Наталья Александрова

Ужин с пантерой

– Папа, а слона они тоже могут обглодать? – Мальчик восторженно разглядывал аквариум с пираньями. Пираньи из-за толстого стекла тоже с интересом следили за ним.

– Вовочка, но ведь слоны живут где? В Африке, – уныло сообщил ему отец. – А пираньи где? В Америке!

– В Америке? – недоверчиво переспросил ребенок, на мгновение оторвавшись от созерцания рыбок. – Ты чего, папа, в Америке живет Шварценеггер!

– Шварценеггер – в Северной, а пираньи – в Южной… – не сдавал позиций измученный отец. – И вообще, Вовочка, отойди от аквариума, к нему нельзя подходить так близко…

Сегодня с утра жена затеяла уборку и отправила их с Вовочкой на все четыре стороны, чтобы не путались под ногами. По зрелом размышлении Вовочка из всех четырех сторон выбрал ту, где находился недавно открывшийся океанариум, и вот теперь он прилип к стеклу, за которым медленно плавали миролюбивые на вид пираньи. На него произвело сильнейшее впечатление прочитанное отцом сообщение, что эти маленькие невзрачные рыбки всего за несколько минут могут обглодать буйвола. Он и сам обладал отменным аппетитом, но перед такими исключительными обжорами явно пасовал.

– Папа, а носорога обглодать они могут?

Отец пытался увести его к следующему аквариуму, в котором плавали яркие, как попугаи, тропические рыбки, но ребенок не хотел расставаться с кровожадными пираньями.

В углу полутемного помещения подтянутый дядечка лет пятидесяти торговал с лотка фотографиями экзотических рыб и морских животных. Около него остановились две любознательные подруги раннего пенсионного возраста и принялись расспрашивать продавца, опасны ли для жизни обитатели Красного моря.

– Женщины, вы извините, я только фотографиями торгую. – Продавец вытягивал шею, пытаясь разглядеть мелькнувшего возле большого аквариума человека. – Если у вас какие-то вопросы имеются, спросите местных сотрудников!

– А вы, значит, не сотрудник? – возмутилась одна из подруг, на глазах закипая. – А если вы не сотрудник, для чего вы здесь сидите? Для одной видимости?

– Вам же сказано – я здесь продаю печатную продукцию. – Мужчина едва сдерживался. – Будете что-нибудь покупать? А если не будете, не заслоняйте товар от покупателей!

– Да где вы видите покупателей? – Дама огляделась по сторонам. – Кому нужна эта ваша дрянь!

– Людмила, – подруга попыталась оттащить ее от лотка, – ну что ты, прямо как дома на кухне! Что тебе, за тридцать лет семейной жизни скандалы не надоели? Что тебе мужчина сказал? Как тогда, в театре, на пустом месте музыкальную комедию устроила!

– Ничего не на пустом! – кипятилась нервная особа. – Она сама ко мне привязалась!

– И правильно привязалась! В театре мобильник выключать полагается…

– Смотри, папа. – Наблюдательный Вовочка оторвался от пираний. – Ты говоришь, нельзя близко к аквариуму подходить, а вон дяденька вообще в него руку засунул!

– Наверное, он здесь работает и сейчас кормит рыбок… – машинально ответил измученный педагогическими усилиями отец.

Действительно, высокий мужчина в черной куртке воровато огляделся по сторонам и запустил руку в открытый аквариум с маленькими яркими тропическими рыбками. Ощупав декоративный коралловый грот, он вытащил из него небольшой пластиковый футляр и скользнул к проходу в соседний зал.

В ту же секунду продавец печатной продукции опрокинул свой лоток, вскочил, оттолкнул настроившуюся поскандалить пенсионерку и бросился следом за подозрительным мужчиной.

– Хам! – бросила вслед ему нервная женщина, подбирая с пола рассыпанные фотографии.

– Может быть, у него тоже большой опыт семейной жизни, – проговорила ее подруга, задумчивым взглядом провожая удирающего лоточника.

Между тем этот лоточник проявлял удивительную для его возраста прыть. Следом за убегающим мужчиной в куртке он ворвался в соседнее помещение, представлявшее собой длинный коридор с движущимся полом, который плавно провозил посетителей мимо стеклянной стены, за которой медлительно плавали две крупные акулы и несколько рыб поменьше. Здесь же работал аквалангист, который аккуратно чистил стенки аквариума огромным пылесосом.

Мужчина в черной куртке грубо растолкал немногочисленных посетителей, пробежал вдоль аквариума и хотел скрыться за дверью с табличкой «Только для персонала», но из-за этой двери навстречу ему выскочил невысокий широкоплечий крепыш с обритой наголо головой. Беглец резко изменил траекторию своего движения и свернул в боковой коридорчик.

Бодрый «лоточник» и бритоголовый крепыш переглянулись и бросились следом за ним.

Коридорчик оказался ловушкой: он упирался в глухую стену.

Беглец обернулся, затравленно оглядываясь по сторонам.

Выход из тупика загораживали двое медленно наступающих преследователей. С двух сторон коридора были глухие стены, с третьей стороны – стеклянная стена аквариума с акулами. Бывший лоточник сунул руку за пазуху и вытащил пистолет с привинченным к стволу металлическим цилиндром глушителя.

– Хватит бегать! – проговорил он с просительной интонацией. – Все равно ведь не убежишь, некуда!

– Некуда? – переспросил беглец, и вдруг в руке его появился небольшой белый шарик, вроде мячика для настольного тенниса. Он швырнул этот мячик в стеклянную стену. Мячик, вместо того чтобы отскочить, нарушая законы физики, на секунду застыл, словно прилип к стеклу, и вдруг лопнул, разорвался, как перезревший плод. Во все стороны от него полыхнуло жаром, толстое стекло аквариума покрылось густой сеткой змеящихся трещин и вдруг рассыпалось на сотни сверкающих, искрящихся кусков. Вода хлынула на пол, заливая коридор. Вместе с водой выпали на пол обе акулы и забились, остервенело разевая зубастые пасти. Аквалангист вывалился спиной вперед и судорожно задрыгал руками и ногами, тем не менее не выпуская трубу своего подводного пылесоса.

Бывший лоточник и его бритоголовый помощник тоже упали на пол, сбитые с ног потоком воды, как приливной волной. Бритоголовый оказался в опасной близости к одной из акул и еле увернулся от ее бесчисленных зубов.

Тем временем беглец, воспользовавшись всеобщим замешательством, бросился назад по залитому водой коридору. Пробегая мимо акулы, он поскользнулся и едва не потерял равновесие. Хищница даже сейчас, когда она оказалась вне своей привычной стихии, оставалась опасной. Она щелкнула пастью, но немного промахнулась и откусила только полу у его куртки. Тем не менее из-за этой непредвиденной задержки беглец немного потерял темп. «Лоточник», который успел прийти в себя, вскинул пистолет с глушителем и выстрелил.

Беглец резко остановился, как будто налетев на каменную стену, затем покачнулся и рухнул, как подрубленное дерево. Из его руки выпал маленький пластмассовый футлярчик цилиндрической формы и откатился в сторону. Акула еще шире разинула пасть и потянулась к непонятному предмету, явно собираясь его проглотить.

Упорный «лоточник» поднялся на четвереньки и так, на четвереньках, бросился к заветному футлярчику, чтобы выхватить его из акульей пасти. Но в это время тяжело раненный беглец приподнялся на локте, вытянул руку и схватил пластиковый цилиндрик. Видимо, он нажал на нем какую-то потайную кнопку, во всяком случае, цилиндр в его руке ослепительно вспыхнул и превратился в крошечную горстку пепла. Раненый последний раз конвульсивно дернулся и вытянулся на полу, уставившись в потолок широко открытыми мертвыми глазами. Преследовавший его «лоточник», ослепленный внезапной вспышкой, потерял равновесие и упал прямо перед акульей пастью. Акула рванулась вперед и сомкнула свои страшные челюсти на его шее. На ее хищной заостренной морде появилось выражение удовлетворения: даже в эти последние минуты жизни ей улыбнулась охотничья удача.

Вода, покрывавшая пол, стала красной от крови.

– Шеф, я не виноват! – Бритоголовый крепыш стоял посреди комнаты, покаянно склонив свою круглую голову и разглядывая узор дорогого пушистого ковра.

Перед ним за антикварным письменным столом черного дерева с изящной инкрустацией сидел худенький старичок в золотых очках и домашней стеганой куртке вишневого шелка. Старичок был очень недоволен.

– Не виноват, говоришь? – переспросил он бритоголового. – А кто виноват? Лопе де Вега? Рабиндранат Тагор?

– Ка… какой кагор? – От удивления крепыш поднял глаза. – Да я вообще в тот день не пил! Честное слово, шеф! Ни капли!

– Серый ты, Павлик, как шинель Гоголя! – покачал головой старичок. – С кем приходится работать!

– Шеф, но я правда ни в чем не виноват! – повторил Павлик. – Это Манжет в него с перепугу выстрелил! А штука эта пластмассовая потом взорвалась…

– Ну да, вали теперь все на Манжета! – вздохнул старичок. – Он ведь ничего больше не скажет в свое оправдание… по причине отсутствия. Нет, ну с кем все-таки приходится работать! Это же надо – посреди Петербурга зимой быть съеденным акулой! Для этого нужно какое-то особенное везение…

– Ну, акула потом все равно сдохла… – сообщил Павлик после небольшой паузы.

– Ты хотел утешить меня этим сообщением? – осведомился старичок, внимательно глядя на него. – Не думаю, что тебе это удалось. Из всех участников этого трагического инцидента акула кажется мне наиболее симпатичной. И меньше всех виноватой в столь печальном повороте событий. И наиболее развитой в умственном отношении. Итак, давай подведем итоги вашей с Манжетом работы. – Он положил перед собой чистый листок и принялся делать на нем пометки: – Сначала вы не могли отыскать контейнер в океанариуме, хотя у вас была очень точная наводка. Потом вы устроились туда на работу и целую неделю караулили связного. Когда тот наконец появился, благополучно упустили его, да еще позволили уничтожить контейнер. Кроме того, Манжет практически сам залез в пасть к акуле. Не знаю, как ты, а я считаю, что это полный провал.

Павлик переступил с ноги на ногу, тяжело вздохнул и снова уставился в пол.

– Вы не только ничего не добились, вы еще умудрились устроить шум на весь город! Чего стоят одни газетные заголовки – «Отставной военный съеден акулой посреди Петербурга»! С таким же успехом вы могли дать объявление во все газеты, что именно искали в океанариуме и как блестяще завалили все дело!

– Согласен, шеф, – тяжело вздохнул Павлик. – Полностью согласен. Но я постараюсь все исправить… поверьте мне… поверьте еще раз… дайте еще одну попытку…

– Исправить? – переспросил старичок. – Как Манжет? Вряд ли ты найдешь в этом городе еще одну достаточно голодную акулу… и лично мне хотелось бы получить результат, а не груду обглоданных трупов! А сколько денег мне пришлось выложить, чтобы пригасить скандал в океанариуме! Знаешь, почем сейчас акулы?

– Шеф, предоставьте мне еще один шанс! Обещаю, вы об этом не пожалеете!

– Я и так терпел вас с Манжетом слишком долго. Хватит этого дилетантства. Найму настоящих профессионалов.

– Шеф, самый последний шанс! – Павлик сделал шаг вперед и облокотился о стол.

– Разговор окончен, – строго проговорил старичок и позвонил в маленький бронзовый колокольчик.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в кабинет, мягко ступая лапами, вошел огромный угольно-черный зверь с горящими изумрудно-зелеными глазами.

– Эсмеральда, проводи, пожалуйста, Павлика! – проговорил старик, с несомненной симпатией глядя на пантеру.

Эсмеральда тихонько зарычала и неторопливо двинулась к бритоголовому.

Тот тоненько пискнул и шарахнулся к двери.

– Не надо… – произнес он дрожащим голосом. – Я сам… я дорогу знаю…

– Ну, сам так сам… – Старичок развел руками. – Эсмеральда, отбой. Посиди лучше со мной, девочка моя…

Пантера в два больших шага пересекла кабинет, улеглась возле ног хозяина и тихонько заурчала, как самая обыкновенная кошка. Старичок наклонился и ласково почесал ее за ухом. Пантера зажмурилась, прижала уши и потерлась мордой о брюки хозяина.

Леня открыл дверь своими ключами, вошел в прихожую и жизнерадостным голосом сообщил:

– Ребята, я дома!

Впрочем, он мог этого и не говорить: кот Аскольд чувствовал приход хозяина минут за двадцать и уже поджидал его возле двери, так что о скором Ленином возвращении по этой народной примете уже знали и Лола, и Пу И с Перришоном.

Однако когда Маркиз вошел в прихожую, Аскольд, вместо того чтобы подойти к хозяину и ласково потереться о его ноги, вздыбил шерсть на загривке, распушил хвост, выгнул спину и зашипел.

– Аскольд, дружище, что с тобой, ты что – не узнал меня? – удивленно проговорил Леня и протянул руку, чтобы погладить своего пушистого любимца.

Однако кот был явно не в восторге от этого намерения. Он попятился, прижал уши и издал громкое басовитое подвывание.

– Ты что сегодня – не с той лапы встал? – На этот раз Леня по-настоящему обиделся.

Аскольд же, продолжая пятиться, отступил к стене и вдруг, нарушая всемирный закон тяготения, взлетел на вешалку и уставился оттуда на хозяина, возмущенно фырча.

– Лолка, ты что тут без меня Аскольду наговорила? – крикнул Маркиз в глубину квартиры. – Он меня явно не узнает!

– Как ты мог такое подумать! – проговорила Лола, неторопливо выходя из своей комнаты с Пу И на руках. – Конечно, мне следовало бы заняться воспитанием кота, потому что ты его ужасно распустил, но настраивать его против тебя – это совершенно не в моем духе…

Не успела она закончить эту фразу, как песик затрясся и спрыгнул на пол. Завертевшись волчком посреди прихожей, он напустил лужу и умчался в Лолину комнату, где спрятался под кровать.

– Пуишечка, детка! – воскликнула Лола и бросилась вслед за песиком. – Не бойся, мой маленький, я с тобой, я не дам тебя в обиду этому ужасному человеку!

– Да что это такое с животными? – раздраженно бросил Леня в ее спину. – Они меня не узнают! Признавайся, ты тайно настраиваешь их против меня!

– Они просто очень напуганы! – возразила Лола и с подозрением уставилась на своего компаньона. – И это я должна тебя спросить – в чем дело? Где ты был? Зачем ты пугаешь животных?

В это время в прихожую, громко хлопая крыльями, влетел попугай Перришон. Увидев Маркиза, он самым натуральным образом попятился в воздухе, отчего едва не упал, всплеснул яркими крыльями и оглушительно заорал:

– Кошмар-р! Кар-раул!

После чего неловко приземлился на шкаф напротив Аскольда и уставился на хозяев круглыми испуганными глазами.

– Вот и Перришон требует от тебя ответа! – сурово произнесла Лола. – Так где же ты был? Немедленно признавайся! В виварии, где ставят опыты на животных? В живом уголке детского сада? В мастерской, где набивают чучела?

– Как ты могла такое подумать?! – воскликнул Маркиз с интонацией театрального трагика или заподозренного в измене мужа. – Я, да будет тебе известно, никогда не посещаю подобные места, а сейчас вообще встречался с заказчиком!

– С заказчиком? – переспросила Лола. – А посоветоваться со мной, прежде чем идти на такую важную встречу, ты уже не считаешь нужным? Ну да, конечно, ведь я у тебя не деловой партнер, не компаньон, не соратник, в конце концов, а всего лишь бессловесная исполнительница, белая рабыня, бесправная статистка!

Слово «статистка» в устах Лолы, прирожденной актрисы, всей душой преданной театру, было самым страшным оскорблением. И она вовсе не находилась в рабской зависимости от своего компаньона, они были равноправными партнерами. Просто так получилось, что с заказчиками обычно имел дело Маркиз, а уж потом в дело вступала Лола. Причем заставить ее работать всегда являлось большой проблемой.

– Лолочка, – Маркиз моментально перешел в оборону, – ты прекрасно знаешь, что мы с тобой равноправные партнеры и я очень высоко ценю твое мнение, но, прежде чем советоваться с тобой, я должен был хотя бы предварительно ознакомиться с заказом… и взглянуть на заказчика собственными глазами…

– Ну и как – взглянул? – осведомилась Лола чрезвычайно холодно. – И каково твое мнение?

– Очень приличный пожилой господин, с хорошими рекомендациями… мое профессиональное чутье говорит, что ему вполне можно доверять… и дело очень интересное…

– Да, только звери пришли в ужас! А я их внутреннему голосу доверяю больше, чем твоему так называемому профессиональному чутью! Оно тебя не раз подводило!

– Что-то я не припомню, – пробормотал Маркиз.

– Ну вот, у тебя еще и склероз! – удовлетворенно заявила Лола. – Полный комплект возрастных изменений! Тебе не за новое дело нужно браться, а на пенсию выходить!

Маркиз предпочел не поддаваться на такую откровенную провокацию.

– Говорю тебе, – возразил он, – мне его рекомендовали хорошие люди!

На самом деле новый заказчик, с которым Леня встречался час назад, сослался на Рудика Штейнмана, Лениного персонального финансового аналитика и консультанта. Правда, когда Маркиз перезвонил самому Рудику, автоответчик сообщил приятным женским голосом, что абонент находится вне зоны доступа. Видимо, улетел отдохнуть в далекие теплые края и предусмотрительно отключил роуминг, чтобы его не беспокоили. Тем не менее Маркиз согласился пойти на встречу и послушать, что ему предложат.

Встречу он назначил в небольшом загородном кафе на тридцатом километре Выборгского шоссе. Это место его устраивало, потому что расположение кафе позволяло убедиться, что заказчик приехал на переговоры один, без многочисленной группы поддержки, а после за ним можно было проследить.

Маркиз подъехал к кафе за полчаса до назначенного времени и поставил машину в сторонке, за группой деревьев, откуда можно было просмотреть шоссе в обе стороны.

За несколько минут до встречи к кафе подъехал черный «ровер». Из него вышел элегантный пожилой господин небольшого роста в отлично сшитом черном пальто и золотых очках. Оглядевшись по сторонам, господин вошел в кафе.

Леня выждал еще пару минут и тоже отправился в кафе.

В небольшом помещении хватило места только для пяти столиков. Время года было не самое удачное для загородного кафе, и, кроме пожилого мужчины в золотых очках, который устроился за угловым столиком, да официантки, крупной блондинки неопределенного возраста, в зале никого не было. Из магнитолы за спиной официантки доносился восторженный голос Пугачевой:

– Ах, какой был мужчина! Настоящий полковник!

Леня подсел к старичку и вполголоса проговорил:

– Надеюсь, я не очень опоздал? Вам не пришлось долго ждать?

– Вовсе нет. – Старичок пожевал губами. – Мне говорили, что вы специалист очень высокого класса. Во всяком случае, ваш гонорар говорит сам за себя…

– Тсс! – Леня поднес палец к губам.

К их столику бесшумно подошла официантка и, остановившись за спиной старичка, осведомилась:

– Ну, молодые люди, что кушать будем? Имеем шашлычок из осетринки, коньячок французский и кофеек по-турецки…

– За молодых людей, конечно, спасибо, а осетринка у вас свежая? – поинтересовался заказчик.

– Только утром поймали! – усмехнулась официантка.

– Пусть будет осетринка, – с сомнением проговорил Леня. – А вот французский коньячок как-то не вызывает доверия. Слишком далеко от Франции. Так что лучше уж армянский, оно как-то надежнее. А кофе попозже, а то остынет! И можно включить в наш счет несколько минут тишины?

– Пожалуйста, – фыркнула официантка.

Она проследовала к стойке и выключила Пугачеву. В зале наступила тишина.

Маркиз проследил за официанткой и негромко произнес:

– Итак, чем я могу вам помочь? Только сразу хочу прояснить: за неверными женами мы не следим и пропавших собачек не разыскиваем. Ни за какой гонорар.

– К счастью, я никогда не был женат, – усмехнулся старик. – И собаки… гм!.. у меня тоже нет. И с такими мелкими вопросами я бы не стал обращаться к серьезному специалисту. Задача у меня несколько более сложная.

Он замолчал, потому что к столику снова подошла официантка с двумя бокалами коньяку. Дождавшись, когда она снова удалится, заказчик продолжил:

– Мне нужно найти одного человека. Он кое-что мне задолжал… кое-что, чем я очень дорожу.

– Выбивание долгов – это тоже не по моей части! – забеспокоился Маркиз.

– Нет-нет, – успокоил его старик. – Вам и не придется этим заниматься. Нужно только найти его. Да и я сам ничего не буду из него выбивать. Мне с ним нужно только поговорить.

– Допустим. – Маркиз кивнул. – А что вы знаете об этом человеке? Его возраст, внешность, особые приметы?

– К сожалению, ничего подобного, – вздохнул заказчик. – У меня был один след. К моему человеку должен был привести связной, но… с ним вчера произошел несчастный случай.

Если Леня Маркиз до сих пор был на свободе и пользовался несомненным авторитетом в узких кругах специалистов по безболезненному отъему денег, то в значительной степени благодаря своей исключительной интуиции и умению связывать между собой внешне удаленные события. Так и сейчас, стоило его пожилому собеседнику упомянуть вчерашний несчастный случай, как Леня вспомнил: во всех вчерашних газетах появилось сообщение о странном событии в городском океанариуме, в результате которого погибли два человека и две акулы. Причем если один из погибших был застрелен, то второй погиб очень необычной смертью: его перекусила пополам акула.

– Этот несчастный случай произошел, случайно, не в городском океанариуме? – осведомился Леня, внимательно следя за лицом своего собеседника.

Тот не переменился в лице, не побледнел, не покраснел, не уронил на пол рюмку с коньяком. Если он и испытал взрыв эмоций, то постарался его тщательно скрыть. Должно быть, этот пожилой человек был хорошим игроком в покер. Но и Леня был неплохим психологом: излишне долгая пауза, отвердевшие щеки и застывший взгляд собеседника подтвердили его правоту.

– Вижу, что я попал прямо в точку, – проговорил Маркиз и криво усмехнулся.

– Ваша проницательность только убеждает меня в том, что я не ошибся, обратившись к вам! – витиевато выразился заказчик. – Эта неудачная встреча в океанариуме сорвала все мои планы.

– Убийство? – Маркиз отшатнулся. – В таком случае я не согласен! Я принципиальный противник насилия!

– Это вполне соответствует моим правилам! – оживился заказчик. – Я тоже не люблю насилие! Но мне пришлось нанять людей, которые… гм… не оправдали моего доверия.

– Ну вот, – вздохнул Леня. – В таком случае нам с вами лучше разойтись, пока не поздно. Я не собираюсь исправлять чужие ошибки, тем более такие серьезные. Рад был познакомиться. За обед, так и быть, я заплачу.

– Прошу вас! – Старик понизил голос и сложил руки в умоляющем жесте: – Я надеялся только на вас! Только на ваши способности! Неужели вы оставите меня без помощи?

– Поймите меня правильно. – Маркиз откинулся на спинку стула и сцепил пальцы. – Я уже много лет занимаюсь своим бизнесом – и ни разу не попал за решетку. Даже на самый короткий срок. И по одной-единственной причине: я очень осторожен в выборе заказов. И впредь не собираюсь отказываться от этого правила. Так что вынужден еще раз повторить – нет, нет и нет!

– Ну что ж, – старик развел руками, – если даже вы не в силах разгадать эту загадку – значит, она никому не по зубам. Разве что попробовать обратиться к Подкованному…

Эдик Подковкин, он же Подкованный, был довольно известный аферист и мошенник. Конечно, не настолько известный, как Леня Маркиз, но все же входящий в десятку наиболее удачливых специалистов узкого криминального профиля. От Маркиза его отличала крайняя беспринципность и нечистоплотность. Если Маркиз никогда не обирал людей малоимущих, помогая освободить карманы и банковские сейфы только тех граждан, у кого денег куры не клюют, да и тем всегда что-то оставлял на черный день, то Подкованный мог отобрать у человека последнее. Кроме того, он не избегал насилия и часто вступал в непримиримые противоречия с Уголовным кодексом. То есть ходил, натурально, по лезвию бритвы.

– Не советую, – процедил Маркиз, вспомнив своего недобросовестного конкурента. – Подкованный может наломать таких дров, что вы потом никакими силами не разберетесь…

– Увы! – Старик развел руками. – Вы наотрез отказались мне помочь, и мне ничего другого не остается. Ведь, как мне сказали компетентные люди, в нашем городе только вы двое в состоянии распутать этот клубок, разгадать эту загадку.

– Загадку? – заинтересованно переспросил Маркиз. – О какой загадке вы говорите?

– Вот о какой. – Заказчик положил на стол перед Маркизом бумажник из мягкой коричневой кожи. – Это все, что было найдено у того человека, который погиб в океанариуме. Никаких документов, никаких визитных карточек… ничего, кроме этого бумажника.

Леня раскрыл бумажник и ознакомился с его содержимым.

Там было немного денег и дисконтная карта магазина бытовой техники «Эль-Радио».

– Негусто! – протянул Маркиз, возвращая бумажник своему собеседнику.

– Именно это и заставило меня обратиться к специалисту такой высокой квалификации! – с жаром проговорил старик. – Меня уверяли, что вам достаточно самого незначительного следа, чтобы отыскать в городе нужного человека. Значит, только вы по этой ничтожной информации сможете установить, кем был погибший связной. Но если вы отказываетесь – что делать, я пойду к Подкованному!

– И только зря потеряете время!

Леня тяжело вздохнул: он понимал, что его ловят «на слабо», и не собирался попасть на такую примитивную уловку. Намерения заказчика были совершенно очевидны, и даже удивительно, что таким немудреным способом он надеялся склонить к сотрудничеству такого опытного и осторожного человека, каким считался Маркиз.

Или этот старик вовсе не считает его таким уж опытным и осторожным?

Леня хотел уже высказать своему собеседнику все, что о нем думает, но вдруг застыл как громом пораженный.

Старик протянул руку, чтобы забрать со стола бумажник, и Леня увидел на его безымянном пальце перстень.

Это был массивный мужской перстень из красноватого золота с крупным овальным камнем. Золотое обрамление было очень своеобразным – по краю камня чередовались изящно выполненные листья и плоды. Но самым необычным в этом перстне был камень. На первый взгляд он казался почти черным, с густой полупрозрачной глубиной, но когда на камень падал боковой свет, в этой глубине вспыхивало густое зеленоватое сияние, которым иногда отсвечивают глаза кошки.

Леня видел такой перстень много лет назад, когда работал в цирке.

Этот перстень носил не снимая знаменитый укротитель Казимир Макульский.

Казимир был крупный, представительный, молчаливый мужчина средних лет с густой гривой темных волос и властным, выразительным взглядом. Он работал с группой крупных хищников – тигров и леопардов, и казалось, что эти опасные, непредсказуемые звери видят в нем своего вожака и беспрекословно слушаются его. Иногда он даже обменивался со своими подопечными коротким выразительным рыком, словно разговаривал на их языке. За всю долгую цирковую карьеру у Макульского не было ни одной серьезной травмы, что считается среди укротителей почти невероятным.

С людьми Казимир сходился труднее, чем с дикими зверями, из-за тяжелого, нелюдимого характера, из-за привычки мрачно молчать, глядя куда-то в сторону.

Впрочем, благодаря своей представительной внешности дрессировщик всегда пользовался успехом у женщин и всюду, где бывал на гастролях, обзаводился подругами, хотя так и не завел настоящей семьи. Должно быть, семьей он считал своих тигров и леопардов.

Одновременно с Макульским в цирке работал клоун Малашкин, хитрый и оборотистый тип, постоянно чем-то приторговывавший. Малашкин всегда был при деньгах, и половина цирковых артистов все время была ему должна.

И вот этот-то Малашкин неожиданно положил глаз на перстень Казимира.

– Продай мне свой перстень! – повторял он при каждом удобном случае, во время цирковых застолий и общих посиделок. – Ну что тебе стоит! Купишь другой… я заплачу тебе, сколько скажешь! Уж очень мне твой перстень приглянулся!

Казимир отмалчивался, только зло, неприязненно смотрел на клоуна и двигал желваками. Когда же Малашкин стал чересчур назойлив, укротитель схватил его за грудки, встряхнул, как мешок картошки, и прорычал:

– Отвяжись, понял? Такие вещи не продаются! Может, тебе друга продать? Может, тебе жену продать?

Все знали, что друзей у нелюдимого дрессировщика не было, если не считать тигров и леопардов, и женат он никогда не был, однако эти слова произвели впечатление и на свидетелей разговора, и на самого Малашкина, который больше не заикался о перстне.

Сам же Казимир, видимо, почувствовал неловкость из-за своей вспышки и вечером, выпив рюмку сливовой настойки, разговорился с Леней Марковым.

Он рассказал, что много лет назад ездил в Кению за хищниками для цирка. Там он познакомился с шаманом одного из местных племен, на которого произвело впечатление умение белого человека управляться с дикими зверями. Шаман называл удивительного белого «человек-леопард». В его устах это звучало как похвала. Прощаясь с Казимиром, шаман подарил ему необычный черный камень, при боковом освещении отливающий густым зеленым светом. Он сказал, что этот камень называется «глаз леопарда» и тот, кто всегда носит его при себе, может не опасаться никаких хищников.

– Этот камень есть святая вещь для всякого леопарда, – объяснял шаман на ломаном английском. – Если у тебя есть такой камень, леопард считать тебя свой старший брат и никогда не трогать тебя, не причинять тебе вред!

Вернувшись из Африки, Макульский отдал камень знакомому ювелиру, чтобы тот сделал из него перстень, и никогда с тех пор не расставался с этим перстнем.

– И похоже, звери правда считают меня за своего, – закончил Казимир рассказ. – Как будто понимают все, что я им говорю…

Леня, убежденный материалист по воспитанию, высказал осторожное сомнение:

– Просто ты, Казимир, хороший дрессировщик, знаешь, как надо с ними обращаться…

– Не скажи… – Казимир покачал крупной головой. – Как-то раз один новый тигр разозлился… рядом, в соседней клетке, была тигрица, и он сильно нервничал… я пытался его успокоить, но ни в какую, рычит, скалится на меня, вот-вот прыгнет… но тут я показал ему перстень – и он стал как шелковый… – Он налил себе еще одну рюмку и закончил: – А этот… клоун хочет, чтобы я ему перстень продал!

Однако на этом история перстня не закончилась.

Спустя несколько месяцев после описанного разговора цирк находился на гастролях в одном большом южном городе. Поздно вечером Казимир Макульский шел один по привокзальной улице, и на него напали местные хулиганы. Дрессировщик, рослый и сильный мужчина, дрался как лев, но местных было много, и они одержали над ним верх. Кроме нескольких синяков, результатом драки был пропавший бумажник с небольшой суммой денег и, самое главное, знаменитый перстень с «леопардовым глазом».

Казимир был очень расстроен потерей и ни в какую не хотел входить без перстня в клетку к хищникам. Однако директор был неумолим: номер Казимира являлся, безусловно, гвоздем программы, билеты уже проданы, и цирк понес бы огромные потери.

Казимир тяжело вздохнул и согласился.

На следующий день, кое-как запудрив синяки, он вышел на арену и начал свое обычное выступление. Однако звери вели себя странно, очень нервничали, раздраженно рычали, неохотно выполняли трюки. Номер понемногу подходил к концу, когда один из леопардов внезапно сзади прыгнул на плечи дрессировщику. За секунду до прыжка ничто не предвещало этого нападения – леопард вел себя спокойнее других животных и даже не рычал.

Ассистенты бросились на помощь, в морду взбесившемуся зверю ударила струя воды из брандспойта, но было уже поздно: когтистая лапа нанесла Казимиру страшные рваные раны, и тем же вечером он скончался в местной больнице.

Перед смертью заплетающимся языком Казимир говорил, что всему виной пропажа перстня и что в этой пропаже наверняка виноват Малашкин.

– Это он хулиганов нанял… – бормотал умирающий дрессировщик срывающимся голосом.

Малашкин полностью отрицал свою вину, да его никто особенно и не подозревал. Директор цирка, напротив, чувствовал себя виноватым – ведь он фактически заставил дрессировщика выйти на арену в тот роковой день…

Но и он не принимал всерьез слова Казимира о магическом влиянии перстня на хищников.

– Просто у самого Казимира без перстня не было куража… – объяснял директор случившееся, – неуверенно он себя чувствовал… а без настоящего куража, понятное дело, на арену не надо выходить… зря я его заставил… ох, зря!

Еще долго после этого трагического события Леня подозрительно следил за Малашкиным – не появится ли у того перстень Казимира. Но перстень так и не появился.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Потому что Леня был уверен – на пальце у его собеседника был не просто похожий перстень, а именно тот самый, перстень Казимира. Только тот камень отсвечивал таким удивительным зеленым сиянием, только «глаз леопарда».

– Какой у вас интересный перстень! – проговорил Маркиз, стараясь не выдать голосом своего волнения.

– Да, это большая редкость, – подтвердил старик. – Это семейная реликвия. Этот перстень принадлежал еще моему деду, который привез его из Голландии…

Маркиз не сомневался, что его собеседник врет.

Этот перстень принадлежал Казимиру Макульскому и сделан был не так уж давно, только камень в нем был старинный и вовсе не голландский, а африканский.

Но зачем старик врет?

Если перстень попал к нему случайно – незачем это скрывать.

Но вот если он причастен к смерти Макульского…

Маркиз подумал еще немного и решил, что он согласится на предложение старика, возьмется за работу, хотя она не слишком ему нравилась, хотя у нее был явно криминальный душок.

Он возьмется за эту работу, чтобы побольше узнать о своем заказчике, чтобы выяснить, как к нему попал перстень Казимира Макульского, выяснить, как этот старик связан с гибелью укротителя, и, возможно, чтобы отплатить за эту смерть.

Он изобразил глубокие раздумья, серьезные колебания и наконец сказал старику:

– Ладно, пожалуй, я возьмусь за это дело. Хотя это и не в моих правилах, но правила для того и существуют, чтобы изредка их нарушать. Я докажу вам, что являюсь самым ловким и умелым в своем бизнесе и нет такой загадки, которую я не смог бы разгадать. Давайте мне этот бумажник, попробую что-нибудь сделать… только сразу вас честно предупреждаю: при таких скудных исходных данных быстрый результат не гарантирован!

– Я понимаю. – Заказчик оживился и вернул Маркизу бумажник. – Я понимаю, но ни секунды не сомневаюсь в ваших способностях!

Через полчаса они покинули кафе и разошлись по своим машинам. Маркиз подождал, пока черный «ровер» выедет на шоссе, и поехал следом за ним в направлении города.

Так они проехали несколько минут, и вдруг заказчик свернул с главного шоссе на развязку. Леня повернул следом, немного сбросив скорость, чтобы заказчик не заметил преследования.

Вскоре он выехал на прямой участок дороги и обогнал огромную грузовую фуру. Кроме этой фуры до самого поворота не было ни одной машины. Леня еще прибавил скорости, недоумевая, когда это заказчик успел так от него оторваться. Он домчался до поворота, вписался в него и оказался на пригорке, с которого просматривалась дорога до самого горизонта. И на ней не было не только черного «ровера», но вообще ни одной машины.

Леня затормозил, съехал на обочину и задумался.

Куда мог подеваться заказчик? Ведь после съезда с шоссе Леня не видел ни одной машины, кроме фуры, которую он обогнал…

Фуры! Она давно уже должна была проехать мимо него. Или на этой дороге все машины исчезают, как в Бермудском треугольнике?

Леня развернулся и поехал назад.

Действительно, фуры на дороге не было.

И тут он понял, как перехитрил его заказчик: фура заранее ждала его на этом повороте, и из кузова были спущены на дорогу прочные полозья, по которым «ровер» заехал внутрь кузова. А потом, убедившись, что Леня проехал мимо, фура «с начинкой» развернулась и уехала в другом направлении.

Ну что ж, Леня, как профессионал, с уважением отнесся к хитрости заказчика, однако у него остался от этого эпизода крайне неприятный осадок.

Магазин «Эль-Радио» представлял собой огромный ангар, по которому до самого горизонта тянулись бесконечные стеллажи с пылесосами, микроволновками, телевизорами и прочей бытовой техникой. Немногочисленные покупатели рассредоточились на этих бескрайних просторах и перекликались, как грибники в лесу, отыскивая нужный товар или дорогу к выходу.

Возле дверей магазина расположилось в ряд несколько прозрачных кабинок с кассиршами. Как обычно бывает, из девяти касс работали только три, и к каждой из них выстроилась довольно длинная очередь.

Из всех многочисленных талантов Маркиза едва ли не самым замечательным и полезным для бизнеса было его мужское обаяние. Сильнее всего это обаяние действовало на официанток, секретарш, медсестер, стюардесс внутренних авиалиний, продавщиц обувных и одежных магазинов и прочих представительниц обслуживающего персонала. К этому многочисленному классу относились и кассирши крупных супермаркетов. Так что Леня рассчитывал без больших сложностей и проблем выяснить все, что нужно. Однако все кассирши были заняты работой, и, для того чтобы подключить свое обаяние, Лене нужно было получить непосредственный доступ к одной из них, а для этого купить что-нибудь и отстоять очередь к кассе.

Леня оглядел ближайшие стеллажи. Прямо перед ним выстроились десятки радиаторов и обогревателей. Квартира у них с Лолой была очень теплая, и радиатор в ней совершенно не требовался. Кроме того, радиатор – предмет тяжелый и объемный, и Лене совершенно не улыбалось с ним возиться.

Он решил купить что-нибудь поменьше.

Пройдя мимо нескольких стеллажей с газовыми и электрическими плитами, он увидел отдел электробритв.

Леня решил, что новая бритва ему не помешает, и окликнул пробегавшего мимо молодого парня с бейджем на лацкане пиджака.

– Игорь! – прочитал он имя на бейдже. – Можно вас на минутку!

– Я не продавец, – ответил тот и прибавил шагу.

– А кто же вы?

– Менеджер торгового зала! – И Игорь молниеносно скрылся за холодильниками.

Леня огляделся по сторонам. В десятке метров от него парень в форменной жилетке прикручивал ручку к красивой хромированной кофеварке.

Леня подошел к нему и похлопал по плечу.

– А? Что? – Парень вздрогнул и испуганно оглянулся.

– Дорогой, вы продавец?

– Ну?!

Маркиз посчитал этот ответ утвердительным и сделал следующий шаг:

– Мне бы бритву купить!

– Мужчина! – Продавец выпрямился и окинул Леню удивленным взглядом. – Вы что, не видите, что я из другого отдела? Если вам нужна кофеварка, то пожалуйста…

– А если мне нужна бритва?

– Тогда обратитесь к продавцу отдела бритв!

– И где я его должен искать?

– Да вот же он! – И парень показал на стремительно промелькнувший вдали силуэт.

Маркиз решил не раздражаться и довести дело до конца. Он бросился вслед за неуловимым продавцом. Тот бежал между стеллажами, неся на плече пустую картонную коробку.

– Стой! – крикнул Леня, прибавляя шагу.

Но продавец сделал вид, что не слышит его, и юркнул в боковой проход, скрывшись за стиральными машинами.

Леня тоже перешел на бег и повернул следом за продавцом. Но тот сделал обманный маневр и нырнул в секцию телевизоров. Маркиз решил не сдаваться, на секунду приостановился, чтобы обдумать свою стратегию, и тут увидел на стене план торгового зала. План предназначался для эвакуации персонала и покупателей в случае стихийного бедствия, но вполне подходил и для отлова хитрых продавцов.

Исследовав этот план, Леня просчитал маршрут неуловимого продавца и двинулся самым коротким путем наперерез.

Действительно, через несколько минут он выскочил из-за огромной плазменной панели прямо перед носом человека с пустой картонной коробкой на плече.

– Стой, Николай! – выпалил Маркиз, прочитав имя беглеца на табличке.

– Я не из этого отдела! – привычно отозвался тот.

– А из какого? – вкрадчиво осведомился Леня.

– Из отдела бритв!

– Вот ты-то мне и нужен! – воскликнул Леня и ухватил Николая за бейдж.

– Сейчас я приду, только отнесу коробку на склад… – сделал продавец еще одну попытку увернуться.

Маркиз представил, что ему придется еще раз гоняться за ним по всему торговому залу, и остался неумолим.

Николай тяжело вздохнул и поплелся за упорным покупателем к своему отделу.

В итоге всех этих приключений Маркиз вернулся к кассам с красивой фирменной коробкой в руках.

Оглядев кассирш, он выбрал полненькую розовощекую блондинку и занял очередь к ее кассе.

Очередь двигалась довольно быстро, и вскоре перед Маркизом оставался всего один человек. И именно в эту минуту кассирша выкрикнула куда-то в пространство:

– Татьяна Ильинична, замените меня, мне нужно деньги сдать!

Тут же к кассе подошла приземистая тетка предпенсионного возраста с широкими плечами портового грузчика и короткими волосами, выкрашенными в неестественно яркий цвет, больше всего напоминающий закат над джунглями.

Леня здраво рассудил, что против такой женщины его обаяние совершенно бессильно, и перешел в другую очередь – к тоненькой хрупкой брюнетке.

Простояв еще около получаса, он был уже близок к финишу, но вдруг брюнетка приподнялась и громко проговорила:

– Татьяна Ильинична, подмените меня, мне нужно к администратору!

Прежняя огненно-рыжая тетка заменила ее на кассе. Леня вздохнул и огляделся. Возвращаться к блондинке он посчитал дурной приметой и перешел в третью очередь – к стройной зеленоглазой шатенке.

Однако и на этот раз ему не повезло. Когда уже подходила Ленина очередь, кассирша оглянулась и воскликнула:

– Татьяна Ильинична, подмените меня, мне нужно срочно отойти, буквально на пять минут!

Татьяна Ильинична взгромоздилась за кассу и обратилась к Лене:

– Что у вас?

Отступать было поздно, и Маркиз решил на ходу изменить стратегию.

– Вот эта бритва. – Он протянул кассирше коробку и деньги.

Та отпечатала чек, отсчитала сдачу и выжидательно уставилась на следующего покупателя.

– Одну минутку. – Леня понизил голос: – Я хотел задать вам один вопрос…

– Здесь не справочное бюро! – проскрежетала суровая кассирша. Примерно такой скрежет издают ржавые железные ворота на сорокаградусном морозе.

– Но только вы, с вашим опытом и знанием людей, можете мне помочь!

– Гражданин, не задерживайте очередь!

– Понимаете… – Леня замешкался, подбирая ключ к этой непробиваемой особе, и вдруг по наитию выпалил: – Понимаете, моя тетя… ей уже прилично за восемьдесят, и она иногда делает очень странные вещи… мне даже советовали отправить ее в дом престарелых, но я не могу… ведь родная кровь… папы моего покойного сестра…

В лице кассирши что-то изменилось. Если Леня не ошибался, в ее глазах появилось понимание и даже сочувствие.

– У меня тоже тетка сбрендила… – проговорила она негромко, но вдруг опомнилась: – А я-то при чем? Вы товар оплатили – и отходите… вон за вами сколько людей стоит!

– Да в том-то и дело, что только вы можете мне помочь! Только на вас я надеюсь! Я на днях стал проверять тетину банковскую карточку – а у нее пенсию переводят на счет, и там накопились довольно большие деньги, – так вот, оказалось, что она почти все свои деньги истратила в вашем магазине. А сама не помнит на что. И говорит, что я все выдумываю. Чек она, разумеется, потеряла. Но я нашел у нее вот эту дисконтную карту. Так нельзя ли по этой карте выяснить, что она покупала и куда девалась ее покупка?

– Моя тетка тоже как-то в квартиру мошенников запустила, – вздохнула кассирша, взяв из Лениных рук карту. – Холодильник унесли новый и телевизор… и еще мягкую мебель, диван и два кресла… ну, без чека вам вряд ли что-то удастся вернуть. Куда она товар дела, я вам сказать не могу, разве что доставка оформлялась, а вот какая была покупка – это можно посмотреть…

Она вставила карту в специальную прорезь кассового аппарата и посмотрела на монитор.

– Ну вот… Да, ваша тетя оттянулась по полной программе! Чего только не купила… вот, пятого января, сразу после праздников, она приобрела домашний кинотеатр. Интересно, обычно такие покупки делают перед Новым годом. А вот тут, двенадцатого, пылесос марки «Бош». И на следующий день – еще один пылесос, на этот раз «Самсунг».

– Два пылесоса? – удивился Маркиз. – Зачем ей понадобились два пылесоса?

– Выходит, два… – Кассирша пожала плечами. – А четырнадцатого февраля она купила две печи СВЧ и хоттер…

– Что это такое – хоттер? – поинтересовался Маркиз.

– Сама не знаю… только его все время рекламируют.

– Но это все не очень большие покупки. – Леня заглянул через плечо кассирши. – А еще что-нибудь есть?

– Конечно. Вот, смотрите – по этой карте двадцатого января сего года куплен холодильник «Аристон», модель такая-то… А больше я вам ничем помочь не могу.

– Большое спасибо! – Леня заглянул через ее плечо, чтобы запомнить дату покупки и модель холодильника.

– Хорошо, что холодильник, а не бритва или фен! – напутствовала его кассирша. – Не на себе же она его тащила. Может быть, по доставке что-то удастся найти!

От кассы Леня прямиком направился в отдел доставки.

За столиком сидела невзрачная полненькая девушка в очках с толстыми стеклами.

Маркиз сел напротив нее, сложил руки и негромко, с чувством проговорил:

– Какие у вас чудесные глаза! Почему вы прячете их за очками?

– Глаза? – испуганно прошептала девушка и поспешно сняла очки. – Но я… я без очков не вижу…

– Зато я гораздо лучше вижу вашу удивительную внутреннюю красоту! – Леня почувствовал вдохновение. – А очки… вместо них вы можете купить контактные линзы. Скажите, что вы делаете после работы?

– Ничего… то есть иду домой… – лепетала приемщица, подслеповато щурясь на Маркиза.

– Такая милая девушка – и у нее нет планов на вечер! – Леня взял ее за руку и воскликнул: – Нет, это нельзя так оставить! Но мы с вами непременно что-нибудь придумаем!

– Правда? – Девушка смущенно порозовела.

– Разумеется. Как вы относитесь к драматическому театру?

– По… положительно… – пролепетала девушка.

– Ну, это же просто замечательно! У нас с вами определенно намечается общность интересов! А пока помогите мне решить маленький вопрос.

Голос Лени стал строгим и деловитым. Он бережно надел на нос приемщице очки и продолжил:

– Мне должны были доставить из вашего магазина холодильник «Аристон» модель МГМ-4344. И не доставили!

– Не может быть! – Девушка схватилась за голову. – А когда вы оформляли доставку?

– Я купил этот холодильник двадцатого января и оформил доставку в тот же день…

– Двадцатого января? – растерянно повторила девушка. – Но что же вы так поздно обратились к нам? Ведь с тех пор прошло уже почти два месяца!

– Дело в том, что я в тот же день улетел в командировку в Рио-де-Жанейро и вернулся только сегодня. Вернулся и первым делом вспомнил про холодильник!

– Двадцатого января? – Приемщица открыла толстую разлинованную книгу и принялась переворачивать страницы. – Ну вот, двадцатое января, холодильник «Аристон» и модель та самая… Как же вы говорите, что не доставлен, когда подколота квитанция с подписью получателя?

– С подписью? Где подпись? Покажите мне подпись!

Девушка развернула к нему свой гроссбух и показала кончиком карандаша нужную строчку:

– Вот же подпись!

Маркиз склонился над страницей и прочитал: холодильник «Аристон»… модель… адрес доставки – улица майора Пронина, дом тринадцать, квартира сорок шесть…

– Да, действительно подпись… – признался он, изображая удивление. – Это подпись моей домоправительницы… она сегодня выходная… куда же она поставила этот холодильник? Понимаете, у меня такая большая квартира, что в ней не то что холодильник – в ней самому потеряться ничего не стоит… во всяком случае, огромное вам спасибо, и извините за доставленное беспокойство!

– А… а как насчет театра? – робко проговорила приемщица, увидев, что он встает и собирается покинуть офис.

– Насчет театра? Мы с вами обязательно что-нибудь придумаем, как только я вернусь из командировки! К сожалению, я буквально сегодня вечером улетаю по делам в Монтевидео!

Улица майора Пронина оказалась глухим пустынным переулком, приткнувшимся между задней стеной какого-то завода и скоплением железобетонных гаражей. По сторонам этого переулка неровными рядами выстроилось несколько домов-«кораблей», между которыми предприимчивые застройщики впихнули три точечных пятнадцатиэтажных дома вполне современного внешнего вида. Нужный Маркизу тринадцатый дом оказался одним из этих новых строений.

Подъезд был закрыт на домофон, однако для такого профессионала, как Леня, это не было серьезным препятствием. Впрочем, ему даже не пришлось применять свои профессиональные навыки: чуть раньше его к подъезду подошла женщина средних лет с йоркширским терьером. Взяв своего малютку на руки, она открыла замок электронным ключом-таблеткой и прошла внутрь.

– Не закрывайте! – окликнул ее Леня и вошел следом.

Женщина хотела строго поинтересоваться, из какой он квартиры, но Леня перехватил у нее инициативу.

– Какая у вас славная девочка! – заворковал он, умильно разглядывая йорка. – Наверняка очень породистая! А у нас мальчик, родители – чемпионы породы…

– Да что вы говорите? – Женщина чрезвычайно заинтересовалась и, конечно, забыла обо всех своих подозрениях. – Моя Конни, конечно, тоже очень породистая! Правда, не от чемпионов, но все-таки…

– А где вы покупаете для нее одежду? Или шьете на заказ? Какая чудная курточка! И как сидит…

– Покупаем в специальном бутике. – Женщина еще больше оживилась. – На Васильевском острове, называется «Усы, лапы и хвост».

– Да что вы говорите! – восхитился Маркиз. – Какая прелесть! Адресочек не подскажете?

Хозяйка Конни принялась вспоминать адрес собачьего бутика, и в это время лифт остановился на нужном Лене этаже.

– Большое спасибо, – выпалил Леня и выскочил из кабины, на прощание сделав Конни козу.

Остановившись у двери сорок шестой квартиры, он поправил волосы, прицепил на лицо дежурную улыбку и нажал на кнопку звонка.

– Кто это? – донесся из-за двери настороженный женский голос.

– Леонид Морковкин, магазин бытовой техники «Эль-Радио»! – бодро рапортовал Маркиз.

Женщина проворчала что-то невнятное, но дверь тем не менее открылась.

Перед Леней появилась особа женского пола в халате из розовой фланели в зеленых разводах. На голове у нее были крупные пластмассовые бигуди, щеки полыхали – видимо, она отошла от плиты.

– Чего надо? – осведомилась хозяйка, окинув Леню подозрительным взглядом.

– Хочу сообщить вам радостное известие! – Маркиз добавил в голос еще немного энтузиазма.

– Сообщай, – милостиво разрешила хозяйка.

– Вы сделали очень много покупок по своей дисконтной карте. – Леня сверился с листком. – Масляный радиатор, домашний кинотеатр, два пылесоса, три печи СВЧ, холодильник «Аристон», хоттер…

– Какой такой хоттер? – недоверчиво переспросила хозяйка. – И зачем это мне два пылесоса?

– Здесь так написано. – Леня пожал плечами и продолжил с прежним энтузиазмом: – По этому поводу фирма «Эль-Радио» рада сообщить, что вы выиграли замечательную плазменную панель с диагональю сорок два дюйма!

– Панель? – Маленькие глазки женщины загорелись. – Правда, что ли?

– Конечно, правда, если это вы – владелица дисконтной карты номер… – Он снова сверился с бумажкой и прочел семизначный номер.

– Какой еще карты? – Женщина обернулась и крикнула в глубину квартиры: – Анатолий! Поди-ка сюда…

Через минуту в коридоре возник лысый дядечка небольшого роста в застиранной майке и вытянутых на коленях тренировочных штанах.

– Чего надо? – осведомился он, переведя взгляд со своей супруги на Маркиза. – Чё, соседей, что ли, опять залили?

– Типун тебе на язык! – отмахнулась жена. – Вот, молодой человек пришел из этого… из «Эль-Радио», говорит, панель мы выиграли!

– Панель? Какую еще панель? Тебе, Люся, на панель уже не по возрасту! – И он захихикал, довольный собственным остроумием.

– Говорят тебе, плазменную панель мы выиграли! Потому что много всего у них покупали.

– Разве же много? – Мужчина попятился. – Один только холодильник…

– А у меня записано, что еще два пылесоса, масляный радиатор, домашний кинотеатр, три печи СВЧ и хоттер, – бодро оттарабанил Маркиз.

– Короче, мужик, раз положен приз – так давай! – Хозяин посуровел. – А если нет – так не задерживай занятого человека.

– Хорошо, только предъявите карту! – потребовал Маркиз.

– Какую еще карту?

– Дисконтную карту номер…

– Не знаю никакой карты!

– Ну-ка, поясни мне, Анатолий! – повернулась к нему жена. – Ты мне ни про какую карту ничего не говорил! Денег взял на полную стоимость этого холодильника! Сколько там скидка по карте? – Она оглянулась на Маркиза.

– Десять процентов!

– Это значит, ты, козлина, три тысячи себе отжилил? – Хозяйка еще больше побагровела. – Пропил, скотина, со своими дружками?

– Откуда три? Откуда три? – заюлил муж. – Кеша половину себе забрал!

– Какой еще Кеша? – Жена вооружилась подвернувшимся под руку зимним сапогом и начала медленное, но неотвратимое наступление. – А ну, выкладывай все как на духу!

– Граждане, – подал голос Леня, – вы свои интимные отношения можете потом выяснить, а мне бы сейчас со своим делом разобраться! Есть у вас эта карта или нет?

Ответ на этот вопрос Леня знал задолго до описываемых событий, поскольку пресловутая дисконтная карта лежала у него в кармане. Ему нужно было только выяснить ее происхождение.

И прижатый к стенке (в буквальном смысле) муж вскоре все разъяснил.

Двадцатого января он отправился в магазин «Эль-Радио» за холодильником. Холодильник этот они с женой присмотрели заранее, и супруга, которая в тот день дежурила, вручила ему в точности требуемую сумму.

Однако когда он уже направился к кассе, чтобы оплатить покупку, его остановил старый знакомый по имени Кеша.

Этот Кеша занимался в магазине необременительным, но довольно прибыльным бизнесом.

Он давал напрокат свою дисконтную карту.

Эту дисконтную карту он получил год назад, когда покупал для одного богатого заказчика дорогой комплект встраиваемой кухонной техники, и с тех пор карта стала для него источником существования. Он временно передавал ее покупателю, и тому делали скидку, половину от которой Кеша забирал себе.

– Вот, так что Кеша мне эту карту дал, а скидку мы с ним честно пополам поделили, – закончил пойманный с поличным муж свой увлекательный рассказ.

– Срочно отдавай разницу, козел! – завопила жена и замахнулась сапогом.

– Ну, вы уж подождите с воспитательными мерами! – попытался остановить ее Леня. – Я буквально сейчас уйду, и тогда веселитесь по полной программе! Этот Кеша, – обратился он к мужу, – он из себя какой – высокий, волосы светлые, короткие?

– Да нет. – Мужчина опасливо покосился на разъяренную жену. – Маленький он, ручки коротенькие, одно только большое – это нос. А насчет волос у него еще беднее, чем у меня. Вовсе, почитай, волос нету, как на коленке!

– Ну что ж, спасибо! – Леня мило улыбнулся хозяевам. – Благодарю за внимание и приятного аппетита!

Ленин путь снова лежал в магазин «Эль-Радио».

Он несколько раз прошелся по длинным коридорам между стеллажами с бытовой техникой и подумал, что в этом торговом зале можно заниматься легкой атлетикой, в частности бегом на разные дистанции – от спринтерской, из отдела в отдел, до марафонской – на склад или к кассе. Кроме того, поскольку местами коробки с техникой стояли посреди проходов, можно было устроить бег с препятствиями.

Продавцы, как и прошлый раз, старательно избегали встреч с покупателями. Впрочем, сейчас Маркизу были нужны вовсе не они. Он внимательно высматривал в зале маленького человечка с лысой головой и большим носом.

Как известно, на ловца и зверь бежит, и через некоторое время из-за стеллажа с микроволновками вынырнул похожий на описание суетливый низкорослый мужичок. Правда, на голове у него красовалась потертая шапка устаревшего фасона «пирожок с повидлом», поэтому лысина была незаметна, зато огромный багровый нос был виден издалека, как бортовые огни океанского лайнера. Еще одной особенностью этого представителя человеческого рода были глаза, которые смотрели в совершенно разные стороны.

– Извиняюсь, – проговорил мужичок, глядя мимо Маркиза, – вы чего-нибудь надумали?

– Это вы мне? – переспросил Леня.

– Вам, вам! – подтвердил мужичок, пытаясь сконцентрировать взгляд на собеседнике. – Надумали чего-нибудь покупать?

– Вообще-то да… вот, телевизор приглядел. – Леня показал на огромный жидкокристаллический аппарат. – А что – разве вы продавец?

– Да нет… не совсем. Скидку хотите?

– Скидку? – Маркиз сделал вид, что раздумывает. – А на каких условиях?

– Известно на каких – по-честному, по-братски… как в одной песне пели – тебе половина и мне половина!

– А сколько процентов? – продолжал расспрашивать Леня.

– Пять… – с некоторой печалью в голосе ответил предприимчивый собеседник.

– Пять – это маловато, – поскучнел Леня. – Вот если бы десять! Десять – это бы хорошо!

– Была у меня карта на десять процентов! – вздохнул мужичок. – Но телевизор дорогой, пять процентов – тоже хорошие деньги! Ну так что – по рукам?

Он вытянул руку, и Леня тут же схватил его за запястье и проговорил суровым голосом:

– Капитан Несгибайло! Отдел по борьбе с экономическими преступлениями!

– Какой такой отдел? – заверещал Кеша. – Знать ничего не знаю! Никакого такого отдела…

– Лучше колись, Кеша! – Маркиз мрачно свел брови к переносице. – Содействие следствию будет учтено органами правосудия!

– Да что я такого сделал-то! – причитал несчастный. – Подумаешь, скидочку делил! Это ж разве преступление? Они же сами эти карты раздают!

– Меня не нужно уговаривать! – Леня подталкивал «задержанного» к выходу. – Вот если ты будешь сотрудничать со следствием, тогда – другое дело!

– Сотрудничать? – ухватился Кеша за его слова. – А это как? Что значит – сотрудничать?

– Расскажи все, что знаешь про дисконтную карту номер такой-то. – Леня зачитал по бумажке номер злополучной карты. – И следствие, так и быть, учтет твое чистосердечное признание…

– А чё я про нее знаю? – захныкал Кеша. – Я про нее ваще ничё не знаю! Нету у меня больше той карточки! – И он горестно потупился.

– Значит, не хотим сотрудничать со следствием! – констатировал Маркиз. – Ну что ж, так и запишем…

– Почему это не хотим? Очень даже хотим! – заскулил Кеша. – Только если у меня ее украли!

– Где украли? Кто украл? При каких конкретно обстоятельствах?

– Кто ж его знает? Не пойман, значит, не вор! А насчет обстоятельств… именно что ехал я в набитом автобусе, и со всех сторон от меня были сплошные обстоятельства. Прямо-таки обстояли меня граждане пассажиры так, что вдохнуть только через раз получалось. И тут чувствую, что будто кто в карман мне лезет… я было хотел за руку-то схватить, да какое там – и пошелохнуться-то не вышло! Хотел повернуться, а только где уж тут! Только когда возле метро публика рассосалась, смог я свой собственный карман проинспектировать и убедился, что кошелек из него отбыл в неизвестном направлении. И денег-то не так много было, рубля примерно пятьдесят четыре с полтиной, а вот карточку эту жалко. Я на ней сколько-нито зарабатывал, как Карл Маркс выражался – средство моего прибавочного производства. Ну, и еще кошелек жалко, он мне вроде как память…

– Женщина, что ли, подарила? – поинтересовался Маркиз.

– Зачем женщина? Мне этот кошелек вручила конкретно товарищ Парамонова Валентина Сергеевна за победу на районном конкурсе судомоделистов в районном Дворце пионеров и школьников! – Лицо Кеши порозовело от гордости.

– В каком же это году было? – удивленно переспросил Леня.

– В каком годе? Дай бог памяти… точно помню, что в одна тысяча девятьсот… а как же дальше-то?

– Все ясно! Вскоре после разгрома белых под Перекопом!

– Вот насчет этого точно не скажу! – засомневался Кеша. – Под Перекопом не был, не привелось. Вот в доме отдыха на озере Селигер бывал, и еще в Пятигорске, в пансионате «Заря коммунизма». Только насчет кошелька я напрасно беспокоился, когда весь народ из автобуса схлынул, я этот кошелек нашел. Под переднее сиденье вор его подкинул. Конечно, перед тем все из него выгреб – и примерно пятьдесят четыре рубля с полтиной, и карточку мою дисконтную… а кошелек, значит, выкинул, как он есть улика против него и доказательство.

– Как ты, однако, хорошо свои деньги помнишь! – восхитился Маркиз. – Прямо как в банке!

– Оттого я запомнил, сколько их у меня было, – пояснил Кеша, – что мне аккурат столько же годов, сколько в том кошельке денег находилось. Те же пятьдесят четыре с полтиной! А кошелечек-то вот он, кошелечек мой памятный! – И Кеша продемонстрировал Маркизу квадратное портмоне из жесткой, как солдатская подошва, кожи с едва просматривающимся на передней стороне силуэтом Спасской башни Кремля.

– Хорошо, однако, делали вещи на четвертой кожевенно-обувной фабрике! – с уважением проговорил Маркиз.

– А то! – поддержал его Кеша. – Сносу ему нет! Я бы его сыну передал, если бы не сложные семейные обстоятельства!

– Какие еще обстоятельства?

– Полное отсутствие семьи, вот какие! – вздохнул Кеша и с надеждой посмотрел на Маркиза. – Ну как, гражданин капитан, – оказал я содействие следствию?

– Оказал, оказал! – Маркиз отпустил его и легонько подтолкнул в сторону выхода из магазина.

Он оказался там же, откуда начинал. То есть в тупике. Или, если угодно, – у разбитого корыта. Единственный след оборвался, не дав никакого результата.

Леня покинул магазин, сел в свою машину и задумался.

Кеша явно не врал. Его бесхитростное лицо вообще не было приспособлено к сложному вранью. Да и кошелек эпохи первых пятилеток говорил в пользу изложенной версии…

Вспомнив про Кешин кошелек, Маркиз вытащил из автомобильного бардачка тот бумажник, который передал ему заказчик.

Конечно, этот бумажник был куда новее и приличнее Кешиного, но эти два кожгалантерейных изделия роднило весьма скудное содержимое.

В Кешином бумажнике было пятьдесят четыре с половиной рубля и дисконтная карта, в бумажнике погибшего связного – тоже дисконтная карта и немного денег.

Маркиз вытряхнул деньги из бумажника и пересчитал их. Оказалось семьсот восемьдесят рублей – пятисотка, две сотенные, пятьдесят и три мятые десятки. На возраст никак не похоже…

В голове у Маркиза мелькнула какая-то смутная мысль, но тут же скрылась, потому что вместе с деньгами из кошелька выпал какой-то смятый бумажный комочек.

Леня осторожно развернул его, стараясь не повредить.

Это оказался магазинный кассовый чек.

– Опять магазин! – вздохнул Маркиз. – Опять наверняка пустые хлопоты!

Он разгладил чек и вгляделся в отпечатанный на нем текст.

Сверху было название магазина – «Синемания». Ниже шли сплошные цифры, из которых Маркиз понял только цену – шестьсот шестьдесят рублей.

Магазин «Синемания» Леня знал, там торговали дисками – музыкальными компактами, игровыми программами и фильмами на DVD. Он и сам не раз покупал там записи разных кинофильмов для себя (в основном американские боевики и комедии) и документальные фильмы из жизни диких животных для Аскольда. Располагался этот магазин на Среднем проспекте Васильевского острова, совсем недалеко, так что Леня решил немедленно туда наведаться.

Зайдя в магазин, он сперва внимательно огляделся, в первую очередь обращая внимание на цены.

Большая часть дисков стоила двести – двести пятьдесят рублей, некоторые старые коллекционные фильмы и лицензионные записи крупных режиссеров и знаменитых актеров прошлого – триста пятьдесят. Фильмов по шестьсот шестьдесят не было, также не получалось, чтобы два диска вместе давали такую сумму.

Леня подошел к кассе, за которой сидела худенькая девушка с разноцветными волосами. Пряди ее были поочередно выкрашены в малиновый, бирюзовый и ядовито-зеленый цвет. Еще у нее было небольшое колечко в носу.

– Леди, – обратился Леня к этой красотке, – это ваш чек?

Та молча уставилась на смятый чек, отбросила со лба красно-зеленую челку и проговорила гнусавым простуженным голосом:

– Что же вы так долго? Неделя уже давно прошла…

– Неделя? Какая неделя? – растерялся Маркиз.

– Ну вот, приходят права качать, а сами законов не знают! Щас я Гошу позову, сами с ним разбирайтесь!

– Зачем Гошу? Не надо Гошу, вы меня вполне устраиваете! – Леня улыбнулся кассирше самой обаятельной из своих улыбок. – И я пришел вовсе не права качать…

– Так чего – не будете фильм возвращать? – Девица явно обрадовалась такому повороту событий.

– Да нет, что вы, у меня и в мыслях такого не было! – успокоил ее Маркиз. – Я только хотел порядок у себя в видеотеке навести. Помню, что какой-то фильм у вас покупал, даже вот чек нашел – а какой фильм, хоть убейте, не помню. Думал, может здесь, на месте, вспомню, а тут даже цен таких нет…

– Понятно, что нет, – хмыкнула девица.

Вообще на ее лице отразилось все, что она думает о Лене, – что он старый склеротик на грани полного маразма, если уже не может запомнить таких элементарных вещей.

Леня погрустнел и стер со своего лица обаятельную улыбку, решив, что в данном случае она не актуальна.

– Понятно, что нет, – повторила она. – Это ведь цена седьмой категории…

– Какой? – переспросил Маркиз.

По прежним временам он помнил, что бывает говядина первой и второй категорий, кроме того, он слышал, что в НИИ и на предприятиях бывают конструкторы первой и второй категорий. Про категории фильмов ему слышать не приходилось.

– Седьмая категория – это как? – осторожно осведомился Маркиз, надеясь, что не отпугнет строгую кассиршу мрачной бездной своего невежества.

– Ну, мужчина, вы меня конкретно удивляете! – протянула та и поправила колечко в носу. – Первая категория – это фильмы, которые сейчас на экранах идут, вторая – это которые уже отошли, но еще не перешли в разряд редких, третья – это которые уже перешли в разряд, но еще не сменили категорию…

– Ну мне так подробно не надо! – поторопил ее Леня. – Вы мне насчет седьмой!

– Ну, а седьмая – это коллекционные фильмы, которых вообще нету в продаже, – сообщила девица и замолкла.

– Не понял. – Леня удивленно заморгал. – Как же вы их продаете, если их нет в продаже?

– Ну, мужчина, я от вас просто тащусь! – Девица заложила радужную прядь за ухо. – Ну вот же, вы нам заказали этот фильм и оставили свой телефон, а я его нашла у поставщика и вам сообщила… поэтому и цена такая, что искать надо!

Она достала из-под прилавка толстую тетрадку с портретом очаровательного чихуахуа на пластиковой обложке. Леня отметил, что портрет очень похож на Пу И. Девица раскрыла тетрадь где-то посредине и прочла:

– Вот же конкретно ваш заказ. Фильм «Мышьяк и старые кружева», Америка, сорок первый год, режиссер – Фрэнк Капра, в ролях Кэри Грант и Жозефина Халл… я этот фильм нашла и вам сразу же позвонила…

– Вы мне позвонили? – Леня перегнулся через прилавок. – А по какому телефону?

Кассирша отшатнулась: она решила, что у мужчины точно не все дома, если он не помнит свой собственный телефонный номер!

Но Леня уже добился своего: если, согласно исполняемой роли, у него были проблемы с памятью, то зрение у него было прекрасное, и он моментально прочитал записанный в тетради телефонный номер. Сбоку от этого номера была сделана приписка: «Звонить после семи».

– Девушка, спасибо вам большое! – радостно воскликнул Маркиз и чмокнул кассиршу в щеку. – Вы меня выручили! Если моему коту понадобится купить новое видео из жизни крупных кошачьих – я приду только в ваш магазин!

Кассирша проводила его потрясенным взглядом: у мужика точно не все дома! Хотя, надо признать, он довольно симпатичный, несмотря на возраст…

Едва дождавшись семи часов вечера, Леня набрал добытый с таким трудом телефонный номер.

Трубку сняли почти сразу, и мелодичный девичий голос нараспев проговорил:

– Хирургическое отделение!

Такой ответ немного удивил Маркиза, но он не растерялся и произнес, старательно имитируя женский голос:

– Для вас фильм поступил. Можете забрать.

– Фильм? – переспросила девушка на другом конце провода. – Какой еще фильм?

– Какой-какой, какой заказывали! – Маркиз изобразил легкое раздражение.

– А-а! – протянула его собеседница. – Так его выписали! Уже неделю назад выписали!

– Кого – его? – фыркнул Маркиз. – У меня фильм лежит, между прочим, седьмой категории! Денег больших стоит! Кто его выкупать будет? Джонни Депп? Брюс Уиллис? Харрисон Форд? Вы заказывали, значит, должны своевременно выкупить! Иначе я буду начислять штрафные санкции!

– Какие еще санкции? Лично я ничего у вас не заказывала! – Девушка тоже начала раздражаться. – Арбузов заказывал, а дал этот телефон! Как будто у него мобильного нету… вот с ним и разбирайтесь, ему и предъявляйте свои санкции, а я тут вовсе ни при чем! Вот так сделаешь человеку доброе дело…

Леня нажал кнопку отбоя и задумчиво уставился на телефон.

Кое-какая польза от этого звонка, несомненно, была. По крайней мере теперь он узнал фамилию – Арбузов. Эта фамилия показалась Лене смутно знакомой. Где-то он ее слышал. Но чья это фамилия? Убитого в океанариуме связника, которому принадлежал бумажник, или какого-то совсем другого человека? В любом случае он немного продвинулся в своем расследовании.

Ему ответили по телефону: «Хирургическое отделение». Значит, этот телефонный номер принадлежит больнице. Выяснить, какая это больница, не составит труда.

Маркиз включил компьютер и открыл базу данных городской телефонной сети. Поскольку его интересовали только номера больниц, поиск занял не больше минуты.

Искомый номер действительно принадлежал хирургическому отделению городской клинической больницы номер восемь, расположенной на улице Стоматологов.

На следующее утро Леня припарковал машину около главного входа восьмой городской клинической больницы и вошел внутрь. Быстрой решительной походкой занятого человека, прижимая к груди дорогой портфель из мягкой коричневой кожи, он пересек больничный холл и приблизился к окошечку, за которым восседала строгая дама в очках без оправы.

– Марципанов, медицинская страховая компания «Медсанплюсминус», – представился он, наклонившись к окошку.

– Чем могу быть полезна? – отозвалась дама, окинув посетителя благосклонным взглядом. На нее произвел впечатление его деловитый и собранный вид.

– Мне нужно проверить, проходил ли в вашей больнице лечение некий господин… Арбузов. – Леня сверился с блокнотом, который достал из своего портфеля.

– С чем конкретно связан ваш интерес? – Дама взглянула на Леню поверх очков.

– Плановая проверка. – Леня склонился еще ниже и доверительно понизил голос: – Имеют место многочисленные случаи страховых мошенничеств. Клиенты оформляют фиктивные документы и получают страховку, будучи совершенно здоровы.

– Какой ужас! – воскликнула дама. – Сейчас мы проверим…

Она торопливо пощелкала пальцами по клавиатуре компьютера и сообщила:

– Вот, пожалуйста… Арбузов Арсений Анатольевич проходил лечение в хирургическом отделении по поводу перелома нижней конечности с третьего по двенадцатое марта. Так что все в порядке, никаких злоупотреблений!

– В хирургическом отделении? – переспросил Маркиз. – С вашего позволения я поговорю с тамошним персоналом! А то, знаете, как бывает – по документам проходил лечение, а на деле и близко к больнице не подходил!

– Не знаю, где как, а в нашей больнице такого не бывает! – возмущенно процедила дама, поджав губы.

– Вот мы это и проверим! – Оставив за собой последнее слово, Леня устремился к лестнице.

Перед входом в хирургическое отделение он нацепил на лицо приветливую улыбку, достал из портфеля коробку бельгийского шоколада и вошел в отделение.

За столиком дежурной сестры сидела хмурая особа с короткими сероватыми волосами и вечным недовольством на лице. Она читала книгу, от которой ее отвлекло Ленино появление.

– Обувь! – проскрипела особа, с неприязнью взглянув на Маркиза.

– Извините? – переспросил он.

На этот раз дежурная сестра ничего не сказала, только ткнула пальцем в табличку на стене: «Вход в отделение в уличной обуви запрещается».

– Извините. – Леня улыбнулся еще шире, сделал шаг вперед и протянул сестре коробку шоколада. – Я только хочу спросить про своего друга… узнать о его состоянии…

– Здесь не справочная! – процедила сестра.

Тем не менее она взяла коробку и швырнула ее в ящик своего стола. Леня успел разглядеть там целую груду плиток шоколада и конфетных коробок.

– Понимаете, я долго отсутствовал в стране, только сегодня прилетел и узнал, что с ним случилось несчастье, и вот приехал, чтобы справиться о нем…

– Меня не нужно уговаривать! – проскрипела сестра. – Правила для всех одинаковые!

– А насчет обуви я не сообразил… я сейчас спущусь, в холле продают тапочки…

На этот раз дежурная сестра не удостоила его ответом.

Она опустила взгляд и погрузилась в чтение. Леня успел разглядеть обложку – на ней статный брюнет с длинными усами страстно обнимал кудрявую блондинку в голубом платье с глубоким декольте. Называлась книга «Поцелуи в ночи».

Леня спустился в холл, купил в киоске стариковские войлочные тапочки и снова вошел в дверь хирургического отделения.

– Вы куда? – осведомилась дежурная сестра, отложив свою книгу и с прежней неприязнью взглянув на Маркиза.

– Я в тапочках! – сообщил ей Леня, приветливо улыбаясь.

– С чем вас и поздравляю! – Сестра скривила тонкие губы. Должно быть, это считалось у нее за улыбку. – Только вы на отделение все равно не пройдете.

– Но почему? – удивился Маркиз.

– Неприемные часы! – ехидно сообщила ему мегера.

«Понятно, почему в дисковом магазине было приписано, что звонить можно только после семи! Наверное, эта мегера сменяется в это время, а с другой сестричкой разговаривать не в пример приятнее».

– Неужели я не могу узнать про своего друга… – канючил Маркиз.

– Можете. Только не здесь, а в справочном столе.

– Но ведь Арсений находится у вас в отделении, а не в справочном!

– Арсений? – переспросила сестра, и на ее лице появилось какое-то новое выражение.

– Ну да, Арсений Анатольевич Арбузов… – недоумевая, проговорил Маркиз.

– Да что же вы сразу не сказали, что вы друг Арсения Анатольевича! – воскликнула сестра, на глазах меняясь.

Она порозовела, вскочила из-за стола и бросилась к Лене.

– Проходите! Да зачем вам эти тапки! А хотите чаю? Или, может быть, кофе? У меня и конфеты есть!

– Да… чаю, пожалуй… – пролепетал Маркиз, пытаясь понять причину такой перемены в настроении дежурной.

– Присаживайтесь! – щебетала та, подставляя Лене стул. – Так вам чаю? А какого – черного? Зеленого? Жасминового? Еще у меня есть «баварская мята»…

– Ну, зеленого, если вам все равно…

– Арсений Анатольевич – это такой человек! – не умолкала сестра, сервируя для Лени чай на своем столике. – Это такой исключительный человек! Нам его так недостает! Когда увидите его – передайте от меня привет! Непременно, непременно передайте! Так и скажите – Алевтина Андреевна постоянно его вспоминает!

– А он уже не у вас? – осведомился Маркиз, поднося к губам чашку.

Ответ он уже знал после разговора с администратором, но надеялся в отделении получить еще какую-нибудь полезную информацию.

– Увы, нет! – воскликнула Алевтина. – Он от нас переехал в «Теремок», на реабилитацию!

– Куда? – удивленно переспросил Леня. – В какой теремок? На какую еще реабилитацию?

И Алевтина Андреевна вкратце рассказала, что примерно три недели назад к ним в отделение поступил Арсений Анатольевич Арбузов после аварии с переломом левой ноги. Человек он был обеспеченный, и ему на коммерческой основе предоставили платную палату «люкс».

– Хорошая палата, с душем и кабельным телевидением, – с гордостью сообщила дежурная.

Арсений Анатольевич был человек очень обаятельный и щедрый, и вскоре весь персонал хирургического отделения, включая суровую Алевтину Андреевну и даже несгибаемую уборщицу тетю Шлепу, был без ума от нового пациента.

– Всегда-то он что-нибудь приятное скажет, – вздыхала Алевтина. – И никогда от него без подарка не уйдешь! Ну до чего приятный мужчина! – И взгляд ее мечтательно затуманился.

– А дальше-то, дальше-то что! – поторопил ее Маркиз. – В какой теремок он от вас переехал?

И Алевтина Андреевна поведала ему, что после десятидневного курса лечения у них в отделении врачи порекомендовали Арбузову пройти комплекс оздоровительных мероприятий в санатории «Теремок». Этот-то оздоровительный комплекс и называется реабилитацией.

– А я думал, реабилитация – это бывает только в суде, когда с человека задним числом снимают все обвинения! – проговорил Маркиз.

Алевтина взглянула на него с неодобрением и продолжила:

– Хороший санаторий, и недалеко, в Ленобласти. Все процедуры там есть, и сервис на европейском уровне…

– Так что – сейчас он там, в этом «Теремке»?

– Должен быть там, курс реабилитации рассчитан как минимум на месяц!

Леня допил чай, поблагодарил Алевтину Андреевну и покинул хирургическое отделение.

Когда он пересекал больничный холл, его окликнула из своего окошечка дама-администратор:

– Господин Марципанов!

Леня не сразу вспомнил, что представился этой фамилией. Вспомнив, он остановился и обернулся.

– Ну как, вы выяснили вопрос со своим клиентом?

– Вопрос находится в стадии обсуждения, – туманно ответил Леня и покинул больницу.

В его деле произошел некоторый положительный сдвиг: ему удалось выйти на след некоего господина Арбузова. Правда, оставался открытым вопрос – является ли этот Арбузов тем самым связным, которого несколько дней назад убили в океанариуме, или же это другой человек, каким-то образом связанный с убитым.

В пользу первой версии говорило то, что чек из дискового магазина, по которому Леня вычислил Арбузова, был найден в бумажнике связного. Однако, по словам Алевтины Андреевны, Арбузов выписался из больницы в гипсе, а связной в океанариуме не только был без гипса, но даже не хромал.

Чтобы окончательно проверить эту версию, Маркиз решил позвонить в санаторий «Теремок».

В Интернете у этого санатория был собственный сайт, из которого Леня узнал, что «Теремок» расположен в живописном месте Ленинградской области, среди поросших соснами дюн на берегу Финского залива. На сайте были размещены очень красивые фотографии этих дюн, а также изображения трех недавно отремонтированных пятиэтажных корпусов санатория. Здесь же были фотографии закрытого плавательного бассейна с неестественно голубой водой и нескольких номеров – очень комфортабельных и уютных. Леня не поленился, просмотрел все материалы и узнал, что в санатории существует еще так называемый ВИП-корпус – небольшой двухэтажный особнячок, стоящий в стороне от остальных корпусов, с собственной охраной.

Найдя на главной странице телефоны санатория, Маркиз набрал один из них.

– «Теремок»! – отозвался приветливый женский голос.

Леня хотел было спросить, с кем он разговаривает – с мышкой-норушкой или лягушкой-квакушкой, но решил, что его юмор могут не оценить.

– У вас сейчас лечится один мой знакомый… – начал он.

Однако тот же приветливый голос, не слушая его, продолжал:

– У нас в санатории вам предложат лечение органов опорно-двигательного аппарата и позвоночника, а также целый ряд комплексных оздоровительных программ для людей разного возраста и разного физического состояния. Наши опытные врачи помогут вам подобрать подходящую именно для вас программу, а квалифицированный персонал…

Маркиз понял, что нарвался на автоответчик, и повесил трубку, чтобы по наитию набрать номер ВИП.

На этот раз ему ответил не такой приветливый голос.

– «Теремок»! Слушаю!

– У вас лечится мой знакомый, Арсений Анатольевич Арбузов, – повторил Маркиз.

– Допустим, – отозвался «Теремок». – И чего вы хотите?

– Как я могу с ним связаться?

– Одну минуту…

В трубке наступила продолжительная тишина, время от времени прерываемая какими-то странными щелчками, потом тот же голос сообщил:

– Арбузов на процедурах. Перезвоните попозже.

– Вы уверены? – машинально переспросил Леня.

– Естественно! – И в трубке раздались гудки отбоя.

Итак, Арбузов на процедурах. Из этого следует, что он как минимум жив. Значит, он не тот, кого убили в океанариуме. Но каким-то образом связан с тем человеком.

Так что для того чтобы продолжить свою работу, Леня должен встретиться с заказчиком, сообщить о достигнутых результатах и потребовать дополнительную информацию. Он уже и так слишком долго изображал героя русской народной сказки, которого послали «туда – не знаю куда», чтобы принести «то – не знаю что».

Леня вошел в помещение шахматного клуба и огляделся.

Весь зал был заставлен столиками, за которыми сосредоточенные мужчины передвигали фигуры. Большая часть игроков была пенсионного возраста, хотя попадались люди и помоложе. Кто-то играл в полном безмолвии, кто-то, напротив, сопровождал каждый ход возбужденными восклицаниями или темпераментными комментариями.

В центре зала вокруг одного шахматного стола сгрудились взволнованные болельщики. Леня подошел к этому столу и увидел странную пару: мальчик лет двенадцати в аккуратном сером костюмчике играл черными против крупного, величественного старика с густой всклокоченной шевелюрой.

Старик протер очки, громко крякнул и переставил белого ферзя. Среди болельщиков пронесся восхищенный вздох.

– Что значит – старая гвардия! – вполголоса проговорил лысый толстяк рядом с Леней. – Какой ход! Это же надо, какой ход! Гениально! Капабланка в третьей партии против Алехина сыграл очень похоже, но этот ход еще мощнее!

– А кто это такие? – полюбопытствовал Леня.

– Как? Вы не знаете? – Толстяк уставился на Маркиза с таким удивлением, как будто тот спросил, на каком континенте они находятся или какое тысячелетие сейчас на дворе. – Это же сам Каминский! Леопольд Каминский! Вы не знаете Каминского?

– Конечно, знаю… – робко соврал Маркиз. – Я хотел спросить, кто такой этот мальчик…

– Вундеркинд… – с неодобрением проговорил толстяк. – Павлик Купоросов. Кое-кто считает его восходящей звездой… но Леопольд сегодня поставит этого молокососа на место!

Аккуратненький мальчик передвинул свою ладью, поднял на Каминского ангельский взгляд и звонким голосом неисправимого отличника проговорил:

– Шах и мат!

Среди болельщиков прокатился изумленный вздох.

– Как – шах и мат? Как – шах и мат? – беспокойно забормотал величественный старик, ероша густые седые волосы. – Не может быть… действительно, шах и мат!

Вокруг доски поднялся галдеж.

Леня протолкался через плотную толпу болельщиков и наконец увидел в углу за столиком своего заказчика.

Старик махал Маркизу рукой.

Леня подошел к нему, поздоровался и сел на свободное место.

Между ними стояла шахматная доска с расставленными фигурами.

– Как вы относитесь к этой благородной игре? – осведомился заказчик.

– Когда-то играл. – Леня скромно потупился. – Но давненько не брал в руки… шахмат!

– Ну, так вспомните прежние навыки. – И старик двинул вперед королевскую пешку. – Соединим приятное с полезным. Итак, что вам удалось выяснить?

– Я нашел человека, связанного с погибшим в океанариуме агентом, – сообщил Леня, повторив ход противника. Он не сводил глаз с правой руки старика, точнее, с его перстня. Еще точнее, с перстня покойного Казимира Макульского.

– Где он сейчас находится? – спросил старик, неторопливо выдвигая вперед свои фигуры и понемногу занимая центр доски.

– В закрытом санатории на Карельском перешейке. Могу передать вам все координаты и закрыть дело…

– В санатории? – переспросил старик. – Он действительно болен?

– Он попал в дорожную аварию.

Леня разворачивал свои фигуры по бокам доски, охватывая силы противника с флангов.

– Я попрошу вас продолжить работу, – вполголоса проговорил старик, делая ход конем. – Проследите за его связями, соберите всю возможную информацию… думаю, что он кого-то ждет в этом санатории. Хорошо бы узнать кого.

– Но ведь мы договаривались, что я только найду для вас этого человека…

– Нужно убедиться, что это именно тот человек, которого мы искали. А для этого необходимо установить все его контакты. Согласитесь, что за ваш гонорар я мог бы рассчитывать на более полную информацию.

– Хорошо, – согласился Леня с видимой неохотой. В действительности он хотел продолжить работу до тех пор, пока не выяснит, что представляет собой заказчик и откуда у него перстень Казимира. – Хорошо, – повторил он, переставляя ладью. – Я внедрю в санаторий своего человека. Кстати, вам мат.

– Да что вы говорите? – Старик удивленно уставился на доску. – А говорите, что давно не играли! Ну, молодежь! Тесните нас, стариков, на всех фронтах! Ладно, вы меня поняли. Надеюсь в ближайшие дни получить от вас более полную информацию.

Старик поднялся, попрощался с Леней и вышел из зала.

Маркиз достал из кармана мобильник, набрал телефон Уха и сообщил:

– Объект вышел!

Старый знакомый Маркиза со странным прозвищем Ухо был большим специалистом во всем, что касается автомобилей. Впрочем, он разбирался не только в автомобилях, но также в мотоциклах, катерах, снегоходах, скутерах, а также летательных аппаратах. То есть во всем, что можно условно назвать средствами передвижения. Однако автомашины он любил больше всего остального. Он мог угнать любую машину за считанные минуты, устранить любую неисправность в самое короткое время и превратить старую, заржавленную колымагу в чудо-автомобиль, развивающий на дороге немыслимую скорость.

Леня обращался к нему во всех случаях, когда ему нужно было для работы какое-нибудь необычное средство передвижения или когда требовалось установить владельца какой-нибудь машины, а также во многих других случаях.

И Ухо никогда его не подводил.

Черный «ровер» пробрался через скопление машин на Конюшенной улице, выехал на Фонтанку, миновал мост, и тут перед ним как из-под земли вырос гаишник. Сделав водителю знак остановиться, он подошел к машине, поднес руку к козырьку и представился:

– Лейтенант Уховертов! Ваши документы, пожалуйста!

Протягивая стражу порядка документы, пожилой водитель осведомился:

– Я что-то нарушил?

– Пока не нарушили, но у вас все еще впереди!

Он неторопливо обошел машину, оглядел задние фонари, табличку с номерами и вернулся к водителю:

– Номера забрызганы грязью! Непорядок!

– Сами понимаете – весна, все тает, дороги грязные… – забормотал водитель.

– Я-то, может быть, и понимаю, – выразительно проговорил гаишник, – а вот вы… взрослый человек, немолодой даже, а не все понимаете! Я у вас документы попросил, а вы что же? Вы мне неполный комплект передали!

– Ах, извините! – понял старик свою ошибку и протянул лейтенанту техпаспорт с вложенной в него купюрой.

– Вот теперь полный комплект, – оживился тот, возвращая водителю документы. – Но все-таки помойте номера, а то кто-нибудь может и не понять!

Едва «ровер» скрылся за поворотом, «лейтенант» достал мобильник, набрал номер и проговорил:

– Ну, Маркиз, как договорились. Я ему к заднему бамперу прилепил маячок, так что он твой…

Леня уже сидел в своей машине.

Получив сообщение, он включил карманный компьютер, на экране которого тут же появилась движущаяся отметка, отображающая положение «ровера» заказчика.

Маркиз выжал сцепление и поехал вслед за черным автомобилем.

Следя за маяком, он выехал на Литейный проспект, пересек Неву, проехал мимо Финляндского вокзала и свернул в Лесное.

Заказчик двигался на север.

Вскоре Леня проехал весь Лесной проспект, проскочил под железнодорожным мостом и оказался в парке Лесотехнической академии.

Здесь было тихо и безлюдно, парк еще спал, хотя в воздухе уже чувствовалась приближающаяся весна. Леня засомневался, не ошибся ли он, но отметка на экране компьютера замерла прямо впереди по курсу. До «ровера» заказчика было рукой подать.

Леня свернул с широкой аллеи на более узкую дорогу.

Впереди показалось мрачное круглое здание из красного кирпича – заброшенная водонапорная башня. Кирпич местами осыпался, деревянные двери выглядели покосившимися и полусгнившими, казалось, что еще несколько лет, и башня превратится в руины, однако вокруг нее Леня увидел довольно новую металлическую изгородь.

Машины не было видно, но метка на экране компьютера ярко мигала, показывая местоположение маяка. Оно совпадало с координатами башни.

– Куда же мог подеваться этот чертов «ровер»? – пробормотал Леня, вглядываясь в окрестности.

Он поставил свою машину в укромном месте, за густыми кустами, и двинулся по направлению к башне. На снегу виднелись отчетливые отпечатки шин, которые вели к воротам в металлической ограде. Немного не доходя до этой ограды, Леня остановился, достал маленький бинокль и навел его на кирпичную громаду башни.

Над входом в башню он заметил небольшую видеокамеру.

Так что не такая уж это заброшенная башня. Кто-то позаботился и об ограде, и о современных средствах видеонаблюдения…

Войдя в квартиру, Лола сразу же почувствовала неладное.

В прихожей был полный порядок, одежда аккуратно висела на вешалке, обувь стояла ровным рядочком, на полу не валялись старые изгрызенные газеты и другие звериные игрушки. Более того, сам пол был чисто выметен, так что под ногами не болтались комки шерсти и перья попугая.

«Подозрительно, – подумала Лола, – в свою ли квартиру я попала?»

Она еще раз оглядела прихожую. Квартира, несомненно, была ее, то есть ее и Ленина. Но если в квартире, хоть и большой четырехкомнатной, проживает трое хулиганских домашних любимцев, то согласитесь, ожидать в ней идеального порядка не приходится.

Переобуваясь в домашние тапочки, Лола нагнулась и с изумлением обнаружила, что пол не только выметен, но еще и тщательно протерт влажной тряпкой.

«Все ясно, – подумала она. – Ленька опять забыл закрутить кран в ванной или кот свалился в раковину и сорвал его. Вода протекла на пол, Ленька поскорее все вытер, потому что боится нижней соседки».

Но нет, она же только что встретилась в подъезде с той самой соседкой, та была очень приветлива и передавала привет Пу И.

Лола бросила тапочки и босиком прокралась на кухню. Стол был накрыт на две персоны – стояли парадные приборы, хрустальные рюмки и стаканы для минеральной воды. Ленька не забыл даже положить салфетки! В духовке грелось что-то огромное и румяное, в холодильнике Лола углядела миску салата из соевых ростков (она сама совсем недавно внушала Лене, что они очень полезны для здоровья), баночку ее любимой консервированной спаржи и замечательный фруктовый торт в большой круглой коробке.

Лола очень удивилась и поскорее захлопнула холодильник. Однако удивление ее продолжалось недолго – как раз столько времени, сколько понадобилось ей, чтобы дойти до гостиной. Все это великолепие на кухне и чистоту в прихожей можно было объяснить только одной причиной: Лолин компаньон сильно провинился и теперь роет землю носом, чтобы заслужить прощение. Если бы очередную каверзу устроили звери, Ленечка и не подумал бы заняться уборкой. Он ждал бы Лолу, чтобы предъявить ей безобразие, начал бы скандалить и упрекать ее, что совершенно не смотрит за зверями, в то время как он в поте лица зарабатывает хлеб насущный, и так далее…

Но что мог натворить ее ветреный компаньон? Снова увлечься какой-нибудь подозрительной блондинкой? Или роковой брюнеткой? Или белокожей зеленоглазой рыжей красоткой? Но Лола-то об этом не знает, так чего ж он так забеспокоился… Заранее замаливает грехи? Не очень-то это похоже на Леньку.

Лола распахнула дверь гостиной и застыла на пороге. На диване сидел, закинув ногу на ногу, ее напарник и компаньон и читал газету. С одной стороны от него в вольной позе возлежал кот Аскольд и жмурил изумрудные глаза. С другой стороны на розовой шелковой подушке разместился Пу И и глядел паинькой. Попугай примостился на спинке дивана, скромно сложив крылья.

Маркиз убрал газету и поглядел на Лолу с самой своей обаятельной улыбкой:

– Дети, наша Лола пришла!

Когда ей было нужно, Лола соображала очень быстро. Сейчас она сразу просекла, что раз звери выступают с Леней единым фронтом, стало быть, Ленькины амурные похождения совершенно ни при чем. Кот Аскольд Лениной точки зрения в данном вопросе очень не одобрял, всегда становился на Лолину сторону, а попугай вообще мог Маркиза заложить – по вредности характера, как считал Леня.

«Все ясно, – обреченно подумала Лола, – он хочет заставить меня работать. И судя по приготовлениям работенку он мне хочет сосватать не из приятных».

– Пр-ривет, дор-рогая! – сказал Перришон.

Кот приоткрыл один глаз, что считалось у него высшим проявлением воспитанности, Пу И радостно тявкнул.

– Ну? – сурово осведомилась Лола. – С чего такой парад?

– Просто захотелось сделать тебе приятное, – не стирая улыбки с лица, сообщил Маркиз.

«Врет, – поняла Лола, – как всегда, врет».

– Выкладывай! – приказала она. – Не темни!

– Да ничего особенного не случилось! – фальшивым голосом вскричал Леня. – Я решил озаботиться обедом – думал, посидим, поговорим, а ты сразу с какими-то подозрениями… Сама говорила, что я невнимательный, а как тут работать над собой, когда ты все мои благие намерения душишь в зародыше?

Лола потянула носом, ибо до гостиной дошел упоительный запах из кухни. Есть очень хотелось. Маркиз смотрел обиженно и даже оскорбленно поджимал губы.

– Ну ладно, – смилостивилась Лола, – давай обедать.

Ее компаньон обрадованно потрусил на кухню, за ним потянулась вся компания.

Предмет в духовке оказался обыкновенной курицей, только очень большой, в холодильнике нашелся даже соус для спаржи.

Подобревшая Лола аккуратно снимала вишни с куска торта, и тогда Леня решился:

– Дорогая, ты должна мне немножечко помочь…

Лола прекрасно понимала, что не стал бы Ленька так заморачиваться, если бы от нее нужна была какая-нибудь пустяковая услуга, к примеру, позвонить куда-то, выпевая слова чарующим голосом, или явиться в офис турфирмы под видом богатой избалованной клиентки. Или встретиться на вечеринке с каким-нибудь преуспевающим мужчиной и незаметно прицепить к нему на лацкан микрофон… Лола поворчала бы для вида и согласилась, Лене не пришлось бы ее умасливать.

В данном случае дело совсем иного рода. Но после обильного обеда Лола была сытая и неагрессивная, чего Леня, собственно говоря, и добивался.

– Ну что там еще у тебя? – небрежно спросила Лола. – Выкладывай уж, не мучайся…

– Понимаешь, в деле просматривается одна очень слабая связь… всего лишь намек на след… Мне удалось выяснить одно имя. Этот человек, мужчина…

– Ясно, что не женщина, – усмехнулась Лола, – тогда ты бы включил на всю катушку свое знаменитое обаяние и сам стал бы обхаживать эту тетку!

– Известно только, что этот мужчина, – терпеливо продолжал Маркиз, не обращая внимания на ее колкости, – зовут его Арбузов Арсений Анатольевич…

– Знакомая фамилия! – оживилась Лола. – Был такой знаменитый советский драматург Арбузов.

– Да? – удивился Леня. – Может быть, я не помню…

– Ну как же, мы проходили в театре советскую драму, так вот там в «Тане»…

– Какой еще Тане? – отмахнулся Маркиз. – Лолка, не сбивай меня с темы!

– «Таня» – это знаменитая пьеса Арбузова, – объяснила Лола, – а еще у него есть «Иркутская история» – представляешь, там у героини был роман с башенным краном!

– Не может быть! – Против воли Леня включился в постороннюю беседу. – Это же все-таки социалистический реализм, не может быть никакого абсурда!

– Пожалуй, ты прав… – задумчиво протянула Лола, – но точно помню, что башенный кран в пьесе присутствовал… Или это был шагающий экскаватор…

До Маркиза наконец дошло, что Лолка нарочно морочит ему голову, чтобы он не переходил к делу. Ему захотелось стукнуть свою противную партнершу по затылку. Но делать этого было сейчас никак нельзя – Лолка обидится, устроит цирк с рыданиями и стенаниями и повернет дело так, что он же еще окажется виноват. Леня глубоко вздохнул и выпустил воздух через сжатые зубы.

– Вот интересно, этот Арбузов тому драматургу не родственник? – спросила Лола в пространство.

Никто ей не ответил, тогда она осторожно скосила глаза на своего боевого товарища и увидела, что он раскаляется, как электрическая плита – медленно, но сильно. Лола тотчас поняла, что надо немного придержать коней, а то как бы и вправду не схлопотать от Маркиза по затылку. Тем более что Пу И соскочил с подушки и уселся поближе к двери – от греха подальше.

– Этот Арбузов сломал ногу и живет сейчас в санатории – тут, в области, – продолжал Леня внешне спокойно. – Санаторий очень дорогой – современное здание, все удобства, охрана…

– И ты хочешь послать меня в этот санаторий под видом отдыхающей? – оживилась Лола. – Что ж, я не против, если номер будет «люкс», с массажным душем и джакузи и не станут по вечерам отключать горячую воду! А как мужчина этот Арбузов интересный? Впрочем, если нужно для работы, то я согласна на любого! Надеюсь, он не хам, не Квазимодо и не кусается! И еще ему не сто пятьдесят лет! Заодно займусь своим здоровьем: пройду курс легких оздоровительных процедур – так, для повышения жизненного тонуса!..

Тут Лола замолчала, наткнувшись на взгляд своего компаньона. Взгляд этот ей очень не понравился – он был неуверенный и несколько виноватый. Лола отставила чашку и наклонилась ближе. Маркиз тут же отвел глаза.

– Ну ясно, – вздохнула Лола, – роль богатой отдыхающей дамы мне не светит. Ты хочешь определить меня туда медсестрой?

– Ну-у…

Лола сорвалась с места и полетела к себе в комнату. Вернулась она оттуда через две минуты в коротеньком, туго затянутом белом халатике и крахмальном колпачке медсестры.

– Ну как, мне идет? – спросила она, сияя глазами. – По-моему, неплохо. Все-таки белое очень красит!

Она крутанулась на одной ноге и устремилась в прихожую к большому зеркалу.

– Конечно, хорошо бы подобрать какое-нибудь стильное ретро… – задумчиво бормотала Лола, вертясь перед зеркалом, – косынку с красным крестом, длинный белый передник и строгое серое платьице с глухим воротом…

– Лола… – предостерегающе начал Маркиз, но было уже поздно. Его подруга глядела в зеркало затуманившимися глазами, прижав руки к сердцу, и читала с выражением:

– «Она была молода, красива; высший свет ее знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились… два-три человека глубоко и тайно любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез».

– Лола… – повторил Маркиз громче, – перестань!

Однако Лола продолжала, войдя в полный раж:

– «Нежное, кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы!»

– Лолка, немедленно прекрати этот театр! – завопил Маркиз. – Не время сейчас для Бунина и Чехова!

– Это Тургенев, тундра, – отозвалась Лола, с заметным сожалением оторвавшись от своего отражения, – до чего же ты, Ленечка, необразованный! И что это ты на меня кричишь? Ну, буду простой медсестрой, только учти, что уколы я делать не умею! Лекарство могу дать и градусник поставить!

В этом месте Лолин компаньон и соратник издал какой-то странный звук – не то хрюк, не то сдавленный кашель, и Лола сразу поняла, что дело нечисто.

– Что ты хочешь сказать своим хрюканьем? – холодно спросила она. – Что работа медсестры мне не светит? Кем же ты намерен меня устроить в этот санаторий? Неужели горничной? О нет, Ленечка, я этого не переживу! Пыльные подоконники, грязный пол, все время перестилать постели… тихий ужас!

– Кошмар-р! – обрадованно вставил попугай.

Маркиз промолчал, и Лола еще больше расстроилась.

– Что? – горько вопросила она. – Не горничной? Значит, официанткой? Час от часу не легче! Старухи будут капризничать за едой, а старики щипать за задницу?!

– Это очень дорогой санаторий, там нет никаких старух, – проронил Леня.

– Значит, все-таки официанткой… – упавшим голосом сказала Лола, – но постой! Ты же сказал, что этот тип сломал ногу, значит, он не ходит в столовую?

– Вот именно, – подтвердил Маркиз и снова отвел глаза.

– Кем же ты предлагаешь мне стать? Ночной няней? Сантехником? Сторожевой собакой?

– Ну зачем же так, Лолочка… – пролепетал Леня, зная уже, что сейчас последует грандиозный скандал, и на всякий случай отодвигаясь подальше, – вовсе я не предлагаю тебе стать сторожевой собакой, это просто смешно, верно, Пу И? Вряд ли у тебя получится. Но понимаешь… санаторий очень крутой. Там своя охрана и персонал подбирают очень тщательно, по документам и рекомендациям. Квалификацию тщательно проверяют, а ты и вправду не умеешь делать уколов… И потом, даже если тебя возьмут, ты же не сможешь все время быть рядом с ним. А нужно держать его в поле зрения все время.

– Так что же мне – устроиться к нему ночным горшком? – ехидно процедила Лола. – Тогда уж точно он будет в поле моего зрения двадцать четыре часа в сутки.

Маркиз вежливо посмеялся ее шутке, потом спросил, не налить ли ей еще чаю. Лола сказала, что не нужно, но тем не менее он встал и отошел подальше. Кот давно уже ушел спать в гостиную, попугай взгромоздился на холодильник, один только дурашка Пу И снова неосторожно подошел близко к Лоле.

Ежесекундно держа боевую подругу в поле зрения, Леня начал свою речь.

Он, конечно, все понимает, но работа есть работа. Лола всегда была умницей, так что не нужно ей объяснять, что не всегда мы можем себе позволить делать то, что нам хочется. Или не делать того, чего нам не хочется.

Однако этот Арбузов – их единственный шанс узнать что-то о деле. Он – последняя и очень тонкая ниточка. И чтобы ее не оборвать, нужно действовать очень и очень осторожно.

– Что ты все о нитках говоришь? – недовольно скривилась Лола. – Не на прядильной фабрике! Ближе к делу!

– Как ты совершенно верно заметила, – льстиво начал Леня, – Арбузов мало куда выходит по причине загипсованной ноги. Еду ему приносят в номер, массажная сестра тоже приходит сама. Гуляет он на балконе – думаю, что это скорее всего не балкон, а терраса, которая идет вдоль всего корпуса. Сейчас март месяц, народу в этом ВИП-корпусе немного. Арбузов занимает номер восьмой на втором этаже. Этот номер крайний, а с другой стороны шестой номер свободен. По крайней мере на сегодняшний день.

– И ты хочешь, чтобы я поселилась там под видом больной? – недоверчиво спросила Лола, она чуяла сердцем какой-то подвох, но не могла понять, в чем он заключается.

– Это было бы просто замечательно! – фальшиво-бодрым голосом отозвался Маркиз. – Таким образом, он почти все время будет у тебя на глазах. А ночью из твоего номера будет слышно, если что-нибудь произойдет…

– И что дальше?

– Но понимаешь… – Леня снова отвел глаза, – это санаторий для лечения органов опорно-двигательного аппарата…

– Чего-чего? По-русски можешь объяснить, что это за опорные органы?

– Ноги, руки и позвоночник, – сказал Маркиз и добавил деловито: – Ты не футболист, так что голова у тебя за опорно-двигательный орган не считается.

– Постой-постой… – Лола так поразилась, что никак не могла сообразить очевидное, – ты хочешь сказать, что в этот санаторий принимают больных только с переломами?

– Ну да… – выдавил из себя Маркиз и тут же отскочил как можно дальше, присел на корточки и прикрыл голову руками, как советуют поступать при аварии в самолете.

До Пу И наконец дошло, что сию минуту грянет буря и что Ленина поза означает «Полундра! Спасайся, кто может!». Он побежал к двери, на середине кухни понял, что не успеет, закрутился бестолково на месте, так что Леня схватил его и прижал к груди.

– Не бойся, дорогой, я тебя прикрою!

– Я не ослышалась? – спросила Лола. – Я все правильно поняла? Чтобы этот Арбузов принял меня за свою, ты собираешься сломать мне ногу?

– Ну что ты, Лолочка… – Маркиз понял, что хуже, чем есть, ему уже не будет, и встал во весь рост.

– Или руку? – трагическим голосом спросила Лола. – Или уж для полной конспирации позвоночник?

– Хватит дурить! – резко сказал Леня. – Сама прекрасно знаешь, что ломать тебе никто ничего не собирается. Просто наложат аккуратный гипс, кто станет проверять, какая у тебя там нога – ломаная или неломаная?

– Да как ты смеешь мне это предлагать? – заорала Лола.

– А что я тебе такого предложил? – заорал в ответ потерявший терпение Леня. – Что ты визжишь и возмущаешься, как монахиня в стриптиз-клубе? Ты же все время твердишь, что ты актриса, вот и сыграй покалеченную! Или ты можешь изображать только богатеньких дамочек, бесящихся с жиру?

Это была такая заведомая ложь, что Лола даже возмутиться как следует не смогла. Она вскочила, отпихнув Пу И, и задохнулась от злости. Подумать только, этот мерзкий тип – ее компаньон, это ничтожество, жалкая серая личность, этот чурбан стоеросовый, которому незнакомы тонкие, возвышенные чувства, – смеет заявлять ей, талантливой актрисе, что она может изображать только новых русских дамочек, и то примитивно, какими их знают по анекдотам! И это он говорит Лоле, которая переиграла в свое время в студенческом театре все трагические роли, потому что их главный утверждал, что именно Лола с ее выразительной внешностью и глубоким голосом в роли трагической героини может заставить публику сопереживать страданиям!

Ну это же надо такое придумать – она не сумеет справиться с ролью калеки!

Лола тут же стала перебирать в памяти всех персонажей классических пьес, чтобы бросить их Леньке в лицо как неоспоримое доказательство ее всеобъемлющего драматического таланта. Однако в голову не лезло никого подходящего.

Маргарита Готье из «Дамы с камелиями»? Она умирает в последнем акте от чахотки, но для этого актрисе просто делают соответствующий грим и надевают зеленоватое платье, что тоже сильно бледнит. Лола научилась очень жалостливо кашлять для этой роли, однако ноги-руки у нее были в порядке.

Жанна д’Арк? Ту просто сожгли, на сцене обычно не впадают в грубый натурализм и показывают героиню, привязанную к кресту, и отблески пламени вдали.

Мария Стюарт, королева Шотландская? Все четыре акта жива-здорова и очень неплохо выглядит, интригует, пишет письма, соблазняет своих тюремщиков, а как ей голову отрубают, показывают иносказательно, это же не кино…

Лола закусила губу, вспоминая, и поняла вдруг, что не припомнит ни одной героини-калеки. То ли дело мужские роли! Ричард Третий – хромой и скособоченный, Квазимодо – немой горбун да, наконец, Настоящий человек – Алексей Мересьев! Хоть бы какую-нибудь старуху с палкой вспомнить!

Лола напрягла память и осознала с некоторым смущением и растерянностью, что единственная старуха с клюкой, которая хоть немного подходит к данному случаю, была Баба-Яга Костяная Нога. Лола играла ее на втором курсе, на детском утреннике во Дворце пищевиков. Исполняя эту роль, Лола очень виртуозно горбилась и хромала, опираясь на клюку. Детям понравилось.

Но рассказывать Леньке про Бабу-Ягу никак нельзя, он будет дразнить и смеяться. Лола очень рассердилась на себя, что не нашла достойного ответа. Но долго сердиться на себя она не умела, поэтому переключилась на своего компаньона.

– Ну надо же! Для своих подлых, низких, нечестных целей он готов сломать мне ногу! – вскричала Лола.

– Да я тебе сейчас не только ногу сломаю, но и шею сверну, если не прекратишь валять дурака и не начнешь работать! – рявкнул Маркиз, и Лола поняла, что шутки кончились.

Вот так всегда – она могла ломаться и капризничать только до определенного времени, но всегда понимала, когда следует немедленно остановиться. Ведь все равно Маркиз уже подрядился на работу, так что если она ему нужна, а Лола знала, что так оно и есть, Ленька без нее не справится, то рано или поздно он сумеет ее заставить. А сильно злить все же Леньку не следует, может и вправду побить. Конечно, не всерьез, но все равно это унизительно.

– Ну, Ленечка, ну можно без гипса, – тут же заныла Лола, – ну это так неэстетично… И неудобно, как же мыться… Кроме того, гипс натрет мне ногу… И я буду совершенно беспомощна, не смогу постоять за себя, а если со мной что-то случится? Ведь сам говорил, что в деле уже есть один покойник, даже два, а если быть до конца честным, то целых четыре – два человека и две акулы…

– Акулы пострадали случайно, это несчастный случай… – запротестовал Леня.

– В любом случае если из-за гипса я не сумею удрать из этого санатория, – твердо сказала Лола, – моя смерть будет на твоей совести. И Пу И останется сиротой.

Песик, к тому времени уютно пригревшийся у Лени на груди, поднял голову и поглядел удивленно – что это еще Лолка выдумала?

Лола ужасно обиделась – даже Пу И на Ленькиной стороне! – и заплакала.

– Лолочка! – всполошился Маркиз, хотя прекрасно знал, что его подруга отлично умеет плакать по заказу. – Как ты могла подумать, что я тебя брошу в этом санатории? Ты хоть помнишь, что я когда-то работал в цирке?

– Забудешь тут, – сказала Лола сквозь слезы.

– А кем я работал, ты помнишь?

– Многостаночником, – буркнула Лола, вытирая слезы кулаком.

– Фокусником-престидижитатором, – поправил Леня невозмутимо, – но если надо, могу и иллюзионистом. Так что сделаю тебе такой замечательный фальшивый гипс – от настоящего никто не отличит! К тому же он будет съемным. Часто, конечно, снимать не нужно, но зашла в ванную, закрылась на замок, сняла аккуратно, потом надела. А я буду рядом, если что – сразу же тебя оттуда вызволю.

– Если ты такой заботливый, – сдаваясь, проворчала Лола, – то и поселился бы сам в этом санатории и следил бы за этим Арбузовым! А я буду рядом, на постоянной связи…

– Ну, дорогая… – Леня даже рассмеялся, – насколько я понял, Арбузов – мужчина самой обычной ориентации. Что он подумает, если новый сосед будет к нему приставать с разговорами и вообще всячески демонстрировать свой интерес?

– Значит, я должна демонстрировать ему свой интерес? – возмутилась Лола. – Может, еще прикажешь его соблазнить? Только как это сделать с ногой в гипсе?

– Не нужно ничего нарочитого! – сказал Маркиз. – Ты только представь: человек с больной ногой никуда не ходит, сидит как сыч в своем номере, персонал санатория ему уже до смерти надоел. А тут появляется соседка – молодая, привлекательная, отчего не поболтать с симпатичной женщиной? А уж подход найти ты к нему сумеешь. И если хочешь, можем сделать гипс не на ногу, а на руку, только я бы не советовал – руки здоровые нужнее…

– Да, пожалуй… – Лола вынуждена была согласиться.

– Я уже все продумал. – Леня заметно оживился. – Скажем, что у тебя сломана правая лодыжка, тогда гипс будет только по колено и ногу можно согнуть.

– Почему правая? – тут же заупрямилась Лола. – Хочу левую…

– Левую нельзя, – Леня объяснял терпеливо, как маленькому ребенку, – потому что у Арбузова сломана тоже левая. Вот и будете хромать симметрично.

– Ты хочешь сказать, что он ходит?

– Едва передвигается с помощью костыля, который держит, сама понимаешь, в левой руке. Стало быть, слева ты к нему не подойдешь. А справа – пожалуйста, у тебя вся левая часть тоже свободна. Сможете гулять под ручку, мило беседуя о здоровье…

Тут Леня вовремя отскочил, потому что Лола метнула в него половину нарезного батона.

– Кр-руто! – восхитился попугай с холодильника.

– Когда ехать? – угрюмо спросила Лола.

– Прямо сейчас, – ответил Леня, аккуратно ссаживая Пу И на стул и выходя из кухни.

– А гипс? – воззвала ему вслед Лола.

– А я уже все приготовил! – донеслось из коридора. – Сейчас принесу.

Лола горестно вздохнула: раз Ленька все приготовил заранее, стало быть, нисколько не сомневался, что сумеет заставить ее сделать все, что он хочет. И к чему тогда был весь этот цирк?

Она встала и поплелась в спальню собирать вещи.

– Ты с ума сошла! – вскричал Леня, появляясь через пятнадцать минут в Лолиной комнате. – Куда столько барахла?

– Вот интересно! – подбоченилась Лола. – Сам говорил, что санаторий дорогой, для ВИП-персон, а меня хочешь отправить туда какой-то замарашкой?

– Ну и зачем тебе там три вечерних платья? – Леня воздел руки к небу. – Особенно вот это, с разрезом на правом боку, откуда очень сексуально будет торчать нога в гипсе?

– Дурак, – обиделась Лола, – будешь издеваться, вообще никуда не поеду. И имей в виду: Пу И я забираю с собой!

– Вот еще новости! – вскипел Леня. – Тащить собаку в незнакомое опасное место!

– Ага! – торжествующе закричала Лола. – Не ты ли только что с пеной у рта утверждал, что мое пребывание в этом ВИП-вертепе совершенно безопасно, что ты ни на секунду не спустишь с меня глаз и мне совершенно ничего не грозит? Значит, благополучие и здоровье Пу И тебе гораздо дороже моих?

«Еще бы, так и должно быть!» – тявкнул Пу И и плюхнулся в раскрытый чемодан прямо на кучу Лолиного белья.

– Я вовсе не это хотел сказать, – заюлил Маркиз, – просто собака беспокойная, и ты не сможешь его выводить…

В конце концов все успокоились и пошли на компромисс. Лола прислушалась к мнению своего компаньона и выбросила из чемодана вечерние платья, бикини и две пары туфель на шпильках. Маркиз со своей стороны признал, что Пу И должен сопровождать хозяйку, чтобы ей не было так одиноко в незнакомом месте.

Пу И, в свою очередь, дал честное слово, что не будет хулиганить, а станет слушаться Лолу и вести себя как можно тише.

И наконец настал момент примерки фальшивого гипса.

– Смотри, – Леня достал сложную конструкцию, – вот так надевается, вот здесь два зажима, а потом вот эта пластинка… Черт! – Он потряс оцарапанной рукой.

– Как-то это все сложно… – с сомнением протянула Лола. – Ты уверен, что я сама смогу это снять и надеть?

– Да все очень просто, нужно только найти шпенечек и попасть им в дырочку…

Леня присел на корточки, прилаживая гипс, потом для удобства встал на колени. Шпенек можно было отыскать только на ощупь, но он куда-то пропал.

– Попробуй со своей стороны, – предложил Леня, – мне кажется, тебе будет удобнее.

Лола пошарила, сломала ноготь, очень расстроилась и со слезами сообщила, что нет там никакого шпенечка.

– Может быть, и так сойдет?

– Нет, так гипс не закреплен и может отвалиться в самый неподходящий момент.

– Просто даже удивительно, – ехидно сообщила Лола в пространство, – как некоторые умудрялись показывать в цирке фокусы, если вся аппаратура работала из рук вон плохо!

Маркиз лег на пол и постарался из этого положения заглянуть Лоле под коленку.

– Что ты там ищешь? – возмутилась его боевая подруга.

– Подожди-подожди, – прокряхтел он, – вот, кажется… Ну все! – Он вскочил на ноги довольный. – Ну как?

– Тянет, давит и жмет! – ответила Лола, прислушавшись к себе.

Леня для вида погладил гипс, сделал вокруг какие-то пассы и отошел.

– Все равно неудобно, – ныла Лола.

– Привыкнешь! – твердо ответил Маркиз и ушел гримироваться.

Он не хотел, чтобы в санатории запомнили его настоящий облик.

Всю дорогу в машине Лола причитала и задавала риторические вопросы, за какие грехи ей все это и чем она провинилась перед Господом нашим Богом. Поскольку никто ей не отвечал, Лола пошла дальше и заявила, что горько раскаивается в том, что два года назад при встрече с Маркизом дала себя уговорить на сотрудничество. В глубине души она надеялась, что против такой откровенной провокации компаньон не устоит, начнется перепалка и будет не так скучно ехать. Однако против обыкновения Леня продолжал хранить молчание – наверное, решил не отвлекаться, когда за рулем.

Пу И с интересом посматривал в окно и выглядел вполне довольным жизнью.

Санаторий сразу же производил приятное впечатление, хотя Лола не призналась в этом даже самой себе. Воздух был свежий, не пахло гарью, дорожки расчищены, а такого белого снега Лола не видала давно. Среди этого снежного царства деревья стояли как заколдованные великаны.

Машина проехала через ворота по широкой аллее, обсаженной высокими елями, свернула на боковую улицу, и Леня притормозил, чтобы спросить дорогу к ВИП-корпусу.

Лола открыла дверцу машины и с любопытством осмотрелась. С одной стороны располагалось пятиэтажное здание, в котором, кроме отдыхающих, помещались еще дирекция санатория и административные службы – так было написано на табличке у дверей. Хотя эту черную с золотом панель скорее можно было назвать не табличкой, а мемориальной доской – их вешают на домах и пишут, что здесь тогда-то жил и работал какой-нибудь великий писатель или академик, а дальше годы жизни и барельеф. Перед зданием была небольшая круглая площадка с лавочками по краям, в середине торчал фонтан, по зимнему времени не работающий и засыпанный снегом. В общем, не было ничего интересного, обычный санаторий. Правда, отсутствовали люди. Но Лола посмотрела на часы и сообразила, что в семь часов вечера скорее всего уже начался ужин. А потом какие-нибудь местные развлечения.

Лола тяжко вздохнула и отвернулась. С другой стороны прямо к площадке подходил реденький лесок. Сосны розовели в лучах заходящего солнца, на голый куст села стайка воробьев. Птички загалдели и начали быстро перепрыгивать с ветки на ветку, как будто нарочно пытаясь обсыпать друг друга хлопьями снега. Это было так уморительно, что Лола засмеялась.

– Пуишечка, посмотри, какие они славные!

Пу И все-таки был хоть и комнатной, но собакой. Увидев что-то движущееся и галдящее, он вырвался из Лолиных рук и выпрыгнул в открытую дверь.

– Дорогой, иди в машину! – позвала Лола.

Но песик не оглядываясь несся по дорожке, потом свернул на засыпанный снегом газон. Ему удалось сделать только один прыжок. Вместо того чтобы остановиться и немножко полаять на воробьев с безопасного расстояния, крошечный чихуахуа отважно бросился вперед. Вернее, хотел так сделать, но не смог, потому что по самые уши провалился в рыхлый снег. В дорогу Лола не надела на песика теплый комбинезон, посчитав, что в машине ему и так будет жарко. Так что теперь Пу И стало холодно и мокро, он очень испугался, начал барахтаться, но только еще больше провалился.

– Пу И! – взывала Лола из машины. – Иди сюда!

Песик негодующе залаял, сердясь, что хозяйка не видит его бедственного положения, потом лай перешел в жалобный визг.

Лола хотела идти спасать свое сокровище, но нога в гипсе была ужасно неудобная, как чужая. Да еще не налезли зимние сапоги, так что пришлось надеть коротенькие ботиночки, не зашнуровывая. Лола представила, как она будет ковылять в снегу, ноги промокнут, а как потом высушить проклятый гипс? Она медлила, в надежде на возвращение Лени, но тот все не появлялся.

И в это время с высокой ели слетела огромная ворона и начала с противным карканьем описывать круги вокруг Пу И. Воробьев с куста как ветром сдуло. Лола встревожилась.

Ворона поднялась вверх и вдруг спикировала прямо на визжащий, барахтающийся в снегу комочек. У Лолы потемнело в глазах от ужаса. Ей представился горный орел, уносивший в когтях ягненка.

Если бы Пу И со страху не уполз в снег с головой, ворона бы не промахнулась. Разочарованно каркнув, она снова поднялась выше деревьев, чтобы спикировать на цель, как японский бомбардировщик на Пёрл-Харбор.

Лола открыла дверцу и выставила одну ногу в снег, собираясь плюнуть на все и спасать Пу И. Но в это время из лесочка вышел, опираясь на палку, высокий плечистый мужчина и в два широких шага оказался рядом с Пу И. Он замахнулся на ворону палкой, она едва успела отлететь, потом попробовала повторить налет, но палка просвистела в миллиметре от ее крыла. Ворона поняла, что с этим противником ей не справиться, и предпочла удалиться, каркнув на прощание нечто оскорбительное. Не зря ворону считают очень умной птицей.

Лола так и застыла с одной высунутой наружу ногой. По дорожке бежал уже накачанный спортивный парень. Он бросился было к мужчине с палкой, но тот отмахнулся:

– Не туда, Саша!

Парень прыгнул прямо в снег, нагнулся и вытащил за шкирку мокрого, заиндевевшего Пу И. Лола издала душераздирающий стон, прижав руки к сердцу. Парень, однако, отдал Пу И не ей, а мужчине с палкой. Тот разглядывал песика с откровенным любопытством.

– Что же это за зверь такой? Не то крыса, не то котенок…

Пу И обиделся и попытался цапнуть мужчину за палец.

– Ого, да ты, оказывается, собака! – с уважением сказал мужчина, ловко увернувшись от маленьких острых зубов.

– Держите ваше недоразумение, – сказал мужчина, подавая песика Лоле.

– Но что, что случилось? Эта ворона бешеная? – прерывающимся от слез голосом спросила Лола.

– В это время года вороны опасны, – сказал мужчина, – они выводят птенцов и очень нервничают. Могут и на большую собаку напасть, а не то что на вашего маломерка.

Пу И, оказавшись в объятиях Лолы, понял, что больше ему ничто не угрожает, и тут же закатил глаза, якобы потеряв сознание.

Подбежал спортивный парень, стараясь встать между мужчиной и Лолой, на Лолу он сверху поглядел подозрительно. Пока Лола хлопотала над несчастным песиком, мужчина со своим телохранителем ушли не прощаясь. Только тогда Лола вспомнила, что так и не поблагодарила спасителя Пу И.

И тут наконец появился Леня.

– Где ты шлялся? – накинулась на него Лола. – Небось трепался с какой-нибудь девицей?

– Да я просто долго ждал, пока касса откроется, чтобы твое пребывание оплатить! – оправдывался Леня.

– Из-за тебя Пу И чуть не погиб!

Леня поверил только, когда увидел несчастного песика и выслушал подробный Лолин рассказ о происшествии.

– Нечего было отпускать его! – рассердился он. – Сама растяпа, не могла за собакой уследить! Я забираю Пу И в город! Я не могу оставить его на тебя!

Но Лола только злобно на него посмотрела и спрятала песика поглубже за пазуху.

Они поехали по дорожке и вскоре выехали прямо к ВИП-корпусу – симпатичному двухэтажному кирпичному домику, прячущемуся среди деревьев. Было тихо, солнце село, вечерний морозный воздух пахнул мочеными яблоками.

Тут ждать не пришлось: едва услышав шум мотора, на крыльцо вышел охранник – крепкий лысоватый мужчина в камуфляжной куртке, – приветствовал вновь прибывших сердечной улыбкой и ловко вытащил Лолу из машины. Леня с другой стороны тоже подставил руки, и так они протащили несчастную инвалидку в здание, не давая ступать не только на больную, но на всякий случай и на здоровую ногу. Они попали в просторный холл, откуда вела лестница на второй этаж. Из приоткрытой двери слева доносился звон посуды и пахло жареной картошкой. Лола тут же недовольно наморщила нос и хотела было высказаться нелицеприятно, но Маркиз весьма невежливо ткнул ее кулаком в бок: помолчи, мол, пока, сиди тихо. Охранник тут же уселся в угол за стойку и деловито защелкал клавишами компьютера. С лестницы уже сбегала вприпрыжку востроносенькая шустрая девушка в белом халате. Непослушные рыжеватые волосы выглядывали из-под крахмального колпачка.

– Добрый вечер! – застрекотала она. – Я – Лика. Ваш номер шестой, я провожу вас и все покажу.

В этом месте она стрельнула быстрыми глазками на Леню.

– Леонид! – тотчас заявила Лола напряженно звенящим голосом. – Принесите мои вещи из машины и можете быть свободны! Пока вы мне не нужны!

Собираясь в санаторий, они решили, что Лола представится там одинокой обеспеченной женщиной. То есть, может, и не совсем одинокой, но не окольцованной. Правда, Леня утверждал, что этот факт как раз может Арбузова отпугнуть. Если мужчина холостой, то он предпочитает иметь дело с замужними женщинами, чтобы не захомутали.

– Не суди всех по себе, – холодно процедила в ответ Лола, – к тому же ты заявил, что соблазнять Арбузова мне вовсе не нужно. А нужно с ним познакомиться поближе и подружиться.

В конце концов Леня сдался, решив, что Лола лучше его разбирается в таких тонких материях.

Сейчас он хотел было обидеться, но передумал. Пу И высунул любопытный нос из Лолиной шубы и приветливо подмигнул: не горюй, мол, и не беспокойся, я за Лолкой присмотрю. Лола на прощание даже не оглянулась.

Они поднялись на лифте. На втором этаже на пол настелен был ковролин – чтобы больные не спотыкались на скользком паркете, объяснила Лика.

– Вам тут будет спокойно и удобно, – трещала она, – народу у нас немного, всего восемь номеров, один вообще сейчас пустует… Временно, конечно, – тотчас поправилась она, заметив Лолин неодобрительный взгляд, – а так у нас всегда все заполнено, клиентам очень нравится наш корпус. Завтрак в девять подается в номер, потом лечебные процедуры, осмотр врача. У нас очень хороший доктор Владимир Александрович, а если какой-нибудь серьезный случай, то будет смотреть главный врач Владислав Константинович. Но он и так ваши снимки обязательно посмотрит и карту медицинскую.

Лола встревожилась было, но потом успокоилась, сообразив, что если уж Ленька сумел соорудить ей фальшивый гипс, то подделать снимки и документы ему – что Пу И чихнуть.

Тут как раз песик напомнил о себе сосредоточенной возней у Лолы за пазухой. Лола решила пока не показывать его персоналу – как бы чего не вышло.

За десять минут Лика успела сообщить ей много информации. Она показала номер – вполне чистый и просторный. Конечно, ни о какой джакузи не было и речи, но в ванной стояла новая душевая кабина, вода была горячей, лилась куда нужно и утекала быстро. Кровать была удобная, постельное белье новое, в веселенькую бело-розовую клеточку. Лола поглядела на себя в большое зеркало и нашла, что у нее очень утомленный вид – перелом ноги сказался на общем состоянии, еще бы – такой стресс для организма! Тут до нее дошло, что перелома-то на самом деле никакого нету, тогда она решила, что все равно очень переволновалась, и вообще, нужно побольше думать о своем здоровье.

– На обед и ужин обычно больные спускаются в столовую, – болтала Лика, – но если вам тяжело, то можно договориться, чтобы приносили сюда…

Лоле очень не хотелось тащиться вниз с тяжеленным гипсом, однако следовало определиться на месте и поглядеть на обитателей ВИП-корпуса вблизи.

Она сказала, что спустится через полчаса, и отпустила Лику.

Десять минут ушло на возню с Пу И. Лола вытерла песика махровым полотенцем и наскоро расчесала слипшуюся шерстку. Еще десять минут Лола потратила на душ. Гипс она сняла без труда, просто нажала на шпенечек, а потом расстегнула зажимы. Еще пять минут Лола выбирала одежду. Пришлось надеть свободные брюки и тапочки – больше на гипс ничего не налезло бы. И наконец Лола задрала штанину и стала пристраивать на ногу гипс. Зажимы закрылись легко. Но едва она сделала два шага, проклятая конструкция хрупнула и развалилась. Лола вспомнила про шпенечек.

Последующие сорок минут она пыталась всунуть шпенечек в дырочку. Она делала это правой рукой, потом левой, потом обеими руками, потом в положении сидя, стоя и согнувшись в три погибели. Она пыталась всунуть проклятый шпенечек даже в положении лежа – сначала на спине, а потом на животе, задрав ноги, на уроках физкультуры в школе это называлось «сделать рыбку».

«Рыбка» тоже не помогла, гипс сваливался по-прежнему. Лола совершенно упала духом и предчувствовала, какими словами ее встретит Леня, когда она явится к нему, не выполнив задания.

В дверь деликатно постучали.

– Да-да! – крикнула Лола. – Кто там?

– Вы обещали спуститься через полчаса, – проговорила за дверью Лика, – дело в том, что время ужина уже прошло…

Лола поняла, что сегодня ей придется лечь спать без ужина. И внезапно ощутила, что зверски хочет есть – просто целого бегемота съела бы сейчас! Причем даже без соуса! Называется ВИП-санаторий – больных голодом морят за такие-то деньги!

От злости она топнула ногой, и – о чудо! – неуловимый шпенечек сам попал в нужную дырочку, и гипс закрепился.

– Иду! – Лола бодро похромала к двери. – Извините меня, устала с непривычки.

Умница Пу И спрятался в подушки.

В столовой по-прежнему пахло картошкой, жаренной на подсолнечном масле. Лола ощутила, как рот наполняется слюной, и нервно сглотнула. Перед глазами возникла ее замечательная тетя Калерия Ивановна, как накладывает она своей любимой племяннице Оленьке полную тарелку аппетитно скворчащей картошечки, посыпанной зеленью и щедро политой домашней сметаной.

Подошла полная румяная девушка в белой наколке.

– Я – Лина, – представилась она. – Где вы хотели бы сидеть?

– Да все равно, только не в проходе, – отмахнулась Лола.

– Вы пришли позже, – смягчая улыбкой свои слова, сказала Лина, – так что выбора, боюсь, у вас нету…

– Да давайте свою картошку! – нетерпеливо махнула рукой Лола. – Есть хочется!

– Картошку? – В глазах Лины заплескался самый настоящий ужас. – У нас не подают картошку! У нас французская кухня, повар – дипломант конкурса «Петербургское консоме»!

Лола хотела спросить, отчего же тогда консоме так пахнет постным маслом, но решила промолчать, а то еще девица хлопнется в обморок от ужаса, и совсем еды не дадут.

– Могу предложить паровую форель и спаржу, – запела Лина.

– Валяйте! – Лола снова махнула рукой. – А пока хоть кофе, что ли, принесите! И к форели бокал белого вина, очевидно, у вас французское? Я предпочитаю белое бордо…

– Разве вам не сказали, что алкоголя у нас не подают? – удивилась Лина. – У нас санаторий, мы заинтересованы, чтобы наши больные уезжали отсюда окончательно выздоровевшими, так что рацион составлен лично главврачом Владиславом Константиновичем и полностью исключает все вредные для вашего состояния ингредиенты.

– Например? – прищурилась Лола.

– Ну, во-первых, конечно, алкоголь, – начала перечислять Лина, – от него очень плохо заживают переломанные конечности, далее кофе, крепкий черный чай, все жирное, острое, копченое, маринованное, консервированное, пряности…

– Кошмар, – едва слышно проговорила Лола.

– Колбасы, жирные сыры, наваристые бульоны, соль…

– Соль-то почему? – простонала Лола.

– А сердце? А почки?

– Ну, это я и не люблю совсем, спокойно без них проживу…

– Я говорю о ваших почках, – пояснила Лина, – без них тоже проживете?

– Слушайте, девушка, вы, кажется, за форелью собирались идти? – рассердилась Лола. – Ну так несите скорее. И вода минеральная хотя бы есть?

– Конечно! «Святой источник», «Нарзан», «Ессентуки», «Эвьен», «Перье», «Виши»…

Лола хотела затопать ногами, но вовремя вспомнила, что может отвалиться гипс, и сдержалась титаническим усилием воли.

Жадно глотнув ледяной минеральной воды, она немного успокоилась и огляделась по сторонам. Столовая была небольшая – всего шесть столиков. В углу допивала чай крупная старуха с пышной гривой светлых волос, которую Лола тотчас идентифицировала как парик. Встретившись с ней глазами, Лола слегка кивнула и улыбнулась уголком губ. Старуха сделала вид, что ее не заметила.

Рыба оказалась совершенно безвкусной, а спаржа по внешнему виду напоминала старательно вываренные корабельные канаты. Машинально Лола поискала на столе солонку и, конечно, не нашла, жутко рассердилась, но голод не тетка, так что, наскоро запихнув в себя все, что было на тарелке, и запив это безобразие жиденьким зеленым чаем, она решила, что пора уходить.

В холле за стойкой одиноко нес свою службу охранник. Лола поболталась немного вокруг стойки, постояла у лифта, почитала распорядок дня, вывешенный против двери.

– Освоились? – спросил охранник, которому, надо полагать, тоже было скучно.

– Да как-то пока не очень… – Лола сделала вид, что очень обрадовалась, подошла ближе и улыбнулась мужчине самой обаятельной из своих улыбок.

Они поболтали о погоде, охранник попросил кстати заполнить какую-то карточку, Лола одну нарочно испортила, а забирая со стойки вторую, наклонилась ближе и успела прочитать список проживающих в ВИП-корпусе.

В восьмом номере проживал Арсений Анатольевич Арбузов, что совпадало с ее сведениями. Рядом с ним в шестом поселили недавно прибывшую Ольгу Чижову. На секунду задумавшись, Лола осознала, что это она сама. Соседний с шестым четвертый номер был пуст – в списке стоял жирный прочерк. И наконец, во втором проживала некая Анжела Федоровна Рябчик.

Лола подумала, что это не могла быть давешняя старуха – ну никак не подходит к ней имя Анжела. Впрочем, все бывает…

По другую сторону коридора в седьмом номере проживал некто Каргопольский, Лола не разглядела имя-отчество. Рядом с ним, в пятом, обитала Нинель Аркадьевна Охотникова, не иначе та самая, в парике. Соседние номера, первый и третий, занимал Валерий Матвеевич Хвощ, так и было записано.

«Наверное, с женой или любовницей приехал», – подумала Лола.

Охранник поглядел недоуменно – Лола слишком близко к нему наклонилась. Она поморгала глазами и отошла к лифту.

Из столовой Лина выкатила старуху в инвалидном кресле. Они пересекли холл и скрылись под аркой, Лика говорила, что там у них зимний сад, телевизионная и библиотека. Лола вздохнула. Вечер обещал быть скучным.

Открылись двери лифта, и прямо на Лолу шагнул спортивного вида молодой человек. Ненавязчиво, но твердо оттерев Лолу плечом, он дал пройти высокому сутуловатому мужчине с палкой. Лола подняла глаза и радостно ойкнула. Перед ней стоял спаситель Пу И.

– Вы? Вы здесь?

Лола была очень хорошенькой, особенно когда не изображала кого-нибудь, а являлась человеку в своем настоящем виде. Сейчас она так искренне обрадовалась, что вышедший мужчина невольно ею залюбовался. И замедлил шаг. Впрочем, он и так ходил медленно, потому что сильно прихрамывал, опираясь на палку.

– Спокойно! – тут же вклинился между ними спортивный молодой человек.

– Оставь, Паша! – поморщился мужчина. – Все в порядке.

– Вы должны извинить меня, – скороговоркой заговорила Лола, – я в первый момент так растерялась, что не поблагодарила вас за спасение своей собаки.

– А, так, значит, он у вас все-таки собака? – рассмеялся мужчина.

– Тише! – невольно шикнула Лола, оглянувшись на охранника. – Я боюсь, что мне не позволят его держать здесь…

– Пустое! – успокоил ее мужчина. – Пусть только попробуют! В случае чего – обращайтесь ко мне!

Тут по лестнице бегом спустился еще один парень спортивного вида, его Лола уже видела, когда спасали Пу И.

– Валерий Матвеич! – Он держал в руках призывно звонивший мобильник.

– Увидимся! – бросил мужчина Лоле и ушел вместе со своими сопровождающими.

Глядя ему вслед, Лола поняла, что это и есть Хвощ и занимает он два номера не с любовницей, а с охранниками.

«Вот было бы здорово, если бы он был не Хвощ, а Арбузов! – вздохнула Лола. – Мужчина симпатичный, собак любит. И уже познакомились благодаря Пу И…»

Тут она вспомнила, что бедный песик заперт в номере, одинокий и голодный, и впорхнула в лифт. То есть впорхнула бы, если бы не злополучный гипс. А так получился прыжок молодой слонихи, лифт едва не рухнул.

У Лолы никогда не было проблем со сном. Точнее, у нее была одна-единственная проблема: она ужасно не любила просыпаться по утрам. Вытащить ее из постели было всегда огромной проблемой, но это была не ее проблема, а Ленина. Лолин компаньон и соратник утверждал, что поднять ее утром можно только при помощи подъемного крана. Зато по вечерам она засыпала моментально, невзирая ни на какой шум.

Она засыпала под хриплые крики попугая и под громкое мяуканье Аскольда, засыпала при включенном телевизоре, засыпала, когда под окном соседи запускали петарды или когда истошно вопила чья-то автомобильная сигнализация. Впрочем, сама Лола считала, что это Ленькины выдумки, поклеп и злостная клевета и что в действительности у нее очень чуткий и беспокойный сон. Леня же был уверен, что она способна мирно заснуть под звуки артиллерийской канонады.

Но первая ночь в санатории оказалась в этом смысле совершенно нетипичной.

Кровать была очень удобная, матрас в меру мягкий, одеяло – легкое и достаточно теплое, но Лола никак не могла заснуть.

Пу И, съевший на ночь едва ли не полкило орехового печенья, устроился у нее под боком и уже начал мирно посапывать, а она все не могла угомониться.

Ей показалось, что в комнате слишком жарко.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить песика, подошла к окну и приоткрыла форточку, оставив небольшую щелку – так называемое микропроветривание.

Когда она вернулась в постель, Пу И, конечно, проснулся и поглядел на хозяйку с немой укоризной. Во взгляде песика читалось буквально следующее: «Зачем ты меня разбудила, мне начал сниться такой интересный сон!»

– Пуишечка, детка, извини меня! – прошептала Лола и снова улеглась, уютно пристроив песика к себе под бок.

Но теперь от окна потянуло холодом. Пу И, который уже начал засыпать, беспокойно завозился, недовольно заворчал и уполз с головой под одеяло. От его сонной возни Лоле стало щекотно, и она окончательно проснулась. Кроме того, ветер задул прямо в оконную щелку, при этом издавая унылое завывание, как будто нерадивый ученик музыкальной школы играл на тромбоне.

Лола села в кровати, подложив подушку под спину.

Пу И обиженно заскулил во сне и отполз немного в сторону от беспокойной хозяйки. Лола погладила шелковистую шерстку и уставилась на окно.

Сквозь тонкую занавеску ей были видны за окном какие-то странные движущиеся тени, как будто по балкону кто-то ходил, размахивая руками и приседая.

Лола встала, отдернула занавеску и выглянула в окно.

Конечно, на балконе никого не было, а подозрительные тени на занавеску отбрасывали ветви растущей неподалеку сосны, ярко освещенной полной луной.

Лола снова закрыла форточку, чтобы прекратить унылое завывание ветра, и вернулась в постель. Но теперь ей послышались какие-то подозрительные звуки из коридора – под дверью ее номера кто-то шептался, потом прозвучали быстрые крадущиеся шаги…

Она снова встала и бесшумно подкралась к двери.

Надевать свой съемный гипс не стала, чтобы не затруднять движения и не поднимать лишнего шума.

Прижавшись ухом к двери, прислушалась.

На этот раз в коридоре было тихо, но Лола решила выглянуть и убедиться, что там действительно никого нет. Однако когда она попробовала приоткрыть дверь, из этого ничего не вышло: дверь ее номера была заперта снаружи.

«Ничего себе! – подумала она, опасливо разглядывая дверь. – Это что же, выходит, я здесь нахожусь в одиночном заключении? Выходит, это никакой не санаторий, а самая настоящая тюрьма? Конечно, «камера» у меня достаточно комфортабельная, но это не меняет сути дела! Заключение – оно и есть заключение! А если, не дай Бог, начнется пожар или какое-нибудь другое стихийное бедствие? Я ведь даже не смогу выбраться из своего номера!»

Она еще раз безуспешно подергала дверь, убедилась, что та не поддается на ее усилия, и вернулась в кровать, чтобы обдумать свое бедственное положение. Пу И тоненько тявкнул во сне и прижался к хозяйскому боку. Лола ласково почесала его за ухом и едва слышно прошептала:

– Пуишечка, дорогой! Только на тебя я всегда могу положиться! Только ты меня никогда не оставишь! А Ленька, этот противный эгоист, готов послать меня на самое опасное задание! Прямо в логово врага! Да еще, как выяснилось, в одиночную камеру!

Ей стало себя ужасно жалко. Она свернулась калачиком, как в детстве, обняла сонного песика и сама не заметила, как заснула.

Проснулась она от яркого света, заливающего комнату, и от возни Пу И, который тормошил ее и радостно повизгивал, явно намереваясь поиграть в подвижные игры.

Возле окна стояла Лина. Раздернув занавески, она повернулась к Лоле и жизнерадостным тоном проговорила:

– Доброе утро! Погода прекрасная! Что вы хотите на завтрак? Вам помочь с утренним туалетом?

В это время Пу И высунул голову из-под одеяла, и Лина взвизгнула, как самая обычная девушка:

– Ой, какой хорошенький! Просто пусенька!

– Доброе утро, – отозвалась Лола, попытавшись натянуть одеяло до глаз и закрыться от света. – А сколько сейчас времени?

– Уже восемь тридцать! – сообщила Лина с неумеренным оживлением. – Скоро завтрак!

– Сколько? – с ужасом переспросила Лола. – Еще только восемь тридцать? Так рано?

– Разве это рано? – Лина изобразила удивление.

– Для кого как, – проворчала Лола. – Я, например, сегодня ночью просто глаз не сомкнула, поэтому мне кажется, что еще очень рано… кстати, объясните мне, почему ночью дверь моего номера была заперта снаружи? Я здесь что – нахожусь под домашним арестом?

– Заперта? – недоверчиво переспросила Лина. – Не может быть! Вы пробовали повернуть защелку? Нужно было повернуть ручку по часовой стрелке…

Она подошла к двери и показала.

– Да… – неуверенно пробормотала Лола. – Кажется, я так и делала…

Теперь она уже ни в чем не была уверена. Может быть, она повернула ручку не в ту сторону и сама закрыла защелку… все ее ночные страхи теперь, при ярком свете весеннего солнца, ей самой казались смешными и надуманными.

– А что вам понадобилось ночью? – поинтересовалась Лина. – У вас в номере все есть, а если вам еще что-то понадобится – вызывайте дежурную сестру, она тут же придет… Так как – помочь вам с утренним туалетом?

– Нет-нет! – заволновалась Лола, вспомнив, что она без гипса. – Я сама, оставьте меня хотя бы на несколько минут!

– Как скажете. – Лина едва заметно улыбнулась. – Как только я вам понадоблюсь, нажмите кнопку!

Лола с тоской взглянула на чертов гипс и натянула его на ногу. Потом пошарила в поисках шпенечка, нашла его быстро и, сама себе удивляясь, просунула куда нужно.

«Ведь может же, когда хочет!» – похвалила она гипс.

Едва Лола успела управиться с гипсом, как снова раздался негромкий стук в дверь и на пороге появилась Лина с подносом. На подносе у нее дымилась чашка кофе и стояла тарелка с какой-то подозрительной буро-зеленой массой.

– Что это? – испуганно поинтересовалась Лола, глядя на содержимое тарелки.

– Это – изобретение Владислава Константиновича, нашего главного врача! – с гордостью сообщила Лина. – Он назвал это «Концентрат здоровья», это смесь прессованной морской капусты, соевого жмыха и микрокристаллической целлюлозы.

– И что я должна с этим делать? – осведомилась Лола, брезгливо прикоснувшись к подозрительному концентрату кончиком ложки.

– Как – что? – переспросила Лина. – Есть, конечно! Это невероятно полезный продукт! Он способствует общему очищению организма, улучшает работу кишечника, тонизирует сосуды и, как следствие, ускоряет процессы заживления…

– Вот это я должна съесть? – с ужасом проговорила Лола.

– Разумеется! Вы сами удивитесь, насколько улучшится ваше самочувствие, если начать день с этого чудодейственного завтрака!

– Ну ладно, я попробую! – с кислой миной согласилась Лола. – Только, пожалуйста, оставь нас с концентратом один на один… это слишком интимный процесс…

– Да, конечно! – С этими словами Лина покинула номер.

Лола попробовала немного буро-зеленой гадости. Вкус концентрата превзошел все ее самые худшие ожидания. На всякий случай она сделала еще одну попытку, предварительно высыпав в тарелку крошки орехов, оставшиеся от вчерашней трапезы Пу И.

Лучше от этого не стало. Лола поняла, что не сможет съесть эту бурду ни при каких обстоятельствах и ни за какие коврижки. Даже под страхом смертной казни. Даже после недельного голодания. Даже если ей пообещают, что этот гадостный концентрат благотворно скажется на ее талии.

– Я сделала все, что могла! – проговорила Лола. Оглянувшись на дверь, она бросилась в ванную комнату и с отвращением выбросила «Концентрат здоровья» в унитаз.

Лола спустила воду, но чертова смесь немедленно всплыла на поверхность. От воды она чуть не вдвое разбухла и выглядела еще омерзительнее.

– И они хотели, чтобы я это съела? – задала Лола сама себе риторический вопрос. Она отмотала полрулона туалетной бумаги, бросила ее поверх разбухшей дряни и снова спустила воду. На третий раз следы ее преступления благополучно исчезли в канализации.

Лола облегченно вздохнула, вернулась в комнату и решила выпить кофе, чтобы вознаградить себя за перенесенные страдания.

Однако кофе тоже не оправдал ее надежд: вместо ароматного бодрящего напитка в чашке оказался жалкий ячменный суррогат.

Лола сделала пару глотков и отставила чашку, решив, что может для разнообразия обойтись без завтрака.

Через несколько минут вернулась Лика, увидела пустую тарелку и удовлетворенно проговорила:

– Ну видите, вы все съели! Я же говорила, что это довольно вкусно!

– Мда… – неопределенно промычала Лола. – А настоящий кофе у вас не подают?

– Настоящий? – переспросила Лика. – Этот ужасный напиток с кофеином и прочими вредоносными веществами?

– Да, да! – мечтательно воскликнула Лола. – С кофеином, с сахаром, со сливками и тертым шоколадом! Причем шоколад должен быть насыпан в форме сердечка! Или в крайнем случае звездочкой!

– Нет! – ответила Лика. – Владислав Константинович строго-настрого запрещает нашим пациентам такие вредные продукты…

– Садист! – раздраженно выдохнула Лола.

После «завтрака» Лола проковыляла к окну, открыла балконную дверь и выглянула наружу. За окном вдоль всего корпуса тянулся широкий балкон. Между номерами он был разгорожен решеточками, впрочем, скорее декоративными: перебраться через них ничего не стоило. На Лолиной части балкона, как и у ее соседей, стоял шезлонг. Справа от нее в таком же шезлонге, завернувшись в плед, дремал на ярком весеннем солнышке мужчина лет сорока в черных солнечных очках. Судя по расположению номера, это и был тот самый Арсений Арбузов, ради которого Лола поселилась в санатории.

Решив, что пора приступать к работе, Лола вытащила из шкафа теплый плед, опираясь на палку, выбралась на балкон и устроилась в шезлонге, уютно закутав ноги пледом. Только после этого она «заметила» мужчину на соседнем балконе. Повернувшись к нему, она мило улыбнулась и проговорила:

– Доброе утро! Какая замечательная погода, правда?! Меня зовут Ольга…

– Доброе… – отозвался наконец мужчина, не поворачивая головы.

– Меня зовут Ольга! – повторила Лола с нажимом.

– Я слышал, – ответил ее сосед.

– Слышал… – фыркнула Лола себе под нос. – Ну и зануда! Представиться в ответ, как воспитанный человек, он явно не собирается… Ну и Бог с ним! Не больно-то и хотелось!

Она вытянулась в шезлонге и прикрыла глаза.

Тут же из комнаты прибежал Пу И и устроил возню у нее на животе, пытаясь ввинтиться под плед. Лола осторожно приоткрыла один глаз и скосила его на соседа: как тот отреагировал на песика? Разглядывает его с умилением?

Нет, Арбузов даже не взглянул на Пу И!

Это просто отвратительный человек! Если бы не работа, Лола бы с таким сухарем и разговаривать не стала! Не отреагировать на Пу И способен только черствый, отвратительный тип, в душе у которого нет ничего святого, ничего человеческого! Наверняка этот Арбузов – закоренелый преступник! Но тогда тем более за ним нужно внимательно следить… и для этого нужно каким-то образом пробить его панцирь, нащупать слабые места и выйти на контакт…

Словно прочитав ее мысли, сосед сбросил плед и, опираясь на легкий алюминиевый костылик, удалился с балкона. Наверное, Лолино присутствие и возня, которую устроил Пу И, мешали ему наслаждаться весенним солнышком.

Лола презрительно фыркнула и закрыла глаза.

Несмотря на яркое солнце, на балконе было довольно холодно, и через полчаса Лола вернулась в комнату, тем более что в отсутствие Арбузова делать на балконе было нечего. Напоследок она внимательно оглядела соседский балкон и увидела, что из-под пледа высовывается уголок книжки. Лола очень удачно бросила красный пластмассовый мячик – любимую игрушку Пу И, – так что он закатился за решетку. Пришлось воспользоваться палкой, чтобы закатить мячик обратно. Заодно Лола разглядела, что книжка оказалась романом Достоевского «Братья Карамазовы». Том второй.

В комнате Лола нажала кнопку вызова дежурной, и меньше чем через минуту появилась Лина.

– Слушай, подруга, – обратилась к ней Лола вполголоса, – ты не можешь принести покурить?

– У нас не курят! – Лина показала на табличку со строгой надписью.

– Брось ты! – отмахнулась Лола. – Я плачу за этот номер такие деньги, что сама могу решать, что мне можно, а чего нельзя. Ну так как – принесешь, или мне поискать кого-то более сговорчивого?

– Только главный не должен знать! – проговорила Лина, покосившись на дверь, и вытащила из кармана пачку «Парламента».

– Само собой! – обрадовалась Лола.

– И после как следует проветрим, чтобы запаха не осталось!

Сама Лина тоже закурила, и Лола решила, что это создало между ними доверительные отношения.

– Слушай, – проговорила она, положив дымящуюся сигарету на край чайного блюдечка, – а что за человек мой сосед?

– Зануда, – коротко и емко охарактеризовала Лина Арбузова. – Слова лишнего не скажет!

– Да, я заметила! – пробормотала Лола, уставившись на окно. – Но довольно симпатичный…

– Запала, что ли? – Лина с интересом взглянула на нее. – Брось ты, пустой номер! Анжела из второго и то отступилась, а уж она никого не пропустит! Не мужчина, а минтай свежезамороженный! Никуда не ходит, даже в столовую не спускается! Сидит как приклеенный либо в комнате, либо на балконе! Правда, у него перелом сложный, ногу еле таскает…

– Ну, ездил бы, как эта старушенция, в кресле…

– Кто – Нинель Аркадьевна? – скривилась Лина. – Да она такой же инвалид, как мы с тобой! Ой, прости, я это к тому, что у тебя ведь скоро нога заживет! А старуха вполне ничего себе для ее-то возраста, артрит у нее, вот она и торчит у нас, благо сын у нее какой-то крутой, все капризы оплачивает! Нет, точно тебе говорю – с Арбузовым зря только время потеряешь!

– Ну, чего-чего, а времени мне не жалко! – протянула Лола. – Все равно здесь больше нечем заняться!

Пристроив Лолу в санаторий, Маркиз вернулся домой поздно и такой уставший, как будто разгрузил два вагона бревен. Однако утром долго спать он не стал, несмотря на то что кот Аскольд настойчиво предлагал понежиться в постели подольше. Кот был сибаритом, как и все коты. Но в этот раз хозяин не внял его просьбе.

– Дела, Аскольдик, дела! – вздохнул Маркиз, аккуратно сдвигая кота, чтобы встать с постели.

Через сорок минут он уже ехал в парк Лесотехнической академии, к той самой старой кирпичной водокачке, где скрылся вчера его подозрительный заказчик.

Леня пошел вокруг башни, внимательно осматривая ее через свой бинокль, пытаясь найти наиболее уязвимое место. Не успел он уйти далеко от входа, как раздался ровный гул открывающихся ворот. Леня метнулся к зарослям кустов, спрятался за ними, не сводя глаз с башни. Рядом со входом медленно отъехала в сторону часть стены, и из образовавшегося проема показался все тот же черный «ровер».

– Техника не обманула! – прошептал Маркиз. – «Ровер» был внутри!

Машина проехала через ворота и покатила к выходу из парка.

Леня некоторое время колебался: последовать за «ровером» или остаться здесь и, воспользовавшись отсутствием хозяина, ознакомиться с его жилищем.

Что-то говорило ему, что в этой башне можно найти много интересного, и Леня решил остаться.

Правда, ему еще предстояла непростая задача проникнуть внутрь башни. Ведь старик заказчик, судя по всему, неплохо позаботился о безопасности своего убежища.

Пока Леня раздумывал над этой проблемой, неподалеку от него показался мужчина средних лет, выгуливающий золотистого ретривера.

Пес носился кругами, радостно лая и приглашая хозяина поиграть с ним. Хозяин подобрал палку, размахнулся и швырнул ее. Однако палка, как назло, залетела за металлическую ограду башни.

Ретривер, ни на секунду не задумываясь, бросился вслед за ней.

– Дик, назад! – закричал хозяин. – Ко мне! Туда нельзя!

Однако золотистый пес уже был за оградой. Он моментально подхватил палку и огромными прыжками понесся обратно.

Леня заинтересованно следил за ним.

Как пес так свободно преодолел ограду?

Добежав до изгороди, Дик пригнулся к земле, поднырнул – и через секунду уже подбегал к хозяину, радостно виляя хвостом.

Хозяин беззлобно пожурил его за непослушание и увел на другой конец парка.

Маркиз выбрался из своего укрытия и подошел к тому месту, где предприимчивый ретривер преодолел изгородь.

Он увидел, что под изгородью прорыт неглубокий лаз – наверное, местные собаки не раз проникали на закрытую территорию. Приглядевшись к самой ограде, Леня увидел протянутый по ее верхнему краю тонкий провод.

Видимо, при попытке перелезть через изгородь срабатывает сигнализация, однако под изгородью пес проскользнул беспрепятственно.

Леня вернулся к своей машине, взял резиновый коврик и складную лопатку. Вернувшись к ограде, он немного углубил собачий лаз, положил на землю коврик, чтобы не слишком испачкаться, и с большим трудом пролез под изгородью.

Оказавшись на огороженной территории, он приблизился к башне, стараясь не попадать в сектор обзора охранной камеры.

Главный вход был защищен камерой и наверняка снабжен хорошими замками. Те потайные ворота, через которые выехала машина, вряд ли можно было открыть без специального пульта. Однако кирпичные стены башни были выщерблены временем и непогодой, так что по ним можно было довольно легко вскарабкаться, а на высоте трех-четырех метров от земли Леня заметил в стене небольшое окошко.

Он огляделся по сторонам и начал восхождение.

Маркиз никогда не увлекался альпинизмом, но в период работы в цирке ему случалось заниматься акробатикой и воздушной гимнастикой под самым куполом, так что он не боялся высоты и подъем по неровной стене не составлял для него большого труда. Единственное, что мешало этому восхождению, был холод. У него очень быстро замерзли руки, а взбираться по стене в кожаных перчатках он не рискнул.

Один раз он едва не сорвался, когда под его ногой из стены выпал расшатавшийся кирпич. Леня повис на скрюченных пальцах рук, одновременно нащупывая ногой точку опоры.

Наконец он преодолел отвесный участок стены и дотянулся до оконного проема.

Окошко было небольшое, но Леня сразу понял, что сумеет пролезть в него. Хуже было другое: окно было застеклено, а на внутренней стороне стекла виднелся датчик сигнализации. Если выбить стекло, нарушится контакт, датчик сработает и включит сигнализацию. Правда, хозяина нет дома, но рисковать Леня не хотел.

К счастью, датчик был устаревшего образца, соединенный с проводом. Такие Леня встречал не раз в своей практике и умел с ними ловко управляться.

Устроившись поудобнее на выступе стены под окном, он достал из кармана стеклорез, обрывок веревки и тюбик сильного синтетического клея. Капнув клей на стекло прямо напротив датчика, он приклеил к нему один конец веревки, второй же конец закрепил на стене над окном. После этого осторожно вырезал кусок стекла вместе с датчиком. Вырезанный кусок держался на весу, надежно приклеенный к веревке, и тем самым не нарушился контакт датчика. Остальную часть стекла Леня выбил локтем и проскользнул в окно.

Он оказался на лестничной площадке. Пологая винтовая лестница плавно огибала изнутри стены башни. Внизу Маркиз увидел большое пустое помещение, видимо, просторный гараж, в котором хозяин держал свою машину.

Наверху лестница упиралась в дверь.

Леня отряхнулся от пыли и кирпичной крошки и решительно двинулся наверх.

Дверь, как ни странно, была самая обычная, более того, замок был такой, про какие говорят, что они только от честных людей, так что открыть его Леня смог меньше чем за минуту.

Это вызвало у него некоторые подозрения: он не любил, когда что-то получается слишком легко, подозревая в таком случае какой-то подвох, ловушку.

Однако как бы то ни было, он открыл дверь и вошел.

Он оказался в темном коридорчике, где пахло пылью, затхлостью, старым деревом и еще чем-то неуловимо знакомым.

Леня никак не мог вспомнить, что это за запах, хотя он наверняка был как-то связан с его цирковым прошлым.

И еще этот запах вызывал у него смутную тревогу, ожидание опасности…

Однако он взял себя в руки и шагнул вперед.

Перед ним была единственная дверь, и она вообще не была заперта.

Леня тихонько приоткрыл дверь и сделал осторожный шаг внутрь. Ничего не случилось. Не завыла сигнализация, не включился яркий свет, не заорал с потолка голос, призывая бросить оружие, положить руки на голову и повернуться лицом к стене. Леня постоял немного на пороге, потом прикрыл за собой дверь и включил фонарик.

Он оказался в кабинете – высокие книжные шкафы по стенам, кожаные переплеты старинных книг, бронзовый торшер, большой антикварный стол черного дерева с инкрустацией. Ступая бесшумно по дорогому ковру с длинным ворсом, Маркиз приблизился к столу. Следовало бы поискать сейф, однако у такого осторожного человека, как нынешний заказчик, вряд ли сейф открывается чересчур просто, так что Леня только потеряет время. А вот в столе, возможно, найдется кое-что интересное.

Ящики оказались не заперты – все, кроме одного, самого нижнего. Маркиз наскоро проглядел их содержимое – ничего интересного на первый взгляд, квитанции, рецепты, старые открытки. Он достал свою знаменитую отмычку и отважился включить настольную лампу на тяжелой бронзовой подставке. А когда включал лампу, то случайно задел бронзовый старинный колокольчик, что стоял на столе, надо думать, для красоты. Колокольчик глухо звякнул, Леня тут же прижал бронзовый язычок, но было уже поздно.

В глубине комнаты открылась маленькая дверца, и вошел огромный угольно-черный зверь. Ступая бесшумно, причем ковер бы вовсе ни при чем, зверь подошел ближе. Глаза горели зеленым огнем, шерсть лоснилась и блестела.

В первый момент Леня не поверил своим глазам, потом подумал, что заболел и ему мерещится его собственный кот Аскольд, сильно потолстевший в ночных кошмарах. Однако Аскольд был раз в десять меньше.

И тогда Леня понял, что за запах почувствовал он в коридоре.

Этот запах… не зря он напомнил ему славное цирковое прошлое: так пахло возле клеток с крупными хищниками семейства кошачьих.

А также понял, что его новый заказчик может не слишком заботиться о хороших замках и надежных дверях, потому что у него есть сторож, который стоит всех замков в мире.

Перед ним был огромный леопард, точнее – черная пантера, один из самых опасных и непредсказуемых хищников.

Пантера подняла голову и шумно втянула воздух ноздрями – совсем как Аскольд принюхивается к соблазнительным запахам, доносящимся из кухни. Очевидно, пантере чужой запах не понравился, она разочарованно мурлыкнула и чуть повела кончиком длинного хвоста. Потом отвернулась на секунду, и за это время, сам того не сознавая, Леня успел вспрыгнуть на письменный стол.

Пантере не понравилось резкое движение, она нахмурилась, прижала уши и поглядела на Леню очень пристально. Кончик хвоста мелко-мелко задрожал, как у кота, собирающегося славно поохотиться на мышь. Маркиз тут же осознал себя этой несчастной, обреченной мышью, ему стало очень нехорошо. Однако жизнь приучила его к всевозможным неожиданностям, а работа в цирке оставила после себя ценную привычку не терять голову ни в какой ситуации, даже когда ясно, что дело твое – полный швах.

Маркиз поглядел на дверь – чересчур далеко. Даже если он умел бы летать, зверюга запросто перехватит его в полете. Стало быть, нужно выбирать другую тактику.

Даже на неопытный взгляд было видно, что пантера дрессированная. Она ведет себя как домашняя кошка – ходит где вздумается и наверняка понимает человеческую речь.

Усевшись на столе по-турецки, Леня начал мирные переговоры.

– Добрый вечер, – сказал он, мило улыбнувшись, – какая приятная стоит погода! Так и веет весной!

Пантера мигнула зелеными глазами. Леня решил считать это поощрением и продолжал:

– Ваше появление для меня было несколько неожиданным, но поверьте, я очень рад познакомиться с вами!

Пантера переступила лапами и махнула хвостом.

Маркиз задумался, какая тема может подойти для разговора с пантерой – про погоду они уже поговорили, политика не подходит, потому что вызывает нездоровые волнения, кроме того, он не знает политических пристрастий своей собеседницы. Точно так же не стоило заводить разговоры о телевидении.

Пантера сидела очень близко к столу, и Леня разглядел ее ошейник.

На мягкую тисненую кожу была нашита медная пластинка с именем зверя.

– Эсмеральда! – прочитал Леня. – Какое у вас красивое имя, мадам! Или вы мадемуазель?

Услышав свое имя, пантера слегка прищурилась и кокетливо наклонила голову к одному плечу.

– Скажите, а вы никогда не работали в цирке? – развивал Леня достигнутый успех. – Мы не могли с вами там встречаться? Впрочем, что я говорю! Вы для этого слишком юны!

Какая женщина не примет благосклонно такой комплимент? Пантера была особой женского пола, к тому же ее хозяин, старик, несомненно, приучил ее к долгим вечерним беседам у камина. Поэтому она поняла Ленины витиеватые речи и присела на ковре, аккуратно обернув лапы хвостом – совсем как Аскольд перед Лолой, когда она собирается делать мясную запеканку. Аскольд очень уважал себя и никогда не опускался до вульгарного попрошайничества. Взять что-то самому, то есть спереть со стола ради спортивного интереса – это он мог себе позволить. Но просить считал ниже своего достоинства. Обычно он садился посреди кухни с царственным видом и ждал. Ждать ему приходилось недолго – всего несколько минут, и то Лола всячески извинялась, что не вспомнила о коте сразу.

Леня выругал себя за то, что отвлекся воспоминаниями. Если не сосредоточиться на пантере, он может вообще больше не встретиться со своим котом!

Очевидно, пантера умела не только понимать человеческую речь, но и читать мысли. То, что она прочла в Лениной душе, ей явно не понравилось. Она решительно подошла к письменному столу, на котором устроился Леня, и положила передние лапы на столешницу. Потом повернула голову и подняла верхнюю губу, показав крупный, чуть желтоватый клык. Леня сделал над собой усилие и чарующе улыбнулся.

– Нет, Эсмеральда, определенно мы с вами где-то встречались! Мне так знакомо ваше лицо! Вы в Ярославле никогда не были?

Пантера убрала лапы со стола и задумчиво опустила голову. Леня перевел дух.

– Впрочем, что это я, какой Ярославль? Конечно, это был Ростов-на-Дону? Что? Тоже нет? Ну, простите, простите меня великодушно! – Маркиз прижал руки к сердцу. – Как я мог так ошибиться! Разумеется, мы должны были встречаться в Париже! Ах, Париж! Как этот город прекрасен ранней весной! Солнце, голуби, цветущие японские вишни… Весь город в благоухающем розовом облаке! А эти уличные кафе, а эта разноязыкая толпа, а эти магазины!

Беспрерывно меля языком, Леня незаметно осматривался. И понял, что к двери он никак не успеет добежать. Но можно было попробовать допрыгнуть до той маленькой дверцы, откуда появилась пантера. Дверь свободно ходит туда-сюда, а если Леня встанет на четвереньки, то обязательно в нее пролезет. В крайнем случае можно проползти по-пластунски. За разговором Леня незаметно передвинулся по столу вправо. Пантера уловила его движение и подвинулась влево, чтобы быть с ним вровень.

Маркиз отважился поглядеть ей в глаза и увидел в них самую настоящую грусть.

– Что? – всполошился он. – Вы никогда не были в Париже? Ваш хозяин не возил вас туда?

Пантера грустно мигнула, и в это время Леня успел передвинуться по столу еще вправо.

Пантера тоже передвинулась, но как-то машинально, без настоящего азарта, потому что была сильно опечалена. Ей хотелось в Париж. И вообще посмотреть мир, а не сидеть тут в темноте в четырех стенах, когда жизнь проходит мимо нее с шелестом и благоуханием, как ветвь, полная цветов и листьев.

– Дорогая, вы не должны расстраиваться! – сыпал словами Леня. – У вас еще все впереди, вы очень молоды! Ну, я угадал?

Пантера согласно кивнула, и снова Маркиз передвинулся, теперь он был уже на противоположном конце стола.

«Сейчас или никогда, – подумал он. – А то еще старикашка вернется, и тогда Эсмеральда выбросит из головы мысли о Париже и сосредоточится на мне…»

– У вас все впереди, – продолжил он завораживающим голосом. – Вы увидите, как стаи голубей взлетают, хлопая крыльями, с площади Согласия…

Это был точно рассчитанный шаг. Услышав про взлетающих голубей, Эсмеральда, как всякая кошка, облизнулась, подняла мечтательный взгляд к потолку и на мгновение упустила из виду Леню. Воспользовавшись ее замешательством, Маркиз спрыгнул со стола и стремглав скользнул к низенькой дверке.

Пантера опомнилась и бросилась следом за ним, грациозным прыжком перемахнув через антикварный стол.

Однако, перелетая через стол, она задела тяжелую бронзовую лампу. Лампа с грохотом свалилась со стола, случайно оплетя хвост пантеры длинным проводом. Эсмеральда раздраженно дернулась и притормозила, чтобы освободить хвост, и потеряла долю секунды.

Этого времени Маркизу хватило, чтобы проскользнуть в потайную дверку.

Эсмеральда бросилась следом, но добыча улизнула прямо у нее из-под носа.

Леня захлопнул за собой дверку и навалился на нее всем весом. Тут же дверь содрогнулась от мощного удара: пантера с разбега толкнула ее, пытаясь прорваться вслед за беглецом. Леня с трудом выдержал удар, хотя и понимал, что долго ему не продержаться. Черный зверь обладал огромной силой и замечательной выносливостью.

Из-за двери донеслось разочарованное рычание. Пантера, судя по всему, отступила, приготовившись к новой атаке.

Воспользовавшись кратковременной паузой, Леня огляделся.

Он находился в довольно просторной, но почти пустой комнате. Возле одной стены стоял металлический шкаф, выкрашенный казенной серой краской. В советские времена такой шкаф был непременной принадлежностью каждого учреждения и любого кабинета мелкого начальника. Называлось это уродливое сооружение несгораемым шкафом и предназначалось для хранения любых документов – от личных дел сотрудников до последних указаний вышестоящего начальства.

Кроме несгораемого шкафа, в этой комнате было еще несколько довольно необычных предметов обстановки: круглая, довольно большая тумбочка, обтянутая красным бархатом, мягкая подстилка, целиком занимавшая дальний угол помещения, и блестящая металлическая конструкция, к которой крепились на разной высоте две большие никелированные миски.

Эта металлическая штуковина, несомненно, была кормушкой – из тех, какие хозяева покупают для крупных собак. Одна из мисок предназначалась для воды, вторая – для корма. В красной тумбочке Маркиз узнал предмет, который часто видел в пору работы в цирке. Именно на таких тумбах рассаживались во время выступлений укротителей дрессированные хищники – львы, тигры, леопарды. Кормушка, тумба и подстилка, несомненно, говорили о том, что эта комната не что иное, как личные апартаменты Эсмеральды – ее спальня, гостиная и кабинет в одном флаконе. О том же самом говорил и специфический запах, который царил в этой комнате, тот самый запах, который Леня почувствовал, приближаясь к кабинету старика, запах, который также напомнил ему славную цирковую молодость, – острый, тревожный, раздражающий запах крупного хищника.

«Так вот почему наши звери так шарахались от меня, когда я вернулся после первой встречи с заказчиком! – сообразил Маркиз. – Они почувствовали запах пантеры!»

Несколько выбивался из этого «циркового» ряда несгораемый шкаф, но Леня сообразил, что это замечательная идея, ноу-хау хозяина: в жилище пантеры документы будут в большей безопасности, чем в любом самом надежном сейфе, Эсмеральда защитит их от всякого посягательства лучше, чем самый современный швейцарский замок или сверхчувствительная немецкая сигнализация.

Дверь снова содрогнулась от удара. Леня едва удержался на ногах и подумал, что следующий бросок пантеры может оказаться роковым. Нужно было воспользоваться паузой, чтобы как-то забаррикадировать дверь. В первую очередь он подумал о несгораемом шкафе, но тот находился слишком далеко от двери, кроме того, внимательно приглядевшись, Леня заметил, что шкаф болтами прикручен к стене.

Оставалась красная тумбочка.

Она стояла довольно близко, и Леня решил рискнуть.

Оставив свой пост, он ухватился за край тумбы и толкнул ее к двери. Тумба оказалась очень тяжелой – ведь она должна была выдерживать вес крупного зверя, который много раз вспрыгивал на нее. С трудом сдвинув тумбу с места, Леня покатил ее вперед и едва успел подпереть дверь, как пантера нанесла очередной удар. Дверь загудела от этого удара, но массивная тумба не шелохнулась. Теперь, когда дверь была забаррикадирована, Леня почувствовал себя увереннее.

Пантера не могла к нему проникнуть, правда, и выбраться отсюда, минуя зубастого сторожа, тоже было невозможно. Жилище пантеры стало для Лени одиночной камерой.

Во всяком случае, теперь у него был запас времени, можно было осмотреть свою камеру и попытаться найти выход.

Но первым делом Маркиз направился к несгораемому шкафу, чтобы узнать, какие тайны хранила Эсмеральда.

Замок у шкафа был самый примитивный, видимо, хозяин полагался на пантеру. Леня никогда не расставался с универсальной отмычкой, и у него ушли считанные секунды, чтобы открыть шкаф.

Большая часть полок была пуста, только на самой верхней лежала самая обыкновенная допотопная картонная папка с завязками, на обложке которой аккуратным округлым почерком было написано единственное слово: «Камни».

Леня развязал завязки, открыл папку и заглянул в нее. Внутри оказались газетные вырезки, фотографии и несколько страниц, исписанных мелким аккуратным почерком.

В жилище Эсмеральды было темновато, кроме того, рычание пантеры за дверью и периодические попытки прорваться через баррикаду, которые она предпринимала, действовали Лене на нервы, поэтому он решил ознакомиться с содержимым папки позднее, если, конечно, ему удастся выбраться из западни.

Отложив папку, он внимательно осмотрел и даже ощупал остальные полки. На одной из них он нашел смятый листок, который оказался программой научно-технической конференции, проходившей, судя по отпечатанным на обратной стороне выходным данным, примерно десять лет назад в крупном научно-исследовательском институте.

Леня удивленно прочитал программу.

Фамилии участников конференции ему ровным счетом ничего не говорили, точно так же как и темы их выступлений. Привлекло его внимание только одно название – «ПАНТЕРА», которое расшифровывалось как «проект автономного технически распределенного автомата».

Леня на всякий случай засунул программу в ту же папку и продолжил обследование комнаты.

В самом дальнем углу он нашел что-то вроде встроенного шкафчика. Открыв дверцу, он увидел единственную, довольно просторную полку и проходящий через нее трос.

Он понял, что это ручной подъемник, вроде тех старинных кухонных лифтов, которые устраивали в некоторых богатых частных домах для того, чтобы поднимать готовые блюда из кухни в столовую. Здесь подъемник, очевидно, предназначался для кормления Эсмеральды.

Подъемник был достаточно просторным, чтобы Маркиз мог забраться в него и, перебирая трос, спуститься ниже этажом, таким образом избавившись от пантеры.

Прежде чем покинуть жилище Эсмеральды, он должен был скопировать найденные в несгораемом шкафу документы. Первой его мыслью было забрать папку с собой, но потом он понял, что это заставит хозяина дома насторожиться и принять дополнительные меры безопасности. Тогда он достал свой мобильный телефон и страницу за страницей переснял все содержимое папки на встроенную в него цифровую камеру. После этого он положил папку на прежнее место и закрыл несгораемый шкаф.

Конечно, после его посещения в кабинете старика остался ужасный беспорядок, но его можно было списать на Эсмеральду, которая гонялась по комнате за мышью. Уж мышей-то в старой башне наверняка было видимо-невидимо!

Эсмеральда уже поняла, что ей не открыть дверку, и больше не билась в нее. Из кабинета вообще не доносилось ни звука. Видимо, пантера по кошачьей привычке затаилась под дверью и выжидала, когда нервы Маркиза сдадут и он сам выглянет наружу.

Стараясь не шуметь, Маркиз оттащил от двери красную тумбочку и как можно скорее, пока пантера не заметила, что вход открыт, забрался в шкафчик подъемника.

Шкафчик был все же тесноват для взрослого человека, и Леня порадовался, что не утратил окончательно гибкость. Едва он закрыл изнутри дверцу, в комнате послышалось громкое рычание, и тяжелая лапа с грохотом ударила в дверь подъемника.

Леня торопливо потянул за трос, и подъемник медленно пополз вниз.

Сверху донеслось разочарованное рычание пантеры.

Примерно с такой же обиженной интонацией мяукал Аскольд, когда у него прямо из-под носа забрали случайно забежавшего к ним в квартиру соседского хомяка Персика.

Занятия в санатории для лечения органов опорно-двигательного аппарата под симпатичным названием «Теремок» действительно были довольно скучные и однообразные.

Примерно около полудня к Лоле пришла массажистка – невысокая крепкая женщина с короткой стрижкой и низким хриплым голосом. Разложив Лолу на массажном столе, она принялась мять и месить ее, как слоеное тесто. При этом она то и дело приговаривала:

– Как все запущено! Ну как же здесь все запущено! Разве может молодая женщина так себя запускать!

Лола обиделась: она время от времени делала зарядку, иногда захаживала в зал и считала, что находится в довольно хорошей форме.

– Ну ничего, – постановила наконец массажистка. – Если вы поживете у нас подольше и я буду делать массаж каждый день, возможно, удастся сделать из вас человека!

«О том, чтобы пожить здесь подольше, не может быть и речи! – подумала Лола, морщась от боли. – Я здесь просто умру от тоски! Или от таких садистских процедур!»

Вслух она сказала совсем другое:

– Ну надо же, как здорово! Я чувствую себя совсем другим человеком! Будто заново родилась!

– То ли еще будет! – ответила польщенная массажистка. – После десятого сеанса вы действительно почувствуете улучшение! Ну, максимум после двадцатого!

– Двадцатого? – переспросила Лола с плохо скрытым ужасом и попробовала перевести разговор в более интересное русло: – Скажите, а моему соседу вы тоже делаете массаж? Ну, тому, у которого тоже сломана нога?

– Конечно. – Массажистка распрямилась и вылила на ладонь немного ароматического масла. – Но он совсем другое дело, его массировать одно удовольствие, он замечательно умеет расслабляться!

«Ну вот, – подумала Лола, перекатываясь по столу в могучих руках массажистки, как кулебяка в сильных руках пекаря. – Как вам это понравится! Даже этот мороженый минтай умеет расслабляться лучше меня! А с виду он такой скованный и закомплексованный… Такое впечатление, что мы говорим про разных людей!»

Массажистка вооружилась каким-то инструментом, очень похожим на модель атома из школьного кабинета физики, – несколько шариков из прозрачной пластмассы, соединенных крепкими стерженьками. Этим инструментом она принялась энергично растирать Лолину спину от копчика до лопаток. Лола чуть не завизжала от боли, а суровая тетка только приговаривала:

– Как все запущено! Как все запущено! Ну как можно довести себя до такого состояния!

Чтобы отвлечься от мучительной процедуры, Лола попыталась сосредоточиться на мыслях о своем таинственном соседе.

Что сказала о нем Лина? Что он сухой, молчаливый, необщительный тип. Совершенно не поддается ни на какие женские ухищрения. Да Лола и сама успела это заметить. Но Ленька рассказывал о нем совершенно другое. В больнице, где лежал Арбузов, медицинские сестры и весь обслуживающий персонал хирургического отделения в нем просто души не чаяли! Его считали там душкой-обаяшкой и искренне жалели, когда Арбузов выписался!

Как же объяснить такую необыкновенную перемену в его характере?

Человек за короткое время буквально переродился… может быть, он узнал что-то очень серьезное и опасное для себя и теперь во всех окружающих подозревает угрозу?

– Ну вот, теперь намного лучше! – одобрительно проговорила массажистка. – Значит, вы все-таки тоже умеете расслабляться! Нужно только захотеть…

Ага, Лола расслабилась, когда отвлеклась от болезненной процедуры, задумавшись о своем загадочном соседе. Может быть, потому массажистка и одобряет этого соседа, что он все время занят своими мыслями…

– Если дело и дальше пойдет так хорошо, к третьему сеансу я, пожалуй, подключу лафу…

Лола не знала, что это такое, но заранее испугалась.

Не успела уйти массажистка, не успела Лола прийти в себя и собрать воедино свои измученные массажем части, как дверь номера снова распахнулась и вошел невысокий толстенький человек с круглой лысой, как колено, головой и жизнерадостной улыбкой на пухлых губах.

– Здравствуйте, деточка! – приветствовал он Лолу. – Я ваш физкультурный врач. Меня зовут Иван Валентинович. Сейчас мы с вами займемся лечебной гимнастикой!

Видимо, он надеялся очень ее этим обрадовать, но Лола обманула его ожидания.

– Только не это! – простонала она. – Я еще от массажа не отошла… я едва жива…

– Так это же замечательно, деточка! – Улыбка физкультурника стала еще шире. – После массажа ваш организм прекрасно подготовлен к физическим упражнениям!

– Да я пальцем не могу пошевелить! – Лола попыталась натянуть на голову простыню, чтобы спрятаться от настырного врача, но тот неожиданно нашел сторонника в лице Пу И. Песик зубами ухватил край простыни и стащил ее на пол.

– Ну вот и отлично! – обрадовался Иван Валентинович. – Начнем с самого простого. Поднимите, деточка, правую ручку… вот видите – получилось! А теперь сожмите пальцы в кулак… очень хорошо! Теперь поднимите левую ручку…

У физкультурного врача был свой метод воздействия, в корне отличающийся от подхода массажистки: если та непрерывно ругала Лолу и всячески демонстрировала свое недовольство, то Иван Валентинович нахваливал ее и повторял, какая она способная, физически развитая и как замечательно выполняет все упражнения. Лоле его подход нравился гораздо больше, и через несколько минут она действительно с удовольствием выполняла его команды.

– Ну видите, деточка, – сказал Иван Валентинович под конец занятия, когда Лола умудрилась выполнить упражнение под загадочным названием «Мерцающая рыбка». – Вы чувствуете себя совершенно другим человеком, правда ведь?

При словах «другой человек» Лола вспомнила про своего соседа и спохватилась, что за лечебными процедурами совершенно забыла о настоящей цели своего пребывания в санатории.

– А мой сосед справа… Арсений Анатольевич… вы с ним тоже занимаетесь? И как он – выполняет упражнения лучше меня?

Иван Валентинович как-то странно посмотрел на нее, широкая улыбка исчезла с его добродушного лица, он бросил взгляд на часы и вдруг заторопился:

– Ах, деточка, мы с вами так увлеклись, что совсем забыли о времени, а меня уже ждет следующий пациент! – И он умчался, не дав Лоле времени на раздумья.

После ухода физкультурного врача Лола уединилась в ванной комнате, избавилась от своего осточертевшего гипса и с наслаждением встала под горячий душ.

После этого она действительно почувствовала себя посвежевшей и решила покинуть номер и совершить небольшую прогулку по ВИП-корпусу, что-то вроде разведки боем. Правда, для этого ей снова пришлось нацепить гипс. Однако он вел себя вполне прилично, Лола провозилась с ним всего минут двадцать.

Выбравшись в коридор, Лола оперлась на палочку и двинулась вперед, преувеличенно хромая. Она вспомнила роль Бабы-Яги, но это был не совсем тот образ, в который сейчас требовалось вжиться: Баба-Яга не только хромала, но еще и горбилась, всячески подчеркивая свой преклонный возраст, ей же сейчас нужно было играть молодую избалованную женщину со сломанной ногой…

Увлекшись решением этой актерской задачи, Лола не сразу обратила внимание на высокую темноволосую девицу с загипсованной левой рукой, подвешенной на кокетливом красном шарфике. Очевидно, это и была Анжела из второго номера. Эта местная знаменитость о чем-то оживленно шушукалась с молодым врачом в конце коридора возле лифта. Увидев приближающуюся Лолу, Анжела фыркнула и сбежала по лестнице, напоследок бросив Владимиру Александровичу выразительный взгляд.

«Нарочно по лестнице побежала, – подумала Лола. – Чтобы меня унизить… мне-то с гипсом это не удастся…»

Она решила, наоборот, сыграть на своей слабости и беспомощности.

Воздев глаза к потолку, как кающаяся Мария Магдалина в Эрмитаже, она слегка пошатнулась и выставила вперед палку. Владимир Александрович бросился к ней на помощь, подхватил под локоть и озабоченно спросил:

– Вам нехорошо? Зря вы решились на прогулку! Пока вам нужен покой… Проводить вас обратно в номер?

– Нужно двигаться… – проговорила Лола голосом, полным сдержанного страдания. – В этом номере я чувствую себя как в тюремной камере…

– Ну что вы. – Молодой доктор заботливо повел ее по коридору. – Мы старались обеспечить нашим пациентам максимальный возможный комфорт…

– Как в комфортабельной тюремной камере, – смягчилась Лола и скосила глаза на своего спутника.

«Пожалуй, он симпатичный, – подумала она. – Даже очень симпатичный… впрочем, если я проторчу в этой дорогой богадельне еще несколько дней, мне и физкультурный врач покажется красавцем…»

Из столовой пахло борщом и котлетами с чесноком. У Лолы потекли слюнки, однако обоняние снова ее обмануло. Вместо борща и котлет на обед подали морковный суп-пюре и вываренную куриную грудку с гарниром из брюссельской капусты, все без масла и соли.

Уныло накалывая на вилку скользкие кочешки, Лола подумывала попросить Леню привезти хотя бы пачку соли. А лучше чего-нибудь посущественнее.

Они договорились, что будут звонить нечасто, однако Лола должна отчитаться о проделанной работе. А говорить-то нечего, ей даже не удалось завязать с Арбузовым пустяковый разговор, Леня будет недоволен. Но что она может сделать, если этот тип доступен только на балконе?

Тут ее размышления были прерваны появлением мужчины в гипсовом ошейнике. Поверх ошейника вились буйные черные кудри.

– Разрешите представиться. – Он сделал попытку церемонно поклониться, но ничего не вышло. – Каргопольский. Я режиссер.

«Из седьмого номера», – вспомнила Лола.

Лола поймала себя на том, что рада и такому собеседнику, и пригласила его присесть. Они попивали зеленый чай и беседовали о театральных премьерах, о сценическом мастерстве и вообще об искусстве. Каргопольский оказался ярым приверженцем авангарда, особенно в театре, и утверждал на полном серьезе, что все классические пьесы нужно выбросить из репертуара, а режиссеров, которые их ставят, – казнить. Он очень горячился при разговоре, пытался жестикулировать, но получалось у него плохо – ошейник сковывал движения. Лола из вежливости поинтересовалась, что же с ним случилось. Оказалось, у режиссера производственная травма – сверху на сцену свалился софит, когда он показывал актрисе, что нужно делать, чтобы изобразить на сцене ломаную пишущую машинку. Старая вешалка Нинель Аркадьевна поглядывала из угла на Лолу с самой настоящей ненавистью, когда же ее взгляд перемещался на режиссера, то в нем проступала женская обида. Очевидно, раньше за неимением других собеседников Каргопольский проводил время с ней, и теперь она безумно ревновала.

Лола посмеивалась про себя до тех пор, пока старуха в волнении не зажала в кулаке вилку. После этого пришлось с Каргопольским распрощаться поскорее.

* * *

Перед ужином Лола заглянула в библиотеку. Она с грустью отложила в сторону любезные сердцу дамские журналы и сосредоточилась на классике, ибо вспомнила, что у ее соседа в шезлонге валялся том Достоевского.

Стало быть, любитель классики. Это нужно использовать. Возможно, если Лола предстанет перед этим несносным Арбузовым не глупенькой пустышкой, а серьезной, вдумчивой молодой женщиной, любительницей классической литературы, это поможет делу? Вряд ли, сказала себе Лола, но попробовать стоит.

Из классики в шкафу были в наличии «Анна Каренина», «Преступление и наказание», а также сборник морских рассказов писателя Станюковича, бог знает как там оказавшийся.

От Станюковича Лола отказалась – с детства сидел в памяти рассказ про негритенка, которого русские моряки нашли в море и назвали Максимкой. Как-то это несерьезно, не произведет нужного эффекта. Пришлось взять «Преступление и наказание» – раз уж сосед такой любитель.

Лола поморщилась и вздохнула: в свое время в театральном институте все преподаватели сходились на том, что она очень хороша будет героиней Достоевского – те все женщины яркие, страстные… Но только не Сонечка Мармеладова – эту мямлю Лола ненавидела всей душой, ее темперамент никак не уместился бы в рамки жертвенности и всепрощения.

В этот вечер после утомительных процедур Лола заснула моментально, лишь только погасила свет и коснулась головой подушки. Ей начал сниться увлекательный сон: будто бы она выступает на сцене огромного театра где-то в Италии или во Франции. На ней прекрасное платье из расшитой золотом парчи и очаровательный напудренный паричок в стиле восемнадцатого века. Зрительный зал замер в ожидании, тысячи зрителей не сводили с Лолы восхищенных взглядов…

И тут, в самый решающий момент, она с ужасом осознала, что не только не помнит своей роли, но даже не знает, какой спектакль идет на этой сцене, больше того – вообще не знает ни итальянского, ни французского языка!

На глазах у нее выступили слезы, Лола бросилась прочь со сцены, где-то у нее за спиной послышались возмущенные возгласы разочарованных зрителей и крик помощника режиссера: «Занавес! Занавес!» – и тут она проснулась.

В комнате царили глубокая тьма и мертвая тишина.

Впрочем, так ей показалось только в первый момент.

В действительности ночную тишину нарушало сонное сопение Пу И, уютно устроившегося у Лолы под боком, и еще какие-то неясные звуки. Да и темнота была не такой уж глубокой – в окно сочился разбавленный лунный свет, и в этом свете по занавеске двигались смутные тени. Казалось, что по балкону кто-то крадется.

Лола вспомнила, что накануне уже выясняла происхождение этих подозрительных теней – их отбрасывали на окно ветви растущей поблизости сосны.

«Ветки сосны, – еще раз напомнила она себе. – Самые обычные ветки, ничего страшного!»

Но как ни пыталась она себя успокоить, тень за окном вызывала у нее все большее беспокойство. Слишком уж она напоминала силуэт затаившегося человека. Кроме того, ее беспокоили доносившиеся с балкона странные звуки – видимо, именно эти звуки ее и разбудили.

Лола поняла, что не заснет, пока не убедится в безосновательности своих страхов. Она спустила ноги с кровати, нашарила тапочки и крадучись двинулась к окну.

За ее спиной сонно заскулил Пу И – он сквозь сон почувствовал, что хозяйка покинула кровать, но сам не смог проснуться.

Лола приблизилась к окну, выглянула в просвет между занавесками…

И тут же шарахнулась назад.

На балконе действительно находился человек. Он стоял к ней спиной, к чему-то прислушиваясь, поэтому Лола не видела его лица. Впрочем, в темноте она его все равно вряд ли узнала бы. Но пригнувшуюся, напряженную фигуру она видела совершенно отчетливо.

Сначала она испугалась, что он увидит ее, но в следующую секунду поняла, что разглядеть ее с улицы в темной комнате невозможно. Тем более что она была полускрыта занавесками.

Разглядеть – невозможно, но проникнуть к Лоле и расправиться с ней в ночной тишине ничего не стоит!

Неужели он пришел за ней, неужели сейчас он разобьет оконное стекло и ворвется в ее комнату?

Но нет, он двинулся вправо, легко перескочил через низкую металлическую решетку, отделяющую ее балкон от соседского, и пропал из Лолиного поля зрения.

Значит, он пришел к Арбузову! Это именно то, чего Лола ждала!

Неужели она пропустит встречу Арбузова со связником, ради которой Леня поселил ее в этом санатории?

Она дернула балконную ручку… но тут же сообразила, что на улице морозная мартовская ночь, а на ней только легкая шелковая пижама.

Бросившись к шкафу, она схватила теплую куртку с капюшоном, накинула ее поверх пижамы и вернулась к окну. Осторожно, чтобы не выдать себя скрипом, повернула шпингалет, приоткрыла балконную дверь и выглянула наружу.

Ее тут же пробрал до костей холодный ветер, но Лола не отступила, она вытянула шею, взглянула направо…

Балконная дверь соседнего номера была слегка приоткрыта, но на самом балконе никого не было. Значит, ночной гость уже проник в комнату соседа.

Лола решительно выбралась на балкон, перебралась через решетку, несмотря на то что от прикосновения ледяных прутьев ее бросило в дрожь, и подкралась к окну.

Комната соседа была едва освещена бледным зеленоватым светом, струящимся от тусклого ночника с электронными часами. И в этом призрачном свете Лола увидела ужасную сцену: тот самый человек, которого она только что видела крадущимся на своем балконе, склонился над кроватью.

Да, это был тот же самый напряженный силуэт. И у Лолы не было никаких сомнений в его намерениях: он согнулся над спящим человеком, обеими руками прижимая к его лицу подушку.

Значит, это был вовсе не связник, который пришел на встречу с Арбузовым! Это был киллер, убийца, который появился этой ночью, чтобы расправиться с ним!

Лежащий в кровати человек проснулся, попытался вырваться, начал отбиваться от убийцы руками и ногами, отбросил одеяло, смахнул с тумбочки светящиеся часы. Началась борьба – беспощадная и жестокая. Лолин сосед боролся за свою жизнь, но силы были неравны. Самым страшным было то, что этот ночной поединок происходил совершенно беззвучно.

Лола хотела заорать, но тело сковал ледяной ужас. Она застыла, как каменный столб, не ощущая ни режущего лицо ветра, ни того, что тапочки промокли и снег подобрался уже к босым ногам.

Убийца явно одерживал верх. Он навалился на жертву, еще сильнее прижал подушку к лицу. Ноги жертвы несколько раз судорожно дернулись и безвольно вытянулись.

Киллер сделал свое черное дело. И если он увидит сейчас Лолу, если он поймет, что она застала его на месте преступления, он убьет и ее, убьет, ни на секунду не задумавшись!

Лола зажала рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Она отшатнулась от окна, метнулась назад, с трудом, едва не подвернув ногу, перебралась через разделяющую балконы решетку и юркнула обратно в свою комнату…

Здесь все было по-прежнему – уютная сонная тишина, ровное дыхание Пу И, доносящееся с кровати… здесь казалось невозможным, немыслимым то, что она только что видела, – жестокое, бесчеловечное убийство…

Может быть, ей все это привиделось, померещилось? Может быть, это всего лишь продолжение сна? Может быть, сейчас она проснется в своей теплой, уютной постели, с Пу И под боком?

Но нет, Лола почувствовала босой ногой шероховатый ворс ковра и с ужасом поняла, что во время своей вылазки на балкон потеряла левый тапочек.

Киллер, возвращаясь, увидит этот тапочек, поймет, что его видели, и ворвется к ней, чтобы избавиться от опасного свидетеля!

Лола снова распахнула балконную дверь, выглянула в морозную ночь. Первое, что она увидела, была веревка, привязанная к балконной решетке прямо против ее окна. Так вот как поднялся сюда киллер!

Затем она увидела свой тапок.

К счастью, тапок лежал совсем близко, она уронила его уже на своем балконе, когда перебралась через решетку. Лола нагнулась, схватила злополучный тапок и захлопнула за собой дверь.

Повернув шпингалет и задернув занавеску, как будто это могло защитить ее от убийцы, Лола замерла, прислушиваясь.

Впрочем, она слышала только беспокойный стук собственного сердца, заглушавший все остальные звуки.

Наконец, когда она уже думала, что больше ничего не произойдет до самого утра, на ее балконе снова показалась пригнувшаяся фигура. Киллер проскользнул мимо нее, перебрался через балконную решетку и соскользнул вниз по веревке.

Все еще тяжело дыша от пережитого потрясения, Лола забралась в кровать и прижала к себе Пу И.

Песик недовольно заворчал во сне, свернулся калачиком и заснул еще крепче. Лоле же стало худо. Зубы стучали, руки тряслись, хотелось топать ногами и биться головой о стенку.

«Прекрати истерику!» – крикнул бы ей Маркиз.

Как-то он доверительно сообщил Лоле, что у него в запасе масса способов прекратить женскую истерику. Можно гаркнуть, да так громко, чтобы со стены свалилась дорогая настенная тарелка, привезенная в прошлом году из Испании. Или фотография любимой собачки в фарфоровой рамочке. Дама начнет причитать над осколками и забудет прежние огорчения.

Можно силой влить сквозь сжатые зубы стакан коньяку. Дама начнет отплевываться, задыхаться, кашлять и перестанет рыдать. Потому что делать то и другое одновременно очень сложно.

Можно залепить две хороших оплеухи. Только делать это надо твердой рукой, уверенно, чтобы дама поняла, что с ней не шутят, а то будет еще хуже.

Если мужчина сомневается в своих силах и не уверен, что рука в нужный момент не дрогнет, то, конечно, следует обратиться к помощи профессионалов. Вызвать неотложную помощь из психиатрической больницы и быстренько договориться с санитарами, чтобы не просто всадили пару больных уколов (хотя по больше части и этого бывает достаточно), а еще и подержали сутки в больнице. В этом месте Маркиз признался, что сам он таких жестоких методов не одобряет и этим способом никогда не пользовался.

Самый же действенный способ – это сгрести вопящее и визжащее существо, считающееся любимой женщиной, в охапку и отнести в ванную, а там сунуть под холодный душ. Обычно достаточно трех – пяти минут, чтобы истерика полностью прекратилась. И коньяк не придется тратить, и руки марать.

Лола все эти рассуждения слушала с насмешкой.

И сейчас, вспомнив про них, вспомнила и своего боевого компаньона. И дико на него разозлилась. Обещал ее защищать и быть начеку, а сам небось дрыхнет в теплой постельке, и хорошо еще, если один!

От таких мыслей зубы перестали стучать, а руки трястись. Но злость не прошла. Лола пошарила под подушкой и вытащила мобильник. Полностью завернувшись в одеяло, она нажала на светящейся панели нужные кнопки. Пришлось звонить долго-долго, пока этот лентяй и лежебока соизволил ответить.

– Ну что там еще? – сонно пробормотал Леня. – Что стряслось? У Пу И понос от орехового печенья? Или у тебя бессонница? Ни в жизнь не поверю!

– У тебя самого понос! – прошипела Лола в самую трубку. – Если хочешь знать, нашей жизни угрожает смертельная опасность – и моей, и Пу И!

– Ну начинается, – зевнул Леня, и послышалось даже недовольное урчание Аскольда.

– Вы оба мерзавцы! – Лолу просто распирало желание обругать этих негодяев в полный голос. – Совершенно обнаглели!

– С чего ты так всполошилась? – Леня наконец полностью проснулся. – Он что – приставал к тебе с неприличными предложениями?

– Кто? – мимоходом удивилась Лола.

– Арбузов, конечно, а кто еще у тебя там завелся?

– Да при чем тут это! – Лола пустила петуха. – Его, если хочешь знать, вообще убили!

– Как убили, что ты несешь? – Теперь уже Маркиз не на шутку взволновался.

– Вот так, – злорадно сообщила Лола, – только что прямо на моих глазах задушили подушкой. Какой-то неизвестный тип пробрался через балкон.

– И ты допустила? – заорал Леня.

– Что же мне было делать – бросаться грудью на амбразуру? – огрызнулась Лола. – Ты сам порешь чушь!

Маркиз понял, что он действительно сказал глупость. Минут пять Лола шепотом пересказывала ему все в подробностях.

– Так, – наконец пробурчал он, – Арбузова убили и, надо полагать, забрали у него все. Теперь тебе там делать нечего, надо срочно ноги уносить.

– Вот именно! А то завтра приедет милиция, что я ей скажу? – заныла Лола.

– Скажешь, что ты спала и ничего не слышала, – твердо ответил Леня, – сейчас все равно я тебя забрать не могу, а утром позвонишь, доложишь обстановку. Все, пока, мне надо подумать!

С этими словами Леня отсоединился.

И все, думала Лола, никакой поддержки, никакой заботы, никаких ласковых слов: не боишься ли ты, Лолочка, не замерзла ли на балконе, солнышко, не простудилась ли, лапочка…

Спать совершенно не хотелось. А хотелось есть. Сытно и много. Жареного мяса или половину цыпленка табака. Или огромную котлету по-киевски. Лучше две. Или хотя бы той же картошки с солеными грибами. Ну уж на крайний случай можно гречневой каши – рассыпчатой, политой топленым маслом…

А потом напиться горячего крепкого кофе и спокойно заснуть. Только не здесь, а в своей собственной постели.

«Наверное, это нервное, – подумала Лола, – от страха и всех треволнений сегодняшней ночи…»

Лола уговаривала себя, что глупо мечтать о несбыточном, в комнате нет ни капли еды, даже ореховое печенье Пу И доел перед сном, так что нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом. Желательно приятном. Например, представить себе, как у нее, Лолы, будет когда-нибудь богатый и красивый муж, а также огромный загородный дом, и в этом доме будет множество комнат и просторная кухня. А на кухне холодильник, величиной с бабушкин платяной шкаф. Двустворчатый. И полки его будут забиты ветчиной и колбасой, а также сыром всевозможных сортов, копченой рыбой, вареной телятиной, оставшейся от обеда (госпожа Молоховец настойчиво советует почему-то оставлять именно телятину, как будто, кроме телятины, все подчистую доедают). И как приятно, проснувшись ночью в половине третьего (тут Лола машинально взглянула на часы), сбегать к холодильнику и вытащить все эти продукты, красиво расположить их на фарфоровом блюде, принести в спальню, залезть под теплое одеяло и есть, есть, есть…

Нет, про кухню думать не стоит, сказала себе Лола, сглотнув голодную слюну. Перед домом будет тенистый сад и красивый цветник, а за домом небольшой лужок, окруженный кустами, где можно устраивать барбекю. Мясо кладут на решетку, и оно жарится и так восхитительно пахнет… А можно для скорости поджаривать сосиски. Они лежат, плотно прижимаясь друг к другу розовыми бочками, и румянятся… а если полить кетчупом…

– Это невыносимо! – Лола села на кровати.

Пу И спросонья глянул сердито, но Лоле было не до него. Она решила встать и хоть воды выпить. Свет зажигать не хотелось. Лола на ощупь нашла бутылку и отпила противной теплой воды с железистым привкусом. Легче не стало. Теперь захотелось еще и курить, а сигарет тоже не было.

Вдруг из коридора послышались какие-то звуки, как будто кто-то крался на цыпочках, сдерживая дыхание. Лола мгновенно покрылась холодным потом от страха. Неужели убийца вернулся?

Тихонько скрипнула дверь, как будто ее придержали, потом закрыли. Но шум шел не от восьмого номера, а с другой стороны. Лола отважилась осторожно высунуть нос. В коридоре никого не было. Однако кто-то же ходил тут только что. Как была босиком, Лола пробежала к лестнице и по дороге заметила, что на ручке второго номера висит табличка «Не беспокоить!». Все вешали такую табличку на ночь. Табличка чуть покачивалась.

«Все ясно, – с облегчением подумала Лола. – Анжелка где-то шлялась. Вот интересно, с кем она была? Доктора уходят на ночь домой, не с охранником же… Но в конце концов, меня это не касается…»

Лола побрела к себе. В животе урчало от голода. И вот, когда она уже собиралась скрыться у себя в номере и придаваться там отчаянию, сжимая в объятиях Пу И, распахнулась дверь напротив, и перед Лолой предстала Нинель Аркадьевна. Старуха была в голубом плюшевом халате, который хотелось назвать капотом, а на голове у нее… Лола не поверила своим глазам, но на голове у старухи был самый настоящий ночной чепец с рюшами, как у гоголевской Коробочки.

Совершенно некстати Лола вспомнила, как играли во время учебы сцены из «Мертвых душ» и ей досталась роль Дамы Приятной Во Всех Отношениях.

Лола потрясла головой, отмахиваясь от воспоминаний, и сообразила, что старуха чепцом прикрывает лысину – не в парике же спать.

– Что это вы бродите по ночам? – спросила старуха, неприязненно поджав губы, при этом из комнаты пахнуло на Лолу дымком сигареты.

«Не ваше дело!» – хотелось ответить Лоле, но она вспомнила, что в восьмом номере лежит убитый человек и что завтра утром все раскроется и старуха тут же настучит милиции, что Лола бродила ночью по этажу.

– Да ничего я не хожу! – сказала она. – Вот услышала, как у Анжелы дверь хлопнула, хотела сигаретку попросить… У вас не найдется?

– Я не курю, – сказала Нинель Аркадьевна, как отрубила, – и вам не советую. Ночью надо спать, а не беспокоить отдыхающих.

С этими словами она плотно закрыла свою дверь.

«Ну какая зараза, – думала Лола под шум поворачиваемой задвижки, – что ей, сигаретки жалко?»

Тут она вспомнила, что не надела гипс, и решила, что это к лучшему, а то старуха точно бы ее рассекретила, еще и убийство на нее свалили бы…

После разговора с Лолой Маркиз больше не спал. Он очень расстроился: дело явно вышло из-под контроля, Арбузова убили, а он так ничего и не узнал. Утром предстояло неприятное объяснение с заказчиком. Тут очень кстати он вспомнил, что так и не ознакомился с материалами из папки, которую стерегла симпатичная пантера по кличке Эсмеральда.

Леня скачал фотографии с телефона в память компьютера и одну за другой начал выводить их на экран.

Видимо, документы в папке заказчика хранились в хронологическом порядке, во всяком случае, первой на экране появилась страница из газеты «Петербургские ведомости» за тысяча восемьсот девяносто второй год. Название газеты и дата были приписаны на полях аккуратным закругленным почерком старика.

Заметка гласила:

«В минувшую пятницу жители столицы были поражены удивительным зрелищем. По Каменноостровскому проспекту прогуливался некий господин в пышном тюрбане и расшитом золотом камзоле. Но не наряд сего господина вызвал у достопочтенной публики удивление: в наш просвещенный век трудно удивить горожанина такой малостью. На улицах нашего города встречаются жители самых разных стран, вплоть до природных американцев в их национальном облачении. Более удивительным было то, что слуги, сопровождавшие сего набоба, вели на поводу двух огромных пантер.

В первую минуту свидетели решили, что наблюдают прогулку знаменитого циркового артиста Абдарахмана Рамзанова, дающего на следующей неделе два представления в цирке Чинизелли и таким экстравагантным образом решившего привлечь к своим представлениям сугубый интерес публики. Дамы, фраппированные видом опасных хищников, обратились к городовому, чтобы тот призвал циркача к порядку. Однако сей страж порядка разъяснил, что господин с пантерами – вовсе не циркач Рамзанов, а, напротив, знатная особа, владетельный князь из Индии Агбар-Могул, раджа княжества Манделино, прибывший в Петербург по каким-то значительным делам. После сего разъяснения интерес публики еще более возрос».

Следующая заметка была датирована тем же годом, но вырезана была из иллюстрированного журнала «Солнце России».

Заметку украшала иллюстрация, на которой смелой рукой художника был изображен смуглый человек с огромными усами и зверски выпученными глазами, в пышном тюрбане и экзотическом наряде. Текст заметки гласил следующее:

«После промелькнувшего в газетах сообщения о появлении в нашем городе некой знатной особы с таинственного Востока просвещенная публика не находит себе места от любопытства. Поэтому корреспондент нашего журнала изыскал возможность посетить владетельного господина из Индии, который снял дворец персидского шаха на Каменноостровском проспекте.

Господин раджа Агбар-Могул запросто принял нашего собственного корреспондента и ответил на его вопросы. Услуги переводчика не понадобились, потому что его высочество прекрасно владеет французским языком.

В самом начале разговора наш корреспондент сообщил радже, что петербургская публика приведена в изумление и восторг огромными черными пантерами, сопровождавшими его высочество на прогулке. Является ли это рядовым для Индии обыкновением, или только господин Агбар-Могул имеет в своей свите таких удивительных и опасных животных?

Господин раджа ответил на этот вопрос несколько двусмысленно. Он сообщил, что многие знатные особы у него на родине путешествуют в сопровождении диких зверей, чаще всего – тигров, но что его пантеры совсем особенные и таких нет ни у кого из раджей.

Корреспондент поинтересовался, в чем же особенность этих животных, и господин раджа извлек из кармана своего шитого золотом камзола небольшую шкатулку. Из этой шкатулки он достал два удивительных камня. Оба камня казались черными, однако когда раджа поднес их ближе к подсвечнику, один камень засиял глубоким синим светом, другой же – кроваво-красным.

– Эти камни издавна принадлежат моему роду, – поведал раджа нашему корреспонденту. – И как переходят от отца к сыну два камня, так переходят и две черные пантеры, которые беспрекословно подчиняются владельцу этих камней.

Словно в подтверждение этих слов, из соседней комнаты безмолвно вышли два огромных черных зверя. Приблизившись к радже, они взглянули на него, будто ожидая приказаний, а затем послушно улеглись у его ног. Наш корреспондент с удивлением отметил, что в ярком свете свечей глаза одной пантеры отсвечивали кроваво-красным, а другой – густо-синим, словно сапфир. Видно было, что удивительные звери души не чают в своем хозяине.

– В старинных книгах я читал, – поведал раджа, – что на свете существуют три таких камня – с синим отсветом, с красным и зеленым, и три пантеры, верно прислуживающие владельцам камней. И если кому-то удастся найти все три камня и все три пантеры соберутся вместе – владелец камней приобретет необыкновенную власть и поистине сказочное могущество. И вот всю свою жизнь я путешествую по всему миру в поисках третьего камня…

В завершение беседы господин раджа угостил нашего корреспондента чаем с восточными сладостями.

Спешим уверить наших читателей, что как раджа Агбар-Могул, так и прочие просвещенные владыки Востока предпочитают всякому другому чаю знаменитый чай Высоцкого. Конторы в Петербурге и Москве, доставка сухим путем в любой населенный пункт империи».

Следующая заметка была также из «Петербургских ведомостей», но датирована она была тысяча восемьсот девяносто четвертым годом.

«По телеграфу из Дели получено сообщение о серьезных беспорядках в индийском княжестве Манделино. Переворот, затеянный начальником дворцовой гвардии, поддержал вождь горного племени банлипутов. Горные дикари разграбили дворец раджи Агбар-Могула, представителя древней манделинской династии. Самому радже удалось спастись, переодевшись слугой, и укрыться в храме богини Кали. Через два дня гвардейцы перессорились с банлипутами, не поделив добычу, и порядок был восстановлен пришедшим с севера военачальником Абд-Анваром, сохранившим верность законной династии. Однако раджа Агбар-Могул, вернувшись во дворец, обнаружил пропажу некоего древнего сокровища, которым он чрезвычайно дорожил. Не вынеся расстройства, его высочество раджа скончался. Поскольку его многочисленные отпрыски не смогли законным образом решить вопрос о престолонаследии, власть в княжестве принял генерал Абд-Анвар, приняв титул раджи Манделино и имя Анвар-Могул. Некий источник, представитель французской дипломатической службы, пожелавший остаться неизвестным, высказал осторожное предположение о причастности нового раджи к смерти Агбар-Могула, однако официальные дипломатические каналы опровергают эту информацию.

Покойный раджа Агбар-Могул отчасти знаком нашим читателям, поскольку два года назад он посещал Петербург, на жителей которого произвел сильное впечатление».

Леня неопределенно хмыкнул и вывел на экран следующую страницу.

На этот раз перед ним была заметка из лондонской «Таймс» за тысяча девятьсот третий год, снабженная переводом, написанным от руки тем же знакомым Маркизу аккуратным округлым почерком.

«В минувший вторник в Стаффордшире произошла кровавая трагедия. Владелец небольшого поместья сэр Лайонел Майлз, кавалер ордена Британской империи, полковник в отставке, был растерзан принадлежавшим ему диким животным.

Многие сельские сквайры отличаются удивительными причудами, но сэр Лайонел по этой части превзошел прочих. Два года назад он вышел в отставку и вернулся на родину из Индии, где прослужил многие годы. Вместе с ним в Стаффордшир прибыло несколько туземных слуг и огромная черная пантера. С этой пантерой полковник Майлз не расставался практически никогда, чем вызывал удивление своих соседей, которые считали такую привычку весьма опасной. Полковник совершал со своим зверем продолжительные пешие прогулки, пантера, откликавшаяся на имя Сапфира, непременно разделяла с ним каждую трапезу и даже спала возле кровати хозяина.

И вот наконец во вторник опасения соседей самым ужасным образом подтвердились.

Утром полковник не спустился в обычное время к завтраку, когда же его камердинер после безуспешных попыток достучаться открыл дверь в хозяйскую спальню, он застал чудовищную картину.

Полковник Майлз лежал поперек кровати с перегрызенным горлом, его труп уже успел остыть. Вся спальня была залита кровью, окно распахнуто, а сама пантера исчезла в неизвестном направлении.

Несколько вооруженных констеблей были отправлены на поиски опасного животного, к ним присоединились охотники из числа соседей полковника, однако поиски ничего не дали, хотя несколько впечатлительных крестьян утверждали, что встречали пантеру в различных местах. Кроме того, некий фермер заявил о пропаже нескольких кур, хотя соседи фермера склонны обвинять в этом хищении его собственную собаку.

В довершение можем добавить, что один из туземных слуг покойника предложил удивительную версию, согласно которой страшная смерть его хозяина каким-то мистическим образом связана с кражей, случившейся в поместье сэра Лайонела несколькими днями раньше. Якобы среди прочих вещей воры унесли некий камень, который непостижимым образом держал в повиновении пантеру.

Главный констебль Уотерс, который ведет это дело, отказался всерьез принять эту версию.

«Индийские туземцы отличаются сильно развитым воображением», – ответил мистер Уотерс на вопрос нашего корреспондента».

Следующий документ представлял собой страницу из книги «Легенды Кашмира», изданной в Лондоне в тысяча девятьсот десятом году. К этой странице также был приложен рукописный перевод.

«Да будет тебе известно, о господин, что в одной стране жил могущественный князь, обладавший богатствами и сокровищами, каких не было ни у кого. Многочисленны были его подданные, обширны были его владения. Были у него храбрые воины, и верные военачальники, и преданные слуги. Однако у князя не было сына, который мог бы унаследовать его богатства. Зато были у него три дочери, три черноглазые красавицы, чьи лица как луна, волосы как ночь, зубы как сахар. Дочери были дороги князю, и имена их были как имена дорогих каменьев. Старшую дочь звали Рубиной, как красный рубин, или яхонт, среднюю – Сапфирой, как синий сапфир, младшую – Эсмеральдой, как зеленый смарагд, иначе называемый изумрудом.

Дочери души не чаяли в своем родителе, но сам князь больше времени проводил не с ними, и не в совете с визирями и другими мудрыми людьми, и не в своих покоях, но в сокровищнице, где подолгу любовался тремя удивительными камнями.

Много сокровищ было у этого князя, много сверкающих алмазов, и пламенных яхонтов, и зеленых смарагдов, но такие камни были и у других владык, таких же, как те три камня, не было больше ни у кого.

С виду эти камни были черны, как безлунная ночь, но стоило поднести к ним свечу или факел, как один из камней загорался зеленым светом, как смарагд, другой – красным, как пламенный яхонт, третий – синим, как драгоценный сапфир.

Время царствования длилось, и однажды мудрые визири сказали князю, что коли нет у него сына и наследника, то нужно ему избрать для своих любимых дочерей достойных супругов, чтобы заботились они о его дочерях, а после кончины князя, да пошлют ему боги долгую жизнь, разделили они между собой его владения и богатства.

Князь согласился со своими мудрыми визирями и пригласил могущественных владык, великих воинов и знатных людей из разных стран, дабы избрать среди них мужей для трех своих дочерей.

И вот пришли к его трону три достойных человека – великий раджа из далекой страны, славный воин, победивший двенадцать царств, и могущественный чародей, знавший великие тайны богов.

Дочери же стояли позади отчего трона, ожидая, когда отец изъявит им свою родительскую волю.

И, выйдя вперед, раджа сказал, что просит старшую дочь князя, что будет заботиться о ней и беречь ее, как великое сокровище, и что все могущество его обширной страны приносит к порогу отца своей будущей супруги.

И князь согласился отдать старшую дочь радже.

И вышел вперед воин, и сказал, что просит в жены среднюю дочь князя, что будет охранять ее покой и что славный его меч с сего дня в распоряжении отца девушки.

И князь согласился отдать вторую дочь воину.

И вышел вперед всесильный чародей, и сказал, что просит у князя младшую его дочь, что защитит ее от любого несчастья силой своего чародейства и что могущественные заклинания принесет в дар будущему тестю.

Но на этом не закончил чародей свою речь. Он возвысил голос и сказал князю, что тот в приданое за каждой из дочерей должен дать по одному из черных камней, потому что в этих камнях таится часть девичьей души и если девушки покинут отчий дом, не взяв с собою тех удивительных камней, то вскорости заболеют они и зачахнут от того, что лишатся части своей души.

От этих слов князь пришел в ярость и отвечал, что сам он владыка в своем доме и в своем царстве и сам решает, кому делать щедрые дары, а кого прогнать с порога, кого наградить, а кого казнить. И сказал он, что не отдаст чародею свою младшую дочь и велит чародею сей же час покинуть свои владения, если же того застанет на его землях вечерняя заря, то прикажет своему палачу того обезглавить. И велел он своей страже вытолкать наглого прочь из дворца.

Тогда чародей один раз хлопнул в ладони, и стражники замерли на своих местах, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, не в силах вынуть меч из ножен.

И тогда чародей второй раз хлопнул в ладони, и три прекрасные дочери князя превратились в трех черных пантер, которые улеглись на пол перед троном.

И тогда чародей провозгласил голосом, громким и могучим, как весенняя гроза:

– Сам ты, безрассудный, избрал судьбу для себя и для своих дочерей. Ибо нет хозяина в своем доме и нет владыки в своем царстве, но одни только боги знают, кому приносить дары, а кого прогонять с порога, кого награждать, а кого казнить. И с сего дня дочерьми твоими будут три пантеры, и нет для тебя других детей. Но сохранишь ты, безрассудный, те три камня, которыми так дорожишь, те три камня, в коих таятся души твоих дочерей. И покуда ты владеешь этими камнями – три эти пантеры будут при тебе неотлучно, и каждое твое слово будет для них законом. Но после твоей смерти царству твоему придет конец, ибо нет у тебя наследника. И дочери твои будут разлучены до тех пор, пока некто не соберет воедино три черных камня. А кто это сделает – унаследует твое царство, соберет твои богатства и воскресит славу твоих предков.

И хлопнул чародей в ладони третий раз, и исчез он, как будто никогда и не было его в княжеском дворце.

Другие же два жениха, увидев, что их невесты превратились в диких зверей, в страхе покинули дворец князя и более никогда туда не возвращались.

Князь же долго проливал слезы и начал с того дня болеть и чахнуть. И пока он не умер, три пантеры не отходили от его постели, как не отходили бы преданные дочери.

Когда же князь умер, его приближенные, визири и военачальники перессорились между собой из-за власти и богатств, и пришли в страну дикие племена, и разорили города и селения. И сокровищницу царскую расхитили, и не осталось в ней ни одного дорогого камня, ни одной золотой монеты. Три же огромные пантеры убежали в джунгли. Но с того дня, если кто находил один из черных камней, тотчас же приходила к нему из дикого леса черная пантера, и слушалась его, как преданная дочь, и выполняла каждое его слово. Если же кто соберет вместе все три камня, то придут к нему три пантеры и принесут вместе с собою небывалое богатство и могущество…»

– Сказки народов мира… – проговорил Леня, выводя на экран следующую страницу. – Непонятно только, кто, кроме семилетнего ребенка, может к такому тексту относиться всерьез… да и семилетние дети сейчас скорее поверят в Гарри Поттера…

Он отправил прочитанный текст в память компьютера и вывел на экран следующую страницу.

На этот раз перед ним снова была заметка из английской газеты, но не крупного лондонского издания, а провинциального листка, выходящего в небольшом стаффордширском городке. Датирована газета была серединой тысяча девятьсот двадцать восьмого года.

«Вчера в нашем городе открылась благотворительная выставка редкостей из коллекции лорда Каверли. Как известно, лорд многие годы собирает свою замечательную коллекцию, и вот наконец наши сограждане за небольшую плату смогли с ней ознакомиться.

Спешу уведомить читателей, что вся выручка от продажи билетов поступит в распоряжение нашего викария отца Смита, известного своей энергией в делах благотворительности, и будет направлена им на обучение сирот нашего прихода полезным ремеслам.

Ваш покорный слуга одним из первых посетил выставку. Должен признать, что наибольший интерес посетителей привлекли предметы восточного происхождения, по большей части привезенные лордом из длительного путешествия по Индии, – редкие ковры, оружие и ювелирные изделия. Так, несомненно, достойна внимания раджпутская сабля с золотым эфесом, украшенным необычайно тонкой резьбой и множеством драгоценных камней. Чрезвычайно необычны клавикорды, выполненные неизвестным индийским мастером в виде огромного тигра. Также следует обратить внимание на старинный индийский кулон с необычным камнем. На первый взгляд этот камень кажется черным, однако при боковом освещении в нем проявляется глубокий сапфирно-синий цвет.

Говорят, что с этим камнем связана весьма романтическая индийская легенда. Якобы камень этот обладает необычной властью над черной пантерой, часть души которой в нем содержится. Более того, считается, что существуют три таких камня, отличающиеся только цветом, который проступает в каждом из них при боковом освещении. Каждый из этих камней позволяет своему владельцу повелевать одной из трех черных пантер. Если же кому-то повезет собрать у себя все три камня, то он не только приобретет власть над тремя пантерами, но также займет необыкновенно высокое положение в человеческом обществе, а также получит сногсшибательное богатство.

Разумеется, это не более чем легенда, однако достоверно известно, что в поместье лорда Каверли обитает необыкновенно крупная черная пантера. В этом, пожалуй, нет ничего необычного, кроме того, что это животное содержится не в клетке, как обычно, а живет на свободе и разгуливает по поместью, где ему вздумается, пугая гостей лорда и случайных прохожих. Впрочем, никаких неприятных инцидентов из этого не произошло, поскольку пантера беспрекословно слушается своего хозяина.

Также все близкие лорда Каверли знают, что он много путешествует по миру и во всех своих путешествиях посвящает значительное время осмотру ювелирных изделий. При этом он не покупает обычные украшения, но разыскивает исключительно крупные черные неограненные камни наподобие того, который представлен теперь на обозрение почтеннейшей публики. Таким образом, складывается впечатление, что лорд при всем его образовании и при репутации сторонника технического прогресса верит в вышеизложенную восточную легенду.

Хочу еще раз напомнить нашим глубокоуважаемым читателям, что выставка продлится до следующего четверга и что вся выручка от продажи билетов пойдет на исключительно благородные нужды…»

Следующая страница была, что называется, совсем из другой оперы.

Это была заметка, вырезанная из газеты «Советский цирк» за восемьдесят шестой год двадцатого века, причем посвящена она была человеку, которого Маркиз когда-то хорошо знал, – дрессировщику Казимиру Макульскому.

«Дрессировщик Казимир Макульский известен многим зрителям всей нашей бескрайней страны. Он выступал с гастролями не только перед жителями больших городов, но и перед хлопкоробами Средней Азии, и перед оленеводами Крайнего Севера, и перед нефтяниками Тюмени. Всюду его выступления с группой дрессированных хищников встречают благодарными аплодисментами. Но если зрители обращают внимание в первую очередь на артистизм дрессировщика, на внешний вид его четвероногих артистов, то коллеги Макульского по цеху, артисты цирка, обращают внимание на то, что в его группе за многие годы не было ни одной производственной травмы, что большая редкость для такого опасного номера. Зачастую цирковые дрессировщики, работающие с крупными хищниками, буквально покрыты шрамами, но у Казимира Макульского за долгие годы работы не было ни одной царапины.

«Казимир слово волшебное знает!» – с улыбкой сообщил нашему корреспонденту коллега Макульского, старейший цирковой артист, иллюзионист Альберт Руо. Конечно, это шутка. Сам Макульский объясняет отсутствие производственного травматизма безусловным выполнением правил техники безопасности при работе с хищниками, а также тем, что он относится к своим подопечным с любовью и заботой…»

Фраза о том, что у Макульского не было ни одной царапины, была подчеркнута красным маркером.

Лола была уверена, что после пережитых волнений, после того ужасного зрелища, которое предстало перед ней в соседнем номере, она не сможет до самого утра сомкнуть глаз. Однако ровное сонное дыхание Пу И подействовало на нее лучше любого успокоительного. Лола поправила подушку, подоткнула одеяло, устроилась поудобнее и сама не заметила, как заснула.

Проснулась она от доносившегося из коридора шума.

Ей были слышны торопливые шаги, приглушенные голоса, звуки закрывающихся и открывающихся дверей. Было уже светло. Лола села на кровати, взглянула на часы. Стрелки показывали начало девятого. Пу И тоже проснулся, посмотрел на хозяйку блестящими круглыми глазами, умильно склонив голову набок. Однако понял, что Лола сейчас не в настроении и вряд ли захочет с ним поиграть, и перешел на самообслуживание – соскочил на пол и принялся самозабвенно трепать ее тапочек.

Тот самый тапочек, за которым ночью Лола делала вылазку на балкон.

Из коридора снова явственно донеслись негромкие взволнованные голоса.

Затем в дверь тихонько постучали, и, не дождавшись ответа, в номер вошла еще одна сестричка, черненькая Лиля.

– Доброе утро! – проговорила она, увидев, что Лола уже не спит. – Вы хорошо выспались?

– Ужасно! – отозвалась Лола. – Меня всю ночь мучили кошмары! А что там стряслось?

– Где? – Лиля изобразила полное непонимание и отвернулась к окну, раздергивая занавески. – Ничего особенного…

– Ничего особенного? – Лола уставилась на сестричку рентгеновским взглядом. – Не надо меня обманывать! Я чувствую, что случилось что-то ужасное!

– Да нет, что вы… – Лиля прятала глаза, старательно вытирая пыль с подоконника. – Совершенно ничего…

По коридору за дверью Лолиного номера снова кто-то торопливо прошел.

– Скажите мне правду! – Лола приподнялась на локте. – Я же слышу… вся эта суета, беготня, разговоры… Что случилось? Лучше самая страшная правда, чем пугающая неизвестность!

– Все равно вы узнаете… – с тяжелым вздохом проговорила Лиля, повернувшись к Лоле. – Только, пожалуйста, никому не говорите, что узнали от меня, иначе у меня будут огромные неприятности… главный врач меня выгонит…

– Не волнуйся! – уверила ее Лола. – Я никому не скажу…

– Ваш сосед… мужчина из восьмого номера… – Лиля трагически понизила голос, – он умер сегодня ночью! Наверное, поэтому вас и мучили кошмары… человек часто чувствует чужую смерть, я об этом где-то читала…

– Умер? – переспросила Лола, изобразив удивление. Впрочем, ее действительно удивили слова сестрички: умер – это не совсем то слово, которое уместно в данном случае! Ведь на ее глазах произошло самое настоящее убийство… впрочем, никто не должен знать, что она была свидетелем этого преступления! – Умер? – повторила Лола. – Какой ужас!

– Ну вот, – пригорюнилась Лиля. – Я же не хотела вам говорить… не хотела расстраивать…

– Я бы все равно узнала… – пробормотала Лола. – Неужели вы думали, что такое ужасное происшествие удастся сохранить в тайне! А отчего он умер? Что с ним случилось?

– Такое несчастье! – вздохнула Лиля. – Наверное, сердечный приступ… у мужчин его возраста это случается очень часто… он по крайней мере не мучился, наверное, даже ничего не почувствовал, умер во сне…

– Во сне? – переспросила Лола.

Она вспомнила кошмарную сцену в соседнем номере. После этого убийства, после отчаянной борьбы киллера и его жертвы в комнате должен был остаться ужасный беспорядок! Это уж никак не похоже на тихую приличную смерть от сердечного приступа!

– Может быть, накапать вам валерьянки? Или пустырника? Или сделать укол? – спросила Лиля, озабоченно взглянув на расстроенную пациентку.

– Не стоит… – пробормотала Лола, занятая своими мыслями. – Не хочу привыкать…

Лиля прибралась в комнате, сообщила, что через несколько минут принесет Лоле завтрак, и вышла.

Лола моментально вскочила с кровати и стремглав бросилась к балконной двери.

Она должна взглянуть на соседний номер… должна убедиться собственными глазами… ведь не померещилась же ей смертельная ночная борьба в комнате соседа!

Осторожно выглянув на балкон и убедившись, что ее никто не заметит, Лола выбралась наружу, пригнулась, чтобы ее не увидели с улицы, ловко перебралась через правую балконную решетку и заглянула в комнату Арбузова.

Она не поверила своим глазам.

В комнате действительно был абсолютный порядок, как будто и не было бесшумной ночной драки. Вся мебель стояла на своих обычных местах, кровать была аккуратно накрыта одеялом, сквозь которое отчетливо просматривались контуры неподвижного человеческого тела. Лица покойного Лола не смогла разглядеть, потому что его закрывала от нее спинка стула, но во всей его позе ощущался покой, как будто он действительно мирно умер во сне, а не боролся за жизнь с безжалостным убийцей…

Дверь соседней комнаты начала медленно открываться, и Лола стремительно отскочила от окна и бросилась на свой балкон, чтобы ее не застали за подглядыванием. Перелезая через решетку, она увидела на покрывавшей балкон узорной керамической плитке небольшой круглый предмет.

Лола нагнулась и машинально подняла этот предмет.

В ее руке была круглая резиновая насадка – такая галошка, какие надевают на конец металлического костыля или инвалидной палки, чтобы они не скользили.

Спрятав находку в карман халата, Лола поскорее вернулась в свою комнату, и сделала это очень своевременно – только она успела забраться в постель и укрыться одеялом, как в номер без стука вошла Лиля с подносом, на котором был сервирован завтрак.

Это был все тот же кошмарный набор – тарелка с «Концентратом здоровья» и чашка ячменного кофе.

Едва дождавшись, когда сестричка покинет номер, Лола отправила «концентрат» прямиком в унитаз, вылила туда же кофе и вернулась в постель, чтобы обдумать результаты своих наблюдений.

Она была уверена, что ужасная ночная сцена ей не привиделась. Сосед до последнего боролся за свою жизнь, и в комнате должны были остаться следы этой борьбы. Значит, после убийства кто-то навел там порядок. Сам убийца? Вряд ли, он слишком быстро ушел с места преступления.

Конечно, порядок могли навести сотрудники санатория, чтобы избежать скандала или хотя бы уменьшить его. Смерть пациента в любом случае бросит на их заведение тень, но если это будет не мирная кончина от естественных причин, а зверское убийство – на репутации санатория вообще придется поставить крест…

С другой стороны, Лиля с такой уверенностью говорила о мирной, естественной смерти соседа… Лола была уверена, что она не врала. То есть говорила то, что знает.

И еще эта резиновая насадка… может быть, ее потерял тот человек, который навел порядок в комнате Арбузова?

Внезапно Лола вспомнила, что убийца ночью воспользовался веревкой, привязанной к ограждению ее балкона. Эта веревка! Если она еще осталась на месте, это неопровержимо доказывает, что сосед был убит… впрочем, сама Лола нисколько в этом не сомневалась.

В любом случае после смерти Арбузова ее пребывание в этом санатории теряет всякий смысл. Леня уже знает о событиях этой проклятой ночи, он собирается срочно свернуть операцию и забрать ее отсюда. Если он хоть немного дорожит ее жизнью и здоровьем! Но пока она еще здесь, нужно попытаться уточнить некоторые моменты, связанные с событиями минувшей ночи.

Лола встала, завернулась в одеяло, подошла к окну, открыла балконную дверь.

Веревки на ограждении не было.

Впрочем, это ее нисколько не удивило: убийца наверняка использовал специальный морской узел, такой, чтобы можно было развязать его рывком снизу.

Она вышла на балкон, пригляделась к ограждению. Да, вот здесь на краске отчетливо видны царапины, оставленные веревкой… и даже остались волокна…

Лола внимательно разглядывала перила, как вдруг слева от нее раздался хрипловатый голос:

– Доброе утро! Что это вы там изучаете?

– Да так… – машинально отозвалась Лола и повернулась на голос.

И чуть не упала в обморок.

Слева от нее, на балконе соседнего номера, как ни в чем не бывало полулежал в шезлонге мужчина лет сорока в темных солнцезащитных очках. Тот самый мужчина, которого она безуспешно пыталась разговорить накануне…

Арсений Арбузов!

Лола охнула и стремглав бросилась в комнату, забыв о декоративной хромоте. Хорошо хоть, одеяло полностью скрывало ноги!

Руки ее тряслись, и она долго не могла налить в стакан воды. А когда налила и поднесла стакан к губам – разлила половину.

В дверь деликатно постучали, и вошла Лиля, чтобы забрать грязную посуду.

– Что с вами? – удивленно проговорила она, увидев потрясенное Лолино лицо.

– Там… – пробормотала Лола, тыча пальцем в сторону открытого балкона. – Там…

– Что – там? – переспросила Лиля и взяла Лолу за руку. – Да что с вами стряслось? На вас же лица нет!

– Там… он… живой! – с трудом выговорила Лола. – Живой!

– Кто?

– Арбузов! – прошептала Лола, округлив глаза.

– Ну да… – Лиля смотрела на нее с полным непониманием. – Конечно, живой… а какой он должен быть?

– Но ведь он… умер!

– Как – умер?

– Как? От сердечного приступа! Сегодня ночью!

– Кто вам это сказал?

– Да ты же мне сама говорила!

Лиля широко открыла глаза и вдруг тряхнула головой.

– Да нет, это вовсе не он умер! Это новый пациент, который поселился у нас только вчера вечером!

– Но ведь в восьмом номере жил Арбузов?! – Лола все еще ничего не понимала.

– Ну да, до вчерашнего дня он там жил, а потом попросил перевести его в другой номер… вроде ему там дует! Хотя как может дуть, если у нас везде стеклопакеты? Но желание пациента – закон, и его перевели в четвертый номер, благо там было свободно… а восьмой быстренько привели в порядок для нового пациента, который как раз вечером приехал… а с ним такое случилось!

Она собрала грязную посуду и ушла из номера, предварительно убедившись, что Лола пришла в себя.

Хотя Лола действительно пришла в себя, у нее все еще дрожали руки после перенесенного стресса. Объяснение Лили не вполне ее успокоило, и она снова вышла на балкон, чтобы еще раз убедиться в том, что Арсений Арбузов не плод ее воображения, что он действительно жив.

Арбузов полулежал в шезлонге, закутавшись в клетчатый плед, и делал вид, что читает. Впрочем, возможно, так и было. Выглядел он вполне живым. На этот раз он никак не отреагировал на Лолино появление. Видимо, поздоровавшись с ней, он уже исчерпал весь лимит общения на сегодня. Впрочем, Лола тоже не жаждала с ним общаться: он все еще казался ей привидением.

Тем не менее она искоса посматривала на соседа – отчасти просто из понятного любопытства, отчасти чтобы убедиться, что это действительно он.

Словно почувствовав ее взгляд, Арбузов беспокойно заворочался и при этом уронил свой алюминиевый костыль.

Лола вспомнила про резиновую насадку, которую нашла у себя на балконе, и вытянула шею, чтобы разглядеть костылик Арбузова. Как назло, он лежал в углу балкона, так что Лоле не был виден его наконечник, и она не сумела проверить, надета ли на него резиновая галошка.

«Во всяком случае, такой костыль есть только у Арбузова…» – подумала она.

Но тут же вспомнила, что Валерий Матвеевич, тот серьезный мужчина, который в день ее приезда спас Пу И от вороны, тоже опирается на палку. Значит, в принципе он тоже мог потерять резиновую насадку… значит, он тоже мог побывать ночью в восьмом номере…

Она бросила задумчивый взгляд на проходившую под окном аллею и увидела прогуливающегося Каргопольского. Режиссер величественно шествовал по дорожке, опираясь на черную трость с серебряным набалдашником. При его маленьком росте и гипсовом ошейнике получалось не величественно, а смешно. Но Лоле было не до веселья.

Черт! Еще один человек с тростью, автоматически попадающий в разряд подозреваемых!

Лола как могла напрягла зрение, пытаясь разглядеть тросточку Каргопольского, но, как ни вглядывалась, не могла понять, есть ли на ней резиновая насадка.

Каргопольский, видимо, почувствовал ее взгляд, остановился и с трудом повернулся всем телом. Увидев Лолу, он приветливо помахал ей рукой и крикнул:

– Спускайтесь, Оленька! Погода прекрасная!

– Холодно! – ответила Лола и только теперь почувствовала, что действительно замерзла.

– Мне обязательно нужно с вами поговорить! – взволнованно крикнул Каргопольский. – Это очень важно и срочно!

В это время хлопнула балконная дверь второго номера, расположенного левее комнаты Арбузова, и на балкон выплыла Анжела в коротком лисьем полушубке, накинутом поверх кокетливой шелковой пижамки.

– Арсений Анатольевич! – радостно пропела она, увидев Арбузова. – Так мы с вами теперь соседи? Зашли бы как-нибудь по-соседски, чаю выпили… раз уж здесь шампанское не разрешают! У меня есть баночка замечательного китайского…

Лола раздраженно фыркнула и удалилась, оставив поле боя противнику.

Она вернулась в номер, плотно закрыла балконную дверь, но беспокойство не оставляло ее.

Подозреваемые размножались, как кролики.

Как будто мало ей было Арбузова и Валерия Матвеевича, так и у Каргопольского тоже имеется трость, на которой вполне могла быть резиновая насадка. Значит, он тоже мог побывать минувшей ночью в восьмом номере. Но зачем им это было нужно?

Несчастного вновь прибывшего убили по ошибке, это точно. Должны были прикончить Арбузова, а уж зачем – это пускай Ленька разбирается. Арбузов поменял номер для безопасности – вот и остался жив. И вполне возможно, что он и прибрал потом в номере убитого, чтобы смерть посчитали естественной и не стали вызывать милицию. В одном Лола совершенно уверена: убийца – человек со стороны, потому что никто из этой хромоногой команды не смог бы влезть на балкон второго этажа. Хотя… вот, к примеру, у самой Лолы гипс фальшивый. Так, может, кто-то еще…

Но с другой стороны, если убийца – кто-то из проживающих в ВИП-корпусе, то для чего ему лезть на балкон? Спокойно мог бы пройти по коридору…

Так-то оно так, тут же возразила себе Лола, однако двери номеров на ночь все запирают, она вон в первую ночь изнутри открыть и то не могла. А балкон открыт почти у всех, потому что из-за стеклопакетов душно, спать невозможно…

Лола не могла оставаться на одном месте. Она взволнованно металась по номеру, натыкаясь то на стол, то на кровать. Пу И от греха подальше взобрался на прикроватную тумбочку и оттуда наблюдал за хозяйкой.

В конце концов Лола решила взять себя в руки и сделать хоть что-нибудь полезное. Для начала спуститься в холл и посмотреть в книге регистрации имя своего злополучного соседа, погибшего этой ночью.

Подхватив Пу И под мышку, она прицепила ненавистный гипс, неохотно взяла свою палку и вышла из номера.

И тут же столкнулась с Каргопольским.

– Если гора не идет к Магомету… – начал он.

«То Магомет сам припирается к ней без приглашения», – закончила про себя Лола, глядя на режиссера не слишком любезно.

– Дорогая моя! – торжественно обратился к ней Каргопольский. – Я всю ночь не спал, думал о вас!

«И этот не спал, – вздохнула Лола, – похоже, в этом гадючнике крепко спал только Валерий Матвеевич. Хотя… к кому тогда ходила Анжелка?»

Отчего-то эта мысль была Лоле очень неприятна.

– Вы позволите? – Каргопольский взялся за ручку двери.

– Ой, что вы! – Лола замахала руками. – У меня еще не убрали…

– Тогда пройдемте ко мне! – строго сказал Каргопольский, пытаясь повернуть голову.

«Вот еще навязался на мою голову!» – сердито подумала Лола.

Очевидно, эта мысль отразилась на ее лице, потому что режиссер взял себя в руки.

– Ольга, дорогая, вы не понимаете. Это очень серьезно. Увидев вас, я понял, чего мне не хватало. За эту ночь я выработал целую концепцию. Это будет совершенно особенный этап в моем творчестве!

– Что вы еще задумали? – невольно заулыбалась Лола.

– Какое задумал? Уже все решил, дело только за вами! – закричал Каргопольский. – Но не можем же мы разговаривать в коридоре, давайте зайдем ко мне!

– Этого еще не хватало! – нахмурилась Лола. – Пойдемте тогда в зимний сад!

– Ах, да там все время мешают! – Каргопольский раздраженно махнул рукой в сторону номера Нинели Аркадьевны. – И я могу угостить вас кофе!

– Кофе? – шепотом спросила Лола, схватив его за рукав. – Вы не шутите?

– Правда растворимый, но зато хороший. И печенье…

Он замер на полуслове, потому что Лола поглядела на него такими сияющими глазами, что перед ними померк свет плафонов в коридоре.

– Вот-вот… – бормотал Каргопольский, – вот этот взгляд… это именно то, что я искал…

В его номере Лола тут же устремилась к холодильнику. Там лежали упаковки различного сыра и колбасы, при виде которых у Лолы немедленно выделилась слюна, как у собаки Павлова. Пока Лола разрезала булочку и пихала в нее все подряд, Каргопольский достал откуда-то маленький, почти игрушечный электрический чайничек, вскипятил его, и вот уже по комнате распространился аромат кофе. Лола вылила в чашку порцию сливок, закусила булочку и бросила режиссеру такой взгляд, что он схватился за голову и застонал:

– Боже мой! Где же вы были раньше? Слушайте, слушайте меня! Я вижу вас героиней Достоевского!

– Но вы же авангардист?! – удивилась Лола.

– Ну и что с того? Не я первый взялся за него! Обратимся к «Преступлению и наказанию»!

– Что? – Лола едва не подавилась колбасой. – Я никогда не стану играть Сонечку Мармеладову! Я ее терпеть не могу!

– Да кто вам сказал, что вы будете играть Сонечку? Вы будете играть старуху процентщицу!

– Да ее же убивают в начале романа!

– Это у Достоевского. – Каргопольский отвернулся, и Лола мигом сделала себе второй бутерброд, уронив при этом кусок ветчины, который слопал Пу И.

Песик вообще очень быстро освоился в чужом номере и даже, кажется, успел сделать лужу в ванной, Лоле лень было проверять.

– У меня старуха будет отождествлять собой мировое зло! – разглагольствовал Каргопольский. – Она будет главным действующим лицом пьесы! Сейчас же позвоню одному знакомому драматургу, он сделает все, что надо!

Лола сморщила носик.

– На эту мысль навели меня вы! Вовсе не нужно изображать старуху, и грима никакого не будет. Молодая, гибкая фигура с палкой… Как у вас с пластикой?

– Нормально, – обиделась Лола, – в детстве занималась танцами…

Она вспомнила кстати недавно виденный спектакль по «Игроку» Достоевского, и там один парень очень удачно играл рулетку. Между прочим, без всякого грима.

От сытной еды, несмотря на крепкий кофе, ее заклонило в сон. Пу И, кажется, объелся ветчиной, пора было уходить. Заручившись ее принципиальным согласием, Каргопольский успокоился и сел за стол, запустив руки в свои буйные кудри. Лола решила уйти по-английски, не прощаясь.

Когда она выскочила из комнаты, то выругалась про себя, потому что по коридору навстречу ей неспешно двигалась Нинель Аркадьевна. Старуха шествовала величественно, как будто принимала парад, и тяжело опиралась на толстую ореховую трость.

Господи Боже! Да тут у каждого либо палка, либо костыль! Лола уставилась на трость и убедилась, что резиновой насадки на ней нет. Так что же выходит – это Нинель тайно пробралась ночью в соседний номер? Лола представила себе эту картину и тихонько прыснула. Пу И беспокойно завозился у нее под мышкой.

Поравнявшись с Лолой, Нинель Аркадьевна остановилась, величественно откинула голову и проговорила хорошо поставленным голосом:

– По ночам, милочка, спать надо!

– Что, простите? – недоумевая, переспросила Лола.

– Кажется, я достаточно ясно выражаюсь. Если у вас проблемы со слухом – обратитесь к Владиславу Константиновичу, он вам поможет.

– У меня нет проблем со слухом! – холодно возразила Лола. – Я только хотела бы понять, что вы имеете в виду…

– Я имею в виду, милочка, что вы по ночам шумите и мешаете окружающим! А у меня очень чуткий сон! И я плачу большие деньги за пребывание в этом санатории не для того, чтобы по утрам вставать с больной головой!

– Я к вашей больной голове не имею никакого отношения! – взорвалась Лола. – Если у вас проблемы с головой, боюсь, даже Владислав Константинович ничем не сможет помочь!

– Нечего перекладывать с больной головы на здоровую! – Нинель Аркадьевна прибавила громкость: – Вы всю ночь шумите, гремите, носитесь по коридору! Наверняка принимаете любовников!

– Любовников? В коридоре? – Лола расхохоталась. – Мадам, если бы мне понадобилось принимать любовника, я бы нашла более удобное место, чем эта богадельня!

– И еще ваша собака топает как слон… нужно поставить вопрос о вашей собаке перед руководством!

– Моя собака? – Лола задохнулась от возмущения и нежно прижала Пу И к груди. – Пу И, мальчик мой, ты слышал, что говорит эта ужасная женщина? Да он ведет себя просто идеально! Многим людям следовало бы у него поучиться! И вообще, где вы видите собаку? Это не собака, это ангел! И его пребывание согласовано с руководством санатория! И я, между прочим, плачу такие же деньги, как вы! И мои деньги ничем не хуже ваших!

– Не все, милочка, измеряется деньгами! – с апломбом воскликнула Нинель.

– А чем еще? – осведомилась Лола. – Связями? Так связи у меня тоже имеются!

– У вас, милочка? – поперхнулась Нинель и тряхнула белокурым париком, так что Лола немедленно захотела вцепиться в этот парик и дернуть, а там будь что будет.

Для того чтобы успокоиться, Лола поцеловала Пу И в нос и двинулась прочь, бросив напоследок:

– А некоторым по ночам больше нечего делать, как подслушивать под дверью!

Нинель не нашлась с ответом и осталась стоять посреди коридора, клокоча от возмущения.

После такой продуктивной беседы Лола полностью уверилась, что старуха приревновала ее к Каргопольскому. Наверняка от скуки до приезда Лолы именно с ней он беседовал об авангардном искусстве.

«Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно!» – вздохнула Лола.

С некоторым трудом она спустилась на первый этаж и проковыляла к стойке регистрации. За стойкой скучал охранник, по совместительству исполняющий обязанности портье.

– Пу И, детка, побегай немножко! – проговорила Лола, спустив песика на ковер, и повернулась к дежурному: – Скажите, никак нельзя поменять мне комнату?

– А что такое? – забеспокоился охранник. – Вам тоже дует?

– Нет, мне не дует, но Нинель Аркадьевна… эта старуха с артритом… она так храпит по ночам!

– Да что вы? – Охранник перегнулся через стойку. – Но ведь она живет по другую сторону коридора, и у нас прекрасная звукоизоляция… неужели вам слышно?

– Представьте себе! – Лола пожала плечами. – Такое впечатление, что у нее в комнате целую ночь работает компрессор! Я уж просто не знаю, как это переносят ее соседи!

Тем временем Пу И забрался под диван.

Собственно, на что-то подобное Лола и рассчитывала. Она изобразила крайнее беспокойство и воскликнула:

– Пуишечка, детка, куда ты залез! Ты же там задохнешься!

Пу И издал из-под дивана радостный визг. Он понял, что хозяйка наконец-то решила с ним поиграть.

– Пожалуйста, выманите его оттуда! – Лола повернулась к дежурному, умоляюще сложив руки.

Тому вовсе не улыбалось лезть под диван, но желание клиента – закон, тем более желание такой привлекательной клиентки. Он вздохнул, выбрался из-за стойки и, встав на четвереньки перед диваном, попытался вытащить песика. Пу И окончательно убедился, что началась игра, и залился счастливым лаем.

Тем временем Лола, убедившись, что охраннику не до нее, зашла за стойку и раскрыла журнал регистрации. Прибывшего вчера вечером мужчину звали Окунев Сергей Степанович. Он приехал вечером после ужина, и, что странно, в журнале было отмечено, что поместили его в пустой четвертый номер. В то время как на самом деле он поселился в восьмом, который к тому времени уже был свободен, раз Арбузов перебазировался. Дует ему, видите ли! Две недели не дуло, а теперь задуло! Жук какой, из-за него неповинного человека угробили!

Пу И наконец выскочил из-под дивана и позволил охраннику взять себя на руки.

После бессонной ночи Леня прикорнул под утро, но сон его был нездоровым: снились индийские принцессы, едущие на слонах, подземные лабиринты, скрывающие вход в сокровищницы, полные драгоценных камней, и пантера Эсмеральда в ошейнике, усыпанном изумрудами. Пантера пила чай с блюдечка, ловко держа его в лапе, усы ее были выпачканы малиновым вареньем.

Само собой, после такого сна настроение было хуже некуда. Маркиз не любил проигрывать, а сегодня ведь придется звонить заказчику и признаваться, что потерпел полное фиаско. Арбузова убили, все связи оборвались, и самое главное – Леня так и не выяснил, откуда у старика перстень Макульского. То есть если судить по найденным в логове Эсмеральды бумагам, перстень этот старик добыл обманом, заплатил, чтобы его украли у дрессировщика. Так что смерть Казимира лежит на совести старика.

Заказчик был Лене несимпатичен с самого начала. Конечно, это не причина заваливать дело, так что теперь Маркиз чувствовал себя гаже некуда. Ужасно хотелось выяснить, что за птица этот старикан с пантерой. В свое время тот сослался на Рудика Штейнмана, но того не было в городе, а надо думать, и в стране, поскольку все телефоны молчали.

Леня наудачу набрал номер Рудика. Он почти не сомневался, что услышит приятный голос автоответчика, но вместо этого в трубке раздался заспанный голос Рудика:

– Маркиз, ты, что ли? Что это ты звонишь в такую рань?

– Рань? – переспросил Леня, взглянув на часы. – Какая же рань? Уже второй час!

– Правда, что ли? Да у меня после перелета все представления о времени сбились… – недовольно пробормотал Рудик и с трудом подавил зевок.

– А где ты пропадал? – поинтересовался Маркиз. – Я тебе звонил, а мне сообщали, что ты где-то далеко и без роуминга…

– Ой, это такая длинная история… – Рудик снова зевнул, – по телефону не расскажешь!

– Давай тогда пообедаем вместе, я угощаю, – предложил Маркиз, которому не терпелось задать Рудику несколько вопросов.

– Ты хочешь сказать – позавтракаем… – сонно протянул Рудик. – Ну давай… есть тоже хочется…

Они условились встретиться через сорок минут возле нового ресторана «Веселый Роджер», недавно открывшегося на Петроградской стороне.

«Веселый Роджер» представлял собой пиратскую бригантину, пришвартованную к набережной рядом с Петропавловской крепостью. Мастера, изготовившие корабль, поработали на славу: они тщательно выполнили деревянный корпус, который казался изъеденным древоточцами и поврежденным многими годами плаваний в южных морях, сшили черные паруса, потрепанные бесчисленными штормами, раздобыли старинные пушки, которыми ощетинились борта бригантины.

С набережной на палубу были перекинуты дощатые мостки, достаточно широкие, чтобы по ним смог пройти даже сильно подвыпивший посетитель.

Леню и Рудика встретил метрдотель, одетый пиратским капитаном – простреленный в нескольких местах камзол, башмаки с крупными пряжками, широкополая шляпа, торчащий из-за пояса старинный кремневый пистолет.

– Шестнадцать человек на сундук мертвеца! – хрипло выкрикнул он вместо приветствия. – Что вам угодно, милорды?

– Милордам угодно пообедать, – ответил Маркиз.

– Позавтракать, – позевывая, поправил его Рудик. – Но только очень, о-очень плотно и калорийно!

Метрдотель понимающе улыбнулся и положил перед приятелями меню.

– Как-то ты похудел, – проговорил Леня, лениво переворачивая страницы. – И загорел… Где же ты пропадал?

– Сейчас, сейчас… – бормотал Рудик, водя пальцами по строчкам. – Вот это, милейший… салат из виноградных улиток, и карпаччо, и рыбки паровой, само собой с провансальскими травками, потом ягненок на вертеле, потом лазанью с креветками… и салатик принеси поскорее, а насчет десерта я решу позднее!

– Ну, дружище, ты никогда не жаловался на плохой аппетит, но сейчас ты просто превзошел самого себя! – восхитился Маркиз, который для себя заказал скромный овощной салат, сыр и черный кофе. – Где же это ты так оголодал?

– Сейчас расскажу, – пообещал Рудик и набросился на салат с таким видом, как будто по меньшей мере месяц ничего не ел.

Расправившись с салатом в два счета и немного успокоившись, он откинулся на спинку стула и приступил к рассказу.

– Ну, ты меня знаешь не первый год, – начал он издалека.

Маркиз действительно очень давно был знаком с Рудиком, знал о его славном прошлом.

Когда-то давно Рудик учился в финансово-экономическом институте, знаменитом «финэке». Однако закончить институт ему не удалось, поскольку он вылетел из него за фарцовку. Тем не менее он обладал немалыми познаниями в экономике, финансовой математике и прочих смежных дисциплинах, так что сам вполне мог бы читать лекции в родном институте.

Несмотря на такие познания, Рудик не сумел сколотить собственного капитала. Видимо, ему не хватало терпения и выдержки, только все его финансовые операции заканчивались не слишком удачно, так что Рудику приходилось зарабатывать частными консультациями.

Кроме теоретических познаний, он очень хорошо знал деловой мир Петербурга, знал всех заметных бизнесменов, владельцев крупных фирм и влиятельных городских чиновников, так что Маркиз часто обращался к нему, если ему нужно было досье на кого-нибудь из «столпов общества». По дружбе Рудик почти не брал с него денег, ограничиваясь в качестве гонорара обедом в приличном ресторане. Хорошая кухня и комфорт были его слабостью.

– Ты меня знаешь, – повторил Рудик, подчищая с тарелки соус, – и знаешь, как я отношусь к всевозможному экстриму…

– Сугубо отрицательно! – проговорил Маркиз.

– Само собой! – согласился Рудик. – Но тут угораздило меня запасть на одну девицу, которая без экстрима не представляет себе простого человеческого счастья. По утрам из дома не выходит, а выпрыгивает с парашютом, до работы добирается на дельтаплане или сплавляется на плоту через пороги…

– Сочувствую! – вздохнул Маркиз, с искренним сожалением взглянув на приятеля. – Только где она в нашем равнинном городе нашла речные пороги?

– Я, конечно, слегка преувеличил, – хохотнул Рудик. – В городе она ограничивается мотоциклом, точнее – байком, как она называет своего железного друга, но вот в отпуске позволяет себе разные крайности. То летит на Амазонку, в девственную сельву, и проводит свой законный месяц среди первобытных племен, многие из которых не прочь закусить белым человеком, то отправляется в сибирскую глушь… а там, доложу тебе, местные жители почище, чем индейцы Амазонии! А в этом году она решила оттянуться по полной программе и потащила меня в джунгли Камбоджи… какой-то экстремальный маршрут по местам, где не ступала нога человека.

– И ты согласился? – с ужасом осведомился Маркиз.

– А что делать? – Рудик пожал плечами. – Любовь! Сам понимаешь, бывают такие моменты, когда совершенно теряешь голову и совершаешь необдуманные поступки!

Маркиз покачал головой: полный и медлительный Рудик не производил на него впечатление человека, способного потерять голову или совершить что-то необдуманное.

В это время официант принес паровую рыбу с травами, и Рудик на какое-то время замолчал.

Справившись в два счета с изысканным блюдом, он перевел дыхание и продолжил рассказ:

– Как выяснилось, в этих джунглях нога человека все же ступала, и даже не одна. Нас привезли в места, где во время войны японцы держали пленных солдат английской, американской и прочих союзнических армий. Военнопленные строили в ужасных условиях мост через реку, который должен был соединить два каких-то важных района. Конечно, большая часть при этом погибла от голода и тропических болезней. После войны про эту трагическую историю сняли фильм, и теперь зажравшиеся западные туристы платят большие деньги, чтобы провести две недели в таких же условиях, как те военнопленные. Рудик театральным жестом поднял руку и воскликнул: – Но я-то за что мучился?

– Ты же сам сказал – за любовь! – напомнил ему Маркиз.

– Действительно… в общем, представь: дикая жара, сырость, как в турецкой бане, комары размером с добермана и такие же злющие, отсутствие сотового роуминга, вместо жилья – шаткие бунгало, состоящие из одних щелей и дырок… так что, когда мы с подругой пытались уединиться, оказывалось, что через эти щели за нами с интересом наблюдает половина населения ближайшего туземного поселка… а самое печальное, что от усталости и отсутствия комфорта мне все реже хотелось с ней уединяться! Я уж не говорю о том, что кормили нас ужасно и порции были очень скудные. Наверное, этим хотели приблизить наши условия к тем, в которых содержались военнопленные. Для полноты картины, так сказать.

Рудик огляделся в поисках официанта, и тот тут же возник, катя перед собой столик, где красовался ягненок на вертеле. С довольным урчанием вонзив зубы в мясо, Рудик на какое-то время прервал рассказ. Однако он довольно скоро разделался с ягненком и продолжил:

– Ты знаешь, что я физически не могу существовать без экономической информации. Курс валют, состояние рынков ценных бумаг, индекс Доу-Джонса – для меня это как воздух. Так что даже там я сохранил подписку на основную информацию…

– Это каким же образом? – заинтересовался Маркиз. – Ты же сам только что сказал, что там не было связи? И я, кстати, неоднократно имел возможность в этом убедиться…

– Извини, старик! – Рудик покровительственно улыбнулся. – Обычная сотовая связь там действительно отсутствовала, но важнейшую экономическую информацию мне сбрасывали по спутниковому каналу. Так что я держал руку на пульсе… Кстати, я вижу, ты не ешь свой сыр, так, может, отдашь его мне?

– Пожалуйста, старик! У меня совсем нет аппетита! – И Леня пододвинул приятелю сырную тарелку.

– Так вот, однажды утром я узнал о необычном падении курса ценных бумаг на гонконгской бирже. Такое падение, на мой взгляд, должно было предвещать серьезную природную катастрофу в тех местах, где мы находились…

– Что? – Маркиз решил, что ослышался. – Как могут быть связаны такие вещи?

– Очень даже могут, старик! – Рудик покровительственно улыбнулся. – В мире все связано, а уж биржа – это вообще зеркало, которое отражает все на свете! Короче, я сказал своей приятельнице, что вскоре что-то должно произойти – землетрясение, или цунами, или на худой конец военный переворот… а она только подняла меня на смех!

– Я себе представляю! – ухмыльнулся Маркиз.

– Нет, ты себе этого не представляешь! – оборвал его Рудик. – Короче, слово за слово, мы окончательно рассорились, я с попутным слоном добрался до ближайшего города, оттуда – в Пномпень и, наконец, домой… и вот теперь я отъедаюсь и прихожу в себя! – Он окинул опустевший стол голодным взглядом и закончил: – А самое интересное – сегодня по дороге я купил газету, и что я там читаю?

– Что? – Маркиз почувствовал, что требуется его реплика.

– Вот что! – Рудик победоносно протянул ему сложенную газету, отчеркнув ногтем небольшую заметку.

«Вчера в Юго-Восточном районе Камбоджи, в округе Камнанг, произошло землетрясение силой девять баллов по шкале Рихтера. Это тем более удивительно, что этот район традиционно не считается сейсмоопасным…»

– Вот так! – гордо произнес Рудик. – А ты говоришь – биржа! Да я по колебанию биржевых индексов могу погоду предсказывать точнее любой метеостанции!

– А как же там твоя приятельница? – озабоченно спросил Маркиз. – Ведь она, должно быть, оказалась в самом эпицентре землетрясения? Неужели ты о ней не беспокоишься?

– Ты не представляешь, старик, что это за особа! Ее самая заветная мечта – прыгнуть с парашютом в жерло извергающегося вулкана. От землетрясения она словит самый настоящий кайф! А если бы туда докатилось цунами – ее вообще было бы за уши не оторвать! Жаль, что те места далеко от берега океана!

– Да, могу тебе только посочувствовать! – вздохнул Леня. – Такая дама кого хочешь доведет до судорог!

– Все, я уже вылечился! – отмахнулся Рудик. – Все в прошлом. Как говорится, прошла любовь, завяли помидоры! Да, кстати, ты ведь пригласил меня сюда не только для того, чтобы выслушать эту трагическую историю?

– Нет, конечно, – признался Маркиз. – Мне, как обычно, нужна твоя консультация.

– Само собой, старик, само собой… – Рудик озабоченно огляделся. – Вот только закажу десерт – и я полностью в твоем распоряжении… вот только десерт…

Через десять минут, разделавшись с десертом, Рудик пригубил кофе, сыто цыкнул зубом и проговорил:

– Ну, что там у тебя, старичок?

Маркиз расстегнул портфель и выложил на стол распечатки страниц, переснятых из папки заказчика.

– Посмотри вот эти материалы, – попросил он Рудика. – И скажи, что ты об этом думаешь.

По мере того как Штейнман просматривал распечатки, лицо его неодобрительно вытягивалось, а нижняя губа оттопыривалась, что придавало ему сходство с раздраженной старой черепахой вроде той, с которой подружился Буратино.

– Ты же знаешь, старик, – проговорил Рудик, переворачивая последние страницы, – ты знаешь, как я отношусь ко всякой мистике… семейные тайны, родовые проклятия, белая и черная магия – все это для последних страниц бульварных газетенок. Знаешь, где печатают объявления – сниму венец безбрачия, верну сбежавшего мужа, вылечу от всех болезней разом… я думал, мы с тобой – взрослые мальчики и нас на такие дешевые заморочки не купишь…

– Я не о том. – Маркиз немного обиделся. – Я, собственно, о камнях… дело в том, что я видел один такой камень…

– Постой-ка! – прервал его Рудик, разглядывая последнюю страницу. – А вот это как сюда попало?

Маркиз перегнулся через стол и заглянул в бумаги. Рудик с интересом разглядывал копию программы научно-технической конференции десятилетней давности.

– Проект автономного технически распределенного автомата, – прочитал Рудик вслух. – «ПАНТЕРА»!

– И что это тебе говорит? – удивленно спросил Маркиз. – Разве это что-то интересное?

– Интересное? – переспросил Рудик. – Это бомба, старик! Настоящая бомба! Как это оказалось среди дурацкого мистического трепа?

– Да, в общем, я это переснял случайно… – признался Леня. – Заодно… А в чем там дело? Что это за пантера такая?

– Это, старичок, наше светлое будущее! Завтрашний день науки и техники! А если серьезно…

Несколько месяцев назад рынок ценных бумаг заколебался под впечатлением от информации об уникальной научной разработке. В специальной прессе появилось осторожное сообщение о появлении так называемого распределенного компьютера, то есть вычислительного устройства, состоящего из множества небольших однотипных блоков, каждый из которых может существовать совершенно независимо и автономно выполнять целый ряд сложных операций. Эти автономные блоки существуют вместе, как пчелы в улье или, точнее, как муравьи в муравейнике, и представляют собой как бы единый искусственный организм. Сам распределенный компьютер при возникновении перед ним сложной задачи составляет из отдельных блоков временную конструкцию – как будто творческий коллектив, предназначенный для решения одной задачи.

В технических подробностях разработки Рудик не очень разбирался, для него важно было другое: этот распределенный компьютер, известный под условным названием «ПАНТЕРА», самим своим существованием оказал сильнейшее воздействие на биржу.

– Представляешь, старик! – возбужденно говорил Рудик. – Если это не утка, если «ПАНТЕРА» действительно существует, все акции крупнейших компьютерных компаний, даже таких гигантов, как IBM или Apple, должны упасть на сотни пунктов! А это приведет к падению связанных с ними фирм, а таких фирм сотни! То есть эта «пантера» растерзает рынок ценных бумаг, как больную антилопу!

Он сделал паузу, допил остывший кофе и закончил значительно спокойнее:

– Может быть, я немного преувеличиваю значение этого проекта для мировой экономики, но только самую малость. Во всяком случае, я не сомневаюсь, что владельцы компьютерных концернов очень заинтересованы в приобретении любой информации, связанной с распределенным компьютером, и готовы заплатить за такую информацию очень, очень значительные деньги. Так что, если у тебя что-то есть, советую действовать осторожно и обдуманно.

– Интере-есно! – протянул Маркиз, вспомнив громкую историю в океанариуме. – Да вот еще что, чуть не забыл, ты рекомендовал меня одному такому… пожилой, можно сказать, что старик, имя тебе ничего не скажет, поскольку документов я у него не спрашивал, сам понимаешь…

– Что за старик? – удивился Рудик.

– Ну, на вид лет семьдесят, одет прилично, очки в золотой оправе, дорогие… ездит на черном «ровере»…

– Вот честное слово в жизни этого типа не видел! – Рудик прижал руки к сердцу. – Странно, что он на меня сослался…

– Да не бери в голову, я такого примерно и ожидал… – протянул Леня.

Старик соврал, никто его Маркизу не рекомендовал. И как чувствовал Леня, что не надо было браться за это дело. Но перстень, перстень Макульского… уж больно хотелось разгадать эту загадку. Если внимательно прочитать все те сказки про волшебные камни, что лежат в папке, то кое-что становится если не ясным, то допустимым.

Когда-то давно старик достал эти материалы и малость на этой идее подвинулся. Решил, что ему нужно раздобыть все три камня. И что тогда? Ну, может, он думал, что будет обладать абсолютной властью или подвалит неизмеримое богатство… Украл перстень у Макульского, завел себе пантеру, назвал ее Эсмеральдой…

Это все, конечно, замечательно, но вот проект «ПАНТЕРА» – это уже не сказки. Тут на кону большие деньги, Рудик врать не станет. Но если старик обманул его, то у Лени тоже развязаны руки. Нужно действовать с умом и подстраховаться.

Он простился с Рудиком и позвонил Лоле, а то она там, наверное, уже сидит на чемоданах и трясется.

Лола вернулась в свой номер, и тут наконец зазвонил телефон.

– Ну, что там у тебя? – спросил Маркиз. – Милиция уехала?

– Она и не приезжала, – невозмутимо сообщила Лола; как уже говорилось, после плодотворного общения с Каргопольским она была сытая и спокойная. – Утром оказалось, что он умер от сердечного приступа: в комнате полный порядок, он лежит – руки на груди скрестил, врач сказал: скончался во сне, – представляешь?

– Так, может, тебе все привиделось ночью со страху? – заикнулся Маркиз.

– Угу, ты за кого меня принимаешь? Я не выжила из ума и не лунатик, ночью по чужим балконам не хожу!

– Это точно, – согласился Маркиз, – я знаю. Тем более не может быть такого совпадения, чтобы этот Арбузов вдруг случайно умер…

– Какой Арбузов? – удивилась Лола. – Это вовсе и не он, а совершенно посторонний человек по фамилии Окунев умер! А Арбузов в другой номер переехал!

– Слушай, ну у тебя семь пятниц на неделе! – вскричал Леня. – То умер, то оказывается жив! Ты уж определись поточнее!

– Да я-то при чем! – возмутилась Лола.

– Ладно, – деловито заметил Маркиз, – раз такое дело, стало быть, сиди на месте, продолжай наблюдение. Неспроста этот Арбузов в санатории находится, точно он кого-то ждет. Я, может, попозже приеду, тут еще дел много.

– Ну ты даешь! – Лола просто задохнулась от злости, но ее неблагодарный компаньон уже отключил свой мобильник, чтобы не дать ей возможности достойно ответить.

Тяжко вздохнув, Лола решила принять ванну, чтобы снять стресс.

Однако, войдя в ванную комнату, она замерла на пороге.

В ее чистенькой розовой ванной стоял запах, как в свинарнике передового совхоза.

Не поверив своему обонянию, Лола опрометчиво шагнула вперед и увидела, что ванна чуть не до половины наполнена мерзкой жижей, по цвету слегка напоминающей «Концентрат здоровья» главврача Владислава Константиновича.

«Все ясно! – подумала Лола. – Этот чертов концентрат разбух в канализации, трубы засорились, и теперь у меня унитаз и ванна стали сообщающимися сосудами!»

Она пулей выскочила из ванной комнаты и нажала кнопку вызова.

Тут же появилась Лиля. Лола молча открыла дверь ванной и показала сестричке на то, что там происходит.

Разумеется, она не собиралась признаваться, что догадывается об истинной причине удивительного явления природы.

Лиля покраснела, потом побледнела, потом пролепетала, что видит такое впервые, что в их ВИП-корпусе сантехника работает безупречно, и тут же вызвала свою начальницу Наталью Ивановну.

Наталья Ивановна, коренастая решительная тетка лет пятидесяти, увидев Лолину ванну, покрылась красными пятнами, принесла Лоле извинения от лица администрации санатория и вызвала дежурного сантехника. Сантехник оказался обыкновенным красноносым мужичком в резиновых сапогах и мятой кепке. Он почесал в затылке и глубокомысленно произнес:

– Так ить… засор, само собой… знамо дело, прочищать, того этого, нужно…

Лола почему-то была убеждена, что в этом ВИП-царстве и сантехник должен быть элегантным джентльменом в аккуратной униформе с университетским значком на лацкане, но она, по-видимому, хотела невозможного.

– Я непременно должна за свои деньги наблюдать за этим безобразием? – высокомерно проговорила Лола, ни к кому в отдельности не обращаясь.

Наталья Ивановна засуетилась, рассыпалась в извинениях и сказала, что Лолу немедленно переселят в соседний, восьмой, номер, который как раз освободился…

– В восьмой номер? Я не ослышалась? – Лола прижала руки к сердцу. – Да вы с ума сошли! Чтобы я поселилась в номере, где только что умер человек?

Она едва сдержалась, чтобы не сказать «убили человека», тогда пришлось бы многое объяснять администрации санатория.

– Ну что такого… – суетилась Наталья Ивановна, – ну, дело житейское, сердечный приступ… с каждым может случиться, все под Богом ходим…

– На что это вы намекаете? – угрюмо осведомилась Лола.

– Да Боже упаси! – Наталья Ивановна вылупила глаза.

Лола хотела было устроить грандиозный скандал, наотрез отказаться переезжать, потребовать главврача, но взглянула на ванну, на красноносого сантехника и вспомнила, что сама отчасти причастна к причине его появления.

Мужичок, ничуть не смущаясь криком, взялся уже за дело. Он разложил на кафельной плитке какие-то ключи и шланги. Потом закатал рукава и полез голыми руками прямо в буро-зеленую жижу. На лице его застыло глубокомысленно-сосредоточенное выражение.

– Николай! – через некоторое время молвила Наталья Ивановна и тронула его за плечо. – Ты скоро ли?

– Скоро никак не получится, – очнулся Николай, – ить засор… понимать надо!

Тем не менее он пошевелился, потом сунул в воду какую-то ржавую пружину.

– О! – произнес Николай через некоторое время. – Пошла!

Вскоре все присутствующие поняли, что надо было сказать не «пошла», а «пошло», потому что грязно-зеленая жижа в ванне забурлила, заклокотала и начала быстро подниматься вверх. Судя по запаху и внешнему виду, там был уже не только концентрат. Впрочем, Лола не успела понаблюдать до конца, потому что Пу И с визгом шарахнулся в комнату и вспрыгнул на кровать, инстинкт самосохранения подсказал ему, что следует спасаться немедленно.

Лола доверяла чутью своей собаки, поэтому успела ретироваться до того, как содержимое ванны перелилось через край. Лиля выскочила в коридор, Наталья Ивановна споткнулась о сантехника и застряла на пороге.

– Не туда качает! – глубокомысленно изрек Николай. – Ну, это дело поправимое…

– Да что же ты, идол, делаешь-то! – заорала Наталья Ивановна, отбросив приличные манеры. – Оно же сейчас по всему этажу разольется, ведь от вони не продохнуть будет!

Лола решила, что с нее хватит, и дала согласие на переезд, только потребовала перенести кровать.

Если дело касалось драгоценностей, то Леня Маркиз всегда знал, к кому обратиться. Он позвонил знакомому ювелиру Ивану Францевичу Миллеру и попросил его о встрече.

В дверях его встретил Парфеныч – неизменный телохранитель Миллера, крупный суровый старик, который мог дать сто очков вперед любому накачанному бандюгану. Рядом с Парфенычем стоял Шторм – огромная кавказская овчарка.

– Ждет, – коротко проговорил Парфеныч, окинув Леню наметанным взглядом и отступив в сторону.

Иван Францевич действительно ждал Маркиза в своем просторном кабинете, заставленном тяжелой старинной мебелью.

– Что вас привело на этот раз? – спросил он Леню, заинтересованно уставившись на него поверх очков.

– Одно колечко, – проговорил Леня, усевшись напротив ювелира. – Точнее, перстенек.

Он взял листок бумаги и набросал на нем перстень заказчика.

– Знакома вам такая вещь?

– Не просто знакома, – ответил Миллер, взглянув на рисунок. – Это моя работа. Довольно давно… лет двадцать назад я сделал этот перстень для одного хорошего знакомого. Он принес мне необычный камень – черный, полупрозрачный, при боковом освещении отливавший удивительно красивым зеленым цветом…

– Где сейчас этот перстень? – перебил Леня.

– Не имею представления… Тот человек умер…

– Не умер, а погиб при трагических обстоятельствах… – протянул Леня.

Иван Францевич снял очки и внимательно на него посмотрел.

– Ленечка, когда у вас появляется такой блеск в глазах, я знаю, что вы что-то задумали…

После всех беспокойств и волнений прошедшего дня Лола была уверена, что не сможет заснуть. Особенно принимая во внимание то, что она лежит в том самом номере, в котором совсем недавно буквально на ее глазах убили человека…

Однако то ли в санатории был какой-то особенный, успокаивающий воздух, то ли на нее так благотворно воздействовало присутствие Пу И, но Лола заснула, едва успев выключить лампу на прикроватной тумбочке.

Ей снова снился театральный сон.

Лола стояла на сцене того же огромного театра, но на этот раз на этой сцене она была не одна. Напротив нее выстроилась целая шеренга актеров, причем все они казались ей хорошо знакомыми.

Приглядевшись, Лола узнала среди них и Арсения Арбузова, и солидного Валерия Матвеевича, и самодовольную старуху Нинель Аркадьевну в светлом парике, и Анжелу Рябчик в полушубке поверх шелковой пижамы, и режиссера Каргопольского, и главного врача Владислава Константиновича, и его молодого помощника, и коренастую массажистку, и всех трех сестричек – Лику, Лину и Лилю, и красноносого сантехника…

Каждый из них держал в руке костыль, палку или обычную трость, и время от времени все дружно ударяли этими палками в пол, хором скандируя:

– Кто из нас? Кто из нас? Кто из нас?

Лола пыталась разглядеть, у кого из них на палке отсутствует резиновая насадка, но это ей никак не удавалось. И от расстройства она проснулась.

Впрочем, Лола тотчас же поняла, что проснулась по совершенно другой причине.

Ее разбудили какие-то негромкие, но очень подозрительные звуки.

Кто-то тихо ходил по ее комнате.

Лола замерла, боясь пошевелиться, и только вращала глазами, пытаясь увидеть незнакомца, хозяйничающего в ее номере.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и вскоре она действительно увидела смутно темнеющую на фоне стены человеческую фигуру.

Человек бесшумно скользил по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы выдвинуть ящики письменного стола, открыть дверцы шкафа, заглянуть за холодильник.

Он упорно и целенаправленно осматривал Лолину комнату. Он явно что-то в ней искал.

Лола боялась дышать, чтобы ночной гость не заметил, что она проснулась. Ведь она хорошо помнила прошлую ночь, перед ее глазами стояла страшная картина – незнакомец душит человека в этой самой кровати… она не сомневалась, что сейчас по ее комнате ходит тот же самый человек, убийца, и что ему ничего не стоит так же безжалостно расправиться с ней…

Выходит, убив прошлой ночью несчастного обитателя этой комнаты, он не нашел в ней что-то очень важное и теперь вернулся, чтобы продолжить поиски?

Вдруг под боком у Лолы началась бурная суета.

Это Пу И проснулся, почувствовал в комнате присутствие постороннего человека и вообразил, что никак не может остаться в стороне от происходящего.

– Пу И, сиди тихо! – едва слышно прошипела Лола и попыталась уложить песика на прежнее место. Но было уже поздно.

Обыскивающий комнату злоумышленник услышал шорох и настороженно замер, повернувшись в сторону кровати. В ту же секунду Пу И стрелой вылетел из-под одеяла и прямиком бросился к незнакомцу. Тот попытался отскочить, но Пу И, как настоящая собака, самоотверженно набросился на него.

Видимо, героический песик решил спасти свою хозяйку, для чего хотел перегрызть горло ночному посетителю. До горла он, разумеется, не допрыгнул и вцепился незнакомцу в ногу. Тот тихо выругался, отшвырнул бедного песика в сторону и прыгнул к окну.

Хлопнула балконная дверь, темный силуэт промелькнул за окном, и в номере снова наступила тишина.

Лола вскочила и бросилась в угол, куда незнакомец отшвырнул несчастного героического чихуахуа. Она наклонилась и бережно подняла песика, не зная, жив ли он.

Пу И дышал. Больше того, он приоткрыл один блестящий круглый глаз и гордо взглянул на хозяйку. Казалось, он спрашивал ее: «Ну как? Ты видела, как я его отделал? Еще немного, и он бы не ушел живым!»

– Пу И, ты настоящий герой! – ласково прошептала Лола, ощупывая песика, чтобы убедиться, что он цел и невредим. – Ты мой единственный защитник! Если бы не ты, просто не знаю, что бы со мной было!

Пу И счастливо вздохнул и открыл оба глаза.

«А если так, – говорил на этот раз его взгляд, – может быть, мы с тобой поиграем в какие-нибудь подвижные игры?»

– Нет, шалунишка! – Лола погрозила ему пальцем. – Сейчас ночь, и соседи будут очень недовольны. Давай-ка попробуем еще хоть немного поспать…

Она плотно закрыла балконную дверь и снова улеглась в кровать, устроив Пу И уютное гнездышко из половины одеяла.

Однако на этот раз ей действительно не удалось заснуть.

Во-первых, ей было попросту страшно.

Если незнакомец так легко попал в ее комнату, кто мешает ему пробраться к ней еще раз, как только она заснет?

А во-вторых, ей мешал лившийся прямо в окно яркий свет полной луны.

Занавески на окнах были задернуты неплотно, и лунный диск светил прямо в оставленный между ними зазор.

Лола встала, стараясь не потревожить Пу И, подошла к окну и попыталась задернуть шторы.

Однако левая занавеска никак не слушалась ее. Видимо, одно из колец, к которым крепилась эта занавеска, зацепилось за карниз.

Лола придвинула к окну стул и взобралась на него, радуясь, что сейчас на ее ноге нет тяжелого и неудобного гипса.

Она попыталась сдвинуть кольцо в сторону, но оно зацепилось за что-то и никак не хотело перемещаться по карнизу.

– Да что там такое мешает, – пробормотала Лола, запустив руку между карнизом и стеной. Ее пальцы нащупали какой-то закругленный пластмассовый предмет. Лола подергала его и с трудом вытащила из-за карниза.

В ее руке был маленький пластмассовый футлярчик цилиндрической формы.

– Это еще что такое? – Лола удивленно рассматривала свою неожиданную находку.

Наконец она сдвинула занавеску, которой теперь ничто не мешало, спрыгнула со стула и села на край кровати, чтобы снова, более внимательно, разглядеть пластмассовый цилиндрик.

Из-под одеяла тут же показалась любопытная мордочка Пу И.

Увидев незнакомый предмет в руке хозяйки, он склонил голову набок и тихонько тявкнул, как будто спрашивая: «Это что, новая игрушка? Дай мне ее, я с ней быстро разберусь!»

– Пуишечка, это вовсе не игрушка! – строго проговорила Лола. – Это что-то очень важное! Думаю, что именно эту вещь искал тот противный человек, который хозяйничал в нашей комнате!

Вспомнив про незнакомца, Пу И сердито зарычал, как настоящая собака, и даже шерстка у него на загривке встала дыбом.

– И возможно, что именно из-за этой штучки прошлой ночью убили человека… – закончила Лола свою мысль.

Она включила лампу на прикроватной тумбочке, чтобы как следует разглядеть свою находку.

Это был небольшой футлярчик, похожий на емкость для фотопленки.

– Может быть, открыть его? – неуверенно прошептала Лола. – Как ты считаешь, Пу И?

Пу И считал, что стоит попробовать: вдруг внутри футлярчика лежит что-нибудь интересное? Например, ореховое печенье! Правда, там может поместиться только очень маленький кусочек…

– Нет, Пу И, и не уговаривай! – возразила Лола после недолгого раздумья. – Вдруг внутри находится фотопленка, и мы ее засветим? Ленька будет очень сердиться…

Она выключила лампу, прилегла и задумалась.

Проникший к ней в комнату незнакомец не нашел то, что искал, и наверняка вернется еще раз. И на этот раз им с Пу И не удастся так легко обратить его в бегство. Тем более что то, что он ищет, – вот оно, у Лолы в руках… Лола сама сделала за него всю работу, ему осталось только забрать у нее таинственный футлярчик…

Нет, она не может ждать до утра! Это слишком опасно! Надо что-то делать…

Она снова вскочила с кровати.

Пу И недовольно заскулил – только он снова начал засыпать, как хозяйка его разбудила!

– Извини, Пуишечка, – прошептала Лола, ласково почесав его за ухом. – Извини, но сейчас не время спать! Мы с тобой должны что-то придумать!

Перепрятать футлярчик? Но это нисколько не поможет ей, если ночной гость вернется за своей добычей! Он заставит Лолу выдать тайну… он может поступить с крайней жестокостью, например… например, он может пытать Пу И!

Убежать из санатория? Но как она выберется отсюда – ночью, по заснеженному лесу… кроме того, вполне возможно, что этот злодей прячется где-то поблизости и нападет на нее, как только Лола выберется из корпуса! Нет, этот выход тоже не годится…

Пу И очень выразительно посмотрел на растерянную хозяйку и тихонько тявкнул.

– Ну да! – воскликнула Лола. – Ты совершенно прав, Пу И! Нужно вызвать Леньку! В конце концов, почему все самое трудное всегда должны делать мы с тобой? Пусть и он немного поработает! В конце концов, мужчина он или нет? Мы отдадим ему этот цилиндрик, и пусть он сам думает, что с ним делать!

Лола достала свой мобильный телефон и набрала номер Маркиза.

Леня предупреждал ее, чтобы она звонила только в самом крайнем случае, потому что звонок могут перехватить, но ведь сейчас как раз и был такой крайний случай!

Леня довольно долго не отвечал.

– Спокойно спит! – возмущалась Лола, прижимая телефон к уху. – Он отправил меня в волчье логово, а сам спокойно спит! Нет, как вам это нравится? Таковы все мужчины!

Она хотела развить эту мысль, но в это время в трубке раздался Ленин голос. Голос был совершенно не заспанный.

– Лолка, это ты? Ты не спишь в такой поздний час? – озабоченно произнес Лолин компаньон.

– Ты догадался, Ленечка! – ответила Лола весьма язвительно. – Я действительно не сплю! Довольно трудно, знаешь ли, уснуть, когда в твоей комнате шляются серийные убийцы и переворачивают все вверх дном в поисках какой-то секретной фиговины!

– Лола, ты можешь говорить серьезно? – строго прервал ее Маркиз.

– Куда уж серьезнее! – возмутилась Лола. – У меня в комнате только что побывал убийца. Он здесь кое-что искал, но не нашел, и мы с Пу И его спугнули.

– А почему он искал это в твоем номере? – удивился Леня. – Ему что – так было приятнее, ты его сама пригласила? Ну, не буду, не буду, я просто хотел тебя отвлечь… Соберись с мыслями и отвечай толково.

– Во-первых, я уже переехала в восьмой номер! А будешь разговаривать в таком тоне, я не скажу, что мы с Пу И нашли!

– Нашли?! – переспросил Маркиз. – Лолка, говори яснее – что ты нашла? И где?

– Где – слишком долго объяснять… а вот что – это попроще… – Лола снова разглядела свою находку и описала ее Лене: – Это пластмассовая коробочка… точнее, баночка… или футлярчик, вроде тех, в каких продается фотопленка. А что там внутри, я тебе не могу сказать…

– Лолка, только не вздумай открывать ее! – взмолился Маркиз.

– За кого ты меня принимаешь! – возмущенно проговорила Лола и переглянулась с Пу И.

– И вообще, будь с ней очень осторожна… – продолжал Леня. – Может быть, при неаккуратном обращении она взрывается!

– Боже мой! – Лола поспешно положила футлярчик на стол. – Какой ужас! Что же мне теперь делать?

– Ничего! – решительно ответил Леня. – Жди меня!

– Легко тебе говорить! А если он опять вернется? Этот злодей?

– Я постараюсь приехать как можно быстрее! Я уже выезжаю! Я уже выехал!

Из трубки донеслись короткие сигналы отбоя.

«Ага, проняло, – злорадно подумала Лола, – всполошился, решил приехать!»

Однако тут же до нее дошло, что Ленька приедет вовсе не из-за того, что беспокоится за ее жизнь, просто ему срочно нужно заполучить контейнер.

Лола снова улеглась в кровать и попыталась заснуть. Однако сна не было ни в одном глазу.

Пу И немножко повозился у нее под боком и снова заснул.

«Счастливый! – подумала Лола. – Он уверен, что я никому не дам его в обиду, и поэтому ничего не боится!»

Сама она тряслась как овечий хвост.

Ей постоянно мерещились за окном какие-то шорохи, скрипы, крадущиеся шаги, казалось, что кто-то заглядывает в окно, она вздрагивала, вглядывалась в темноту… но не видела ничего, кроме качающихся на ветру деревьев.

«Мне нужно продержаться всего какой-нибудь час, – внушала Лола самой себе. – Через час Ленька приедет и что-нибудь придумает…»

Легко сказать – час! За этот час может случиться все, что угодно… убийца может вернуться и расправиться с ней…

Время тянулось бесконечно медленно. Ей показалось, что прошло уже больше часа. Осторожно, стараясь не разбудить песика, Лола дотянулась до часов, включила подсветку циферблата… и с удивлением увидела, что после разговора с Маркизом прошло всего пятнадцать минут.

Она снова откинулась на подушки и принялась считать овец, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Когда она досчитала до сто сорок четвертой овцы, эта овца неожиданно оскалила зубы, зарычала и прыгнула на нее.

Лола вздрогнула и проснулась.

Она и не заметила, как утомление победило страх, не заметила, как задремала.

За окном двигалось что-то огромное, страшное. Это был какой-то громадный хищный зверь – то ли тигр, то ли черная пантера… этот зверь навалился на хрупкое стекло, оно жалобно зазвенело и разлетелось на тысячи дребезжащих кусков…

Лола вскрикнула и теперь на самом деле проснулась.

Потревоженный Пу И недовольно скулил у нее под боком, а на столике возле кровати надрывался дребезжанием вибровызова мобильный телефон.

Лола схватила его и поднесла к уху.

– Ну что же ты не отвечаешь? – раздался в трубке долгожданный Ленькин голос. – Заснула, что ли?

– Да уж, заснешь тут! – прошептала Лола в трубку. – Где ты так долго пропадал? Тебя только за смертью посылать! Ну что – ты придешь прямо сюда?

– Попробую, – неуверенно отозвался Маркиз.

– Что значит – попробую? – взорвалась Лола. – В конце концов, ты мужчина или кто?

– Ты совершенно права. – Маркиз предпочитал не спорить с ней в такой момент. – Но тут, понимаешь, охрана… И дверь на ночь запирают…

– И слышать ничего не хочу! – отрезала Лола. – Ты должен, ты просто обязан меня спасти!

Она прервала разговор, сложила телефон и раздраженно бросила его на столик. Хорош Ленька! Сам же объявил себя самым ловким мошенником всех времен и народов, а сам, когда в нем возникла такая острая необходимость, ничего не может сделать!

Она сидела в кровати, уставившись на окно, и ждала.

Когда сил ждать больше не было, телефон на столике снова задребезжал.

– Ну где же ты? – прошипела Лола, услышав голос Маркиза.

– Понимаешь, у них по всему периметру сигнализация… – виноватым голосом проговорил Леня. – Причем очень серьезная сигнализация. Последнее слово охранной техники. Так что до самого утра мне не удастся проникнуть на территорию санатория. Может быть, ты сама спустишься и передашь мне контейнер через ограду?

– Я?! – Лола была так изумлена, что вскрикнула в полный голос, разбудив при этом Пу И. – Да как ты мне можешь такое предлагать? Спускаться в темноте с балкона, пробираться зимней ночью среди заснеженного леса… я замерзну, я потеряюсь, заблужусь среди сугробов… и это еще не самое страшное! А если этот убийца караулит меня внизу, под балконом? Ты об этом не подумал?

На самом деле ее больше всего в словах Маркиза разозлило то, что он думал только о своем злополучном контейнере, о том, чтобы Лола передала его через ограду… а кто передаст через ограду ее саму – этого у него и в мыслях не было!

– Ужасный человек! – пробормотала она, повернувшись к Пу И, потому что больше ей не с кем было разделить свое возмущение. – Черствый, бездушный, холодный эгоист! В самую опасную минуту, когда он так нужен, оказывается, что на него нельзя рассчитывать, и я остаюсь совершенно одна, наедине с опасностью!

– С кем это ты там разговариваешь? – подал голос Маркиз.

– Не твое дело! – огрызнулась Лола.

Тем временем Пу И окончательно проснулся, отряхнулся, как будто сбрасывая с себя остатки сна, и тихонько рыкнул, как самая настоящая собака. Казалось, он говорил хозяйке: «Ты вовсе не одна! Как ты могла забыть обо мне? Я всегда готов грудью встать на твою защиту!»

– Пуишечка, ты у меня золото. – Лола ласково погладила песика. – Я тебя, конечно, очень люблю, но чем ты мне можешь помочь?

– Ты совершенно права! – донесся из трубки оживленный голос Маркиза.

– О чем это ты? – подозрительно осведомилась Лола.

Она привыкла, что ее деловой партнер никогда, ни при каких обстоятельствах не признает ее правоты, и последняя фраза очень ее удивила. Не только удивила, но и насторожила. Если Леня готов признать ее правоту – значит, он что-то задумал.

– Так в чем конкретно я права? – переспросила Лола.

– Во всем, – отозвался Маркиз. – И в том, что тебе нельзя спускаться с балкона, потому что там может подстерегать убийца. Даже если он не убьет тебя, он поймет, что контейнер уплывает из его рук, и изменит свои планы. Впрочем, то же самое произойдет, если я попытаюсь пробраться к тебе. Но ты права и в остальном…

– Это еще в чем?

– В том, что Пу И у нас – настоящее золото, и сейчас мы можем рассчитывать только на него!

– Ты что – пьян? – холодно осведомилась Лола.

– Ни капли, – ответил Маркиз. – Даже кока-колы не пил. И если ты немного подумаешь, ты поймешь, что я прав. Впрочем, насколько я могу слышать, Пу И тоже со мной согласен.

Действительно, Пу И очень героически зарычал, как будто понимал, что хозяева обсуждают его несомненные достоинства, и готов был доказать их на деле.

– Что ты предлагаешь? – Лола недоверчиво поглядывала на песика, который вздыбил шерсть на загривке и демонстрировал готовность к подвигам.

– Я предлагаю, чтобы ты прикрепила контейнер к его ошейнику и спустила Пу И с балкона. А потом… потом я его позову. От вашего корпуса не очень далеко до ограды, он добежит до меня и принесет контейнер… это совсем не сложно!

– Об этом не может быть и речи! – отрезала Лола. – И на этом дискуссия заканчивается!

– Не торопись с решениями! – перебил ее Маркиз. – Не ты ли много раз повторяла, что Пу И у нас – самая настоящая собака?

– И слушать ничего не хочу!

– При этом он очень маленький, поэтому может проскользнуть незаметно…

– Нет, нет и нет!

Лолиному возмущению не было границ.

– Вот что, дорогая! – Неожиданно Ленина интонация изменилась. – Дело очень серьезное! Или ты делаешь то, что я говорю, или я уезжаю, и выпутывайся как хочешь!

И тут же из трубки донеслись короткие гудки.

– Тиран! – проговорила Лола в трубку, но Маркиз этого уже не слышал.

Лола поняла, что ее компаньон не изменит своего решения.

Она отлично чувствовала, когда с ним можно спорить, когда можно капризничать, хныкать, устраивать маленькие, хорошо отрепетированные скандалы, а когда нужно только молча повиноваться.

Кроме того, злополучный контейнер самим своим существованием ужасно действовал ей на нервы. Она смотрела на него, как на ядовитую змею, свернувшуюся возле кровати, и не могла представить, что останется с ним один на один до самого утра.

Но самым главным аргументом, повлиявшим на ее решение, было не это. Лола поняла, что если Маркиз действительно уедет, а киллер вернется в ее номер, чтобы забрать свою добычу, смертельная опасность будет угрожать не только ей, но и Пу И! А этого она никак не могла допустить! Пу И должен быть спасен любой ценой! Пусть Маркиз – тиран, деспот и эгоист, но он любит песика и не даст его в обиду.

– Пуишечка, – робко проговорила она, повернувшись к песику, – ты слышал, чего требует от нас этот деспот, этот ужасный человек?

Пу И всем своим видом дал ей понять, что готов ради нее на любые подвиги.

Лола вздохнула и принялась за осуществление плана.

Первым делом она достала из шкафа плетеную корзинку, в которой привезла Пу И в санаторий. Поскольку на улице было холодно, она положила в корзинку, кроме мягкой вышитой подушки, теплый шарф из козьего пуха, аккуратно разложила его, чтобы песику было удобно. Затем она облачила Пу И в теплый и непромокаемый комбинезон, подбитый искусственным мехом (натуральный мех Пу И не носил из этических соображений). Снаружи комбинезон был покрыт камуфляжными пятнами, поэтому Пу И почувствовал себя настоящим псом-спецназовцем и очень загордился. Когда Лола завершила его обмундирование замечательным черным беретиком, Пу И пришел в полный восторг и подбежал к зеркальной дверце шкафа, чтобы полюбоваться своим отражением. Он крутился бы перед зеркалом целый час, и Лоле пришлось силой увести его и усадить в корзинку. Только теперь она прикрепила к ошейнику злополучный пластмассовый контейнер и аккуратно прикрыла его воротником пятнистого комбинезона.

Осталось сделать последний шаг.

Лоле нужна была веревка, чтобы спустить корзинку с балкона. Но как раз веревки в номере не оказалось. Лола огляделась по сторонам и решила, что придется сделать веревку из подручного материала. Она связала вместе шелковый поясок от своего халатика, две пары колготок, шнурки, которые вытащила из ботинок, и собственный поводок Пу И. Теперь веревка получилась достаточно длинной. Лола накинула теплую куртку и вышла на балкон.

Погода еще больше испортилась. Дул холодный, пронизывающий ветер. По небу стремительно неслись косматые тучи, то и дело закрывавшие луну. Деревья санаторского парка уныло скрипели, склоняясь под ветром, и нехотя распрямлялись, как будто страдали радикулитом.

– Пуишечка, детка, не бойся! – напутствовала Лола своего любимца. – Здесь совсем недалеко… Леня уже ждет тебя! Конечно, он очень противный, вредный и эгоистичный тип, но он не даст тебя в обиду!

Пу И дал понять хозяйке, что она может на него рассчитывать.

Лола тяжело вздохнула и перенесла корзинку через балконное ограждение. Медленно, стараясь не раскачивать переноску, она выпускала самодельную веревку, вглядываясь во мрак.

Наконец корзинка коснулась снежного покрова, и веревка ослабла.

Лола перегнулась через решетку и увидела, как храбрый песик выпрыгнул из корзины и медленно, решительно двинулся в сторону парковой ограды.

Лола поспешно вытащила мобильник, набрала Ленин телефон и сухо проговорила:

– Курьер вышел! Встречай его! – Она не удержалась, всхлипнула и закончила с совершенно другой интонацией: – Спаси хотя бы его! И будь с ним поласковее!

Пу И перебрался через край корзинки, спрыгнул на снег и тут же провалился в него чуть не с головой. Он хотел уже жалобно заскулить, но вспомнил, что теперь он пес-спецназовец, от которого ждут подвигов и свершений, и, собрав всю свою волю, сдержал визг, напрягся и выкарабкался на плотный наст.

К счастью, весил он очень мало, и снег легко выдерживал его. Он огляделся по сторонам, затем принюхался и наконец прислушался к звукам ночи.

Вокруг него виднелись только заснеженные кусты да голые качающиеся с унылым скрипом деревья. Запахи тоже были не самые приятные – пахло снегом, льдом, зимней ночью. А вот звуки… Сквозь тоскливое завывание ветра, сквозь унылый скрип деревьев до Пу И донесся негромкий свист.

Этот свист Пу И узнал бы всегда, несмотря на любые звуки, он расслышал бы его сквозь раскаты грома, сквозь рев бури, сквозь злобный лай целой своры бродячих собак или сквозь оглушительную музыку в исполнении симфонического оркестра: это призывно свистел его хозяин, Леня Маркиз.

Пу И радостно тявкнул и двинулся на такой знакомый звук.

Ледяной ветер дул прямо в мордочку, пытаясь заставить храброго песика повернуть назад. Жесткий снег царапал нежные лапы, привыкшие ходить по мягким коврам и диванным подушкам. Но Пу И не сворачивал с избранного пути. Он шел на свист хозяина.

Миновав большое скрипучее дерево, Пу И не заметил в темноте яму и скатился в нее. Он испуганно заскулил, но расслышал сквозь вой ветра Ленин свист и взял себя в лапы. Упорно карабкаясь по крутому склону, он поднялся почти до середины, но усталые лапы подогнулись, и бедный песик соскользнул обратно.

Он упал на бок и тяжело дышал.

Неужели ему суждено погибнуть здесь, в этой снежной западне? Неужели он больше не встретится со своими друзьями – с умным, рассудительным котом Аскольдом, с изобретательным, хулиганистым попугаем Перришоном? И самое главное, неужели он больше никогда не увидит свою любимую хозяйку?

Вспомнив про Лолу, Пу И подумал, что она верит в него, надеется, что он доберется до Лени.

Значит, он не может лежать здесь, в снегу, предаваясь грустным мыслям! Он должен идти, идти вперед!

Пу И встал на лапы и снова принялся карабкаться по снежному склону. Лапы болели и скользили, но он не сдавался и вскоре выбрался на край снежной западни.

Теперь он гораздо отчетливее слышал призывный Ленин свист, и впереди показалась ограда парка.

Песик прибавил шагу.

Словно без того было мало неприятностей, внезапно поднялась сырая метель. Идти стало еще труднее, а самое главное – вьющийся перед глазами колючий снег мешал Пу И видеть дорогу, мешал ему видеть приближающуюся ограду.

Песик поднял голову, вслушался.

Сквозь усилившееся завывание ветра совсем близко он расслышал негромкий свист. Пу И наклонил лобик, чтобы преодолеть напор ветра, и стремительно бросился вперед.

И через несколько секунд он проскочил между холодными чугунными прутьями и уткнулся в ноги хозяина.

– Пу И, дружище! Какой же ты молодец! Ты самая настоящая служебно-разыскная собака! – проговорил Леня, подхватив окоченевшего песика на руки и торопливо спрятав его за пазуху, чтобы отогреть и успокоить.

Проваливаясь в глубокий снег, Леня зашагал прочь от ограды и скоро вышел на подъездную дорогу, где ждала его машина.

Забравшись в салон, он включил печку, достал из-за пазухи песика и внимательно осмотрел его.

Пу И здорово замерз, лапы его обледенели, но он держался молодцом. Леня закутал его в свой шарф и только тогда потрогал ошейник и осторожно отстегнул пластмассовый контейнер. Затем он достал телефон и набрал Лолин номер.

– Курьер прибыл, – сообщил он в лучших традициях старого шпионского боевика. – Посылка получена.

– Как он? – встревоженно спросила его Лола. – Он не замерз? Он здоров?

– С ним все в порядке, – успокоил ее Маркиз, – пьет коньяк и хвастается своими подвигами…

– Коньяк? – в ужасе переспросила Лола. – Ты с ума сошел! Ты спаиваешь ребенка!

– Лолка, ну где же твое чувство юмора? Не волнуйся, с ним все в порядке!

– С ним-то да, – вздохнула Лола. – А что будет со мной? Или моя судьба тебя нисколько не волнует?

– Включи свет, – посоветовал Маркиз. – Или вызови дежурную сестру, скажи, что плохо себя чувствуешь. При таком раскладе киллер не посмеет к тебе сунуться, а завтра утром я тебя заберу…

– Тебе хорошо говорить, – пробормотала Лола, прежде чем прервать разговор, – а мне тут до утра трястись… в самом лучшем случае! – Она горестно вздохнула и добавила: – Обещай, что будешь хотя бы иногда вспоминать обо мне и показывать Пу И мои фотографии…

Из трубки доносились короткие сигналы отбоя, так что Маркиз не расслышал ее последние слова.

Лола чувствовала себя ужасно, но ее утешало сознание, что хотя бы Пу И спасен.

Однако нужно было как-то дождаться утра.

Лола устроилась на кровати, но на этот раз о том, чтобы заснуть, не могло быть и речи. Если раньше на нее благотворно влияло присутствие Пу И, его ровное дыхание, сонная возня под боком, уютное сопение, то теперь она осталась одна, совершенно одна!

Хуже чем одна. Она осталась вдвоем со своим страхом.

Лола села на кровати, обхватив колени руками, и прислушалась.

Какой-то странный, подозрительный звук нарушал ночную тишину.

Ровный, негромкий, отчетливый стук. Как будто кто-то выбивал ритм кастаньетами.

Лола обвела комнату взглядом, пытаясь найти источник этого звука.

В комнате не было никого, кроме нее самой. Но звук раздавался именно здесь, внутри комнаты…

Она сосредоточилась, замерла… и поняла, что это за звук. Это стучали от страха ее собственные зубы.

Ну разве можно так распускаться! Разве можно так поддаваться страху! Ей нужно только продержаться до утра, а там этот ужас кончится, она уедет из санатория, вернется домой, к своему дорогому Пу И…

Но до утра еще очень далеко, а под окнами санатория бродит убийца, и он в любую минуту может забраться к ней в номер.

Ей показалось, что он уже подкрадывается к окну…

Лола стиснула зубы, сжала кулаки и попыталась вспомнить какой-нибудь героический театральный монолог, который помог бы ей вернуть утраченное самообладание. Как назло, в голову не лезло ничего подходящего к случаю, наоборот, в памяти всплыли какие-то страшные детские стихи:

Проснулись портреты и блещут белками,

Скелеты вернулись, скрежещут клыками.

Бай-бай и не бойся – тут жили веками

И спали веками тут каждую ночь…*

Эти стихи явно не прибавили ей оптимизма, тем более что дальше там было вовсе про нее:

Кто умер – уже ничего не боится,

Кто жив – так ему в этом замке не спится…

– Я-то пока еще жива! – воскликнула Лола и вскочила с кровати.

Она прошлась по комнате, обхватив себя руками, и продекламировала в духе тех же стихов:

А вот бы придвинуть к огню табуретку,

А вот бы с тобой раскурить сигаретку…

Курить действительно ужасно хотелось. Лола уже давно завязала с этой пагубной привычкой, когда поняла, как плохо действует табак на ее голосовые связки, но, выкурив накануне сигарету с сестричкой для налаживания контактов, вспомнила божественный, успокаивающий вкус табака… особенно сейчас, в эту страшную минуту сигаретка очень бы ее подбодрила.

Но сигарет у нее не было.

Внезапно Лола застыла на месте, почувствовав легкий, едва уловимый запах табачного дыма.

В первый момент она подумала, что на нервной почве у нее начались обонятельные галлюцинации, однако, принюхавшись, поняла, что вполне реальный запах табака доносится через неплотно прикрытую балконную дверь.

Она шагнула к двери, приоткрыла ее и выглянула на балкон.

Слева от нее на собственном балконе курил Арбузов.

Похоже, не у нее одной бессонница.

Услышав скрип двери, Арбузов повернулся, заметил Лолу и проговорил:

– Вам тоже не спится?

Перехватив ее жадный взгляд, он усмехнулся:

– Угостить вас сигареткой?

– Нет… то есть да… – забормотала Лола, сглатывая слюну. – Здесь же нельзя курить…

– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – успокоил он ее. – Приходите ко мне! У меня и коньяк есть…

– Ночью в номер к одинокому мужчине? – Лола округлила глаза. – Я девушка честная!

– Ну так я к вам приду! – усмехнулся Арбузов и ушел с балкона.

Лола заметалась по своей комнате.

Арбузов – не убийца, в этом она не сомневалась. Может быть, и правда – принять его у себя… вдвоем с ним будет не так страшно, как-нибудь пересидим до утра… в конце концов, не изнасилует же он ее! Тем более со сломанной ногой…

Тут она вспомнила, что нужно срочно надеть свой фальшивый гипс, чтобы не разрушить сценический образ.

Лола схватила гипс, приладила к ноге и попыталась застегнуть злополучную застежку. Чертов шпенечек, как всегда, не желал вставать на место.

В коридоре послышались шаги, раздался голос Арбузова:

– Откройте, Оля, это я!

– Одну минуту! – прошипела она, колотя кулаком по подлому шпенечку. – Сейчас, я только накину халат!

Шпенечек не поддавался. Она торопливо обмотала гипс колготками, чтобы не свалился в самый неподходящий момент, и натянула на себя длинный халат. Затем проковыляла к двери и открыла ее.

В номер ввалился Арбузов, тяжело опираясь на костыль. В свободной правой руке он держал плоскую фляжку с коньяком и пачку сигарет. Широко улыбнувшись, он показал на свою загипсованную ногу и проговорил:

– У нас с вами на двоих как раз полный комплект здоровых ног. Вам не кажется, что это сближает?

– Очень остроумно, – кисло пробормотала Лола, не сводя взгляда с сигарет. – Заходите уж!

Она посторонилась, Арбузов проковылял в комнату и по-хозяйски расположился в кресле.

«Как уверенно он здесь держится! – подумала Лола. – Ах, ну да, это же до недавнего времени был его номер… он действительно к нему привык!»

Арбузов протянул ей пачку легких сигарет, выщелкнул одну, поднес огонь.

Лола благодарно кивнула и затянулась. Дым наполнил легкие, сразу стало спокойнее, страх отступил.

«Это только сегодня я даю себе такое послабление, – подумала Лола, зажмурив глаза от удовольствия. – Завтра, как только вернусь домой, раз и навсегда брошу курить…»

Арбузов тем временем отвинтил колпачок с фляжки, повертел головой в поисках стаканов.

– Сейчас… – пробормотала Лола, поднялась и поплелась в ванную комнату, приволакивая ногу с гипсом.

Там она взяла с зеркальной полочки два стакана, сполоснула их и побрела обратно.

Когда она вернулась в комнату, Арбузов стоял возле окна, опираясь на костыль, и дергал правой рукой занавеску.

– Хочу задернуть, – пояснил он, через плечо бросив на Лолу настороженный взгляд. – Как-то неуютно чувствую себя с раздернутыми занавесками… как на сцене…

«Ага, – подумала Лола, ставя стаканы на столик. – Пытается понять, на месте ли его контейнер… только ради этого он и напросился ко мне в гости, а вовсе не ради моих прекрасных глаз!»

Арбузов бросил неуверенный взгляд на карниз, тяжело развернулся и прохромал обратно к креслу. Плеснул в оба стакана немного коньяку, достал из кармана плитку шоколада.

– За скорейшее выздоровление! – Он поднял стакан, поболтал в нем янтарную жидкость и поднес к губам.

– Только чуть-чуть… – пробормотала Лола.

Она упорно разглядывала костыль Арбузова.

Костыль был прислонен к креслу так, что нижний его конец опять не был виден. Лола потянулась за шоколадом и якобы неловко зацепила костыль, который с металлическим лязгом грохнулся на пол.

Теперь она смогла разглядеть, что резиновая насадка находилась на своем законном месте.

«Значит, это не он приходил второй раз в комнату убитого! – подумала Лола, отправляя в рот кусочек шоколада. – Но кто же? Выходит, у убийцы есть сообщник среди пациентов санатория! Но кто это? Каргопольский? Старуха Охотникова? Валерий Матвеевич?»

Шоколад всегда благотворно влиял на Лолины умственные способности. Ей показалось, что еще немного, еще буквально несколько секунд – и она догадается…

В это время Арбузов вытащил из кармана лимон и с виноватым видом протянул его Лоле:

– Можно вас попросить… помойте лимон, я не люблю закусывать коньяк сладким…

«Сам бы и мыл, – подумала Лола, раздраженная тем, что он сбил ее с мысли. – Между прочим, у меня тоже нога сломана… по крайней мере по официальной версии».

Тем не менее она снова поднялась и, жалобно охая и демонстративно хромая, потащилась в ванную.

То ли она удачно вошла в роль, то ли сказывалась бессонная ночь, но Лола действительно едва волочила ноги, и комната перед ее глазами начала плавно раскачиваться.

Кое-как вымыв лимон, она вернулась к двери и заглянула в комнату.

Арбузов, разумеется, опять стоял возле окна и тыкал в карниз концом костыля.

«Вот зачем он меня выпроводил!» – догадалась Лола.

Она хотела что-то с возмущением сказать Арбузову, но мысли у нее в голове путались, а комната перед глазами раскачивалась все сильнее и сильнее.

Громко хлопнув дверью ванной, Лола неуверенной походкой вышла на середину комнаты.

– Интересно, что это вы тут делаете? – Она хотела спросить это твердым и решительным голосом, но язык почему-то заплетался, и фраза вышла как-то неубедительно.

Арбузов обернулся.

На этот раз у него на лице был не испуг, а удивление.

Казалось, он не ожидал, что Лола выйдет из ванной.

Комната накренилась, как палуба корабля в шторм.

«Коньяк! – сообразила Лола в последнем просветлении. – Он что-то подмешал мне в коньяк…»

Дальше мысли закончились, и она провалилась в темноту.

* * *

Очнулась она от того, что кто-то бил ее по щекам.

Лола с трудом приоткрыла один глаз и увидела склонившегося над ней незнакомого мужчину, который лупил ее по физиономии, повторяя:

– Где оно? Да черт возьми, проснешься ты наконец? Где оно?

– Где я нахожусь? – пролепетала Лола, пытаясь отстраниться. – За что вы меня бьете? Кто вы вообще такой?

– Проснулась! – прорычал мужчина и наконец прекратил бить ее по щекам. – Куда ты его спрятала?

Тут Лола открыла второй глаз, кое-как собрала свои расползающиеся мысли и вспомнила, что находится в постели, в санатории «Теремок», что склонившийся над ней мужчина – это Арсений Арбузов, за которым она должна следить… затем она вспомнила и все остальное: вчерашнее убийство, контейнер, спрятанный в карнизе, героизм Пу И, ночной визит Арбузова, коньяк со снотворным…

Выходит, пока она была в полной отключке, Арбузов проверил тайник, не нашел своего контейнера и теперь пытается добиться от нее правды!

– Чего вы от меня хотите? – пролепетала Лола слабым голосом.

– Скажи, куда ты его дела?

– Кого – его? – переспросила Лола, всячески изображая полную невинность и неосведомленность.

Но то ли ее подвел актерский талант, который все еще спал под действием снотворного, то ли Арбузов хорошо разбирался в женских интонациях, но только он воскликнул, как режиссер Станиславский на репетиции:

– Не верю! Это ты! Это ты спрятала его! Вчера он был на месте, я проверял!

– После того как убили того человека? – пробормотала Лола заплетающимся языком.

Спросонья она не сразу сообразила, что этими словами выдала свою осведомленность.

– Так ты знала, что его убили? – Арбузов склонился над ней еще ниже, схватил за плечи и изо всех сил встряхнул. – Значит, это ты нашла контейнер! Не отпирайся! Признавайся, куда ты его дела!

– Я видела… я случайно видела убийство… – жалобно простонала Лола. – Но больше ничего… никакого контейнера! Я ничего не знаю! – И по ее щекам потекли самые настоящие слезы. – Клянусь вам, я больше ничего не знаю!

Лола славилась среди актеров тем, что умела по желанию вызвать самые настоящие слезы. За это ее очень ценили режиссеры. Но сейчас ей почти не пришлось делать над собой усилий, потому что ей стало себя ужасно жалко.

Ленька, как всегда, взвалил на нее самую тяжелую и опасную работу и не спешит к ней на помощь! И теперь она во власти этого ужасного человека, который напоил ее коньяком, добавив туда какую-то химию, а теперь больно бьет по щекам. И будут синяки…

– Прекрати реветь! – прикрикнул на нее Арбузов.

Похоже, слезы произвели на него впечатление, и он смягчился.

– Прекрати сейчас же реветь! И пойми ты наконец: ты влезла в очень серьезные и опасные разборки, и для твоего же блага лучше отдать контейнер… если он у тебя!

– Честное слово, его у меня нет! – На этот раз Лола не врала, контейнера у нее действительно не было.

– Ты не врешь? – Арбузов склонился над ней, пристально глядя в глаза. – Куда же тогда он делся?

И в это мгновение дверь номера с грохотом распахнулась.

– Безобразие! – заорала появившаяся на пороге Нинель Аркадьевна. – Это оздоровительное учреждение, а не дешевый бордель! Здесь положено лечиться, восстанавливать свое здоровье, а не пьянствовать и заниматься развратом!

– Это совсем не то, что вы подумали… – пробормотала Лола, садясь на кровати.

Тут же она поймала себя на том, что оправдывается перед этой старой кикиморой, и ужасно разозлилась.

– Да кто вы такая, чтобы блюсти нашу нравственность? По какому праву вламываетесь посреди ночи в мой номер?

– Вы правы, милочка! – поджав губы, процедила старуха. – До вашей нравственности мне дела нет… тем более что о нравственности в вашем случае вообще говорить не приходится! Но если уж вас по недосмотру пустили в это лечебное учреждение, вы должны соблюдать определенные правила! Во всяком случае, в санатории не разрешается устраивать по ночам оргии, да еще греметь и швырять на пол тяжелые металлические предметы, нарушая мой и без того чуткий сон!

– Какие предметы? – переспросила Лола, несколько растерявшаяся от такого неожиданного поворота.

– Вот какие! – И старуха ткнула пальцем в костыль Арбузова, валяющийся на полу возле кресла.

Лола взглянула на этот костыль и тут же по аналогии вспомнила про здоровенную палку, на которую опиралась Нинель Аркадьевна. И про то, что на этой палке отсутствует резиновая галошка.

– Это она! – воскликнула Лола, повернувшись к Арбузову.

– Кто – она? – переспросил тот, удивленно моргая. – Что – она?

– Это она приходила в номер! – попыталась растолковать ему Лола. – Она, старуха!

– С чего ты это взяла?

– Галошка! Галошка с палки! Она потеряла ее на балконе!

– Какая еще галошка? О чем ты говоришь?

– Вот какая! – Лола вскочила, подбежала к столу, выдвинула ящик и продемонстрировала Арбузову злополучную резиновую насадку.

– Вот она – неопровержимая улика! Я нашла эту галошку на балконе в ночь убийства! – воскликнула Лола суровым тоном государственного обвинителя. – Эта насадка соскочила с ее палки! Значит, она была в этой комнате! Убийца! – Лола бросила это обвинение в лицо Нинели Аркадьевне. – Даже если не убийца, то сообщница!

– Да как ты смеешь? – взвизгнула старуха и замахнулась на Лолу своей палкой.

Лола ловко увернулась, несмотря на сковывавший ее движения гипс, и забежала сзади. Старуха попыталась развернуться, но Лола вцепилась в ее волосы, дернула на себя… и едва не свалилась на пол, потеряв равновесие, потому что прическа Нинели осталась у нее в руках.

Парик слетел с головы старухи, обнажив совершенно лысую желтовато-пергаментную голову.

– Она еще и лысая! – в восторге воскликнула Лола и запрыгала вокруг Нинели Аркадьевны, как вокруг новогодней елки, дразня ее париком и радостно распевая: – Лысая, лысая! Как колено, лысая!

Старуха покраснела, затем побледнела, тяжело опустилась в кресло и схватила оказавшийся под рукой стакан. Она влила себе в рот содержимое стакана, и глаза полезли на лоб: это был недопитый Лолой коньяк.

– Не пейте… – попытался остановить ее Арбузов, но было уже поздно.

Глаза Нинели Аркадьевны остекленели, она обмякла в кресле и отключилась.

– Как у вас весело, – раздался вдруг за спиной Лолы насмешливый голос.

Лола обернулась и увидела Анжелу из второго номера, которая стояла в дверях, облокотившись о косяк, и с интересом разглядывала обстановку в номере.

– Только ее здесь не хватало, – пробормотала Лола. – Так уже все жители корпуса у нас побывают…

– Вы извините, что я явилась на вашу вечеринку без приглашения, – произнесла Анжела издевательским тоном. Она захлопнула за собой дверь номера и подняла руку, в которой был зажат пистолет с накрученным на ствол глушителем.

Гипса на руке не было, и вообще непохоже было, что эта рука недавно перенесла травму.

– Шутки в сторону. – Лицо Анжелы неуловимо изменилось, сделалось злым и подозрительным. – Отдайте мне сами знаете что, или мне придется применить крайние меры!

Она нажала спусковой крючок, послышался хлопок, и на прикроватной тумбочке появилась аккуратная круглая дырка.

– Следующая пуля будет в твоей ноге! – проговорила Анжела, направив ствол на Арбузова.

– Так ты никакая не пациентка! – запоздало сообразила Лола. – У тебя гипс был только для видимости! Значит, это ты, а вовсе не старуха была сообщником киллера!

– Сообщником! – Анжела фыркнула. – Да этот дурак вообще ни на что не годился! Придушил связного, вместо того чтобы тихо сделать ему укол… да еще и не нашел того, за чем его послали!

– А откуда же на балконе взялась резиновая насадка? – удивленно проговорила Лола.

– А я ее нарочно подбросила, – с усмешкой отозвалась Анжела. – Чтобы пустить его по ложному следу! – И она ткнула стволом пистолета в сторону Арбузова.

– Это ты ко мне сегодня ночью приходила, – догадалась Лола, – то-то я смотрю – вроде половчее ты, чем тот, вчерашний тип…

– Эй, – Анжела бросила на Лолу настороженный взгляд, – а ты-то здесь при чем? Что-то ты, подруга, слишком много знаешь! Какое отношение ты имеешь ко всей этой истории?

– Никакого, – поспешно выпалила Лола. – Я здесь оказалась совершенно случайно…

– Она здесь ни при чем! – поддержал ее Арбузов. – Отпустите ее! Это только наше с вами дело…

– Ну уж нет! – Анжела неприязненно скривила рот. – При чем она или ни при чем, но отпустить я эту дамочку не могу. Ей не повезло: оказалась в неудачный момент в неудачном месте.

– Значит, это вы за мной следили… – с горечью проговорил Арбузов. – Надо признать, что на вас-то я и не подумал…

– Да где уж тебе было догадаться! – Анжела шагнула к нему. – Иногда просто поражаюсь на тупость мужиков!

Она сжала зубы и шумно выдохнула.

– До чего же мне надоело торчать в этой богадельне и ждать, когда ты попытаешься передать контейнер! До чего осточертели все здешние рожи! До чего надоело следить за тобой, караулить, отслеживать каждый твой контакт! Когда ты поменял номер, я поняла, что время настало, что ты спрятал товар где-то в этой комнате, чтобы напрямую не встречаться со связным. Но все пошло наперекосяк… Ладно, хватит болтать! Отдавай товар, или пеняй на себя!

Анжела сделала еще один шаг вперед и направила пистолет на здоровую ногу Арбузова.

При этом она оставила Лолу в тылу – видимо, не посчитала ее заслуживающим внимания противником.

Лола решила воспользоваться этой оплошностью. Она крадучись двинулась к Анжеле… но в это мгновение злополучный гипс отвязался от ноги и с грохотом свалился на пол. Анжела обернулась на звук, направила на Лолу ствол пистолета…

В минуты крайней опасности человек действует раньше, чем думает.

Если бы Лола могла обдумать свои следующие шаги, она ни за что не решилась бы броситься в атаку на вооруженную соперницу. Но она не успела подумать, как ее рука сама подхватила с пола отвалившийся гипс и ударила Анжелу по руке с пистолетом.

Анжела взвизгнула, выронила оружие и затрясла ушибленной рукой. Лола подскочила к ней и вцепилась в волосы.

– Арсений, хватай пистолет! – закричала она, таская Анжелу за волосы.

Арбузов попытался поднять пистолет, но гипс мешал ему, а Анжела, преодолев секундное замешательство, оттолкнула Лолу и резко ударила ее локтем в солнечное сплетение.

Лола задохнулась и осела на пол. В глазах у нее потемнело, но она видела, как в замедленной киносъемке, как растрепанная, красная от злости Анжела нагибается, чтобы поднять с пола оружие…

И вдруг от двери прогремел решительный голос:

– Стоять! Никаких резких движений! Руки за голову!

Лола повернулась к двери.

В дверном проеме стояли двое охранников Валерия Матвеевича.

Оба были вооружены огромными черными пистолетами, по сравнению с которыми оружие Анжелы казалось детской игрушкой.

В коридоре послышались тяжелые шаги, и в комнату, прихрамывая, вошел сам Хвощ.

– Ну что за жизнь! – проговорил Валерий Матвеевич, оглядев собравшуюся в номере компанию. – Нельзя просто отдохнуть! Не дают человеку спокойно поправить здоровье! Что за люди! Обязательно им нужно устроить разборки, драки, пальбу… это же все-таки санаторий, а не мировое первенство по боям без правил!

Он остановился посреди комнаты и еще раз оглядел присутствующих.

– С виду такие приличные люди, а ведете себя как уголовники! Никакого покоя!

Он тяжело наклонился, чтобы поднять пистолет, и вдруг замер, уставившись на плечо Анжелы.

Во время потасовки с Лолой у той порвалась на плече пижама, и стала видна татуировка – оскалившаяся обезьяна с пистолетом в лапе.

– Ух ты! – Хвощ ухватил Анжелу за плечо и подтащил поближе к свету. – Кого я вижу! Это же знаменитая Анька-Макака! Легендарная личность! Много о тебе слышал, да вот видеть не приходилось, потому и не узнал!

– Отстань, козел! – прошипела Анжела, пытаясь вырваться.

– Зачем же ты так? – Хвощ скрипнул зубами. – За козла можно и ответить… впрочем, я сам с тобой разбираться не стану, я тебя Заступу передам, у него к тебе большой счет имеется! Вот перед ним ты и ответишь… за все сразу.

– Не надо! – Анжела, она же Анька, резко побледнела. – Отпусти меня, все, что хочешь, для тебя сделаю, только Заступу не отдавай!

– Ну уж нет! Что ты мне можешь хорошего сделать? Вот Заступ за тебя мне бо-ольшое спасибо скажет! – Хвощ подозвал одного из своих телохранителей и передал ему Анжелу. – Свяжи ее как следует и запри до утра, утром Заступ за ней приедет.

Анжелу увели, а Хвощ еще раз оглядел оставшихся и проговорил:

– Утром чтобы все отсюда убирались. Я не буду разбираться, кто тут прав, кто виноват, мне доктор покой прописал, а с вами никакого покоя не получится. До утра здесь сидите, по санаторию не шляйтесь, мои люди проследят!

Он покинул комнату и захлопнул дверь.

Старуха в кресле громко всхрапнула.

– Ну, теперь-то вы мне скажете, куда дели мой контейнер? – проговорил Арбузов, как только в номере наступила тишина. – И не говорите мне, что вы ничего не знаете. Ваш фальшивый гипс говорит сам за себя! Вы ничем не лучше этой… гориллы!

– Макаки, – поправила его Лола мстительным тоном.

– Какая разница! – Арбузов махнул рукой. – Вы вообще кто такая? Работаете на конкурентов? Это вы приложили руку к смерти первого связного?

– Вы сами нисколько не лучше! – Лола очень расстроилась, что ее сравнили с макакой, и готова была расплакаться. – Вы украли этот контейнер у настоящего владельца и хотели его продать…

– Кто вам такое сказал? – В голосе Арбузова зазвучало искреннее возмущение. – Да я, если хотите знать, больше всех остальных причастен к созданию «ПАНТЕРЫ»!

– Пантеры? Какой еще пантеры?

– Не притворяйтесь глупее, чем вы есть!

– Будете обзываться, вообще ничего не скажу! – В голове у Лолы шумело, поэтому она болтала чушь.

– Ну, куда вы его дели? – приступал Арбузов. – Колитесь!

– Вы первый. – Лола едва скрыла зевоту.

И тогда Арсений рассказал Лоле свою историю.

Пятнадцать лет назад он и его коллеги по Институту прикладной математики, совсем еще молодые тогда ученые, выпускники университета, начали работу над совершенно новым типом компьютера, не имеющим аналогов ни в одной стране мира. Люди собрались умные, и работа пошла довольно успешно.

– Этот компьютер – что-то вроде живого организма, – пояснил Арбузов. – Точнее, даже вроде мыслящего муравейника, в котором каждая часть может работать независимо от целого, но все они связаны между собой… мы назвали его «ПАНТЕРА», что сокращенно значит проект автономного технически распределенного автомата.

– Ладно, в технические детали можете не вдаваться, я их все равно не пойму, – прервала его Лола.

– Хорошо, – согласился Арбузов, – хотя, на мой взгляд, в этом нет ничего сложного… – Он выпил немного воды и продолжил: – Пока мы работали над своим проектом, начальство в нашем институте сменилось. Новый директор не верил в нашу разработку и решил прекратить ее финансирование. Кто-то из разработчиков сдался и перешел на другую тему, но несколько самых упорных ушли с работы и продолжили проект…

– А на что вы жили в это время?

– Кое-как перебивались! – Арбузов отмахнулся, как будто это было нечто незначительное. – А потом один из нас открыл собственный бизнес и подкидывал кое-какие деньги.

Он сделал небольшую паузу и торжественно произнес:

– И вот наконец в этом году мы закончили работу и запустили опытный экземпляр «ПАНТЕРЫ». Она превзошла все самые смелые ожидания! Это просто чудо, а не компьютер! И вот тут началось… – Арбузов понизил голос и огляделся по сторонам: – «ПАНТЕРОЙ» заинтересовались многие крупные компании. Как уж до них дошла информация о нашем успехе – я не знаю, наверное, кто-то проговорился. Но мы, конечно, и сами хотели найти покупателя.

В это время из угла комнаты донеслись стон и громкий хриплый кашель.

Лола обернулась на эти звуки и увидела Нинель Аркадьевну, о которой совершенно забыла. Старуха приподнялась в кресле и оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где она находится. Наконец это ей удалось, и она начала наливаться краской, явно собираясь обрушить на Лолу потоки гнева.

Лола вспомнила, что лучшая оборона – это нападение, и нанесла упреждающий удар:

– Ну что, мадам, протрезвели? Головка небось болит? Вот что значит пить не закусывая! Нет, уважаемая, алкоголизм в вашем возрасте – ужасная болезнь!

– О чем это ты? – Нинель Аркадьевна затряслась от возмущения.

– А вот о чем! – Лола сунула ей под нос стакан из-под коньяка. – Мы с господином Арбузовым видели, как лихо вы выпили этот коньячок! В вашем-то возрасте! И вообще, шляться по ночам по чужим комнатам – это дурной тон!

– Да как ты смеешь! – взвилась старуха. – Да я тебя!..

– И вообще, паричок-то наденьте, а то головку простудите!

Только тут Нинель Аркадьевна осознала, что сидит перед посторонними людьми без парика. Она покраснела, потом побледнела, потом позеленела и издала какой-то звук, отдаленно напоминающий жалкий писк мыши, придавленной кошачьей лапой.

– Напьются и буянят! – кипятилась Лола. – Это же уму непостижимо, до чего дошло в наше время пожилое поколение! Ничего святого для них нет, ничего святого! Завтра же поставлю вопрос перед администрацией санатория! Вопиющее нарушение режима!

Старуха напялила парик задом наперед, с трудом встала на ноги и, пошатываясь, направилась к двери. Арбузов по мере сил постарался ее поддержать, но старуха возмущенно отмахнулась и скрылась у себя в номере.

– Ну зачем же вы так сурово, – сказал Арбузов, – она же случайно коньяк выпила… Теперь расстроится, еще плохо станет… все-таки пожилой человек…

– Вот не надо к людям ночью вламываться! – мстительно сказала Лола. – Вот не надо людям гадости говорить! И вообще, она меня сразу возненавидела из-за Каргопольского.

Тут, очень кстати, из своей двери пружинным чертиком выскочил Каргопольский.

– Олечка! – закричал он. – Меня осенило вдохновение! Я всю ночь писал! Пьеса готова, хотите, я вам прочитаю?

– О Господи! – простонала Лола, но в коридор вышел охранник Саша или Паша, Лола их путала. Он поглядел сердито и молча показал кулак. Арбузов тут же втянул Лолу в комнату.

* * *

– Надеюсь, больше нам никто не помешает, – проговорила Лола, когда дверь номера закрылась за ними. – Я с нетерпением жду продолжения вашего рассказа!

– Продолжение? Ну что ж… как я уже сказал, за нашим изобретением началась настоящая охота. Многие хотели заполучить разработку, но не все хотели платить. За нами не стояли никакие сильные группировки, мы были сами по себе, поэтому некоторым людям казалось, что можно просто отнять у нас разработку, а что мы можем сделать? Кто нас защитит?

«Логично все излагает, – думала Лола, борясь с дремой, – похоже, и вправду не врет».

– Наконец мой друг и коллега Юрий Маслов нашел достаточно сильную и серьезную фирму, которая готова была приобрести «ПАНТЕРУ» на хороших условиях и обеспечить нашу безопасность. Поскольку за нами постоянно следили конкуренты, передать копию документации нужно было очень осторожно, с соблюдением всех правил конспирации. Боюсь, что к нам был заслан предатель, потому что конкуренты все время обходили нас на шаг, знали обо всем, что мы делаем. Первый раз мы оставили контейнер с материалами в тайнике в городском океанариуме, но нас, видимо, все же выследили, и когда в океанариум пришел связной, его убили. На следующий день мы с Юрием ехали в машине на важную встречу и попали в аварию…

Арсений замолчал, вспоминая это трагическое событие. Он налил в свой стакан минеральной воды, жадно выпил, вытер губы и продолжил рассказ:

– Авария, безусловно, была подстроена… наперерез нашей машине выскочил из-за угла тяжелый грузовик. Водитель грузовика сбежал с места происшествия. Удар был страшный, я чудом относительно легко отделался, а Юрий погиб.

Арбузов еще немного помолчал.

– Он умер не сразу и перед смертью, пока был в сознании, успел сказать мне, чтобы я устроился в этот санаторий, здесь меня должен был найти представитель покупателей. Все контакты с покупателями были только у Маслова, и после его смерти я мог только ждать. Я попал в больницу, после нее устроился в этот санаторий и ждал, ждал… вы не представляете, как это мучительно! Второй контейнер с материалами был у меня, я спрятал его в своем номере и то и дело проверял тайник. Поэтому я практически не выходил из комнаты. Я вздрагивал от каждого шороха, пугался каждого нового лица. В каждом пациенте санатория я пытался угадать связного, о котором говорил Юрий, или наемного убийцу, подосланного конкурентами, и гадал, кто из них появится раньше… Наконец связной появился. Чтобы не выдать его прямым контактом, я попросил, чтобы меня перевели в другой номер, а контейнер оставил в тайнике, о местоположении которого дал знать связному… представляете, каково было мое состояние, когда связного убили, а контейнер пропал! – Он подлил себе еще воды и закончил: – Ну вот, я вам все рассказал. Остальное вы знаете. А вот я по-прежнему не знаю, кто вы такая и что делали в санатории. Во всяком случае, не лечились. – Арбузов взглянул на валяющийся посреди комнаты фальшивый гипс.

– Да, я должна признаться – я здесь следила за вами. Мы с моим партнером получили такое задание. Вы не должны меня обвинять, ведь я ничего о вас не знала…

«Вот паразит Ленька, – злилась Лола, – в какое положение меня поставил! Говорила ведь – не связывайся с тем стариком, какой-то он скользкий! Так нет, он ведь умнее всех, все сам решает! Должна теперь за него оправдываться!»

– Ну, теперь-то вы кое-что знаете. Наверное, знаете даже больше, чем я. Во всяком случае, знаете, куда делся мой контейнер.

– Ну да, – призналась Лола. – Я его нашла и… и забрала из тайника. Вы должны меня понять: игра была очень опасная… человека-то убили!

– Так контейнер сейчас у вас? – оживился Арбузов. – Отдайте его мне!

– У меня его нет, я передала его своему компаньону!

– Как это вы успели? Отсюда ночью не выйти! Я проверял!

– Человеку не выйти, – поправила его Лола. – Но Пу И выбрался!

– Пу И? Кто такой Пу И? Я здесь не видел ни одного китайца!

– Пу И – это моя собака! – гордо объявила Лола.

– Ваша собака? – переспросил Арбузов. – Это крошечное существо, которое вы носили под мышкой, как сумочку или зонтик?

– Но-но! – одернула его Лола. – В этом крошечном теле бьется храброе маленькое сердце! И Пу И доказал это, пробравшись ночью сквозь ледяную мглу, миновав охрану и сигнализацию…

– И что же теперь делать?

– Поспешить! – ответила Лола. – Нам нужно как можно скорее покинуть этот санаторий. Здесь становится слишком опасно.

– Утром… утром мы отсюда обязательно уедем, но сейчас я хочу хоть немного отдохнуть… ночь была слишком тяжелой… – И Арбузов широко зевнул.

– Совершенно с вами согласна! – оживилась Лола. – Так что идите к себе…

– И не подумаю, – невозмутимо ответил Арбузов. – Где гарантия, что, как только я уйду, вы не выпрыгнете с балкона и не пропадете навеки в снежной дали? Нет, милая девушка, мы с вами теперь будем неразлучны. Устраивайтесь поудобнее, я на вашу честь покушаться не стану.

«Убью Леньку!» – успела подумать Лола перед тем, как провалиться в сон.

Утром Лола проснулась от удивленного возгласа Лики:

– Что это вы делаете?

Лежать было очень неудобно, потому что кто-то приткнулся сбоку и храпел.

– Пу И, перестань! – сонно пробормотала Лола.

Тут Лиля раздернула занавески, и Лола окончательно проснулась от света. Но глаза почему-то не открывались, тогда она в изумлении ощупала то, что было рядом. Если это и была собака, то размером как минимум с бордосского дога. Пу И за ночь не мог так вырасти. Лола пальцами приподняла слипшиеся ресницы и осознала, что рядом с ней жмется Арбузов, весь он лежал на кровати, а больную загипсованную ногу пристроил рядом в кресле. То есть на самом деле на кровати спала Лола, а несчастный Арбузов лежал почти на весу, да к тому же Лола стащила на себя все одеяло.

– Ну и ну! – в изумлении вскричала Лиля. – Никогда бы не подумала! А с виду – минтай мороженый!

– Занимайтесь своим делом, а глупые комментарии оставьте при себе! – хриплым со сна голосом сказал Арбузов.

Лиля очень вовремя вспомнила, что она работает в корпусе для ВИП-персон, что клиенты платят за обслуживание бешеные деньги, а потому – всегда правы.

– Простите! – пропела она. – Вам оба завтрака сюда принести?

– Если это опять то же дерьмо, придуманное главврачом, то можете оставить его себе! – рявкнула Лола.

Она успела поглядеться в маленькое зеркало, нашла, что выглядит после бессонной ночи ужасно, и была сильно не в духе. Она спустила с кровати босые ноги и глядела на Лилю очень неприветливо.

– Что это? – вскричала сестричка. – На вас же нет гипса!

– Угу, я выздоровела, – мрачно подтвердила Лола, – и немедленно покидаю это богоугодное заведение!

– Я тоже, – поддакнул Арбузов, пристально поглядев ей в глаза.

– Больные с ума посходили! – громко жаловалась Лиля в коридоре. – Анжела из второго номера с самого утра подхватилась, эти тоже уезжать собираются!

Лола набрала номер своего компаньона, он не отвечал.

– Едем сейчас к нам, – вздохнула она, кидая в сумку вещи, – хоть завтраком нормальным вас накормлю. А там и Леня появится.

Они очень удачно миновали номер Каргопольского, из-за двери Нинели Аркадьевны не было слышно ни звука, хотя Лола готова была поклясться, что старуха не спит и подсматривает в замочную скважину.

Охранник Паша (или Саша) помог отнести вниз вещи и усадил в подъехавшее такси.

– Где его носит? – покачала головой Лола, слушая в трубке длинные гудки.

После ночных похождений Пу И требовал к себе повышенного внимания, усиленного питания и удвоенной заботы. Леня отнесся к этому с пониманием и скормил песику целую пачку орехового печенья. Пока Пу И хрустел печеньем, Леня кое-что мастерил у себя в кабинете. Он как раз собирался открыть вторую пачку печенья, когда зазвонил телефон.

Подумав, что это Лола, Маркиз схватил трубку.

Оказалось, однако, что звонит заказчик.

– Боюсь, что ваша репутация преувеличена, – начал он недовольным скрипучим голосом. – Время идет, а я не вижу никаких результатов! Придется мне поискать другого специалиста…

– Зря беспокоитесь, – прервал старика Маркиз. – Я как раз сам собирался вам звонить. Все у меня. Так что настала пора рассчитаться.

– Вот как? – На этот раз в голосе старика прозвучало удивление. – Ну что ж, я очень рад. Приезжайте сейчас же, и закончим это дело. Оно и так чересчур затянулось.

– Приезжать? – теперь уже Маркиз удивился. – Куда приезжать? Я думал, что мы встретимся на нейтральной территории…

– Вы ведь хотите сразу рассчитаться, а я не хотел бы ездить по городу с такими деньгами. И вам удобнее будет их пересчитывать. Да и тот предмет, который вы мне привезете… я предпочел бы получить его в спокойной обстановке.

– И куда же я должен приехать?

– Знаете парк Лесотехнической академии?

– Конечно!

– В этом парке есть старая водонапорная башня. Там я буду вас ждать.

Леня на мгновение задумался.

Почему заказчик выдает ему местоположение своего убежища? Этому могут два объяснения: или старик собирается покинуть это жилище сразу после того, как получит контейнер, или он считает, что после их встречи Леня оттуда не выйдет.

Второй вариант Лене очень не нравился, но он не собирался сдаваться без боя.

– Хорошо, – проговорил он после секундной заминки. – Я буду у вас через час.

По дороге в Лесное ему нужно было еще кое-куда заехать.

Ровно через час Маркиз подъехал к ограде водонапорной башни, остановился возле ворот и посигналил.

Ворота плавно распахнулись. Вслед за этим в нижней части башни отъехала в сторону часть стены, открыв проем, достаточно широкий для машины.

Леня заехал внутрь. Стена встала на место.

Заглушив мотор, Леня выбрался из машины. Он находился в гараже. Рядом стоял черный «ровер» старика.

– Поднимайтесь по лестнице! – раздался у него над головой усиленный динамиком голос.

Леня поднялся по знакомой винтовой лестнице, толкнул дверь и вскоре оказался в кабинете.

Старик приподнялся навстречу ему из-за антикварного письменного стола.

– Где он? Где контейнер? – проговорил он нетерпеливо. – Давайте его сюда!

– Не беспокойтесь! – Леня похлопал себя по карману. – Он здесь. Но сначала я хотел бы поговорить об оплате…

– Что о ней говорить? – Старик не сводил глаз с Лениного кармана. – Сумму мы уже обсудили…

– Дело в том, что у меня другое предложение. Я хочу в качестве гонорара получить ваш перстень.

– Что? – Лицо заказчика потемнело. – О чем вы говорите?

– О том перстне, который вы постоянно носите на руке… вот об этом перстне с черным камнем!

Старик инстинктивно спрятал руку за спину.

– Об этом не может быть и речи! – сухо ответил он. – Я даже не собираюсь это обсуждать!

– Отчего же? – Леня отступил к двери. – У меня есть то, что нужно вам, у вас – то, что нравится мне… почему бы нам не прийти к договоренности?

– Вы сами не понимаете, о чем просите! – выкрикнул старик, побагровев от злости. – Этот перстень – самое дорогое, что у меня есть… дело всей моей жизни – собрать три перстня… это даст мне такое могущество…

– Три перстня? – повторил за ним Маркиз с живейшим интересом. – Какие три перстня?

Старик опомнился, сообразив, что наговорил лишнего, и взял себя в руки.

– В конце концов, так дела не делаются, – проговорил он примирительным тоном. – Ведь мы с вами уже договорились о размере гонорара, а деловые люди соблюдают такие договоренности…

– Вы правы. – Леня улыбнулся, шагнул к столу. – Я действительно зря завел этот разговор… что ж, давайте пожмем друг другу руки в знак того, что между нами не осталось обид и сомнений!

Он схватил руку старика и долго тряс ее.

– Ну ладно, ладно! – Заказчик освободил руку. – Давайте же наконец контейнер!

– Хорошо. – Леня вытащил из кармана пластмассовый цилиндр и протянул его старику. – Только будьте с ним осторожны, при неправильном обращении он взрывается!

– Да уж знаю! – Заказчик убрал цилиндрик в карман.

– А мои деньги? – напомнил Маркиз.

– Сначала я должен убедиться, что это именно тот контейнер, который я заказывал! – сухо проговорил старик и двинулся к двери.

– Так убедитесь сейчас же и отдайте мои деньги!

– Для того чтобы убедиться в подлинности этого предмета, я должен кое-куда съездить. А вы будете меня здесь ждать!

– С какой это стати? – возмутился Маркиз. – Вы получили свой заказ – так давайте деньги! Работать даром не в моих правилах!

– В вашем положении не приходится диктовать условия! – Старик криво усмехнулся и громко произнес: – Эсмеральда!

Тотчас в глубине кабинета открылась маленькая дверка, и на ковер, гибко изогнувшись, выскочил огромный черный зверь. Пантера потянулась, вытянув передние лапы, и широко зевнула, продемонстрировав длинные желтоватые клыки.

– Эсмеральда, стереги этого человека! – приказал старик и быстрым шагом покинул кабинет.

– Василий Васильевич! – проговорила секретарша в микрофон интеркома. – К вам пришел тот человек!

– Пропустить, – ответил низкий начальственный голос. – И больше ни с кем меня не соединять!

Элегантный пожилой господин небольшого роста в золотых очках вошел в просторный кабинет. В этом кабинете он сразу почувствовал себя маленьким и незначительным, ему захотелось сгорбиться и спрятать руки за спину, как в детстве, когда суровая детсадовская нянька перед входом в столовую громовым голосом спрашивала: «Руки мыл?»

За огромным черным столом восседал плотный, коренастый человек лет сорока с коротко стриженными волосами и пронзительным взглядом маленьких серых глаз.

– Ну что? – вместо приветствия осведомился хозяин кабинета. – Достал?

– Да. – Посетитель нервно облизнул губы. – Я принес контейнер.

– Давай! – Коренастый человек протянул руку с толстыми короткими пальцами.

Старик вынул что-то из кармана, но прежде чем отдать, проговорил:

– А камень? Где мой камень?

– Будет тебе камень! – Василий Васильевич криво усмехнулся. – Надгробный, с надписью!

– Я попросил бы! – Посетитель попятился.

– Шучу, шучу! – Хозяин кабинета отъехал с креслом, развернулся к сейфу, загородил собой замок и набрал на панели шифр. Сейф распахнулся. Мужчина запустил в него руку, достал овальный черный камень и, подъехав обратно к столу, показал его старику.

Именно в эту секунду в окно кабинета заглянул прорвавшийся сквозь облака солнечный луч. Этот луч упал на камень, и в черной глубине вспыхнул глубокий синеватый отсвет.

– Сапфира… – едва слышно прошептал старик.

Через несколько минут он приблизится к осуществлению своей мечты, приблизится к богатству и могуществу, станет обладателем второго магического камня…

Руки старика затряслись от волнения. Эти камни были его идеей фикс, его мечтой, его безумием…

– Ну, давай! – напомнил о своем существовании хозяин кабинета, убирая камень в ящик стола.

Старик сделал шаг вперед и положил на стол пластмассовый цилиндрик.

– Вот он… только будьте осторожны, при неправильном обращении он взрывается!

– Да знаю я! – Василий Васильевич жадно схватил контейнер, повернул его крышечку трижды по часовой стрелке, затем – против… не сводя глаз с цилиндра, он осторожно снял крышку…

И тут же ему в лицо вылетел сноп разноцветного конфетти.

– Что за хрень? – злобно выпалил хозяин кабинета, бросив контейнер на стол.

– Хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей ту ю! – запели из пластикового цилиндра тонкие детские голоса.

– Издеваешься надо мной? – заорал Василий Васильевич, вскакивая и топая ногами. – Вон отсюда!

Старик, трясясь от страха, пятился к дверям кабинета, а хозяин, брызгая слюной, вопил в интерком:

– И больше никогда его не пускать!

Из кабинета старик вылетел в страхе и разочаровании, но по дороге его эмоции сменились, и к своей башне он подъезжал уже в ярости.

– Шутить он со мной вздумал! – бормотал он, взбегая по винтовой лестнице. – Ну ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним! Я ему сейчас покажу, что такое настоящие шутки! Если, конечно, Эсмеральда его еще не растерзала.

Он рванул дверь и ворвался в свой кабинет.

Здесь его ждала удивительная картина.

Маркиз сидел на ковре, обхватив колени руками, а Эсмеральда льнула к нему, терлась щекой и преданно заглядывала в глаза.

– Поэтому мне так знакомо ваше лицо! – говорил Леня, почесывая пантеру за ухом. – Я близко знал вашу бабушку. Звали ее Зобейда… вот это была актриса! Когда она исполняла свой коронный номер с прыжком через горящее кольцо, весь цирк замирал в восторге и сладком ужасе! Но вы удивительно, просто удивительно на нее похожи! Наверняка в вас таятся огромные актерские способности…

– Эсмеральда, что я вижу! – в гневе воскликнул старик. – Не ожидал от тебя такого!

Пантера повернулась к нему с крайне недовольным выражением. Казалось, она хотела сказать: «Заходите не вовремя, мешаете душевному разговору!»

– Кого я вижу! – проговорил Леня, повернувшись к бывшему заказчику. – Быстро обернулись!

– Эсмеральда, взять его! – крикнул взбешенный хозяин.

Эсмеральда переглянулась с Леней, встала и шагнула навстречу старику, угрожающе рыча.

– Что с тобой? – пролепетал хозяин, пятясь к двери. – Ты… ты меня не узнала?

– Почему же? – проговорил Леня, поднимаясь с ковра. – Просто за время вашего отсутствия мы успели подружиться… нашли общих знакомых…

– Эсмеральда! – гневно повторил старик и вытянул вперед руку с перстнем.

Пантера оглянулась на Леню. Казалось, она спрашивала, как поступить с этим назойливым человеком.

– Не может быть… – пролепетал старик. – Ведь этот перстень…

– Этот? А может быть, вот этот? – Маркиз вытянул вперед правую руку, на которой красовался точно такой же перстень с овальным черным камнем.

– Что?! – Старик побледнел.

Он вспомнил, как Леня тряс его руку… значит, он умудрился подменить заветный перстень!

– Жулик! Вор! – завопил он и хотел броситься на обидчика, но на дороге у него стояла Эсмеральда, приоткрыв пасть и угрожающе обнажив клыки.

– Неизвестно, кто из нас жулик и вор, – отозвался Леня. – Во-первых, вы сослались на Рудика Штейнмана, который о вас знать не знает. Во-вторых, вы явно хотели кинуть меня при расчете. А самое главное – как к вам попал этот перстень?

– Это семейная реликвия… – пробормотал старик, но глаза его предательски забегали.

– Вот только не надо этого! – оборвал его Маркиз. – Этот перстень принадлежал моему другу, дрессировщику Макульскому. Казимира ограбили… не сомневаюсь, что это вы наняли тех хулиганов! А Макульский из-за этого погиб!

– Ничего не знаю… – бормотал старик, на глазах теряя былую самоуверенность.

– Пошел вон! – рявкнул Маркиз. – Эсмеральда, проводи его до лестницы!

Леня открыл дверь своими ключами и вошел в квартиру.

Перед дверью сидел Аскольд.

Он, как всегда, заранее почувствовал возвращение хозяина и хотел встретить его, но когда Леня оказался перед ним, Аскольд почувствовал запах пантеры. Он попятился, прижал уши и, дико подвывая, бросился на кухню.

– Аскольд, дружище! – крикнул вслед ему Маркиз. – Да не бойся ты так…

И тут в коридоре появилась Лола.

– Где это ты пропадал? – воскликнула она хорошо поставленным голосом. – Ты не только не приехал за мной в санаторий – ты даже не потрудился встретить меня дома! Я пришла в пустую, холодную квартиру…

– Лолка, прекрати этот театр одного актера! – попытался остановить ее Маркиз. – Насчет холодной квартиры – это полная лажа, у нас топят хорошо…

– Это я фигурально! В символическом смысле!

– И пустой квартира тоже не была, тебя встречал весь наш зоопарк. А я, между прочим, ездил по делу, встречался с заказчиком…

– Неужели? – Лола выпучила глаза. – Ты отдал этому жулику и лжецу то, что я добыла с таким трудом, с риском для жизни? Как ты мог так поступить! Между прочим, мы с тобой равноправные компаньоны! Или ты меня уже списал?

– Никто тебя не списывал! – отмахнулся Леня. – Не устраивай революцию на пустом месте! Ничего я ему не отдал, не волнуйся! И не собираюсь отдавать. У меня совсем другие планы…

За разговором они вошли на кухню, и Леня увидел по-хозяйски расположившегося там незнакомого мужика.

Мужик пил чай из любимой Лениной чашки, а самое главное – у него на коленях сидел Аскольд, и этот незнакомец чесал предательского кота за ухом!

– Кто этот человек? – ледяным голосом осведомился Маркиз, обращаясь то ли к Лоле, то ли к Аскольду.

Аскольд ничего не ответил, только снова испуганно прижал уши и зашипел на хозяина.

– Ленечка, я хотела вас познакомить… – начала Лола неестественно оживленным голосом.

Она не успела закончить свою фразу, как незнакомец привстал, вежливо ссадив Аскольда. Леня увидел ногу в гипсе и понял, кто это сидит у него на кухне.

– А, Арсений Анатольевич! – проговорил он, шагнув навстречу Арбузову. – Как поживаете?

– Неплохо, – настороженно ответил Арбузов. – Но я хотел спросить… вы действительно отдали кому-то контейнер?

Лола хотела вмешаться и отругать Леню, сказать, что он был не прав, когда связался со стариком, что он, сам не зная того, изменил своим принципам – отнимать у человека только то, что ему не принадлежит, что старик заказчик – сам жулик и вор, он хотел нагреть руки на чужой разработке… Но в последний момент Лола сдержалась, решив не выяснять отношения при посторонних, Маркиз ей этого никогда не простит.

– Да не волнуйтесь вы так! – отмахнулся Леня. – Ничего с вашей «ПАНТЕРОЙ» не случилось… кстати, может быть, мне кто-нибудь нальет чаю? – И он выжидательно взглянул на Лолу.

– Чаем тебя пусть поят там, откуда ты пришел, – по привычке ответила Лола, но тут же спохватилась, что у них в гостях посторонний человек, и потянулась за чайником. – Вот, кстати, я только что говорила Арику…

– Как, уже Арик?! – возмущенно воскликнул Маркиз. – Тебя нельзя и на минуту оставить без присмотра!

– На минуту? – возмущенно прервала Лола своего компаньона. – Да ты бросил меня в этом гадючнике, в этом осином гнезде, в этом разбойничьем притоне под видом санатория на целую вечность! Я была там совершенно одна, без помощи, без защиты, без мужской поддержки… если бы не Арсений – просто не знаю, как бы я выжила! Ты должен быть благодарен ему по гроб жизни!..

– Ну что вы, Ольга, вы преувеличиваете… – заскромничал Арбузов. – Я совершенно ничего не сделал…

– Я благодарен, – сухо проговорил Маркиз и повернулся к гостю: – Спасибо, Арсений! Вы всегда можете на меня рассчитывать. Если я чем-то вам могу помочь…

– Очень даже можешь, – подхватила Лола. – Арсений ждал в санатории человека из той фирмы, которой он рассчитывал продать схемы нового компьютера, но того человека убили, и теперь…

– И теперь у меня не осталось никаких контактов! – грустно закончил Арбузов.

– М-да! – Маркиз машинально насыпал в свою чашку три ложки сахара, потом, задумавшись, добавил еще две, попробовал и поморщился. – Похоже, что мы возвращаемся на исходную точку. У нас опять нет никаких зацепок… ничего, кроме бумажника…

– Бумажника? Какого бумажника? – переспросил Арсений.

– Бумажника первого связного… того человека, которого убили в океанариуме!

Он встал, ушел в комнату и вскоре вернулся с бумажником мягкой коричневой кожи.

– Вот все, что у нас имеется на данный момент, – проговорил Маркиз и вытряхнул на стол содержимое бумажника – дисконтную карту магазина «Эль-Радио» и несколько мятых купюр.

– Розе Тиграновне позвонить надо… – задумчиво проговорила Лола.

– Что? – Леня удивленно уставился на подругу. – При чем тут Роза Тиграновна?

– А? – Лола захлопала глазами. – Роза Тиграновна?

– Ну да, ты только что сказала, что ей нужно позвонить!

– Правда… почему-то я про нее вспомнила… – Лола пожала плечами, взглянула на стол и протянула: – Даже не знаю… а, ну вот же, этот номер похож на номер ее телефона!

– Номер телефона? – Леня схватил дисконтную карту. На ней по нижнему краю был отпечатан семизначный серийный номер.

– Номер телефона! Как же я сразу не догадался! – Леня торопливо протянул руку к телефонному аппарату и набрал на клавиатуре номер с дисконтной карты.

– Переведите ваш телефон в тоновый режим и наберите добавочный номер, – произнес приятный женский голос автоответчика.

– Добавочный номер! Добавочный номер! – Маркиз забарабанил пальцами по столу, оглядываясь по сторонам в поисках подсказки. – Где же взять этот чертов добавочный номер?

– Переведите ваш телефон в тоновый режим и наберите добавочный номер, – повторил автоответчик, и Лене послышалось в его голосе нетерпение.

В минуты наивысшего напряжения Лене вспоминались самые неожиданные вещи. Вот и сейчас ему вдруг вспомнился Кеша, предприимчивый мужичок из магазина «Эль-Радио».

«Оттого я запомнил, сколько у меня в кошельке денег было, – говорил этот неожиданно вспомнившийся Кеша, – что мне аккурат столько же годов, сколько в том кошельке денег находилось. Те же пятьдесят четыре с полтиной!»

Леня торопливо пересчитал деньги на столе.

Их оказалось шестьсот восемьдесят рублей. Пятисотка, сотенная, полтинник и три мятые десятки.

Леня перевел свой телефон в тоновый режим и набрал на клавиатуре три цифры – шесть, восемь и ноль.

В трубке раздался щелчок, тот же приятный женский голос произнес:

– Неверно набранный номер! – и вслед за этим послышались гудки отбоя.

– Черт! – прошипел Леня, отбросив трубку. – Ну да, сколько же может везти!

– А лампочка снова погасла, как только он ушел… – задумчиво протянула Лола.

– Какая лампочка? Кто ушел? – раздраженно переспросил Маркиз. – Лола, когда ты говоришь, иногда кажется, что ты бредишь!

– Сам ты бредишь! – обиделась Лола. – А я все помню! Электрик дядя Миша… я его вызвала, когда перегорела лампочка в ванной, над зеркалом. Тебя, как обычно, не было дома. Он взял сто рублей, а лампочка тут же опять погасла…

– Сто рублей? – прервал ее Маркиз.

– Ну да… ты считаешь, это слишком много?

– Ты дала ему сто рублей из этого бумажника?

– Ну да… кредитную карточку электрики пока не принимают, а других денег под рукой не оказалось… А что – что-то не так?

– Ладно, хорошо, что вспомнила! – Леня снова потянулся за телефоном.

Он набрал номер с карты, перевел телефон в режим тонового набора и, ужасно волнуясь, добрал три цифры – семь, восемь и ноль.

В трубке снова щелкнуло, но после этого щелчка раздался негромкий мужской голос:

– Слушаю вас!

– Одну минуту. – И Маркиз протянул трубку Арбузову.

Через полчаса Арбузов простился с компаньонами и спустился на первый этаж. Возле подъезда его уже дожидалась машина с охраной, которую прислал за ним покупатель.

– Ну вот, для него все закончилось благополучно, – проговорил Леня, возвращаясь на кухню. – Может быть, и меня наконец покормят?

– Да? – переспросила Лола звенящим голосом. – А это что такое? – И она сняла с Лениного рукава короткий черный волос. – С каких это пор ты увлекаешься стрижеными брюнетками?

– Ах это! – Ленины глаза мечтательно затуманились. – Это же Эсмеральда!

– Мерзавец! Сексуальный маньяк! – И Лола залепила своему ветреному компаньону звонкую пощечину.

– Лолочка, да ты что? – Маркиз отшатнулся и попытался заслониться от новых ударов. – Да это же совсем не то…

– Пока я рискую жизнью, гроблю свое здоровье в этом ужасном санатории, он крутит любовь с какой-то черноволосой мымрой!

– Да, Лолочка, успокойся же ты ради Бога! – Леня тоже перешел на крик. – Эсмеральда вовсе не женщина!

– А кто же она – ангел бесплотный? А как же тогда волосы?

– Она пантера!

– Пантера? – Лола недоверчиво уставилась на Маркиза. – Какая еще пантера?

– Обыкновенная пантера! Черная! Ее попытался натравить на меня этот липовый заказчик, но я сумел с ней подружиться! Очень милая дама! Она даже хотела переехать к нам домой…

– Что?! – Лола снова разъярилась. – Поселить в нашем доме дикого зверя? Только через мой труп! А ты подумал, как к этому отнесется Аскольд? А Пу И? А Перришон?

– Лолочка, ну что ты кипятишься! – миролюбиво проговорил Маркиз. – Я же не сказал, что пригласил ее к нам! Я убедил Эсмеральду, что ей будет здесь не очень удобно, и пристроил ее в цирк. В семейную труппу Запашных. Они как раз в Париж едут на гастроли, Эсмеральда давно хотела Европу поглядеть… А перстень Макульского я его дочке отдал, Касе. Она, кстати, у Запашных пока на подхвате, клетки чистит, но с животными прекрасно управляется, видно, папины гены сказываются. И представляешь, они с Эсмеральдой сразу же нашли общий язык, как будто сто лет знакомы!

– Ах, теперь еще и Кася? – И Лола залепила Маркизу еще одну пощечину. – И что это за перстень, почему я не знаю?

– Пока не накормишь, ничего не расскажу!

– Что это вы притащились? – недовольно спросила Лола, оторвавшись от мутного зеркала.

– Пу И очень хотел посмотреть тебя в этой роли, – примиряюще ответил Маркиз и собрался чмокнуть Лолу в щеку, но она отстранилась, так как уже успела нанести грим.

– Еще смотреть нечего, – бубнила Лола, – обычная репетиция.

– Ты расстроена? – заботливо спросил Леня, спуская песика на пол. – Ты не уверена, что сможешь сыграть старуху процентщицу?

– Если бы только старуху! – возмутилась Лола. – Ты представляешь, этот Каргопольский заставляет меня играть старуху, ее сестру Лизавету, шкатулку с закладами и даже топор!

– Топор? – рассмеялся Леня. – Как это? Если Раскольников старуху зарубил топором, то ты, значит, сама себя убить должна? Оригинальная трактовка…

– И не говори, – вздохнула Лола. – Пу И, немедленно прекрати!

Она подхватила песика, который пристроился поваляться на сценическом костюме – нечто невообразимое из лохмотьев и блесток, – и отсадила его на стол. Пу И немедленно занялся игрой с гримировальными принадлежностями. Ему тут не очень нравилось – тесно и пахнет пылью и даже, кажется, мышами. Мышей Пу И не любил, он их боялся. Как и его хозяйка.

– Уж и не знаю, зачем только я согласилась на эту роль? – горько спросила Лола.

– Ничего, – Леня погладил ее по плечу, – ты справишься. Ты ведь у нас умница. И очень талантливая…

– Ну да, – уныло молвила Лола.

– А что это на сцене какие-то странные декорации? – осторожно спросил Маркиз. – Хоть я в театре и не очень разбираюсь, но эти штуки не слишком-то напоминают Петербург Достоевского.

– Авангард, – скривилась Лола, – новое слово в режиссуре. Эти металлические конструкции должны символизировать дворницкую и черную лестницу.

Тут прозвенел звонок, и Лола вытолкала обоих своих посетителей за дверь.

– Оленька, двигайтесь, двигайтесь! – кричал режиссер из зала. – Вы поймите, вы отображаете все то зло, с чем пытался бороться Раскольников! А разве зло может быть неподвижным?

– Ну как я могу двигаться, – со слезами спрашивала Лола, – когда тут так неудобно?

По замыслу режиссера она стояла на самом верху странной конструкции, собранной из двух ржавых железных бочек с остатками сурика на стенках, чугунного основания старинной швейной машинки, холодильника без дверцы (дверца тоже была, но от машины «Победа») и телевизионной антенны, что устанавливали когда-то на крышах старых домов. По бокам этого сооружения были вставлены два подсвечника каслинского литья.

– Ну что там неудобного, вы же молодая гибкая женщина! – проворчал Каргопольский и бросился на сцену. – Вы должны энергично взмахнуть рукой и нагнуться, – приговаривал он, в то время как актер, играющий Родиона Раскольникова, подсаживал его наверх. Чтобы дело шло быстрее, Каргопольский схватился за один из подсвечников, тот не выдержал его веса и отвалился, очевидно, был плохо закреплен. Падая, режиссер потянул на себя дверцу от «Победы», она зацепилась за бочку, Лола взвизгнула, чувствуя, что опора под ней заколыхалась.

– Держись за воздух! – крикнул Раскольников и отпрыгнул в сторону, не желая быть заживо погребенным под железными обломками.

Лола очень выразительно взмахнула руками, так что Каргопольский, несомненно, был бы ею доволен, если бы мог видеть. В данный момент он пытался уползти от летящего холодильника. Спрыгнув с холодильника, Лола довольно ловко приземлилась на катящуюся бочку и проехала на ней, перебирая ногами, что, безусловно, сделало бы честь цирковому эквилибристу. Бочка наткнулась на холодильник и встала на месте, как взнузданная лошадь, но тотчас же ее толкнула другая бочка, Лола с разгона перелетела через холодильник и шлепнулась на пол, а все составляющие конструкции погребли под собой незадачливого режиссера-авангардиста. На месте осталась, как самая тяжелая, только чугунная станина от швейной машинки.

– Ни фига себе! – вскричал Раскольников, почесывая затылок, куда попало чугунным подсвечником.

Когда улеглись пыль и грохот, все присутствующие ринулись на сцену. Холодильник подняли вчетвером, бочки откатились сами. Каргопольский, как ни странно, почти не пострадал, если не считать головы, застрявшей в дверце «Победы».

– А я? – раздался душераздирающий вопль. – А как же я? Обо мне все забыли?

Лола сидела на полу, странно вывернув ногу, которая раздувалась на глазах.

– Леня, – она подняла огромные от страха глаза на Маркиза, – Леня, что это?

– Вот-вот, – дернулся Каргопольский, – вот, именно такое выражение… Теперь еще двигаться…

– Да пошел ты! – заорал Маркиз, а Пу И на ходу умудрился цапнуть режиссера за палец. – Лолочка, девочка моя, что с тобой?

Хотя и так все было ясно. В машине «скорой помощи» Лоле было так больно, что она прекратила актерскую игру. Всю дорогу она ругалась. Досталось всем – и режиссеру, выдумавшему такую идиотскую трактовку Достоевского, и Маркизу, отправившему ее в дурацкий ВИП-санаторий, где, на свое горе, она встретила Каргопольского, досталось и самой Лоле – что была такой дурой и согласилась на роль в этой дикой пьесе. Досталось шоферу «скорой» – за то, что торопился и резко тормозил на перекрестках, отчего нога у Лолы взрывалась адской болью. Не тронула она только песика, слабым голосом простилась с ним, просила не скучать и слушаться Леню. Тут машина остановилась, Лола вспомнила, что она актриса, а потому прекратила ругаться и позволила санитарам себя унести, трагически глядя в потолок.

Через полтора часа загипсованную Лолу выдали Маркизу под расписку. На этот раз нога была левая.

Content

Наталья Александрова
Ужин с пантерой