исправит».

Впрочем, Фрай и Лори понимали, что хороших продюсера и режиссера еще недостаточно для успеха шоу. Им нужен был хороший материал для работы. И это целиком зависело только от них.

Фрай посмеивается над тем, как сложно было все написать. «Если бы только в мире существовало руководство, в котором говорилось бы, кто должен держать ручку и какого цвета бумага необходима».

«Да, действительно, – признается Лори, – мы вообще ничего не писали. Мы наняли группу пуэрториканцев из Уайтчепела и платили им по 60 пенсов в час». Став серьезным, он быстро добавляет: «Но мы все же мешкали с началом работы. Порой нас охватывала паника, потому что нам нужно было написать материала на три часа. Всегда можно что-то написать, но в комедии это должно быть что-то по-настоящему хорошее. Некоторые лучшие скетчи рождались за двадцать минут. Но даже над тем, чтобы придумать подходящие имена для наших героев, нам пришлось биться очень долго».

Но за веселой дымовой завесой классных острот Хью и Стивен начали писать нечто абсолютно личное, не похожее ни на что другое. И писали они это быстрее и лучше, чем когда бы то ни было. Они так разошлись, что для первого сезона написали 153 скетча, намного больше, чем было нужно. Количество и качество материала неуклонно улучшалось, но некоторые скетчи все же были слишком длинными, особенно в сравнении со скетч-шоу, вышедшими в последние годы – «Стремительное шоу» и «Маленькая Британия».

«Мы поставили перед собой сложную задачу, – вспоминает Лори. – Мы чувствовали, что каждый скетч должен быть новым. У нас кое-что повторялось, но, делая что-то, мы хотели, чтобы это было только один раз. Иногда наши скетчи получались слишком затянутыми. Но мы просто писали то, что у нас выходило».

У них получилось остроумное старомодное шоу, которое подчеркивало их собственное, особое чувство юмора. Сразу было видно, что авторы не боятся пробовать что-то новое. Это была смесь фарса, тонкой игры слов и стильных телевизионных приемов. Комическое партнерство Фрая и Лори оказалось одним из самых крепких и долгих союзов в истории британской комедии 80–90-х годов. Кроме того, Хью получил возможность продемонстрировать свои музыкальные таланты, пародируя различные музыкальные жанры на клавишных инструментах.

Первый сезон понравился и зрителям, и критике. Его сравнивали с работой Питера Кука и Дадли Мура. Шоу пришлось по душе той части британской публики, которая изголодалась по интеллигентному, рискованному юмору.

«Стивен всегда готов валять дурака. Он всегда выходит на линию огня, – говорит Хью. – Моя реакция другая. Я всегда говорю: «Нет, не делай этого, ты с ума сошел. Люди разорвут тебя на кусочки или подумают про тебя то-то и то-то». Он гораздо более открыт. Он думает: «Да, конечно, это ужасно, но я все равно это сделаю».

«Шоу Фрая и Лори» записывалось прямо в студии перед зрителями. Программа была настолько смешной и так хорошо воспринималась, что подкладывать искусственный смех не приходилось. Ходили слухи, что смех зрителей в их студии специально записывают, чтобы использовать в других комедийных шоу ВВС.

«Я никогда не считал себя известным или знаменитым, – говорит Лори, которого успех шоу по-настоящему удивил. – Но, оглядываясь назад, я понимаю, что лучшее время моей жизни – это были годы работы со Стивеном. Хотел бы я понимать это тогда. Я слишком много волновался. Моя работа была менее приятной, чем могла бы быть. Я от природы постоянно волнуюсь и всегда буду таким. Я боюсь провала и не хочу выглядеть идиотом на людях».

Тут же было решено снимать второй сезон. Хотя Фрай и Лори с удовольствием выслушивали технические советы относительно разных планов и постановки освещения, они, как и большинство сценаристов, не слишком-то прислушивались к тому, что режиссер или продюсер говорили о написанном ими материале.

«Они оба смотрели на нас, так словно…это не наше дело. Если кто-нибудь делал им замечания, они сопротивлялись до последнего», – вспоминает Джон Кантер.

Однако телевизионному процессу Фрай и Лори учиться не боялись. Они постоянно совершенствовали свое мастерство. Хью особенно интересовали отзывы об их шоу. «Мы понимали, что во многом полагаемся на слова, и нам нужно было донести их смысл до публики. Мы хотели вырваться из плена слов».

Обдумав все, как следует, они решили попробовать быстрые характерные скетчи на скорую руку, очень короткие, очень смешные и совершенно не связанные с тем, что они делали раньше и что собирались делать дальше. Они использовали такие скетчи для соединения остальных в единый блок. Такие фрагменты обычно снимались на деловых улицах города, где Стивен и Хью играли нормальных прохожих, но при этом демонстрировали мелкие реакции на вопросы, которых зритель не слышал. Вот типичные примеры: «А после этого они еще говорят, что Гитлер был расистом», «Верните вешалку, я же сказал – эти сушилки бесполезны». Хью, к примеру, выходил из магазина, держа в руках тарелку: «Видите это… Вы можете съесть с нее обед?» Такие шутки всегда вызывали смех аудитории и помогали быстро перейти к следующему скетчу.

Возможно, этого и не было в оригинальной концепции, но такой прием использовался еще во времена Монти Пайтона и Спайка Миллигена. И все же он оказался очень эффективным решением проблемы длинных скетчей. Лори говорит, что к этой идее они пришли скорее случайно, чем намеренно. По вечерам, устав от литературной работы, они часто оставляли незаконченный скетч и даже незаконченные предложения на следующий день. Спустя какое-то время они стали читать свои незаконченные предложения и поняли, что многие из них смешны сами по себе. И тогда они стали использовать их с большим успехом.

«Типичный скетч рождался, когда кто-то из нас придумывал строку для затравки. Я или мой коллега продолжали строку собственной, а потом кричали через всю комнату: «Вот дерьмо! Посмотрим, сможешь ли ты это улучшить», – вспоминает Стивен.

Основные скетчи строились на вполне традиционных столкновениях между двумя людьми, занимающими противоположные позиции в смысле власти и авторитета: в офисе, между продавцом и покупателем, школьником и учителем и т. п. Такие скетчи не требовали большого бюджета, но это шло дуэту только на пользу. В одном из скетчей Хью брал интервью у поп-идола Майкла Джексона. Роль Джексона исполнял Стивен в своей нормальной одежде. Он утверждал, что он и есть Джексон, и в подтверждение этого прошелся «лунной походкой» во время занятий на беговой дорожке.

Перед выпуском второго сезона в личной жизни Хью Лори произошли серьезные изменения. 16 июня 1989 года он женился на своей подруге, театральном администраторе Джо Грин. Свадьба состоялась в Кэмдене. Хью говорит, что влюбился, потому что девушка оказалась хохотушкой и, как ему показалось, он ей понравился. Это стало решающим фактором, потому что, как говорит он сам: «Большую часть жизни мне казалось, что людям я не нравлюсь. Она отличный администратор и обладает великолепным логическим мышлением. Дома мы – полная противоположность друг друга. При любой возможности я стараюсь не отвечать на телефонные звонки и никогда не вскрываю писем, особенно в коричневых конвертах».

История их знакомства удивительна – для всех, кроме подружек Хью того времени. «У меня была подруга Кейт, которая на год уехала работать в Кению. Я начал встречаться с Джо, которую как раз бросил ее приятель. Ситуация была довольно необычной, потому что, как правило, перед тем, как залезть девушке в трусики, принято говорить: «Послушай, я встречаюсь с другой девушкой, поэтому мне нужно с ней поговорить». А я этого не сделал. Я пропустил этот этап. Вместо того, чтобы сказать: «Кейт, все кончено. Ты согласна?», мне пришлось сказать: «Послушай, у меня роман». Кейт это очень не понравилось».

Хью не считает себя опытным любовником и редко произносит слово «любовь». «Зажатый человек, вроде меня, с трудом произносит подобные слова». Хью признается, что не часто влюблялся – просто из страха перед отказом. «Я не могу подойти к человеку, если не буду твердо уверен в успехе. Я влюблялся редко, но метко». С Джо ситуация изменилась.

Первенец Хью, Чарли, родился за год до свадьбы – незапланированная беременность. Фрай был свидетелем на свадьбе. Он шутит: «Я пытался отговорить его от этого безумного предприятия, но Хью – отличный актер. Он может играть прирожденных холостяков, хотя сам по натуре идеальный муж. А я стал добрым дядюшкой и верным советником этой молодой пары».

Брак Хью не изменил дружеских отношений между партнерами. Фрай даже стал периодически проводить отпуска вместе с молодоженами. «Хью и его жена Джо очень милы со мной. Они приглашают меня на воскресные обеды, а порой на вечеринки. Я – несчастный старый холостяк… Так мило, что у меня есть семья, которая за мной присматривает».

Отцовство сделало Лори ответственным как никогда. Женившись на Джо, он продал свой обожаемый мотоцикл и пересел на приличную машину. «Когда у тебя появляется ребенок, ты становишься другим! У тебя появляются, как бы это сказать, обязательства. Нет смысла притворяться, что можно всю жизнь прожить восемнадцатилетним раздолбаем».

После свадьбы и успеха первого сезона «Шоу Фрая и Лори» Хью ожидала интереснейшая работа на телевидении. Второй сезон шоу вышел в эфир в 1990 году. Скетчи стали более профессиональными и отточенными. Фрай и Лори смело шутили над премьер-министрами Маргарет Тэтчер и Джоном Мейджором. В одном из скетчей они изобразили телевизионный конкурс «Молодой тори года». Молодой консерватор (Лори) произносил бессмысленную речь, состоящую только из политических штампов, таких как «семейные ценности» и «индивидуальное предпринимательство».

Режиссер Ордиш вспоминает: «В их шоу было все, что им нравилось: шпионаж, идея английскости, корпоративный английский дух. Им нравилось злить новое поколение 80-х, «тэтчеритов». Думаю, они опередили свое время». Возможно, в этом сказалось влияние левого социалиста Бена Элтона, с которым они сотрудничали так долго.

Фрай и Лори постоянно атаковали класс яппи, но не боялись критически взглянуть и на золотые периоды британской истории, например эдвардианский. Зрителям это нравилось. Происхождение и образование Хью и Стивена позволяли им выглядеть одновременно и стильно, и абсолютно естественно в любой среде. Этим они выгодно отличались от других комиков своего времени.

Партнерские отношения Стивена и Хью крепли с каждым днем, а их писательское мастерство поднялось на новый уровень. Каждый эпизод нового сезона начинался с того, что Стивен и Хью приезжали на ВВС с какими-то причудливыми предметами и направлялись в студию, которая напоминала неряшливую гостиную. В каждом эпизоде был музыкальный номер в исполнении талантливого Лори. Иногда он привлекал к этому делу и партнера. Фрай признается, что в музыке он настолько же плох, насколько Лори хорош. Фрай плохо танцевал, у него не было слуха, и ему не хотелось выставлять себя перед публикой полным идиотом.

Среди музыкальных номеров Лори был «Вежливый рэп», пародия на модный молодежный стиль, торжественная ода теннисистке Штеффи Граф, перепевка песни «Битлз» Hey Jude и причудливая версия песни Элвиса Love Me Tender. Хью и Стивен пародировали и многие телевизионные шоу, приглашая гостей и имитируя традиционный для таких программ формат.

Все, что бы они ни делали, превращалось в настоящее комедийное золото. Им сошло с рук даже такое смелое нарушение границ, как скетчи с участием Теда Кантербласта.

«Тед Кантербласт – это вымышленный писатель, которого мы придумали для «Шоу Фрая и Лори», – рассказывает Хью. – Но эта фамилия вызвала массу проблем с руководством канала ВВС 2. На следующий день нашего продюсера вызвали на ковер: «Они использовали нецензурное слово!!!» А продюсер ответил: «Да нет, это фамилия такая, Кантербласт!». Не думаю, что это было особенно умно или смешно, но почему-то нам в то время эта идея очень понравилась».

В третьем сезоне 1992 года появилось много старых персонажей. Хотя бюджет сериала увеличился, но увеличилось и количество шуток «ниже пояса». В целом, третьему сезону не хватало остроумия и духа авантюризма, свойственных первым двум. Количество гостей увеличилось, но творческой оригинальности стало меньше. Впрочем, рецензии по-прежнему оставались хорошими, а зрительский рейтинг не падал, как у многих других телевизионных шоу из той же ниши.

Но за сценой ситуация медленно ухудшалась. У Фрая, страдавшего циклотимией, легкой формой биполярного расстройства, в 1995 году случился нервный срыв. В то время он играл в пьесе «Сокамерники» в театре на Вест-Энде. После нескольких спектаклей ему пришлось отказаться от участия в проекте. Из-за этого спектакль сняли к большому неудовольствию Рика Майалла и драматурга Саймона Грея. Несколько дней Фрай безвылазно сидел дома, подумывая о самоубийстве. Потом он отверг эту идею и на пароме покинул Британию, неожиданно решив отправиться в Бельгию.

Хью признается, что ему было неприятно, что Стивен не обратился к нему в этот трудный момент, но сейчас он хорошо понимает друга. «Он не доверился мне до отъезда, и в то время я сильно переживал из-за этого. Но я понимаю, почему он так поступил. Он знал, что я буду призывать его «взять себя в руки», а в том состоянии духа, в каком он находился, подобные призывы были ему ни к чему».

Когда Фрай наконец вернулся, они приступили к работе над четвертым сезоном, который с канала ВВС 2 перенесли на главный британский канал ВВС 1. Этот переход стал сигналом большого успеха. К Фраю и Лори стали относиться, как к королевским особам. К сожалению, поскольку работа над четвертым сезоном совпала с преодолением личных проблем Стивена, последний сезон 1995 года не стал их самым большим достижением.

Хью говорил, что переход на первый канал не оказал на них никакого влияния. «Мы не знали, что наше шоу будет показано по первому каналу. Мы делали его для второго, но на первом оно понравилось. Мы и сами не понимаем, почему». Со свойственной ему скромностью, он добавляет: «Может быть, кто-то умер, и у них освободилось время на 19.30, которое нужно было заполнить».

В шоу пришел и новый режиссер, Боб Спирс, который раньше работал в «Башнях Фолти». Ему нравилось то, что делали Хью и Стивен, но он предложил внести некоторые изменения, в частности, приглашать больше гостей. Лори вовсе не хотелось писать для гостей. Ему больше нравились скетчи для себя и Фрая. «Писать для других людей было сложно, потому что они могли сделать нечто такое, чего мы и не предполагали, но в то же время всегда могли испортить то, что, как нам казалось, испортить было невозможно».

Всему когда-то приходит конец. Закончились и эти девять успешных и интересных лет. К этому времени Хью и Стивен успели написать скетчи и поучаствовать практически во всех телевизионных шоу.

«Думаю, ВВС наконец нами наелась, – шутит Лори. – Мы никогда не были по-настоящему удовлетворены. Мы изо всех сил старались сделать свои скетчи смешными и всегда чувствовали, что нам это не удается. Скетчи – это дело молодых».

Стивен настроен более философски: «Когда достигаешь определенного возраста, некоей точки, в которой можешь стать учителем, судьей, епископом, генералом, членом парламента или кем-нибудь еще, смеяться над ними по-прежнему становится невозможно. Смеешься, но уже не так по-детски. Полагаю, к четвертому сезону мы достигли такого возраста, когда наступило время собирать вещи и отправляться в большой мир актерской игры, не ограничиваясь одними лишь скетч-шоу».

Завершение «Шоу Фрая и Лори» не означало, что жизнь закончилась. Хью и Стивена ждали еще более грандиозные успехи.

«Он обладает поистинне убийственным талантом. У него есть волшебная способность выходить на сцену так, словно все это ужасная ошибка, и на самом деле ему нужно быть где-то совсем в другом месте».

Стивен Фрай

Глава 6

«Парусиновые кресла с нашими именами на спинках»

«Писать о П. Г. Вудхаусе – это огромная честь, которая редко выпадает людям, не говоря уже обо мне, – в голосе Лори явно слышится благоговение. – Это редчайшая возможность. Комета Галлея в сравнении с ней – тривиальное событие. Если бы 20 лет назад мне сказали, что наступит время, когда я, Хью Лори, бездельник, троечник, который шевелил губами при чтении, лентяй, халявщик, мошенник и позор прихода, смогу вырезать свои инициалы на плотной коре дуба великого мастера, я точно сказал бы: «Ух ты!» или что-то в этом роде».

Именно так Хью отреагировал на предложение, полученное им и его партнером Стивеном Фраем, сняться в экранизации книг одного из самых знаменитых английских писателей, П. Г. Вудхауса. Сначала Стивен и Хью даже отказались.

Сэр Пэлем Гренвилл Вудхаус, рыцарь ордена Британской империи, родился 15 октября 1881 года и умер на Лонг-Айленде, в США, в 1975 году в возрасте 93 лет. «Дрессированная блоха английской литературы» (так назвал Вудхауса один из критиков и так сам писатель подписывал свои письма к друзьям), П. Г. Вудхаус более всего известен своими романами и короткими историями о Дживсе и Бландингском замке. Дживсом звали известного крикетиста из Уорвикшира, погибшего во время Первой мировой войны. Но Вудхаус писал не только романы, но еще и пьесы, и лирические стихи. Он автор 15 театральных пьес и 250 стихотворных текстов к 30 музыкальным комедиям. Вместе с Колом Портером он работал над мюзиклом «Что бы ни случилось» (Anything Goes, 1934), часто сотрудничал с Джеромом Керном и Гаем Болтоном. Он написал текст для популярнейшей песни «Bill» к мюзиклу Керна «Плавучий театр» (Show Boat, 1927), а также слова на музыку Зигмунда Ромберга к «Розали» Гершвина (Rosalie, 1928). Вудхаус вместе с Рудольфом Фримлом работал над мюзиклом по мотивам «Трех мушкетеров» (1928).

Более 70 лет Вудхаус был чрезвычайно популярным и успешным писателем, его произведения читают и по сей день. Им восхищались современники – Хилари Беллок, Ивлин Во и Редьярд Киплинг. Не меньший восторг он вызывает и у современных писателей – Дугласа Адамса, Салмана Рушди, Зади Смит и Терри Пратчетта.

Типичная история Вудхауса обязательно включает в себя легкие сатирические нападки на британскую классовую систему, в частности на высокомерных, пустоголовых представителей высшего класса. У писателя были и есть восторженные поклонники, которые помнят каждое его слово. К их числу относилась королева-мать, которая каждый вечер перед сном читала «Дживса», чтобы уснуть с улыбкой на лице, сколь бы тяжелым ни был день.

В 1975 году королева Елизавета присвоила Вудхаусу звание рыцаря, хотя сам он еще в 40-е годы уехал во Францию. Британские власти не позволили ему вернуться, так как во время заключения в комфортабельном германском лагере в годы Второй мировой войны он принял участие в пяти пропагандистских радиопередачах нацистов.

Стивен Фрай был очарован талантом Вудхауса еще в одиннадцать лет. В возрасте 15 лет он написал ему восторженное письмо и получил фотографию с автографом. Во время съемок «Дживса и Вустера» эта фотография стояла на его столике в гримерной в качестве талисмана для удачи. «Величайшее удовольствие от чтения подарил мне великий мастер, Пэлем Грэнвил Вудхаус».

Хью Лори тоже полюбил творчество Вудхауса в очень молодом возрасте. Когда ему нужно было написать сочинение на тему, в какой исторический период ему хотелось бы жить, Лори выбрал период, описанный Вудхаусом, то есть 20–30-е годы. «Впоследствии я был по-настоящему удручен, узнав, что ничего подобного не существовало, – вспоминает Лори. – Узнать, что такого мира не существовало, было равносильно тому, как если бы ребенку сказали, что не существует Деда Мороза».

Комический талант Вудхауса оказал огромное влияние на Лори и помог ему изменить собственное «убогое» существование. «В действительности я был ужасным ребенком. Совсем не книгочеем. Большую часть молодости я курил Number Six и списывал на экзамене по французскому. Я носил ботинки на платформе, медный череп со скрещенными костями на щиколотке, мои волосы были в полном беспорядке и порой я ухитрялся проделывать удивительные трюки – одновременно быть и толстым, и тощим. Если бы вы тогда встретили меня на улице, то, голову даю на отсечение, вы точно ускорили бы шаг».

И это не преувеличение. «Оглядываясь на мои школьные сочинения с 1972 года, – говорит Хью, – я замечаю, что в них постоянно встречаются слова «ужасно» и «отчаянно», а «нет», «никогда» и «снова» пестрят гораздо чаще, чем в обычных примерах. Сочинения же по истории обычно имели вид открытки из Ванкувера».

И все изменилось в тринадцатый день рождения, когда Хью подарили первую книгу Вудхауса, «Галахад в Бландинге». Прочитав первое предложение (разумеется, как всегда, шевеля губами), Хью почувствовал, что его жизнь становится все больше и больше. «В ней всегда была высота, глубина, ширина и время, и в этих прозаических измерениях я огрызался, ругался и не мыл голову. Но вдруг в ней появился Вудхаус, и это открытие с каждым днем делало меня все мягче и мягче. К середине пятой главы я научился пользоваться ножом и вилкой. Мне нравилось думать, что я уже делаю успехи».

Полностью погрузившись в этот вымышленный мир, Хью следующие несколько лет провел в бесцельном перечитывании книги о замке Бландинг и его окрестностях. Он абсолютно все знал о каждом рассказе и о каждом герое. Он даже знал, как часто ходят поезда в мире Вудхауса и в какое время там забирают почту. Он мог сказать, какого цвета была Императрица. Все, что придумал писатель, реально материализовалось в жизни впечатлительного мальчика. Став подростком, Хью открыл первый роман о Дживсе и мгновенно погрузился в теплый, дружеский мир, открывшийся перед ним на этих страницах.

«Леди и джентльмены, все очень просто. Первое, что вы должны знать (оно же и последнее, кстати), что П. Г. Вудхаус – самый смешной писатель из всех, кто излагал свои мысли на бумаге. Факт номер два: истории о Дживсе – самые смешные из всего созданного Вудхаусом. Я говорю как человек, чьей первой любовью был Бландинг и кто впоследствии получил огромное удовольствие от Псмита, но Дживс – это жемчужина, и любому, кто попытается сказать обратное, следует указать на дверь, миникэб, вокзал и четвертый терминал в Хитроу. Мир Дживса отличается полнотой и цельностью. Он структурирован, упорядочен, сложен и самодостаточен, как «Король Лир», только гораздо смешнее».

«Конечно, Дживс и Вустер – это вымышленные персонажи, но они являются героями весьма относительными. Истинный герой этих книг – великолепный язык автора и его красота. Вудхаус написал так, словно это настоящие стихи. Невозможно переоценить его естественность. Предложения построены настолько стройно, что буквально слышишь, как кто-то произносит их с абсолютно естественными «э-э-э» и «гм-м-м».

Книги о Дживсе увидели свет в Британии и Соединенных Штатах перед Второй мировой войной, в 20–30-е годы. Богатый, одинокий, добросердечный и веселый аристократ Берти Вустер постоянно попадал в какие-то неприятности. Его жизнь была полна опасностей.

«Берти – не дурак, хотя порой он совершает очень глупые поступки, но лишь из самых добрых побуждений. Он всегда хочет избавить людей от неприятностей. Он – добрая душа, – говорит Лори. – Главная цель его жизни – помочь друзьям-идиотам выбраться из неприятностей. Он абсолютно не думает о себе. Он – очень хороший друг и компаньон. А язык у него настолько хорош, что в его устах даже простое предложение выпить чая звучит как поэма».

На спасение Берти от повседневных тягот жизни бросается его камердинер, Дживс. Он занимается одеждой, едой, расписанием своего хозяина, а в свободное время ухитряется предвидеть неприятности и всегда готов дать полезный совет.

«Иметь такого Дживса хочет любой. Он – не слуга и не может им быть, потому что наличие камердинера смутило бы любого, – замечает Фрай. – Мы не знали бы, как с ним разговаривать. Это настоящая «волшебная лампа Аладдина», а Дживс – добрый джинн. Джинн, который всегда обводит хозяина вокруг пальца».

Хью Лори подхватывает: «Дживс – наставник, философ и друг, в котором нуждается каждый из нас. Это няня, которая уладывает тебя спать вечером и заботится, чтобы тебе было удобно».

Свои сюжеты, связанные со сложной любовной жизнью главных героев, Вудхаус черпал из классической новой комедии. В его книгах появляется масса новых, еще более эксцентричных героев. Гасси Финк-Ноттл одержим тритонами, Арчибальд Муллинер обожает носки, мистер Анструтер «самый слезливый человек в Вустершире», Таппи Глоссоп – веселый идиот. Сэр Уоткин Бассетт – владелец Тотли-Тауэрс и отец Мэдлин. Мэдлин Бассетт – безнадежный романтик. Дживс твердо намерен помешать ей выйти замуж за своего хозяина. Кроме всего прочего, Мэдлин верит в то, что каждый раз, когда фея сморкается, рождается ребенок.

Несколько раз делались попытки перевести Вудхауса на язык телевидения – причем, и его книги о Дживсе тоже. Последней такой попыткой стал фильм «Мир Вустера» (1965–1967) на ВВС с участием Яна Кармайкла (Вустер) и Денниса Прайса (Дживс). Двадцать три года спустя, в 1990 году, студия Granada в сотрудничестве с Picture Partnership Productions решила, что настало время вновь оживить этих героев. Руководство не скрывало, что видит в ролях Берти Вустера и Дживса именно Хью и Стивена.

Получив первое предложение сыграть хозяина и камердинера, эти поклонники Вудхауса сочли за лучшее его отклонить, потому что слишком боялись настроить против себя миллионы других поклонников писателя во всем мире, каждый из которых точно представлял, как должны выглядеть и вести себя эти герои.

Лори объясняет, почему они не сразу приняли предложение. «На самом деле мы не отказывались, – он делает паузу и продолжает. – Мы отклонили это предложение, потому что думали, что сделать нечто подобное просто невозможно. Это определенный срез британской жизни. Мы оба сразу же подумали: «Сделать это невозможно. Мы не сможем этого сделать. Мы будем играть с нежной фарфоровой статуэткой и непременно ее разобьем. А если что-то разобьется, то неприятностей не избежать, потому что все знают, каковы поклонники Вудхауса. Целая куча тех, кто любит Вудхауса, немного не в себе. Это для них почти религия. Они живут этими книгами, и они не постесняются высказать свое мнение тебе в лицо. Каждый знает, как должны выглядеть Дживс и Вустер, и любой, кто будет играть эти роли, может разрушить их мир».

Отказ огорчил продюсеров, и они начали подыскивать другую пару актеров. Но к этому времени Фрай и Лори все обдумали. Хью за день прочел все сценарии от начала до конца, чего никогда не делал, потому что считал большинство сценариев очень скучными. «Я прочел все залпом и хохотал, не переставая. Текст был замечательным.

Я позвонил Стивену и сказал: «Подожди, не говори сразу «нет».

Инициативу перехватывает Фрай: «Мы хотели отказаться, потому что книги написаны от имени Берти, то есть в первом лице. И он описывает Дживса так: его ноги не касались земли, он возникает в комнате, он выскальзывает из комнаты… Вот он мерцает в углу, и вдруг его уже нет. Он покашливает, словно овца, прочищает горло, подавившись травой на дальнем склоне холма… И все в этом роде. Я попытался так откашляться, но у меня получилось нечто, напоминающее козла, прочищающего горло и подавившегося куском сыра на ближайшем холме. Все это безумно трудно».

Но Фрай понимал, что они должны хотя бы попробовать. Они снова позвонили продюсерам и предались беззастенчивой лжи. «Я сказал им: «Когда мы говорили «нет», то на самом деле имели в виду «да», а потом добавил: «Послушайте, если кто-то и справится с этим делом, то только мы, спасибо вам большое».

Сложная задача перевода текста с печатного листа на телевизионный экран выпала Клайву Экстону, который великолепно с ней справился, сохранив обаяние и юмор автора. При этом он ловко объединял несколько историй в один эпизод.

Фрай вспоминает: «Сценарии были похожи на антисептический крем. Они были исключительно элегантно сделаны, в них сохранился потрясающий язык Берти Вустера. Это великолепный мир, в который хочется уйти с головой, словно в нежнейшее суфле».

Несколько месяцев после окончательного согласия Хью провел в двубортном костюме в клеточку гленчек, а Фрай сроднился с огромным котелком. «И мы оба тренировались каждый в своей дисциплине: он бесшумно открывал графины, а я жонглировал тросточкой или зонтом».

Хотя в Обществе Вудхауса все еще сохранялись сомнения относительно адекватности подбора актеров на столь почетные роли, Фрай и Лори доказали, что идеально подходят на роли непревзойденного камердинера Дживса и «болвана» Вустера, живших в 20–30-е годы – годы аристократов-пустозвонов и потрясающе упрямых тетушек. После этого никаких сомнений ни у кого не осталось.

Первый сезон из пяти эпизодов был показан весной 1900 года и шел еще три года к полному и единодушному восторгу критиков. Было очень важно сделать так, чтобы телевизионный сериал как можно лучше соответствовал духу книг Вудхауса. Главное решение заключалось в отказе от фигуры рассказчика. Пуристам это могло прийтись не по нраву, но Хью считает, что это был абсолютно необходимый для телевизионного сериала шаг. «Я надеюсь, нам удалось максимально достоверно передать дух книг Вудхауса. Так великий П. Г. снова вошел в мою жизнь. Вскоре я узнал, что мне нужно научиться очень многому. Как курить сигареты без фильтра, как водить «астон-мартин» 1927 года, как смешивать мартини с пятью частями воды и одной частью воды только для съемок, как натягивать гетры не за полтора дня и так далее и тому подобное. – Хью продолжает. – Я чувствовал себя шарлатаном, в руки которого попали эти замечательные сценарии. Другие мечтали бы о таких ролях, а нам они буквально упали в руки. Все казалось слишком просто».

Пуристы, естественно, указывали на слишком вольное обращение сценариста с сюжетными линиями, на то, что Стивен Фрай слишком молод для роли Дживса, но сериал прошел с огромным успехом. Актерская игра была превосходна, режиссура замечательна, музыка забавна, а сценаристу удалось сохранить тот превосходный язык, который делает чтение книг Вудхауса таким огромным наслаждением. Благодаря сериалу, у этих книг появилось бесчисленное множество новых поклонников, а сам сериал сразу же стал классикой.

Во время интервью Хью и Стивена часто спрашивали, не хотели ли они поменяться ролями. Не думал ли кто-нибудь о том, чтобы поручить роль жизнерадостного, но пустоголового молодого джентльмена Берти Вустера Фраю, а талантливого и знающего абсолютно все Дживса – Лори.

«Нет, никогда, – отвечал Лори. – Полагаю, тут все дело в голосе. У меня довольно ломкий, молодой голос».

«А у меня низкий и глубокий. Настоящий голос Дживса, – добавлял Фрай. – Кроме того, Хью выглядит в точности, как Берти Вустер. Эти большие зеленые глаза… и аура невинности… А я кажусь старше. Дживс, пожалуй, всего на несколько лет старше Берти, но… Да вы сами можете много чего сказать о человеке, посмотрев, как он чистит зубы. Когда Берти чистит зубы, он похож на школьника, а не на взрослого мужчину. Конечно, я не столь искусен, умел, аккуратен, невозмутим и исполнен уважения, как Дживс. С другой стороны, я тоже отлично помню цитаты и умею жонглировать фактами, в точности как он».

Однако Фрай говорит, что сознательно старался не играть Дживса так же, как Деннис Прайс, который исполнял эту роль в экранизации романов Вудхауса двадцатью годами раньше. «Прайс обладал парой уникальных бровей, и они делали его персонаж весьма чопорным. Думаю, я сделал Дживса более уважительным. Берти у Хью тоже получился не таким болтливым идиотом, какой получился у Яна Кармайкла».

«Мы надеялись, – говорит Лори, – что люди будут смотреть это, потому что это смешно. П. Г. Вудхаус – лучший писатель-юморист в мире. Я в этом убежден. Но в Англии многие смотрели сериал не из-за сюжетов и текстов, а ради атмосферы. «О, как мне нравятся эти старые двубортные костюмы, и эти машины с такими роскошными хромированными бамперами, и эти чудесные большие дома». В фильме есть ощущение Эдемского сада, которого никогда не было в Англии, а если и был, то вовсе не в тех масштабах, в каких он предстает перед нами на страницах книг Вудхауса. Вы можете сказать, что это нездоровый подход, но, боюсь, в этом виноваты мы!»

В реальной жизни, по мнению Стивена, они были полной противоположностью своих героев. «Хью очень практичный и разумный человек. А я очень нерешителен и постоянно колеблюсь».

«Да и словарь у Стивена получше моего», – шутливо подхватывает Хью.

Как бы то ни было, работа доставила Хью истинное удовольствие. Ему нравилось все – и сценарий, и декорации, и натурные съемки. «Мне очень нравилось играть эту роль, – шутит Хью. – У нас были парусиновые кресла с нашими именами на спинках». Удивительно, но исполнять комическую роль Хью было труднее и страшнее всего. Слова казались ему настолько драгоценными, что он боялся разбить их и уничтожить магию.

В первом сезоне актеры довольно быстро поняли, что действие развивается очень медленно. Они понимали, что многие костюмные драмы страдают от затянутости. Им нужно было придать своему сериалу необходимый темп. Чтобы не забывать об этом, они написали на обороте хлопушки слово «ТЕМП», чтобы помнить об этом с самой первой минуты съемки.

«Моя теория, – рассказывает Хью, – заключалась в том, что раньше актеры одевались в более или менее современную им одежду. Если же сегодня одеть актеров в одежду того времени, они начинают говорить медленнее – возможно, оттого что им неудобно и они чувствуют себя неуклюжими. Наденьте на современную женщину большую шляпу, меховую шубу, перчатки, дайте ей старинную сумочку, брошь и все такое, и она сразу же преисполнится чувства собственного достоинства и начнет декламировать, а не просто говорить».

Фрай отлично понимал всю важность поддержания верного темпа. «Когда речь идет о комедии подобного рода, хочется поддержать ритм великих фильмов 30–40-х годов – Капры, Престона Стерджеса… И темп речи Кэри Гранта: тра-та-та-та. В сценариях 30-х годов страниц было вдвое больше, чем в сценариях 90-х. Они все вылизывали до последнего».

Несмотря на тяжелую и напряженную работу, время для веселья все же оставалось. В перерывах между съемками Хью и Стивен изо всех сил старались воспроизвести фокусы, описанные в книге. «И это нам никак не удавалось», – смеется Лори.

Съемочная группа тоже подобралась непростая. «Когда шла съемка, – вспоминает Хью, – члены съемочной группы (не могу назвать их сквернословами, но у них была собственная англо-саксонская манера разговора) частенько переходили на язык Вудхауса. Когда огромный рабочий сцены, весь покрытый татуировками, ронял что-то себе на ногу, он говорил: «Вот черт!», а не что-нибудь покрепче. Конечно, у Вудхауса нет бранных слов. Вот черт! – самое сильное выражение, какое только можно у него встретить. И в каждом эпизоде таких выражений не больше двух – мы не хотели, чтобы люди звонили и жаловались на нас. В мире Вудхауса спальня – это место, где Дживс подает чай, и только. Это мир невинности».

Рецензии на первый сезон, а потом и на весь сериал, были исключительно благожелательными. «Клайв Экстон сумел сохранить дух времени, не превращая его в нечто давно ушедшее в прошлое. То же относится и к работе Хью Лори и Стивена Фрая, которые сумели сделать юмор Вудхауса настолько современным, чтобы над ним можно было смеяться. Это та работа, ради которой и появился союз Фрая и Лори», – писал Патрик Стоддарт в The Sunday Times.

Питер Портер, обозреватель литературного приложения к The Times, писал так: «Нужно отдать должное режиссеру и его актерам, особенно Хью Лори в роли Вустера. С самого первого момента, когда мы видим его, терзающимся от похмелья в доках после лодочных гонок и кражи шлема у полицейского, нам показывают такую смену выражений на лице, которая делает этого Вустера на голову выше всех предыдущих попыток перевода этого героя на экран».

Второй ребенок Хью родился во время съемок очередного эпизода второго сезона. «Билл родился в разгар сцены. Я был еще в костюме, когда зазвонил телефон. Я бросился в больницу, а оказалось, что он родился в три часа». Остаток сцены Стивену пришлось играть в одиночку, притворяясь, что он разговаривает с партнером. Стивен Фрай стал крестным отцом Билла, как и первого сына Хью, Чарли.

После первых двух сезонов были сняты еще два. В четырех сезонах было 23 эпизода. Хью в буквальном смысле слова наслаждался каждой минутой этой работы. Он странным образом сроднился со своим героем. «Я учился в очень шикарной школе и встречался с довольно резкими людьми.

В Берти Вустере есть некий «тормоз». Когда я нервничаю, то становлюсь точно таким же, как он».

В последнем сезоне Дживс и Вустер расправляют крылья и на несколько эпизодов отправляются в Нью-Йорк. Ну не в настоящий Нью-Йорк, а в павильоны студии Pinewood в Букингемшире, которые на время превратились в город, который никогда не спит. В нескольких сериях герои отправляются в поездку по стране, чтобы увидеть родео, енотов и гонки на роликах.

«Берти чувствовал себя в Америке как рыба в воде, – говорит Лори. – Дживс, конечно, все это не одобрил».

Итак, после трех лет работы, четырех сезонов и 23 эпизодов, Дживсу и Вустеру пришел конец, к величайшему огорчению верных поклонников сериала в Великобритании и других стран мира.

«Это была отличная работа, – говорит Лори, – но очень дорогая. Все эти старинные машины, костюмы, платья, загородные дома… Кроме того, мы очень быстро продвигались по сюжету. Мы снимали роман примерно за час. После 23 часов такой работы… мы прикончили Вудхауса. К третьему сезону вы уже замечали, что старина Вудхаус, благослови его Господь, использует те же сюжеты и даже те же сцены. Но всегда была хотя бы одна строка, произносить которую было сплошное удовольствие. Это гениально».

Фрай тоже был очень доволен результатами этой работы. «Наш сериал показывали по воскресеньям вечером, в лучшее время. Зритель погружался в роскошное суфле машин, пепельниц, шейкеров для коктейлей, причесок, глупостей, языка, характеристик, натуры… Все было абсолютно очаровательным и исключительно британским».

Как и Хью, Фрай считает, что за 23 часа они сняли все, что можно было. «Я знаю, что сравнить это с американским сериалом невозможно. В Америке успешные сериалы идут лет одиннадцать. Но мы же были ограничены количеством книг П. Г. Вудхауса. Не думаю, что его наследники, которые довольно активны, согласились бы с идеей написания продолжений».

Шли разговоры о возможности написания пьесы, основанной на паре сюжетов, но все решили, что это будет выглядеть слишком дешево. Они уже делали это четыре года, не стоило теперь размениваться на мелочи. «Джон Клиз был убежден, – говорит Фрай, – что мы должны снять кино, что мне казалось абсолютно неприемлемой идеей. Но на телевидении, в любом случае, мы были ограничены количеством литературного материала. Кроме того, думаю, нам не хотелось, чтобы нас слишком сильно связывали с этим ролями. Каждый из нас работал над собственными проектами».

Хью Лори просто пожимает плечами: «К сожалению, Дживс и Вустер – это уже история. В США сериал приняли не так хорошо, как мы рассчитывали. Кроме того, я начал лысеть. Не знаю, что случилось с Берти, но в какой-то момент мне пришлось отказаться от роли».

Он задумчиво добавляет: «Естественно, видя произведение Вудхауса на экране, человек рассчитывает на какие-то бонусы – красивые пейзажи, отличные костюмы, невероятные брови актера… Но все это никогда не сравнится с удовольствием от чтения его книг. Если использовать кулинарные сравнения, то представьте себе тарелку фуа-гра на подушке из трюфелей, лобстеров и икру. Все это замечательно, но вам же не захочется, чтобы все это в вас впихивал посторонний человек. Вам нужно самому держать ложку и самому решать, когда набрасываться на еду, как волк, а когда смаковать. Поэтому я предпочитаю вернуться к чтению, а не играть Дживса. Вудхаусовский период в моей жизни, я надеюсь, завершился. Мне нечего больше сказать. Мне только хочется, чтобы сейчас, когда я отложил свой нож и смотрю на огромный дуб, который высится над моей головой, меня увидел мой учитель истории».

И вот наступил момент расставания. Партнеры провели вместе восемь месяцев, три месяца они писали и два месяца снимали «Шоу Фрая и Лори», а потом сразу после этого три месяца играли Дживса и Вустера.

Сериал закончился, и Стивен и Хью двинулись дальше. Хью надеялся, что им еще удастся поработать вместе. «Мы часто говорили об этом, но, по-видимому, в могилу сойдем с этими разговорами, как два старых козла. Я очень на это надеюсь. Честно говоря, мы не очень сильны в планировании, у нас даже нет органайзеров на год, куда нужно записывать планы на месяц: «Вторгнуться в Польшу в феврале». Мы просто болтаем об этом, не планируя того, что собираемся делать. Впрочем, этой осенью Стивен ставит свой первый фильм, и если я не получу в нем роли, то нам будет о чем серьезно поговорить! Я надеюсь поработать с ним в ближайшем будущем».

«Однажды, когда мы снимали «Дживса и Вустера», техники очень долго устанавливали освещение. Хью Лори любезно развлекал меня, пытаясь научить играть на кастаньетах ложками. Я мрачно сказала ему, чтобы он не старался. Я пыталась «сосредоточиться».

Гермиона Эйр, исполнительница роли Клементины в «Дживсе и Вустере»

Часть вторая

Хью теряет девственность, но обретает ум Лори

Глава 1

«Полу моего пальто зажало дверцей машины»

«Надеюсь, мне не придется провести всю жизнь, корча рожи и непрерывно остря. Но пока именно так и выходит». Хью почувствовал потребность отделиться от неуклюжего аристократического придурка Берти Вустера и пойти в новом направлении. «Что-то мучительное и глубокое стало бы для меня настоящим испытанием».

После триумфального успеха Хью и Стивена на телевидении партнеры продолжали работать вместе, но уже не столь тесно и напряженно, как раньше. Они сделали благотворительную программу для «Эмнести Интернешнл» – «Третий балл сотрудника тайной полиции» (The Secret Policeman’s Third Ball), а также еще несколько благотворительных программ, в том числе «Фрай и Лори проводят рождественский вечер со звездами» (1994).

Неудивительно, что после завершения вудхаусовской саги на Хью посыпались предложения о работе. Сделав себе имя на родине и обладая очень узнаваемым голосом, Хью стал регулярно заниматься озвучиванием. Он озвучил 18 престижных телевизионных реклам, в том числе «Фишер-Прайс», батареек «Энерджайзер» и хрустящих хлопьев «Уокерс». В некоторых рекламах он снимался вживую – хлопьев «Келлогс», магазинов «Маркс энд Спенсер» и некоторых других. Конечно, это была не самая увлекательная и интересная работа, но она оказалась простым и очень эффективным способом смены амплуа.

Один путь Хью отверг сразу и навсегда – сцену. «Я участвовал только в одном профессиональном спектакле, и с меня этого хватило», – ворчал он после завершения «настоящего» спектакля в Королевском театре Хеймаркет в лондонском Вест-Энде в 1990 году. Хотя ему было не привыкать к выступлению перед сотнями людей, этот опыт не пришелся ему по душе. «Когда я начал заниматься этим делом профессионально, – вспоминает Хью, – со мной произошла очень странная вещь. До того момента я был подростком, участвовавшим в школьном драмкружке, и артистом-любителем. И я всегда воспринимал публику как женщину. Я не имею в виду, что в зале присутствовали одни лишь женщины. Я имею в виду характер – публика для меня всегда была женщиной. С ней можно было флиртовать или соблазнять ее. Флирт между исполнителем и публикой всегда так занимателен». Но как только он стал профессионалом, все изменилось. «Публика мгновенно стала для меня мужчиной. И что бы я ни делал, я всегда видел в зале группу молчаливых и мрачных парней, вид которых словно говорил: «Ну, хорошо, а дальше-то что?» С этой аудиторией нельзя было флиртовать – ее нужно было побеждать».

В первой театральной пьесе «человека-пишущей машинки» Бена Элтона, которую он написал на основе своего популярного романа, Хью исполнял роль Филиппа, человека с прилизанными черными волосами и манерами торговца подержанными автомобилями.

Бывший кембриджский «синий» дрожал от мысли о том, «как, черт побери, со всем этим справиться». «Бен Элтон никогда прежде не писал пьес для Вест-Энда. Я никогда не играл на сцене настоящего театра, а режиссер (Юсеф эль-Гингий) никогда ничего не ставил на профессиональной сцене». Можно было подумать, что подобный состав – надежный рецепт катастрофического провала. Однако, несмотря на всю неопытность исполнителей, скромные декорации и почти полное отсутствие музыки, спектакль пользовался успехом. Впрочем, стоило ли в этом сомневаться? Как и во всем написанном Элтоном, в пьесе были сильные диалоги, увлекательный сюжет, украшенный тонкими шутками и мощной сатирой. Да и актеры играли превосходно. Им удалось в точности перенести колорит пьесы Элтона на сцену.

Пьеса была посвящена суровому миру корпоративного бизнеса и материалистическому поколению яппи. Сэр Чиффли Локхарт из «Локхарт Индастриз» отчаянно ищет новые способы зарабатывания денег. Эту роль блестяще исполнил Бернард Хилл, известность к которому пришла после роли Йосера Хьюза в культовом телевизионном шоу «Парни из Блэкстаффа». Заместитель сэра Чиффли Филипп (Хью) предлагает продавать «дизайнерский воздух» под слоганом «Настоящий «перье» для ваших ноздрей». Невероятно, но эта идея приносит алчному Локхарту миллионы фунтов. Пока жадность не берет верх, а мир не делится на людей, которые могут себе это позволить, и на тех, кому приходится судорожно хватать ртом воздух, чтобы выжить.

Сам Лори чуть не задохнулся, когда в день премьеры над сценой поднялся занавес. Хью признавался, что чуть было не прошел мимо своего места на сцене. «Кроме обычных нервов, сведенного живота, легкой дрожи, учащенного дыхания, подгибающихся коленей и невозможности сглотнуть, у меня возникли галлюцинации. Мир вокруг завертелся». Во время одной сцены он почувствовал, что его душа отделяется от тела и поднимается над сценой, наблюдая за всем происходящим со стороны.

«Самым страшным для меня было то, что у моего героя с самого начала пьесы и на протяжении всего первого акта не было возможности набрать воздуха, – рассказывает Хью. – Весь первый акт мне пришлось кричать, а потом все повторилось снова. К концу спектакля я мечтал о пьесе, в которой мой герой мог бы лежать на диване в шелковом халате со стаканом холодного чая в руке, тихо разговаривать и смотреть в потолок».

Естественно, что к своей игре Хью отнесся более чем критически, но публика и критика восприняли его исполнение на ура. Несмотря на неопытность всего состава, рецензии были на редкость благожелательными. В Independent писали: «Остроумная сатира на бессердечность рыночных отношений… очень смешно… потрясающая игра Хью Лори, создавшего образ бесчувственного представителя корпорации, на которого в конце концов снисходит просветление».

Спектакль с успехом шел несколько недель. Хотя внимание публики и критиков льстило Хью, к концу проекта он чувствовал себя абсолютно выжатым и обессиленным. Необходимость каждый вечер делать одно и то же выводила его из себя. Он поклялся, что никогда больше не будет играть в театре.

«Восемь раз в неделю играть одно и то же, стоя на том же месте, было невыносимо. Мне казалось, что я схожу с ума. А как же тот парень, который 16 лет играл одну и ту же роль в «Кошках»? Я бы этого не выдержал».

А вот Элтону настолько понравился театральный опыт, что он с большим успехом продолжил писать пьесы по собственным романам – в том числе «Глупая корова» (1991) и «Воздушная кукуруза» (1996). Спектакль «Воздушная кукуруза» был удостоен театральной премии «Барклайс» за лучшую новую пьесу и премии Оливье за лучшую комедию. Пьеса с успехом целый год шла в Париже и была номинирована на премию Мольера в семи номинациях. В 1998 году пьеса Бена «Взрыв из прошлого» сделал рекордные сборы в Лидсе, Западный Йоркшир.

Не собираясь делать карьеру в Вест-Энде или на Бродвее и не имея рядом своего верного друга и партнера, Хью лет десять бесцельно слонялся между мирами телевидения и кино, периодически отвлекаясь, чтобы что-нибудь написать.

«Моя карьера – это полный хаос, – говорил он в то время. – В ней нет цельности, нет плана, нет перспектив. Я просто перехожу от одной роли к другой. Какова моя цель? Я все еще ее ищу».

Несмотря на отсутствие твердого плана, написанного на обороте сигаретной пачки, Хью удалось сыграть в целом ряде отличных фильмов и телевизионных сериалов вместе с ведущими мировыми актерами и актрисами, мелкими грызунами, поп-звездами и маленькими человечками, которые жили под полом.

Следующие два года оказались очень напряженными и увлекательными.

Сначала Хью отправился в великолепную Прагу, чтобы сыграть дядюшку семилетней девочки в сложном политическом фильме «Булавка для бабочки» (The Pin for the Butterfly). Это была необычайно серьезная роль для Хью, поскольку сюжет фильма был связан с жизнью и борьбой маленькой буржуазной семьи, живущей в сталинистской Чехословакии в 50-е годы. В картине приняли участие очень известные британские характерные актеры – Джоан Плоурайт, Ян Бэннен и Имоджен Стаббс. Фильм был снят от лица маленькой девочки Марушки (Флоренс Оатс). С помощью дядюшки-диссидента она решает попытаться бежать из страны.

Эта роль стала для Хью испытанием, и рецензии на его исполнение оказались смешанными. Многие считали, что он справился с ней вполне профессионально, но ровно столько же критиков полагало, что в серьезной роли дядюшки-революционера он выглядит неуверенно.

Впрочем, это не испугало Лори, и он смело принялся за следующий фильм, сценарий которого был написан о самом Хью и его коллегах по клубу «Рампа» (большая их часть, включая и Стивена Фрая, снималась в этой картине). «Друзья Питера» вышла в 1992 году. Это типично британская комедия-драма, сценарий которой Рита Раднер и ее муж Мартин Бергман (он тоже в свое время играл в клубе «Рампа») написали за пять дней. Оригинальный сценарий был рассчитан на американский рынок и на американских актеров, но когда режиссером и продюсером картины согласился стать Кеннет Брана, пришлось придумать и европейскую версию.

Картина рассказывала о старых университетских друзьях, которые встретились спустя десять лет после окончания учебы. Питер, которого играл Стивен Фрай, только что унаследовал от отца большое состояние. Он пригласил своих друзей провести вместе Новый год, собираясь раскрыть им ужасную тайну. Кеннет Брана был не только режиссером этого фильма, но еще и актером. Он исполнил роль голливудского сценариста с громогласной женой-американкой (Рита Раднер). Лори досталась роль тихого, незаметного автора мелодий для рекламных роликов. Его жену играла Имельда Стонтон. Альфонсиа Эммануэль сыграла роль гламурной модельерши, а Эмма Томпсон, которая к тому времени была женой Браны, играла эксцентричную Мэгги, работавшую в издательском бизнесе. Еще один старый член клуба «Рампа», Тони Слэттери, сыграл приятеля Альфонсии, а Филлида Лоу, мать Эммы Томпсон, играла роль суровой экономки Питера, Веры.

«Друзей Питера» часто сравнивают с фильмом «Большое разочарование» (The Big Chill). В обеих картинах друзья встречаются после большого перерыва, чтобы снова окунуться в прошлое. Это непростые комедии. В них затрагиваются очень серьезные темы – дружба, брак, верность, переживание смерти близких. Как и в большинстве фильмов, снятых в тот период, в «Друзьях Питера» был первоклассный саундтрек. Песни к нему написали такие звезды, как Спрингстин, Клэптон и группы The Pretenders и Tears for Fears.

Хью играл роль Роджера – человека, которому очень трудно выразить свои подлинные чувства до тех пор, пока его не заставляет сделать это сама жизнь. Хью вспоминает: «Я берусь только за ту работу, с которой в состоянии справиться. Но роль в этом фильме затронула меня эмоционально настолько глубоко, что, как мне кажется, все вышло даже лучше, чем я рассчитывал». Он добавляет, что Имельда Стонтон помогла ему справиться с некоторыми сложными сценами. «Мне повезло, что моей партнершей была именно она. Мне казалось, словно полу моего пальто зажало дверцей автомобиля и тащит за собой. Она была просто потрясающе хороша».

Хотя фильм стал большим успехом для всех бывших членов клуба «Рампа», Хью начал сомневаться, а действительно ли ему нравится жизнь звезды, действительно ли он хочет нести на своих широких плечах груз всеобщего внимания. «Когда тебя узнают в супермаркете – это просто ужасно. Я занялся этим делом совсем не для того».

Хью говорит: «Я отлично понимаю, что нашему миру вовсе не нужны новые актеры. Вокруг столько блестящих актеров, что иметь еще одного придурка вроде меня, пристраивающегося в конец очереди, совершенно никому не нужно». Его беспокоило, что у него нет качеств, необходимых настоящему актеру. «Я не понимаю, как актеры делают это. Когда я смотрел «Коронейшн-стрит», то был совершенной очарован сценой, в которой Дон и Айви были близки к разрыву. Меня поражают актеры, которые умеют плакать. Мне безумно сложно играть эмоциональные сцены. Но я абсолютно счастлив, когда мне доверяют автомобильные трюки».

В глубине души Хью Лори так и не сжился с успехом. Те м не менее он смело взялся за совершенно новую для себя роль. В телевизионном фильме он сыграл игрока и мошенника Лео Хопкинса, который ведет опасные игры с чужими деньгами, что приводит к катастрофическим и фатальным результатам.

Сценарий фильма «Все или ничего» (All or Nothing at All) в 1993 году написал Га й Эндрюс, соавтор сериала «Законник» (Chancer). Этот минисериал был показан на английском канале ITV. Хью сыграл отрицательного персонажа, и все же его герой был очаровательным человеком, у которого было все: успешная карьера финансового аналитика, прекрасная жена, чудесные дети, два дома и хорошие друзья. Но из-за игры он лишился всего с самыми трагическими последствиями.

«Лео – человек ущербный и по-настоящему несчастный, – говорит Хью о своем персонаже. – Он приносит тем, кто его любит, неописуемые несчастья. И он не внушает симпатии, как человек, который, к примеру, вырывает антенны из припаркованных автомобилей. Вам нет дела до того, что с ним будет».

Партнером Лори был один из лучших комиков Британии, телевизионный ведущий Боб Монкхаус. Он исполнял роль его начальника, Джайлза.

Режиссер Эндрю Грив называет эту драму «трехчасовым схождениеим в ад жизни, искалеченной болезненной зависимостью. Но это не зависимость от наркотиков, любви или власти. Это зависимость от опасности, от стремления постоянно шагать по грани.

Чтобы полностью погрузиться в характер своего героя, Хью попробовал нечто такое, чего практически не пробовал ранее – азартные игры. «Мой первый опыт был очень удачным. Естественно, что мне это понравилось, и я вернулся за большим. Я мог бы уподобиться Лео. Хороший выигрыш в самом начале может оказаться фатальным».

Положительные рецензии на столь серьезную роль разбудили в Хью аппетит к подобным работам, хотя не надолго. «И все же мне всегда хотелось смешить людей. Кроме того, не думаю, что когда-нибудь стану считать себя настоящим актером или избавлюсь от ощущения, что многие умеют делать это гораздо лучше меня».

Как же ошибался этот человек, которому суждено было сыграть главную роль в одном из самых популярных американских сериалов всех времен!

Но даже тогда у человека, который собирался играть в одной из самых знаменитых экранизаций 90-х годов, не было никаких оснований так говорить. Романтические книги английской писательницы Джейн Остин в тот период экранизировали одну за другой – и с большим успехом. В 1995 году с большим успехом был экранизирован роман «Доводы рассудка». Осовремененная экранизация «Эммы» (фильм «Бестолковые» Clueless) привлек к творчеству Остин внимание молодежной аудитории, а исполнительница главной роли Алисия Сильверстоун стала настоящей звездой. Мировым хитом стала телевизионная экранизация «Гордости и предубеждения» с участием Колина Ферта. Но самый большой успех выпал на долю полузабытого первого романа Остин «Чувство и чувствительность», который был с огромным успехом экранизирован в 1995 году. Фильм вошел в сто списков десяти лучших фильмов мира. Исполнительница главной роли Кейт Уинслет стала суперзвездой, а Эмма Томпсон впервые в истории стала обладательницей «Оскаров» в двух категориях – и как лучшая актриса (фильм «Говардс-Энд», 1992), и как сценаристка («Чувство и чувствительность», 1995).

Продюсер Линдси Доран имела за плечами такие фильмы, как «Это – Spinal Tap!» (1984) и «Привидение» (1990). В 70-е годы она какое-то время жила в Англии, влюбилась в роман Остин и решила его экранизировать. Потребовалось двадцать лет успешной работы, прежде чем она получила возможность сделать фильм, о котором так долго мечтала. Теперь нужно было найти сценариста. Все сложилось, как нельзя лучше, когда Линдси продюсировала картину «Умереть заново» (Dead Again, 1991), в которой снимались Кеннет Брана и Эмма Томпсон. Остроумие Томпсон привлекло внимание продюсера. Английская актриса произвела на нее глубокое впечатление, которое еще более укрепилось, когда Линдси узнала, что Эмма писала собственные тексты к юмористическим скетчам, которые с успехом шли и на английском, и на американском телевидении. Линдси поняла, что она нашла именно того, кто способен перенести «Чувство и чувствительность» на экран.

Эмма Томпсон работала над сценарием четыре с половиной года, бесконечно переписывая сцену за сценой. Первый вариант сценария состоял из 350 страниц, исписанных от руки. От окончательного его отделяло тринадцать черновиков. За это время произошла настоящая катастрофа – Эмма потеряла окончательный вариант сценария из-за поломки компьютера. Она включила компьютер, вызвала файл, а он не открылся. Эмма была близка к панике. Она схватила компьютер, поймала такси и бросилась к своим старым друзьям Фраю и Лори, которые в то время жили вместе. Фрай семь часов трудился над компьютером, прежде чем ему удалось найти и сохранить злополучный файл.

В законченном виде сценарий идеально соответствовал духу книги. Томпсон сумела безболезненно избавиться от некоторых сюжетных линий, в то же время слегка усилив легкий юмор. Основное внимание она уделила не только романтическим мечтам двух старших сестер Дэшвуд, но и отношениям между ними.

Эмма надеялась, что Доран выберет на главные роли настоящих сестер – Наташу и Джоэли Ричардсон, дочерей Ванессы Редгрейв. А тем временем Доран занималась подбором режиссера, и выбор ее оказался нетривиальным. Она поручила свою картину тайваньскому режиссеру Энгу Ли. Выбор был абсолютно удивительным – ведь Ли не читал романа Остин до того, как студия Columbia прислала ему сценарий. Но Доран видела, как успешно Ли справился с показом сложных отношений в картинах «Свадебный банкет» (The Wedding Banquet, 1993) и «Есть, пить, мужчина, женщина» (Eat Drink Man Woman, 1994). Именно в таком стиле Доран и хотела видеть свой фильм.

Ли не собирался отступать от своего стиля. Он сразу же предложил заменить несколько длинных диалогов более визуальными сценами. Он также предложил, чтобы роль старшей сестры Элинор сыграла сама Томпсон. Эмма была против: ей казалось, что в тридцать шесть лет она слишком стара для роли девятнадцатилетней девушки. Ли не отступал. Он предложил изменить возраст Элинор на двадцать семь лет, чтобы современная публика действительно воспринимала ее старой девой.

Начиная работать над сценарием, Эмма Томпсон сразу же видела в роли Эдварда Хью Гранта. Обаятельная английская звезда согласилась на это предложение. Поскольку бюджет фильма составлял всего 15 миллионов долларов, Грант согласился играть за довольно скромный по своим меркам гонорар. Практически все актеры были уже подобраны. Осталось лишь найти подходящую актрису на роль младшей, гораздо более романтичной сестры Элинор, Марианны. Говорят, что Кейт Уинслет очень хотела получить эту роль, но Ли рассматривал ее кандидатуру только на второстепенные роли, поскольку ее игра в фильме «Небесные создания» (Heavenly Creatures, 1994) его не впечатлила. Но Кейт не была намерена уступать. Она пришла на пробы, заявив, что ее агент сказал, что ей предстоит пробоваться на роль Марианны. Вот таким прямолинейным образом Кейт и получила роль: работу ей предложили после первого же прослушивания.

Утвердив на главные роли Эмму, Хью Гранта и Кейт Уинслет, режиссеру ничего не оставалось, как выбирать и на второстепенные роли актеров, работающих по системе Станиславского. За плечами Алана Рикмена уже было множество отрицательных ролей, поэтому ему было особенно приятно взяться за романтическую роль полковника Брендона. Ветеран сцены Эмма Джонс отлично справилась с ролью миссис Дэшвуд. Лори досталась роль мистера Палмера, несчастного мужа глупой жены.

В опубликованном дневнике фильма Эмма Томпсон писала: «Не было человека на планете, который смог бы передать разочарование и искупление мистера Палмера так глубоко и одновременно так смешно».

Как во многих фильмах подобного масштаба, в «Чувстве и чувствительности» с самого начала возникало немало проблем. Самой серьезной стала неспособность режиссера Ли приспособиться к западной манере съемок. Он постоянно выходил из себя и начинал ругаться по-китайски, когда кто-то оспаривал его подход к режиссуре. На Тайване никто себе этого не позволял. Но это была Англия. Многие британские актеры, участвовавшие в съемках, работали с более известными режиссерами и снимались в более крупных фильмах. Они привыкли участвовать во всех аспектах съемки. Налицо было столкновение стилей и культур. Авторитарная манера режиссера претила актерам. Хью Грант даже называл Энга Ли «Брутом», правда, за глаза. Разногласия углубились, когда Ли вознамерился заставить Гранта играть так, как тот никогда раньше не играл.

Но несмотря на всю требовательность и сложность характера, Ли отлично справился со своей работой. Фильм у него получился более глубоким. Он заставил актеров использовать необычные приемы, которые заметно повысили эмоциональность костюмированного фильма. Режиссер заставлял Уинслет читать романы и стихи того времени, а потом рассказывать о прочитанном, чтобы убедиться в том, что она по-настоящему понимает романтический характер своей героини. Поскольку во времена Остин люди часто писали друг другу письма, Ли просил, чтобы актеры тоже писали друг другу письма от имени своих героев.

Но самое необычное было впереди. Режиссер заставил Уинслет и Томпсон поселиться вместе, чтобы между ними образовались настоящие сестринские узы. В то время обе женщины переживали болезненный разрыв: Уинслет рассталась со своим приятелем, а Томпсон с мужем, Кеннетом Браной. План сработал, и две актрисы буквально сроднились друг с другом. Они остаются подругами и по сей день.

Кроме характера Ли, на съемках возникали и другие проблемы. Из Общества Джейн Остин позвонили второму продюсеру Джеймсу Шеймусу с жалобой на то, что Хью Грант слишком красив, чтобы играть Эдварда Феррерса. Потом появились овцы. В одной из сцен никак не удавалось заставить отару овец делать то, что было нужно режиссеру. Овцы были нестрижеными, и в летнюю жару им было очень неуютно. Их срочно постригли, и в результате, стриженые овцы появились и в зимних сценах тоже. Овцы были не единственными сложными животными. Одна из лошадей страдала от газов и испускала их так громко и так часто, что впоследствии пришлось серьезно работать над фонограммой. Разъяренный Энг Ли поклялся, что никогда в жизни больше не будет работать с животными на съемочной площадке. Однако десять лет спустя он получил «Оскара» за фильм «Горбатая гора», в котором рассказывалось о двух мужчинах, которые пасли овец.

Несмотря на дрянную лошадь, непокорных овец и ворчливого режиссера, не все на площадке складывалось так мрачно. Актеры и съемочная группа очень веселились. В перерывах между съемками Лори пытался уединиться, чтобы поработать над своим первым романом. Но иногда он развлекал собравшихся, исполняя вместе с Грегом Уайзом блюзы на гитаре. Он отличался удивительным самообладанием, что проявлялось в сложные моменты: во время съемки он постоянно наступал на шлейф платья Имельды и дергал его так сильно, что у актрисы не раз были видны соски.

Как бы то ни было, но фильм, как и все фильмы Ли, оказался удачным. «Чувство и чувствительность» сразу же стал хитом и собрал в мировом прокате 135 миллионов долларов при весьма скромном бюджете. Фильм был явным фаворитом сезона премий. Эмма получила «Оскара» за лучшую адаптацию художественного произведения. Фильм получил еще шесть номинаций на «Оскара», в том числе и в категории «Лучший фильм». Картина получила три премии БАФТА, в том числе за лучший фильм и лучшую женскую роль (Эмма Томпсон). Фильм получил два «Золотых глобуса» – за лучший художественный фильм в категории «драма» и за лучший сценарий.

Фильм не прошел даром и для его участников. В процессе съемок Эмма влюбилась в своего коллегу Грега Уайза. Сегодня у них растет дочь, которую Томпсон шутливо называет «Джейн. ком». Томпсон и Уайз поженились в 2003 году.

Критики сходились в том, что, несмотря на довольно скромную роль, Лори удалось произвести глубокое впечатление. Рецензии на эту его работу были одними из лучших в его карьере. Его заметили даже американские критики. В журнале Variety писали: «Хью Лори сумел проявить недюжинное комическое дарование в очень маленькой роли мужа глупой жены».

В другом журнале писали: «Хью Лори исполняет роль несчастного мужа Стонтон. Времени на экране ему досталось очень мало, диалогов тоже, но он внес немалый вклад в кассовый успех картины. Этот человек способен не только поднимать брови, хотя большинство актеров считает, что это единственный способ убедительно иллюстрировать внутренний диалог».

Неплохие отзывы для роли, в которой Хью насчитал всего «шесть строчек». Фильм принес ему признание в Великобритании. Но гораздо важнее было то, что его наконец заметили и по другую сторону Атлантики.

«Родители постоянно твердили мне, что я счастливчик. И это вызывало во мне чувство вины. Заслуживаю ли я такой удачи? Смогу ли я когда-нибудь насладиться плодами своих трудов, не терзаясь сомнениями и чувством вины?»

Хью Лори

Глава 2

«Я играю злодея, и это замечательно…»

Попытки сделать римейк классического фильма – непростая задача. Она становится еще сложнее, если речь идет о классическом и всеми любимом диснеевском мультфильме. Те м не менее в 1996 году на студии «Уолт Дисней» решили за такую задачу взяться. Но на этот раз снимать собирались не мультфильм, а фильм с настоящими актерами и – собаками. Мультфильму «101 далматинец» суждено было стать художественной картиной. Сценарий написал Джон Хьюз, за плечами которого уже были такие успешные фильмы 80-х годов, как «Один дома» и «Клуб «Завтрак». Он же стал и режиссером картины.

Роль Круэллы Де Виль досталась Гленн Клоуз, Аниту и Роджера сыграли Джоэли Ричардсон и Джефф Дэниэлс, а одним из злодеев Круэллы, Хоресом, стал Марк Уильямс. Кроме этого, в картине участвовали 217 настоящих далматинцев, которые играли Понго, Пердиту и остальных 99 щенков.

Хью предложили роль Джаспера – длинного, тощего злодея Круэллы из знаменитого мультфильма. Этот образ с успехом использовал Оливер Рид, исполнитель роли Билла Сайкса в картине «Оливер Твист». Но Лори решил показать своего героя более фарсово и с большим юмором. С Марком Уильямсом он раньше не встречался, но на экране их герои идеально совпали друг с другом. Это злодеи-неудачники, которым и так приходится несладко, а тут еще их постоянно ругает и оскорбляет злобная хозяйка.

«Я играю злодея, и это здорово, – говорил Лори. – Дети любят злодеев, и это странно, что они их любят. Моей дочери всего два с половиной года, и она без ума от Круэллы. Это меня тревожит. Мне каждый вечер приходится читать про Круэллу. Дочка называет ее «гадкой женщиной» и все же любит ее. Боюсь, что лет в пять она выкрасит свои волосы в черный или белый цвет».

Дети Хью дождаться не могли выхода фильма. Им ужасно хотелось увидеть отца в своей любимой истории. Они постоянно смотрели оригинальный мультфильм. Для них картина должна была стать воплощением мечты. Ну а посещение съемок, где резвилось двести щенков, стало дополнительным бонусом.

Сюжет фильма не сильно отличался от оригинала. Роджер, которого играл Джефф Дэниэлс, был американцем. Он жил в Лондоне и разрабатывал компьютерные игры. У Роджера был большой далматин, Понго. Джоэли Ричардсон играла Аниту, британскую модельершу из модного дома «Де Виль». У нее тоже была далматинка, Пердита. Злодейка Круэлла похитила щенков Понго и Пердиты, чтобы сделать себе манто из их шкурок. С помощью всех лондонских собак Понго и Пердита находят и спасают всех 99 щенков, которых собрали и удерживают злобные Джаспер и Хорес (Лори и Уильямс). Естественно, все заканчивается хорошо, далматинцы спасены, а Роджер с большим успехом продает компьютерную игру, в которой героями являются очаровательные щенки, а злодейкой – Круэлла Де Виль.

Как и большинство зрителей картины, Хью находился под глубоким впечатлением игры Гленн Клоуз. Она идеально справилась с ролью любительницы мехов и ненавистницы семейных ценностей. У нее получилась настоящая героиня мультфильма, которая буквально излучает зло всеми фибрами своей души. Знаменитая блондинка сумела превратить свою злобную черно-белую героиню в фигуру современную и пришлась по душе детям и взрослым во всем мире.

Сначала Клоуз отказалась от роли Круэллы, поскольку участвовала в мюзикле «Бульвар Сансет». Тогда продюсеры предложили роль Сигурни Уивер, но у той тоже было слишком напряженное расписание. Сигурни тоже отказалась. К счастью, к этому времени мюзикл уже сходил со сцены, Клоуз закончила выступать на Бродвее и приняла повторное приглашение.

«Это героиня, перед которой я не смогла устоять. Она совершенно не похожа ни на что из того, что я играла прежде, – говорит женщина, которая однажды сварила кролика. – Не думаю, что в такой роли можно в чем-то переборщить. Круэлла – воплощенный дьявол. Она почти не человек. Я посмотрела мультфильм и многое оттуда стащила. Поскольку мультфильм тоже принадлежит «Диснею», мне позволили делать все, что я захочу».

Чтобы соответствовать образу Круэллы Де Виль и носить гламурные облегающие костюмы знаменитого модельера Энтони Пауэлла, Клоуз села на жесткую диету и стала каждый день заниматься в спортзале. «В мультфильме Круэлла очень высокая и очень худая, – говорит актриса. – Я хотела выглядеть так же. Я чуть не переломала себе ноги на этих чудовищной высоты каблуках. Мне пришлось научиться дышать в корсетах. Однажды я чуть не упала в обморок. Да и парик был отвратительным. Они смочили волосы яйцом, чтобы волосы выглядели слипшимся, поэтому каждый вечер парик укладывали в холодильник».

Хотя героиня Клоуз ненавидит животных, за пределами съемочной площадки обладательница «Оскара» совершенно не такова. Она настояла на том, чтобы во время съемок использовался только искусственный мех. Гленн Клоуз категорически и наотрез отказалась от одного из костюмов, когда узнала, что при его изготовлении использовались шкуры животных.

Мех стал не единственным яблоком раздора. Один из журналов для любителей собак призвал своих читателей не смотреть фильм. Журналисты опасались, что люди будут покупать щенков далматинцев, а когда те вырастут и станут крупными собаками, то окажутся не нужны своим хозяевам. Ведущий собаковод говорил: «Потребовалось двадцать лет, чтобы порода оправилась от вреда, нанесенного мультфильмом. Тогда огромное количество безответственных людей бросилось покупать этих собак. А когда щенки наскучили их детям, собак попросту выбросили на улицу». Однако даже плохая реклама лучше, чем ее полное отсутствие.

Совершенно понятно, что наличие на площадке огромного количества недрессированных животных стало настоящим кошмаром. Фразу «Никогда не работайте с детьми и животными» можно было слышать сотни раз. Далматинцы – очень подвижные собаки, требующие внимания. С таким щенком справиться нелегко. Для того чтобы справиться со сворой двухмесячных щенков, потребовались титанические усилия дрессировщиков. Собаки буквально сводили режиссера с ума. На площадке постоянно присутствовали хозяева собак, которые присматривали за своими питомцами!

Джефф Дэниэлс не раз падал в кресло, услышав команду «сидеть!», и не раз слышал от режиссера: «Да не ты же, Джефф!». Но щенки точно знали, кто тут главный. Стоило на площадке появиться Круэлле в ее чудовищном парике, устрашающем гриме и костюме, как собаки притихали, а один из щенков вовсе норовил ускользнуть и спрятаться под столом.

В некоторых сценах собаки должны были лизать актеров в лицо. Чтобы заставить их делать это, кожу актеров смазывали мясным соком. Однажды лицо Джеффа Дэниэлса натерли сырыми сосисками, чтобы щенки вели себя еще более дружелюбно.

Премьера картины состоялась в ноябре 1996 года. Накануне Дня благодарения в США фильм собрал 45 миллионов долларов. Прокат был отличным. Всего картина собрала больше 300 миллионов долларов.

После успеха «101 далматинца» Хью продолжал свою кинокарьеру, хотя ему стало ясно, что борьба со снобами в британской киноиндустрии обречена на провал.

«Снобизм процветает в британском актерском братстве, которое, кстати, больше всего напоминает гадючье гнездо, но уж будем называть его братством. Этот снобизм распространяется на фильмы, имеющие коммерческий успех, и на американские фильмы, в частности».

Однако это качество не помешало Лори. Имея в послужном списке классический фильм Диснея, он отправился на поиски маленьких человечков, живущих под полом. В Рождество 1997 года на экраны вышел фильм «Воришки», в котором Хью играл с великолепными актерами с обеих сторон Атлантики. Огромный Джон Гудмен играл злодея Поттера, Джим Бродбент, как всегда, отлично справился с ролью Пода, отца воришек. В фильме снимались также Селия Имри и дебютантка Флора Ньюбиджин. Злодея Джеффа, как и в «Далматинцах», играл Марк Уильямс. А вот Лори совершил поворот на 180 градусов. Из злодея он превратился в готового помочь всем и каждому деревенского констебля, офицера Стиди.

Фильм был снят по популярнейшей детской книге Мэри Нортон 1952 года. В свое время по этой же книге была сделана инсценировка для театра. В центре книги семья маленьких человечков – «воришек, которые шкодят в домах людей, крадут их вещи и делают из них крохотную мебель и все необходимое для жизни».

Один из исполнителей главных ролей, Джон Гудмен, говорил журналисту Irish News, что возможность играть вместе с Хью стала самым приятным в процессе съемок. «Впервые я получил такое удовольствие семь лет назад, в фильме «Король Ральф» с участием Питера О’Тула. Примерно в то время вышли первые эпизоды «Дживса и Вустера». Я всегда был поклонником Вудхауса, а Стивен Фрай и Хью меня просто очаровали. С тех пор я стал верным их поклонником».

Гудмен и Лори сработались так хорошо, что не расставались и после съемок. Они не раз отправлялись вместе пить пиво.

Вдохнуть жизнь в образы, созданные Нортон, и снять достоверный комедийный фильм было нелегко. Без режиссера Питера Хьюитта, который в 1991 году снял фильм «Новые приключения Билла и Теда» (Bill and Ted’s Bugus Journey), затея была обречена на провал. Он снял эту историю с двух точек зрения – с точки зрения нормального человека и с точки зрения четырехдюймовых воришек. Дотошный продюсер ничего не пустил на самотек и постарался, чтобы все получилось идеально – от маленьких предметов, которыми был обставлен маленький мир воришек, до впечатляющего американского готического метрополиса, где происходило действие фильма.

Хотя роль Хью была невелика, он снова заслужил благожелательные отзывы критиков. Многие заявляли, что его исполнение было превосходным.

«Воришки» был смешным, симпатичным фильмом, рассчитанным не только на детей, но и на взрослых. Картину тепло приняли в Великобритании, где ее назвали «обязательной для семейного просмотра в рождественские праздники». В США отзывы критиков были не менее позитивными. В следующем году картина номинировалась на премию Британской академии искусства кино и телевидения (БАФТА) в категории «лучший британский фильм», но уступила первенство фильму Гэри Олдмана «Не глотать» (Nil By Mouth).

Играть полицейского, который выслеживает маленьких человечков по всему дому, было не слишком занимательно, но затем Хью снялся в роли, которую многие до сих пор считают более чем странной. В 1997 году он вместе с другими известными британскими актерами сыграл небольшую роль в фильме «Мир «Спайс». Эта картина была призвана утвердить мировое доминирование поп-группы Spice Girls. Режиссером британского мюзикла стал Боб Спирс. По стилю картина напоминала первый фильм The Beatles, «Вечер тяжелого дня» (A Hard Day’s Night), где происходили вымышленные события, которые заканчивались грандиозным концертом в лондонском «Ройял Альберт Холл».

На пике популярности девичьей группы Спирс работал в Америке над фильмом «Этот ужасный кот» (That Darn Cat). Когда к нему обратились с предложением снять такую картину, режиссер ответил, что вообще не представляет, что это за группа. Но потом его подруга Дженнифер Сондерс уговорила его подумать.

Хью играл роль Пуаро. Пожалуй, об этой роли следовало бы забыть навсегда. Вряд ли она фигурирует в первых строчках резюме актера. Но он был не одинок. В этой картине засветились многие знаменитости, в том числе Роджер Мур, Элтон Джон, Дженнифер Сондерс, Ричард И. Грант, Майкл Бэрримор, Элвис Костелло, старинный партнер Хью Стивен Фрай и Мит Лоуф, которому, к счастью, удалось не разрушить свою карьеру этой картиной.

На разные роли в картине были приглашены и другие знаменитости, но по той или иной причине их куски не вошли в окончательный вариант. Бывший чемпион мира в тяжелом весе Фрэнк Бруно, игравший водителя экскурсионного автобуса, ушел из картины из-за личных разногласий с участницами группы. Вскоре после этого между ними произошел громкий публичный скандал. Бруно заменил Мит Лоуф. Поп-звезда Гэри Глиттер должен был появиться в фильме с собственным четырехминутным номером. Но незадолго до выхода картины на экраны его арестовали по обвинению в распространении детской порнографии. Естественно, что его номер тут же был исключен из финального варианта картины. Однако в фильме осталась сцена, в которой девушки исполняют его песню Leader of the Gang.

Неожиданные коррективы в картину внесли две внезапные смерти очень известных людей вскоре после завершения съемок. Из-за трагической гибели принцессы Дианы и модельера Джанни Версаче упоминания о них были исключены из фильма.

Премьера состоялась 15 декабря 1997 года, а на экраны британских кинотеатров картина вышла 26 декабря 1997 года. В январе фильм показали в США. Картина собрала в прокате 75 миллионов долларов, но, несмотря на коммерческий успех, фильм совершенно обоснованно был жестоко раскритикован. Девушки из группы в 1998 году получили премию «Золотая малина» как худшие актрисы года, а сам фильм вошел в список ста самых плохих фильмов мира.

Впрочем, все это Хью не огорчило. После исполнения ряда эпизодических ролей он получил, наконец, главную роль в экранизации романа Оноре де Бальзака «Кузина Бетта». Вместе с ним в фильме снимались Джессика Ланж, Элизабет Шу, Келли Макдональд, Боб Хоскинс и Эден Янг. Хью играл барона Юло, вдовца, деверя героини Джессики Ланж. История предательства и мести разворачивалась в Париже в середине XIX века. Картина вышла в Северной Америке в июне 1998 года. В Британии премьера состоялась в августе, на Эдинбургском фестивале.

Фильм получил хорошие отзывы критиков, равно как и восходящая звезда, у которой за плечами был опыт работы в клубе «Рампа». «Как великолепный мартини, Хью поражает удивительно точным сочетанием юмора, тщеславия и жалости к себе. Его слабовольный герой разрушает собственную семью, погнавшись за первой встречной юбкой, не испытывая ни малейших сожалений, но при этом он все равно внушает зрителям симпатию. Вот они – истинные блеск и элегантность бальзаковской человеческой комедии!» – писали в New York Post в июне 1998 года.

В тот же день в Chicago Tribune появилась такая рецензия: «Актерский состав великолепен. Особенно хороши Хью Лори в роли тщеславного и поглощенного собой Гектора и Келли Макдональд («На игле», Trainspotting) в роли хитрой и морально несостоятельной Гортензии».

Приближался 2000 год. Хью снялся в нескольких известных телевизионных ситкомах. Самое яркое его появление – эпизодическая роль в популярнейшем американском сериале «Друзья» в 1998 году, где он играл джентльмена в самолете.

Хью был очень горд тем, что его пригласили в такой популярный американский сериал. В отличие от многих других британских актеров, он всегда был и остается поклонником всего американского. «Отчасти это объясняется тем, что телевидение оставляет ощущение массового производства, – говорит Хью. – Телевидение воспринимают как ремесло, а не как искусство. Но я считаю, что хороший эпизод «Скорой помощи» ничем не уступает самой лучшей драме. Хороший телевизионный фильм может быть просто замечательным. Я восхищаюсь такими картинами и считаю их абсолютно гениальными. Мнение британцев об американском телевидении я считаю оскорбительным и унизительным».

После «Друзей» Хью в качестве приглашенной звезды снялся в нескольких эпизодах британского шпионского сериала «Шпионы» (Spooks). Он был большим поклонником этого фильма, поскольку его всегда привлекал шпионаж и все, что связано с миром шпионов.

Кроме того, в это время оказался очень востребованным его голос. В 90-е годы великолепный голос Хью Лори был использован в разных шоу и фильмах. В 1993 году Хью снялся в роли сквайра Трелони в восьми эпизодах «Легенд острова сокровищ» (The Legends of Treasure Island). Спустя два года последовала роль городской мыши Джонни в «Мире кролика Питера» (The World of Peter Rabbit and Friends). В том же году Хью снялся в фильме «Месть Снежной королевы» (The Snow Queen’s Revenge). В 1997 году он озвучил Гадкого утенка и мистера Волка в мультфильме «Поросенок Престон» (Preston Pig). Были и другие работы, вплоть до британского мультфильма «Валиант» (Valiant). Одна из самых интересных работ – озвучивание одного из персонажей четвертого эпизода третьего сезона культового американского сериала «Гриффины» (Family Guy).

Кроме того, Хью Лори снялся в нескольких видеоклипах. Он принял участие в клипе Кейт Буш Experiment IV, где появился в роли принца Георга в костюме времен Регентства. В клипе Энни Леннокс Walking on Broken Glass в 1992 году партнером Лори стал Джон Малкович, который предстал в роли виконта Вальмона из «Опасных связей».

Постепенно мир телевидения, кино и славы, с ними связанной, стал для Хью Лори образом жизни – нравилось ему это или нет.

«В кино платят лучше, но «101 далматинца» мы снимали 101 год. Может быть, кино и лучше, чем телевидение, но в то же время и намного хуже. Лучшее, что есть в наши дни, это телевизионные сериалы, но все же фильмы обладают определенным очарованием. Брэд Питт куда гламурнее, чем, к примеру, Эллен ДеДженерес».

Хью Лори

Глава 3

«Это “четыре свадьбы и одни похороны” с яйцами и ****»

«Хью так сексуален, – замечает Бен Элтон. – Я всегда знал, что в нем живет романтический герой. У него глубокий взгляд синих глаз, он очень мускулистый. Я видел, как он играл на пианино в футболке. У него так классно перекатывались бицепсы!»

Все, кто наблюдал за карьерой Лори, знали, что он не только очень веселый человек, но еще и талантливый музыкант. Всем было известно, что он – отличный семьянин. Но лишь немногие видели в нем романтического героя или секс-символа (надо сказать, что этот титул Хью ужасно смущает). Но со временем все изменилось.

Когда книга Элтона «Невообразимое» вошла в список бестселлеров, кинематографисты сразу же заговорили об экранизации. Менее очевидным было решение писателя, который стал и режиссером картины, пригласить на главную романтическую роль одного из своих лучших друзей, человека, имя которого все связывали с фарсом и комедией. Главная женская роль в фильме «Все возможно, детка» (Maybe Baby) досталась Джоэли Ричардсон, с которой Хью уже встречался на съемочной площадке «101 далматинца». На этот раз Хью и Джоэли играли нормальных, симпатичных супругов, которые успешно строят свою карьеру, но которым не хватает того, о чем они мечтают сильнее всего: у них нет ребенка.

К этому времени история знакомства Элтона и Лори насчитывала уже двадцать лет. Бен твердо знал, почему хочет поручить главную роль в своем фильме именно Хью.

«Секрет очень прост. Хью – великолепный актер. Я всегда чувствовал, что ему необходимо раскрыться. Он много думает, но не умеет «продать» себя. Конечно, он отлично справляется с комедией – играет милых дурачков и идиотов. Но те, кто хорошо его знают, а таких людей немного, понимают, что, помимо сомнений и неуверенности, в нем есть огромная внутренняя сила, глубина и недюжинный ум. Когда я предложил ему сыграть Бена, он удивился: «Бен, ты хорошо подумал? Ты думаешь, я справлюсь с этой ролью?». Но когда я увидел его через объектив камеры, его уязвимость поразила меня. Хью – очень сложный человек и абсолютно особенный. – Без тени шутки писатель добавляет. – Он – наш новый Кэри Грант или Том Хэнкс. Он обладает фантастической внешностью. Из них с Джоэли получилась потрясающая пара. Думаю, что они – наш британский ответ Тому Хэнксу и Мег Райан».

Джоэли Ричардсон абсолютно согласна с Беном. «Хью загадочен и очень хорош собой. Я познакомилась с ним на съемках «101 далматинца» и была просто очарована. Он кажется мне таинственным. В нем живет не только комическое дарование, хотя в комедии он просто неподражаем. Такого масштаба комический талант не купишь ни за какие деньги».

Естественно, что сам Хью высказывается более приземленно: «Мне очень льстит то, что Бен так отзывается обо мне. Не знаю даже что и сказать. Может быть, он послал сценарий Тому Хэнксу, а тот отказался, и тогда Бен решил заменить его мной. А если бы он взял на эту роль Кристофера Биггинса, то сказал бы то же самое о нем».

Очень типичный остроумный ответ настоящей звезды. Однако приглашение Бена действительно обрадовало Хью. «Я был польщен тем, что мне доверяют романтическую роль, какой я никогда прежде не играл. Еще больше мне польстило то, что Бен писал сценарий о собственной жизни. Хотя он в этом и не признается, но в этой книге очень много личного. Он пришел ко мне и сказал: «Ты сыграешь меня в кино?» Это большая честь, когда лучший друг говорит, что хочет, чтобы я сыграл его». Но тут же Хью добавляет, что его приятель Бен всегда был «совершенно сумасшедшим».

Хотя жена Бена, Софи Гейр, забеременела уже после того, как Элтон закончил писать «Невообразимое», сходство между реальной жизнью и вымышленной историей было очевидно. В книге супруги Сэм и Люси испробовали практически все способы зачатия, включая причудливые заклинания в духе «нью-эйдж», иглоукалывание и другие экзотические методы. В конце концов они решают прибегнуть к экстракорпоральному оплодотворению (ЭКО). Сэм работает в телевизионном комическом шоу. Он решает использовать эту проблему и проблему собственного псориаза для киносценария, который, как он надеется, избавит его он нудной повседневной работы. Ситуация очень похожа на ту, в которой на самом деле оказались Бен и Софи, включая и псориаз тоже.

Элтон говорил, что из всех написанных им книг эта – самая автобиографическая, хотя тут же оговаривается, что все это чистый вымысел. «Мы с женой прошли через экстракорпоральное оплодотворение, и я многое знаю об этом. Но Сэм и Люси – это не Бен и Софи. Для начала скажу, что я куда спокойнее и увереннее Сэма. Он куда придурковатее меня. Книга о том, что может случиться, когда желаешь чего-либо так сильно, что готов рискнуть тем, что уже имеешь».

Все эти медицинские процедуры заставляли Бена чувствовать себя полным «уродом», «печальным придурком, который сидит рядом с другими печальными придурками». Непрерывные и безуспешные попытки зачатия заметно осложнили отношения между супругами. После второй неудачи с ЭКО Бен в глубине души смирился с тем, что у них никогда не будет детей. Отношения стали печальными и тревожными. Бен рассказывал, что справиться с проблемами им помогала «выпивка и постоянное курение».

Но на третий раз все удалось. Софи забеременела. Хотя близнецы родились на девять недель раньше срока и весили всего по четыре фунта каждый, это способствовало воссоединению супругов. «Это стало для нас огромным шагом, поводом для настоящего праздника, – говорил Бен после рождения близнецов. – Из тоски родилась еще более сильная любовь. Теперь у нас двое детей. Это двойные проблемы, но в то же время и настоящая семья». Как и большинство мужчин, он считает, что весь этот процесс был гораздо тяжелее для его жены, чем для него самого. Когда родились близнецы, он не испытал того ослепляющего эмоционального подъема, какого ожидал, но сумел посмеяться, потому что малыши были такими забавными. Софи сразу же влюбилась в близнецов, реакция же Элтона была более сложной. «Не буду притворяться и говорить, что ахнул от восторга, впервые их увидев. Я глубоко люблю их, я готов сделать все что угодно ради их счастья и благополучия, но возвышенного момента всеохватывающего счастья я так и не испытал». Первые недели дети провели в инкубаторе, подключенные к трубкам и капельницам. У маленького Берта капельница была подключена прямо к головке, и ее закрывал пластиковый колпачок. Те м не менее для писателя и его жены все закончилось благополучно.

«Все возможно, детка» стала второй возможностью для Хью поработать с Джоэли Ричардсон, и он был очень этому рад. «Я был в восторге, когда она согласилась играть эту роль. Она – настоящая актриса. А вот себя я настоящим актером не считаю. Нам нужно было что-то настоящее, и она дала нам это. Ведь и Бен ставил фильм впервые». Хью добавляет: «Она очень красивая, очень яркая, веселая. И она обладает такой уверенностью, поразительной уверенностью. В то же время Джоэли очень уязвимый и нежный человек».

Джоэли отзывается о своем партнере столь же восторженно и тепло: «Хью обладает поразительным качеством. За внешним спокойствием скрывается потрясающая эмоциональность. В нем уживается два человека. Есть Хью, который танцует, отпускает шутки и переворачивает все с ног на голову. Но у него есть и другая сторона: мучительная, темная. Я люблю их обоих».

Элтону удалось сохранить равновесие между комедией и драмой. Люди, которые не считали Лори способным играть драматические роли, поняли, как глубоко они заблуждались. Хью справился с главной мужской ролью совершенно естественно. Ему не пришлось прятаться за гримасами и фарсовым юмором. Ричардсон тоже была превосходна в роли молодой женщины, жизнь которой постепенно рушится на глазах из-за того, что она не может получить то, чего хочет больше всего на свете.

Но не следует думать, что Хью не тревожился из-за этой роли. Эмоциональные сцены, связанные с горем, причиняли Хью настоящее горе. Он испытывал настоящее физическое потрясение. «Я чувствовал себя, словно только что потерял кого-то в автомобильной катастрофе. Меня трясло чисто физически. Я никогда не учился актерскому мастерству. У меня нет диплома по изображению горя. Я не знаю «нормального» способа, каким это следует делать». Хью был абсолютно честен, и все вокруг понимали, как ему тяжело. «Нужно ли сильно переживать или не нужно переживать вовсе? Должен ли я испытать подлинное горе и позволить камере увидеть это? Если я буду испытывать настоящие чувства, станет ли это видно зрителю? Или нужно вести себя полегче? Должен ли я просто напоминать о горе, демонстрировать его, но при этом не позволять себе испытывать его? Помните знаменитый пример из «Марафонца», где Лоуренс Оливье говорит Дастину Хоффману: «Ты должен пытаться играть, мальчик. Это куда проще». Хью до сих пор не уверен, справился ли он с этой задачей. «Правда в том, что я не знаю. Я не знаю, смогу ли сделать нечто подобное, если понадобится. Я не учился этой профессии. Я не чувствую себя актером. Что должен чувствовать актер? Уж наверняка не то, что чувствую я».

Однако Хью лишился сна не только из-за всеохватного горя. В самый же первый день съемок он обнаружил, что ему предстоит самый ужасный кинематографический кошмар – съемки энергичной любовной сцены между ним и Джоэли продолжались целый день. По сюжету Сэм должен заниматься любовью с Люси, как только она сообщит, что настало подходящее время. Когда ему, ведущему сотруднику ВВС, звонят, он тут же садится на мотоцикл и мчится домой, срывая с себя одежду прямо у порога.

«Мне позволили только надеть носок, – говорит Хью. – Но для такой сцены я просто обязан был быть обнаженным. Это был мой самый мучительный кошмар еще со времен душа в школе. Я не мог поверить, что мне это предстоит». Хью признается, что в ночь накануне съемок этой сцены, он ни на минуту не сомкнул глаз. Стресс чуть было не привел к нервному срыву.

Для такой сцены требовалась определенная имитация. Лори признается: «Я никогда в жизни не пытался имитировать постельную сцену. Я лишился кинематографической девственности, и это было очень странно. Во время съемки я был близок к истерике. Некоторые эпизоды было очень трудно снять перед камерой. Я же англичанин. Мне было очень тяжело двигаться естественно на глазах у всех. Это было очень страшно». Хью продолжает, и в его глазах снова возникает страх, а может быть, чувство облегчения: «Тяжелы были не сами сексуальные сцены, а то, что мне пришлось обнажиться перед целой съемочной группой. Бен попросил меня порепетировать перед началом съемки, поэтому каждое утро у меня было по три репетиции, готовившие меня к ужасному моменту. К счастью, в этих сценах присутствовал элемент юмора, так что, надеюсь, зрители любовались не только моим телом. Было страшно, но я успокаивал себя: «Сегодня я не просто играю, но исполняю главную романтическую мужскую роль во всем фильме». Впрочем, Джоэли была гораздо опытнее меня и в романтических сценах тоже. Она очень поддерживала и успокаивала меня. И все же я твердил: «Послушайте, я привык заниматься такими вещами на глазах только одного человека».

Актер говорит, что срывать с себя брюки и обнажаться перед целой съемочной группой для человека, получившего суровое пресвитерианское воспитание, было настоящим подвигом. Он до сих пор не смотрит сексуальных сцен в фильмах и не выносит, когда люди целуются публично. «В такие моменты я чувствую себя вуайеристом. Знаю, это глупо. Но я отворачиваюсь, и в кино мне хочется сделать то же самое».

В реальной жизни Хью считает сексуальные отношения по большей части травматичными и довольно неловкими. «В конце концов это не то, чем другие люди занимаются у тебя на глазах в реальной жизни. Мы видим, как люди ссорятся или бегут по улицам. Но если бы они начали срывать с себя одежду и заниматься сексом у тебя на глазах, то лично я мгновенно захлопнул бы дверь. Со мной однажды такое случилось, когда в Марокко я оказался в одной палатке с хиппи из Голландии. Они не видели в этом ничего особенного, но я был шокирован. И я отправился на невероятно долгую прогулку. Оказалось, что прогулка была недостаточно длинной, поскольку вернулся я ко второму акту. И мне пришлось отправиться в путь снова».

Хью добавляет: «Когда в комнате вас всего двое, это нормально. Но это не то дело, которым можно совершенно естественно заниматься на глазах у пятидесяти упитанных мужчин в джинсах, которые пристально на тебя смотрят. Эти пятьдесят человек точно знают, что ты должен делать и как именно. В такой ситуации сильно развивается периферическое зрение. Начинаешь замечать людей уголком глаза. Целуешься и слышишь, как кто-то говорит: «Разве это нужно делать так?»

Хью считает, что справился со своей сценой нормально. «Это было страшно. Но теперь я считаю себя квалифицированным. Не знаю, может быть, стоит выдать мне маленький диплом с надписью: «Он снялся в своей первой сексуальной сцене».

Неурядицы в личной жизни сделали экранные любовные сцены еще более тяжелыми. Все началось еще до «Все возможно, детка», когда Хью уехал в Южную Африку сниматься в детском фильме «Страна львов». Та м у него случился роман с режиссером Одри Кук. Хью всегда скрывал свою личную жизнь, но когда пошли сплетни, он вернулся в Англию, чтобы рассказать обо всем жене, с которой к тому времени прожил уже 11 лет. «Вряд ли мне удалось бы что-нибудь исправить словами, – говорит он, – поэтому лучше было не говорить ничего. Дома все как-то утряслось». Во время съемок фильма Бена супруги окончательно решили сохранить брак. Друзья семьи говорили, что Одри была очень расстроена, но Джо оказалась настолько преисполнена решимости сохранить свою семью, что даже написала сопернице очень эмоциональное письмо, умоляя ее прекратить встречи с ее мужем.

Конечно, таким эпизодом не стоит гордиться, но его следовало пережить. «Для меня было ужасно сидеть и твердить: «Бедный я, бедный. Жизнь так тяжела. Повсюду сплошные соблазны». Нужно просто справляться с тем, с чем приходится справляться. Не знаю, труднее ли это актеру, чем коммивояжеру, или нет. Я ненавижу слово «гламур». Странно было бы, если бы я считал собственную жизнь гламурной. Можно ли гламурно заказать, к примеру, гамбургер?»

Жена простила Хью. Любовные сцены новой картины не вызвали у нее неприятия.

«Жена прочла сценарий и ничего не сказала. Мне приходилось целовать Джоэли на экране. Один из моих сыновей увидел это, и это ему не понравилось. Отлично! Теперь я перешел в такой период профессиональной жизни, когда уже могу его смутить».

Несмотря на все экранные и жизненные страхи, Хью справился с этим периодом жизни вполне благополучно. Он благодарен Бену за великолепную атмосферу, в которой все чувствовали себя абсолютно уверенно. «У нас все было замечательно. Мне не с чем сравнивать – ведь я никогда не делал ничего подобного прежде. Это был абсолютно новый опыт».

Даже при отсутствии уверенности в себе и необходимости участвовать в весьма непростых сценах Хью буквально наслаждался работой. Он даже взял в свои руки бразды правления, когда Элтону пришлось ехать в больницу во время рождения близнецов. И все же, сколь бы ни нравилась ему эта работа, просматривать отснятый материал на мониторе было для него «почти невыносимо». Он обхватывал голову руками и мечтал только об одном – поскорее оказаться подальше от всего этого. Хью так и не привык видеть себя на экране. На самом деле, он практически никогда (ну или крайне редко) смотрит собственные фильмы или телевизионные программы.

«Я прекратил смотреть на себя давным-давно, потому что это очень болезненно. Я постоянно думаю: «О, если бы я тут поступил вот так? А почему здесь я не сыграл вот этак? Знаете, бывают дни хорошие и дни плохие».

Он никогда не читает статей о себе, даже положительных. Точно так же он относится и к интервью. «Давая интервью, оказываешься в очень уязвимом положении. Тебе приходится буквально выворачиваться наизнанку, – говорит он. – Интервью крадут твою душу, твою личность, твою личную жизнь».

Большинству людей, если только они не исключительно влюблены в самих себя, тяжело слышать собственный голос или видеть себя на экране. Хью – не исключение. «Большинство из нас терзается мыслью о том, насколько мы хуже, чем нам казалось. Трудно смотреть на себя, но еще хуже себя слушать. Когда мысленно слушаешь свой голос, он кажется интересным. Меняется интонация, голос окрашивается эмоциями. А когда слышишь свой голос с экрана, он звучит просто кошмарно».

Даже первый просмотр в окружении друзей для него мучителен. Он всегда закрывает уши руками. «Я так плотно затыкаю уши, что порой мне кажется, что из них вот-вот пойдет кровь. А потом мы смотрим материал в более широком кругу, и это уже легче, потому что всегда кто-то смеется».

Критика встретила фильм «Все возможно, детка» довольно благожелательно. Критики сходились во мнении о том, что основной успех пришелся на исполнителей второстепенных ролей. Элтон не изменил себе. На второстепенные роли он пригласил великолепных актеров. Эмма Томпсон сыграла задумчивого гуру «нью-эйдж». Дон Френч была превосходна в роли австралийской медсестры. Джоанна Ламли прекрасно справилась с ролью жесткой лесбиянки, менеджера театрального агентства. А одареннейший Роуэн Аткинсон замечательно сыграл слегка отрешенного акушера. Тому Холландеру досталась роль режиссера-шотландца.

«Дон Френч была просто превосходна, – вспоминает Хью. – Она снималась всего два дня. Неприятно, когда работаешь несколько месяцев, а потом приходит кто-то и крадет весь успех за два дня. Она примчалась и умчалась, а все вокруг только и твердили: «Ну разве она не прелесть?».

Вспоминая Роуэна, с которым он работал вместе над «Черной Гадюкой», Хью просто качает головой и бормочет: «Я просто наблюдал за ним и диву давался. Он из другой породы. Он абсолютно самодостаточен. Он по-другому относится к своей работе. И он всегда очень сосредоточен, очень сконцентрирован. Он думает обо всем, о каждой миллисекунде своей работы. В каждом дубле у него видишь что-то новое. Наблюдать за ним – одно удовольствие. Он – потрясающий актер».

Не меньше талантов участвовало и в записи саундтрека. Заглавную песню Бадди Холли исполнил сам Пол Маккартни. Кроме него, в записи участвовали Westlife, Roxy Music, Лин Марлин, Atomic Kitten, Elvis Costello & the Attractions, Джордж Майкл и Madness.

Хотя Хью казалось, что этот успех не заслужен, все же он понимал, что ему очень повезло. Он знал, что и сам он, и Бен многим рисковали, но риск оказался оправданным для них обоих. «Приглашение на главную романтическую роль меня страшно напугало. Чтобы справиться с этой картиной и стать кем-то вроде Джорджа Клуни, пришлось постараться. К счастью, Бен поставил на меня. Надеюсь, я оправдал его доверие приличной игрой».

«Он – один из самых приземленных людей в шоу-бизнесе. Мы очень быстро подружились. Не думаю, чтобы за последние двадцать лет он сильно изменился, но после моего фильма публика стала воспринимать его по-другому».

Бен Элтон

Глава 4

«Шутки, связанные с ростом, воспринимались неважно»

Кто бы мог предположить, что после долгой и напряженной работы на британском телевидении, не говоря уже о кино, что одной из самых коммерчески успешных ролей Хью станет роль любящего отца усыновленного мышонка?

Банковский управляющий Лори этого явно не предвидел. Однако феномен под названием «Стюарт Литтл» мгновенно захватил сердца зрителей всей планеты.

Первый фильм этого цикла вышел в 1999 году. Он был поставлен по роману детского писателя И. Б. Уайта, автора «Паутины Шарлотты». В романе рассказывалось о мышонке, которого усыновила семья Литтлов, и о его приключениях, пока он старался стать настоящим членом семьи. Роман увидел свет в 1945 году. Идея книги пришла Уайту в голову, когда он спал в поезде. Но книга обрывалась довольно резко. Уайт был ипохондриком, думал, что скоро умрет, поэтому закончил книгу побыстрее, чтобы она успела увидеть свет до его смерти. На самом деле после опубликования романа Уайт прожил еще сорок лет. К счастью для Хью, Уолт Дисней так и не собрался снять классический мультфильм по этой книге в 1954 году. Лишь в 1999 году студия Sony Pictures приобрела права на экранизацию «Стюарта Литтла».

В фильме сочеталась игра актеров, участие животных и компьютерная анимация. Впрочем, сюжет мало чем напоминал оригинальную книгу. Сохранились лишь некоторые персонажи и пара второстепенных сюжетных линий.

Получив предложение, Хью решил, что это будет фильм о крысе. Затем его американский знакомый рассказал, насколько популярна книга о маленьком мышонке. Хью еще раз прочел сценарий и решил, что эта книга отлично подойдет его детям. «Я знаю, как трудно заставить детей прочесть что-нибудь и оторвать их от игровых приставок и покемонов, что сводит меня с ума. Я не понимаю, что это такое, но мои дети могут часами обсуждать этих покемонов и меняться карточками. У меня-то в детстве были только йо-йо и несколько игрушечных солдатиков».

Роль миссис Элинор Литтл, матери Стюарта и Джорджа, досталась Джине Дэвис. Хью играл мистера Фредерика Литтла. Джонатан Липницки, за плечами которого уже было участие в фильме «Джерри Магуайр», играл Джорджа Литтла, брата усыновленного мышонка.

Самого Стюарта Литтла великолепно озвучил Майкл Дж. Фокс. Натан Белл озвучивал циничного персидского кота Литтлов, Снежка, а Чезз Палминтери – бродячего русского голубого кота Смоуки, главаря мафиозной банды диких котов. Смоуки исполнял в фильме роль главного противника героя и главного злодея. Ближайшего приятеля Снежка, бродячего кота Монти, который постоянно хотел съесть Стюарта, озвучивал Стиви Зан.

«Снимать детский фильм сложнее, чем может показаться. Люди думают, что нужно просто снять взрослый фильм и сделать его чуть похуже, – говорит Лори. – Это глупо и несправедливо. Снять хороший детский фильм, интересный и коммерчески успешный, очень сложно».

Пробы на этот фильм были не совсем нормальными. Однако странные собеседования и прослушивания – это часть жизни кинозвезды. «На «101 далматинце» прослушивания были самыми обычными. Мне пришлось немало потрудиться. На этот же раз все было по-другому. На роль мистера Литтла режиссер Роб Минкофф прослушивал меня по мобильному телефону, а я стоял на лондонской улице. Я шел обедать, вдруг раздался звонок, и Роб сказал: «Я хочу предложить вам роль, но меня волнует американский акцент и как все это будет звучать». Он прислал страницу текста факсом прямо в ресторан, а потом я под уличным фонарем пытался этот листок рассмотреть. Понимаю, что все это может показаться настоящим бредом – ведь бюджет картины составил 150 миллионов долларов. Однако все произошло именно так».

Минкофф, за плечами которого уже был оскароносный «Король-лев», тоже помнит прослушивание Лори, который по телефону отлично изобразил американца. «Хью произвел на меня глубокое впечатление, хотя сам он, как всегда, довольно критичен к себе. Получив роль, он стал каждый день заниматься с мастером речи, чтобы довести американское произношение и интонацию до совершенства». Минкофф добавляет: «Хью очень умен. Он никогда не воспринимает ничего как должное. Он анализирует смысл каждого слова в сценарии и смысл каждого движения». Узнав британского актера получше, Роб назвал Хью «воплощением перфекционизма». Его поражала способность Хью Лори передать смысл целой сцены «одной лишь простой фразой или взглядом».

«Стюарт Литтл» не только принес актеру солидное вознаграждение, но еще и представил его широкой аудитории, в особенности американской. Фильм вышел под Рождество. Естественно, что все магазины были забиты товарами с символикой картины и маленькими мышами. Хью снова был поражен тем, какой успех принес ему детский фильм о маленьком мышонке. «Наверное, это опечатка. Так не может быть. «Черная Гадюка» пользовалась популярностью на кабельном телевидении, но я снимался только в двенадцати эпизодах. Определенную роль, я полагаю, сыграл вудхаусовский цикл. Но в целом меня никто не знал. Я даже не понимаю, что им было нужно. Хотели ли они заполучить какого-то англичанина? Или кто-то сказал: «Давайте попробуем этого парня… По-моему, он – англичанин, да?». До сегодняшнего дня Хью Лори недоумевает, почему на роль американца выбрали англичанина – ведь выбор отличных американских актеров был невероятно широк. «Наверное, им нужен был кто-то высокий, чтобы хорошо смотрелся с Джиной Дэвис. Большинство американских актеров не отличается высоким ростом. У них большие головы, но крохотные тельца. Как у головастиков, – шутит Хью. – Целая куча известных голливудских актеров примерно вот такие (он показывает пальцами примерно дюйм). Снимать их горазджо дешевле, потому что можно строить небольшие декорации. А я высокий. Так что никак не понимаю, почему они меня выбрали. Думаю, все дело было в опечатке».

Даже сходя с самолета, чтобы приступить к съемкам, Хью все еще думал, что вот-вот кто-нибудь скажет: «О, Господи, это же не тот парень! Мы-то думали, что пригласили совсем другого!»

Те м не менее Хью оказался в очень выгодном положении. В Штатах его практически никто не знал, а следовательно, от него ничего особенного и не ждали. От Хью Лори в Великобритании всегда ждали очень многого. «От меня не ждали ничего. В Штатах я чувствовал себя абсолютно свободно. Волновал меня только акцент. Поэтому я решил, что будет гораздо проще играть американца постоянно, чем входить и выходить из образа. Американцы очень нетерпимо относятся к иностранному акценту. Они просто не понимают, что им говорят. Если хочешь купить молока или газету, лучше сразу говорить, как американцы, чем нарываться на целую кучу дурацких вопросов: «Что, что вам нужно?». Большинство людей даже не знали, что я англичанин. По крайней мере мне так кажется».

Хью сразу же поразил масштаб проекта. Впрочем, в Америке всегда считается, что «чем больше, тем лучше». Было замечательно приходить на большую американскую студию и работать там, словно новый Кларк Гейбл (или, если прислушаться к Бену Элтону, новый Кэри Грант). «Это была настоящая фантастика! Ужасно интересно! Голливуд оказался именно таким, как я себе и представлял. В Голливуде отличная погода, отличные обеды, огромные трейлеры – и в десять раз больше платят! Я получил огромное удовольствие. Во время съемок первого «Стюарта Литтла» декорация Центрального парка была размером с настоящий парк. Если бы мы снимали в Британии, то ограничились бы одним фонарным столбом и мусорной корзиной. Ну, может быть, послали бы на улицу еще человека с собакой… Но при этом уложились бы в минимальный бюджет!»

Больше всего Хью в Америке нравилось то, что он мог гулять по улицам абсолютно неузнанным. «Здесь меня никто не узнает, – говорил он. – Не то, чтобы моя жизнь в Британии была невыносимой. Самое приятное в моей карьере то, что узнают меня лишь те, кому я по-настоящему нравлюсь, а это замечательно. Я знаю в Британии очень известных людей, которые ужасно страдают, когда их узнают. Однажды вечером мы ужинали с Кеннетом Браной. Это было невероятно. Абсолютно пьяные люди считали своим долгом что-то ему сказать. Один мужик просто крикнул ему: «Брана – ты козел!», и пошел дальше».

Узнавали Лори только тогда, когда ошибочно принимали его за Кевина Клайна. «Люди очень странные. Такое случается, когда они начинают вести себя так, словно ты – Кевин Клайн. Со мной такое не раз случалось, и я решил что-то сделать. Я начал говорить: «Сниматься в «Рыбке по имени Ванда» было очень занимательно…» И люди были счастливы. А когда я говорил им, что они ошиблись, они чувствовали себя идиотами. Гораздо лучше просто согласиться, и тогда человек сможет сказать приятелю: «Сегодня я встретил Кевина Клайна».

Необычная история о семействе, усыновившем мышонка, таила в себе немалый риск. И риск этот был чреват самыми серьезными последствиями. Даже Хью не понимал, почему супруги вдруг решили усыновить мышонка. Даже когда съемки закончились, он все еще пребывал в недоумении. «Почему усыновили? Было бы еще необычнее, если бы миссис Литтл родила мыша. Конечно, можно попробовать снять и такой фильм. Это… забавно».

Впрочем, если оставить шутки в стороне, надо сказать, что для реализации фантастической идеи пришлось использовать сложнейшие спецэффекты. Фильм был номинирован на «Оскара» за лучшие визуальные эффекты. Съемки актеров закончились, а потом видеоинженеры еще два года готовили фильм к выпуску.

Один из продюсеров «Стюарта Литтла», Джейсон Кларк, объясняет, почему создание картины затянулось на три года. «Мы не могли найти дрессированного мыша, который мог бы носить одежду, ходить на задних лапках и произносить текст, поэтому нам пришлось использовать для этих целей достижения технологии. То, что мы сделали в «Стюарте Литтле», пять лет назад было невозможно. Нам пришлось использовать достижения цифровой магии, чтобы передать дух классического персонажа, созданного И. Б. Уайтом пятьдесят лет назад».

Аниматоры хотели сделать Стюарта максимально живым, чтобы зрители забыли о том, что это всего лишь компьютерная картинка, и считали его таким же реальным, как и всех остальных актеров. Роб Минкофф добавляет: «Сначала изучаешь мышей, как они выглядят и как ведут себя. А потом создаешь карикатуру, которая обладает собственным характером. Нам нужно было каким-то способом преувеличить то, что для мыши естественно, но в то же время не делать своего персонажа слишком уж миленьким».

Чтобы создать движения и поступки мыша, пригласили известного мима Билла Ирвина. Он читал сценарий и действовал соответственно. Одной из самых серьезных проблем, решить которую было нелегко, стало выражение мышиных глаз и отражение в них окружающего мира. Аниматоры фотографировали серебряный шар, в котором отражалась декорация, а потом накладывали это изображение на глаза Стюарта.

Массу сил и средств пришлось потратить на создание ряда моделей мышей для различных сцен фильма. Работа аниматоров поражала Хью. «У нас были маленькие роботы, которыми управляли около девятнадцати человек с пультами в руках. Но самое удивительное… Впрочем, я, наверное, не должен об этом говорить? Ведь мы же хотим, чтобы наш герой казался живым и достоверным, не так ли? Но нет, все это сделано на компьютере. На площадке мы обращались к пустоте. Это было странно, но приятно. Работать с пустотой было гораздо легче, чем с живыми актерами». Конечно, говоря так, Хью не имеет в виду остальных членов съемочной группы и Майкла Дж. Фокса, с которым он встретился и поработал впервые.

«Мы репетировали с Майклом, – вспоминает Лори. – Он не был на площадке, когда шли съемки, потому что был занят в известном ситкоме. Но у нас было несколько репетиций. Он очень милый человек и очень веселый. Он справился со своей задачей просто прекрасно».

Герой Хью, мистер Литтл, очень добросердечный человек, обладающий недюжинным терпением (в этом он сильно отличается от самого актера). «Я довольно раздражителен (мягко говоря) и порой суров с детьми. Но я стараюсь держать себя в руках, и, к счастью, мои дети не злопамятны». В смысле отцовства Хью считает себя довольно старомодным родителем, а вовсе не современным. «Я пытаюсь по ночам вставать к детям и что-то делать для них, – говорит он, – но Стивен всегда обвиняет меня в нарколепсии. Я способен заснуть где угодно и насколько угодно. Если за пять миль от нашего дома ночью гудит такси, Джо мгновенно просыпается. А я совсем другой: по утрам дети иногда прибегают к нам в постель, а я даже не просыпаюсь. У меня стрелять над ухом можно, я все равно не проснусь».

Дети Хью были в восторге от новой работы отца. «Мои дети – дети непростые. Полагаю, моя главная задача – не слишком их смущать, потому что они играют и общаются со своими сверстниками. Если они услышат, что их отец – болван, им это наверняка будет довольно неприятно! Надеюсь, они не слишком меня стесняются».

Впрочем, новая работа отца оказалась для детей даже приятной. Они смогли слетать в Лос-Анджелес и побывать на съемочной площадке «Стюарта Литтла». «Это было здорово. Они прилетели в Лос-Анджелес на пару недель и пришли на площадку. Они получили кучу подарков, бейсболки и всяческие футболки».

Тяжелее всего Хью и другим актерам было притворяться, словно Стюарт действительно присутствует на площадке. Реплики за мышонка подавал Майкл Дж. Фокс. Чтобы облегчить задачу актеров, режиссер использовал лазерную указку или мячик, подвешенный к удочке, чтобы актеры знали, куда смотреть. Дэвис и Лори кучу времени играли с пустотой, а потом аниматоры и компьютерщики заполнили эту пустоту нарисованными героями.

«Это настоящий ад, нечто невыносимое, – шутит Лори и тут же добавляет, – нет, на самом деле это совсем не так. Ведь во время съемок всегда приходится представлять нечто такое, чего нет. Это происходит всегда. Если по сценарию ты становишься свидетелем гибели «Титаника», никто не будет топить корабль только для того, чтобы ты на него посмотрел. Тебе подсунут всего лишь теннисный мячик на веревочке, чтобы ты знал, куда смотреть. У нас было определенное преимущество перед актерами из «Людей в черном–2»: мы знали, как выглядит мышь. А им приходилось представлять огромных инопланетян с девятью головами, вылезающих из метро. То есть перед ними болталось сразу девять теннисных мячиков. В этом отношении нам повезло».

Во время одной очень эмоциональной сцены Джина Дэвис осторожно передает Стюарта Хью. «Она опустила руку, и Стюарт просто соскользнул, – объясняет специалист по визуальным эффектам Джером Чен. – Снимать переход Стюарта с одной руки на другую крупным планом было очень сложно – главным образом потому, что нужно было добиться полного соответствия движения и тени».

На площадке Дэвис и Лори долго отрабатывали движение, держа в руке игрушку, чтобы обеспечить ощущение веса. «Мы заставили Джину выгнуть ладонь, чтобы Стюарту было где сидеть, – говорит Чен. – Кроме того, мы тщательно следили, чтобы Хью поместил свою руку именно туда, куда нужно».

Джина Дэвис считала, что она идеально подходит для роли в «Стюарте Литтле», поскольку у нее уже был богатый опыт общения с другими видами. Она была подружкой главного героя в «Мухе» и целовалась с инопланетянами в картине «Земные девушки легко доступны». Но даже ей играть с пустотой сначала было нелегко. «Мы должны были четко представлять, куда нужно смотреть. Организация съемки занимала много времени. Если Стюарт двигался, то нам приходилось следовать за лазерной указкой, а оператор должен был следить, чтобы указка не попала в кадр, и не нужно было потом все стирать».

Во время одной сцены Хью нужно было поймать Стюарта и поговорить с ним. Когда режиссер крикнул «снято!», Лори по-настоящему посадил мыша, которого даже не было в его руках, обратно на стол. «Я подумал: «Стой, это же безумие!». Когда в следующий раз режиссер скомандовал «снято!», я решил, что сажать мыша на стол не нужно, и просто раскрыл ладони. Но потом я автоматически вскрикнул и уставился на пол, чтобы убедиться, что с мышом все в порядке, и что я ему ничего не сломал».

На площадке было много веселья. Все участники съемок вступили в клуб «Стюарт – настоящий». Во время интервью Хью постоянно подчеркивал актерские способности маленького мышонка. «В нем есть что-то от Марлона Брандо, но не думаю, что он это понимает. Первое, что он сказал мне, когда мы встретились: «Не загораживай мне свет». Он отлично понимает характер своего персонажа, как любой настоящий актер». У Стюарта даже был собственный маленький трейлер и парусиновое креслице с его именем на спинке.

Когда Хью спросили, не комплексует ли Стюарт из-за своего малого роста, он ответил: «В первую неделю шутки, связанные с ростом, воспринимались неважно. Стюарт сразу дал понять, что шутить о сыре не стоит. В нашем сценарии была пара отличных «сырных» шуток, но их пришлось выкинуть».

Хотя Стюарт был порождением аниматоров, все остальные животные в картине были настоящими. Компания, готовящая животных для Голливуда, подготовила двадцать три кота разных пород, которые сыграли восьмерых котов в «Стюарте Литтле». Ровно столько же дрессировщиков пряталось в разных точках площадки, чтобы направлять животных в нужные места.

В первый же уикэнд «Стюарт Литтл» собрал 15 миллионов долларов и занял первое место в прокате. В мировом прокате фильм собрал более 300 миллионов – неплохо для столь невероятной истории. Продюсеры полностью оправдали бюджет и получили хорошую прибыль. Картина заняла по сборам второе место среди фильмов о крысах, уступив только «Рататую».

В 2000 году картина получила необычную премию от организации «Национальная отцовская инициатива» за лучшее представление отцовства в анимированном или семейном фильме. Папочкину премию получали Хью Лори и продюсер Дуглас Уик. «Эта премия дает возможность сосредоточиться на той позитивной роли, какую развлекательные средства массовой информации могут сыграть в пропаганде ответственного отцовства», – сказал президент организации Уэйд Ф. Хорн.

Конечно, как только фильм вышел, сразу заговорили о продолжении. Хью не был уверен, что этот проект осуществится. Раньше ему никогда не доводилось играть в продолжениях. «Актер просто следует за течением. Попасть в фильм, если тебя не приглашают, очень сложно. Уж поверьте, я пытался. Честно говоря, я думал, что моя роль в этом фильме ограничится всего лишь парой щиколоток, перемещающихся в кадре туда-сюда. Отличные, тренированные щиколотки – но и только! Трудно было представить, что из всего этого выйдет. Но участвовать в столь успешном проекте, да еще и в Америке, просто замечательно!»

Огромный успех картины заметно повысил рейтинг Хью в Голливуде. Лори всегда восхищался тем, как в Голливуде подходят к процессу съемок – совсем не так, как в остальном мире. «Если вы актер и хотите сниматься в кино, то, поскольку американцы контролируют мировой кинематограф, раньше или позже вам придется принять их грязные деньги. Скорее всего, очень большие деньги. В Голливуде хватает глупостей и странностей, но здесь делают лучшее кино в мире. Это так, и с этим нужно смириться. Бессмысленно притворяться, что это не так. Мы можем твердить себе, что Голливуд – это Вавилон, что великие произведения искусства создаются повсюду. Конечно, всегда будут хорошие английские фильмы и хорошие французские фильмы, и даже хорошие румынские фильмы. Но по количеству затраченных средств и количеству зрителей можно с уверенностью сказать – Голливуд создает потрясающие развлечения и просто фантастически хорошие фильмы. Не думайте, что я просто подлизываюсь, потому что работаю в Голливуде. Я всегда так думал. 90 процентов фильмов, которые мне нравились еще в детстве, были сделаны именно здесь».

Но как бы ни нравилось Хью в Штатах, он всегда говорил, что не намеревается последовать примеру многих британских актеров и поселиться в Калифорнии. «У меня трое детей. Было бы слишком безответственно заявить: «Переселяемся в Калифорнию. В здешних холмах полно золота». Ведь это может оказаться и не так, и через год придется собирать манатки и возвращаться домой к разбитому корыту».

Конечно, Хью не приходилось побираться на улицах. После огромного успеха первого «Стюарта Литтла» сиквел был не за горами. В 2002 году появился второй фильм с бюджетом в 100 миллионов долларов. На этот раз сюжет был ближе к оригиналу. Авторам удалось сохранить остроумие и привлекательность персонажей, создать потрясающие спецэффекты и при этом не забыть о пропаганде семейных ценностей.

Во втором фильме у любимого всеми говорящего мышонка появляется новая подружка, птичка Марголо (ее озвучивала Мелани Гриффит). Он спасает ее от жестокого сокола (Джеймс Вудс). А в семье мистера и миссис Литтл появляется прибавление – на этот раз настоящая дочка Марта, которую по очереди играли близнецы Анна и Эшли Хелк.

«В этой серии у нас появилась дочь, – говорил Хью. – В прежние времена мы никогда не задумывались над тем, сколько лет Стюарту. Но, по-видимому, он приближается к переходному возрасту, что порождает определенные проблемы… нет, не проблемы, а возможности. Он находит любовь, потом теряет ее, а потом снова находит».

Во время съемок Джина Дэвис действительно была беременной, и пришлось прибегать к определенным ухищрениям, чтобы скрыть ее беременность.

Ко второй части «Стюарта Литтла» Хью еще лучше отточил свой американский акцент. Он озвучил мистера Литтла в анимационном сериале 2003 года. Вышел только один сезон из тринадцати эпизодов. И вот наконец вышел третий и последний фильм – «Стюарт Литтл 3: Зов природы». Картина вышла на видео в 2006 году. Хью снова играл отца, но на этот раз в совершенно ином визуальном стиле – в стиле компьютерной анимации. Результат оказался не самым лучшим, так что о картине лучше позабыть.

Первые два фильма сослужили Лори прекрасную службу и пришлись как нельзя кстати. Они познакомили с ним американских зрителей, а искусственный, но очень убедительный американский акцент открыл перед ним совершенно новый мир, который с каждым годом становился все шире и шире.

«Я до сих пор не понимаю, почему выбрали именно меня. Мне все еще кажется, что произошла опечатка, и они вызвали не того парня. Наверное, им нужен был Хью Грант. Самое приятное в моем положении то, что узнают меня только те, кому нравится то, что я делаю. Тома Круза узнает целая куча народа, которая ненавидит Тома Круза. И это ужасно. Забавно, но многие из тех, кто меня узнает, представления не имеют о том, кто я такой».

Хью Лори

Глава 5

«Я на пути к депрессии»

«Я был несчастен, поглощен самим собой и эгоистичен, пока, наконец, не понял природы своей депрессии». Это произошло примерно в то время, когда на экраны выходил первый «Стюарт Литтл». Хью понял, что находится не в самом лучшем состоянии.

Несмотря на то, что на экране он чаще всего представал жизнерадостным, полным сил героем, в глубине души Хью всегда оставался пессимистом. И чем лучше и успешнее развивалась его карьера, тем сильнее углублялся его пессимизм. Черные тучи депрессии часто повергали его в безнадежность.

С самого раннего возраста Хью всегда с подозрением относился к счастью любого рода. Возможно, в этом сказывалось его религиозное воспитание, а может быть, все было связано с влиянием матери. Как и Патриция, Хью переживал долгие периоды «тяжкого несчастья». Это началось еще в подростковые годы и продолжалось, несмотря на все успехи, и во взрослой жизни, когда он стал мужем и отцом. «Я стараюсь воспринимать стакан наполовину полным, но порой мне это никак не удается. Люди часто кричат мне на улице: «Расслабься, этого может никогда и не случиться». А мне хочется крикнуть им в ответ: «Отвяжитесь, это уже случилось».

Среднему Джо с улицы Лори может показаться настоящим счастливчиком. У него есть все. Во время интервью он кажется скучающим. В разговоры он вступает изредка, делая меткое замечание или награждая собеседника понимающим взглядом. Создается впечатление, что он все держит в руках. Оглядываясь назад, Хью считает, что юмор всегда был для него чем-то вроде щита, позволяющего не подпускать людей слишком близко. «Умение заставлять людей смеяться – это проявление трусости. Возможно, в этом есть определенный элемент интимности, но в то же время юмор отдаляет тебя от людей».

Постоянная неудовлетворенность собствеными достижениями является источником всех проблем Лори. Он по-прежнему считает, что должен делать что-то другое, заниматься другим делом, которое сделает его по-настоящему счастливым. «Не думайте, что я не могу говорить о своих проблемах, – добавляет он. – Я до смерти наскучил собственным друзьям. Удивительно, что люди еще это терпят. Я привык к несчастью, поскольку это знакомое, удобное состояние. Когда я становился счастливее, то точно знал, что уверенно двигаюсь назад к несчастью. Я никогда не считал, что счастье – это цель жизни. Я остерегаюсь счастья».

Сколь бы открыт и честен ни был Хью, но в тяжелые дни собственная болезнь угнетает его. Несмотря на растущую популярность, ему порой не хочется даже вставать с постели. Он меланхолик, рядом с которым тяжело находиться. И никто не страдает больше, чем его близкие. «Я понимал, что с этим нужно разобраться, что это не пройдет само по себе. Не думаю, что я страдаю сильнее, чем сантехник или дантист. Наверное, дантисту еще тяжелее. Дантисты переживают самые тяжелые депрессии».

Хью понимает, что сильнее всего его депрессия сказывается на его жене Джо и троих детях, тринадцатилетнем Чарли, одиннадцатилетнем Билле и восьмилетней Ребекке. «Я понял, что у меня депрессия, и решил с этим разобраться. Я недостаточно знаю об этой болезни, чтобы сказать, является ли она клинической. Но мое состояние – это не просто легкая грусть и тоска. Мое состояние длится долгое время. Я испытываю все соответствующие симптомы – апатию, нежелание подниматься с постели по утрам. Конечно, страдать от депрессии и не пытаться предпринимать каких-либо действий – это эгоизм. Я привык к несчастью. Это для меня совершенно привычное состояние».

Вскоре Хью начал понимать, что нужно что-то изменить – ради всех окружающих. «Помню тот момент, когда я понял, что у меня проблемы. Я участвовал в благотворительной автогонке где-то в Ист-Энде. Но в разгаре гонки одна машина загорелась и перевернулась. Я впервые задумался о жизни и смерти. Я подумал: «Это не может быть правильно. Я должен либо ненавидеть это занятие всеми фибрами моей души, либо любить его. Это экстремальный жизненный опыт». Я понял, что мое состояние характерно для человека, испытывающего депрессию».

На следующее утро он проснулся и обратился за помощью. Близкий друг порекомендовал ему фантастического психотерапевта. Занятия с ней оказались чрезвычайно полезными, хотя и слегка пугающими. И все же Хью считает, что любой, кто страдает от депрессии, должен обратиться к специалисту, чтобы обрести внутренний покой.

«Я обратился к психотерапевту, потому что чувствовал, что лишаю себя радости. Для Штатов – это обычное дело, но в Англии для такого поступка нужно набраться смелости. Англичане этого не делают, – Хью поднимает брови, имитируя отвращение. – Психоанализ мне очень помог и повлиял на мою игру, потому что я наконец расслабился. Я постоянно был очень скованным, и это мешало моей работе. Я приходил на площадку с убеждением в том, что следующие пять минут определят все, что все должно быть идеальным. Конечно, так жить нельзя – невозможно играть в теннис, шутить, просто жить. Эта замечательная женщина (психотерапевт) заставила меня понять, что это – настоящая глупость. Жизнь течет, и люди просто живут. Все мы совершаем какие-то поступки, делаем ошибки и прощаем себя за них».

Хью говорит, что время, проведенное с психотерапевтом, изменило его жизнь, позволило взглянуть на себя по-новому. «Многие считают, что психотерапия – это просто посиделки за рассматриванием собственного пупка. Но это рассматривание – процесс осмысленный и целеустремленный. Главная цель – однажды увидеть мир по-новому, отнестись к близким с добротой и теплом, дать окружающим больше».

Хью подшучивает над собой. «Сегодня люди смелее обращаются за помощью, – говорит он. – Они понимают, что нужно либо обратиться к психотерапевту, либо замучить друзей своими излияниями до смерти. Поэтому я решил, что могу позволить себе платить человеку сто долларов в час за то, что он будет выслушивать мои стенания. По крайней мере кто-то заработает себе на жизнь, слушая рассказы о моих нудных проблемах. После двадцати лет я все еще пытаюсь найти подходящую работу».

Хью очень откровенно рассказывает о своей депрессии. Он понимает, что теперь контролирует собственную жизнь лучше, чем раньше, но в то же время знает, что есть нечто такое, чего ему никогда не преодолеть полностью. «Хотелось бы мне сказать, что мне помогли козий сыр или какие-то заклинания, но всех ответов я так и не получил, – и добавляет, – я гораздо счастливее, когда знаю, что нахожусь на пути к собственному несчастью».

Хью с горечью признает, что депрессия могла быть связана с коротким внебрачным романом с женщиной-режиссером, но это лишь деталь его жизни. «Возможно, какая-то связь между этими событиями и была. Но я не помню».

Впрочем, его тринадцатилетний брак благополучно пережил кризис и сейчас крепче, чем когда бы то ни было. «Это замечательно, и я очень счастлив. Сегодня я гораздо счастливее, чем прежде. Я научился принимать мир таким, каков он есть. Раньше меня всегда поглощало прошлое. Я видел миллионы вариантов собственной жизни, и все они казались мне лучше. Почему я не поступил так? Почему я не сделал этого? Я смотрю на своих детей и очень горжусь тем, что это мы с женой сделали их».

Возможно, депрессия была связана с неприязнью Хью к славе и признанию. Но такова цена, которую нужно заплатить за право заниматься той профессией, которую он выбрал много лет назад. «Люди, вероятно, ожидают, что я должен выходить из «бентли», помахивая тросточкой, – усмехается он. – Но большую часть времени я не снимаю свой мотоциклетный шлем. Ездить на мотоцикле – вот истинное наслаждение. Я могу поехать в любое место, и никто меня не узнает».

Однако Хью признается, что не раз хотел бросить свою необычную профессию, надеясь на то, что это избавит его от депрессии. «Подходишь к краю, и всегда находится что-то такое, что тянет тебя назад. Думаешь: «Ну, хорошо, еще один раз». Речь идет не только о карьере. Мне повезло, я всегда находил, чем заняться, но порой я думал: «Действительно ли все это мне нужно? Действительно ли я хочу этим заниматься? Не следует ли мне все бросить и стать учителем?» Это замечательное занятие. Или: «Не следовало бы мне попытаться написать «Улисса»… Впрочем, его уже кто-то написал».

«Возможно, мое состояние было связано с химическим дисбалансом», – говорит он. Хотя Хью не принимал таблеток, однажды он пробовал пить настойку зверобоя (кстати, она ему не помогла). Мысль о психотропных препаратах кажется ему отвратительной.

А может быть, все связано со страхом неудачи. Неудача подстерегает Хью Лори во всех его многочисленных занятиях.

Но даже успехи бередят его раны, потому что он всегда стремится во всем достичь совершенства. Впрочем, он утверждает, что ему ничего не удается. «У меня слишком много занятий. Я неплохо справляюсь со многими делами, но ни в чем не достигаю совершенства. Я вполне приличный писатель. Мне далеко до Мартина Эмиса, но я к этому стремлюсь. А вот в кино я играю гораздо лучше Мартина Эмиса. Я – не такой хороший актер, как Кеннет Брана, зато я куда лучше его играю на рояле. И все же я не могу играть на рояле так хорошо, как доктор Джон. Но я готовлю лучше, чем доктор Джон. Я греб за Кембридж. И с этим делом я справился очень хорошо».

Хотя призрак депрессии продолжает год за годом преследовать Хью, сегодня он может говорить об этом, не отшучиваясь. «Вы же понимаете, что всем свойственны перепады настроения. Мне хочется есть и сегодня, и завтра, – смеется он. – Все это совершенно естественно». И все же Хью очень осторожен в оценках своего непростого состояния. «Если сравнить жизнь с американскими горками, – говорит он, – то сейчас я на прямом отрезке. Я больше не переживаю триумфы и катастрофы так остро, как раньше. Впрочем, в моей жизни их немного. Я ни разу не связывался ни с чем, что можно было бы назвать катастрофическим провалом. Опять же, хочу сказать, что я – не Том Круз. Иногда мне хочется, чтобы на стенке моего кабинета висели дипломы о какой-нибудь другой профессии… Был бы я доктором, что ли… Но у меня ничего нет, нет даже диплома актерской школы».

Прошло много лет, но он все еще посещает психотерапевта. Хью считает, что в результате психотерапии стал более приятным в общении человеком. «Со мной стало гораздо проще жить. Так что сеансы психотерапии – это чистейшей воды альтруизм. Я все еще подвержен перепадам настроения, но домашним стало со мной куда проще. Теперь они сами провоцируют меня. Но теперь у нас возникают короткие острые ссоры. Никто не лелеет обиду неделями и месяцами. Моя депрессия – совсем не та, что прежде. Мне кажется, что я с ней справился».

Хью признается, что справиться с депрессией ему помогли его чудесные дети. «Дети лишают тебя эгоизма. Я все еще ловлю себя на том, что 98 процентов времени думаю только о себе. Но по крайней мере появилось хотя бы маленькое окошко для других».

Закончив работу над «Стюартом Литтлом», раздираемый внутренними демонами Хью решил выйти из зоны комфорта в смысле актерской профессии. Его не пришлось уговаривать на главную роль в романтической комедии Кристофера Монгера «Девушка из Рио» (The Girl From Rio), где ему удалось продемонстрировать свои танцевальные способности.

«Сценарий прислали в большом конверте, – вспоминает Хью. – Я прочел его и подумал: это должно быть забавно. Кроме того, съемки должны были проходить в Рио, а это был большой плюс. Очень приятный проект».

Хью рассказывает, что для того чтобы получить эту роль, ему пришлось пойти на маленькую белую ложь. «Я снимался в «Все возможно, детка». Продюсеры подъехали в обеденный перерыв, и у нас должен был быть час на разговор о фильме и о моей роли. Но они приехали, когда поступило сообщение о том, что на ВВС заложена бомба, поэтому их не впустили в здание. В конце концов этот парень просто подскочил ко мне и спросил: «А танцевать вы умеете?»

Хью говорит, что, как любой нормальный англичанин, в такой ситуации он начал бы что-то мямлить, но времени на это не было, поэтому он просто ответил: «О да… да, да, танцевать… конечно… Если вам нужна верховая езда или стрельба из лука, это я тоже умею». Хью понимал, что нужно солгать, чтобы ускорить процесс. В конце концов это была маленькая белая ложь. На самом же деле он и понятия не имел как танцевать самбу – он-то думал, что речь идет о сальсе.

В «Девушке из Рио» Лори играет Реймонда, брошенного женой банковского клерка. Все свободное время Реймонд таращится на обложку журнала «Samba Monthly» и мечтает о звезде самбы Орлинде (бывшая супермодель, бразильянка Ванесса Нуньес). Реймонд надеется, что когда-нибудь ему удастся избавиться от своей нудной жизни. Узнав, что жена изменяет ему с его же начальником, клерк разумно решает устраниться и уезжает в Рио. В Рио он знакомится с общительным таксистом Пауло (Сантьяго Сегура), который не только знакомит его с девушкой мечты, экзотической Орлиндой, но еще и вводит в экзотический мир Бразилии. Поскольку это обычная комедия, все приключения Реймонда заканчиваются благополучно.

Поставил фильм сценарист и режиссер Монгер (самое значительное его достижение – причудливый фильм с Хью Грантом «Англичанин, который поднялся на холм, но спустился с горы» (The Englishman Who Went Up a Hill but Came Down a Mountain)). Кроме Лори, Нуньес и Сегуры в картине снимались Лиа Уильямс, Патрик Барлоу и Нельсон Хавьер.

Лори было не привыкать играть с высокими актрисами. В «Стюарте Литтле» его партнершей была высокая Джина Дэвис. Ванесса Нуньес же оказалась на полтора дюйма выше его самого (правда, когда надевала туфли для танцев).

«Она просто потрясающая, – признавался Хью в перерывах между съемками. – Она просто невероятная. Это ее первый фильм и совершенно новый для нее язык. Она – настоящая звезда».

Танцевальные сцены фильма несколько беспокоили Хью. Прочитав сценарий, он подчеркнул фразу: «Реймонд довольно симпатичен, а когда танцует, становится по-настоящему сексуальным». Тогда Хью решил, что это не станет проблемой. Когда же начались съемки, он задумался над тем, как скромный мужчина из Оксфорда сможет стать секс-символом на танцплощадке. Только тогда он подумал, что, может быть, не стоило браться за такую роль.

Впрочем, он тут же решил, что его заменят дублером, настоящим мастером танцев. Но, к несчастью для Хью, дублер для него не был предусмотрен. Ему предстояло все делать самому. «Поэтому я отправился на уроки самбы и уроки сексуальности», – вспоминает он.

Учиться танцевать было невероятно сложно, несмотря на то, что сам Хью очень музыкален. Он не раз испытывал неловкость, когда перед ним стояли учителя и очень эротично вращали бедрами. «Я англичанин, – говорит Хью. – У нас нет бедер». Он навсегда запомнил толпы людей, которые аплодировали его танцу. Впрочем, ему кажется, что они просто были добры к нему. «Я считаю, что мужчина не должен танцевать, – говорит он. – Вы скажете: «А как же Джин Келли?» Да, ему это удавалось… И Фреду Астеру тоже… Они выглядят вполне естественно. И все же это не занятие для мужчины. Мужчины должны сидеть в баре и смотреть, как другие танцуют, а потом везти их домой». Хью добавляет, что мужчина вполне прилично выглядит за игрой в крикет или футбол, но только не в танце.

В Рио школ самбы столько же, сколько в других городах футбольных клубов. В этом деле существует суровая конкуренция. К самбе в Рио относятся очень, очень серьезно. У каждой школы есть даже собственные цвета. Хью записался в одну из таких школ, где его вытащили на сцену танцевать с разными женщинами. Он вспоминает, что почувствовал себя настоящим матадором. «Не думаю, что когда-нибудь испытывал такой безумный страх, как в тот день, когда мы танцевали перед пятьюстами профессиональными бразильскими танцорами и музыкантами… Это был просто кошмарный день». Он вспоминает, что, когда все закончилось, напился, как сапожник.

Естественно, он сумел преодолеть страх перед танцами и получил возможность поработать в одном из лучших городов на планете – в Рио, городе, о котором он даже и не мечтал. Хотя ему всегда хотелось побывать на Дальнем Востоке, но упускать возможность отправиться в Южную Америку было бы непростительно. «Я превосходно провел время. Я чувствовал себя полным идиотом, потому что не побывал здесь двадцать лет назад». К Рио, как и к большинству городов, нужно было привыкнуть. На первый взгляд, здесь не было ничего, кроме обувных магазинов и банков. Но чем больше времени Хью проводил в Бразилии, тем лучше понимал этот гламурный великолепный город, наполненный теми, кто хотел сбежать от чего-либо в собственной жизни. Хью Лори приехал в Рио работать, а не обычным туристом, и это позволило ему по-настоящему почувствовать бразильский образ жизни. «Огромное счастье приехать в этот город и работать в нем. Работа все расставляет по своим местам, дает возможность встречаться и общаться с людьми совершенно свободно, по-деловому. Ту т запросто обсуждаешь вопросы мерки обуви с женщиной, которую всего пару минут назад ты совершенно не знал. Истинные протестанты могут присоединиться к Иностранному легиону. Но если знаешь, что это для тебя слишком, да и стричься коротко не хочется, нужно уехать в Рио. В этом городе люди заново открывают самих себя – возможно, для этого им придется ограбить банк или сделать что-то ужасное, но это обязательно произойдет».

Фильм получился очаровательным и очень смешным. В нем было то, чего не хватало самому актеру: его герой был человеком, который решил порвать со скучной, обыденной жизнью.

После блеска и романтики Рио Хью оказался в канадском Торонто, где ему предстояло сыграть довольно сложную роль Винсента Миннелли, мужа всемирно знаменитой актрисы Джуди Гарленд и отца Лайзы Миннелли. Телевизионный фильм «Жизнь с Джуди Гарленд: Я и мои тени» в 2001 году сняла студия ABC Television.

Бюджет картины был вполне приличным – 12 миллионов долларов. В картине рассказывалось о сложной жизни и карьере Джуди Гарленд. В жизни этой звезды были и взлеты, и падения, и финансовые проблемы, и попытки самоубийства, и неудачные браки. Кроме того, в фильме уделялось много внимания сложным отношениям Гарленд с ее детьми.

Историю жизни актрисы показали с самого начала: в возрасте двух лет она уже выступала на сцене в Гранд-Рапидс, Миннесота. Свою самую знаменитую роль в «Волшебнике из страны Оз» она исполнила тоже довольно рано. А потом были золотые, но мучительные годы на студии MGM, где она работала практически без выходных и где пристрастилась к таблеткам, которые и свели ее в могилу.

Фильм был снят по мемуарам дочери Гарленд, Лорны Лафт, сводной сестры певицы и актрисы Лайзы Миннелли. Лорна участвовала в съемках и присутствовала на площадке в Торонто. Она заявляла, что написала свою книгу, потому что все остальные биографии ее матери были неточными. «Я хотела рассказать о Джуди Гарленд – о такой, какой я ее знала, о моей матери, – говорила миссис Лафт, которой в момент смерти актрисы было всего 16 лет. – Я не собираюсь делать из нее идеал. Она безумно любила своих детей. Может быть, наше детство было не самым обычным, но это было мое единственное детство. Мы жили в отелях, мы жили в домах, мы жили в квартирах. Я училась бог знает в скольких школах. Это было очень увлекательно, хотя порой печально».

Лафт хотела использовать телевизионный фильм для того, чтобы изменить представление людей о своей матери. «Она не была трагической фигурой. Да, в ее жизни были трагедии. Но она всегда оставалась оптимисткой и была наделена великолепным чувством юмора. И она точно знала, каким огромным талантом обладает».

В книге была затронута тема гомосексуальности отца и еще нескольких друзей Джуди Гарленд, в том числе и великого режиссера Винсента Миннелли. Хью постарался сыграть Винсента максимально остроумным и блестящим человеком, хотя экранного времени ему досталось немного.

Главную роль исполняла австралийская актриса Джуди Дэвис, умная, интересная женщина. Ей было 45 лет, то есть всего на два года меньше, чем было самой Гарленд, когда в 1969 году та умерла от случайной передозировки таблеток. Кроме Дэвис, в фильме снимались Тэмми Бланшар (Джуди в детстве), Дуэйн Адамс (Микки Руни), Стюарт Бик (Арти Шоу), Виктор Гарбер (Сид Лафт), Джон Бенджамин Хикки (Роджер Иденс), Соня Смитс (Кэй Томпсон), Эл Ваксман (Луи Б. Майер), Джейн Иствуд (Лотти), Марша Мейсон (Этель Гамм) и Синтия Джибб (голос Лорны Лафт).

С помощью грима Дэвис удалось добиться поразительного сходства с Гарленд. Ей не претила роль экстравагантной дивы. За ее плечами уже были роли Эдит Пиаф и Лиллиан Хеллман. Но она говорила, что роль Джуди Гарленд была самой тяжелой в ее двадцатипятилетней карьере. Через несколько недель после завершения съемок актриса сказала, что ей все еще не удается полностью избавиться от образа Джуди Гарленд.

«С Гарленд всегда есть черта, которую боишься пересекать. Страшно играть настолько талантливого человека. Просто ли она сидит с очередной рюмкой или устраивает истерику, всегда есть черта, которую нельзя пересечь, чтобы не скатиться к карикатуре, на которую будет грустно смотреть».

Джуди Дэвис признавалась, что съемки дались ей очень тяжело. Просматривая материал, она не раз была на грани срыва – особенно в тех сценах, где Гарленд понимает, что менеджеры украли все ее деньги, и она стала нищей. «Это было больно, потому что все было на самом деле. Она была больной, толстой, настоящей наркоманкой, и я это чувствовала. Эта роль требовала полной самоотдачи. Джуди Гарленд превосходит меня во всем. Она гораздо талантливее, гораздо эмоциональнее. Она смелее меня. Поэтому мне тоже пришлось стать такой, чтобы сыграть ее».

Дэвис добавляет: «Она была настоящей наркоманкой. В день она принимала до сорока таблеток риталина. Ей были свойственны крайности. Трудно не думать о том, что сделали с ней на студии, когда ей было тринадцать. Поняв, какое воздействие она оказывает на зрителей, и почувствовав масштаб ее таланта, они просто выжали из нее все, что было можно. Отпуск она получала лишь тогда, когда у нее происходил нервный срыв».

Фильм получил положительную оценку критики. Жизнь голливудской легенды была показана жестко и печально. Картина получила пять премий «Эмми», в том числе и за лучшую женскую роль.

Хью вернулся в Великобританию, где сразу же подписал полумиллионный контракт на участие в очередной телевизионной комедии «Сорокалетние» (Fortysomething), где он должен был выступить в роли актера и режиссера.

Сотрудник студии Carlton TV говорит: «Мы были в восторге оттого, что Хью согласился сыграть главную роль. Все должно быть забавно и сексуально».

Сериал был снят по роману Найджела Уильямса. «Это история о браке и взрослении. С людьми порой происходят фарсовые и абсурдные события, и остается только дивиться, как им удается выживать», – говорит писатель.

Хью с радостью вернулся на знакомую почву после долгих странствий по миру. «Я давно не работал на телевидении, поэтому решил – сейчас или никогда. Я могу скоропостижно умереть, так зачем же колебаться?».

Хью играл роль Пола Слиппери, замученного мужа и отца, который борется со всеми сложностями среднего возраста и которого замучили семья и окружающий мир. Он изо всех сил старается понять сексуальные устремления и соперничество между своими тремя сыновьями, которых не понять и Казанове. Но хуже всего то, что Пол уже не помнит, когда в последний раз занимался сексом. А тут еще его несчастная жена Эстель (эту роль играла звезда «Четырех свадеб и одних похорон» Анна Ченселлор) решила вернуться на работу. В фильме участвовали также Нил Генри, Джо Ван Мойленд и Бенедикт Камбербатч.

Анна, которой досталась роль несчастной жены героя Хью, с удовольствием сыграла добрую, всепонимающую женщину и мать. До этого ей доставались роли настоящих стерв – мисс Бингли в «Гордости и предубеждении» и Генриетты в «Четырех свадьбах и одних похоронах». «Эстель куда больше похожа на меня, чем другие мои героини. Мне было очень приятно играть роль, в которой можно было помыть голову, наложить чуть-чуть грима и сказать: «Доб рое утро. Как дела?». Я могу играть мать. Это то, что мне понятно».

«Это веселая, фарсовая комедия, – говорит Лори, – но в глубине ее живет тревога. В жизни наступает такой момент, когда дети вырастают, а карьера сделана. И тогда спрашиваешь себя: «И что дальше? Ради чего все это?» Мой герой не может вспомнить, когда в последний раз занимался сексом, и совершенно не понимает жену и сыновей».

Сам Лори, как и Пол Слиппери, был женат и имел троих детей. Но он сразу же отметает все сравнения со своим героем. У него нет ничего общего с невротическим альтер эго Пола Слиппери, переживающего мужскую менопаузу. «Во-первых, я никогда не смотрю телевизор целыми вечерами, – говорит Хью. – Полагаю, что в такой ситуации я был бы скорее удивлен, чем напуган. Я не такой невротик, как Пол. Может быть, мои друзья со мной и не согласятся, но я считаю, что жизнь меня просто удивляет, а не погружает в невротическую депрессию. И мои дети младше детей Слиппери. Им еще только предстоит стать подростками. Но я уже предчувствую, что меня ожидает, когда перед моим носом начинают захлопываться двери».

Хью абсолютно убежден в том, что такого лентяя, как он, не могут беспокоить жизненные мелочи. «Мне просто скучно». Когда речь заходит о сорокалетии, Хью просто пожимает плечами: «Я думаю, что мы придаем этому периоду слишком много значения. Мне кажется, что сорок лет – отличный возраст для мужчины. Нам не нужно сражаться в окопах Северной Франции, бубонная чума не выкашивает наших городов. У нас столько радостей, о которых не нужно забывать. Мы ведем гораздо более комфортный и здоровый образ жизни, чем когда-либо в человеческой истории».

Более того, Хью говорит, что, достигнув сакраментальных сорока лет, он практически избавился от невроза, хотя на это у него ушло около трех лет. «Настало время все осознать, – говорит он. – Во мне все еще жило подростковое чувство, что у меня есть куча времени, чтобы сделать все, чего мне хочется. И вдруг я поймал себя на том, что стало трудно подниматься из низкого кресла. Я понял, что мне уже не семнадцать лет. И с этим пришлось смириться». Хью добавляет: «Если задуматься, предаю ли я в сорок лет идеалы себя двадцатилетнего, или, наоборот, в двадцать лет был просто бездумным юнцом, то должен признаться, что сегодня меня больше смущает собственное поведение в двадцать. Когда мне было двадцать, я считал, что к сорока я уже успею выступить за Англию, покорю Эверест и напишу концерт для виолончели с оркестром. Так что меня ждало глубокое разочарование».

Новый проект дал Хью возможность попробовать себя в роли режиссера. По разным причинам, профессиональным и личным, от работы отказались три режиссера. «Режиссеры продолжали отказываться. Шли недели, и стало казаться, что проект обречен. Они уходили по разным причинам, – вспоминает Лори. – Но кому какое дело? Речь шла о логистике, расписании. Все казалось не слишком страшно. В общем, все произошло без моего участия. Я даже не знал об этих планах. Но, честно говоря, когда видишь, как капитан сломя голову несется с корабля, это внушает тревогу. Продюсер спросил, не соглашусь ли я стать режиссером проекта. Сам не знаю почему, я согласился. Это была очень сложная задача. Думаю, особенно привлекательной ее делала моя глупость».

Хью пересел в режиссерское кресло, не задумавшись, однако, не все шло гладко. «Я бы никому ничего подобного не посоветовал, – говорит он. – Это было чистое безумие. Конечно, в определенном отношении я получил глубокое удовлетворение – впрочем, того же самого рода, какое получаешь во время автомобильной катастрофы. Я согласился на это предложение, поскольку оно было до удивления глупым. Если бы все было проще, если бы мне сказали, что у меня есть три месяца на подготовку, что я могу менять все, что захочу, то я наверняка отказался бы. Но в этом предложении было некое безумие, которое и заставило меня согласиться».

В «Сорокалетних» Хью обнажил собственную душу – и собственное тело. «В этом проекте у меня была обнаженная сцена, – вспоминает он. – Она длилась две секунды, но мне показалось, что прошла целая жизнь. Слиппери выскакивает за женой на улицу, завернувшись в полотенце и продолжая обсуждать проблемы сексуального характера. А пробегающая мимо собака – ну вы знаете, как это происходит, такое случалось со всеми – хватает его полотенце и убегает с ним. Впрочем, это не было слишком уж сложно, – продолжает Хью с невозмутимым лицом. – В конце концов я сумел прикрыться руками. Даже одной рукой. Мне и в голову не пришло использовать их обе. И все же это было довольно сложно. Работать с собаками вообще сложно. Мы уже снимали эту сцену с другим режиссером, и пес вел себя превосходно. Он был отличным актером. Но после той съемки пса кастрировали, а мне об этом никто не сказал. Должен сказать, что это не самый лучший способ подготовки актера к съемке. У собаки сильно изменился характер. Пес стал совсем другим. Все было нормально, но его приходилось долго уговаривать сделать то, что от него требовалось».

Хью возвращается к обнаженной сцене: «В том сериале я слишком много времени провел без штанов. Это не было так уж сложно». Но, несмотря на все уверения, подобные сцены делали и героя, и исполнителя главной роли довольно уязвимыми – ведь Лори должен был ставить эти сцены так, словно все совершенно нормально и естественно.

Когда новости о том, что Лори играет и режиссирует в обнаженном виде, просочились за пределы съемочной площадки, к месту съемки тут же примчался фотограф одного из таблоидов, чтобы сделать пикантные снимки. К счастью для Лори, охрана сумела вовремя пресечь эти попытки. «Кроме того, нам нужно было следить, чтобы возле площадки не слонялись школьники, – вспоминает Хью. – Это не те сцены, которые хочется снимать под дружный смех шестнадцатилетних оболтусов. Действие должно было происходить в Уимблдоне, но мы снимали в Крауч-Энд».

Один из тех, кому посчастливилось наблюдать за процессом съемок, вспоминал: «Хью нас всех напугал, но отлично со всем справился. Ему не было дела до того, кто его видит».

Следующий проект Лори «А вот и гости!» (The Young Visiters) вышел в эфир в Рождество 2003 года. Эту эдвардианскую драму в 1890 году написала девятилетняя Дейзи Эшформ. Судя по всему, она писала по главе в день – между завтраком и ванной. Через двенадцать дней Дейзи протянула родителям стопку исписанных ученических тетрадей. Хью вспоминает: «Я играл меланхоличного Бернарда Кларка, который трагически слонялся по замку в халате».

По-видимому, именно так Дейзи представляла себе романтического героя. В этом фильме Хью играл на рояле и пел. Он исполнял одну песню из репертуара Бернарда – ну очень трагическую. Лори добавляет: «Это песня о самобичевании, и Бернард частенько исполнял ее».

Дочь Дейзи, Маргарет Стил, приехала на съемочную площадку и была в восторге от Хью Лори. «Он именно такой, каким я всегда представляла себе Бернарда Кларка», – заявила она.

Кроме музыкальных, Хью получил возможность освежить и свои гребные таланты. В одной из сцен его герой делает предложение своей подружке на лодке. «Было очень трудно справиться с камерой на борту, – вспоминает Хью. – Поэтому я, как последний идиот, согласился грести – а ведь на лодке находилось восемь членов съемочной группы! Это был очень тяжелый день».

Фильм был принят на ура. Остается только поражаться тому, насколько талантлива и проницательна была Дейзи Эшфорд, написавшая подобную книгу в столь юном возрасте. Картина получила премию БАФТА за лучшую оригинальную музыку к телевизионному фильму, а также была номинирована в нескольких категориях, в том числе и за лучшую мужскую роль (Джим Бродбент).

«В них (Хаусе и Уилсоне) есть некая интеллигентность, которая мне нравится. Я хочу сказать, она есть в Хью. Он – один из немногих, кто поймет мои намеки на Боба Ньюхарта. Или на Ленни Брюса. Он всегда понимает, о чем я говорю».

Роберт Шон Леонард, исполнитель роли доктора Уилсона в «Докторе Хаусе»

Глава 6

«Настоящие бомбы в гребаных конвертах»

Ожидая вызова на площадку, Хью Лори проводил в своем трейлере долгие часы. Этот человек обожал чтение, находился под сильным влиянием любимого писателя П. Г. Вудхауса и искал возможность выплеснуть безумные мысли, зарождавшиеся в его воображении. Естественно, что Хью решил написать свой первый роман.

Впрочем, какова бы ни была причина, всю свою жизнь Хью провел в окружении книг, с головой уйдя в их страницы. Он помнит множество книг и писателей, которые навсегда отпечатались в его памяти. «Я помню не только сами книги, но даже кресла, в которых я сидел, ботинки, в которых я был, женщину, которую тогда любил, и песню, которая в то время занимала первое место в чартах».

Хью свободно цитирует «Гроздья гнева» Джона Стейнбека, «Моби Дика» Германа Мелвилла и «Уловку-22» Джозефа Хеллера – это одни из любимых его книг. В типичном для себя стиле, он говорит, что идея «Торговца пушками» пришла к нему не столь драматично. «Я просто стал это делать. Я начал вести дневник, потому что считал, что это должен попробовать каждый. Потом собственная жизнь мне наскучила. Обычно мои дни были страшно скучными. И тогда я начал придумывать. Это оказалось забавно. Я сосредоточился и случайно написал книгу».

Как бы то ни было, этот опыт доказал, что Хью не боится высунуть голову из окопов и принять на себя огонь противника. Он должен был отлично понимать, что актеры или поп-звезды, которые начинают заниматься другим видом творчества, чаще всего подвергаются настоящей травле. «Я написал первую книгу только для себя самого. Предлагая ее издателям, я воспользовался псевдонимом. Мне нужна была честная реакция, не имеющая ничего общего с моим именем и известностью».

«Торговец пушками» вышел в свет в 1996 году в английском издательстве Penguin. Книга открыла перед читателями совсем другую сторону талантливого мистера Лори. Прежде чем приступить к работе, он намеревался написать цикл из шести романов. Ему казалось, что только так можно доказать миру, что он – серьезный писатель. «Я хотел писать их под псевдонимом, но издатель сказал: «Знаешь, как тяжело продавать книги? Это сложное дело даже без дурацкой секретности!»

«Торговец пушками» – это великолепно написанный триллер, напоминающий приключения Джеймса Бонда, сюжеты романов Роберта Ладлэма, но с сюрреалистическим налетом «Автостопом по галактике». Лори смело отправляет своего главного героя, Томаса Ланга, человека примерно его возраста и интеллекта, в мрачный мир международного терроризма, где полным-полно хитроумных гаджетов, ослепительной красоты фотомоделей, спортивных мотоциклов и бондовского антуража. Ланг – бывший военный. Он – хороший человек, который любит мотоциклы, но жизнь его складывается неудачно. Каким-то образом он оказывается втянутым в эти необычные, но потрясающе смешные приключения. Ланг – человек скромный и умный, но любит порисоваться – ведь ничто человеческое ему не чуждо. Персонаж чем-то похож на Грегори Хауса, но от Хауса «Торговца пушками» отделяет почти десять лет. Поэтому надо признать, что герой больше всего похож на автора книги.

Впрочем, актер-писатель настаивает на том, что в романе нет ничего автобиографического – только убийства, неразбериха, интриги и автомобильные погони. «Это фантазия. Я люблю фантазию, я живу в мире фантазий. Это триллер с элементами юмора. Мне нужно было выбрать – написать ли серьезный роман, по-настоящему великий, или шесть дешевых и веселых. И я предпочел дешевые и веселые, но мне еще нужно написать их пять штук».

Как все хорошие писатели, Хью тщательно все проанализировал, чтобы сюжет его книги был точным и реалистичным. Особенно беспокоило его использование оружия. Хью с радостью признается, что совершенно не представлял, как устроен оружейный мир, но выяснить это было необходимо, потому что он сам не терпел книг, в которых не было детального описания предмета. Это все равно, что написать «Челюсти», не имея ни малейшего представления об акулах!

Процесс написания романа оказался довольно тяжелым. Хью вспоминает, что порой приходилось засиживаться далеко за полночь. Он испробовал самые разные методы и приемы – например, вел дневник, чтобы стимулировать собственное воображение. Хью работал очень упорно и настойчиво. Сколько бы он ни убеждал нас в том, что перфекционизм ему не свойствен, ему приходится признать, что порой книга буквально выводила его из себя. «Кое-что я делаю неряшливо, слишком поспешно. А чем-то я буквально одержим. И тогда я могу переделывать и переделывать все раз за разом. Работая над книгой, я так много раз разбирал ее на кусочки, что потом не мог собрать все воедино. Я собственными руками гублю свое же дело. Все готово, а я разбираю все на части, а потом стенаю: «Ой, опять все сломалось!» Это очень угнетает».

Хотя к моменту завершения книги Хью был совершенно измотан, он все же говорит, что писательский труд ему нравится гораздо больше актерского, «потому что писать можно, лежа на диване, и не приходится по четырнадцать раз взбегать по лестнице. Впрочем, я – очень поверхностный человек. Мне просто нравится идея сидеть и писать что-то в духе Блумсбери».

Не зная, как будет воспринята его книга, Хью предпочел оставить ее для личного пользования и показывать только тем, кому это интересно. Он не дал свой труд даже лучшему другу Стивену Фраю – впрочем, совершенно зря. Когда Фрай наконец прочел труд своего друга, то просто сказал: «Это самый смешной и очаровательный роман, какой я только читал в жизни. Если увидите в метро человека, заходящегося от истерического смеха, обливающегося слезами от смеха на улице или будящего взрывами смеха соседей по самолету, можете быть уверены – он читает «Торговца пушками».

Книжные критики с ним полностью согласились. Все были в восторге от того, как умело Хью сочетает комедию и саспенс, добиваясь превосходного результата.

Конечно, после выхода книги ее стали сравнивать с произведениями более знаменитых авторов, в том числе и с любимцами самого Хью – Джоном Ле Карре, Яном Флемингом и Томом Клэнси. Хотя Хью был в восторге оттого, что его имя упоминается наряду с этими превосходными писателями, он постоянно заявлял, что не намеревался копировать чей-то стиль. Впрочем, он признавал, что если уж «Торговец пушками» и написан в чьем-то стиле, то, несомненно, в стиле П. Г. Вудхауса.

После публикации Хью пришлось изменить первоначальный план написать шесть романов. «Это все. Это единственный роман, первый и последний. Мне было очень приятно писать «Торговца пушками», но было ужасно страшно отправлять его на суд публики. К первым книгам читатели обычно относятся снисходительно. Во второй раз все гораздо труднее».

Успех «Торговца пушками» породил разговоры об экранизации. Права приобрела компания MGM и продюсерский центр Джона Малковича. «Я продал права продюсеру, – вспоминает Хью, – а тот продал их студии. А студия попросила меня написать сценарий. Чек уже почти был у меня в руках, и я подумал: «Я продал права, но ничего не вышло». А потом ко мне пришли и попросили написать сценарий. Мне пришлось ответить: «Ну конечно, легко!». На самом деле, все оказалось чертовски трудно».

Актер Джон Малкович был в восторге от проекта, хотя понимал, что придется выдержать нелегкую борьбу за достойный бюджет. «Искать деньги всегда ужасно трудно. На это уходит масса времени». Джон говорит, что не питал иллюзий относительно собственной славы, которая могла бы помочь ему в продюсерской деятельности. «Думаю, что тут важна лишь чековая книжка. Уж такой этот бизнес. И жаловаться здесь не на что».

После долгих переговоров за множеством дорогих обедов деньги удалось найти. Однако после событий 11 сентября проект был отложен – после террористической атаки на башни-близнецы никто не хотел снимать фильм о террористах. «Теперь наш проект отложен в долгий ящик. Я работал над ним два года… Очень жаль, но люди потеряли гораздо больше, чем я, так что пришлось смириться». Хью был очень разочарован. Он все еще надеется, что фильм будет снят, хотя и отрицает слухи о том, что сам будет играть Томаса Ланга – хотя бы потому, что уже стал намного старше, чем его главный герой. «В мире фантазий я писал этого героя с себя. Но в действительности по моей книге должны были снять большой дорогой фильм со множеством взрывов. И главную роль должен играть большой американский актер. Головастик».

Обсуждался вопрос и о создании аудиокниги, но по целому ряду причин она тоже до сих пор не увидела свет. Приятно то, что «Торговец пушками» наконец-то был издан в США (хотя раньше его отвергали за «антиамериканизм») и получил признание публики. Рецензии пестрят такими выражениями, как «первоклассный триллер… потрясающее развлечение… убийственная книга».

Спустя много лет люди все еще, затаив дыхание, ждут второй книги. «Мой второй роман выйдет два года назад, – пошутил Хью, когда его спросили о продолжении. – Я работаю над второй книгой, и эта работа дается мне нелегко. Первую я писал с удовольствием, потому что делал это только ради себя. Теперь же люди ждут от меня книги, и я очень нервничаю. Это тоже будет триллер со стрельбой и погонями. Мне бы хотелось написать серьезную книгу, но я еще недостаточно взрослый для этого».

Говорили, что Лори пишет второй роман – «Бумажный солдат» (он рассматривал и другое название – «Человек в иронической маске» (игра слов: Iron – железный, Ironic – иронический). На сайте Amazon.com новый роман обещали в середине сентября 2007 года. Однако эта дата наступила и прошла. Агент Лори объявил, что это была ошибка сайта и что Лори еще даже не написал книгу. Затем Amazon заявил, что «Бумажный солдат» будет опубликован в сентябре 2009 года, но и эта дата прошла.

«Хотя я десять лет работаю над продолжением и испытываю сильнейшее чувство вины за то, что до сих пор не закончил книгу, мне все же хочется внести еще какие-то дополнения и изменения ради моего издателя и двух-трех поклонников, которые ждут моей книги так долго и очень, очень терпеливо», – говорит Хью.

А пока мы ждем продолжения, Хью Лори написал пилотный сценарий «Драконы Нью-Йорка» для телевизионной компании CBS. Фильм был поставлен, но не превратился в полноценный сериал. «Мне очень жаль, потому что эта работа мне по-настоящему понравилась. Но так в Америке случается. Если ты не написал «CSI: место преступления», то у тебя серьезные проблемы. Я все еще учусь сложностям здешнего бизнеса».

В январе 2009 года, через тринадцать лет после публикации английского издания «Торговца пушками», книга вышла во французском издательстве Sonatine под названием «Все под контролем» и ко всеобщему удивлению уже в марте возглавила список бестселлеров.

Можно надеяться на то, что успех в такой стране, как Франция, где не очень любят все английское, вдохновит Хью на продолжение «своего дневника», а легионы его поклонников получат наконец оставшиеся пять книг или хотя бы вторую. Но кто знает? Хью говорит: «Мои фантазии настолько яркие, что я ничего не могу делать. Мне кажется, что я уже все сделал. Я никогда и не мечтал сделать карьеру писателя или актера. На самом деле, я все еще ищу подходящую работу».

«Мне никогда не хотелось самовыражаться, – продолжает он. – Честное слово! В этом нет ничего странного или преднамеренного. Я просто брожу по свету, пытаясь делать то или другое. Многое из того, что нравится другим людям, не доставляет мне удовольствия. Но мне нравится работать, и порой я случайно получаю удовольствие от этого процесса».

Теперь можно сказать, что первая «подходящая» работа Хью поджидала его буквально за углом. Но до этого были самолет, пустыня и «то самое» прослушивание.

В 1965 году был снят фильм «Полет феникса» о грузовом самолете, который разбился в пустыне Сахара. Режиссером картины был Роберт Олдрич, автор «Грязной дюжины». В роли капитана снимался Джимми Стюарт, да и остальные актеры ему не уступали: Ричард Аттенборо, Питер Финч, Эрнест Боргнайн, Ян Бэннен и Харди Крюгер в роли эксцентричного немецкого инженера. Это была история триумфа человеческого духа. Группа выживших после авиационной катастрофы оказалась в пустыне, не имея ни малейшего шанса на спасение. Столкнувшись с враждебной средой, ограниченностью ресурсов, возможными нападениями со стороны бандитов, люди скоро понимают, что единственная их надежда – это сделать невозможное и построить новый самолет из обломков старого.

В 2004 году было решено снять римейк классической картины. Роль капитана Фрэнка Таунса досталась Деннису Куэйду. Именно он вел самолет «С-119» с нефтяниками, возвращающимися домой после работы на скважинах в монгольской пустыне Гоби. Самолет постигла та же несчастная судьба, что и в оригинале, вот только пассажиры, которым было суждено страдать от жары и опасностей, оказались другими. Куэйду очень нравилось играть героя Джимми Стюарта. Кроме него в фильме участвовали Джованни Рибизи, Тайриз Гибсон, Миранда Отто и, конечно же, Хью Лори, которому досталась роль высокомерного армейского капитана Яна (в оригинальном фильме эту роль играл Питер Финч).

Режиссер Джон Мур был с самого начала убежден, что сделал правильный выбор, решив снять римейк классического фильма, в котором участвовали очень знаменитые голливудские звезды. «Это чертовски хорошая история, – говорит Джон. – Я знал, что иду на риск. Это же был сам Джимми Стюарт, и люди относились к этому фильму по-особенному. Я получал озлобленные письма, настоящие бомбы в гребаных конвертах. Ну и что?» Но Мур признается, что никогда не смотрел оригинального фильма. Он просто знал, что сюжет превосходен и что его можно рассказать снова. «Это интересная визуальная метафора: они потерялись в океане на спасательном плоту. И тогда мне все стало ясно. Пустыня – это океан. Если человек потерялся, он погиб».

Мур настоял на том, чтобы несколько усложнить отношения между героями фильма и показать самые разные жизненные ситуации. «Главное для меня – не то, что они потерялись. Главное – что никто не собирается их искать».

Когда о планах съемки фильма было объявлено, актеры выстроились в длинную очередь, чтобы получить возможность провести несколько месяцев в лагере посреди африканской пустыни. «Случилось обычное голливудское безумие, – говорит Мур о процессе подбора актеров. Он клянется, что главную роль хотел сыграть Том Круз, но режиссер предпочел Денниса Куэйда. – Он похож на Кевина Костнера. Он может сыграть крутого парня, который, не задумываясь пнет тебя в задницу, и все же в нем есть эта гребаная интеллигентность. За Джованни и Хью Лори я готов был глотку перегрызть. И все остальные… У нас сложился идеальный коллектив».

Скромный, как всегда, Лори утверждает, что понятия не имеет, почему кому-то захотелось отвезти его в пустыню и сделать героем приключенческого фильма. «Наверное, у режиссера опять произошла опечатка. И все же, когда я приехал на площадку и примерил костюм, то сразу получил работу».

Фильм снимался в Намибии, на юго-западе Африки. Песчаные дюны тянулись вокруг насколько хватало глаз. Съемочная группа и актеры четыре месяца провели среди этих дюн, и песок начал действовать всем на нервы.

«Все это было постоянной занозой в заднице», – бормочет режиссер из ирландского Дандалка, характер которого в мире кино считают, мягко говоря, сложным. Большую часть времени Мур носился по пустыне в колоритном джипе и матерился, как водитель грузовика, попавший в безнадежную пробку. Снимая фильм с бюджетом в 45 миллионов долларов, можно забыть о правилах вежливости. «Честно говоря, это была настоящая трясина. Я видел, как здоровые мужики буквально писались, передвигая краны и софиты. Помните, что рассказывали про «Лоуренса Аравийского»? Что они сидели по 12 часов, ожидая, когда будет нужное освещение? Я думаю, что все это полный бред». Мур не только страшный матерщинник, но еще и легко выходит из себя. И такое случалось с ним во время съемок практически постоянно. Он часто обрушивался на съемочную группу и актеров.

Среди раскаленного песка Хью очень быстро понял, что сюда не стоило ехать, не говоря уже о том, чтобы снимать здесь кино. «Я же англичанин, я не мог жаловаться, – пожимает плечами Хью. – В конце концов это же мы изобрели пустыню. Я не мог жаловаться. Членам съемочной группы приходилось куда тяжелее. Люди буквально падали от жары. А мы сидели под зонтиками, играли в криббедж и ели финики. Песок меня не поразил. Его нужно насыпать в такие маленькие стеклянные яйца». Пресвитерианское воспитание Хью особенно чувствуется в таких ситуациях. Он добвавляет: «Многие из нас живут так, словно жизнь – это капучино комфорта и простоты с пышной и душистой пенкой. Невозможно справиться с трудностями, если ты к этому не привык». Но ветер и песок доконали и терпеливого Хью. Когда спускалась ночь, он признавался: «Это ужасное место, которое не подходит человеку. Если бы мне кто-нибудь заранее сказал, что по ночам в намибийской пустыне куда холоднее, чем в Абердине!»

Пока они ждали оборудования, разразилась настоящая катастрофа. Паром, на котором доставляли драгоценный предмет, перевернулся, и пришлось потратить много часов, чтобы достать оборудование со дна реки. Кроме того, планы Мура построить вполне работоспособный самолет «феникс» натолкнулись на противодействие властей. Те знали, что во время съемок оригинального фильма 1965 года самолет разбился. Тогда погиб каскадер Пол Мантц. Это означало, что в финальной сцене картины Муру придется удовольствоваться макетом «феникса».

Во время съемок использовалось четыре варианта одного и того же самолета – «фэйрчайлд С-119», прямого потомка «С-82» времен Второй мировой войны. «Феникса», которым можно было управлять вручную, но который не мог летать, построили специально для крупных планов. В римейке для сцен полета использовали радиоуправляемую модель и компьютерную графику. Модель, которую использовали в сцене крушения, стоила 250 тысяч долларов. Она была настолько совершенна, что улетела дальше, чем ожидала съемочная группа. Модель улетела так далеко, что разбила камеру и сломала ногу оператору.

К сожалению, это был не единственный несчастный случай на площадке: Джаред Падалецки разбился на машине так сильно, что всем казалось, что он погиб. К счастью, ему удалось выжить.

С Хью тоже не все было в порядке, хотя все проблемы возникли в перерыве между съемками. «Мы снимали фильм о людях, которые неожиданно оказались заброшенными в полное никуда. Как-то ночью мы вчетвером сидели на вершине стофутовой дюны и любовались луной. И вдруг нам захотелось сделать сальто и скатиться с дюны. Я первым оказался внизу и вдруг заметил, что потерял свое обручальное кольцо. Другой парень уже катился мне под ноги. Я закричал: «Стой! Я потерял свое обручальное кольцо!»

Было темно, два часа ночи. Я сразу подумал, что оно где-то рядом. Мне казалось, что если я пошевелюсь, то тут же засыплю кольцо песком. Мы вчетвером принялись за поиски. Не прошло и двадцати секунд, как парень, находившийся примерно посередине, крикнул: это оно? «Конечно, это оно, – ответил я. – Как ты думаешь, сколько обручальных колец валяется на этой дюне?»

К концу съемок все были безумно счастливы убраться подальше от этой жары и всепроникающего песка.

Рецензии на «Полет феникса» были не самыми хорошими. Критики отмечали, что фильм слишком похож на оригинальный. «Если вы смотрели оригинал, то никакой разницы не заметите. И нет никаких оснований смотреть новый вариант». Самую разгромную рецензию напечатали в авиационном журнале Aerofiles. В разделе, посвященном кино, критик писал: «Я сознательно не называю имен актеров, чтобы не позорить их еще больше. Пожалуй, это самый худший римейк классического фильма».

Но укусы критиков не обескуражили Мура. Он уже планировал новый фильм. «Никому не нравится проигрывать. Но и первый фильм ругали после выхода, а теперь люди считают его классическим. Надеюсь, то же самое ожидает и меня».

Хью Лори закончил работу спокойно и без нервотрепки. Он сделал еще один шаг вперед в своей незапланированной карьере. «Полет феникса» изменил его жизнь. Вернее, не сам фильм, а проба, которую он записал как-то вечером после четырех долгих месяцев, проведенных в пустыне. Эта проба изменила его жизнь навсегда.

Через несколько месяцев они окончательно расстались с пустыней. Хью спрашивали, понравилась ли ему работа, помогла ли она открыть что-нибудь в себе? Ответ актера, как всегда, был честным, но не лишенным сарказма: «В себе я ничего не открыл. Я открыл многое в других людях, но не в себе. Так всегда бывает».

«Чувство вины – вот в чем я большой специалист. Если и есть что-то, что я умею делать хорошо, это испытывать чувство вины. В этой сфере у меня черный пояс. Если вы когда-нибудь терзались подобным чувством, то при нашей следующей встрече мы отлично поладим. В этом деле я мастер».

Хью Лори

Часть третья

Сын доктора дома?

Глава 1

«И тогда мы наделили его болью»

«Я всегда обожал его комедии, но, Богом клянусь, никогда не думал, что он подходит для этой роли». Так заявил создатель и главный сценарист «Доктора Хауса» Дэвид Шор, когда узнал, что Хью Лори пробуется на главную роль в его проекте. «Вообще-то я был в восторге. Не потому, что он идеально прошел пробу. Я не думал, что у него есть хоть один шанс. Просто он всегда казался мне смешным до слез, и я был в восторге от того, что встречусь с ним».

Те м не менее предубеждение сценариста против звезды комедии развеялось навсегда, стоило английскому актеру всего лишь войти в комнату. Хотя Шор представлял себе Хауса несколько другим, он сразу же понял, что актер идеально подходит на эту роль. «Он прочел свой текст гораздо лучше всех остальных претендентов. Но нас подкупило не это – он пришел на пробу с глубоким и точным пониманием характера своего героя».

Телевизионный сериал «Доктор Хаус» еще только задумывался. Шор опасался, что неправильно подобранный актер может все испортить. Зрители его не полюбят, а вместе с ним и весь сериал. Шору нужен был актер, который сумел бы сделать все то ужасное, что он для него заготовил, и при этом остаться любимцем зрителей, не прибегая к сюсюканью и заигрыванию. Ему нужен был актер, способный одновременно быть и смешным, и серьезным.

«Это очень непростая, сложная роль. Хаус вполне мог оказаться на экране злобным ипохондриком. Хью отлично со всем справился. Он сделал все, но при этом зрители полюбили его. Ему симпатизировали, и хотели смотреть на него снова и снова. Он оказался настоящим, а не картонным героем».

Исполнительный продюсер Кэти Джейкобс вспоминает, как трудно было подбирать актера на главную роль – уж очень сложный и противоречивый характер вышел у сценариста. «Если в нем не будет авторитетности, вы не поверите в его интеллект. Если у него не будет чувства юмора, вы будете считать его подонком. Если он не будет страдать от боли, и эта боль не будет просвечивать в его взгляде, вы никогда его не простите».

Кэти вспоминает длинный список актеров, пробовавшихся на эту роль, но ни один из них даже не приблизился к тому, чего хотели добиться сценаристы и продюсеры. «А потом мы увидели Хью, и все сразу же поняли: в нем есть все, что нам нужно. Он заставлял нас смеяться, но при этом ни у кого и сомнения не возникало в серьезности того, о чем он говорит».

За 15 лет Дэвид Шор успел поработать над множеством успешных сериалов, в том числе «Закон и порядок» (Law & Order), «Закон семьи» (Family Law), «Практика» (The Practice), и «Полиция Нью-Йорка» (NYPD Blue), так что новичком в этом мире он не был. Те м не менее «Доктор Хаус» стал для него чем-то новым: на этот раз он был главным сценаристом и разработчиком идеи, а не одним из команды. Мысль об ответственности одновременно и возбуждала, и пугала его чуть ли не до полусмерти.

Концепция сериала, который первоначально имел название «В погоне за зебрами, спасение умирающих», родилась, когда Шор и исполнительный продюсер Пол Аттанасио подумали, что неплохо было бы создать специфический медицинский сериал, напоминающий «CSI: место преступления», только с докторами и больницей. Вооружившись идеей и составив список редких заболеваний по диагностической колонке New York Times, сценарист и продюсер решили выйти со своим предложением к руководству студии Fox.

«Мы знали, что канал ищет нечто подобное. Пол предложил снять медицинский сериал по образцу полицейского. Подозреваемыми были бы бактерии и вирусы. Но я сразу же понял, что нам нужен главный герой. У бактерий нет мотива. Нам нужно создать шоу, точно такое же, как и другие: нам нужна была драма, которая давала бы людям возможность решать различные этические проблемы».

Получив добро от руководства, Шор и Аттанасио стали подыскивать режиссера, который сумел бы воплотить их замысел в жизнь. И таким режиссером стал Брайан Сингер, который до этого уже ставил трилогию «Люди Икс», «Подозрительные лица» и «Возвращение Супермена». «Для сценариста огромное удовольствие работать с режиссером, который разговаривает с актерами о том, что происходит в каждой сцене и каков характер каждого персонажа. В моей работе он открыл такое, о чем я и не подозревал. Я бы сказал: «Да, все нормально, у вас все получается». А он очень глубоко проникает в суть материала», – говорит Шор.

Хотя Сингер сделал себе имя в мире кино, ему всегда хотелось попробовать себя в телевидении. «Доктор Хаус» показался ему идеально подходящим для этой цели сериалом. «Сам я по натуре ипохондрик, и меня всегда занимал мир медицины. Характер Хауса меня просто покорил, – говорит Сингер. – Не могу сказать, что он мне нравится, но порой я в нем узнаю себя. В зависимости от того, под каким углом на него смотреть, он может стать истинным откровением для каждого. Хаус настолько далек от доброго семейного доктора, насколько это вообще возможно».

Режиссер был найден, и теперь нужно было найти группу первоклассных актеров, достаточно опытных, чтобы справиться с подобным сценарием. Вот тогда-то Лори и выбросил шляпу на ринг. Ему удалось покорить сценариста и продюсера не только собственным лицом и светящимися юмором глазами, но еще и американским акцентом, который оказался настолько убедительным, что обманул даже Сингера. История этой пробы и реакции на нее сегодня стала уже легендой.

Шор и Сингер уже просмотрели массу актеров, в том числе и англичан. Брайан порядком устал от всего этого. Актеры либо не могли точно передать характер героя, либо им не удавалось достаточно долго говорить с нужным акцентом. Англичане настолько вывели Сингера из себя, что он поклялся, что не будет больше тратить свое драгоценное время на «иностранцев». На следующий день ему принесли пленку с записью пробы Лори, и Сингер сказал: «А почему бы нам не просматривать подобным образом больше актеров?»

Шор сознательно выждал несколько дней, прежде чем сказать Сингеру, что Хью – англичанин. Режиссер и понятия не имел, что актер, которого он уже успел возвести на пьедестал истинного американца, на самом деле чистокровный бритт. «Я просмотрел пленку. У него был безукоризненный американский акцент. И он был такой мешковатый и небритый, казалось, что он буквально спрыгивает с экрана».

В восторге от Хью были не только Сингер и Шор, но и все остальные сценаристы. Осталось лишь убедить руководство киностудии в том, что сорокапятилетний англичанин, который сделал себе имя на комедийных ролях, именно тот, кто обеспечит не только возврат инвестиций, но еще и прибыль.

Естественно, руководство согласилось не сразу, но в конце концов решение режиссера и сценариста их устроило, и Лори получил эту роль. Он стал последним утвержденным на роль актером «Доктора Хауса».

«После его прихода сценарий практически не изменился, – говорит Шор. – Он сумел заставить нашу идею работать. Очень легко, сидя за столом, написать: «Герой высокий, но маленький, ужасный, но симпатичный». Но ведь нам были нужны сложные, непростые персонажи, которым свойственны внутренние противоречия. Написать все несложно, а вот сыграть – это другое дело».

Следующая трудность, которую следовало преодолеть – это выдержать пилотный сезон и не вылететь из сетки вещания канала. Пилотным шоу всегда приходится нелегко. 80 процентов сериалов погибает на этом этапе, не набрав должного рейтинга.

Все участники процесса отлично понимали, что будет очень сложно внушить зрителям симпатию к настолько не похожему на всех остальных персонажу. Хаус был предельно откровенен со своими пациентами, откровенен до грубости.

«Мы очень беспокоились, – говорит Сингер. – Но я чувствовал, что до тех пор, пока он будет хорош в своем деле, будет спасать пациентов и при этом смотреть на зрителей глазами Хью Лори, все симпатии будут на его стороне».

Хью и по сей день удивляется тому, что главным героем сериала сделали настолько несимпатичного человека – человека антисоциального, говорящего горькие истины прямо в глаза пациентам, коллегам и начальству. Кто он – наглец, идиот или настоящий гений?

Надо сказать, что многие рейтинговые и очень успешные американские сериалы используют очень сложные сюжеты и массу актеров – достаточно вспомнить «Остаться в живых», «Отчаянные домохозяйки» и «CSI: место преступления». В центре же «Доктора Хауса» – один Хаус. Без него этого сериала нет. Но сценаристы понимали, что им нужна свита, которая будет придавать коктейлю дополнительную остроту. Первоначально в команду вошли Роберт Шон Леонард («Общество мертвых поэтов»), Омар Эппс («Скорая помощь»), Джесси Спенсер («Соседи») и Дженнифер Моррисон («Бухта Доусона»). Роль доктора Лизы Кадди с блеском сыграла Лиза Эдельштейн.

Лиза Эдельштейн родилась в Бостоне в 1967 году. Актерское образование она получила в нью-йоркском университете, после чего участвовала в ряде постановок на Бродвее, в том числе и в благотворительном спектакле в пользу больных СПИДом «Я позитивен» (Positive Me).

В «Докторе Хаусе» ей досталась роль доктора Лизы Кадди, главного врача больницы Принстон-Плейнсборо. «Сценарий сериала просто превосходен, – говорит Лиза, которой очень нравится ее героиня. – Мне ужасно нравятся те острые диалоги, которые происходят между ней и Хаусом. Мне нравятся их отношения».

Естественно, что ее выбрал Сингер. Именно он отправил ей экземпляр пилотного сценария, после того как она поразила его исполнением роли проститутки в сериале «Западное крыло» (West Wing).

Сегодня Эдельштейн живет в Лос-Анджелесе, в столетнем доме со своим котом и несколькими спасенными собаками. Она занимается аштанга-йогой и делит свое свободное время между приютом для бездомных животных, организациями «Спасем детей» и «Планирование семьи» и Фондом поддержки исследований по лечению СПИДа.

До «Доктора Хауса» Лиза Эдельштейн играла на сцене, снималась в кино и на телевидении. Ее выбрали на роль главврача, поскольку она отлично справляется с ролями бесстрашных героинь. Вспомните хотя бы девочку по вызову из «Западного крыла», транссексуала из «Элли Макбил», лесбиянку из «Относительности», ортодоксальную еврейку, которая теряет опеку над собственным ребенком в «Законе семьи» и подружку главного героя в «Практике».

Лиза Эдельштейн сыграла небольшие роли в «Скорой помощи» и «Без следа». На большом экране ее можно было видеть в таких фильмах, как «Чего хотят женщины» с Мелом Гибсоном, «Дежурный папа» и «Лучше не бывает» с Джеком Николсоном, а также во многих других. Эдельштейн часто занималась озвучиванием – Мерси Грейвз в мультфильме про Супермена и «Лиге справедливости», а также в «Американском папочке» и «Царе горы».

«Прямо с пилотного сезона у нас сложилась отличная команда, с которой не хотелось расставаться. Я не ожидала, что в моей карьере будет нечто подобное. Я всегда считала, что снимаюсь в рекламе зубной пасты», – говорит Лиза.

Роберт Шон Леонард (доктор Джеймс Уилсон) родился в Нью-Джерси, но сейчас вместе с женой, дочерью и двумя собаками живет в Лос-Анджелесе. Играть он начал в возрасте 14 лет – в публичном театре Нью-Йорка. В 19 лет он блестяще дебютировал в картине «Общество мертвых поэтов», где его партнерами стали Робин Уильямс и Итан Хоук. Леонард снимался также в «Много шума из ничего», «Эпохе невинности» и «Мистер и миссис Бридж».

Он сделал блестящую карьеру на сцене и трижды номинировался на премию «Тони» (1993, 2001, 2003). В 2001 году он получил премию за лучшую мужскую роль за исполнение роли Хаусмена в пьесе Стоппарда «Изобретение любви». Спустя два года его снова номинировали на премию за роль в спектакле «Долгое путешествие в ночь» по пьесе Юджина О’Нила, где вместе с ним играли Брайан Деннехи, Ванесса Редгрейв и Филипп Сеймур Хоффман. В 1988 году Леонард сыграл Ромео в Шекспировском театре Риверсайд.

В послужном списке Леонарда есть также целый ряд классических фильмов, где его партнерами были такие известные актеры, как Дэниел Дэй-Льюис, Кристиан Бэйл, Пол Ньюмен и Дензел Вашингтон.

В «Докторе Хаусе» ему досталась роль Уилсона, руководителя онкологического отделения и единственного настоящего друга главного героя. Сценарий «Доктора Хауса» он получил одновременно со сценарием другого сериала CBS. Ему понравился второй, и он уже собирался пойти на пробы, но потом решил, что в том проекте у его героя слишком много сцен. Роберт Шон Леонард говорит: «Чем меньше я работаю, тем я счастливее». Он прошел пробу к «Доктору Хаусу» не слишком удачно. Но ему казалось, что дружба с Сингером поможет ему получить хотя бы роль доктора Уилсона. «Я не хотел играть главного героя. Слишком много работы. Но мне показалось интересным сыграть друга главного героя. У меня были бы свободные дни, но свой чек каждую неделю я получал бы исправно. Хью Лори, который играет Хауса, просто превосходен. Я стучу в дверь и говорю: «Как ты отнесешься к яичному салату?». А после этого я свободен на пару дней. Отличная роль».

Омар Эппс (доктор Эрик Формен) родился в Бруклине в 1973 году. В 1991 году он со своим двоюродным братом организовал рэп-группу «Волчья стая». Уже в возрасте десяти лет он начал писать сценарии. Эппс учился в школе музыкального искусства и актерского мастерства им. Фиорелло Г. ЛаГардиа. После этого он снимался в таких фильмах как «Сок», «Высшее образование», «Любовь и баскетбол», «На дне бездны», «Альф» и «Темный лес». В 2004 году Эппс получил роль наркодилера и боксера Лютера Шоу в картине «За канатами».

Эппс номинировался на премию NAACP Image Award (эта премия ежегодно присуждается Национальной американской ассоциацией содействия прогрессу цветного населения за выдающие достижения в области кино, телевидения, музыки и литературы) за роль Карла Апчерча, закоренелого преступника из Южной Филадельфии, который большую часть взрослой жизни провел в тюрьме. Омар Эппс основал продюсерскую компанию Brooklyn Works Films, в которой работал сценаристом, продюсером и актером.

Медицинские сериалы были Эппсу не в новинку. Он играл доктора Денниса Ганта в удостоенном премии «Эмми» сериале «Скорая помощь». Он участвовал в одном из самых обсуждаемых сериалов, и зрители до сих пор гадают, просто ли его герой погиб или совершил самоубийство. «До «Скорой помощи» многие знали мое имя, и лишь немногие знали меня в лицо. После этого сериала все изменилось. Надо же, я и не знал, что телевидение обладает такой силой!»

В «Докторе Хаусе» ему досталась роль доктора Эрика Формена, невролога. За эту роль он получил две премии Национальной ассоциации за роль второго плана в телевизионном сериале в 2007 и 2008 году. В той же категории он номинировался на премию в 2005 и 2006 годах. Эппс живет в Лос-Анджелесе. Он женат на певице Кейше, у них двое детей.

Дженнифер Моррисон играет в сериале доктора Элисон Кэмерон, иммунолога. Ей тоже казалось, что пробу она не прошла, но актриса не знала, что Сингер уже посмотрел несколько ее работ, в том числе и «Бухту Доусона», и давно взял ее на карандаш.

Моррисон родилась в Чикаго и росла в Арлингтон-Хейтс, штат Иллинойс. Ей с раннего детства было суждено стать звездой. Еще девочкой ее снимали для рекламы самых разных фирм и продуктов. В десять лет ее сфотографировали для обложки журнала Sports Illustrated вместе со знаменитым баскетболистом Майклом Джорданом.

Дженнифер училась в знаменитой театральной компании «Степной волк» в Чикаго. Степень по актерскому мастерству она получила в университете Лойолы. В пятнадцать лет она дебютировала в кино – сыграла роль дочери Ричарда Гира и Шарон Стоун в фильме «Перекресток». В 1999 году она исполнила роль Саманты в картине «Отзвуки эха», где ее партнером был Кевин Бэкон. В 2000 году Дженнифер сыграла главную роль в фильме «Городские легенды: Последний отрезок». После этого она снималась в «Скейтбордистах» с Адамом Броуди, «Пережить Рождество», «Мистере и миссис Смит» с Брэдом Питтом и Анджелиной Джоли, «Воинах» и «Звездном пути». В независимой картине «Расцвет» Дженнифер Моррисон выступила не только как актриса, но и как продюсер.

В 2008 году она была номинирована на премию WIN (Women’s Image Network) как лучшая актриса телевизионного сериала. Дженнифер Моррисон живет в Лос-Анджелесе.

Агент австралийского актера Джесси Спенсера предложил ему поучаствовать в пробах на роль доктора Роберта Чейза. Сначала Спенсер не заинтересовался, решив, что этот сериал будет похож на все остальные медицинские сериалы. Однако прочитав сценарий, он изменил свою точку зрения. После того, как его утвердили, он убедил продюсеров сделать своего героя австралийцем.

Спенсер вырос в Мельбурне. Как большинство симпатичных австралийских актеров, он успел поучаствовать в мыльной опере «Соседи» – на протяжении шести лет с 1994 по 2000 годы он играл роль Билли Кеннеди. Кроме этого он снимался в драме «Смерть в святом ордене» и в картинах «Побеждая Лондон», «Городские девчонки» и «Против течения». Джесси играет и в театре – он участвовал в спектаклях «Модернисты» и «Питер Пэн».

С 2004 года Спенсер живет в США и играет в «Докторе Хаусе». За время сериала они с Дженнифер Моррисон успели объявить о помолвке (они влюбились друг в друга во время первой же встречи в международном аэропорте Ванкувера по пути на съемки первого эпизода), но помолвка была расторгнута в 2007 году.

В конце третьего сезона актерский состав сериала претерпел определенные изменения. Хаус уволил Чейза, а Формен и Кэмерон ушли сами. Хаус собрал новую диагностическую команду, проведя настоящий конкурс среди семи финалистов. Изначально продюсеры планировали пригласить двух новых актеров на крупные роли. После возвращения Формена команда снова состояла бы из трех членов. В конце концов были выбраны три новых доктора, которым предстояло работать с Форменом. Хаус выбрал Лоуренса Катнера (Кэл Пенн), Криса Тауба (Питер Джейкобсон) и Реми «Тринадцатую» Хэдли (Оливия Уайлд).

Актерский состав с самого начала был очень сильным, поэтому вдвойне важно было обеспечить каждый эпизод хорошо написанным сценарием, с драматическим накалом и точным и достоверным медицинским диагнозом.

Сценаристы, практически не имевшие медицинской подготовки и знаний, разумно полагались на специалистов. Для того чтобы зрители верили во все, что происходит на экране, нужна была консультация эксперта, человека, понимающего толк в медицине. Актеры в белых халатах (или в кроссовках и с тростью) должны были выглядеть и разговаривать, как настоящие врачи. «С нами работает настоящий врач Дэвид Фостер. Он – исполнительный редактор сценариев», – говорит Шор.

Сценарии «Доктора Хауса» пишутся не так, как в остальных сериалах. Для начала сценаристы ищут какую-то таинственную болезнь, просматривая кипы медицинских журналов. Потом они выясняют ее симптомы и начинают строить вокруг них сюжет. «В некоторой степени мы работаем с конца. Мы начинаем с болезни, а потом пытаемся привязать ее к персонажу «Доктора Хауса» – говорит Шор. – Наши диагносты должны быть столь же профессиональны, как доктор Килдейр, и столь же проницательны, как Гил Гриссом из «CSI: Место преступления».

В каждом эпизоде Хаус и его команда сталкивается с новой таинственной болезнью, которую им необходимо быстро диагностировать и вылечить, чтобы спасти пациента. Хаус чаще всего ошкуривает болезнь, как луковицу, стараясь держаться подальше от пациента, пока суть преступления не станет ему ясна окончательно. «Если мы можем использовать симптом, которого не было раньше, значит, нам повезло. Мы же не можем в каждой серии бороться с судорогами, – говорит Шор, когда его спрашивают о подобной манере построения сценария. – Но, как правило, то, что мы находим, меньше связано с болезнью и больше с человеком, который ею страдает. Наш фильм о людях. Болезнь лишь дает нам возможность раскрыть что-то в Хаусе и остальных врачах».

Однако хорошему медицинскому телевизионному сериалу нужны не только экзотические болезни с непроизносимыми названиями. Сингер всегда ищет большего. «В нашем сериале есть элемент расследования. Но если бы Хаус каждую неделю всего лишь лечил бы болезни, то ему очень скоро стало бы скучно».

Поэтому первоначальная идея, по которой сериал основывался исключительно на медицинских загадках, быстро изменилась. Сценаристы стали все больше сосредоточиваться на главном герое, и все шоу закрутилось вокруг него. Шор проследил историю своего героя с самой молодости, когда он сам оказался пациентом клинической больницы. «Я понимал, что стоит мне выйти из комнаты, как они тут же начинают безжалостно передразнивать меня. И тогда я подумал, что интересно было бы посмотреть на героя, который делает то же самое, не дожидаясь, пока тот, кого он дразнит, уйдет. Все на работе сталкивались с идиотами, и об этих идиотах судачили у них за спиной. Хаус просто называет их идиотами прямо в лицо».

Шор признает, что в характере Хауса есть многое от него самого. Он согласен почти со всеми взглядами своего героя, хотя надеется, что не столь циничен и холоден, как Хаус. «Хаус – бунтарь, – добавляет Шор. – Во мне тоже живет бунтарь и будет жить. По крайней мере, лет до восьмидесяти. Я разделяю многие взгляды Хауса, в том числе и его циничную откровенность. Но дело не в том, что Хаус говорит. Важно то, что он делает. Он – герой, но ему нет дела до того, что подумают о нем люди. Как Хью и я сам, Хаус твердо верит в рационализм и истину. Они для него превыше эмоций. Он любого может послать, и в этом секрет его универсальной привлекательности. Всем нам знакомо чувство того, что нас окружают одни идиоты, а мы – единственные, у кого есть голова на плечах. Но Хаус всегда называет идиота идиотом».

Герой Лори, занимающий сомнительную должность руководителя отделения диагностики в вымышленной больнице Принстон-Плейнсборо, – медицинский гений и одиночка. Вокруг него собралась группа врачей и менеджеров, которые постоянно вступают в конфликт с нетривиальным доктором, применяющим весьма нетрадиционные методы диагностики.

Сценаристы стремились создать знакомый зрителям образ врача, который спасает жизни, но при этом ненавидит людей. «Я когда-то был адвокатом, – говорит Шор. – И я до сих пор оставался бы адвокатом, если бы при этой работе не нужно было общаться с людьми. На мой взгляд, взаимодействие с людьми – самая неприятная часть большинства занятий. Поэтому я начал придумывать доктора, который ненавидел бы пациентов. Мне на ум тут же пришел Шерлок Холмс».

Шор откровенно признается, что на создание знаменитого мрачного доктора его вдохновил создатель Шерлока Холмса Артур Конан Дойль. Большой поклонник Холмса, Шор бессовестно вторгся в мир вымышленного детектива. Он не только наделил Хауса похожей внешностью, но еще и скопировал сам тон медицинского сериала. Сходство просматривается в различных элементах сюжетов: ставя диагноз, Хаус во многом полагается на психологию; он отказывается от случаев, которые его не интересуют. Даже его домашний адрес совпадает с адресом детектива: Хаус живет в квартире 221В, а Шерлок Холмс – в доме 221В по Бейкерстрит. Оба героя употребляют наркотики: Хаус пристрастился к викодину, а Холмс – к кокаину. Оба ходят с тростью, оба играют на музыкальных инструментах – Холмс на скрипке, а Хаус на гитаре, рояле и гармонике. И оба обладает блестящим дедуктивным талантом, позволяющим им выяснять мотивы и жизненные истории людей по различным сторонам их личности и внешности.

Шор объясняет, что даже имя его героя созвучно с именем героя Конан Дойля. И у Хауса, и у Холмса есть единственный друг: у Хауса – Уилсон, у Холмса – Ватсон. Леонард говорит, что Хауса и Уилсона подбирали на роли Холмса и Ватсона. Впрочем, он считает, что команда Хауса была подобрана таким образом, чтобы расширить роль Ватсона по мере развития сериала.

«Изначально планировалось, что Хаус и Уилсон будут как Холмс и Ватсон, – говорит Леонард. – Но сценаристы ушли от этого. Теперь Ватсон – это команда Хауса, если говорить технически. Я думаю, что это хорошо – ведь сериал пользуется популярностью, а загадки в каждой серии успешно разгадываются. В сериале сохранился холмсовский дух. Зрителю всегда хочется знать, что же случилось с пациентами. И он узнает – после целого ряда хитроумных поворотов сюжета. Интересно, что все хитроумные повороты приводят нас туда, куда нужно. Конечно, в процессе есть и различные отступления – нам нужно знать, кто эти люди и как они влияют друг на друга. И это – самое лучшее. Я думаю, что это должно присутствовать в любом сериале».

Вдохновлял Шора и образ доктора Джозефа Белла, с которого Дойль списывал своего Холмса. Дойль познакомился с Беллом в 1877 году, когда тот читал лекции. Впоследствии он стал работать его секретарем в Эдинбургской королевской больнице. Дойль писал, что Белл мог вой ти в приемную и поставить диагнозы пациентам, даже не разговаривася с ними. Связь между Хаусом и Холмсом еще больше углубилась в конце второго сезона. В последнем эпизоде «Без причины» в Хауса стреляет некий Джек Мориарти – и зрители тут же вспоминают знаменитого противника Шерлока Холмса, профессора Джеймса Мориарти. В пятом сезоне Уилсон считает, что Хаус влюблен в Ирен Адлер – а так звали единственную женщину, которая оказалась достойной противницей Холмса.

«Холмс пристрастился к наркотикам, как и Хаус. Лучшего друга Хауса зовую Уилсон. Холмс и Ватсон. Хаус и Уилсон. Роберт Шон Леонард играет Уилсона, и его герой – единственный друг Хауса», – говорит Сингер.

«Мы надеялись создать пару, достойную Холмса – Ватсона, – говорит Кэти Джейкобс о сочетании Леонарда и Лори. – Между ними возникла настоящая, неподдельная химия, которая нас всех завораживает».

Одна из лучших идей создателей сериала возникла в самом начале. Они решили показать зрителям, что человек, который лечит людей, и сам страдает от боли – и психической, и физической. Сценаристы решили наделить Хауса некоей инвалидностью. Шор говорит: «Я хотел, чтобы Хаус был ущербен эмоционально, и чтобы эта ущербность проявлялась физически. Это не должно было его смягчать. Я не хотел, чтобы мой герой был мягким. Я не собирался делать его сексуальным. Я просто хотел, чтобы он был интересным. Нам нужно было заставить людей полюбить злого, антисоциального доктора. И тогда мы наделили его болью».

Сначала Хауса хотели усадить в инвалидное кресло, как это сделали в полицейском сериале 60-х годов «Айронсайд». Но, к счастью, руководство студии эту идею отвергло, и вся съемочная группа этому бесконечно рада.

«Сначала мы хотели усадить его в инвалидное кресло, – вспоминает Шор. – Руководство сказало: «Ни в коем случае». И они были правы. Оказалось, гораздо лучше показать его на уровне обычного человека, но при этом подчеркнуть, что каждый его шаг связан с болью. У этого парня нет времени на вежливость и притворство. Он хочет высказать горькую истину как можно быстрее».

Инвалидное кресло превратилось в шрам на его ноге – шрам настолько болезненный, что из-за него Хаус хромает и вынужден пользоваться тростью. «Хаус обычно опирается на трость со стороны больной ноги, – объясняет Шор. – Некоторым удобнее держать трость в доминирующей руке, и это общепринято». В ходе сериала Хью начал жонглировать тростью просто от скуки.

Для Лори хромота делает роль еще более сложной. «Удивительно, но мучает меня не хромота. Мне неудобно быть «одноруким». То, что у меня постоянно занята одна рука, сковывает меня сильнее, чем необходимость хромать.

Однорукому тяжело выпить чашку чая и бросить в нее два кусочка сахара, сложно открыть дверь, поднять трубку телефона. Все это занимает массу времени. Все мои сцены крутятся вокруг одного: куда положить трость. Когда я беру ее в руки, то куда ее деть потом?»

Хью признается, что иногда начинает хромать на другую ногу – не для того, чтобы разозлить зрителей, но чтобы сохранить некую симметрию, которая, по его словам, является главной целью его жизни. «Если я пятнадцать часов в день хромаю на одну ногу, то чувствую, что мне нужно восстановить баланс. Мой коллега, Стивен Фрай, в Англии посмотрел мой сериал. Он сказал: «У меня нет предложений, но что если тебе хромать на обе ноги?» Я подумал, что это стало бы интересным дополнением».

Создатель Хауса, Дэвид Шор, отвергает мысль о том, что сериал эксплуатирует идею боли. Боль для него – всего лишь один из элементов сюжета. «Нам нужен был неприятный герой – поэтому мы сделали Хауса жертвой гадкого и дурацкого кровяного сгустка».

«Хаус обладает определенной смелостью и полным отсутствием какой-либо почтительности, – говорит Джейкобс. – Но чем крупнее вам показывают его лицо, тем лучше вы понимаете, что происходит в его голове, что скрывается за его глазами. Думаю, каждая американская женщина хотела бы исцелить его».

Хромота позволила сделать Хауса еще более слабым и уязвимым. Он впал в зависимость от викодина, но категорически отказывается признавать наличие проблемы.

«У меня нет проблемы управления болью, – часто говорит он. – У меня есть проблема с болью».

«Мы хотели, чтобы ему было с чем бороться, и наркотическая зависимость показалась интересной и вполне обоснованной, – говорит Шор, который высоко ценит смелость руководства студии, не пытавшегося изменить концепцию. – Они вполне могли сказать, что недостатки нашего героя бьют через край. Но они полностью его приняли».

Помимо пристрастия к обезболивающим и странным мыльным операм, в Хаусе живет глубоко укоренившееся неприятие любой формы взаимодействия с пациентами, и это раскрывается в каждом эпизоде. «Он – человек саркастический. Он нарушает все правила, которые сформировались задолго до него: вспомните хотя бы симпатичных гуманистов из «Скорой помощи», – говорит Сингер. – Он пришел к этому сложным путем, по некоей глубокой, мрачной личной причине. И все же он блестяще справляется со своей профессией. Это делает его очень привлекательным и оставляет море возможностей для развития характера».

С самого начала первого эпизода всем становится ясно, что Хаус – очень убежденный нонконформист, которому практически нет дела до того, как его воспринимают окружающие, и который готов до последнего сопротивляться любым указаниям начальства. «Хаусу нравится искать истину, и он знает, что каждый из нас воспринимает мир с собственной точки зрения. Он постоянно стремится освободиться от этой субъективности, чтобы открыть для себя незамутненный, объективный взгляд на мир», – добавляет Шор.

Он не носит белый халат, возможно, подсознательно. Главная его цель – чтобы пациенты не узнавали его и не приставали со своими проблемами. Поэтому он одевается неформально. Он одевается так, как мог бы одеться сам Хью Лори в перерывах между съемками – футболки, теннисные туфли, джинсы.

Чтобы образ получился убедительным, художник по костюмам Кэти Кренделл придумала Хаусу имидж. Это она придумала мятые футболки, слишком короткий пиджак, вытертые джинсы и рваные носки серого цвета. Теннисные туфли – это идея Хью. Он сразу понял, что «человеку с тростью нужна функциональная обувь». Теннисные туфли стали настолько неотъемлемой частью гардероба Лори, что сегодня на студии Fox собралось уже 37 пар Nike Shox. В сериале Хаус носит футболки знаменитых брендов – Barking Irons и Lincoln Mayne, но случается ему надевать рубашки и менее знаменитых модельеров, таких как Эндрю Баклер и Тааво. Секрет лишь в том, чтобы за день до начала съемки скрутить их в тугой комок – и тогда они будут выглядеть совершенно естественно.

По сценарию Хаус говорит по-английски, а кроме этого, владеет португальским, хинди, японским и китайским. С реальным Лори его роднит атеизм, о котором он откровенно и безжалостно сообщает коллегам и пациентам, имеющим какие-то религиозные убеждения.

Шор более чем удовлетворен тем, как Хью влияет на сценаристов и на сам процесс написания сценариев одним своим присутствием и своим талантом. По мере развития сюжета Лори внес в характер своего персонажа такие черты, которых изначально в сценарии не было. Иногда он играет на гитаре и рояле, жонглирует и даже катается на скейтборде. «Хью позволяет нам писать практически все что угодно. Можно написать самую драматичную, тяжелую, эмоциональную сцену и вставить в середину острую шутку, и он отлично с ней справится. Люди будут смеяться, но при этом почувствуют все необходимые эмоции. Это просто невероятно! Комический талант Хью буквально пронизывает наш сериал. Мы можем заставить его говорить самые ужасные вещи, и он скажет их. Сколь бы мрачными они ни были, это все равно будет очень, очень смешно!»

Хью наслаждается ролью Хауса. Кажется, что он справляется с ней абсолютно без усилий. Его герой – самый привлекательный телевизионный антигерой всех времен. «Меня восхищает возможность говорить то, о чем все мы время от времени думаем, но боимся высказать, – говорит британский актер. – Возможность наблюдать за окружающими дает огромную свободу. Это очень приятно, особенно, когда я получаю возможность разговаривать гораздо более интеллигентно, чем в нормальной жизни. В возможности быть доктором Хаусом есть много такого, что меня инстинктивно привлекает. Мне симпатична его угрюмость».

Несмотря на то, что сам Хью был сыном врача, то, с чем доктора сталкиваются изо дня в день, стало ему понятно только во время съемок «Доктора Хауса». После этого он стал относиться к этой профессии по-другому. А профессия актера стала казаться ему самой бесполезной из всех. «Профессия врача – это настоящее дело. Я всегда испытываю смущение от того, насколько беспомощны и бесполезны актеры. Мы постоянно притворяемся – делаем вид, что обладаем глубокими познаниями и опытом в медицине, хотя на самом деле большая часть актеров, снимающихся в «Докторе Хаусе», неспособна даже пластырь на царапину наложить без инструкции». Хью говорит абсолютно серьезно, без тени улыбки: «Иногда актеры этого стыдятся. Нам стыдно, что мы не владеем никакими конкретными навыками, никаким опытом, который позволил бы нам спасать жизни, строить мосты или объяснять, как устроен мир».

Как и Хаус, Лори с подозрением относится к альтернативной медицине. «Я – настоящий скептик, и это во многом связано с почтительным отношением к отцу и к его вере во все рациональное, логическое и эмпирическое, – говорит он. – Я не верю в травы, акупунктуру и тайны Востока. Я ходил на сеансы иглоукалывания, добавлял травяные настои в ванны и занимался всей этой чушью. Поэтому любовь ко всему восточному меня страшно раздражает. Если я чихну на площадке, человек сорок протянут мне настойку эхинацеи. Но я скорее проглочу карандаш, чем буду принимать эту дрянь».

Хью абсолютно убежден в том, что Хаус – человек героический. Человек, который готов пожертвовать дружбой и всем, чем угодно, во имя истины – научной или психологической. Хью говорит: «Я действительно считаю этого парня героем. Он не задумывается о вежливости. Он – не тот, кого хочется пригласить домой и познакомить с матерью. Но он ищет истину, и эта истина однажды может спасти твою жизнь или жизнь близкого тебе человека. Я не хочу сказать, что я хочу или могу быть таким, но я считаю его настоящим героем».

Хью не считает Хауса занозой в заднице. Хаус для него – человек, который любит поступать по-своему и которому нет дела до того, нравится он людям или нет. «Я завидую этому его качеству. Чаще всего Хауса нельзя назвать хорошим человеком. Это сложный и чаще всего неприятный человек, но в этом и кроется секрет его привлекательности. Хаус – не типичный ангел, которых так много на телевидении».

Хью говорит, что не возражал бы против того, чтобы в жизни его лечил такой врач, как Хаус. «Если на кону твоя жизнь или жизнь близкого тебе человека, то ты готов выдержать любое обращение, лишь бы работа была сделана качественно и жизнь была спасена».

И Лори не одинок в своем желании стать пациентом такого доктора, как Хаус. Недавно был проведен опрос на тему о том, кому бы из телевизионных докторов зрители доверили бы свою жизнь в случае опасности. И 36 процентов респондентов назвали Грегори Хауса.

Совершенно очевидно, что у Лори и Хауса много общего. «Мы оба смотрим на мир, слегка приподняв бровь. Мы оба довольно серьезны, но в нас обоих живет мальчишка. Мы с ним – вечные подростки, но обладаем мрачной авторитетностью. Нам обоим нелегко веселиться, потому что мы думаем, что выше этого. Я часто вспоминаю сцену из фильма Вуди Аллена, где он едет в поезде и заглядывает в другой вагон, где полно веселящихся людей. Они пьют шампанское, кто-то играет на тромбоне. А Вуди в стороне от этого, он просто наблюдатель. Я бы сказал, что эта сцена идеально отражает мой взгляд на мир – и взгляд Хауса».

По мере показа эпизодов первого сезона газеты все больше писали о потрясающе достоверном американском акценте Хауса. Но говорят, что все могло быть по-другому. После того, как Хью был утвержден на роль, продюсеры и сценаристы подумывали о том, чтобы сделать Хауса англичанином, но эта идея не прижилась. Хью вспоминает: «Они позволили мне говорить по-английски, но не прошло и двенадцати секунд, как Брайан Сингер сказал: «Спасибо, достаточно».

Актерская игра – дело сложное. Играть же с иностранным акцентом просто мучительно. Именно так и чувствует себя Лори. Целый день говорить чуть ли не на иностранном языке ему очень тяжело. «Это все равно, что играть левшу. Или играть в теннис не ракеткой, а мороженым лососем. Мне постоянно кажется, что маленький эльф швыряет мне в лицо камешки – каждый раз, когда мне приходится произносить слова с буквой «р», – со вздохом говорит Лори. – Это очень отвлекает. Кроме того, это больно! А один раз такой камешек попал мне в глаз!».

Ему все еще трудно следить за акцентом – приходится проверять себя каждый день, в каждой сцене и в каждом предложении. «Одна часть моего мозга занята игрой, – говорит Хью, – а вторая постоянно прислушивается. Так происходит всю мою жизнь. Хотелось бы мне заставить первую часть замолчать. Или вообще избавиться от нее. У меня все еще бывают хорошие и плохие дни. В плохие дни мне приходится по-настоящему бороться с акцентом. Все слова с буквой «р» – это головная боль. «Приговор федерального суда» – это вообще настоящий кошмар! «Коронарная артерия» – это нечто непроизносимое. Каждый раз, когда эти два слова встречаются в сценарии, у меня сердце уходит в пятки. После такой сцены мне приходится минут двадцать лежать в темной комнате. «Нью-Йорк» – это ужас! Труднее всего мне даются тексты, где приходится повторять слова. Никогда не знаешь, какое слово станет проблемой. Впрочем, тому есть и другие причины – позавтракал ли ты, хорошо ли спал и все такое… Неожиданно выясняется, что не можешь сказать слово «стол», не говоря уже об «энцефалопатической гиперинсулемии». Когда я впервые попробовал произнести нечто подобное, у меня из носа пошла кровь».

Хотя большинство людей считает его акцент абсолютно естественным и натурально американским, сам Хью шутит, что в своей речи слышит «нечто венгерское и пакистанское – в зависимости от степени усталости». Но он добавляет, что это неважно, потому что «…я часто замечаю, что многие американцы и сами не слишком хорошо говорят по-американски. И это меня успокаивает». Случается и такое, что американцы упрекают его за неправильное произношение, но он тут же оправдывается тем, что его акцент и вполовину не так плох, как попытки Дика ван Дейка имитировать британский акцент в «Мэри Поппинс»: «Это было равносильно объявлению войны!»

Те м не менее Хью постоянно работает над своим произношением во время съемок. Всю неделю он старается говорить с американским акцентом, а к родному английскому возвращается только по выходным.

Еще больше усложняет задачу Хью Лори то, что американское телевидение гораздо более требовательно, чем британское. Сезон здесь длится в три раза дольше. «Расписание работы такое же, как на британском телевидении, но в Англии мы делаем только шесть эпизодов. Сериал, который идет девять месяцев, британскому актеру кажется странным. Я никогда не работал так напряженно, но тем не менее мне это нравится. Конечно, порой бывают дни, когда мысль о том, чтобы бросить все и улететь в Рио, кажется очень привлекательной!»

Однако несмотря на все проблемы и сложности, Хью справляется со своей работой более чем адекватно. «Я думаю, это происходит потому, что люди слишком много знают о собственных актерах. Я получил роль Хауса, потому что я – англичанин, и американцы меня почти не знают. У них нет предубеждений и ложных ожиданий. Они не требуют от меня, чтобы я выглядел и говорил неким определенным образом. Я был новичком, и это всем понравилось. Но британцы кажутся мне слишком умными. Лингвистические вольности сводят англичан с ума. Я хочу сказать, что мы – нация профессоров Хиггинсов. Мы постоянно пытаемся выявить фальшь и искусственность в речи друг друга».

Исполнитель роли Уилсона Роберт Леонард привык играть героев с самыми разными акцентами. Он говорит, что Хью приходится в миллион раз тяжелее, чем было ему. «Очень тяжело играть одно и то же совершенно одинаково на протяжении восьми месяцев. Хью учит 72 новые строчки в день, и ему нужно произносить их с американским акцентом. Это настоящий кошмар для любого актера. С акцентом я играл в пьесах Брайана Фрила, Мартина Шермана, Тома Стоппарда. Обычно пьеса идет месяцев пять. Иногда говоришь с акцентом, как и следует, а порой забываешь об этом и играешь как получится. Играть роль с иностранным акцентом, да еще когда к тебе все вокруг прислушиваются, очень тяжело».

Рецензии на первый сезон были очень благожелательными. Том Шейлс из Washington Post назвал Хауса «самым необычным и привлекательным персонажем на теле экране за последние годы». Критик из Seattle Times назвал «три причины, по которым следует смотреть этот сериал: Хью Лори, Хью Лори и Хью Лори».

Сериал получил премию «Эмми» за лучший сценарий. Хотя Хью премии не получил, но номинировался в категории «лучший актер сериала». Тогда его победил Джеймс Спейдер за роль в сериале «Юристы Бостона» (Boston Legal). «То, что наш сериал удостоился премии, гораздо лучше. Конечно, актерскому тщеславию льстит любая премия. Получать награды очень приятно. Но премия сериала – это гораздо важнее», – говорит Хью.

Брайан Сингер, который привык оценивать успехи своих фильмов по кассовым сборам, получил совершенно новый опыт, какого еще не было в его жизни. Об успехе своего сериала он узнал, случайно подслушав разговор в аэропорте. «Я летел в отпуск, и в аэропорте увидел парня, который прилетел на каникулы из колледжа. Его встречали родители. Они не виделись целый семестр. И первое, о чем он захотел им рассказать, это был наш сериал! Новый медицинский сериал о злобном докторе! Разговор происходил в пяти футах от меня, пока я ждал свой багаж. Я чуть было не вмешался, но потом остановился: «Они подумают, что я сошел с ума!» Но я действительно слышал, как люди оценивают мою работу!»

К счастью, одним лишь разговором у багажного транспортера дело не ограничилось. Рейтинги сериала оказались грандиозными. Сериал, в котором изначально планировалось лишь 13 эпизодов, перерос в 22 эпизода и стал настоящим событием 2005 года.

Хью был настроен более критично. «Я все еще думаю, что они совершили ужасную ошибку. Я столько раз ругал их за то, что они не пригласили американского актера. Американские актеры от природы наделены привлекательной натурой. У них всегда есть симпатичная пара бровей, или приятный голос, или еще что-то приятное. У меня нет ничего. На меня неприятно смотреть, меня неприятно слушать… Да и игру мою с трудом можно назвать актерским мастерством».

Скромность Хью и его требовательность к себе не ускользнули от окружающих. «Он предсказуем, – говорит исполнительный продюсер сериала Кэти Джейкобс. – Каждый день около четырех или пяти часов он уже сидит на тротуаре в полном унынии. Каждого режиссера я обязательно предупреждаю: «Не считайте, что это ваша вина! Все дело в нем! Он несчастен, как бы хорошо ни играл. Он никогда не считает, что справился со своей задачей и прекрасно сыграл сцену».

«Я двадцать лет был клоуном и шутом, поэтому очень странно играть что-то другое, начать все сначала в другой стране. Это настоящий подарок судьбы, потому что такая возможность выпадает немногим. Порой мне кажется, что я отношусь к этому подарку довольно легкомысленно. Мне следовало бы поступить более радикально, носить шелковые шляпы и туфли из змеиной кожи. Я приехал в Америку безликим незнакомцем, и, должен признаться, это мне нравилось. Притворяться тем, кем я, честно говоря, не являюсь, очень интересно и увлекательно – это все равно, что грызть сочное яблоко!»

Хью Лори

Глава 2

«В этой роли я чувствую себя, словно в “феррари”»

Если говорить о судьбе новых сериалов на американском телевидении, «Доктор Хаус» взял отличный старт с самого первого сезона. Сценаристы получили «Эмми», большинство критиков отозвалось о сериале весьма благожелательно, у фильма появилось много верных поклонников.

«Я почти не представляю человека, который смотрит наш сериал, – признается Лори. – Не меньше года я питал смутное подозрение, что на самом деле никакого фильма нет, и мы просто играем, чтобы кто-нибудь просто уклонился от уплаты налогов». Впрочем, он тут же добавляет: «Но на самом деле я никак не предполагал, что наш проект будет столь успешным. Мне казалось, что он провалится. Не потому, что сериал плох. Я был уверен, что он хорош. Но большинство хороших проектов погибает на корню. Я думал, что неплохо проведу три недели в Торонто и, может быть, получу часовую запись, которую с гордостью смогу показывать приятелям. А потом мне сказали: «Думаем, что надо снять шесть эпизодов».

«Надо же, шесть!» – удивился я. А потом шесть очень быстро превратились в тринадцать, а потом еще пять и еще четыре. Двадцать два! «Господи! Я стал героиновым наркоманом и даже не заметил этого!» Вот так мы снимали наш сериал!»

Популярность пришла так стремительно, что Хью и все участники съемок совершенно неожиданно для себя обнаружили, что их жизнь на экране и вне его кардинально изменилась.

«Сериал раскочегаривался довольно медленно, но студия терпела это, потому что мы верили в успех проекта», – говорит Питер Лигуори, президент компании Fox Entertainment.

Они не только верили, но еще и предприняли очень правильный шаг. Второй сезон сериала поставили на лучшее время – его показывали после самого популярного на американском телевидении шоу «Американский идол» с участием еще одной британской звезды Саймона Ковелла.

«Американский идол» стал настоящим «паровозом», который быстро вывел «Доктора Хауса» в число десяти самых популярных сериалов. Зрительский рейтинг с 6,5 миллиона зрителей в неделю подскочил до 17 миллионов, то есть увеличился почти в полтора раза. Такое резкое увеличение зрительского рейтинга – большая редкость для американского телевидения. Сериал привлек совершенно новую аудиторию – и молодежь, и взрослых людей. Успех сериала удивил даже исполнительного продюсера Кэти Джейкобс. «У нас уже были поклонники, которые открыли нас самостоятельно, до перехода на время после «Идола». Но мы никогда не представляли, что нас будет смотреть столько народу!»

Хью абсолютно убежден в том, что людям понравилось то, что в этом фильме им ничего не навязывали и не показывали сцен насилия. «Доктор Хаус» не спекулировал на смерти, как многие другие, которые заполняют практически всю сетку вещания. Он понимал, что, поскольку поклонники открыли сериал сами, они должны были с восторгом рассказывать о нем своим друзьям и родным.

«Наш успех нарастал постепенно. В первый год мы прошли незамеченными. Нас никто не смотрел, – говорит Лори. – Только во втором сезоне, когда нас поставили после «Американского идола», рейтинг начал расти. Потом мы сняли несколько больших эпизодов – например, наш «Суперкубок», который смотрели 30 миллионов человек. И после этого все стало очень странно. Люди захотели знать о нас все».

Степень и скорость успеха потребовали съемок второго сериала, из-за чего Лори пришлось отказаться от участия в крупнобюджетном фильме «Возвращение Супермена», в котором Брайан Сингер предлагал ему роль редактора Кларка Кента, Перри Уайта. «Это стало большим разочарованием, – признается актер. – Фильм был грандиозным, но то, что наш сериал дошел до второго сезона, было не менее грандиозно».

Сингер огорчился из-за невозможности привлечения актера, которого он выбрал. Он все еще не мог поверить тому, как стремительно растут рейтинги «Доктора Хауса». «Когда в начале сезона я уезжал из страны, – говорит он, – нас смотрели 14 миллионов. Закончили сезон мы уже с 20 миллионами. Такой прирост мы получили, потому что нас поставили после «Американского идола», но это все равно был огромный успех, чему мы все были безумно рады».

Второй сезон взял новые высоты, поэтому сразу пошли разговоры о третьем. Все успокоились, никто уже не думал о возможности неожиданно потерять работу. Сценаристы и актеры смогли расслабиться и более вдумчиво работать над сюжетом и персонажами.

«Речь идет не о возможности работать над другими проектами, – говорит Хью. – В этом сериале огромное количество работы. Это очень тяжело, хотя я просто счастлив участвовать в этом проекте. На нашей планете немного таких увлекательных занятий, которыми приятно заниматься по шестнадцать часов в день каждый день, неделя за неделей. Это тяжело, но такова жизнь, и я не собираюсь жаловаться».

Хью сложно объяснить, как так получилось, что его лицо стало появляться буквально повсюду. «Я не знаю секрета успеха. Я даже не люблю пользоваться этим словом, потому что, если я его произнесу, – Хью возводит глаза к небу, – кто-нибудь непременно уронит рояль мне на голову. Я не представляю, чтобы наш сериал кто-то смотрел. Я не уверен, что его вообще показывают по телевизору. Мне показывают листки бумаги с цифрами, но я не понимаю, что они значат. Они говорят: «Мы получили пятипроцентный прирост среди леворуких шестилетних вегетарианцев, и это грандиозный успех». Вчера мне показали данные об эпизоде, который показывали во вторник вечером. Единственное, что я понял – цифры увеличились, и я был в восторге. Похоже, мы сделали то, что нужно».

Успех «Доктора Хауса» превзошел все ожидания. Все наперебой хвалили британского актера и ту роль, которую он сыграл в успехе всего сериала. Хью, как всегда, с радостью переводил стрелки на других, в особенности на Шора и остальных сценаристов, напряженная работа которых осталась за экраном. «В этой роли я чувствую себя, как в «феррари», – говорит он. – Микки Руни мог бы получить премию за исполнение роли Хауса. Все вокруг очень много работали для того, чтобы я выглядел умным и героическим, хотя на самом деле я совсем не такой».

И правда, сценарий был настолько хорошо написан, что Хью не приходится даже бороться с тем эмоциональным накалом, которого от него ожидают. Ему все уже написали. «Я ничего не придумываю. Чаще всего я просто играю по написанному, потому что эти сценарии блестяще составлены. Каждую неделю мы устраиваем чтения, и Дэвид Шор спрашивает, есть ли у нас какие-то соображения. Все, что я могу сказать: «Напечатайте текст на голубой бумаге, тогда он будет смотреться гораздо лучше». Вот и все, что я могу сказать! Читать сценарии – огромное удовольствие. Моя жена читает их просто так, настолько они хороши».

На площадке участники съемочной группы и актеры диву давались поведению главной звезды шоу. Они были поражены тем, что Хью так много работает, почти ни от чего не отказывается, не жалуется на усталось, хотя частенько ему приходится работать больше 60 часов в неделю. Он – из той редкой породы знаменитых актеров, которые обладают манерами истинных джентльменов и искренней скромностью.

Исполнительный продюсер «Доктора Хауса» Кэти Джейкобс считает, что у актера и его персонажа много общего. «Он невероятно умен, обладает превосходным чувством юмора и остроумием – и в этом он очень похож на Хауса. Думаю, этим и объясняется привлекательность его персонажа. Хотя Хаус довольно груб, высокомерен и язвителен, Хью Лори как превосходный актер позволяет нам заглянуть ему в душу. Он показывает внутреннюю жизнь своего героя, и зрители прощают ему все внешнее, потому что видят, что происходит внутри».

Шор тоже испытывает глубочайшее уважение к Хью Лори. Его поражает удивительная рабочая этика актера и его готовность постоянно работать над развитием своего героя. «Хью заставляет нас видеть душу своего героя, и для этого ему не нужно ничего говорить. Мы понимаем его, даже когда он говорит самые ужасные вещи, – рассказывает Шор. – Он всегда ищет то, что будет правильно для его героя и для развития сюжета. Он может быть смешным в разгар самой драматической сцены. Он может подняться до драматических высот в самой смешной сцене. Нам еще ни разу не удалось написать сцену или хотя бы строчку, которой Хью не смог бы сыграть».

Конечно, скромный британский актер тут же опровергает все похвалы в свой адрес, заявляя, как доктор Хаус: «Все лгут». Но даже он признает, что к работе он относится очень серьезно. «Я отдаюсь работе всем сердцем и душой, если, конечно, душа у меня есть, что очень сомнительно. Я изо всех сил стараюсь все сделать правильно, сыграть сцену так, как это следует сделать. Я не считаю, что у меня много от Хауса, что мы с ним похожи. Я не теряюсь в своем герое. Но меня захватывает хронометраж, темп и взаимосвязь, – говорит Хью. – Все это стало для меня настоящей навязчивой идеей».

С большой похвалой о Хью отзываются и все остальные актеры. Они отлично понимают, что их долгий успех почти целиком зависит от него. Дженнифер Моррисон поражена работоспособностью Хью. «Знаете, Хью не просто приходит на площадку и произносит несколько строчек. Он всегда точно знает медицинские термины, ему приходится помнить об акценте, он должен хромать. Ему приходится запоминать, как пользоваться реквизитом, потому что он может пользоваться только одной рукой. Он постоянно жонглирует, а в такие моменты всегда сложно сосредоточиться».

Очень хвалебно о своем коллеге отзывается и Роберт Шон Леонард. «Я снимаюсь каждую неделю, но у меня всего восемь сцен. Хью же приходится сниматься в сорока.

Если бы я оказался на его месте, то давно застрелился бы. Охарактеризовать Хауса можно по-разному. Его можно назвать вздорным, неуживчивым и ворчливым. Все это замечательно, но очень утомительно. Разве что человек действительно получает от этого удовольствие…»

Леонарда поражает также способность Хью режиссировать некоторые сцены. «Это не преувеличение. Он действительно может сказать: «Вы действительно хотите перейти от этого кадра к этому? Если да, то это будет очень неудобно. Вы смеетесь надо мной?»

Когда Хью спрашивают об этом, он только пожимает плечами и ничего не говорит. Он знает, что его считают занозой в заднице. «Я пытался оказывать влияние. По мере роста успеха нашего сериала и внимания к нему я, как бы помпезно это ни звучало, стал вмешиваться. Я вмешивался в дела других людей. Потому что мне не все равно. Мне есть дело до этого предмета и до того, до этого кадра и до того, мне не все равно, какого что будет цвета. Уверен, что много раз людям хотелось, чтобы я просто заткнулся и говорил только свой текст».

Джейкобс же рассказывает о во все вмешивающейся звезде по-другому. «Я не считаю его занудой, который сует нос не в свое дело. У него масса отличных идей. А кроме того, он настоящий гений. Но мне кажется, что порой он стесняется делиться своими идеями. Он все делает по-своему. Он никогда не поступает по-нашему».

Шор согласен с Кэти. «Иногда я за ним наблюдаю и удивляюсь, потому что знаю, что он делает. Но он пытается никому не позволить понять, что он это делает. И чаще всего люди просто не понимают, что он это сделал».

Осенью 2006 года в рамках рекламного проекта сериала и для того, чтобы немного отвлечься, Хью провел одно из самых популярных американских телевизионных шоу всех времен. Зрительский рейтинг и авторитет этой программы невероятно велик. Речь идет о шоу «В субботу вечером в прямом эфире» (Saturday Night Live). В США невозможно считаться знаменитостью, если не выступил в этой культовой комедийной программе. Хью сделал это с блеском, поразив всех своим искрометным юмором и музыкальным талантом.

В том же году его пригласили в программу «В актерской студии» (Inside the Actor’s Studio). Легендарный ведущий Джеймс Липтон славится своими глубокими интервью. Хью рассказывал о своей жизни и работе, и даже немного поиграл на рояле.

Еще до выступления Хью в программе «В субботу вечером» «Доктор Хаус» уже стал пользоваться огромной популярностью среди молодежи. Молодым нравился непокорный доктор, который не носил белого халата и не боялся спорить с начальством. Хью получил премию «Выбор подростков» (Teen Choice Award). «Как я к этому отношусь? – говорит актер. – Мне почти пятьдесят, и я выиграл доску для серфинга, – выражение его лица меняется, – на которой теперь глажу свои брюки».

Хью не уверен, почему молодежи так нравится его герой – потому ли, что Хаус такая «белая ворона», или потому, что он не стеснен правилами политкорректности. «Молодежи нравится то, что Хаус восстает против любых авторитетов и сопротивляется попыткам контроля со стороны власть имущих. Он нравится старшему поколению, которому не по душе современные банальности и политкорректность. Хаус требует, чтобы все было сделано максимально эффективно и правильно. Думаю, что зрители реагируют именно на это».

Хью чувствует, что чем больше развивается его герой, тем больший интерес его человеческая сторона представляет для зрителей, молодых и старых. «Это вам не мистер Спок, – говорит Лори. – Он подвержен тем же слабостям, что и любой другой человек. Ему может казаться, что он выше определенных вещей, и он может думать, что некоторые аспекты его поведения выше условностей общества. Но в то же время он спрашивает себя, поступает ли он так, потому что это ему нравится или потому что в этом его слабость. Он спрашивает: «Я – слабый человек?». И это одна из множества проблем, которые ему приходится решать».

Когда завершился судьбоносный второй сезон, Хью Лори получил премию «Золотой глобус» за лучшее исполнение мужской роли в драматическом сериале. Эта сторона его работы Хью несколько смущает, но он понимает, что полученные премии для одних значат больше, чем для других. Лори вспоминает случай из собственного детства. «Как-то раз я получил награду за актерскую игру, и в зале присутствовали мои родители. Мне пришлось обернуться, и я увидел выражения их лиц, когда назвали мое имя. Они улыбались друг другу. Я понял, что они очень горды. И это воспоминание осталось со мной навсегда. Честно говоря, я редко давал родителям повод гордиться мной. Но это был как раз такой случай. Тогда мне было девять лет».

Во время церемонии Хью получил возможность показаться публике таким, каков он есть, без фальшивого акцента и хромоты. Его выступление перевернуло все с ног на голову. Он сразу же заявил, что должен поблагодарить всех, кто помог ему получить эту премию, и достал список из 172 имен. Вместо того, чтобы прочесть их все, он случайным образом выбрал три и сказал, что всех остальных он благодарит скопом.

Затем он поблагодарил главного сценариста сериала, своего парикмахера и своего агента, Кристиана Ходелла. Хью заглянул в записку и добавил: «Это не мой почерк… Ну, в общем, он тоже молодец!»

Зал буквально зашелся от хохота. Когда смех стих, Хью сделал серьезное лицо и сказал, что хочет поблагодарить тех, от кого успех сериала зависел в первую очередь. Он поблагодарил одного из соавторов основной идеи сериала Пола Аттанасио, мрачного ипохондрика Брайана Сингера, Кэти Джейкобс, чье остроумие и вкус определяют каждый эпизод сериала. В завершение своего выступления Хью Лори высказал искреннюю благодарность Дэвиду Шору, главному сценаристу и создателю «Доктора Хауса». «Он один из лучших писателей мира, и для меня большая честь произносить его текст». Затем Хью шутливо признался, что хотел бы увидеть Дэвида рядом с собой, чтобы тот помог ему закончить это предложение.

Он поблагодарил всех участников съемочной группы и сценаристов и особо выделил своего лучшего друга, Стивена Фрая, который специально приехал из Англии, чтобы присутствовать на этой церемонии, и сидел в зале вместе с женой Хью, Джо. И последними Хью назвал своих детей. «Они сидят дома. И если они сейчас смотрят трансляцию, я говорю им: «Ложитесь спать немедленно!».

Ко всеобщему разочарованию, в том году Хью не номинировался на «Эмми» за лучшую, мужскую роль, как это было раньше. Однако даже на той церемонии он ухитрился украсть успех у лауреатов, с блеском выступив в роли доктора Хауса в паре с Конаном О’Брайеном. В тот же вечер он появился на сцене еще раз и теперь уже говорил по-французски. Он представлял свою соотечественницу, британскую актрису Хелен Миррен, которая получила премию как лучшая актриса года.

Имея в послужном списке «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль в телевизионном сериале, скромный актер заявил, что с этого момента он сам будет определять условия своей работы, поскольку теперь он – международная звезда. «Я твердо намерен потребовать, чтобы каждое утро мне подавали свежий инжир! И доставлять его должны из Алжира и только из Алжира. И еще я буду смачивать виски шампанским».

К моменту выхода в эфир третьего сезона «Доктор Хаус» превратился в международный феномен. В 66 странах сериал смотрели 80 миллионов зрителей. По мере роста количества зрителей росли и гонорары Хью, которые, по слухам, достигли 300 тысяч долларов за каждый эпизод, что составляло около семи миллионов за сезон. Хью Лори стал одним из самых высокооплачиваемых телевизионных актеров в стране, где и своим платят очень неплохо. К пятому сезону Лори зарабатывал уже около 400 тысяч долларов за эпизод. Неплохо для человека, который постоянно твердит всем о своей лени и заявляет, что бредет по жизни, не имея никакого плана.

«Я все еще не определился. Я все еще ищу свой путь. Я занимаюсь этим более двадцати лет и до сих пор не уверен, что выбрал правильную дорогу, что оказался в нужном месте в нужное время. Так приятно чувствовать, что, может быть, я и не ошибся, не сделал неверного поворота. Может быть, это и есть то, чем я должен был заниматься».

Реакция медицинских профессионалов на сериал в целом была позитивной, но не все согласились с тем, что в кино показана настоящая жизнь. «Мы должны признаться в том, что то там, то сям делаем ужасные ляпы, – говорит Хью, который очень серьезно относится к профессиональной критике. – Иногда мы так сокращаем действие, что получается неправдоподобно. Медицинские промахи встречаются постоянно, но так и должно быть. Нам нужно играть быстро, а иногда очень сложно уложить целую историю в сорок две минуты».

Леонард относится к медицинским промахам более позитивно. «Я слышал от врачей, что наши промахи даже милы. Они видят их, смеются и чувствуют, что герой Хью говорит именно то, что хотелось бы сказать им самим».

Сериал так быстро добился успеха, что у сценаристов появилась серьезная проблема – им нужен был оригинальный материал и все более причудливые и необычные болезни. «У нас сложился целый банк необычных болезней, который мы сформировали к Рождеству второго сезона, – шутит Шор. – Это моя главная головная боль. Но оказалось, что беспокоился я зря, потому что необычных болезней пруд пруди. Я был потрясен, узнав, откуда они берутся. Мы находим все более и более необычные истории. С людьми случается такое… Если мы находим симптом, которого не использовали раньше, это настоящая радость. Мы же не можем заканчивать каждую сцену судорогами!».

По мере развития сценария Хью понял, что ему придется постоянно развивать и анализировать характер своего героя. Ему нужно было на шаг всех опережать, чтобы не стать слишком скучным или предсказуемым. «Я всегда чувствовал, что Хаус на стороне добра, хотя далеко не ангел».

Лори признается, что он даже экспериментировал с обезболивающими, чтобы почувствовать, через что приходится проходить его герою. Хотя сделал он это во имя профессии, Хью никому подобного не рекомендует. «Я просто хотел знать, каково это. И это было очень приятно. Я понимаю, что потерял полмиллиона мозговых клеток. У меня их осталось не так уж много, чтобы продолжать подобные эксперименты».

Но зависимость Хауса не ограничивается одними лишь обезболивающими. «Он очень зависим, и не только от обезболивающих и потребности в решении сложных проблем. Он зависим от всех видов поведения. Он привык быть злым и одиноким, это часть его жизненной битвы. И он не собирается в один прекрасный день увидеть свет в конце туннеля».

Шор изо всех сил обороняется от тех, кто упрекает сериал в культивировании наркотической зависимости Хауса. «Наш фильм – не о зависимости, но невозможно использовать подобный элемент и рассчитывать на то, что никто его не заметит и не станет критиковать. Все замечают, что Хаус глотает все больше и больше таблеток. Их действие постепенно ослабевает, и с этим нам придется как-то бороться и справляться».

В начале 2007 года во время четвертого сезона Хью получил свой второй «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль в драматическом сериале. Кроме того, Гильдия киноактеров присудила ему премию за лучшую мужскую роль в телевизионной драме. Премии посыпались, как из рога изобилия, и выступления Хью на церемониях стали все более и более интересными. Выступление во время вручения ему второго «Золотого глобуса» было очень типичным для Хью. «У меня просто нет слов. Серьезно, у меня нет слов. Со всех сторон на меня сыплются предложения прислать мне бесплатные ботинки или запонки, или купон на орошение кишечника на двоих. Но никто не предложил мне бесплатной благодарственной речи. На нашем рынке это свободная ниша. Я был бы рад произнести для вас речь от Дольче и Габбана».

Неожиданная популярность Хью сделала его частым гостем в различных ток-шоу. Его лицо появилось на обложках множества журналов. Из «Хью Лори, болвана из среднего класса» он превратился в «мрачного Хью Лори, любителя рок-н-ролла и секс-символа в мятой футболке». Тысячи женщин сходили по нему с ума, а многие мужчины средних лет мечтали быть похожим на него.

«Я думаю, он – классный. Он настоящая секс-бомба. Только взгляните на него», – говорит Лиза Эдельштейн, которая играет начальницу Хауса.

«Думаю, наш сериал не просуществовал бы так долго, если бы мы не нашли Хью Лори. Мы придумали сложный характер, и сыграть его нужно было превосходно, – говорит Шор. – Работая над сценарием, я никак не мог предвидеть того, что мой герой станет одним из самых сексуальных героев телевидения. Думаю, все дело в его синих глазах».

Естественно, что женатый отец троих детей немедленно отвергает все «ужасные обвинения» в том, что он стал секс-символом эпохи. «Это полная чушь! Глупость! Безумие! Я чувствую себя очень неловко и не могу этого объяснить. Даже моя жена не считает меня сексуальным. Это чудо, что у нас появились дети!»

Все это Хью считает весьма «затруднительным». «Не знаю, что и сказать, потому что все это крайне странно и может пагубно сказаться на карьере. Однако я получил несколько умоляющих писем от одной женщины с просьбами приехать в Вайоминг и навестить ее серьезно больную мать, потому что она смотрит сериал и мечтает встретиться и так далее и тому подобное. Я подумал, что ж, можно поехать, но это же не я. Та женщина хочет встретиться с вымышленным героем, и ее просьба невыполнима. – Хью крепко сцепляет пальцы. – Очень трудно понять, как справиться со всем этим. Нельзя разрушать иллюзии зрителей, но я чувствую себя настоящим жуликом. Конечно, я могу одеться, как Иисус, и совершать пассы руками. – Все это очень странно и назойливо».

Всеобщее внимание Хью смущает, и это сразу чувствуется по его реакции. Хотя он всегда утверждает, что в нем люди видят не его, а его героя. «Хаус – вот кто сексуален по-своему. Он – этакий несчастный гений. В нашем сериале есть элемент «Красавицы и чудовища» и что-то от «Призрака оперы». Хаус – тот самый изуродованный гений, который бродит по чердакам оперного театра. Я понимаю, что в этом есть нечто привлекательное. Женщины хотят исцелить его. По какой-то причине женщины находят его ужасно сексуальным. Он говорит правду, не заботясь о последствиях. В наши дни это удивительно и привлекательно. Он может разгадывать тайны и не боится делать это, какими бы эти секреты ни оказались».

Однако мнение Хью о самом себе не разделяет практически никто. Даже члены съемочной группы считают его невероятно сексуальным. «На самом деле он – серьезный актер. И очень сексуальный парень в реальной жизни, – говорит Дженнифер Моррисон. – Я думаю, это для него настолько естественно, что он этого даже не осознает. Важно то, кто он есть: он музыкант, он очень веселый, невероятно умный, немыслимо мужественный – и всеми этими качествами он наградил своего героя. Быть секс-символом ему претит. И все же не нужно особо стараться, чтобы понять, что он – настоящий секс-символ». Дженнифер вспоминает день, когда заметила это впервые. «У нас была вечеринка по поводу завершения первого сезона, и Хью выступил в полном блеске. Он слез с мотоцикла в своей облегающей футболке, чисто выбритый, с восхитительным английским акцентом, и я подумала: «Надо же, а я и забыла, каков он на самом деле!».

Кэти Джейкобс тоже большая поклонница Хью. «У него получаются удивительно интересные фотографии. Он чрезвычайно фотогеничен, но к нему невозможно подобраться близко. Чем ближе камера, тем больше оживает его лицо, его глаза и его душа. Многим актерам этого не хватает. Они обладают драматическими навыками, но магнетизму научить невозможно».

В доказательство неправоты Хью в 2008 году Грегори Хаус был признан вторым по сексуальности телевизионным доктором, уступив первенство только Дагу Россу из «Скорой помощи» в исполнении Джорджа Клуни. Хью считает, что его имя смешно даже упоминать рядом с Джорджем Клуни. «Джордж Клуни очень красив. Я рядом с ним – настоящий тролль!»

Сегодня сериал «Доктор Хаус» смотрят во всем мире. В момент написания этой книги запускается седьмой сезон и еще два уже запланированы. Хью все еще щиплет себя за ногу, чтобы убедиться в том, что это не сон. «Я уже много лет играю Хауса. Моя работа куда стабильнее работы в банке или страховой компании, и это очень странно. Существует классическая статистика жизненного цикла американских сериалов. Сначала нужно пройти период младенчества, первые шесть недель в инкубаторе. Это самое опасное время. Если ты продержишься два года, значит, можешь рассчитывать на шесть сезонов, если не больше, если только не облажаешься по-крупному, а нам это еще не удалось. Но даже если зрители перестанут любить сериал, он будет умирать медленно. И этого боятся все, не так ли? – Хью пожимает плечами. – Затянувшегося хныканья».

Хотя хромота – неотъемлемая черта его героя, Хью считает, что это может заставить его со временем отказаться от участия в сериале, поскольку начинает сказываться на его здоровье. «Могут появиться седьмой, восьмой или девятый сезоны, но я не уверен, что выдержу это, потому что у меня уже начинают болеть колени. Это большая нагрузка на суставы. Я чувствую себя неважно, и мне приходится заниматься йогой».

Хью все еще не хочет признать, что успех сериала целиком зависит от него одного. «Я глубоко сомневаюсь в своих актерских способностях. Я понимаю, что мой успех связан с тем, что я играю фантастического героя, опираясь на блестящие сценарии. Я – как автогонщик на самой быстрой машине. Это не делает меня хорошим водителем, но дает мне большое преимущество».

Хью с большим удивлением говорит о сохраняющемся успехе «Доктора Хауса» и о том, что сериал продолжает собирать такую огромную зрительскую аудиторию эпизод за эпизодом, сезон за сезоном. Ведь конкуренция в мире телевидения чрезвычайно высока. Голодные волки так и норовят разорвать ослабевшего. «Трудно сказать, нравится ли мне сериал, – говорит он. – Я не смотрю его постоянно. Я отворачиваюсь, когда его смотрят мои дети. Я терпеть не могу себя на экране, но еще неприятнее слышать собственный американский акцент. Я и не представлял, что у меня такой нудный, монотонный голос и речь с обилием ошибок».

Впрочем, смотрит Хью собственный сериал или нет, это не мешает успеху сериала во всем мире. «Доктор Хаус» рушит барьеры и продолжает свое триумфальное шествие. В 2008 году этот сериал назвали самым популярным телевизионным фильмом всего мира. Сериал получил несколько премий, в том числе «Народный выбор», премию Пибоди, два «Золотых глобуса» и три премии «Эмми».

За исполнение роли Грегори Хауса Хью Лори получил несколько премий, в том числе два «Золотых глобуса» как лучший актер драматического телевизионного сериала, и премию Гильдии киноактеров как лучший актер драматического сериала. Кроме того, Лори номинировался на премию «Эмми» в 2005, 2007, 2008 и 2009 годах.

Один из членов жюри Американского киноинститута в 2005 году сказал: «Доктор Хаус» изменил характер медицинского телевизионного сериала. Больше не существует мира, в котором идеальный доктор знает все ответы, или больницы, где каталки сами катятся по коридорам. Этот сериал сконцентрирован на фармакологических и интеллектуальных требованиях к врачу. Метод проб и ошибок, применяемый к современной медицине, выводит сериал за привычный классический формат. В центре шоу блестящий, но слабый доктор, который нарушает все предписания – великолепный символ современной медицины».

«Я по-настоящему люблю Хауса. Мне нравится удивительное сочетание света и мрака. Иногда он кажется восьмилетним мальчишкой, а порой превращается в ангела мести, готового поразить драконов».

Хью Лори

Глава 3

«Всадник у ворот зари»

Одно из преимуществ того, что тебя считают самым классным и сексуальным телевизионным доктором со времен Джорджа Клуни, заключается в том, что, когда Хью не приходится работать по шестнадцать часов в день на площадке, он может отдаться своим увлечениям – и давним, и только что обретенным.

Мотоциклы он обожал столько, сколько себя помнил. Получив работу во втором сезоне сериала, Хью тут же купил себе любимый мотоцикл, о котором давно мечтал: двухцилиндровый «триумф-бонневиль» с двигателем 790 см³.

«Я уже больше тридцати лет езжу на мотоциклах. Я начинал в десять лет с двухтактного мопеда и гонял на нем по полю. А теперь это делают мои дети. Не могу сказать, что многому в жизни научился, но уж как управлять мотоциклом я знаю отлично».

«Триумф» – это британский мотоцикл. Первая модель сошла с конвейера в Ковентри, Западный Мидлендс, в 1902 году. Мрачный облик тут же обеспечил ему культовый статус. Эту машину седлали многие знаменитости всего мира. «Т100» был у Джеймса Дина. Марлон Брандо водил «Тандерберд» в фильме «Дикарь», а Стив Маккуин на «Т110» сумел скрыться от целой немецкой армии в картине «Большой побег».

«Триумф-бонневиль» Хью – это копия классического мотоцикла, который выпускался в 60-е годы. В 1959 году его называли «лучшим мотоциклом мира», и Лори убежден, что это справедливо и сегодня. Свое название он получил после того, как на модифицированной модели был побит мировой рекорд скорости (193 мили в час) на соляных отмелях Бонневиль в штате Юта. Это произошло за несколько лет до начала массового выпуска.

«Я не могу жить без него. Это потрясающая, чувственная машина», – говорит Хью.

Конечно, с таким банковским счетом, как у Хью Лори, можно легко позволить себе и более дорогую машину, и какое-то время актер об этом подумывал. «Я смотрел сериал про байкеров, и там показывали японского конструктора мотоциклов Синью Кимуру. Уже через секунду становилось ясно, что он гений. Его мотоцикл стоил 26 тысяч долларов. Я подумал: «Я не могу себе этого позволить». А потом подумал: «А для чего тогда я занимаюсь этой работой?» И все же я не стал его покупать. Внутренний голос сказал, что я не должен покупать себе игрушки».

Честно говоря, он мог бы купить себе три «триумфа» за цену одного среднего «харлея». «Я не собирался водить «харлей», а в Америке это единственный достойный вариант. Тут можно ездить на чем-то британском или американском, а я никогда не ездил на американских мотоциклах. «Харлей» медлителен, стоит дорого, на нем неудобно огибать углы, и останавливается он неважно. Он напоминает мне витрину «Хэрродса» в Рождество». Мотоцикл нужен Хью для езды, а не для любования. «Всем нам приходится принимать решения. Остаемся ли мы верны своей марке или превращаемся в коллекционеров? А я всегда был настроен против коллекционирования».

Несмотря на то, что Хью – опытный мотоциклист, известие о том, что новая и самая знаменитая звезда водит такое опасное средство передвижения, очень обеспокоило руководство студии. Хотя Хью знает, что начальство нервничает, он уверен, что в глубине души это им нравится. Впрочем, он с улыбкой объясняет, что как никто другой заинтересован в том, чтобы не свалиться и добраться куда нужно в целости и сохранности. «К счастью, я подписал контракт до того, как кто-нибудь увидел шоу, поэтому их не беспокоило, грохнусь я или нет. Надеюсь, их не слишком волнует то, что я, к примеру, езжу на мотоцикле на работу и обожаю носиться по холмам Лос-Анджелеса. Но уверяю вас, никто так не заинтересован в том, чтобы я не свалился, как я сам. Это для меня главный приоритет».

На самом деле Хью чувствует себя на мотоцикле гораздо увереннее, чем в машине. «Я вожу мотоцикл куда лучше, чем машину, потому что делаю это чаще и дольше. И теперь, когда они позволяли мне делать это полтора года, им уже трудно сказать: «Теперь сериал настолько успешен, что твоя жизнь нам дорога. Раньше нам не было дела, жив ты или умер».

И все же холодный рассудок подсказывает Хью, что проблема не в его стиле вождения. Он опасается всей остальной Калифорнии. «Они водят огромные машины, но при этом остаются самыми плохими водителями, каких мне только доводилось видеть в мире. Никаких исключений. Я ехал как-то раз со своей женой, Джо. Мы ехали по дороге полтора часа и за это время видели три аварии. Третья машина аж на крышу перевернулась. В Лондоне можно целый год ездить и так и не увидеть трех аварий».

Иногда Хью говорит, что вождение в Лос-Анджелесе подобно компьютерной игре. «Но в отличие от многих, кто сел за руль, я ставлю перед собой одну задачу: добраться туда, куда мне нужно, в целости и сохранности. Большинство людей выпендривается и пытается соревноваться с соседними машинами. Здесь люди врезаются друг в друга, словно это спорт. Для них это игра. Не думаю, что так ведут себя во всей Америке. Это характерно только для Лос-Анджелеса. Зато ездить на работу мне не скучно».

Несмотря на риск, водить мотоцикл под солнцем Лос-Анджелеса – огромное наслаждение. Хью говорит, что он не променяет его ни на что другое. На мотоцикле он каждый день приезжает на студию в половине шестого каждое утро. «Я езжу на работу на мотоцикле, поэтому на мне джинсы, ботинки и коричневая кожаная куртка, которая весит столько же, сколько я сам. Водить мотоцикл – все равно, что летать, – говорит Хью. – Езда пробуждает все твои чувства. Главная прелесть такой поездки в Лос-Анджелесе – это запах. Я еду на работу в шесть утра. Во всех парках и на газонах в три-четыре часа включают спринклерные установки. Аромат деревьев и цветов просто восхитителен. Обожаю ездить по Лос-Анджелесу на рассвете. Это просто прекрасно».

К сожалению, Хью все же попал в одну аварию за время жизни в Лос-Анджелесе, но в небольшую. Ему пришлось наложить пять швов на бровь. «Это случилось во время пилотного сезона, поэтому никто не знал, кто такой доктор Хаус. Все произошло в пятницу, на работу мне нужно было в понедельник, так что работе это не помешало».

Только во втором сезоне зрители увидели Хауса на мотоцикле с классным чехлом для трости вроде настоящей кобуры. «Люди всегда спрашивают меня, как я справляюсь с тем, что Хаус водит мотоцикл. Они страшно удивляются, когда узнают, что я езжу на мотоциклах с двенадцати лет. Я и сегодня езжу каждый день, так что навыка не теряю. Мотоцикл – мой повседневный транспорт, и в Англии, и в Лос-Анджелесе. Продюсеры «Доктора Хауса» знали об этом, когда я подписывал контракт. Сценарист, который придумал для Хауса мотоцикл, тоже байкер. Полагаю, можно сказать, что мотоцикл – это моя двухколесная страсть».

Несмотря на хромоту главного героя, копия «хондарепсол» стала постоянно присутствовать в сериале. Хью, конечно, предпочел бы «триумф», но такой мотоцикл не слишком вписался бы в имидж телевизионного доктора. «Сценаристы решили, что Хаусу лучше ездать на «хонде», – говорит Хью. – Хаус стеснен в средствах, и мы хотели показать, что он выбрал «хонду», потому что она стоит недорого. Если бы Хауса посадили на «триумф», то нужно было бы объяснять, что он выиграл этот мотоцикл в покер. «Хонда» – это спортивный мотоцикл, быстрый, насколько это доступно байкеру. Настоящий мотоцикл из «Всадника у ворот Зари». Демон скорости». Лори считает свой «триумфбонневиль» более спокойным и более практичным. «Кроме того, я не езжу на мотоцикле ради развлечения. Я еду на нем на работу. Я еду туда, куда мне нужно. Мне легко объехать пробки и найти место для парковки. И бензин обходится дешево, – говорит он. – Все должны ездить на «триумфах»!». Хью Лори, как всегда, использует любую возможность, чтобы убедить людей покупать британское!

Мотоцикл Лори уже лишил руководство студии сна. Но этим дело не ограничилось. Хью увлекся еще одним опасным занятием: он решил заняться боксом. Раньше он увлекался бегом трусцой, но скука заставила его искать какое-то другое занятие, чтобы держать себя в форме. «Бег трусцой – очень нудное занятие, – говорит Хью. – Я знаю, что это очень полезно. Когда я не бегаю, то начинаю чувствовать себя плохо. А когда бегаю, то мне становится слишком скучно!»

Потом он познакомился с боксом и теперь по несколько раз в неделю занимается этим видом спорта с инструктором. «Бокс – занятие восхитительное. Почувствовать себя неуклюжим и неловким бывает крайне полезно. Я целую неделю чувствую себя знаменитостью, но все проходит, стоит лишь мне оказаться на ринге с парнем, который знает свое дело. Это ритуальное унижение, урок смирения. Меня могут просто прибить, но мне это нравится. Я занимаюсь боксом, чтобы поддерживать хорошую форму. Кроме того, это полезно для сердца».

Хью признается, что ни на какие успехи в этом виде спорта рассчитывать не может, но другого занятия себе по душе не нашел. «Я обожаю бокс. Я по-настоящему люблю этот спорт. Но моя любовь смешивается со страхом. Не со страхом физического страдания, потому что если не заниматься этим профессионально и не получать много ударов в голову, тебе ничего не грозит. Я испытываю страх унижения, унижения, полагаю, своей мужественности. Сомнение в собственной мужественности – тяжелое испытание. Но в боксе есть и что-то еще. Я снимаюсь в телевизионном сериале, восемь месяцев занимаюсь одним и тем же. Замечательно пережить нечто совершенно иное, выйти на ринг на три минуты и почувствовать, что время остановилось. Вы не поверите, как долго тянутся три минуты, когда находишься на боксерском ринге. Если бы мы и в обычной жизни могли жить так напряженно, как в эти три минуты, то наша жизнь длилась бы десять тысяч лет. Мне нравится это ощущение».

Хотя Хью – новичок в мире бокса, он говорит, что это самое трудное занятие из всех, какими он занимался в жизни. Но оно стоит всех страданий и пролитого пота. «Нанести хороший удар так же трудно, как сделать хороший бросок в бейсболе или хороший удар в гольфе. Но те, кто занимается бейсболом или гольфом, не получают от соперника ударов в лицо. Должен сказать, что в боксе это – самое острое ощущение».

Хью занимается в голливудском спортивном зале и говорит, что делает это, потому что «хочет жить на полную катушку». Теперь он понимает, насколько сложен этот спорт. Он часто ходит на профессиональные бои и порой берет с собой сына. «Не знаю, пытаюсь ли я утвердить свою мужественность, но в боксе меня что-то привлекает. Мне нравится смотреть, как мужчины испытывают себя. А когда испытание закончено, в зале устанавливается странная, необычная атмосфера, возникает ощущение товарищества».

Конечно же, Хью не собирается заниматься боксом профессионально. «Не уверен, что смог бы выдержать удар в настоящем боксерском поединке. На прошлой неделе мы тренировались. В спарринге интересно определить эмоциональный барьер, который нужно преодолеть, чтобы ударить другого человека. Прикладываешь все усилия, чтобы не дать ему ударить себя, чтобы блокировать самые разные технические приемы. Но потом наступает момент, когда упускаешь шанс нанести удар. Мешкаешь, потому что в нашей культуре не принято бить других людей. Бокс помогает преодолевать барьеры. Это просто приходится делать. Самое интересное в боксе – это чистая наука. Людям, которые не понимают этого спорта, кажется, что двое мужчин просто топчутся на ринге. Но на самом деле это не так».

Хью прекрасно понимает собственные возможности. Кроме того, карьера весьма сдерживает его боксерский энтузиазм. От лица зависит его судьба. Он вынужден заниматься тем, что называет «девчачьим боксом». Те м не менее бокс ему все равно нравится. Занятия прочищают разум – если только ему кто-нибудь не врежет и тем самым не положит конец актерской карьере. Десять месяцев работы над «Доктором Хаусом» пролетают, как одно мгновение, но три минуты на ринге кажутся вечностью. Хью шутит, что единственными достойными противниками для него должны быть маленькие дети. «Это заметно повысило бы мои шансы на победу. Им должно быть лет по пять, не больше».

Может быть, в будущем и Хаус наденет боксерские перчатки или устроит спарринг с кем-нибудь в благотворительных целях.

Еще одна страсть Хью тоже нашла свое отражение в сериале. Хью часто называет себя «несостоявшимся музыкантом», но тут же добавляет, что музыка – это единственное занятие, в которое он может погрузиться целиком, забыв обо всем. «Я могу сесть за рояль и провести за ним минут пять, но когда я смотрю на часы, то оказывается, что уже три утра».

Музыка играет важную роль и в его семейной жизни. Сам Хью играет на гитаре и рояле, его сыновья – на саксофоне и ударных, а дочь – на кларнете. Это очень музыкальная семья.

Тайная мечта Лори – писать музыку и играть в джаз-банде в каком-нибудь отеле вместе с парой других парней. Так он и собирается поступить, когда актерство останется в прошлом. Хью шутит (а может быть, и нет), что группа будет называться «Хью Лори 5», хотя в ней будет всего трое музыкантов. «Я собираюсь создать джазовое трио в стиле Рамсея Льюиса или Херби Хэнкока. Я уже нашел нескольких парней, и мы классно поиграли. Если девушки в обтягивающих коктейльных платьицах захотят прилечь на рояль, это неплохо, но главное – это музыка. Это единственное, в чем я абсолютно убежден. Я знаю, я просто знаю, что музыка сделает меня невероятно счастливым».

В прошлом, когда снималось «Шоу Фрая и Лори», Хью играл на клавишных в группе, которая исполняла музыку в стиле соул и R&B. В группу входили Ленни Генри и жена Бена Элтона Софи. Некоторое время с ними играл Эдриан Эдмондсон из «Молодых», но потом из-за музыкальных разногласий он покинул группу. Группа называлась Poor White Trash, а потом Little Big Horns.

В то время выступления музыкантов встретили самую положительную реакцию со стороны прессы и сверстников Хью. «Это был ужасный кризис среднего возраста. Вместо того чтобы отрастить конский хвост и начать спать с секретаршей (правда, у меня не было секретарши, с которой я мог бы спать), я стал исполнять блюзы».

Хью вызывал такой смех, когда изображал звезду рок-н-ролла, что даже говорил: «Мне следовало бы для начала выступить с Пэтси Кенсит». Хью с удовольствием вспоминает буйные вечеринки после выступлений. «Порой после выступления мы дурачились и втаптывали печенье в гостиничные ковры!»

И все же для членов группы такие выступления были не просто хобби или способом развлечься. Они относились к музыке серьезно и исполняли очень интересные вещи. В марте 1997 года группа выступила на телевидении. Затем группа еще более повысила свой статус, дав два концерта на Эдинбургском театральном фестивале в августе 1997 года. Концерты прошли с большим успехом.

В 1998 году Ленни Генри так говорил о группе Poor White Trash в Интернете: «Я участвую в группе Poor White Trash и Little Big Horns. Мы выступаем перед друзьями и коллегами. Иногда, когда нам что-то удается не слишком хорошо, мы играем это только для себя. Я пою, Хью Лори играет на клавишных. У нас есть духовые из Level 42, программист из Then Jericho, ударник из The Spice Girls и пара отличных певиц на подпевке. Мы классные, мы играем и потеем, а люди танцуют и веселятся до упаду. Но это всего лишь увлечение. Мне поздновато становиться поп-звездой… Мы – соул-группа, и делаем свое дело неплохо».

Они исполняли и классические хиты, такие как Soul Man и Mustang Sally. Ленни говорит, что его жена, известная комедийная актриса Дон Френч, считает их занятие просто шуткой. «Миссис говорит, что это все проявление кризиса среднего возраста. Но мне нравится петь и хочется сделать что-то клеевое, – добавляет Ленни. – Мы часто собираемся вместе, играем, едим сэндвичи, пьем пиво и веселимся».

Не так давно, уже в Штатах, Хью выступил с лос-анджелесской благотворительной группой Band From TV. Эта группа была образована, когда актер Грег Грюнберг понял, что их выступление в «Доме Блюза» в присутствии множества знаменитостей вызвало большой интерес. Он понял, что такие выступления открывают широкие возможности для благотворительности, и пригласил других актеров, обладавших музыкальными способностями. Увидев один из эпизодов «Доктора Хауса», Грег сразу же поинтересовался, не хочет ли Хью Лори поучаствовать в его группе.

«У моего старшего сына эпилепсия, – говорит Грег, – и я считаю, что наша группа – отличная возможность собирать средства для Национального фонда борьбы с эпилепсией. Со мной вместе выступают те, кто участвует в самых популярных телевизионных передачах и сериалах. Мы сумели достучаться до наших поклонников и убедить их в том, что нужно поддерживать такие важные организации».

То, что начиналось как любительское музицирование в кругу друзей, превратилось для Грега Грюнберга и его звездных друзей в серьезное занятие. Они дают рок-концерты на различных площадках и направляют собранные средства на благотворительность. В 2006 году группы выступила на 58-й церемонии вручения премий «Эмми».

В группе Грега Грюнберга выступают очень известные актеры, в том числе сам Грег (ударные), ветеран телевизионных сериалов и звезда «Героев»; Джеймс Дентон (гитара), который снимается в популярнейшем сериале «Отчаянные домохозяйки»; Боб Гини (вокал), игравший в игровом шоу «Холостяк» и продолжающий сниматься в телевизионных сериалах; Адриан Пэсдер из «Героев» и «Отчаянных домохозяек»; Скотт Граймс из «Американского папочки» и «Скорой помощи»; а также известные музыканты Крис Келли, Барри Сарна, Джон Сарна, Крис Мостерт и басист Брэд Сэвидж.

Хотя все члены группы – талантливые актеры, их музыкальные таланты не уступают актерским. Они буквально живут рок-н-роллом и веселятся от души. Но в то же время они исполняют серьезный рок-н-ролл и собирают большие деньги. «Профессиональным музыкантам нужно много репетировать, а музыкантам-любителям приходится репетировать вдвое больше, – говорит Хью. – В последнее время у меня не хватает времени на любительство. Я ненавижу ощущение, когда добираешься до конца песни и только тогда понимаешь, что это была за песня и в какой тональности ее следовало играть. Справиться с этим нет никакой возможности».

В сериале «Доктор Хаус» группа Грега Грюнберга исполнила классический хит группы «Роллинг Стоунз» Yo u Can’t Always Get What Yo u Want. Музыканты часто выступают на благотворительных концертах, посвященных самым разным событиям. В 2007 году они выпустили целый альбом Hoggin’ All the Covers.

«Я чувствую себя настоящим мастером на все руки – я умею все и ничего. Я могу заниматься массой разных вещей, но не добился совершенства ни в одном занятии. Я немного играю на рояле, но не могу играть, как доктор Джон или Генри Батлер. Я – актер, но мне хотелось бы хотя бы приблизиться к Аль Пачино. Я умею все понемногу. Поразить я могу лишь количеством навыков. Я ничего не умею делать достаточно хорошо, поэтому я занимаюсь многим и надеюсь, что количество отвлечет внимание от недостаточно высокого качества. Похоже, в этом и заключается мой план».

«Я боюсь счастья, потому что не знаю, что будет потом. Сказать «я достиг чего-либо» или «я осмотрелся и понял, что моя жизнь меня удовлетворяет» для меня равносильно смерти».

Хью Лори

Глава 4

«Жизнь вне этого пузыря»

Вжизни за все приходится платить, в том числе и за успех. Для Хью эта цена – одинокая жизнь в Лос-Анджелесе, вдали от тех, кого он любит больше всего на свете.

С самого начала сериала перед актером встала проблема – следует ли срывать с места свою жену Джо, дочь Ребекку Августу Лори и сыновей Чарльза Арчибальда Лори и Уильяма Альберта Лори и перевозить их к месту своей работы.

Хотя сам Хью утверждает обратное, он далеко не глуп. Он отлично понимает, что дело его жизни – вещь очень противоречивая и нестабильная. Карьеры здесь рушатся в мгновение ока, стоит лишь студии погнаться за более высокими рейтингами. «Я постоянно волнуюсь. Я не религиозен и не суеверен, но меня постоянно терзает некое ощущение, что за жизненный комфорт и удовлетворенность непременно придется платить. Вот почему я не хочу, чтобы моя семья жила здесь. Стоит лишь нам пустить корни, как все рухнет».

После успеха первого сезона Хью и его родные решили притвориться, что это всего лишь очередная работа, и встречаться по мере возможности. Когда выдается свободное время, Хью летает домой, а то и вся семья отправляется в Лос-Анджелес.

Хотя практически все члены съемочной группы давно арендовали большие дома, Хью большую часть времени проводит в отеле. Он считает, что все они сошли с ума. Ему кажется, что обосновываться обстоятельно на несколько месяцев – большая глупость. Он в буквальном смысле слова живет на чемоданах, ожидая, что вот-вот в дверь кто-нибудь постучится и объявит, что все кончено. Но до сих пор никто так и не постучал.

«На самом деле это очень трудно, – говорит Хью. – Нам приходится много ездить. Когда у меня случается возможность, я отправляюсь к ним, а иногда они приезжают ко мне. Но это очень тяжело. Знаете, если бы это произошло десять лет назад, когда мои дети были еще маленькими, все было бы гораздо проще – достаточно было бы просто забрать их из одной школы и перевести в другую. Но они уже подростки, у них своя жизнь. Было бы жестоко сорвать их с места и заявить: «Собирайтесь, у вас начнется новая жизнь вместе со мной, но я буду видеть вас час в неделю». Даже когда они иногда приезжают в Лос-Анджелес, я не могу уделять им много времени».

Чем дольше продолжается сериал, тем больше утомляют Хью долгие трансконтинентальные перелеты. «Перелеты становятся все длиннее, – говорит он. – Обычно я успевал посмотреть пару фильмов. Теперь же, как только я оказываюсь в самолете, меня охватывает нетерпение. Это чудовищное расстояние».

Как любой хороший отец, который проводит вдали от семьи так много времени, Хью отлично понимает, что многое упускает. «Когда я уезжал, мой старший сын носил мой размер, а теперь он уже, наверное, член кабинета министров», – шутит актер.

Но ни напряженное расписание, ни огромное расстояние не мешает Хью общаться с родными каждый день или хотя бы пару раз в неделю – по телефону или по интернету. Хью очень радуется возможности поговорить на родном языке, прежде чем снова вернуться к американскому акценту и отправиться на работу.

«Очень тяжело жить вдали от семьи, в чужом городе, не разбирая чемоданов. Это под силу не каждому, но моя цыганская натура помогает с этим справляться. Я – отец на расстоянии, и это очень сложно. Мои дети – подростки, они входят в очень интересный период жизни. Мы разговариваем каждый день. Я подключил к компьютеру маленькую видеокамеру, чтобы мы могли видеть друг друга. Я говорю, чтобы они ели брокколи и вовремя ложились спать, а они не обращают на мои слова никакого внимания. При любой возможности они приезжают ко мне, а я – к ним. Мы изо всех сил стараемся провести это время наилучшим образом».

Роберт Шон Леонард, который играет доктора Уилсона, с симпатией относится к поведению друга. «Его семья находится в тысячах миль от него, а он здесь притворяется американцем. Этот сериал – все, что у него есть. Он очень одинок. Каждый раз, когда я его вижу, то удивляюсь, как ему это удается. Его герой настолько склонен к саморазрушению, что я беспокоюсь за него – не только за то, что он несчастлив. Я боюсь, как бы он с собой чего не сделал».

Конечно, при таких заработках Хью спокойно (но эгоистически) мог бы просто возить семью туда-сюда. Но он знает, что все не так просто. Он старается поступать так, как будет лучше для жены и детей. Переезд в Лос-Анджелес заставил бы их бросить родных и друзей и жить вместе с отцом, который работал бы по шестнадцать часов в день.

Все понимают, что подобная жизнь мало чем отличалась бы от жизни в тысячах миль друг от друга. Видеться удавалось бы в лучшем случае час в неделю. «Они могли приехать сюда, но детям пришлось бы идти в новые школы, у жены не было бы знакомых, и они все равно не видели бы меня. Я всегда на площадке. Я не был к этому готов, но у меня нет никакой жизни вне этого пузыря. Я нахожусь здесь с раннего утра до поздней ночи. Иногда съемки заканчиваются где-то между полуночью и четырьмя часами утра. И потом я просто падаю в постель. Это не жизнь. Я чувствую себя нефтяной вышкой. Я ни секунды не жил голливудской жизнью. Я даже джакузи не видел».

Понимая, насколько тяжела и порой одинока жизнь актера, Хью часто восхищается другими, кто ведет такую жизнь очень долго. «Я остаюсь просто без сил, а вокруг меня отличные люди и у меня ужасно интересная работа».

Возможно, из-за этого люди замечают, что на площадке Хью выглядит несчастным и мрачным, несмотря на все премии и восторги. Он говорит, что все могло бы быть еще хуже. Но Хью повезло с женой, которая отлично справляется и с отцовскими обязанностями тоже. Благодаря ей семейная жизнь протекает нормально и по мере возможности гладко. Хью всегда сравнивает свою ситуацию с жизнью тех, кому повезло не так, как ему, и это его успокаивает.

«Как-то раз я встречался с парнем, который служил на ядерной подводной лодке. Ему нужно было подписать кучу документов, в которых говорилось, что даже если в его семье произойдет нечто ужасное, он не сможет вернуться домой. Вопрос стоял только лишь о том, хочет ли он узнать об этом ужасном или нет. С его другом такое случилось, но он не знал об этом, пока не вернулся из похода. Мне, по крайней мере, такое не грозит. Я знаю, что, если что-то случится, я всегда смогу вылететь домой».

Но Хью отлично понимает, что без семьи он мог бы просто замкнуться и погрузиться в бесконечную жалость к самому себе. «Без них я просто схожу с ума не реже, чем раза три в неделю, – говорит он. – Это проявляется по-разному. Знаете ли вы человека, который умеет удерживать мячик на кончике трости? То, что я так далеко от детей, меня очень беспокоит, но мои дети очень щедры. Конечно, они же англичане и со всеми психологическими травмами будут разбираться не раньше сорока».

Сериал продолжался и не собирался заканчиваться. Постепенно всем, даже таким пессимистам, как Лори, стало ясно, что далее жить в отеле невозможно и нужно какое-то постоянное жилье. После того, как стало ясно, что предстоит еще несколько сезонов, Хью решил прекратить «бродить по «Шато Мармон», как привидение» (по выражению Шора), и купить себе дом на Голливудских холмах.

Говорит об этом он неохотно. «Да, я пустил корни – но только как в цветочном горшке. Моя семья по-прежнему живет в Лондоне, но я в конце концов смирился с тем, что «Доктор Хаус» – это довольно постоянная работа. В первые годы я убеждал себя, что все вот-вот кончится. Ведь ничто не длится вечно. На моей стороне была обычная статистика. На телевидении ничто не длится долго. Но я просчитался».

Хью не считает, что Лос-Анджелес – не то место, которое можно считать домом. «Никто не считает этот город домом. Даже сами американцы. Сюда приезжают за горшком золота, чтобы «осуществить проект» или сделать деньги. Никто не собирается жить здесь до самой смерти. Никто и не живет. Мне кажется, что это противозаконно».

Впрочем, человек, который вырос в пресвитерианской семье, под серым, холодным небом, с которого постоянно льется дождь, признается, что ему нравится Лос-Анджелес, хотя порой он чувствует себя здесь, словно на сафари в окружении разнообразных экзотических животных. «Лос-Анджелес держится на оптимизме, энтузиазме и лести. Думаю, здесь можно даже немного полениться. Я не раз слышал, что в этом городе можно провести лишь несколько лет, прежде чем окончательно свихнешься. Здесь так солнечно – во всех отношениях: и в прямом, и в социальном, и в профессиональном!»

Этот город являет собой полную противоположность холодному, влажному миру, в котором Хью собирался провести всю свою жизнь, натягивая по утрам чуть влажные шерстяные свитера. «Мне на самом деле нравится Лос-Анджелес. Отчасти потому, что все твердили, что мне этот город не понравится. Так всегда бывает, когда тебе говорят, чего ожидать. Мне говорили: «Лос-Анджелес – самое ужасное место на свете. Ты там свихнешься. Ты и месяца там не продержишься. Ты сойдешь с ума – там же все абсолютно поверхностные. У этого города ужасная репутация, о которой знают даже американцы. Это безумный мир кокаина, джакузи, софитов и алчности». Поэтому я был поражен тем, насколько заурядным, в прямом смысле слова, оказался Лос-Анджелес. Это нормальный, напряженно работающий и очень функциональный город».

Хью привлекает энергия и жизненная сила Лос-Анджелеса и американцев в целом. Но в то же время он не перестает повторять, что этот город в сравнении с остальным миром напоминает ему гигантскую автозаправку.

Конечно, он скучает по дому, особенно по британской причудливости, погоде и мрачным домам. Даже по британской жестокости. «Британцы – очень жесткие люди. На них тяжело произвести впечатление. Они очень резки друг с другом, но мне это нравится. Не хочу сказать, что британцы более честны, просто не нужно питать на их счет никаких иллюзий».

И это подтверждается сериалом «Доктор Хаус». По мере того, как сериал приобретает все новых и новых поклонников во всем мире, в Великобритании он практически не пользуется успехом, что кого-то удивляет, а кому-то кажется совершенно естественным. Хью считает британцев – нацией профессоров Хиггинсов, которых ужасно раздражают любые лингвистические ошибки.

«Наш сериал совершенно не похож на «Черную Гадюку», – говорит Хью Лори. – Возможно, поэтому он не так популярен в Британии, как в других странах. Люди все еще считают, что я выпендриваюсь, и поэтому им сложно это принять». Любого актера, который отправился за границу, чтобы заниматься своим делом, британцы считают предателями. Впрочем, речь идет не только об актерах. Той же изоляции на протяжении многих лет подвергался футболист Дэвид Бекхэм.

«В нашей стране это достойно осуждения. И тому есть прекрасный пример: Питер Кук и Дадли Мур. Оба были фантастически талантливы, но Питер остался в Лондоне, а Дадли уехал. Поскольку он уехал и поселился в солнечной Калифорнии, все считали, что он заключил сделку с дьяволом и взамен своей бессмертной души получил прекрасных блондинок, пляжи, солнце и «феррари». Питер же демонстрировал типично английский темперамент, который британцы так ценят. Мура все считали предателем».

Хью вернулся в Великобританию, чтобы вместе с семьей отметить важное событие в своей жизни. 23 мая 2007 года 47-летнему актеру в Букингемском дворце вручили орден Британской Империи 4-й степени за заслуги в актерском мастерстве. Награду вручала королева Елизавета II. Это было абсолютно невероятное событие. Хью жалеет только о том, что до этого дня не дожили его родители. Дети Хью были счастливы. Судя по всему, ему наконец удалось добиться главной цели в жизни – сделать так, чтобы дети его не стеснялись.

Неудивительно, что такого известного актера, как Лори, часто спрашивают, хочет ли он, чтобы его дети тоже занимались шоу-бизнесом (обычно этот вопрос задают сразу после другого – вы все еще страдаете от депрессии?). Хью отвечает, что он не дает детям советов, но они уже сами сделали свой выбор и познакомились с этим миром. «Им нравятся уроки актерского мастерства, хотя я думаю, что им понравится все, что не связано с математикой», – говорит актер. Чарли еще в младенчестве поучаствовал в «Шоу Фрая и Лори» в последнем скетче эпизода «Особая команда». Он исполнял роль крошки Билли, которого Стивен и Хью допрашивали, «чем это он занимался», всячески оскорбляли и называли очень гадким мальчиком. Ребекка в возрасте пяти лет сыграла Вивьен Беринг в фильме «Эпилог». «Мой младший сын, Билл, пробовался на роль в одном из фильмов о Гарри Поттере. Но ему было всего десять лет, и он оказался слишком мал для этого. Должен признаться, что я узнал эту новость с облегчением», – говорит Хью.

Хью Лори пытался привить своим детям любовь к спорту с самого раннего возраста. Ему хотелось, чтобы его сыновья стали профессиональными крикетистами, а он сам смог бы сидеть и целыми днями наблюдать за их игрой. «Я всегда утешаю своих детей, когда они терпят неудачу. Я в восторге от их успехов, – говорит Хью. – Впрочем, состязательность их не слишком привлекает». Сам же Лори очень активно болеет за сына, когда тот играет в регби. «Впрочем, я еще не дошел до той стадии, когда набрасываются на судью».

Хью тут же сообщает, что до сих пор все трое его детей доставляли ему только радость. Они – его гордость. «Может быть, в отдаленности от семьи есть свои преимущества. Жене приходится гораздо чаще меня ругаться с детьми». А о воспитании своей единственной дочери Хью говорит так: «Девочки – существа сложные. Руководство по пользованию девочками состоит из 800 страниц, при этом главы 14, 19, 26 и 32 попросту отсутствуют. Кроме того, такое руководство плохо переведено, и его трудно понять. Наша дочь Ребекка все еще мала, так что у нас все впереди. Девочки куда сложнее мальчиков. Да и вообще мы, мужчины, существа примитивные».

Несмотря на полную занятость в «Докторе Хаусе», Хью ухитряется выкраивать время и для других фильмов. В 2008 году он принял участие в фильме «Короли улиц» режиссера Дэвида Айера. Киану Ривз играл детектива Тома Ладлоу, Форест Уитакер – капитана Джека Вандера, а Хью Лори – капитана Джеймса Биггса.

«Короли улиц» – фильм о ветеране полицейском, жизнь которого круто меняется после смерти жены. Ему приходится допрашивать своих коллег и подвергать сомнению саму полицейскую культуру. Джеймс Элрой написал сценарий под влиянием процесса О Джей Симпсона. Сначала планировалось, что фильм будет снимать Спайк Ли, но потом что-то не сложилось. После этого за картину брался Оливер Стоун, но через какое-то время отказался. И тогда проект оказался в руках сценариста «Тренировочного дня» Дэвида Айера. Ему удалось снять очень успешный фильм – в мировом прокате «Короли улиц» собрали 63 миллиона долларов.

Не так давно Хью предложили озвучить трехмерный анимационный фильм «Монстры против Чужих». Хью, который уже озвучивал голубя в британском мультфильме «Валиант», получил роль таракана. «Представляю себе этот сценарий, – говорит он. – «У нас есть таракан. Кому бы поручить эту роль? Точно! Хью Лори!»

Кроме этого, в озвучании участвовали Риз Уизерспун, Сет Роджен, Уилл Арнетт, Райнн Уилсон, Кифер Сазерленд, Стивен Колберт и Пол Радд.

История начинается с того, что метеорит, залетевший из далекого космоса, попадает в молодую женщину Сьюзен Мерфи (Уизерспун), и она превращается в гигантского монстра. Правительство похищает ее и перевозит в секретную лабораторию, где она встречается с другими монстрами, которых свозили сюда годами. Когда Земле начинают угрожать ужасные пришельцы, команда монстров приходит на помощь и спасает мир от неминуемого уничтожения.

Хью озвучивает одного из монстров, доктора Таракана, блестящего, но безумного ученого, который в результате неудачного эксперимента превратился в гиганта с головой таракана, способного лазить по стенам. Персонаж Хью помог Сьюзен освоиться в новом мире.

Работа над фильмом продолжалась около 46 миллионов часов, в восемь раз дольше, чем работа над «Шреком». Фильм должен был выйти в мае 2009 года, но потом дату выхода передвинули на март, чтобы избежать конкуренции с «Аватаром» Джеймса Кэмерона.

В первый же уикэнд мультфильм занял первое место, собрав в прокате 59 миллионов долларов, а затем стал третьим по сборам в 2009 году. Всего картина собрала 383 миллиона долларов при бюджете в 175 миллионов. В 2010 году «Монстры против Чужих» номинировался на премию «Энни» в четырех категориях. Эту премию вручает Международное общество анимационных фильмов. В мире мультипликации она считается самой престижной. За озвучание номинировался Хью Лори.

«Доктор Хаус» неуклонно приближается к судьбоносной отметке в 100 эпизодов, а Хью Лори признается, что роль мрачного доктора способствовала избавлению от депрессии. Впрочем, эту часть своей жизни актер предпочитает не освещать. Депрессия, как камень, висит у него на шее, потому что журналисты при любой возможности пытаются что-то об этом узнать. «Лучше мне было держать рот на замке, – говорит Лори. – Я открыл дверь и доверился людям, а потом спустился и обнаружил, что у меня украли телевизор. Теперь мне приходится отвечать на целую кучу дурацких вопросов». Хью не хочет, чтобы его считали человеком, который способен говорить только о том, как он несчастен. На самом деле он убежден в том, что ему невероятно повезло в жизни и работе. «Помню, как в каком-то шоу выступал Мел Гибсон. Его спросили, верит ли он в жизнь после смерти. Гибсон ответил: «Да что вы, я даже в нормальную жизнь-то не верю!». И я подумал: «Подожди-ка! Ты – Мел Гибсон. У тебя миллионы долларов. Ты – красивый парень, у которого есть все, о чем только может мечтать мужчина. И этого тебе еще недостаточно?» Теперь вы понимаете, почему я не люблю говорить о той тривиальной боли, какую испытываю. Я всегда твержу себе: «Ради Бога, Хью! Соберись!».

И снова на помощь другу приходит Леонард, который отлично знает, с какими демонами приходится бороться его коллеге и другу. «Невозможно успешно сыграть такого героя, самому не погрузившись в невыносимые глубины. Невозможно смотреть на то, как счастливый человек играет несчастного. Хью вовсе не мрачен на площадке. Он всегда очень спокоен и общителен. Но в нем есть то, что было в Питере Куке: он умеет превращать несчастье в совершенство».

Одиночество и напряженная работа порой угнетают Хью, но подобные чувства на его месте испытывал бы и любой другой. Хью знает, что он – не самый счастливый человек на нашей планете. Но чем старше он становится, тем сильнее пытается измениться – хотя бы для того, чтобы сделать жизнь окружающих чуточку проще. «Если я не могу справиться с собой, то пытаюсь быть повеселее или хотя бы казаться таким. Я привык притворяться».

Раз в неделю Хью все еще ходит к своему психоаналитику. Так он снимает стресс, связанный с работой в популярном сериале и с оторванностью от семьи. «Я занимаюсь этой работой очень долго. Я ненавижу слово «стресс». Мой стресс не сильнее того стресса, какой переживают люди в Багдаде. Но это мои чувства, и время от времени они меня одолевают. Ситуация становится стрессовой, когда она тебе небезразлична. По-моему, Марк Аврелий как-то сказал: «Если тебя мучает нечто внешнее, то боль связана не с этим внешним, но с твоим отношением к этому. И ты в состоянии в любой момент от этой боли избавиться».

Конечно, для человека, который, как Хью, не любит всеобщего внимания, слава порой бывает мучительна и даже невыносима. Слава – это папарацци, которые следят за каждым твоим шагом, фотографы за каждым деревом, случайные снимки и сплетни. «Раньше на меня обращали внимание только те, кому действительно нравилось то, что я делал, – говорит Хью. – Теперь же на меня глазеют те, кому нет никакого дела, жив я или умер. Им даже хочется, чтобы я умер. Это выводит из себя».

И ситуация ничуть не улучшается, поскольку слава Хью Лори постоянно растет. По данным проведенного недавно опроса, Хью Лори вошел в пятерку самых популярных личностей на американском телевидении, вместе с Опрой и Джеем Лено. «Это явное преувеличение, – говорит он. – Впрочем, мне действительно очень прилично платят. Мой корабль идет на полных парусах, за что я должен быть вечно благодарен». Хью не перестает терзаться чувством вины. Он до сих пор не считает себя знаменитостью. «Это чистый абсурд. Мир шоу-бизнеса сошел с ума». Сам он восхищается не знаменитостями, а «парнями в простых свитерах и с карандашами за ухом, которые умеют чинить всякую механику лучше всех в мире».

Спустя много лет после первого исполнения роли доктора Грегори Хауса Хью все еще не уверен в том, как долго еще сможет играть своего героя и как долго будет продолжаться сериал. Он не перестает думать о мании саморазрушения, которой одержим Хаус. Герой кажется ему человеком, который стоит на подоконнике, пытаясь принять нелегкое решение. «Нужно или прыгнуть или вернуться обратно в комнату. Невозможно стоять на подоконнике 15 лет, потому что зрители попросту закричат: «Ну прыгай же наконец! Сколько можно?!» И мысль об этом мучительна».

Кто знает, что почувствовал бы Хью, если бы сериал завершился завтра? Может быть, он испытал бы облегчение, потому что с его плеч свалился бы тяжкий груз. Даже перешагнув за пятидесятилетний рубеж, он все еще терзается мыслью о том, что до сих пор не нашел верного жизненного пути и нужной профессии. Он понимает, что роль Хауса стала для него счастливым случаем. Многие британские актеры пытались использовать такой случай, но им это не удалось. А он ухватился за предоставившуюся возможность обеими руками.

Многие были бы безумно счастливы, добейся они того, чего смог добиться Хью Лори. Но его мозг устроен по-другому. Он по-прежнему борется со славой, борется с самоуничижением. Он всегда бесконечно критичен по отношению к самому себе. Его стакан всегда наполовину пуст, а не наполовину полон. Хью вспоминает тот день на площадке, когда он впервые ощутил землетрясение. «Мы снимали, и вдруг камера покатилась, и все вокруг зашаталось. Софиты чуть не упали. Мне это понравилось. Мне это ужасно понравилось. Все кончилось очень быстро, и мы вернулись к работе. А что было бы, если бы это оказался конец? Не могу передать вам, как о многом я пожалел! Сколького я еще не успел! Список растянулся бы на миллиард пунктов!»

Может быть, это просто кризис среднего возраста, который переживает большинство мужчин. «Мне хотелось выступать за Англию, покорять Килиманджаро. Мне всегда казалось, что у меня масса времени, но вдруг часы понеслись вперед, а я опоздал, застрял где-то из-за того, что все мои фантазии основывались на достижениях молодых людей, таких как Дэвид Говер. У меня нет возрастных ролевых моделей. Я не хочу становиться министром внутренних дел или дирижировать филармоническим оркестром. Кем мне хочется стать в актерском деле, в отцовстве, в писательстве? Я не знаю. И это моя трагедия. Я должен был осознать это в тридцать пять, но я понял все лишь полгода назад».

Сегодня Хью понимает, что радость абсолютно необходима для такого человека, каким он стал сейчас. Теперь это его навязчивая идея. Он изо всех сил старается победить свой страх перед счастьем. «Страх – единственное препятствие на моем пути. У меня очень хорошая жизнь. Во многих отношениях мне крупно повезло. Теперь мне нужно научиться просто получать удовольствие от каждого вдоха и каждого шага».

Все, что он делает, он делает хорошо. И всем кажется, что ему это дается очень легко. Хотя Хью ни за что в этом не признается, он доказал, что обладает всеми достойными качествами собственного отца – и в первую очередь твердым намерением добиться успеха во всем, чем бы он ни занимался. Все те трудности и проблемы, с которыми он сталкивался, только подвигали его вперед. Его спортивные достижения тому доказательство, равно как и долгие часы репетиций, которые позволили ему стать настоящим музыкантом. И не забывайте о том, что его книга увидела свет и пользуется популярностью.

Делает ли это его счастливым – вот в чем вопрос. Хью Лори – это явление, человек, ставший частью прекрасного периода британской комедии, популярный писатель, хороший музыкант, спортсмен, семьянин и высоко ценимый актер. Большинству из нас потребовалось бы прожить пять жизней, чтобы хотя бы приблизиться к тому, чего достиг Хью Лори.

Его отношение к жизни не изменилось. Он остается веселым и очень симпатичным человеком, у которого есть своя темная сторона. Этот человек однажды сказал: «Если бы в моем ботинке не было камешка, я бы непременно его туда засунул». Но теперь, когда он стал старше, темная сторона постепенно становится все светлее и светлее.

«Я все еще брожу в потемках и не знаю ответов. Я никогда их не найду. Пожалуй, это могло бы стать моей эпитафией. Я просто не знаю. Впрочем, а кто знает? Либо так, либо вот так: «Здесь лежит Хью Лори. Он всегда убирал за собой».

«Все началось бы с полного английского завтрака, потом я поехал бы в магазин мотоциклов, чтобы испробовать самый новый, самый блестящий, самый дурацкий мотоцикл. Я бы поехал в Прагу и по пути пообедал бы в придорожном кафе, на улице, чтобы слышать щелканье нагретого металла. А потом я вернулся бы домой и устроил себе китайский ужин с женой и друзьями и с блеском поиграл бы на рояле вместе с другими музыкантами».

Хью Лори

Приложение

Интересные факты

Знаменитые выпускники альма-матер Хью, колледжа Селвин, Кембридж:

Клайв Андерсон, 1952-, бывший адвокат, комик и телевизионный ведущий

Ричард Беджетт, 1959-, олимпийский чемпион в гребле

Ральф Чабб, 1892–1960, поэт и печатник

Грэм Конна, археолог

Элвин Роберт Корнелиус, 1903–1991, главный судья Верховного суда Пакистана

Преподобный Джон Селвин Гаммер, 1939-, британский политик

Ричард Харрис, 1936-, бывший епископ Оксфорда и пожизненный пэр

Роберт Харрис, 1957-, писатель

Том Холландер, 1967-, актер

Карл Хадсон-Филлипс, эсквайр, 1933-, бывший судья Международного уголовного суда

Энгус Мэддисон, 1926–2010, экономист

Саймон Хьюз, 1951-, политик

Грейстон «Билл» Айвз, 1948-, композитор

Лайонел Чарльз Найтс, 1906–1997, литературный критик

Хью Лори, 1959-, юморист и актер

Рэн Лори, 1915–1998, олимпийский чемпион по гребле

Айвен Ллойд-Филлипс, 1910–1984, правительственный служащий

Сэр Ричард Мэй, 1938–2004, судья

Дэвид Миллер, 1946-, политолог

Барри Морган, 1947-, архиепископ Уэльса

Малькольм Маггеридж, 1903–1990, писатель и журналист

Роберт Ньюмен, 1964-, юморист и писатель

Найджел Ньютон, 1955-, основатель издательства Bloomsbury

Сэр Эдвин Никсон, 1925–2008, генеральный директор английского отделения компании IBM

Марио Петруччи, 1958-, поэт, эссеист и критик

Джон Сентаму, 1949-, архиепископ Йоркский

Сэр Питер Сингер, 1944-, судья

Адриан Смит, 1957-, статистик

Сэр Питер Смит, 1952-, судья

Уэс Стритинг, 1983-, президент Национального студенческого союза

Грэм Стюарт, 1962-, политик

Ник Тэннер, актер

Дэвид К. Р. Томсон, 1957-, бизнесмен из богатейшего канадского семейства

Знаменитые участники кембриджского клуба «Рампа»:

В этом клубе начиналась карьера многих известных в мире искусства людей. Здесь работали:

Дуглас Адамс, 1952–2001, писатель

Клайв Андерсон, 1952-, комик и телевизионный ведущий

Дэвид Арманд, 1977-, юморист, актер

Александр Армстронг, 1970-, комик

Пит Эткин, 1945-, певец, автор песен

Ричард Эйоэйд, 1977-, комик, актер

Дэвид Бэддил, 1964-, комик, романист, телевизионный ведущий

Морвенна Бэнкс, 1964-, комическая актриса

Хэмфри Барклай, 1941-, продюсер

Том Бэсден, 1981-, актер, юморист, певец, автор песен

Сесил Битон, 1904–1980, фотограф

Саймон Берд, 1984-, актер, комик

Лесли Брикасс, 1931-, поэт, композитор

Элинор Брон, 1938-, актриса, писательница

Ти м Брук-Тейлор, 1940 – юморист, исполнитель, адвокат

Роберт Бакмен, 1948-, юморист, писатель, врач, телевизионный ведущий, журналист

Тони Баффери, психолог

Джон Кантер, сценарист

Грэм Чэпмен, 1941–1989, юморист, актер, писатель, врач

Джон Клиз, 1939-, юморист, актер, писатель

Оливия Колмен, 1974-, комическая актриса

Питер Кук, 1937–1995, юморист, писатель, сатирик

Джо Крейг, 1980-, писатель, музыкант

Хью Деннис, 1962-, юморист, актер, писатель, специалист по озвучанию

Джимми Эдвардс, 1920–1988, комический актер на радио и телевидении

Алан Флеминг-Бейрд, 1972-, композитор

Дэвид Фрост, 1939-, телевизионный ведущий, журналист

Стивен Фрай, 1957-, юморист, писатель, актер

Грэм Гарден, 1943-, писатель-юморист, актер, врач, иллюстратор

Мел Гедройц, 1968-, актер, писатель, телевизионный ведущий

Жермен Грир, 1939-, писательница, радиоведущая

Ник Хэнкок, 1962-, актер, юморист, телевизионный ведущий

Норман Хартнелл, 1901–1979, модельер

Дэвид Хэтч, 1939–2007, менеджер и продюсер на ВВС

Натали Хейнс, 1974-, комическая актриса, писательница

Тони Хендра, 1941-, сатирик, писатель

Кит Хескет-Харви, 1957-, юморист, сценарист

Том Холландер, 1967-, актер

Мэттью Холнесс, комический актер

Клод Юльбер, 1900–1964, комический актер

Джек Юльбер, 1892–1978, актер

Эрик Айдл, 1943-, комический актер, писатель, автор песен

Клайв Джеймс, 1939-, писатель, поэт, критик, телевизионный ведущий

Саймон Джонс, 1950-, актер

Джо Кендалл, актриса

Ти м Кей, 1976-, комический актер, поэт

Ян Лэнг, 1940-, политик, пожизненный пэр

Хью Лори, 1959 – комический актер, писатель

Джонатан Линн, 1943-, юморист, актер, режиссер

Мириам Маргулис, 1941-, актриса

Дэн Мейзер, 1971-, юморист, продюсер, сценарист

Кевин Мак-Клауд, 1959-, писатель, дизайнер, телевизионный ведущий

Рори Мак-Грат, 1956-, юморист

Бен Миллер, 1966-, юморист, режиссер, актер

Джонатан Миллер, 1934-, невролог, режиссер театра и оперы, юморист, скульптор

Дэвид Митчелл, 1974-, юморист, актер, писатель

Люси Монтгомери, 1975-, юмористка, актриса, писательница

Нил Малларки, юморист, актер, писатель

Джимми Малвилл, 1955-, юморист, писатель, телевизионный ведущий, продюсер

Саймон Маннери, юморист

Ричард Мердок, 1907–1990, актер радио, кино и телевидения

Билл Одди, 1941-, юморист и актер, музыкант, орнитолог, телевизионный ведущий

Джон Оливер, 1977-, юморист, писатель, актер телевидения

Сью Перкинс, 1969-, актриса, юморист, писательница, телевизионный ведущий

Стив Пант, 1962-, юморист, актер, писатель

Ян Рэйвенс, 1958-, актер, импрессионист

Грифф Риз Джонс, 1953 – юморист, актер, писатель, телевизионный ведущий

Блэйк Ритсон, 1980-, актер, режиссер, писатель

Чарльз Шонесси, 1955-, актер, сценарист

Джулиан Слейд, 1930–2006, автор мюзиклов

Тони Слэттери, 1959-, юморист, актер

Дэн Стивенс, 1982-, актер

Уильям Сатклифф, 1971-, писатель

Джо Томас, 1985-, юморист, актер, писатель

Эмма Томпсон, 1959-, актриса, сценарист

Сэнди Токсвиг, 1958-, юморист, писатель, радиоведущий

Марк Уотсон, 1980-, юморист, писатель

Роберт Уэбб, 1972-, юморист, актер, писатель

Фильмография Хью Лори на данное время

1981, «Подвальные записи» – разные роли, сценарист

1983, «На свежем воздухе» – разные роли, сценарист, «Хрустальный куб», Макс Белхейвен и другие роли

1984, «Молодые» (The Young Ones), лорд Монти в эпизоде «Бемби»

1985, «Беспокойное сердце», Майкл, «День рождения миссис Кэппер», Бобби, «Счастливые семьи», Джим

1986, «Черная Гадюка – 2», Саймон Партридж (также мистер Страус и Фартерс-Партерс), принц Людвиг Несокрушимый

1987, «Филси Рич и Кэтфлэп», Н’Бенд, «Черная Гадюка – 3», Джордж, принц Уэльский, принц-регент

1988, «Рождественская песнь Черной Гадюки», принц Джордж и лорд Пигмот (в будущем)

1989–1995, «Шоу Фрая и Лори», разные роли, сценарист

1989, «Черная Гадюка наступает», лейтенант достопочтенный Джордж Колхерст Сент-Барли, «Без бретелек», Колин, «Новый политик», официант

1990–1993, «Дживс и Вустер», Берти Вустер

1992, «Друзья Питера», Роджер Чарльстон

1993, «Все или ничего», Лео Хопкинс

1993–1995, «Легенды острова сокровищ», сквайр Трелони (озвучание)

1995, «Разум и чувства», мистер Палмер

1996, «Трейси принимает вызов», Тимоти Будж (сезон 1), «101 далматинец», Джаспер

1997, «Спайсуорлд», Пуаро, «Воришки», полицейский Стиди, «Гадкий утенок», Тарквин (озвучание)

1998, «Друзья», джентльмен в самолете, эпизод «Свадьба Росса», «Билл», Хэррэп, «Человек в железной маске», Пьер, советник короля, «Кузина Бетта», барон Гектор Юло

1999, «Черная Гадюка: туда и обратно», виконт Джордж Бафтон-Тафтон, Георгиус, «Стюарт Литтл», мистер Фредерик Литтл

2000, «Все возможно, детка», Сэм Белл

2001, «Девушка из Рио», Раймонд Вудс, «Жизнь с Джуди Гарленд: Я и мои тени», Винсент Миннелли, «Реальный мир Гарри Поттера», рассказчик (озвучание)

2002, «Стюарт Литтл 2», мистер Фредерик Литтл, «Шпионы», Джулс Сивитер

2003, «А вот и гости!», лорд Бернард Кларк, «Сорокалетние», Пол Слиппери, «Стюарт Литтл: мультсериал», мистер Фредерик Литтл (озвучание)

2004, «Полет феникса», Ян

2004–по сей день, «Доктор Хаус», доктор Грегори Хаус

2005, «Валиант», командир звена Гатси (озвучание), «Ощутимая пустота», доктор № 5, «Стюарт Литтл 3: Зов природы», мистер Фредерик Литтл (озвучание)

2006, «В субботу вечером в живом эфире», ведущий, различные персонажи (сезон 32 эпизод 4)

2008, «В субботу вечером в живом эфире», ведущий, различные персонажи (сезон 34 эпизод 11), «Короли улиц», капитан Биггс

2009, «Монстры против чужих», доктор Таракан (озвучание)

Премии Хью Лори за доктора Хауса

За исполнение роли доктора Хауса Хью Лори получил или номинировался на следующие премии:

Премии «Эмми» (Emmy Awards)

2005 – номинация – «Выдающийся исполнитель главной роли в драматическом сериале»

2007 – номинация – «Выдающийся исполнитель главной роли в драматическом сериале»

2008 – номинация – «Выдающийся исполнитель главной роли в драматическом сериале»

2009 – номинация – «Выдающийся исполнитель главной роли в драматическом сериале»

Премии «Золотой глобус» (Golden Globe Awards)

2005 – премия – «Лучший актер драматического телевизионного сериала»

2006 – премия – «Лучший актер драматического телевизионного сериала»

2007 – номинация – «Лучший актер драматического телевизионного сериала»

2008 – номинация – «Лучший актер драматического телевизионного сериала»

2009 – номинация – «Лучший актер драматического телевизионного сериала»

Премии «Сателлайт» (Satellite Awards)

2005 – премия – «Выдающийся актер драматического сериала»

2006 – премия – «Выдающийся актер драматического сериала»

2007 – номинация – «Выдающийся актер драматического сериала»

Премии Гильдии киноактеров (Screen Actors Guild Awards)

2006 – номинация – «За выдающиеся достижения актера драматического сериала»

2007 – премия – «За выдающиеся достижения актера драматического сериала»

2008 – номинация – «За выдающиеся достижения актера драматического сериала»

2009 – премия – «За выдающиеся достижения актера драматического сериала»

2010 – номинация – «За выдающиеся достижения актера драматического сериала»

Ассоциация телевизионных критиков

2005 – премия – «За личные достижения в драматическом искусстве»

2006 – премия – «За личные достижения в драматическом искусстве»

2007 – номинация – «За личные достижения в драматическом искусстве

Премия «Выбор подростков» (Teen Choice Award)

2006 – номинация – лучшая мужская роль в телевизионном драматическом сериале

2007 – премия – лучшая мужская роль в телевизионном драматическом сериале

Премия «Народный выбор» (People’s Choice Awards)

2008 – премия – «Самый любимый актер телевизионного сериала»

2009 – номинация – «Самый любимый актер телевизионного сериала» (результаты находятся на рассмотрении)

2010 – Премия – «Самый любимый драматический актер»

Фото

Рэнэлд «Рэн» Лори, отец Хью. Член кембриджской команды по гребле, олимпийский чемпион.

Лори и Стивен Фрай в сериале «Черная гадюка», 1989

Хью Лори и Бен Элтон в шоу «Альфреско», 1983

Хью на сцене в пьесе «Задыхаясь» в Королевском театре, Лондон, 1990

Стивен Фрай и Хью Лори в книжном магазине «Диллонс», 1991

Хью и Роуэн Аткинсон подписывают книги на Comic Relief, 1989

Портрет Хью 1992 года

Актеры шоу «Друзья Питера» в 1992-м, включая Кеннета Брана, Эмму Томпсон, Стивена Фрая и Тони Слэттери

Хью Лори с Ричардом И. Грантом, Джулиет Стивенсон и Крисом Барри в «Легендах острова сокровищ», 1992

Хью со Стивеном Фраем в шоу «Дживс и Вустер», 1993

Лори и Мириам Маргулис на съемках «Страны львов», 1997

Хью играет в крикет на благотворительном матче в помощь фонду Макмиллана по борьбе с раком, 1999

Мотоциклы – страсть Хью

Вместе с актерским составом сериала «Сорокалетние», в котором Хью работал и как актер, и как режиссер

Лори в фильме «Стюарт Литтл – 2», 2002

Хью Лори удивлен количеством желающих получить его автограф после того, как он появился в шоу Дэвида Леттермана в 2006-м. Это были первые признаки грядущей популярности Хью в роли Грегори Хауса

Хью на пресс-конференции канала Fox в 2007-м в Беверли-Хиллз

Хью Лори выступает вместе с группой Band from TV в Лос-Анджелесе, 2008

Лори вместе с Хелен Миррен на церемонии Эмми в 2006 г. «Хаус» был номинирован как «Лучший драматический сериал», но награду взял сериал «24»

Актерский состав сериала «Хаус» на вечеринке по случаю выхода сотой серии, 2009

Хью Лори озвучивал Грегори Хауса в одной из серий мультсериала «Гриффины», 2009

Лори озвучил Доктора Таракана в мультфильме «Монстры против Чужих», 2009

Хью не только выступает в группе Band from TV, но и играет на рояле

Хью с наградой «Любимый актер телевизионного сериала» на премии «Народный выбор» (People’s Choice Awards), 2009

Хью Лори сыграл много потрясающих ролей в кино и на телевидении, от шутовских персонажей до саркастичного Хауса

Хью Лори с партнершами по сериалу «Доктор Хаус» Лизой Эдельштейн (доктор Лиза Кадди) и Дженнифер Моррисон (доктор Элисон Кэмерон)

Content

Энтони Банко
Хью Лори: От «Дживса и Вустера» до «Доктора Хауса»

Пролог «Это тот самый сильный американский актер, которого я ищу!»

Часть первая Из Кембриджа к Вудхаусу и дальше

Глава 1 «Комфорт – дело рук дьявола»

Глава 2 «Мрачно сексуальный с отлично подвешенным угрем»

Глава 3 «На BBC нашу программу возненавидели…»

Глава 4 «Толстый, как китовый омлет»

Глава 5 «Думаю, они опередили свое время»

Глава 6 «Парусиновые кресла с нашими именами на спинках»

Часть вторая Хью теряет девственность, но обретает ум Лори

Глава 1 «Полу моего пальто зажало дверцей машины»

Глава 2 «Я играю злодея, и это замечательно…»

Глава 3 «Это “четыре свадьбы и одни похороны” с яйцами и ****»

Глава 4 «Шутки, связанные с ростом, воспринимались неважно»

Глава 5 «Я на пути к депрессии»

Глава 6 «Настоящие бомбы в гребаных конвертах»

Часть третья Сын доктора дома?

Глава 1 «И тогда мы наделили его болью»

Глава 2 «В этой роли я чувствую себя, словно в “феррари”»

Глава 3 «Всадник у ворот зари»

Глава 4 «Жизнь вне этого пузыря»

Приложение

Интересные факты

Фильмография Хью Лори на данное время

Премии Хью Лори за доктора Хауса

Фото