Бьюла Астор

Линия судьбы

1

Это было как удар молнии.

Когда она вспоминала об этом позже, у нее возникало именно это ощущение — молния ударила ее прямо в лоб, прошла через все тело и ушла в землю.

Еще не придя в себя, она стояла и щурилась, глядя на высокую темную фигуру. Растрепанные черные волосы огненные глаза. Широкие плечи туго натягивали материал сорочки, руки небрежно засунуты в карманы брюк. Она почувствовала, как стынет кровь в жилах и шевелятся волоски на затылке. Но сразу же постаралась взять себя в руки.

— Боже мой! Поразительно! — сказала она, глядя на него. — Чем я обязана твоему появлению здесь? Чем я это заслужила?

— В самом деле, поразительно.

Он лениво облокотился на почтовый ящик. Сама наглость и заносчивость. На лице улыбка, которую она слишком хорошо знала и ненавидела. Улыбка человека, знающего, что ему покоряется мир.

Она подавила в себе желание поправить волосы или проверить, в порядке ли пуговицы на блузке. Это доставило ей хоть незначительное, но все-таки удовлетворение.

Когда-нибудь она не сможет противостоять его обаянию. Когда-нибудь она не сможет бороться с той неуверенностью, что он внушал ей, и окажется беззащитной. Она хорошо знала это. Но сейчас ей все-таки удалось взять себя в руки. Он смотрел на нее сверху вниз, и наглая, насмешливая улыбка не сходила с его губ. Но ей на это было наплевать.

— Я искал тебя, — сказал он наконец. Он пожирал ее глазами, ее коротко стриженные светлые волосы, изящную стройную фигурку в простой блузке и юбке. — Мне сказали, что ты вышла по делу. Я уже возвращался домой, когда вдруг увидел тебя.

— Как мне, однако, повезло!

Сэлли напряглась и постаралась справиться с безотчетным страхом, охватившим ее. Это было… сколько же прошло со времени их последней встречи? Полтора года. Джош редко приезжал в деревню — дела привязывали его к Лондону. Их последняя встреча была мимолетной и не совсем приятной, как, впрочем, и все их встречи в последние годы. Если он приехал и искал ее, это могло означать только одно — новые волнения.

Когда Джош появлялся в ее жизни, это всегда приносило ей неприятности.

Он улыбался Сэлли, словно зная, о чем она думала. Усмехнувшись, он сказал:

— Да, я подумал именно об этом — как же мне повезло! — Темные глаза светились нахальством, и их взгляд не ласкал ее. — Представляешь, я возвращался к тетушке Мими, так и не разыскав тебя, как вдруг увидел, что ты переходишь дорогу. Честно тебе говорю, я был просто счастлив.

— Все это весьма странно. — Сэлли с иронией посмотрела на него зелеными, цвета морской волны глазами. — Я не могла себе и представить, что когда-нибудь стану причиной твоего счастья. Обычно ты не радуешься при виде меня.

— Разве? — Джош заулыбался. — Наверное, ты права. — Его темные глаза сузились под угольно-черными длинными ресницами. — Я обрадовался, что уже больше не надо тебя искать. Ты же знаешь, как я ненавижу пустую трату времени.

Это было похоже на правду. Сэлли не могла не согласиться с ним. Джош вечно куда-то торопился. Он всегда был нетерпелив. Она знала, что он достигнет больших высот, и сделает это очень быстро. Его сокрушительная энергия, с одной стороны, стимулировала, а с другой — подавляла. Вот и сейчас она исходила от него, так что казалось: протяни руку, коснись его — и твое тело пронзит электрический заряд.

Она постаралась унять возбуждение, охватившее ее при этой мысли, и вызвать у себя чувство антипатии к нему…

— Какая жалость, — заметила она, — что я все-таки появилась. Мне было бы приятно, если бы тебе пришлось искать меня.

— Клянусь, что это так! — Джош смотрел ей в глаза, не отводя взгляда. — Я также могу поклясться, что ты предпочла бы, чтобы я вообще не нашел тебя.

Его заявление — и они оба это знали — даже не требовало подтверждения с ее стороны. Зеленые глаза Сэлли, обычно теплые, холодно смотрели на него. Загорелый, смуглый брюнет с четкими, как бы вылепленными чертами благородного лица, он выглядел просто великолепно. Сэлли почувствовала, что волнение вновь охватывает ее. Хорош как никогда, подумала она. Если бы он не был Джошем, при одном взгляде на него у нее растаяло бы сердце. Даже просто смотреть на него было наслаждением. Но все дело в том, что он был Джошем. Поэтому ей оставалось лишь искренне пожалеть, что ему удалось найти ее. Джош приносил ей одни страдания и стыд.

— Разве ты не собиралась отправить письмо?

Сэлли с удивлением посмотрела на письмо, которое она все еще держала в руках. Она совсем забыла о нем.

— Да, именно это я и собиралась сделать. — Сэлли взяла себя в руки и решительным жестом опустила письмо в ящик. — Вот так! — сказала она, когда письмо шлепнулось на дно.

Если бы теперь можно было повернуться и уйти, подумала Сэлли. Напрасная надежда! Джош еще даже не заикнулся о своем деле. Она чувствовала себя так, будто ею управляли с помощью невидимых веревочек.

Сэлли повернулась к нему с выжидательно-вопросительным выражением на лице, хотя вовсе не была уверена, что желает его слушать.

— Так что это за дело? Почему ты ищешь меня?

— Может, чтобы просто поздороваться с тобой.

— Да, конечно, так я в это и поверила! — Сэлли гордо тряхнула светлой головкой. — Я вижу, ты сохранил чувство юмора. — Она сделала вид, что уходит. — Раз ты сказал мне: «Здравствуй!» — я с удовольствием говорю тебе: «Прощай!»

Она старалась отплатить ему тем же. Он остановил ее. Сэлли знала, что так оно и случится, хотя Джош даже не коснулся ее. Он просто сменил позу и загородил ей путь.

— Если бы все было так просто, для нас это было бы сплошным удовольствием, — сказал Джош нахмурившись. — Но, к сожалению, не все так просто!

— Я так и думала!

У Сэлли сжалось сердце. Он резко выпрямился, и его высокая, сильная фигура нависла над нею. Внезапно он показался ей темным и угрожающим. Черные глаза продолжали смотреть на нее. В них тоже чувствовалась угроза. В нем уже не осталось ничего от его насмешливой наглости.

— Что ты хочешь от меня? — спросила Сэлли, стараясь скрыть волнение.

— Не здесь. — Джош выпрямился. — У тебя или у меня? Ты выбираешь. Мне все равно, — сказал он ей.

Интересно! Просто забавно. У Джоша могло постоянно меняться настроение, но ему совсем не свойственна такая покладистость и с ним очень нелегко иметь дело.

Сэлли небрежно поинтересовалась:

— Это что, не терпит отлагательства?

— Не обязательно сейчас. Можно и сегодня вечером, если тебе так хочется. — Его темные глаза внимательно оглядели ее. — А что, ты так занята?

— Немного.

У нее голова пошла кругом. Что лучше: отложить их встречу или, может, сразу отделаться от него?

Джош снова улыбнулся.

— Ты сама можешь назначить время. Ты видишь, я иду на все. Со мной так легко, не правда ли?

Он издевался над нею. Он видел, что она нервничает, и это его забавляло. Сэлли поняла, что, если отложить встречу, это только продлит ее мучения. Поэтому она решила:

— Хорошо, давай поговорим сейчас.

Я не стану играть в его игры, подумала она. Я не разрешу ему манипулировать собой. Да и не было у нее причин нервничать. Он не смел влиять на ее жизнь. Ее с ним ничто не связывало.

— Мы можем поговорить в магазине, — твердо сказала она. — Я все равно собираюсь туда.

— Согласен. В магазине так в магазине. Джош показал ей на свою машину, стоявшую на другой стороне улицы, рядом с ее маленьким фургоном.

— Встретимся там через пять минут.

— Хорошо, через пять минут, — согласилась Сэлли.

Он посмотрел на нее и пошел к машине. Это была ярко-красная модель итальянского производства. Прекрасная и странная машина, которая до некоторой степени отражала характер своего владельца. Хотя Сэлли твердо шагала рядом с ним, на душе у нее было тяжело. Чего он от нее хочет? Она молила бога, чтобы это было что-то совсем пустяковое. Что-то, с чем она сможет справиться при минимуме усилий.

Это не может быть что-то важное, старалась успокоить она себя. Теперь их больше ничто не связывало. Ее жизнь — магазин, рисунки и Клив — была в безопасности от разрушительного влияния Джоша. Он не мог причинить ей ни малейшего вреда.

Но когда она села в фургон и быстро взглянула в зеркало заднего обзора, — в это время мимо проревел красный «феррари», — она вдруг ясно поняла, что пытается обмануть себя. Ей всегда с трудом удавалось держаться на расстоянии от Джоша. И для него никогда не составляло труда причинять ей зло.

Джош перехватил ее взгляд и улыбнулся, и болезненный спазм сжал ей желудок. Отныне вся ее жизнь пойдет наперекосяк, как бы она ни сопротивлялась.

Она видела, как зловещий красный «феррари» проехал вперед по пыльной дороге, окаймленной по краям зелеными платанами.

Сэлли постаралась взять себя в руки и успокоиться.

Во-первых, Джош Кингсли был эгоистичным подонком. Она должна быть достаточно сообразительной и твердой и не дать ему возможности обидеть ее. Она давно должна была избавиться от всех чувств к нему.

Во-вторых, несмотря на его неспокойный характер, у нее нет оснований думать, будто он намерен причинить неприятности именно ей. Она просто дурочка, если считает, что он собирается сделать это.

Но сквозившее в нем презрение и его взгляд вселяли в нее безотчетный и, возможно, неоправданный страх.

Она затормозила у магазина, который находился несколько в стороне от дороги, прямо посреди прелестной деревушки в Кенте, где она счастливо провела почти все двадцать четыре года своей жизни. И сейчас, несмотря на стоявший неподалеку красный «феррари» и высокую темную фигуру рядом с ним, она испытывала естественное чувство удовлетворения.

Это все принадлежало ей. Ей и Кливу. Чудесный маленький магазинчик произведений прикладного искусства с деревянной крашеной вывеской «Клад». Вот доказательство, если оно вообще кому-либо нужно, что, несмотря на невысокое мнение о ней Джоша, ей удалось кое-чего добиться. Из ничего и, конечно, с бесценной помощью Клива она сумела построить пусть небольшое, но процветающее дело.

С такой обнадеживающей мыслью Сэлли вышла из фургона. Ей вдруг стало наплевать, зачем Джошу понадобилось увидеть ее.

— У меня несколько картин в фургоне, нужно их выгрузить.

Мельком взглянув на него, Сэлли открыла дверцы машины и наклонилась внутрь. Потом, чтобы позлить его, сказала:

— Это займет всего несколько минут.

Он, наверное, думает, что она немедленно выслушает его. Джош любил, чтобы все сразу же подчинялись его желаниям. И еще ему всегда нравилось командовать.

— Я достану твои картины. — Он встал позади нее и протянул руку. — Они выглядят достаточно тяжелыми.

— Да не настолько они тяжелые, я вполне могу сделать все сама.

— Разве твой приятель не помогает тебе? — спросил он. И добавил: — Мне казалось, что за столько времени ты уж могла бы вышколить его.

— Вышколить? — Сэлли засмеялась и подняла вверх бровь. — Только не говори мне, будто считаешь, что женщина должна воспитывать и перевоспитывать мужчину. Мужчины — не собаки и не лошади. Разве я не права? Предполагается, что они взрослые люди, отвечающие за свои поступки.

— Это касается некоторых из нас. — Джош улыбнулся, как будто она сказала забавную шутку. — Однако некоторые женщины считают своим призванием воспитание мужчин. И находятся мужчины-глупцы, которые позволяют им делать это.

— Но, конечно, это не ты?

— Вне всякого сомнения.

Сэлли улыбнулась. Да, в этом не было никакого сомнения. Она собственными глазами видела, как он противостоял тщетным усилиям его бесконечных подружек.

Но когда он увидел ее улыбку и улыбнулся в ответ, Сэлли сразу же отвела взгляд, испытав странное ощущение. Впрочем, не такое уж оно было странное. Совсем наоборот, весьма знакомое ей ощущение. Правда, оно принадлежало прошлому, но у нее все так же сжалось сердце, когда их взгляды встретились и улыбка снова связала их.

Она перестала улыбаться и подумала, что хорошо бы он не прижимал ее так сильно к стенке фургона. Его мужественное, гибкое тело вызывало в ней далеко не соответствующие данной ситуации эмоции.

Стараясь говорить спокойно и небрежно и все еще не выпуская из рук картину, она сказала:

— Ну, я все равно не из тех женщин, которые стараются переделать мужчину. И к счастью, Клива не стоит перевоспитывать.

— Понимаю, он само совершенство, не так ли?

— Ну, не думаю, чтобы кто-то мог быть совершенством. — Она вызывающе посмотрела на него. — Разве только ты?

— Я считаю, что все возможно. — Он снова посмотрел на нее с той же улыбкой, высоко подняв красивую темноволосую голову. — Я также убежден, что на свете существуют почти идеальные личности.

— И мне кажется, ты знаешь, где находится одна из таких личностей. — Сэлли поддразнила его, но в ее голосе промелькнула нотка осуждения. Она давно знала, что Джош считает себя безупречным.

— Да, я так считаю. — Он прислонился к дверям фургона, и сердце Сэлли забилось сильнее, когда он пододвинулся к ней еще ближе. — Но, где бы ни были эти люди, в твоей жизни нет ни одного из них. Я, конечно, имею в виду твоего дорогого приятеля. Вот он определенно не относится к идеальным людям.

Это было уже чересчур!

— Да ты ведь не знаешь его!

— Я, к моему неудовольствию, уже с ним знаком!

— Был когда-то знаком, да и то в течение двух минут.

— Этих двух минут оказалось достаточно.

Он стоял так близко к ней, что она ощущала тепло, исходившее от его мускулистого и сильного тела. Сладкая дрожь пробежала у нее по спине, дышать стало трудно.

Казалось, он не замечал ее состояния. В его глазах стояла насмешка, когда он продолжил:

— Как я уже сказал, двух минут было достаточно. Я могу быстро и верно определить характер человека.

С его лица не сходила легкая насмешливая улыбка, но в глубине черных глаз появилась темная тень. Этот взгляд напомнил Сэлли, как Джош оценивал ее, и как несправедливость этой оценки когда-то мучила ее. Это воспоминание вызвало в ней приступ злобы. Сэлли уже не чувствовала себя его пленницей. Разве она не свободна от каких-либо чувств к нему?

Она сунула ему в руки картины.

— Если тебе так хочется помочь — бери и неси!

Потом она протиснулась мимо него, глубоко вздохнула и быстро направилась к двери магазинчика.

— Привет, Шерон. Как дела? Приходили покупатели?

Сэлли улыбнулась молоденькой девушке, сидевшей за кассой. Она почувствовала, как напряжение отпустило ее. Теперь она у себя дома, и здесь Джош не имел над ней никакой власти.

Шерон покраснела и встала.

— Я продала одну из этих маленьких шкатулок для драгоценностей. Но это все.

— Шкатулку из ракушек? Молодец!

Сэлли улыбалась Шерон, но девушка смотрела не на нее. Ее глаза, два синих блюдечка, с любопытством уставились на Джоша.

Конечно, Джош не оставил без внимания Шерон. Он всегда замечал, когда женщины краснели и смущались в его присутствии.

— Привет, Шерон. Так это ты теперь работаешь у Сэлли?

— Не весь рабочий день. Это до тех пор, пока я не найду работу на весь день. Понимаете, я ушла из школы в конце последней четверти.

Бедная Шерон покраснела еще больше. Сэлли, кажется, слышала, как неровно билось девичье сердце. Она вздохнула с досадой и вспомнила, что уже видела подобные сценки тысячи раз с тысячами разных девиц. Когда-то она сама побывала в этой роли. Джош всегда действовал на женщин подобным образом. Но только до тех пор, пока ты не разглядишь его настоящее лицо за красивой и соблазнительной маской, напомнила она себе. Тогда, к счастью, у тебя вырабатывается иммунитет!

— Если хочешь, можешь быть свободна. Я собираюсь сегодня закрыть магазин пораньше — не думаю, что будут еще покупатели, — обратилась Сэлли к Шерон.

У той все еще не сошла краска со щек, глаза оставались широко раскрытыми. Сэлли подумала, что девушка, видимо, не расслышала ни единого слова. Сэлли улыбнулась и повторила громче:

— Если хочешь, Шерон, можешь идти домой.

— Да? — На этот раз Шерон услышала ее. Растерянно заморгав, она посмотрела на Сэлли. — Вы не хотите, чтобы я помогла вам установить эти картины?

— Не беспокойся, Шерон. Я помогу Сэлли, — сказал Джош. — Тебе не стоит здесь задерживаться.

— Хорошо. Спасибо. — Шерон собралась с духом. — Счастливо, — сказала она и, взяв сумку, покинула магазинчик.

— Куда ты их собираешься поставить?

Джош повернулся к Сэлли, когда за Шерон закрылась дверь. Его темные глаза смотрели холодно и отстранение. Можно было подумать, что он не заметил, какой сумбур вызвал в душе бедной девочки. Впрочем, он всегда делал вид, что не знает, да его и не волнует, как женщины реагируют на него.

Сэлли считала, что это весьма умно с его стороны. Ему так было гораздо легче использовать свою власть над женщинами.

— Я отнесу их на склад, — ответила Сэлли, холодно встретив его взгляд, и хотела было взять картины.

Но он не отдал их. Выражение его лица изменилось: на нем появилась та нахальная улыбка, которую она так ненавидела.

— Я их сам отнесу, — сказал он ей. — Я всегда стараюсь закончить начатую работу. И не люблю бросать дело на полдороге.

— Как хочешь. — Сэлли пожала плечами. — Склад находится там.

Она подошла к двери и открыла ее. Потом быстро отступила назад, давая ему дорогу. Она боялась повторить ошибку, которую допустила у фургона, и оказаться с ним наедине в маленькой комнате. Она включила свет и сказала:

— Поставь их где-нибудь. Просто прислони к стене.

Сэлли, стоя в дверях, смотрела, как он это делает. Неудивительно, думала она, что женщины от него без ума. Высокий и стройный, он был красив эффектной, сразу бросающейся в глаза красотой смуглого брюнета. Можно сказать, что красивее мужчины она не встречала. Но его власть над женщинами только частично объяснялась внешностью. Другая, менее заметная его особенность также заставляла таять женские сердца. В нем чувствовался дух дикой вольницы. Его было невозможно приручить, и это, заставляя женщин побаиваться его, в то же время волновало и притягивало их.

От него исходили волны опасности. В воздухе вокруг него потрескивало электричество. И женщины летели на него, как бабочки на огонь.

— Некоторые из них действительно хороши.

Когда он выпрямился и неожиданно заговорил, Сэлли вздрогнула и пришла в себя.

— Прости, что ты сказал?

— Я сказал, что здесь приличные картины. Художник местный?

— Да, он живет внизу, у старой мельницы. Мы уже продали довольно много его работ. Он тут очень популярен.

— Меня это не удивляет. Я бы сам купил одну из его картин.

Джош вышел из склада и остановился.

— А ты, ты сейчас что-нибудь рисуешь?

— Немного. Когда есть время.

Сэлли не хотелось обсуждать с ним эту важную для нее часть жизни. На самом деле она постоянно что-то писала. Это было главным в ее жизни.

— Магазин требует постоянного внимания, — пояснила она.

— Да, я так и думал.

Джош внимательно следил за ней странным оценивающим взором.

— Скажи мне, — спросил он, указывая на картины, которые только что перенес на склад, — по каким ценам ты их продаешь?

— Это зависит от темы и размера картины. Некоторые продаются довольно быстро. Лучше всего продаются пейзажи.

Джош отошел от двери и приблизился к ней. В его глазах вдруг снова появился знакомый зловещий блеск.

— Судя по этой маленькой коллекции, могу сказать, что лучше всего ему удаются пейзажи.

— Да, ты прав, и их больше всего покупают.

Сэлли хотела отойти, но почему-то не могла сделать этого. Она почувствовала, будто ее ноги прибиты к полу. И пригвоздил их этот зловещий блеск в его глазах. Он стоял слишком близко к ней. Так ей показалось, хотя на самом деле он не придвинулся к ней ни на дюйм. Он не отрываясь смотрел на нее. Казалось, он вытягивает всю силу из нее и забирает ее в плен с помощью этого взгляда.

— Ты продаешь их только здесь или где-нибудь еще? — спросил он.

— В основном здесь. Наша торговля ориентирована на местных жителей.

Взглянув на него, Сэлли почувствовала, как у нее сжалось сердце. Может, все эти вопросы ничего не значат. Он просто задавал их из приличия. Но ей не понравился его тон — уж слишком все походило на допрос.

Она глубоко вздохнула и, пересилив себя, добавила:

— У нас есть несколько посторонних покупателей. Они отдыхали здесь. Если у меня появится что-то интересное, я могу связаться с ними.

— Значит, не все здесь покупают местные жители?

— Нет, но большинство покупок делают местные.

— Большинство… Ты имеешь в виду самые обычные вещи?

— Нет, я не говорила этого. У нас не все обычно. Наши художники и прикладники — очень талантливые люди.

Сэлли рассердил его насмешливый тон. Люди, чьи работы она продавала, могли считаться членами ее семьи!

Джош цинично улыбнулся ее стремлению защитить своих поставщиков.

— Это правда, но одни талантливее других. Работы некоторых из них, вроде того художника, чьи картины я только что отнес на склад, могут продаваться в другом месте значительно дороже. Ты же не можешь назначать высокие цены, у тебя никто ничего не купит. Я хочу сказать, что в Лондоне ты могла бы запрашивать вдвое больше.

Сэлли серьезно заволновалась. Начинался настоящий допрос!

Она ответила ему уже с нетерпением:

— Я веду торговлю в Кенте и назначаю цены, которые приемлемы для местных покупателей. Я ничего не знаю о торговле в Лондоне.

— Разве? — Внезапно он протянул руку и слегка сжал ее лицо длинными загорелыми пальцами. Уставившиеся на нее глаза горели как угли. — Прости, но я не могу поверить в это.

Сэлли застыла при холодном прикосновении его пальцев. На мгновение сердце перестало биться, а конечности отказались слушаться ее. Она уставилась на него, растерянна хлопая глазами. А он проворчал:

— Ты же врешь. Я уверен в этом.

— Вру? — В него что, вселился дьявол? Может, он просто сошел с ума? — Почему я вру?

— Потому что ты не можешь не врать! — Он сверкнул глазами. — Ты всегда считала, что с ложью жить гораздо легче!

Неожиданно Сэлли рассвирепела. Она решила защитить себя и кулаком ударила его по руке.

— Отпусти меня! — заорала она. — Какое ты имеешь право прикасаться ко мне?

Джош презрительно улыбнулся и отпустил ее.

— Ты права. Мне не следовало делать этого. Нечестность, подобная твоей, может оказаться заразной.

Сэлли почувствовала, как у нее окаменело лицо. Во рту пересохло. Его слова и полный презрения тон глубоко ранили ее. Хотя она понимала, что не следует обращать на все это никакого внимания. Что ей за дело, если он продолжает плохо думать о ней?

Она сказала себе, что ей на это наплевать. Но все-таки ее очень удивило, что он напомнил о неприятном эпизоде, который сформировал у него плохое мнение о ней, и что оно, это мнение, так и не изменилось за все эти годы. А ведь все случившееся давно поросло травой забвенья.

Но судя по его виду, он ничего не забыл. Она отошла от него и в это время ощутила такую слабость в ногах, словно они были сделаны из соломы.

— Какая же ты маленькая лгунья!

Сэлли резко повернулась к нему. Она больше не станет мириться с его оскорблениями. Она сказала ему сквозь стиснутые зубы:

— Ты намеревался поговорить со мной. Только поэтому я позволила тебе зайти в магазин. — Она остановилась у кассы и слегка прислонилась к прилавку. — О чем бы ты ни собирался говорить со мной, я буду весьма признательна, если ты побыстрее сделаешь это.

— О, не беспокойся, я как раз собираюсь сказать тебе все. — Джош сложил руки на груди. — Я не хочу больше задерживать тебя.

— Лучше бы ты вообще не занимал мое время. У меня слишком много дел, а я стою тут и выслушиваю твои оскорбления!

— Вот в этом я сомневаюсь. Думаю, ты поймешь, что хоть слушать меня, может, и не очень приятно, но весьма полезно и интересно для тебя.

— Что ты хочешь этим сказать?

Сэлли покрепче ухватилась за стойку. Она чувствовала себя, как мышка в мышеловке.

— Не все сразу.

Джош бросил на нее такой взгляд, что Сэлли сочла за лучшее его не торопить. Так или иначе, он все сделает по-своему, как делал всегда.

Не поворачиваясь, он прикрыл за сливой дверь кладовки. Потом, прищурившись, посмотрел на нее.

— Стоило бы тебе запереть эту дверь. Ведь тебе не понравится, если туда залезет еще один вор и выгребет все.

Еще один вор! Нет, он ничего не забыл. Но вспоминать об этом было тяжело, и она опустила глаза. Господи, как же он не прав. Хотя она и вела себя, как воришка, на самом деле никогда не брала ничего чужого. Но не было смысла что-то объяснять ему сейчас. Если она не смогла сделать это даже тогда.

Она ответила спокойно, глядя прямо на него:

— Не беспокойся. Перед уходом я все запру.

И чуть не добавила: «И это произойдет, как только ты выскажешься». Но своевременно остановилась. Если бы она это сказала, он начал бы нарочно тянуть время.

Джош отошел от двери и принялся осматривать магазин. Взглянув на полки с изделиями из стекла и керамики, на резьбу по дереву, он заметил:

— У тебя здесь много интересных вещей. Видимо, не все отправляется в Лондон.

Почему он постоянно говорит о Лондоне? В чем он пытается обвинить ее? Сэлли сделала вид, что не слышала его замечания о Лондоне.

— Да, — быстро согласилась она, — здесь есть хорошие вещи.

— Очень милые. Поздравляю, у тебя хороший вкус. — Он улыбнулся ей снисходительной улыбкой. — Но я знаю, что в подобных вещах ты всегда проявляла хороший вкус.

Она вспомнила о тех временах, когда была еще совсем маленькой, а ему было на семь лет больше. Почти столько же, сколько ей сейчас. И он сказал почти то же самое — хорошо, что ты разбираешься в прекрасных вещах. Сэлли помнила, как она была счастлива и польщена, услышав это. Но прошло много лет, она уже не та беззащитная девочка, а у Джоша нет уже былой власти, чтобы говорить ей неприятные вещи или хвалить ее.

Она холодно ответила ему:

— Ты хочешь сказать, что у нас с тобой одинаковый вкус?

— Именно это имеют в виду люди, когда одобряют чей-то вкус.

— Вот как?

Он равнодушно выслушал ее заявление. Возможно, он считал, что это к нему не относится. Они оба знали, что то, что делали или говорили другие люди, совсем не совпадает с тем, что делал или говорил Джош.

Он продолжал с явным интересом разглядывать вещи в маленькой лавке.

— Наверное, пришлось основательно потрудиться, чтобы создать здесь магазин. Когда тетушка Мими отдала тебе его в аренду, место пустовало много лет. И посмотри! Какие перемены!

— Да, нам пришлось много работать! — Полтора года они работали, как рабы на галерах! Но результаты стоили того. Теперь у нее были средства, чтобы содержать себя, и она могла рисовать.

— Да, очевидно, что ты много работала. Ты и этот… как его зовут?

Разговаривая, Джош взял в руки тонкую фарфоровую вазочку, выставленную в оконной витрине. Он взвешивал ее в руке, когда Сэлли ответила ему.

— Его зовут Клив.

— Да, конечно… Клив.

Он насмешливо улыбнулся. Ему нравилось оскорблять ее, делая вид, что он забыл имя ее партнера и приятеля. Джош посмотрел на хрупкую вазочку, потом перевел взгляд на Сэлли.

— Итак, где же Клив? Почему его здесь нет?

— Он уехал по делам. Он встречается с нашими поставщиками. А что? Ты что, хотел видеть его?

Джош покачал головой.

— Да нет. Мне показалось, что ему лучше быть здесь. Он же твой партнер. Я уверен, его заинтересует то, что я собираюсь сказать тебе…

Он подкинул вазочку в воздух.

Сэлли забеспокоилась. Ее испугали зловещие нотки в его голосе; кроме того, ей не нравилось, как он бесцеремонно обращается с ее вещами. Вазочка была прелестна, и ее собирались купить.

Она не сводила глаз с вазочки, пока отвечала ему.

— Что же ты собираешься сказать мне?

Он снова подбросил вазочку и легко поймал ее.

— Боюсь, это будут плохие для тебя новости.

— Плохие новости? Что ты хочешь этим сказать? — Сэлли похолодела и снова взглянула на него: — О чем ты говоришь? Какие еще плохие новости?

— Самые плохие. Боюсь, что это так!

Он снова подбросил вверх вазочку. Сэлли не сводила с него глаз, пока он ловил хрупкую вещицу.

— Все это… — Свободной рукой он обвел все вокруг. — К сожалению, все это должно кончиться.

— Кончиться?

Сэлли почувствовала, как у нее похолодели ноги, и холод медленно поднимается к голове. Она не понимала, о чем он говорит, но знала, что он не шутит.

— Да, все закончиться.

Он холодно и безжалостно смотрел на нее.

— Мне неприятно говорить тебе, но ты должна свернуть дело к концу месяца.

Сэлли раскрыла рот.

— Что это значит?

— Мне кажется, я тебе четко объяснил. Я тебе говорю, что тебе придется освободить это место.

— Но ты не можешь сделать это! Дело моей жизни будет погублено. — Сэлли сглотнула. — Ты не имеешь права! Ты не можешь сделать это!

— Конечно, могу!

Он не сводил с нее глаз и снова метнул в воздух вазу. Но на этот раз он не стал ловить ее. Она упала на пол, и осколки вдребезги разбившейся вазы разлетелись у них под ногами.

Его глаза с удовольствием смотрели на побледневшее лицо Сэлли. Потом со злобной улыбкой он перевел взгляд на осколки вазочки на полу.

— Я могу сделать это, — сказал он ей, — так же легко, как разбил эту вазу.

2

У Сэлли все внутри одеревенело. Она в ужасе уставилась на остатки вазочки на полу.

— У меня собирались купить эту вазочку, — тихим и невыразительным голосом сказала она Джошу.

Но Джош уже достал свой бумажник и вынул из него купюру в пятьдесят фунтов. Он швырнул ее на прилавок рядом с Сэлли.

— Этого вполне достаточно, — заметил он: — Я уверен, это гораздо больше того, что бы ты могла получить за нее даже в Лондоне.

Вот опять он говорит ей о Лондоне! Но Сэлли просто отметила это где-то в глубине сознания. Она не могла прийти в себя от новостей.

Наконец она спросила:

— Что означает твое заявление, что мне придется прекратить здесь мои дела и убираться отсюда к концу месяца?

— Да, именно это я и сказал. Мне кажется, все предельно ясно. Это помещение не станет больше сдаваться в аренду.

— Но ты не можешь так поступить! — Сэлли вцепилась в стойку. Ей казалось, что, если она отпустит ее, она просто свалится на пол.

— Я арендую это место совершенно официально.

Она приостановилась, ибо до нее только теперь начал доходить смысл сказанного им. Она проглотила комок в горле и продолжала:

— Ты хочешь сказать, что аренду не станут продлевать?

— Да, именно это. Твое соглашение об аренде кончается в этом месяце, и я с прискорбием должен сообщить тебе, что договор об аренде не будет продлен.

— Но это просто чушь! Этого не может быть. Твоя тетушка сказала мне, что договор будет продлеваться автоматически. Я разговаривала с ней менее двух недель назад. Мы собирались подписать бумаги на следующей неделе.

— Планы поменялись! — Джош отшвырнул в сторону осколки разбитой вазочки. — Бумаги не будут подписаны ни на следующей неделе, ни вообще когда-либо. Твоя аренда не будет возобновлена.

— Но тетушка Мими сказала… — Сэлли не могла поверить тому, что он говорил ей. Этого не может быть. Может, ей снится кошмарный сон? — Она же сказала мне, что договор будет продлен. Она сказала, что нет никаких проблем.

— Но, видимо, теперь они возникли, — мрачно улыбнулся Джош. — Тебе стоит договориться где-нибудь еще об аренде.

— Но как я могу это сделать? У меня не осталось времени. — Сэлли смотрела на осколки вазы на полу. Она как бы кожей ощущала состояние этой вазочки. — За такое короткое время я не смогу найти новое помещение.

— Тогда тебе придется распроститься с твоим бизнесом! — Он гнусно улыбался. — Видимо, тебе не останется ничего другого!

Сэлли похолодела, когда посмотрела ему в лицо. Кажется, она неправильно оценивала отношение Джоша к себе. Нет, он не презирал ее все эти годы. Все было гораздо сложнее. Он просто ненавидит ее. Тупой стук ее сердца показался ей колокольным звоном на собственной могиле.

— Так это ты все придумал? Ведь я права? Ты уговорил свою тетку. Именно ты уговорил ее, чтобы она это сделала!

Джош не стал ничего отрицать. Он не собирался ни в чем раскаиваться.

— К счастью, моя тетушка всегда прислушивалась к моим советам.

— Тогда мне придется поговорить с ней и попросить, чтобы на этот раз она не послушала тебя.

Когда Сэлли стала возражать ему, она вдруг почувствовала прилив оптимизма. Она всегда сможет договориться со старой леди. У нее появилась надежда, что катастрофы удастся избежать.

Но Джош тут же вылил ушат холодной воды на тлеющий огонек ее надежды.

— Боюсь, что ничего не выйдет. Тетушка Мими уехала. Она поехала навестить свою сестру в Австралии!

— Я тебе не верю! Когда она уехала в Австралию?

Джош посмотрел на часы.

— Сегодня утром, сразу же после завтрака. Она уже летит где-то над Азией!

Сэлли была потрясена. Он не шутил. Она с ужасом заметила тихим шепотом:

— Ты и об этом позаботился, не правда ли? Ты постарался отправить ее вон из страны, чтобы я не смогла отговорить ее?

Он не стал ничего отрицать. Он не мигая продолжал смотреть на нее.

— Тетушка Мими уже не молода. Мне хотелось, чтобы она ни о чем не беспокоилась. И кроме того, — добавил он, улыбаясь хищной улыбкой, — она говорила многие годы о том, что ей нужно навестить свою сестру. И, кажется, наконец-то наступил долгожданный момент!

Сэлли согнулась от горя. Это был настоящий кошмар. Увы, не тот, который кончается, когда ты просыпаешься! Она почувствовала, что надежда покинула ее. Посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему? За что?

— Вот мы и подошли к самому интересному. — Казалось, его радует ее вопрос. Джош помолчал, его глаза медленно пробежались по ее фигурке. — Мне хотелось бы все объяснить тебе.

Она все поняла по выражению его глаз. Они просто светились от удовольствия. От боли у Сэлли сощурились глаза. Ее чуть не вырвало.

— Скажи мне все, — потребовала она тихим дрожащим голосом.

Он не спешил с ответом. Тянул время, продолжая оглядывать ее. У него скривились губы, как будто она была чем-то неприятным, каким-то насекомым, которое он случайно обнаружил на своей подушке. Потом он поднял вверх темную бровь.

— Я кое-что узнал о тебе, — сказал он.

Сэлли непонимающе посмотрела на него.

— Что ты узнал обо мне? — спросила она его.

Джош покачал головой.

— Правильно — отрицай все. Я был уверен, что ты изберешь именно такую позицию.

— Какую позицию? — Сэлли заморгала. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Мне кажется, что ты все прекрасно понимаешь!

— Ты не прав, я ничего не знаю! Скажи мне, что я, по-твоему, сделала?

Джош снова помолчал. Потом нетерпеливо отвернулся.

— Мне все это надоело. Я вернусь и поговорю с вами обоими, когда вернется твой партнер. Мне бы хотелось, чтобы… ну, как его — Клив — все услышал из первых уст.

— Но он вернется только завтра, а я хочу все знать сейчас!

Когда он направился к двери, Сэлли рванулась за ним. Ноги у нее были ватные.

— Ты не можешь уйти, не сказав мне, в чем дело!

— Боюсь, что могу.

Он взялся за ручку двери.

— Я сказал то, что тебе нужно знать в настоящий момент. Да, и вот еще что. До завтра у тебя достаточно времени, чтобы со смыслом использовать его, не так ли? — Он посмотрел на нее взглядом убийцы. — Ты могла бы уже начать упаковывать вещи!

Он вышел, а Сэлли как громом пораженная осталась в магазинчике. Джош сел в красный «феррари» и с визгом и грохотом умчался прочь по дороге.

После ухода Джоша Сэлли как во сне заперла магазин и пошла пешком в Давкоут-флатс, где жила. По дороге она размышляла о случившемся как о нереальном кошмаре. Она повторяла себе это снова и снова. Скоро я проснусь и пойму, что это всего лишь дурной сон. Но она прекрасно понимала, что это не сон. Джош почему-то решил разрушить ее жизнь.

В маленькой квартирке на первом этаже она приготовила чай и села у кухонного столика. Может, стоит позвонить Кливу и попросить его немедленно вернуться? Клив ведь ее партнер по бизнесу. Он имеет право знать, что происходит. И кроме того, Джош сказал, что он хочет, чтобы Клив присутствовал, когда будет объяснять им, почему он так поступает. Чем быстрее вернется Клив, тем скорее все разъяснится.

Сэлли некоторое время сидела, уставясь на телефон, но все-таки не стала звонить Кливу. Внутренний голос говорил ей, что все, что происходит, происходит между ней и Джошем. Правда не приведет ни к чему хорошему и только расстроит Клива.

После двух чашек чая Сэлли немного успокоилась. Проанализировав сегодняшнюю встречу с Джошем, она пришла к выводу, что у того были личные причины выгнать ее из магазинчика. Они каким-то образом связаны с его глубокой антипатией к Сэлли. Она раньше даже не догадывалась, насколько сильно он ненавидит ее. Каждый раз, когда она думала об этом, у нее мороз пробегал по коже.

Если причины личные, то следует разговаривать с ним с глазу на глаз. Кливу совершенно необязательно присутствовать при этом.

Она встала и принялась шагать по комнате. Если бы только она могла повидать его сейчас! Если бы она могла узнать, в чем дело! Понять, что происходит, и, может, ей удастся как-нибудь все уладить. В противном случае у нее не будет ни одной спокойной минуты. Так чего же она ждет?

Почему бы ей сразу не пойти к Джошу и не постараться все выяснить?

Сэлли еще раз все обдумала. Он, конечно, будет вне себя от ярости. Как же, она посмела прийти к нему в дом без приглашения! Какая наглость! Но, в конце концов, ей на это наплевать! Сэлли расправила плечи. Пусть он злится. Она имеет право узнать правду.

Через тридцать минут, приняв душ и переодевшись, Сэлли ехала теплой летней ночью к старому большому дому тетушки Мими. С этим домом ее связывали детские воспоминания. Она должна встретиться с Джошем, будет ли он злиться на нее или нет. Самое плохое, что может случиться, это, что он вышвырнет ее вон. Но Сэлли старалась не думать об этом. Напротив, она пыталась представить себе счастливый исход. Она надеялась, что если его решение основывается лишь на его неприязни к ней, то ей удастся изменить его. Она старалась верить в это. Сэлли проехала через ворота и оказалась на широкой, обсаженной с двух сторон деревьями дороге, ведущей к большому дому.

Прислуга тетушки Мими открыла дверь.

— Я приехала, чтобы повидать мистера Кингели, — сказала ей Сэлли. — Мое имя Сэлли Вудсток. Он дома?

— Да.

У Сэлли сильно стучало сердце. Не успела еще служанка ответить ей, как с противоположной стороны холла появился Джош. Держа руки в карманах брюк, он шел прямо к ней.

— Но он не говорил мне, что вы договорились о встрече.

— Мы ни о чем не договаривались.

Сэлли все еще стояла на пороге. Ей стало тошно, что у нее так забилось сердце при виде Джоша. Может, ей стоит быстрее войти в дом. Но она не стала этого делать. Если он пожелает, он так же легко выкинет ее из дома, как если бы она даже не входила туда. Единственная разница — из дома убираться неприятнее, чем с порога!

Она постаралась говорить спокойным тоном.

— Я надеялась, что ты сейчас не слишком занят. Возможно, ты сможешь уделить мне минут тридцать?

— Ты так считаешь? Ты необыкновенная оптимистка. Почему мне вдруг захочется портить себе вечер, разговаривая с тобой?

Ей стало очень обидно. Даже более обидно, чем она могла предполагать. Сэлли сделала глубокий вдох.

— Я не собираюсь похищать у тебя целый вечер. Я прошу уделить мне час или даже меньше. — Она мило улыбнулась ему. — Наверное, это займет гораздо меньше времени.

— Мне совсем не хочется разговаривать с тобой. — Джош стоял перед ней, широко расставив, ноги посередине чудесного старинного ковра. — Я могу с большей пользой провести это время.

Он стоял и пристально смотрел на нее. Его темные глаза были жесткими и непроницаемыми. Сэлли была уверена, что он сейчас выгонит ее. Но потом случилось нечто непредвиденное.

— Джош, я уже ухожу.

В конце холла появилась стройная темноволосая девушка. Сэлли сразу же узнала ее. Это была Кэрин Стоукс, местная мастерица по керамике. Девушка, которую Сэлли знала всю свою жизнь. Но если судить по поведению Кэрин, то они никогда не были знакомы.

Она подошла к Джошу, взяла его под руку и проследовала по холлу, даже не взглянув в сторону Сэлли. Пораженная Сэлли повернулась к ней и сказала:

— Привет, Кэрин!

Но та даже не взглянула на нее и прошла мимо, как будто Сэлли была пустым местом.

Потом она и Джош прошли по холлу и спустились по ступенькам на дорогу, где стояла маленькая синяя машина. Это была машина Кэрин.

Сэлли видела, как они обменялись поцелуями. Она была как в столбняке. Наконец Кэрин села в машину и медленно отъехала от дома. Внезапно у Сэлли бешено заколотилось сердце, все сжалось внутри, как будто ее внутренности сжимали раскаленными клещами.

Боже, что же с ней такое? Она просто злится на эти оскорбления. Ведь только недавно она продала несколько работ Кэрин. Но ей наплевать, что происходит между нею и Джошем.

Она отвернулась, когда Джош прощально помахал рукой Кэрин. Он махал ей, пока машина не скрылась из виду. Она все еще старалась успокоиться, а Джош уже направлялся к ней. Он взбежал по каменным ступенькам и зло посмотрел на нее.

— Ты все еще здесь? — глядя на нее сверху вниз, грубо спросил Джош.

— Как видишь.

Она холодно посмотрела на него. Потом заставила себя вспомнить, для чего пришла сюда, и постаралась изменить выражение лица.

— Я прошу у тебя всего лишь час!

Он не ответил ей и прошел мимо нее в холл. Прислуга, которая не уходила все это время от двери, собиралась уже закрыть дверь за ним, когда он резко развернулся.

— Чего ты ждешь? Входи!

Со вздохом облегчения Сэлли проскользнула мимо служанки. Ей еще было так далеко до цели своего прихода, но она хотя бы вошла в дом!

Джош вел ее, или она следовала за ним, очень быстро. Ей пришлось бежать, чтобы не отстать от него, — через холл и через открытую дверь комнаты, откуда только что вышла Кэрин. На мгновение Сэлли забыла обо всем. Она снова была в этом доме, в доме, который когда-то знала так хорошо. Ее пребывание здесь открыло шлюзы бесконечным воспоминаниям.

Она так разволновалась, что у нее перехватило горло.

— Располагайся.

Джош показал ей на один из диванов. Он посмотрел на нее и сел на кресло напротив.

— Мне, вероятно, не стоит соблюдать правила вежливости с тобой. Ты прекрасно знаешь это место. Так же хорошо, как и я.

— Я действительно знала его, но прошло столько времени с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Сэлли присела на краешек дивана. Она быстро подсчитала, что прошло уже семь лет. Но как ни странно, казалось, все было только вчера.

— Я не думаю, чтобы тут все сильно изменилось.

Сэлли внимательно оглядела элегантную, со вкусом обставленную комнату со старинной мебелью. На стенах висели картины. Почти ничего не изменилось с тех пор, когда она бывала здесь и знала все в доме так хорошо.

— Здесь почти ничего не изменилось.

В те времена ее мать готовила для тетушки Мими, обожаемой тетки Джоша, которая к тому времени уже овдовела. Сэлли иногда сопровождала мать. Ей этот дом всегда казался волшебным местом. Она чувствовала его прелесть даже сейчас.

— Тетушка Мими никогда не любила что-либо менять. В этом вопросе она весьма консервативна.

Говоря это, Джош протянул руку к низкому столику красного дерева и взял в руки наполовину полный стакан бренди, быстро отпил из него и снова поставил бокал на столик. Сэлли только сейчас заметила остатки небольшого ужина на двоих — тарелки и столовые приборы, кофейные чашки и бокалы для вина. Все стояло на подносе на краю столика.

Всех приборов было по два, она заметила это, и ей стало неприятно. Почти так же неприятно, как раньше, когда она увидела, как целуются Джош и Кэрин. Эта сладкая парочка только что поужинала вместе в уютной, интимной обстановке.

Почему это должно ее волновать? Она постаралась поскорее справиться с неприятным ощущением, вызванным остатками их милой трапезы.

Появилась прислуга и забрала поднос с посудой. Джош поудобнее сел в кресле и с вызовом посмотрел на Сэлли.

— Почему бы тебе не начать разговор. Уже прошло несколько минут из того часа, который ты выпросила у меня. Мне кажется, тебе не стоит зря тратить драгоценное время.

Сэлли отвлеклась от воспоминаний и попыталась вспомнить, ради чего она, собственно, оказалась здесь. Когда вспомнила, она посмотрела на Джоша с удвоенной антипатией.

— Я вижу, ты напоминаешь мне о времени, — заметила она.

Джош ничего не ответил, а посмотрел на часы.

— У тебя осталось менее пятидесяти минут.

Сэлли выпрямилась. Ей лучше быстрее покончить с этим неприятным разговором. Он, кажется, действительно решил выставить ее, как только пройдет отведенный им час, поэтому не стоит терять время на бессмысленные препирательства.

Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Я хочу знать, почему ты хочешь выгнать меня из моего магазина?

— Мне кажется, я уже сказал тебе, что мы будем обсуждать эту проблему завтра. — Джош протянул руку, снова взял бокал с бренди и отпил из него. — Мы будем говорить об этом в присутствии твоего дружка.

— Я помню. Но мне хотелось бы поговорить об этом сейчас. Мне кажется, Кливу необязательно присутствовать при этом.

Джош высоко поднял брови. На его лице было написано осуждение и издевка.

— Кливу известно твое пренебрежительное отношение к нему, когда речь идет о ваших совместных делах?

Да, ее слова, видимо, прозвучали именно так. Сэлли прикусила губу и нахмурилась.

— Ты не прав, я не отношусь к нему пренебрежительно. Я не собираюсь ничего скрывать от Клива. — И она, правда, ничего не скрывала от него. — Но мне кажется, что в данном случае все обстоит по-другому. Совершенно очевидно, что ты имеешь что-то против меня, а Клив тут ни при чем.

Джош улыбнулся.

— Знаешь, ты права! — Он откинул свою темную голову на подушки кресла. Его волосы блестели, как черный шелк на фоне яркой обивки. — Но на кого бы я ни точил зуб, все изменения в бизнесе затрагивают и твоего Клива. Поэтому я ставлю условие, чтобы он присутствовал при нашем разговоре.

Он выглядел таким вальяжным и спокойным, когда снова удобно откинулся на подушки, небрежно держа бокал с бренди в загорелой руке. А Сэлли примостилась на краешке дивана, как будто она все еще оставалась ребенком, который был очарован им много лет назад.

Но теперь, спустя столько лет, Сэлли была совсем другой. Она нарочно села поглубже и заставила себя тоже откинуться на подушки.

— Почему тебя так волнует Клив? — спросила она. Ей сразу стало легче, когда она перешла в наступление. — Не похоже, чтобы тебя волновали дела других людей.

— О, не беспокойся, меня это совершенно не волнует. — Джош продолжал улыбаться, всем своим видом давая понять, что ему абсолютно безразличен ее маленький выпад. — Я просто предпочитаю все сказать сразу обоим партнерам, чтобы потом ничего не повторять одному из них.

— Это совершенно необязательно, я прекрасно смогу все в деталях передать Кливу. У тебя не будет необходимости повторяться!

— И ты сможешь дать мне ответ от имени Клива? Тебе не кажется, что он предпочтет сделать это сам?

— Мне кажется, я могу говорить от имени Клива.

Сэлли нетерпеливо посмотрела на него. Вся эта болтовня не вела ни к какому результату. Конечно, в иных обстоятельствах она предпочла бы, чтобы при разговоре присутствовал Клив, но в данной ситуации все упиралось в конфликт между ней и Джошем. Поэтому Кливу было лучше не присутствовать.

Она добавила, чтобы позлить его:

— У нас прекрасные деловые отношения, мы знаем точку зрения друг друга — в основном она полностью совпадает — и можем выразить ее в любое время.

— Как мило! Похоже на идеальное партнерство. — Джош улыбнулся гнусной улыбкой. — Прими мои поздравления!

Ну, что касается партнерства, это было не совсем так или, если точнее, совсем не так. Между Сэлли и Кливом были несколько иные отношения. Но ей повезло, что она встретила его, а все остальное совершенно не касается Джоша! Она утвердительно кивнула головой.

— Да, мне повезло, — заметила она.

— Где же ты встретила его? — Джош с интересом взглянул на нее. Он переменил положение, закинув ногу за ногу. На нем были блестящие коричневые сапоги, несколько более темного оттенка, чем брюки, которые плотно облегали его сильные тренированные ноги. — Ты встретилась с ним, когда училась в школе искусств в Лондоне?

— Да.

Сэлли с трудом отвела глаза от его ног. Она поражалась сама себе. Черт возьми, что она здесь делает? Прошли те дни, когда она была заворожена физической красотой Джоша. Но и сейчас она не могла не заметить, что в нем есть масса привлекательного.

— Значит, ты его знаешь довольно давно?

— Очевидно.

— Пять или шесть лет?

— Смотрите, ты, оказывается, умеешь считать!

Джош кивнул, не спуская с нее глаз.

— Да, я умею считать. Я легко могу помножить два на два… — Он загадочно улыбнулся. Сэлли не понимала значения этой улыбки. Потом он продолжил: — Но вернемся к Кливу… — Говоря, он вертел бокал в руках, и жидкость в нем при неярком свете торшера, казалось, танцевала и искрилась золотистым светом. — Наверное, за пять или шесть лет можно хорошо узнать своего друга или партнера?

— Вероятно.

Усмехнувшись, Сэлли напомнила Джошу, что они с ним знакомы гораздо дольше и, слава богу, она прекрасно знает его, и ей, к сожалению, не нравится то, что она знает.

— Вот как? — снова улыбнулся Джош. Он хорошо понял, на что намекала Сэлли. Не сводя с нее темных глаз, он отпил еще глоток. — Итак, как я уже сказал, ты должна знать Клива очень хорошо, — продолжал он.

— Да, да.

Сэлли могла бы рассказать Джошу, что, хотя они были знакомы с Кливом в течение шести лет, пока учились в школе искусств, они редко проводили время вместе. А после окончания школы они потеряли друг друга из виду на два года. Но почему она должна все подробно рассказывать Джошу? Его ведь эти дела совершенно не касаются.

— Так когда же состоится свадьба?

Сэлли поразил этот вопрос.

— При чем тут свадьба?

— Это вполне естественно. — Джош допил бренди и поставил бокал на стол. — Когда два человека так близки друг другу и занимаются одним делом, естественным продолжением их отношений должна стать свадьба.

Странно, но именно это говорил Клив. Возможно, оба они были правы. И может, это случится с ними в будущем. Но Джошу до этого не должно быть никакого дела!

Сэлли гордо задрала вверх голову.

— Удивительно, что об этом говоришь именно ты. Мне казалось, что ты против брака.

Он помолчал, как бы обдумывая ее заявление.

— Почему ты так считаешь?

— Я слышала, как ты это говорил. Брак и необходимость остепениться — это не для тебя. — Она сделала паузу и добавила с явным осуждением: — Так много женщин и так мало времени! Помнится, ты сказал мне, что это и есть твое кредо!

— Я так говорил? — Джош улыбнулся и помолчал. — Наверное, я так считал. Вообще, это правда. Если вокруг так много вкусных блюд, зачем садиться на диету?

Сэлли язвительно рассмеялась:

— Так много вкусных блюд! Так ты думаешь о женщинах, не правда ли?

Но тем не менее, несмотря на явное осуждение Джоша, Сэлли неожиданно почувствовала тайное удовлетворение, когда ей вдруг представился образ Кэрин. Кэрин продержится не дольше, чем остальные. Сэлли не понравилось чувство злой радости, которое она испытала при этой мысли.

Чтобы оправдаться, она добавила резким тоном:

— Я всегда не одобряла твое отношение к женщинам. Ты менял женщин как перчатки.

— Неужели? Правду говоря, я не считал их.

— Я тоже так думаю. Ни одна из них не была нужна тебе по-настоящему. Они все были для тебя мимолетными увлечениями.

— Как прекрасно ты все подытожила! — Джош иронично покачал головой. — Понимаешь, я даже не могу вспомнить большинство из них!

Конечно, никто не может запомнить такое количество. Даже Сэлли припомнилось всего несколько лиц.

— Не удивительно, что твоя философия не изменилась, — заметила Сэлли.

— Так много женщин и так мало времени. — Он улыбался. — Ты можешь предложить лучший девиз?

Он не отвечал за свои поступки, и у него отсутствовало чувство стыда. Его темные глаза, глядящие на нее, блестели от удовольствия. Но женщины не могли устоять перед его обаянием! Ему следовало бы вести себя поосмотрительнее. Она снова подумала о Кэрин и о своих грешных мыслях, только что промелькнувших в ее голове.

— Кэрин известно о твоем отношении к женщинам?

— Кэрин?

— Да, Кэрин.

Она была поражена, когда он непонимающе уставился на нее.

— Не пытайся показать мне, что ты уже забыл о ее существовании. — Слишком быстро даже для него, мелькнуло у нее в голове. — Ты несколько минут назад целовал ее на прощание!

— Ах! Эта Кэрин!

— А что, есть и другие?

— Сколько у меня Кэрин? Мне кажется, несколько. Между прочим, довольно распространенное имя. — Джош помолчал и снова улыбнулся ей. — Может, тебе стоит предупредить ее о той опасности, в какой она находится?

В его глазах была видна издевка. Сэлли не ожидала этого. Этот взгляд она видела тысячу, раз, впрочем, как и его другие, не менее выразительные взгляды.

Я так хорошо знаю его, вдруг подумала она, волнуясь. Я знаю его, но он не знает меня. Она заставила себя забыть об этом и снова начала думать о предстоящем разговоре.

— Я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, — ответила она ему. — И кроме того, — добавила она, выпрямляясь, — я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать твои победы! Я хочу, чтобы ты мне объяснил, почему я должна прикрыть свое дело. Ты должен мне сказать все честно!

— Со временем я скажу тебе все честно и откровенно. — Он перестал улыбаться, за что Сэлли была ему благодарна. Именно его улыбочки выводили ее из равновесия. Ей было гораздо легче справляться с его грубостью. — Я уже сказал тебе, — продолжил он, — я все расскажу, когда ты придешь ко мне со своим партнером.

— Но это совершенно лишнее!

— Все будет так, как я решил!

Джош сложил на груди руки, как бы отгораживаясь от нее. Его лицо стало холодным и непроницаемым. Казалось, его ничего не трогает, хотя Сэлли продолжала протестовать:

— Почему ты хочешь продлить мою агонию? Я имею право все знать, неважно как, с Кливом или нет! Ты просто обязан сказать мне все.

— Какое ты имеешь право рассуждать о правах и обязанностях? — Джош вдруг взорвался от ярости. Казалось, что каждая мышца его тела дрожит от напряжения. — Я тебе рекомендую не наглеть и не сметь объяснять мне о моих обязанностях, уж тем более говорить о своих правах.

Сэлли поразила странная перемена его настроения. Она и раньше видела его злым, но никогда в подобном состоянии. Она тоже разозлилась, ведь она права! Он спокойно сидит и грозит разрушить дело ее жизни, и у него даже хватает наглости не объяснять ей, почему он это делает!

— Почему я не должна говорить тебе об этом? — резко возразила она ему. — Я буду говорить об этом! Ты не имеешь права обращаться с людьми так, как ты поступаешь со мной, и увиливать при этом от каких-либо объяснений!

— Ничего я не увиливаю. Ты получишь объяснения. — Хотя внешне он успокоился, тон его был угрожающим. — Ты все узнаешь, но только тогда, когда я сам этого захочу.

— Меня это не устраивает. Я желаю получить объяснения немедленно! Я требую, чтобы ты все объяснил именно сейчас! Я не уйду, пока ты мне все не скажешь!

— Ты не уйдешь? — В глазах у него забегали злобные чертики. — Боюсь, что ты ошибаешься! Убирайся сию же минуту! — Он выпрямился во весь рост и навис над нею. — Сейчас же! — повторил он. — Я с удовольствием провожу тебя отсюда!

Сэлли пыталась смотреть на него таким же грозным взглядом.

— Мой час еще не истек. Ты сам сказал, что уделишь мне час твоего драгоценного времени!

— В таком случае мне придется извиниться. — Он четко выговаривал каждый слог. — Я совсем забыл, каким неприятным оказывается время, проведенное с тобой! С меня довольно! — Он показал ей на дверь. — Буду признателен, если ты покинешь меня.

Но Сэлли не сдавалась, возмущенно глядя на него. Она просто старалась испепелить его взглядом.

— Держу пари, что тетушка Мими не в курсе того, что ты задумал. Она бы никогда не позволила тебе вести себя подобным образом. — Она вдруг нахмурилась. — Что ты ей такое наплел, что она могла так изменить свое отношение ко мне?

— Всего лишь правду, и этого оказалось более чем достаточно. Я ей не лгал.

Говоря это, он одним движением стащил ее с дивана. Сэлли задохнулась. С ней никогда в жизни не обращались подобным образом.

Он вытащил ее в холл и, выйдя вперед, уже открывал входную дверь перед ней.

— Я тебе кое-что скажу, прежде чем ты уйдешь. — Несколько секунд он удерживал ее на одном месте. — Ты так сильно хотела узнать причины, по которым я выгоняю тебя — так слушай! Я собираюсь избавиться от тебя, потому что ты — отвратительная маленькая воровка! — Он встряхнул ее. — Но твои гнусные дела подходят к концу, тебе придется покончить с воровством. И на этот раз тебе придется дорого заплатить за все твои преступления!

Он резко отпустил ее.

— Мне кажется, я сказал тебе все. — Он снова показал ей на дверь. — Теперь убирайся! Немедленно. Иначе мне придется вышвырнуть тебя отсюда!

Сэлли уже почти ничего не слышала. Она бежала к своему фургончику. Душу разрывала нестерпимая мука, а желудок скрутился в тугую спираль. Острой болью отозвался в ней грохот входной двери, которую Джош с силой захлопнул за ней.

3

Боже! Какой стыд!

В эту ночь Сэлли была готова умереть тысячу раз.

Последние минуты ее разговора с Джошем с необыкновенной ясностью напомнили ей прежнее время, много лет назад. Но на этот раз все было более откровенно, отличалось большей ненавистью с его стороны и еще сильнее ранило ее. В прошлый раз он просто намекнул, а теперь он открыто обвинил ее в воровстве. Да, он считал ее воровкой и поэтому презирал. Именно поэтому он хотел выгнать ее из лавки тетушки Мими.

Но она ничего не крала ни сейчас, ни когда-либо.

Все случилось, когда ей было всего лишь одиннадцать лет. Еще до того, как она сумела обуздать свои чувства к Джошу. Хотя ей было нелегко признаться в этом даже самой себе, было время, когда она, как и все другие девушки и женщины, обожала Джоша, полностью подпав под его обаяние. И как могло быть иначе?! С первого мгновения, когда она увидела его — ей было тогда всего шесть лет, — он казался ей самым прекрасным и восхитительным существом в мире!

— Это мой племянник!

Она вспомнила, как тетушка Мими сказала ей это. Это было в тот день, когда она пришла в большой дом вместе со своей матерью. Было время школьных каникул, и мать боялась оставлять ее одну дома. К тому же добрая Мими, или миссис Мур, как мать называла ее, всегда говорила, что дочь ее кухарки может приходить в дом в любое время.

— Джошуа, присмотри за Сэлли. Сыграйте в пинг-понг или во что-нибудь еще. — Тетушка Мими сказала ему это после того, как их познакомила. — Постарайтесь хорошо провести время!

И действительно, Сэлли прекрасно провела время. Но Джош, как ей показалось, с удовольствием развлекался бы без нее. Тринадцатилетние мальчики не жаждут оказаться в компании девочек, которые на семь лет их моложе!

Но, чего не отнимешь у Джоша, он был очень добр к ней.

— Ты часто приходишь сюда? — вежливо спросил он ее, когда они шли к столу для пинг-понга во внутреннем дворике.

— Только во время каникул, когда мама не хочет оставлять меня одну дома. — Затем она весело добавила: — Мне так нравится здесь!

— Мне тоже! — У них была общая точка зрения по этому вопросу. — Вообще-то я живу в Лондоне, но часто приезжаю сюда, когда мои родители уезжают за границу.

Сэлли с любопытством разглядывала его.

— Почему они не берут тебя с собой? — Она не могла себе представить, что ее родители уедут, а ее оставят одну.

— Я сам не хочу ездить с ними.

Он сказал это твердо и быстро, но она успела заметить искру обиды в его глазах. Так Сэлли в первый раз столкнулась с его независимостью, которая впоследствии стала доминирующей чертой его характера. Она ощущала исходящую от него силу, и это привлекало ее к нему.

— А где ты живешь? Ты живешь в деревне? — спросил он ее во время первого сета.

— Мы живем в домике недалеко от почты. Наш домик, — гордо заметила она, — тот самый, у которого красная дверь!

Джош улыбнулся.

— У меня был приятель, который жил в таком же домике, но мне кажется, что дверь у них не была покрашена в красный цвет.

Потом он достал монетку из кармана.

— Может, бросим жребий?

Они сыграли два сета, и Джош позволил ей выиграть оба. Иначе как бы она смогла выиграть хотя бы одну игру? Она совершенно не умела играть! И хотя она почувствовала, что он с облегчением вздохнул, когда они наконец расстались, все равно решила, что Джош очень хороший мальчик. И это стало началом ее влюбленности в него.

Ее чувство росло, потому что вначале он был бесконечно мил с нею. Каждый раз, когда они встречались, он интересовался, как у нее идут дела; смешил ее шутками или рассказывал интересные истории. Они даже еще несколько раз играли в пинг-понг. Но он никогда не старался задерживаться в ее компании, и она никогда не принадлежала к его окружению. Она всегда была в стороне и наблюдала за ним.

Сэлли не возражала против отведенной ей роли. Когда приходили друзья Джоша — толпа громогласных и развязных подростков в возрасте тринадцати лет, — она тихонько сидела в сторонке и читала книжку, как правило, из собрания книг тетушки Мими по искусству. Она с удовольствием наблюдала за их шумными играми. Конечно, ей больше всего нравилось следить за Джошем.

Но все стало меняться, когда появились его подружки.

Иногда они приходили по одной, иногда целыми стайками. Они то и дело хихикали и, хлопая перед ним своими глупыми накрашенными ресницами, бегали за Джошем, как послушные собачки. И он, конечно, в полной мере упивался восхищением, которое внушал им. И тогда Джош уже почти не замечал Сэлли.

А она тихо сидела в уголке и делала вид, что раскрашивает книжку-раскраску. Но при этом внимательно следила за происходящим и видела, как Джош похищает сердце своей очередной подружки. Ему покорялись все! Сэлли все прекрасно понимала. Она уже научилась достаточно хорошо распознавать назначение их кокетливых взглядов. Обычно девочки не обращали на нее внимания. Она была для них ребенком. Но появилась одна девочка — синеглазая Люсинда, которая давно уже уехала из их деревни. Она почему-то сильно невзлюбила Сэлли и всегда старалась любым способом обидеть ее.

И вот в один прекрасный день Люсинда заговорила с ней.

— Кто эта мышка, что вечно прячется в уголке? — сказала она.

Сэлли очень хорошо запомнила эти «милые» слова. Джоша в этот момент не было в комнате, и Люсинда подошла к окну, где сидела Сэлли с карандашами и блокнотом. Она перестала рисовать и посмотрела прямо в чудесные синие глаза Люсинды.

— Я не мышка, — спокойно ответила она ей. — Меня зовут Сэлли!

— Сэлли? — начала издеваться Люсинда. — Какое плебейское имя! Ты деревенская девчонка, не так ли? Твоя мамаша работает здесь прислугой.

Сэлли до глубины души возмутили ее слова. Кто, такая Люсинда и что она так важничает?!

— Да, я живу в деревне, — ответила она. Сэлли прищурилась. — Но моя мама не прислуга. Она готовит самые изысканные блюда. Тетушка Мими говорит, что она готовит лучше всех в Англии!

— Тетушка Мими? Миссис Мур ведь не твоя тетушка. — Люсинда начала нападать на нее, якобы возмущенная подобной фамильярностью. — Она знает, как ты ее называешь?

— Конечно, знает. Я всегда зову ее — тетушка Мими.

— Ну ты и нахалка! Деревенская простушка, тебе не место в этом доме! — Синие глаза с презрением оглядели ее. — Мне кажется, она из вежливости терпит тебя!

Сэлли вдруг стало обидно и горько. Она всегда считала, что она нравится тетушке Мими и поэтому та так хорошо относится и добра к маленькой девочке.

Целую минуту она ничего не могла ответить Люсинде. И именно в этот момент в комнате появился Джош.

Люсинда с улыбкой повернулась к нему.

— А я болтала с Сэлли. Она показывала мне свои прелестные рисунки.

— Да, Сэлли рисует очень хорошо. — Джош подошел и встал рядом с ними. — Я ей говорил, что у нее талант. — Джош нагнулся, чтобы полюбоваться ее незаконченным рисунком. — Мне очень хотелось бы рисовать так же хорошо, как Сэлли.

Сэлли вспомнила, что она продолжала сидеть у окна, а они с интересом рассматривали ее рисунки. Она неожиданно подумала, что, может быть, слова Люсинды — правда. Может быть, тетушка Мими терпит ее из вежливости и то же самое относится и к Джошу? Может, только из-за хорошего воспитания он притворяется, что она ему нравится? При одной мысли ледяной холод сковал ей сердце. Затем она услышала хихиканье Люсинды:

— Ты можешь гордиться своими другими талантами, Джош. — Она игриво потрепала его по щеке. — Я с удовольствием их проверю в любое удобное для тебя время!

К полному ужасу Сэлли, Джош в ответ на высказывание Люсинды наклонился к ней и быстро поцеловал в губы.

— Ты и сама не страдаешь отсутствием талантов, — сказал он.

Потом они обнявшись ушли. Сэлли осталась одна, грустная и униженная. В первый раз за все годы, что она ходила к тетушке Мими, она почувствовала, что ей здесь не место, что ее здесь просто терпят. Она не принадлежит к их обществу, она среди них пария! Окончательно расстроенная, она дала себе клятву никогда больше не приходить сюда.

Конечно, она не сдержала эту клятву. Сэлли часто думала, что было бы лучше, если бы она осталась верна своей детской клятве. Если бы она ее не нарушила — никогда не разразилась бы эта страшная катастрофа.

Сэлли интересовалась книгами тетушки Мими по искусству. Многие годы она рассматривала их, внимательно изучая волшебные страницы. Она пила и не могла напиться нетленной красотой, заключенной в этих книгах. Но она изучила далеко не все книги. Некоторые из них, наиболее ценные, тетушка Мими берегла до того момента, пока Сэлли повзрослеет и начнет лучше разбираться в искусстве. И вот такой момент наступил, когда Сэлли исполнилось одиннадцать. Ее мама передала ей разрешение тетушки Мими пользоваться всеми, без исключения, книгами в библиотеке. Она не могла не обрадоваться этому разрешению: она ждала его многие годы!

Итак, после шести месяцев отсутствия в большом доме, после своей стычки с Люсиндой Сэлли снова оказалась в особняке Муров. И кого она встретила сразу же — конечно, Джоша и Люсинду!

Неожиданно в гостиную, где сидела Сэлли и разглядывала книгу о творчестве Клода Моне, влетела Люсинда. За ней по пятам следовал Джош. Люсинда подбежала, к зеркалу в золоченой раме и воскликнула:

— О, Джош! Оно изумительно. Но я не могу его надеть.

— Конечно, можешь! Я настаиваю! — Джош стоял за спиной Люсинды. Потом он протянул руку и коснулся гранатового ожерелья на шее Люсинды. — Оно великолепно смотрится. Я знал, что оно пойдет тебе!

Действительно, оно было великолепно. Сэлли посмотрела на ожерелье и не могла не согласиться с ними. У нее сильно забилось сердце. Но оно забилось не при виде ожерелья. Просто она наконец увидела Джоша. И тогда же Сэлли поняла, что в основном ее привлекали сюда отнюдь не книги тетушки Мими по искусству, а неодолимое желание вновь увидеть Джоша.

— Что ты думаешь? — спросил он у нее, подталкивая к ней Люсинду. — Ты же художница. Это настоящее произведение искусства, ведь правда?

Он просто издевался над ней. Его чудные темные глаза сияли, в нем чувствовался избыток жизненных сил. Сэлли ощутила, что нервы обнажились, до предела.

— Ты спрашиваешь об ожерелье? — спросила она, запинаясь и поправляя волосы. — Да, ожерелье действительно красивое!

Почему-то в ее устах эта фраза прозвучала жалко и с оттенком зависти. Ожерелье было великолепно, и так же великолепна была та, на ком оно было надето. Сэлли увидела, как у Джоша недоуменно поднялась вверх одна бровь. Он отметил ее реакцию.

— Я надену его сегодня на ужин, — объяснила Люсинда, ослепительно улыбаясь Джошу. — У нас будет праздник в честь моего восемнадцатилетия!

— Поздравляю!

И снова это прозвучало как-то сухо и неприязненно. Сэлли уже не могла думать ни о чем, кроме того, что это замечательное ожерелье, вероятно, будет подарком Люсинде от Джоша. Такой подарок мог понравиться любой девушке. Причем, очевидно, это не просто подарок, а подарок со значением. Наверное, это выражение любви Джоша к Люсинде. В этот момент Сэлли отчаянно позавидовала Люсинде. Она ничего не могла с собой поделать!

Чтобы скрыть свои подлинные чувства, Сэлли снова уставилась в книгу. Она понимала, что грубо и невежливо ведет себя и это не самым лучшим образом характеризует ее саму. Но ее маленькое сердце — сердце одиннадцатилетней девочки — только так могло справиться переполнявшими его эмоциями.

— Извини, не будем тебе мешать любоваться книгой.

Они вышли из комнаты. Ее кольнуло это извинение Джоша, произнесенное к тому же холодным тоном. Некоторое время она продолжала бессмысленно смотреть в книгу. Картинки расплывались у нее перед глазами. Она не знала, что и думать, не понимала, почему ей так грустно. У нее было только одно желание — никогда больше не появляться в этом доме!

Потом какое-то странное ощущение заставило ее поднять глаза. Люсинда стояла в дверях, и ее синие глаза пристально смотрели на Сэлли.

Она вдруг загадочно улыбнулась, прикоснулась к ожерелью на своей шее и ушла в холл.

Сэлли подождала пять минут, потом собрала все книги и аккуратно поставила их обратно на полки. Ей хотелось как можно скорее оказаться дома. Ей нужно уйти отсюда!

Она вышла в холл. Тетушки Мими не было дома, и ей не нужно было объяснять, почему она уходит так рано. Но когда она направлялась к выходу, что-то лежавшее на мраморном столике привлекло ее внимание.

Сэлли остановилась. Это было гранатовое ожерелье. У нее сильно забилось сердце, когда она нагнулась, чтобы посмотреть на него. Как оно сюда попало?

Конечно, для нее было бы правильным просто уйти, сделав вид, что она ничего не видела. Но Сэлли не сделала этого! Вместо этого она подошла к столику и взяла в руки ожерелье. Необходимо найти Люсинду, подумала Сэлли. Ей не следует оставлять ожерелье где попало. Кто-нибудь может взять его.

Но когда Сэлли держала его в руках, эту великолепную красоту, подарок, который Джош выбрал, чтобы преподнести его на день рождения Люсинде, ее вдруг охватило непреодолимое желание увидеть, как оно будет выглядеть на ее шее.

Еще не осознав, что она делает и что могут подумать об этом люди, она уже подошла к соседней комнате и открыла туда дверь. Там она остановилась у зеркала, надела себе на шею ожерелье и застегнула застежку дрожащими пальцами.

— Так оно тебе нравится, не так ли?

Сэлли быстро повернулась, у нее загорелись щеки. Она увидела в дверях Люсинду. Та смотрела на нее, как кошка на мышку.

— Я всегда подозревала, что нечто подобное непременно случится!

Сэлли не могла прийти в себя от страха и смущения. Она не нашла ничего лучшего, как прижать руку к шее и попытаться спрятать ожерелье под майкой. Она просто не соображала в этот момент, чем это все может кончиться.

— Я… я думала, что ты в другой гостиной, — запинаясь, начала было Сэлли. И этим самым только подписала себе приговор.

— Но я здесь, и ты меня видишь! Я прекрасно понимаю, в чем тут дело. Я поймала тебя с, поличным!

— С поличным? — переспросила она.

И в этот момент в гостиной появился Джош.

— Что здесь происходит? — громко спросил он. Он стоял позади Люсинды, держа руку у нее на плече.

— Это она! — В голосе Люсинды звучали слезы ярости. Она показывала пальцем на Сэлли. — Она взяла ожерелье. Вот посмотри. Она пытается спрятать его. Она старается спрятать его под майкой!

В комнате воцарилась тишина, как перед расправой. Джош стоял, сузив глаза, и внимательно смотрел на Сэлли. Потом он спросил тихим голосом, от которого у нее по коже побежали мурашки.

— Это правда, Сэлли? Ты брала ожерелье?

Сэлли не могла вымолвить ни слова. Она только покачала головой. Она хотела объяснить, что все произошло совсем не так. Но взгляд Джоша лишил ее дара речи.

Люсинда неожиданно заорала.

— Лгунья! Оно у тебя!

Она прыгнула к Сэлли, схватила ее за майку, и все увидели у нее на шее гранатовое ожерелье.

Сэлли никогда не могла забыть реакцию Джоша. У него заходили желваки на скулах. В глазах появилось такое выражение, что Сэлли многие годы видела его в кошмарных снах.

Он процедил:

— Сними его сейчас же! — Потом протянул руку. — Немедленно отдай его мне.

— Я оставила его на столике в холле. Мне не следовало делать это. — Синие красивые глаза с возмущением уставились на Сэлли. — Но я не подозревала, что в доме имеются воры!

— Мы тоже не подозревали этого! — Последние слова, произнесенные ледяным голосом, уже принадлежали Джошу.

Сэлли сняла ожерелье и положила его в протянутую руку. Он с презрением посмотрел на нее.

— Как ты могла так поступить? После всего, что тетушка Мими сделала для тебя? Как ты могла украсть ее драгоценность?

— Но я не знала, что оно принадлежит тетушке Мими!

Конечно, она сказала глупость, но в этот, момент Сэлли вообще ничего не соображала.

Люсинда постаралась все объяснить ей:

— Она одолжила его мне, чтобы я надела его на праздник.

И тогда Сэлли поняла, что ожерелье не было подарком любви, как она себе это представляла ранее, что Джош вовсе не собирался дарить Люсинде ожерелье. В тот трагический для Сэлли момент, когда, казалось, ей должно было быть это безразлично, тем не менее, вне всякой логики, она была довольна.

— Я ничего не скажу тетушке Мими. Она здорово расстроится из-за этого. — В голове Сэлли был сплошной туман, и она едва слышала слова Джоша. — Я запрещаю тебе снова когда-нибудь появляться в этом доме. Ты поняла меня? Теперь ты больше не смеешь приходить сюда.

— Я поняла, но…

— Ты поняла меня?!

Джош прервал ее, и она не смогла ему ничего сказать. От его взгляда она не переставала дрожать и совсем по-настоящему перепугалась, когда он добавил:

— Если я узнаю, что ты снова явилась сюда, ты об этом здорово пожалеешь! Я тебе это гарантирую.

— Я не собираюсь здесь появляться, и тебе не стоит пугать меня!

Она даже не предполагала, что Джош может говорить с ней в таком тоне. Она не сделала ничего плохого, она не заслуживает подобного отношения! Она не воровала ожерелья! Господи, как он мог подумать о ней такое!

Но все ее протесты остались внутри, она ничего не высказывала вслух. Получилось так, будто он сломил ее волю к сопротивлению, и она не смогла словами выразить свое негодование.

Он отошел в сторону.

— Ты можешь идти. И не забудь то, что я сказал тебе. Никогда не возвращайся в этот дом.

Мертвенно-бледная, с остановившимся взглядом Сэлли проскользнула мимо него.

Вся в слезах, она прибежала домой. Прошло шесть лет, пока она снова появилась в этом доме. Шесть долгих лет она мучилась и терзалась и наконец смогла выбросить Джоша из своего сердца. Она была уверена, что ее былое обожание Джоша перешло в стойкое презрение к нему. Ей исполнилось семнадцать, и по просьбе матери, которая слегла в постель с гриппом, она зашла туда, чтобы поздравить с Рождеством тетушку Мими, Тетушка Мими была в саду и, как только увидела Сэлли, стала настаивать, чтобы та зашла в дом и выпила рюмочку шерри.

— И не думай со мной спорить! — сказала она Сэлли, хотя та продолжала отказываться.

Она провела ее по холлу в гостиную, где, к своему ужасу, Сэлли увидела Джоша.

Увидев его, она хотела было убежать. Но оказалось, что она не в состоянии пошевелиться — ее ноги как бы прилипли к полу. За эти шесть лет она лишь один раз как-то мельком видела его. Но в первый раз после истории с ожерельем она столкнулась с ним лицом к лицу.

Сэлли всегда восхищалась красотой Джоша. Ей казалось, что невозможно быть красивей. Но тем не менее это было так. То, что она перед собой увидела, превзошло все ее ожидания. Он был просто великолепен. Одет он был в свободные брюки и синий кашемировый свитер. Его темные волосы, по мнению Сэлли, были несколько длинноваты и, как всегда, выглядели растрепанными. Черты лица стали более взрослыми и твердыми. Это был уже мужчина, а не мальчик-подросток, каким она его увидела в первый раз, и не юноша, каким запомнила со дня скандала по поводу ожерелья. Высокий, стройный, смуглый от загара, он был таким привлекательным. От него исходили божественные флюиды внутренней силы и энергии. Глаза у него не изменились вовсе. Они по-прежнему были дерзкими и притягательными, как притягателен сам по себе грех.

Он, как обычно, прекрасно владел собой и окружающей обстановкой. Он даже сделал вид, что рад ее видеть, и держался абсолютно спокойно. Тетушка Мими ничего не подозревала.

— Какая ты стала взрослая! — Он пристально оглядел ее странным взглядом. Он никогда раньше не смотрел на нее так.

— Я бы тебя не узнал.

— Да, она прелестная маленькая леди. Сэлли скоро отправится в Лондон. — Тетушка Мими ласково улыбнулась ей и подала маленькую рюмочку шерри. — На следующий год она будет учиться в школе искусств.

— Это меня не удивляет. Я всегда говорил, что у Сэлли талант. — Джош почти ласково посмотрел на нее. — Мне приятно это слышать, — сказал он. — Нельзя не использовать такие способности.

Сэлли не отводила взгляда от шерри, желая только одного — провалиться сквозь землю. Каждый раз, когда она взглядывала на Джоша, перед ней вставала жуткая сцена, когда он отчитывал ее за якобы украденное ожерелье. Он тогда стер ее в порошок и наговорил ей много злых и несправедливых вещей.

Сейчас он улыбался, но все-таки продолжал верить, что она воровка. При этой мысли Сэлли начала злиться. Она поборола в себе желание дерзко посмотреть на него. Как он мог поверить такой ужасной лжи?

— Джошуа живет в Лондоне. Ты, наверное, знаешь об этом. Он там проводит много времени. — Тетушка Мими ласково улыбнулась племяннику. — Но он появляется здесь, когда не скитается по всему свету и у него выдается свободный денек.

Сэлли слышала об успехах Джоша. Его бизнес процветал. Ему было всего лишь двадцать пять лет, а он уже стал финансовым воротилой.

Борясь с яростью и стыдом, глядя ему прямо в глаза, Сэлли сказала:

— Вы стали таким важным лицом. Меня поражает, как вы находите время, чтобы посетить нашу маленькую деревеньку!

— У меня всегда есть время, чтобы приехать сюда и навестить тетушку Мими. Это самое малое, что я могу для нее сделать. Тетушка Мими всегда была очень добра ко мне.

Он вежливо дал ей отпор и напомнил, что ничего не забыл, что презирает ее за то, что она предала доверие тетушки Мими, которая так хорошо к ней относилась.

Сэлли уставилась себе в колени, поправила юбку. У нее было виноватое выражение лица. Она не смогла выдержать его взгляд. Сэлли знала, что он о ней думал, хотя это все и не было правдой. Она не предавала тетушку Мими. Сама мысль об этом казалась кощунственной!

— Может, вы сможете видеть друг друга, когда Сэлли поедет в Лондон. — Тетушка Мими пребывала в счастливом неведении. Она повернулась к Сэлли. — Я уверена, что Джош всегда может помочь тебе, если возникнут какие-нибудь трудности. И тебе станет легче, если ты будешь знать, что где-то рядом с тобой твой «большой братец»!

При этих словах Джош и Сэлли одновременно посмотрели друг на друга и улыбнулись понимающей улыбкой. Джош — «большой братец»? Он никогда не станет для нее братом! Но если даже они и подумали об одном, они по-разному оценивали сложившуюся ситуацию.

Сэлли, даже когда была совсем маленькой, никогда не думала о Джоше как о брате. В нем была такая притягательная сила и он так привлекал ее, что она не могла думать о нем столь прозаично. Теперь даже сама мысль об этом была ей неприятна.

По мнению Сэлли, Джош, никогда не считал, что между ними могут возникнуть какие-либо отношения. Сэлли полагала, что он никогда не обращал на нее внимания.

Стоит ли говорить о том, что Сэлли, конечно, не видела Джоша в Лондоне. К ее счастью, за три года, пока она училась, их дорожки не пересекались ни разу! С тех пор и до того момента, когда он подкараулил ее у почтового ящика, она только два раза мельком видела его.

Один раз он даже не заметил ее. Она проезжала мимо их особняка и видела, как он шел по дороге. Второй раз она видела его полтора года назад, и встреча была не из приятных.

В тот раз она была с Кливом. Они выходили из кафе и почти натолкнулись на Джоша. Сэлли вспомнила, что, когда она представила ему Клива, он посмотрел на него, как на мусор. Потом повернулся к ней и уставился на нее холодным немигающим взглядом темных глаз.

— Я слышал, ты занимаешься магазином. — Было видно, что ему это неприятно. Потом он окинул ее быстрым взглядом. — Посмотрим, посмотрим… — зловеще заметил он. Затем повернулся и ушел, оставив их удивленными и ничего не понимающими.

Такова была печальная история отношений Джоша и Сэлли. Только теперь они резко изменились к худшему. Все вдруг выплыло наружу и стало таким зловещим. Джош внезапно вышел на тропу войны.

Вернувшись домой после неудачного посещения дома тетушки Мими, Сэлли лежала на диване и смотрела в потолок. Она не могла понять, почему вдруг все так обострилось. Его злоба к ней дремала долгие годы. Почему так внезапно она вспыхнула снова? Что-то, наверное, случилось. Не может быть, что он хочет лишить ее работы просто так, из обычного каприза. Из-за старого проступка, который она будто бы совершила много лет назад. Этого не может быть. Но тогда в чем же дело?

Пока она об этом думала, зазвонил телефон на столике рядом с нею. Сэлли вздохнула и сняла трубку.

— Алло?

— Сэлли, это Клив. Как у тебя дела?

— Клив, как я рада, что ты позвонил. — Сэлли довольно улыбнулась. Она даже не подозревала, как ей не хватало дружеского участия. Потом она снова нахмурилась.

— Если по-честному, то дела так себе.

— Почему, любовь моя? — Клив сразу же расстроился. — Что-нибудь случилось? Ты что, плохо себя чувствуешь?

— Нет, со мной все в порядке. Но случилось кое-что непредвиденное.

Сэлли помолчала, она не была уверена, что стоит все вываливать на Клива прямо по телефону.

— Послушай, я тебе расскажу все завтра, когда ты вернешься. — Потом она добавила: — Ты не волнуйся. Я уверена, что мы сможем справиться с этим.

— Но я уже волнуюсь. — Клив говорил серьезным голосом. — Давай, радость моя, расскажи мне, в чем дело.

Сэлли сразу стало стыдно. Это ведь она во всем виновата, из-за нее Джош хочет разрушить их общее дело. И теперь Клив тоже начал волноваться из-за нее.

— Это племянник тетушки Мими Джош. Ты его помнишь? Он мешает нам работать в магазине.

— Как это «мешает»? Он что, обидел тебя?

— Нет, конечно нет! — Она усмехнулась про себя. Джош был опасен, но не в том смысле, как понимал Клив. Она продолжала: — Он угрожает нашему бизнесу. — Потом остановилась. — Послушай, давай не будем обсуждать это по телефону. Я объясню тебе все при встрече. Когда ты вернешься?

Клив не отвечал.

— Клив?

Он ответил ей, но голос у него был встревоженный:

— Я приеду к ланчу. Не волнуйся. Скоро увидимся, Сэлли. Хорошенько выспись.

Да, подумала Сэлли, когда ложилась спать, как хорошо, что завтра вернется Клив. С ней будет кто-то, кто поддержит ее в трудную минуту.

Но это было все, что он мог дать ей. Сэлли широко открытыми глазами уставилась в темноту. Нехорошо было так думать, но Клив в подметки не годился Джошу! Сэлли вздохнула и закрыла глаза. Она не имеет права недооценивать Клива. Она не справилась бы с работой, если бы его не было рядом все эти полтора года. Он мало вложил в смысле денег в их бизнес, но когда дело касалось энтузиазма и усилий, его вклад был безмерным!

Эта мысль заставила ее снова почувствовать себя виноватой. Теперь из-за нее Клив потеряет все, во что вложил столько сил. Она все еще считала, что дело было только в противостоянии ее и Джоша. Все так нечестно. Просто возмутительно! Она не должна позволить, чтобы это случилось!

И тогда она пришла к твердому решению.

Она четко поняла, что ей следует сделать. Если все ее настоящие проблемы связаны с прошлым, с этой историей с ожерельем, пора поставить все точки над «i» и рассказать Джошу наконец всю правду. Она не стала делать этого раньше из-за множества причин. Она уговаривала себя, что ей все равно, что Джош о ней думает. Потом в глубине души она боялась, что он ей не поверит. Но теперь от этого зависело слишком многое, и она должна заставить его поверить себе.

Она поклялась себе. Завтра прямо с утра она поедет к Джошу и постарается все объяснить ему. И может, ей повезет. И все прояснится еще до того, как вернется Клив.

С такими мечтами она наконец заснула. Проспав почти семь часов, Сэлли была разбужена телефонным звонком.

— В течение часа ты должна приехать ко мне. — Это был Джош. — И не вздумай опоздать!

Сэлли постаралась проснуться.

— Я все равно собиралась к тебе…

Но она могла бы не говорить ему этого. Он уже положил трубку.

4

— Тебе что, нравится стаскивать людей с постели, а потом заставлять их ждать?

Сэлли сжала руки в кулаки, которые засунула в карманы джинсовых брюк. Она стояла посредине офиса, расположенного в особняке. Если бы ее глаза обладали остротой кинжала, они бы давно уже пронзили насквозь спину Джоша в свитере.

— У меня даже не было времени позавтракать.

— Да, наверное, ты голодна.

Джош медленно повернулся к ней. Он выключил экран компьютера, который внимательно изучал.

— Я попрошу миссис Лоув, экономку, чтобы она принесла тебе что-нибудь перекусить. Что ты желаешь? — Он внимательно посмотрел на нее своими черными глазами. — Кашу? Бекон и яйца? Чашку кофе?

Пропади ты пропадом со своим спокойствием! Сэлли зло посмотрела на него. Ей так хотелось послать его куда подальше с его предложением перекусить! После того как она примчалась сюда как ненормальная, она провела тридцать минут в гостиной в ожидании, когда же он наконец соизволит принять ее. И сейчас ей было наплевать на его наигранное гостеприимство.

Но он был прав, она действительно была голодна, поэтому она ответила ему спокойным голосом:

— Чашку кофе и ломтик тоста. Пожалуй, этого будет достаточно. — Потом она пристально посмотрела на него своими зелеными глазами: — Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты требовал, чтобы я срочно прибыла сюда, и потом мне пришлось столько времени потерять даром?

— Может, потому, что мне нравится, как ты сама сказала, вытаскивать людей из уютной постельки и чтобы потом они ждали, когда я освобожусь.

Он присел на край стола и улыбнулся своей обычной нахальной улыбкой, которая просто выводила ее из себя.

Одна бровь поехала у него вверх и так же вверх поднялись уголки губ.

— Ты знаешь, Это стоило усилий. Я никогда не видел тебя такой разъяренной.

— Ты много чего еще не видел.

— Звучит весьма обещающе! — Он улыбнулся, уже как Чеширский кот. — Ты великолепно выглядишь, когда злишься!

Эти старые клише! Сэлли только покачала головой. Она знала, что ее от природы румяные щеки стали еще краснее и едва подавила в себе старое желание пригладить волосы. Он смотрел на нее своими притягательными грешными глазами, и она чувствовала, что покрывается мурашками с головы до кончиков пальцев на ногах.

Что с ней происходит? Она начала ругать себя. Она ведет себя так, будто ей снова одиннадцать лет!

— Почему ты так злишься! Разве тебе так дороги эти тридцать минут твоего драгоценного времени? — Он наклонил голову набок. — Разве стоит так расстраиваться из-за пустяков?

— Я не расстраиваюсь. Меня просто это возмущает, и я имею полное право на это. Никому не понравится, если с ним станут обращаться подобным образом. Ты позвонил мне в полвосьмого утра и потом заставил ждать здесь, пока не соизволил принять! — Она продолжала зло смотреть на него. — У тебя совершенно отсутствует совесть!

Он стоял и улыбался. Его ничто не волновало, и Сэлли вдруг заметила, что его волосы сегодня в большем беспорядке, чем обычно. Она снова начала волноваться и ничего не могла с собой поделать, потому что вдруг опять вспомнила о Кэрин.

Когда она въехала в ворота особняка, ей навстречу резко выехала Кэрин. Она смотрела прямо перед собою, не обращая никакого внимания на Сэлли так же, как и накануне.

Все ясно, подумала Сэлли, и ее опять начало подташнивать. Их связь, вероятно, в самом расцвете. Совершенно очевидно, что Кэрин провела ночь с Джошем.

Пока она парковала машину, пыталась уговорить себя, что ее просто возмущает пренебрежительное отношение Джоша к женщинам. И больше ничего! Но в душе она понимала, что это совсем не так. Когда Сэлли смотрела на его растрепанные волосы и боролась с желанием пригладить их, она прекрасно понимала, что испытывает чувства, которые не должна испытывать.

Я его ревную, подумала она. Ей стало неприятно. Какого черта, почему я должна ревновать?

— Итак, я страшно бесцеремонный, да? — Джош своей фразой прервал цепь ее размышлений. — Ну что ж, — продолжал он улыбаться, ты не первая, кто говорит мне об этом!

— Я в этом не сомневаюсь. Не понимаю только, чему ты улыбаешься?

Сэлли спокойно посмотрела на него. Она приказала себе остыть, чтобы как-нибудь ненароком не выдать себя. Сначала по тебе бегают мурашки, теперь ты начала ревновать его. Какие глупости! Какого черта, что здесь происходит?

Она снова постаралась пронзить его взглядом.

— Я не собиралась делать тебе комплимент.

— Да? — Его улыбка стала еще шире. — Как жаль!

— Возможно. — Сэлли продолжала гипнотизировать его, стараясь не улыбнуться ему в ответ. Его улыбка всегда заражала, к ней было трудно не присоединиться. — Я уверена, что ты легко обойдешься без моих комплиментов, — добавила она.

— Да, ты знаешь, я легко обходился без них до сих пор. — Джош продолжал улыбаться. — Ты никогда не была щедрой в отношении комплиментов.

— Видимо, я не находила повода, чтобы расточать их тебе.

— Вероятно. — Джош продолжал смотреть ей прямо в глаза.

— Кроме того, вокруг тебя всегда было много других, которые с лихвой восполняли тебе отсутствие моих комплиментов. Я уверена, что у тебя их и сейчас предостаточно. — Пока Сэлли ему все это говорила, она не переставала думать о Кэрин. — Тебе всегда нравилось окружать себя поклонницами.

Он только покачал головой и продолжал улыбаться. Сэлли еще глубже засунула руки в карманы брюк.

— Могу поспорить, что ты не заставляешь своих поклонниц ждать тебя по тридцать минут, — сердито сказала Сэлли.

— Особое отношение к особому случаю!

— Ха-ха! В таком случае мне следует быть благодарной, что ты заставил меня ждать всего полчаса! Мне, наверное, нужно благодарить бога, что ты вообще соизволил меня принять!

Выражение лица Джоша сразу изменилось, он перестал улыбаться.

— На твоем месте я бы не стал говорить о везении, пока не закончится наша встреча. Может быть, после нее ты изменишь свое мнение, — добавил он, холодно улыбаясь ей.

Он продолжал смотреть ей в глаза, потом повернулся и поднял трубку одного из телефонных аппаратов на столе.

— Кофе и тост? — спросил он ее. — Ты уверена, что больше ничего не хочешь?

Сэлли ответила ему, что этого вполне достаточно. Она задумалась о значении его последней фразы. Он еще раз напомнил ей о трудной борьбе, которая предстоит, о судьбе ее магазина. Его слова звучали явно угрожающе.

Джош отдал приказание экономке. Сэлли внимательно следила за ним из-под полуопущенных ресниц. Господи, что еще такое он придумал?

Будучи не в силах бороться с паникой, охватившей ее, Сэлли сделала глубокий вдох и постаралась заставить себя успокоиться и держать в узде свои эмоции.

Она дала себе обещание прошлой ночью, что непременно все расскажет ему об ожерелье. Она была уверена, что именно в этом и состояла суть проблемы. Ей будет нелегко убедить его в своей невиновности. У нее не было никаких доказательств. Ей придется мобилизовать все свои способности к убеждению, но силы всегда оставляли ее в присутствии Джоша.

Он положил трубку.

— Сейчас принесут твой завтрак. — Он посмотрел ей прямо в лицо. — Ты не против позавтракать здесь или предпочитаешь в столовой?

— Здесь будет прекрасно.

Такие церемонии! Такая заботливость! Такое внимание! Он всегда замечательно мог изображать из себя гостеприимного хозяина. В этом было его особое обаяние. Но в глубине души, особенно если это касалось ее, Сэлли, ему было на все наплевать. Джош с удовольствием станет наблюдать, как она будет давиться завтраком, который он так вежливо заказал для нее.

— Хорошо.

Он продолжал сидеть на краешке стола.

— Почему бы тебе не присесть? — Он показал ей на стул. — Устраивайся поудобнее. Мне кажется, тебе стоит это сделать, ведь тебе придется провести здесь довольно много времени, — добавил он.

Сэлли и сама догадывалась об этом, хотя у нее теплилась надежда, что они покончат со всем этим ко времени, когда вернется Клив. Поэтому она позвонила Шерон и попросила присмотреть за лавкой.

Чем раньше она начнет разговор, тем лучше. Пока Сэлли направлялась к стулу, она поймала на себе взгляд Джоша.

— Прежде чем мы начнем, мне хочется кое-что сказать тебе.

— Как тебе нравится мой офис?

Он нарочно не давал ей возможности высказаться. Когда он задал вопрос, то внезапно поднялся на ноги, и они оказались друг против друга, совсем рядом.

Сэлли едва перевела дыхание. Казалось, что у нее внутри все сжалось. Она смотрела ему в лицо и ничего не могла с собой поделать. Кровь стучала у нее в висках.

— Я… — сказала она.

Ее язык не двигался, он стал как бы ватным. Джош стоял совсем рядом с нею, он гипнотизировал ее, по ее телу пробежала волна желания. Она не имела права на подобные ощущения.

— Тетушка Мими любезно разрешила пользоваться этой комнатой. Ты, наверное, помнишь — раньше это была малая гостиная. — На его губах блуждала странная улыбка, его темные глаза старались прочесть, что она испытывает. — Нам разрешали играть здесь, когда шел дождь.

— Я помню.

— Это были счастливые дни, правда?

— Да, правда.

Когда она произнесла эту фразу, ей стало грустно. Захотелось вернуться в прошлое. Или, если точнее, в то прошлое, которое могло бы быть. Ей стало сложно разобраться в своих чувствах. Она только чувствовала боль и ностальгию по прошлому. Сэлли опустила глаза.

Она услышала, как Джош сказал:

— Как жаль, что все кончается.

— Да, жаль.

Сэлли продолжала смотреть на ковер. И жаль, что все закончилось таким ужасным образом, подумала она, и испортило все то прекрасное, что было раньше.

Когда Сэлли подумала об этом, она вспомнила, что должна кое-что объяснить ему. Она снова посмотрела прямо ему в лицо. Но не могла вспомнить, что же она хотела сказать ему. Джош так внимательно смотрел на нее, что на мгновение она забыла обо всем на свете.

Это чувство не оставляло ее до тех пор, пока Джош не отошел от нее и, не отводя от нее взгляда, не уселся в кресло, обитое кожей.

Сэлли присела напротив него. У нее дрожали ноги, в ушах звенело. А он продолжал разговор:

— Так удобно работать в этой комнате. Я обычно приезжаю сюда ненадолго, но мне все равно приходится заниматься делами. К счастью, тетушка Мими нормально относится к моим занятиям.

Сэлли быстро осмотрелась вокруг, она ничего не видела, но это был предлог, чтобы освободиться от его взгляда и отрешиться от эмоций, которые так неожиданно нахлынули на нее после краткого экскурса в прошлое. Она не разрешила себе смотреть на него до тех пор, пока полностью не пришла в себя.

— Ты, наверное, очень занят, — сказала она совершенно спокойным голосом. — Я хочу сказать, что тебе приходится работать, даже когда ты мог бы отдыхать.

— Ну, это не совсем работа. Мне иногда приходится вести переговоры по телефону. — Джош помолчал и снова улыбнулся. — И еще, конечно, просматривать сообщения на компьютере.

— Да, конечно. — Сэлли кивнула и сказала язвительным голосом:

— Просматривать сообщения на компьютере и заставлять других людей ждать себя все это время. — Когда она сказала это, сразу почувствовала себя сильной и неуязвимой. Она выпрямилась. — Так почему я здесь? Объясни, пожалуйста, почему вдруг такая спешка?

— Входите, миссис Лоув!

Джош встал и подошел к двери, чтобы впустить экономку.

Женщина внесла поднос в комнату и улыбнулась Сэлли. Потом она обратилась к Джошу:

— Я приготовила кофе на двоих, на случай, если вы тоже захотите выпить чашечку.

— Спасибо вам. Я с удовольствием выпью еще кофе.

Джош взял у нее из рук поднос и поставил его на стол с бумагами.

— Вы всегда так точно угадываете мои желания.

А ты всегда был специалистом по умению очаровывать женщин, подумала Сэлли. Она быстро взглянула на него. Миссис Лоув расплылась в улыбке от комплимента. Он прекрасно знал, как угодить экономкам тётушки Мими!

— Приятного аппетита! — С этими словами и с улыбкой экономка ушла.

Джош снова уселся напротив Сэлли.

— Раз уж ты будешь наливать себе кофе, тебе несложно будет налить и мне чашечку этого восхитительно пахнущего напитка, — сказал он.

— Нет, мне это несложно.

Сэлли взяла с подноса серебряный кофейник и налила кофе в две чашки. Потом, не задумавшись ни на секунду, она добавила в одну чашку немного сливок и ложку сахара и протянула ее Джошу.

— Ты все помнишь. — Джош не отводил от нее взгляда, когда брал чашку из ее рук. — Вот удивительно. Я просто поражен!

— Не думай об этом. Это ничего не значит.

Но говоря это, Сэлли отвела от него взгляд и почувствовала, как у нее начали краснеть лицо и шея.

Сэлли сама была удивлена, что не забыла, как он любит пить кофе, и что автоматически приготовила ему такой напиток, какой он всегда пил. Это выбило ее из равновесия.

Все опять начиналось сначала. Тем не менее, Сэлли заметила как бы между прочим:

— Мои мозги засорены разной ерундой. Это как раз один из примеров.

Джош, сделав глоток, продолжал наблюдать за ней поверх чашки. Сэлли показалось, что он хочет позлить ее. Джош поставил чашку на стол и сказал:

— Ты все приготовила прекрасно — правильная пропорция сахара и сливок. Большинство людей не могут соблюсти соотношение.

Сэлли опять начала задираться.

— Я считала, что мы здесь встретились по делу, а не для того, чтобы обсуждать, насколько точно большинство людей может соблюдать соотношение сахара и сливок.

— Ты абсолютно права!

Он снова уставился ей прямо в глаза. Потом окинул взглядом всю ее хрупкую фигурку. Казалось, он изучал ее.

Сэлли заставила себя не отводить от него взгляда. Она старалась ничем не выдать своих ощущений. Вдруг она вспомнила, что собиралась сказать ему. Она наклонилась вперед, откашлялась и начала:

— Мне необходимо кое-что тебе…

— У тебя остынет тост.

Он снова не давал ей говорить.

— Ешь, тосты вкусны, пока они горячие.

Сэлли вздохнула и медленно повернулась к тосту. Потом она снова попыталась взять себя в руки. Ей нельзя сдаваться.

Она сделала глубокий вдох и снова обратилась к нему.

— Послушай, — начала было она.

Но на этом и закончилась ее речь. Она замерла на стуле. Сэлли привело в состояние шока неожиданно жесткое выражение его лица. Его глаза стали холодными и темными, как во время грозы.

— Ты знаешь, что это такое?

Он показал на синюю сову из глины, которую держал в руке. Его голос стал злым и угрожающим.

Сэлли уставилась на сову. На ее лице было написано изумление. Она перевела свой взгляд на него.

— Да, — ответила она.

— И что же это такое?

— Сова. Глиняная сова.

Что за глупый вопрос. Она не могла понять, в чем дело.

Джош продолжал смотреть на нее, не обращая внимания на ее сарказм. Прошло несколько секунд, потом он спросил:

— И чья это работа?

Сэлли прекрасно знала и это. Она сразу же узнала сову. Но она немного помялась, прежде чем ответить ему.

— Это работа Кэрин.

Вид совы и напоминание о Кэрин вызвали у нее ничем не обоснованное возмущение, но она ничего не могла поделать с собой.

Джош уловил ее колебание и, разумеется, не правильно истолковал его.

— Я рад, что ты не отрицаешь, что ты узнала фигурку, таким образом мы сможем сэкономить массу времени.

О чем он говорит? Сэлли вопросительно посмотрела на него.

— Почему я должна все отрицать? — Она ничего не понимала. — И каким образом сова Кэрин связана со всем остальным?

— Ах, святая невинность!

Теперь Джош оттачивал на ней жало своего сарказма! Он положил фигурку на стол и снова откинулся в кресле. На его лице блуждала улыбка палача.

— Ты сказала, что хочешь знать, почему я решил прикрыть твой бизнес? Причина в этой сове.

Его глаза насмешливо поблескивали. Сэлли ничего не поняла. Он говорил загадками и перескакивал с одного предмета на другой. Ей нужно было добиться от него правды.

Она постаралась спокойно взять в руки тост — ее выводила из себя эта улыбочка на его лице. Сэлли намазала тост маслом и спокойно заметила:

— Мне казалось, ты отказывался обсуждать причины до тех пор, пока здесь не появится Клив. — Она холодно взглянула на Джоша из-под полуопущенных ресниц. — Ты что-то говорил насчет экономии времени!

— Да, я собирался сделать именно это.

Он отпил еще глоток кофе, не спуская с нее глаз.

— К сожалению, мне пришлось изменить планы. Я не собираюсь зря тратить время и ждать того, кто не собирается здесь появляться.

Сэлли откусила кусочек тоста.

— Не торопись, — сказала она ему. — Клив вернется сегодня к ланчу. Тебе осталось не так уж долго ждать. — Она протянула руку к чашке. — Поэтому зря ты порол горячку. Мог бы подождать еще пару часов.

В этот самый момент она чуть не подавилась тостом. Что-то просвистело около ее лица и со стуком вонзилось в стену справа от нее. Сэлли быстро повернулась, у нее учащенно забилось сердце.

— Черт возьми, что это такое? — Она увидела доску для метания дротиков. Она раньше не обратила на нее внимания. В центре доски все еще покачивался дротик с красным оперением. Она резко повернулась к Джошу; — Ты что, собирался убить меня?

— Если бы я собирался тебя убить, я бы целился в тебя, а не в доску. Она находится совершенно в другом месте, а не там, где сидишь ты.

Выражение лица Джоша будто предупреждало ее, что он всегда может изменить свои намерения. Он взял еще один дротик из коробки, лежавшей на столе. Сэлли так же не обратила внимания на эту коробку. Пущенный верной рукой дротик просвистел мимо Сэлли и вонзился прямо в «яблочко».

Сэлли уставилась на доску, а затем на Джоша.

— Я не удивлюсь, если ты прикрепишь к доске мою фотографию. Тогда ты сможешь метать дротики еще точнее!

Джош улыбнулся в ответ на ее выпад.

— Может, я так и делаю. Ты же не знаешь, может, я снял твою фотографию перед твоим приходом.

— Чтобы не обижать меня. — Сэлли поморщилась. — Это на тебя так не похоже!

Хотя она сама выдвинула такую идею, но подозрение, что это может оказаться правдой, отнюдь не улучшило ее настроения.

У Джоша в руке появился другой дротик.

— Так что ты говорила? Что-то о Кливе… Ты сказала, что ждешь его домой сегодня?..

— Да, я сказала именно это. Он приедет домой к ланчу.

Джош покачал головой.

— Не думаю, — заявил он.

— Как это, ты не думаешь? — возмутилась Сэлли. — Что ты хочешь этим сказать?

— Попробуй сказать мне еще раз, и на этот раз чистую правду. — Стальной дротик выглядел весьма угрожающе в его руке. — Мне надоело слушать ложь!

— Почему ты считаешь, что я лгу тебе? — Сэлли уставилась на дротик. Он выглядел гораздо безобиднее, чем злобный взгляд его темных глаз. — Я сказала тебе, что Клив вернется к ланчу.

Джош взмахнул рукой, и дротик снова просвистел мимо Сэлли. Она нервно подпрыгнула, когда дротик со стуком вонзился в доску. Но ей было неинтересно на этот раз, попал он в центр или нет. Она прекрасно знала, что он всегда попадает точно в цель.

Сэлли волновало другое. Она никак не могла понять, что хочет от нее Джош и откуда у него такая уверенность, что Клив не приедет. Она повторила еще раз:

— Он приедет к ланчу. Он сказал об этом по телефону, когда звонил мне вчера вечером.

Джош так внезапно вскочил с места, что Сэлли вздрогнула. Он схватил синюю сову со стола и почти бросил ее в руки Сэлли.

— Прочитай, что там написано.

Когда Сэлли взяла фигурку в руки, он отошел от нее, приблизился к доске и одним резким движением вытащил из нее все три дротика. Он стоял и внимательно наблюдал за ней.

— Читай вслух, что там написано.

Ей было трудно сосредоточиться, когда он так нависал над ней. Его мускулистая, крепкая нога была рядом с ее локтем. Сэлли стало страшно, что она может нечаянно коснуться ее. Она сглотнула и взяла себя в руки. Ей не следует вести себя, как глупенькой одиннадцатилетней девчонке.

— Здесь написано — «Полли Онг».

Она подняла на него глаза. Потом сразу же их отвела, так как ей показалось, что он сейчас испепелит ее взглядом.

— Я, наверное, ошиблась. Значит, эта фигурка не Кэрин.

Джош засмеялся таким смехом, что панический ужас охватил ее.

— Нет, ты не ошибаешься, и ты это великолепно знаешь! Эту сову сделала Кэрин!

— Я тоже так подумала сначала. Она очень похожа на ту, которую мы недавно продавали у нас в лавке. Но здесь написано: «Полли Онг».

Он отошел от нее, и Сэлли стало легче дышать.

— У них, видимо, одинаковый стиль творчества.

По какой-то неизвестной ей причине это замечание страшно разозлило его. Он пристально уставился на нее.

— Как ты смеешь лгать мне, глядя прямо в глаза! Ты что, считаешь меня идиотом? Я прекрасно понимаю, что здесь происходит!

— Тогда ты понимаешь все лучше, чем я! — Сэлли вскочила со стула. У нее уже не было сил выносить его ужасные оскорбления. И эти дротики, со свистом проносящиеся мимо ее лица. — Я ни черта не знаю про твою сову и про то, кто ее изготовил! Я понятия не имею, кто такая Полли Онг! И честно говоря, мне на нее наплевать! Я хочу, чтобы ты, черт возьми, объяснил мне наконец, в чем дело!

— Я объясню тебе, что я имею в виду. Ты — маленькая лгунья и обманщица! — Джош схватил ее за руку и подтащил ближе к себе, держа маленькую синюю сову прямо у нее перед глазами. — Эта подпись «Полли Онг» сделана сверху первоначальной настоящей подписи художницы, изготовившей эту фигурку. Это трудно увидеть невооруженным глазом, но я могу тебя уверить, что вначале там была подпись «КС». Ты знаешь, что так всегда подписывается Кэрин.

Пока он тряс ее, Сэлли выпалила:

— Да, я это знаю.

Неожиданно она почувствовала, что не может пошевелить ни единым суставом. Его рука была на ее руке. Его бедро прижималось к ее бедру, и она ощущала его теплое дыхание у себя на волосах. Сэлли не могла уже больше ни о чем думать. Он уже не удерживал ее, но казалось, что он приковал ее к себе наручниками. Она даже пожелала, чтобы это было именно так. Тогда можно было бы объяснить, почему она не может пошевелиться. Тогда можно было бы свалить вину на Джоша. Но она не могла этого сделать. Она стояла рядом с ним, упивалась его теплом, чувствуя, как его близость волнует ее. В груди сердце билось, как загнанный зверек.

Сэлли пришла в ужас от своей реакции, но ничего не могла с собой поделать. Потом до нее дошло, что он снова произносит имя Клива.

— Ты все еще настаиваешь, что он прибудет сюда к ланчу? — спрашивал ее Джош.

Сэлли стало стыдно. О чем она думает? Клив был ее другом. Человеком, который хочет жениться на ней, человеком, с которым она собирается провести всю свою жизнь. А сама Сэлли страстно желала человека, которого ненавидит и который только и мечтает о том, чтобы разрушить их бизнес и втоптать ее в грязь. Она просто погибала от страсти. Ее чувства нельзя было назвать по-другому. То, что она чувствовала в чреслах, было обычной грубой, животной похотью!

Она отступила назад, испугавшись самой себя, и постаралась ответить на вопрос Джоша.

— Конечно, он приедет, — хрипло проговорила она. И быстро откашлявшись, продолжила: — Он приедет домой к ланчу, еще раз повторяю тебе.

— Нет, он не приедет, и ты знаешь это. — Джош с брезгливым выражением на лице отошел от нее. Его взгляд колол ее тысячью иголок. — Он не вернется сюда, и уж во всяком случае не сегодня. Я прекрасно знаю, впрочем, как и ты, что твой любезный Клив сбежал!

Сэлли поморгала.

— Сбежал? Но почему?

— Потому, что он понимает, что я собираюсь разоблачить вас обоих. Ты, конечно, сказала ему это. С его прошлым для него будет лучше исчезнуть отсюда хотя бы на время, даже оставив тебя расхлебывать эту кашу в одиночку.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Сэлли просто плюхнулась на стул. Она вдруг страшно устала от попыток что-то понять в его намеках. — Послушай, объясни мне все толком, чтобы я смогла наконец все понять, — сказала она вяло.

Джош хитро посмотрел на нее. Он все еще считал, что она притворяется.

— Хорошо, — согласился он и снова сел напротив Сэлли. — Я тебе перечислю простые факты, и посмотрим, поймешь ли ты их.

Он снова поднес к ее лицу маленькую синюю фигурку.

— Скажи мне, сколько она может стоить?

Сэлли призадумалась на секунду.

— Я не совсем уверена. Клив специалист по керамике, а не я. Но мне кажется, что та сова, которая продавалась у нас в магазине, стоила примерно пятнадцать или шестнадцать фунтов.

— Вполне подходящая цена.

Господи, хотя бы что-то она сделала правильно. Неожиданно на ее губах появилась улыбка. Но это продолжалось совсем недолго. Джош наклонился к ней.

— Так почему же эта фигурка в Лондоне стоит примерно в десять раз больше?

— В десять раз больше?

— Не делай вид, что ты поражена. Ты прекрасно знаешь, что совушки продаются в Лондоне именно за эту цену.

Сэлли ничего не знала об этом. Она совсем растерялась. Ей казалось, что в этот момент она не смогла бы с уверенностью назвать свое имя. Она молча уставилась на Джоша, а тот продолжал:

— Представь себе, что почувствовала бедная Кэрин, когда вошла в магазин, расположенный недалеко от того места, где я живу, и увидела свою работу, но под другим именем и за такую цену, которая ей никогда и не снилась. Она была просто в шоке. Ты, наверное, поймешь, как она была расстроена.

Сэлли не сводила с него глаз. Он сказал ей очень много, но ее волновала только одна деталь.

Она тихо спросила:

— Художественная лавка недалеко от твоего дома?

— Правильно, недалеко от Риджентс-парк-роуд.

Сэлли знала, где он живет; потом она нахмурилась и спросила:

— Что Кэрин делала на Риджентс-парк?

Черная бровь поплыла вверх.

— Она гостила у меня. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору?

Конечно, это ничего не меняло. Но тем не менее… Его связь с Кэрин… Сэлли поняла, что это не было быстрым и ни к чему не обязывающим флиртом.

Она услышала себя.

— И когда это все произошло?

— Ты хочешь знать, когда Кэрин все обнаружила? Несколько недель назад. Нет ничего удивительного, что с тех пор она не может прийти в себя.

Немного похоже на мои чувства, подумала Сэлли. Она понимала, что не имеет права так думать. Она лихорадочно пыталась рассортировать всю информацию и не думать о Риджентс-парк и о квартире, где останавливалась Кэрин.

— Может, это не ее фигурки. — Сэлли заставила себя сказать хотя бы что-то. Он наблюдал за ней, ожидая ее реакции. — Я хочу сказать, что, может, эта синяя сова, подписанная «Полли Онг», вовсе не сова Кэрин, а действительно была сделана Полли Онг. — Она нахмурилась, желая, чтобы Клив был здесь. Он прекрасно разбирался в керамике. — Может, эта Полли Онг знаменитость. Она должна быть ею или хотя бы пользоваться спросом, иначе она не может требовать подобные цены!

Джош ничего не сказал, он продолжал гипнотизировать ее. Сэлли поняла, что на него не произвело впечатление ее разумное предположение.

Он резко ответил ей.

— Да, она очень популярна. Но на свете не существует Полли Онг. И совы были сделаны Кэрин.

— Как ты можешь быть в этом уверен? Может, ты ошибаешься, что на них поменяли имя.

— Прекрати выкручиваться, Сэлли!

— Я не выкручиваюсь! Я пытаюсь как-то все объяснить. Много сов, похожих на сделанные Кэрин, могут оказаться в Лондоне и дорого продаваться. Я могу объяснить это только одним: они очень похожи на совы Кэрин, но сделал их кто-то другой!

Джош неожиданно нагнулся к ней, и Сэлли отпрянула назад.

— Любой художник различит свою работу среди тысячи похожих вещей. Кэрин не могла ошибиться. Она увидела фигурки и сразу же узнала их. Она трогала их и уверена, что это ее работа! Она в этом не сомневается. — Он мрачно посмотрел на Сэлли темными глазами. — Ты бы сомневалась, если бы тебе показали твою собственную картину? Даже если бы на ней было написано «Полли Онг»? — Он сделал паузу, чтобы она почувствовала иронию, заключенную в его голосе. — Даже тогда ты бы точно знала, что это твоя работа.

— Конечно.

Сэлли уставилась на пол. С этим она не могла спорить. Другие могли бы спутать ее работу, но с ней этого не могло бы случиться. Каждый штрих, каждое касание кисти любой ее картины навеки запечатлелось в ее воображении.

Она вздохнула.

— Кэрин абсолютно уверена, что это ее вещи?

Когда она подняла глаза на Джоша, она вся похолодела. Она никогда еще не видела такого презрения на его лице.

Он не ответил, и наступившая тишина была ужасна. Сэлли почувствовала, как разрывается ее сердце под давящей тяжестью этой зловещей тишины.

Джош медленно и не глядя на Сэлли снова метнул дротик в доску, как бы желая немного успокоиться.

— Ты знаешь, когда тетушка Мими рассказывала мне о лавке, — начал он, когда со стуком дротик вонзился в доску, — мне понравилась идея. Мне показалась прекрасной мысль зарабатывать себе на жизнь с помощью магазинчика, где продаются предметы прикладного искусства, и продолжать рисовать в свободное время. — Он с отвращением посмотрел на нее. — Правильно я передаю твои намерения? — В доску вонзился второй дротик, — Ты рассказывала тетушке Мими именно это, когда просила ее отдать тебе магазин в аренду, не так ли? И мы все должны были поверить твоей истории, верно?

Сэлли затаила дыхание. Что сейчас здесь происходит? Она кивнула.

— Это было… и есть — правда, — сказала она.

— Я так не думаю. — У Джоша был мрачный и спокойный голос. В его руке был еще один дротик, нацеленный на доску. — Мне кажется, магазин был только удобным прикрытием для твоих грязных делишек. Ты стала работать с Кливом. Да, ты выбрала себе прекрасного партнера. Разве я не прав? У него богатый опыт в подобных вещах. Ты начала искать себе талантливых людей среди местных художников, чтобы продавать их вещи за огромные суммы там, в Лондоне, продолжая делать вид, что продаешь их вещи здесь за весьма скромные деньги. — Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Но меня это не удивляет. — Его взгляд резал ее, как самый острый нож. — У тебя всегда были такие наклонности.

— Нет!

Сэлли вскочила и начала было обороняться, но в это время дротик просвистел мимо ее уха, и она замолчала от ужаса.

Джош двинулся к ней, его глаза были черными от гнева.

— Теперь уж не будет больше воровства и обмана! Твоя карьера закончена! Я собираюсь остановить тебя — тебя и твоего гнусного дружка! Ты меня поняла?

Он стоял и метал в нее громы и молнии. Он выглядел как Ангел мщения!

— Ты всегда была воровкой, и теперь тебе придется заплатить за это!

Сэлли больше не могла выносить оскорбления. Она решительно выпрямилась и начала кричать на него, как уличная торговка.

5

— Я не позволю тебе говорить обо мне такие вещи! Я не воровка! И. никогда не была ею! — Она подбежала к нему и начала колотить его кулаками. Из глаз у нее потоками лились слезы ярости и унижения. — Ты не имеешь права говорить такие вещи обо мне!

— Да? Ты сама невинность, не так ли? — Джош улыбался насмешливой улыбкой, пока Сэлли изо всех сил колотила его по рукам и груди. — Бедная, оскорбленная невинность! Конечно, так я тебе и поверил!

— Это правда! Я клянусь тебе!

Она схватила его за грудь и начала крутить рубашку, словно пыталась содрать ее с его тела.

— Как ты можешь верить в такие ужасные вещи обо мне?

Когда она смотрела в его лицо, в ее глазах были боль и отчаяние. Она подумала об ожерелье, вспомнив, что она все собиралась рассказать ему. Но теперь не было никакого смысла пытаться убедить его в своей правоте. Теперь дело было не в ожерелье. Все было гораздо ужаснее. Ее обвиняли в гнусной бесчестности и предательстве. Ее обвиняли в том, что она предавала и эксплуатировала своих друзей-художников. Само предположение было для нее невероятным и оскорбительным.

Она продолжала цепляться за его рубашку.

— В том, что ты сказал, нет ни слова правды! Почему ты меня обвиняешь в выдуманных преступлениях?

— Можешь мне поверить, что эти преступления истинные, а не выдуманные.

Джош легонько взял ее за руки, чтобы она перестала колотить его по груди. Он вдруг успокоился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему ты сделала это, Сэлли? Ты была таким милым ребенком. Как ты могла так подвести свою семью?

— Мою семью?

Сэлли непонимающе смотрела на него. Она опять была в смятении. Он очень осторожно держал ее руки и смотрел на нее почти ласково и тепло. Она сразу начала дрожать.

Ей так хотелось прижаться к нему, заставить поверить ей, почувствовать, как его руки ласково обнимут ее, прижмут к себе. Его тепло проникнет в ее тело, поможет, поддержит ее и очистит от той гадости, в которую он так легко поверил!

Его руки продолжали держать ее, они были твердыми, но нежными. Он внимательно смотрел на нее. Потом нахмурился:

— Твоя семья — это милые и честные люди. Разве тебе безразлично, что они будут убиты, когда узнают обо всем?

— Конечно, я люблю их. Но ведь они ничего не знают, не так ли?

Сэлли стало плохо, когда она подумала о своих родителях. Они уехали из деревни и поселились в Сомерсете, где оба продолжали работать. Она подумала о тетках, кузинах и кузенах, которые продолжали здесь жить. Она сгорит от стыда, если кто-нибудь из них услышит об этом страшном обвинении.

Джош отрицательно покачал головой.

— Надеюсь, они никогда ни о чем не узнают. Особенно твоя мать. Она не заслуживает подобного удара. Твоя мать одна из самых достойных женщин, которых я когда-либо знал!

Сэлли понимала, что Джош говорит совершенно искренне. У него были свои недостатки. Он мог быть наглым и давить на всех, но он всегда относился к ее матери с уважением и был добр с ней. Она раньше не понимала этого, но теперь была благодарна ему за это.

— Так почему ты это сделала? — Он осторожно потряс ее. — Несколько сотен или даже тысяч фунтов не стоят того, чтобы ты и твое семейство были обесчещены.

То, как он смотрел на нее, заставило сильнее биться ее сердце. Она и забыла, каким он может быть внимательным и мягким — совсем как в тот далекий день, когда он учил ее играть в пинг-понг.

Одна рука легко тронула ее за подбородок.

— Что случилось, Сэлли? Что этот человек сделал с тобой?

Сэлли ничего не понимала.

— Какой человек? — Она была как бы в прострации. Она ни о чем не думала, а только ощущала пальцы, которые ласково прикасались к ее подбородку. По ее телу пробежала волна желания. Ей было приятно прикосновение этих длинных сильных пальцев. Сэлли облизнула сухие губы. — Какой человек? — снова спросила она.

— Клив. Это Клив уговорил тебя сделать это?

— Он меня ни о чем не уговаривал.

— Перестань все отрицать, Сэлли. — Он погладил ее по щеке, и Сэлли задрожала от удовольствия. Прикосновение его пальцев было гипнотическим и так успокаивало ее. — Ты мне только скажи, что этот Клив уговорил тебя сделать это. Я все пойму, и мы перестанем говорить об этом. Помни, я знаю, каков этот Клив. Ты не первая, кого он сбил с праведного пути.

Сэлли нахмурилась. Почему он продолжает говорить такие вещи о Кливе? Она заглянула ему в глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она его. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я не первая, кого он сбил с праведного пути? Что это за грязные делишки, которые якобы за ним числятся?

— Ты что, ничего не знала?

— О чем?

— О его приводах в полицию?

— Конечно, я ничего не знала. У него все в порядке.

— Наверное, ты права. Ему удалось отвертеться благодаря некоторым формальностям. Но он был виновен. Даже его адвокат в этом не сомневался. Он участвовал в ограблении вместе со своим другом.

— О чем ты говоришь?!

Их разговор становился все более странным. Более чем странным. Какое он имеет право говорить гадости о Кливе?!

Она неожиданно пришла в себя и резко отодвинулась от Джоша.

— Ты просто клевещешь на него! Я больше не стану тебя слушать!

— Как благородно с твоей стороны! — Джош снова стал мрачным. — Обычно я нахожу подобные чувства достойными сочувствия, но в данном случае они мне кажутся отвратительными! Сэлли, подобная верность преступнику не достойна тебя!

— Почему бы и нет, если ты считаешь и меня преступницей? Тогда все становится на свои места! Мы, преступники, должны держаться друг за друга!

— Верность среди воров! Такой вещи вообще не существует! Сэлли, если ты останешься с этим человеком, ты сама вскоре все узнаешь о нем!

— Я не собираюсь его бросать.

Неожиданно она здорово разозлилась, и ей стало наплевать, что думал обо всем этом Джош. Такого просто не могло случиться с ней! Она резко отвернулась от него.

— Хватит с меня всех этих глупостей. Если у тебя все, то я ухожу!

Сэлли схватила свою сумку, но Джош загораживал ей выход.

— Но я еще не закончил. Далеко нет! — Он снова пристально смотрел на нее. Его глаза были темными и угрожающими. — По правде говоря, я еще даже и не начинал!

Сэлли опять стало страшно. Она поняла, что Джош говорил вполне серьезно. Он никогда не был ее другом, но теперь он стал ее врагом.

Сэлли заставила себя не отводить от него взгляд.

— Что ты собираешься сделать со мной? Ты что, хочешь четвертовать меня, а голову насадить на кол?

— Ну не так драматично! — Джош мрачно улыбнулся. — Я просто собираюсь положить конец твоим уловкам и обману. И самое главное, забрать у тебя деньги, которых ты лишила художника, и передать их законному владельцу!

Когда она зло уставилась на него, он добавил:

— Ради спокойствия твоих родителей, я надеюсь, мы обойдемся без полиции. Но если бы не они, я не задумался бы ни на минуту и обратился за помощью в полицию. Я бы с удовольствием посмотрел, как тебя посадят за решетку.

Приятные желания! Сэлли вздохнула: он говорил это таким холодным тоном. Она вздрогнула, когда он сдвинулся с места, но он просто давал дорогу ей.

— Ты можешь идти, — сказал он ей. — На сегодня достаточно, но только на сегодня.

Сэлли быстро протиснулась мимо него и почти побежала к двери. В дверях она неожиданно остановилась и посмотрела на него.

— Почему ты так уверен, что я связана со всем этим?

Ей вдруг стало так горько — он совершенно уверен в ее виновности.

Он долго смотрел на нее.

— Да, я абсолютно в этом уверен, — сказал он, — У меня есть точное описание твоей внешности от владельца магазина на Риджентс-парк. Он прекрасно запомнил тебя еще с того времени, когда ты в первый раз привезла ему партию сов. — Джош улыбался ей. — Это было довольно глупо с твоей стороны. Тебе стоило как-нибудь изменить свою внешность. Твои светлые волосы легко запоминаются.

Потом он резко отвернулся и больше не смотрел на нее.

— Теперь уходи и не волнуйся, я свяжусь с тобой. — Он презрительно улыбнулся ей, глядя на нее через плечо. — Я уже предупредил, что с тобой еще не закончил.

Было уже очень поздно, почти полночь. Сэлли находилась у себя в студии и лениво, без энтузиазма пыталась что-то рисовать на холсте, прикрепленном к мольберту. Но это была пустая трата времени. Она не могла сосредоточиться. Сэлли отложила кисть и села на стул.

Больше всего ее беспокоило, что Клив так и не появился. Ланч давно прошел, а Клива все нет! Он даже не позвонил ей.

Это было непонятно и неприятно. Она весь день была как на иголках.

— Ты уверена, что никто не звонил утром?

Она задавала этот вопрос Шерон несколько раз. На Клива это было не похоже. Совсем не похоже. Он всегда звонил ей, когда задерживался. Но на этот раз он этого не сделал и не появился. Сэлли много раз звонила ему на квартиру, оставляя послания автоответчику. Но он так и не позвонил ей. Вечером, после того как она заперла магазин, она поехала к нему на квартиру, долго звонила в дверь и даже поговорила с соседями.

Никто его не видел. В квартире было темно и тихо. Его здесь не было.

Именно тогда она начала волноваться. Может, с ним произошел несчастный случай? Его машина попала в аварию, или что-то еще? Тогда она позвонила в полицию и спросила, не случилось ли чего-нибудь на дороге, ведущей в деревню?

К ее облегчению, там ответили, что на этой дороге ничего не случилось. Но если ей и стало легче, она все равно не узнала, где же Клив? Черт возьми, куда же он делся и почему?

Она позвонила в гостиницу, где Клив обычно останавливался, когда объезжал их район, делая закупки.

— Да, он был здесь, — ответила ей хозяйка, — но уехал вчера и не сообщил, куда поедет.

Что же делать? Сэлли уговаривала себя, что не стоит впадать в панику. Все разъяснится, он скоро появится. Главное, не терять головы. Ему где-нибудь пришлось задержаться.

Поэтому она пошла в студию, надела халат и попыталась работать. Это был самый верный способ успокоиться. Она всегда так делала. Но на этот раз ей ничего не помогало. Сэлли никак не могла сконцентрироваться. Каждую секунду она ждала звонка и молила бога, чтобы зазвонил телефон. Но он упорно молчал, кругом царила безрадостная тишина.

— Пожалуйста, позвони! Прошу тебя! Мне нужно знать, где ты!

Сэлли вздохнула и потянулась за тряпкой на маленьком столике, где стояли банки с маслом и скипидаром и начала рассеянно вытирать кисть. Пока еще ей было трудно поверить во все те вещи, которые сказал ей Джош о Кливе.

— Он не вернется. Клив просто удрал, — сказал ей Джош.

Это все чепуха! Почему нужно удирать Кливу? Он так же, как и она, невиновен во всех этих идиотских обвинениях! Что бы ей ни говорил Джош о стычках между Кливом и законностью, если только он сам не выдумал всего, — все это сплошные выдумки от начала до конца!

Ей в голову пришла еще одна мысль как раз в тот момент, когда она опустила кисти в банку со скипидаром и начала протирать мастихин, которым она удаляла краски с полотна. Как кто-то мог ее видеть в лавке на Риджентс-парк, когда она никогда в жизни не бывала в этом районе? Значит, все обвинения, которыми забросал ее Джош, были ничем не обоснованным вымыслом.

Она положила мастихин на стол и отложила грязную тряпку. Потом опять уставилась на телефон. Позвони мне, умоляла она чертов аппарат. Но дьявольская машина молчала! В студии было тихо, как в могиле.

Сэлли посмотрела на часы. Ей пора спать. Нет никакого смысла чего-то ждать. У нее нет больше сил. Кроме того, рядом с постелью есть телефон и она услышит звонок, если, паче чаяния, позвонит Клив.

Она начала со вздохом расстегивать халат. Ну и денек! Такого ужасного дня никогда не было в ее жизни. Ей не только сообщили целую пачку лжи о Кливе и обвинили в преступлениях, которые она не совершала, но очевидно, что у нее есть двойник, который гуляет где-то по Лондону и покрывает грязью ее доброе имя!

При этой мысли она замерла! Почему она не подумала об этом раньше? Сэлли громко вскрикнула, побежала через комнату, схватила телефонную книгу, быстро перелистала ее и не дыша набрала номер телефона Джоша.

Ее сразу же соединили. Сэлли нетерпеливо ждала ответа, крепко прижав трубку к уху. К телефону никто не подходил. Может, у Джоша находится Кэрин, с ужасом подумала Сэлли. И они занимаются любовью. Вероятно, именно поэтому он и не берет трубку. У нее замерло сердце. Она чуть не положила трубку. Мысль о Джоше и Кэрин была невыносима для нее.

Но в этот момент он ответил ей.

— Да?

Сэлли почти положила трубку на рычаг. Ей показалось, что он раздражен. Он действительно занимался любовью с Кэрин. Она, наверное, лежит рядом с ним, обнаженная и разомлевшая от его ласк, с отчаянием думала Сэлли.

Тогда он повторил более резко:

— Слушаю. Кто это?

Сэлли заставила себя ответить ему:

— Это я, Сэлли. У меня к тебе просьба. Я хочу поехать с тобой на Риджентс-парк, и как можно скорее. Может быть, завтра.

— Что ты мне предлагаешь?

Сэлли почувствовала, что он улыбается. Может, и Кэрин улыбается в этот момент, мелькнуло у нее в голове.

Она крепче схватилась за трубку, стараясь избавиться от подобных мыслей. Она должна четко объяснить ему, что она хочет.

— Это очень важно. Ты отвезешь меня? Пожалуйста, не отказывай мне!

Наступила тишина, потом Джош сказал:

— Приходи ко мне завтра утром, и мы поговорим.

Прежде чем она смогла что-то сказать, он положил трубку.

Сэлли тоже положила трубку. Можно было радоваться — Джош не отказал ей. Но ничего подобного она не испытывала. Только одна мысль сверлила ее мозг: там, в особняке, в огромной постели Джоша под балдахином Джош и Кэрин занимаются любовью!

— Так в чем дело? Пожалуйста, объясни мне.

Было ясное солнечное утро следующего дня. Джош и Сэлли во внутреннем дворике особняка пили кофе.

К огромному облегчению Сэлли, этим утром она не столкнулась с Кэрин. Но она приехала к нему немного позже, чем вчера. Кэрин, видимо, уже давно уехала.

Сэлли взглянула на голову Джоша, пока он ждал от нее ответа. Сегодня у него волосы в полном порядке. У него было время причесать их. Но, подумала Сэлли, могу поклясться, что, когда я звонила тебе вчера, они были в беспорядке. Эта ревнивая, гнетущая мысль гвоздем сидела в ее голове. Сэлли постаралась ни о чем не думать, ненавидя себя за то, что продолжает думать об этом. Она должна объяснить ему все. Сэлли наклонилась вперед и начала:

— Я вдруг подумала вот о чем. Этот человек в лавке на Риджентс-парк… Я понимаю, ты веришь, что тот, кто приходил к нему, это я! Но меня там не было. Мне кажется, мы сможем во всем разобраться, если поедем к нему и он своими глазами увидит меня.

К ее ужасу, Джош просто покачал головой.

— Мне это не кажется стоящей идеей. Этот человек абсолютно уверен, что это была ты!

— Но он ошибается! Это была не я! Наверное, это был кто-то, кто немного похож на меня!

— Да, она была похожа на тебя! Вот это правда! — В его голосе звучала ирония. — Метр шестьдесят, светлые волосы, пятьдесят пять килограммов, синие или зеленые глаза…

— Но у меня не синие или зеленые глаза. У меня зеленые глаза, насыщенного зеленого цвета, — радостно прервала его Сэлли.

— Ну, хорошо, он не был уверен насчет цвета глаз, разве что они были синие или зеленые. Но он четко описал все остальное. — Джош опять начал улыбаться. — Ты произвела на него неизгладимое впечатление.

Сэлли свирепо посмотрела на него в ответ на его ехидную улыбочку.

— Все это замечательно, за исключением того, что я никогда не была в этом магазинчике!

— Это ты так говоришь!

— Я говорю так потому, что меня там действительно не было! — Сэлли нетерпеливо потрясла головой. — Это описание, которое ты только что дал… Существуют сотни тысяч девушек, которых можно описать подобным образом!

— Согласен!

К ее удивлению, он согласился с ней.

— Ты понял, что это не я! Вполне возможно, что там был кто-то, кто только похож на меня!

Он снова утвердительно кивнул головой, и Сэлли порадовалась — неужели ей удалось убедить его?

Но затем он продолжил:

— Скажи мне одну вещь. Неужели все те тысячи девушек, которые отвечают этому описанию, тоже носят имя и фамилию — Сэлли Вудсток?!

Она непонимающе уставилась на него, и Джош добавил:

— Я вижу, ты согласна, что такого полного совпадения просто не может быть, потому что не может быть никогда!

Да, это уж слишком! Сэлли была в шоке.

— Ты хочешь сказать, что он назвал мое имя?

Все становилось более чем странным. Джош кивнул головой.

— И не только это. Он сказал, что ты приехала из деревни. Наверное, ты слишком много болтала. Ты все рассказала ему о своей квартире и о лавке.

Он снова покачал головой.

— Весьма неразумно с твоей стороны. Если ты собираешься идти по пути преступлений, тебе следует стать более сдержанной. Поражен, что твой, дружок Клив не проинструктировал тебя.

Сэлли услышала обычный сарказм в его голосе, когда он говорил о Кливе, но, несмотря на это, почувствовала, что у него сегодня настроение гораздо лучше. Было видно, что ему не хочется ссориться. Может, он прекрасно провел ночь с Кэрин, подумала Сэлли. Господи, она все время об этом помнит. Это невыносимо. Ей нужно думать о более важных делах!

Она внимательно посмотрела на него и сказала:

— Отвези меня в лавку, чтобы я могла встретиться с ее владельцем. Ты увидишь, что ошибаешься. Пожалуйста. Ведь и тебе, вероятно, интересно узнать правду?

— Я уже все знаю.

Его бесчувственность убивала ее. Но прежде чем Сэлли смогла что-нибудь добавить, он спросил, не сводя с нее своих темных глаз:

— Итак, где же этот, ну как его… партнер и дружок? Он что, в лавке?

Он внимательно посмотрел на нее и отхлебнул глоток кофе. Он ни на секунду не верил, что Клив вернулся.

К сожалению, он был прав. Хотя, конечно, не по тем причинам, что он перечислил ей. Сэлли посмотрела ему прямо в глаза.

— Клив не приехал.

— Не приехал?

Джош сделал вид, что поражен.

— Черт возьми, как странно! Интересно, что он еще задумал?

— Мне не кажется, что он что-то задумал. По крайней мере, ничего криминального. Он, наверное, задержался.

— Задержался. Да, похоже на то. — Джош насмешливо посмотрел на нее. — Он такой невнимательный?! — полувопросительно-полуутвердительно добавил он.

Сэлли зло уставилась на него. Он просто наслаждался ситуацией. Его черные глаза плясали от радости. Хотя ее и раздражала его радость, но, как ни странно, в этом крылась какая-то надежда для Сэлли. Вчера он не стал бы так шутить. Вчера мимо ее лица свистели дротики! Сегодня он несколько смягчился по отношению к Сэлли.

— Я уверена, что он сможет все объяснить. Такие вещи случаются. Человек может задержаться.

— Да, и не по его вине.

— Да, и не по его вине!

Улыбаясь, Джош провел рукой по волосам. Он слегка взлохматил их, и сердце Сэлли опять сильно забилось. К своему ужасу и стыду, Сэлли, глядя на его взлохмаченные волосы, спросила:

— Как Кэрин? Я что-то не видела ее сегодня утром.

Джош странно посмотрел на нее. Потом, не отводя от нее взгляда, сказал:

— Естественно, Кэрин чувствует себя обманутой и обиженной. Она хочет получить заработанные ею деньги. — Он помолчал. — И я собираюсь помочь ей получить их обратно.

В его тоне было слишком много заботы, и это было неприятно Сэлли. Она как-то сразу внутренне сжалась. Потом, расхрабрившись, она постаралась отомстить ему:

— Как трогательно! Благородный рыцарь желает помочь слабой девушке!

Джошу ее шутка не показалась забавной.

— У тебя хватает наглости шутить по этому поводу?! Мне это кажется дурным тоном, — отчитал он ее.

— Это было бы дурным тоном, если бы я на самом деле была виноватой!

Сэлли стало обидно, что он так ринулся на защиту Кэрин. Он не только спит с ней. Кажется, он действительно озабочен ее судьбой.

Ну, и что? Какое мне дело? Она заставила себя не отводить от него взгляд и продолжала:

— Именно поэтому мы должны поехать в Лондон! Нам следует поговорить с владельцем лавки! Он единственный, кто может объяснить тебе, что это была не я!

Джош долго смотрел ей прямо в глаза. По его лицу невозможно было определить, что он думает.

— Пожалуйста! — умоляла его Сэлли. — Тебе же нечего терять!

— Только время. И я ненавижу напрасно тратить время.

— Нет, проблема не в этом! Если тебе так дорого время, мы сможем обернуться в один день! В полдня! За полчаса, наконец! Человек в магазинчике только посмотрит на меня и скажет, что он никогда меня не видел.

Джош о чем-то задумался. Он не сводил с нее глаз.

Потом тихо сказал:

— Но дело не только в этом.

— Не в этом? Что ты еще имеешь в виду?

— Владелец лавки не только видел тебя и разговаривал с тобой. — Джош сделал паузу. — У него есть твоя подпись.

— Моя что?.. Ты хочешь сказать, что у него есть моя подпись?

— На разных письмах и соглашениях. Он показал все мне. Это твоя подпись.

Сэлли стало дурно, ее затошнило. Она откинулась на спинку стула, казалось, что из нее выпустили весь воздух.

— У него не может быть моей подписи, — дрожащим голосом сказала она. Она едва сдержала подступившие к горлу рыдания.

— Ты видишь, сколько скопилось против тебя свидетельств. — Джош встал. — Твое отрицание ни к чему не приведет. Я никогда не стал бы обвинять тебя, если бы сам не был уверен.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Извини, но я не считаю нужным ехать в Лондон. Как я уже сказал, время для меня очень дорого!

Сэлли показалось, что на нее обрушилась крыша. Она сидела вся сгорбившись и не могла вымолвить ни слова. Она тупо смотрела, как Джош двинулся в направлении дома.

— Мы снова вернулись к самому началу, — сказал он. — Я не стану возобновлять аренду магазина. Я собираюсь прикрыть твое дело.

— Пропади пропадом магазин! К черту мое дело!

Сэлли уже не могла больше сдерживаться. Она вскочила на ноги, перевернула плетеный столик. Послышался треск, когда лиможские кофейные чашечки, расписанные вручную, посыпались на пол из разноцветных плиток.

Но Сэлли была вне себя от ярости.

— Мне наплевать на лавку! Меня волнует моя репутация. Я не смогу жить спокойно — люди будут считать меня преступницей. Я не могу позволить себе этого! Я требую, чтобы мне дали возможность очистить мое имя от подозрений!

Джош стоял очень тихо и не сводил с нее немигающего взгляда. Он собирается разорвать меня на куски, подумала Сэлли. Но, в конце концов, ей наплевать на него. И она не жалеет о своей вспышке ярости. Она жалеет только об одном — что сдерживалась все это время.

— Поэтому, — кричала она, — я требую, чтобы ты немедленно отвез меня в Лондон. — Ее зеленые глаза сверкали от ярости.

Джош все еще не произносил ни слова, продолжая смотреть на нее. Я ничего не добилась, с тревогой подумала Сэлли. Он не поедет со мной.

Когда он повернулся, чтобы уйти в дом, Сэлли почувствовала, что у нее сердце ушло в пятки. Все, она проиграла. Она никогда не отмоется от клички Воровка!

Но вдруг он остановился и повернулся к ней:

— Иди домой и приготовь с собой сумку. Я заеду за тобой после ланча. Мы отправляемся в Лондон.

Сэлли вернулась домой и положила несколько вещей в сумку. Она ничего не соображала и не замечала вокруг, поэтому бросала в сумку все, что ей попадалось под руку. Она чувствовала, как весело пело ее сердце — от облегчения, радости и возбуждения. Он все-таки согласился с ней! Она сможет доказать, что невиновна!

Она все еще не могла поверить этому, когда в два часа дня села в красный «феррари». Скоро закончится весь этот кошмар! Ей хотя бы представился шанс очистить свое имя ото лжи.

Но в ее душу прокралась и еще одна ревнивая мысль, когда красная машина бесшумно глотала мили, как спагетти. Она поедет в квартиру на Риджентс-парк, где была Кэрин. Несмотря на неприятное положение, Сэлли была рада этому. Хотя это ничего и не означало, но она почти сравняла счет с Кэрин. Как странно, что она еще может думать о соперничестве с Кэрин! Но тем не менее у Сэлли становилось теплее на душе каждый раз, когда она думала, куда они направляются.

Чем ближе они подъезжали к Лондону, тем ей становилось все лучше и лучше. И когда наконец Сэлли увидела зелень знаменитого парка, она просто светилась от радости.

6

Через несколько минут красный «феррари» остановился перед элегантным домом. Пораженная красотой, Сэлли вошла вслед за Джошем в прекрасный холл, а затем в просторный бесшумный лифт. Апартаменты Джоша были на самом верху. Роскошные апартаменты!

Через секунду они оказались внутри. Сэлли просто разинула рот от восхищения.

— Поразительно. Я даже не представляла себе, что ты так живешь!

Сэлли не смогла сдержать свое восхищение. Она огляделась вокруг себя.

— Все просто потрясающе!

— Тебе здесь нравится?

В его тоне не слышалось ложной скромности.

Сэлли увидела его улыбку и засмеялась.

— Как здесь может не понравиться? — Она вошла вслед за ним в великолепно обставленную гостиную. Здесь прекрасно сочетались классическая старинная мебель и модерн. Она подошла к окну, откуда открывался великолепный вид на парк. Потом повернулась к Джошу и улыбнулась: — Хочу сказать тебе, что потрясена!

— Рад, что тебе здесь нравится. — Он внимательно смотрел на нее. — Я тебе уже не раз повторял, что снимаю шляпу перед твоим вкусом!

Сэлли не смогла сдержать улыбки.

— Это только потому, что он совпадает с твоим.

Потом она добавила, чтобы немного поддразнить его:

— Я часто говорила тебе об этом.

Джош улыбнулся ей в ответ.

— Да, ты права! Кажется, раньше нам было о чем поговорить. У нас было так много общего.

Говоря так, он, не отрываясь, смотрел ей в глаза. У Сэлли сильно забилось сердце. Я его знаю гораздо дольше, чем остальных своих знакомых, подумала она. Он — часть моей жизни. Мы просто неотделимы друг от друга. Этот вывод заставил ее улыбнуться светлой улыбкой, но с оттенком горечи. Она не отводила своих глаз от глаз Джоша.

— Может, судьбой нам предназначено постоянно колоть друг друга? — предположила она.

Она сказала это так спокойно. Джош утвердительно кивнул головой.

— Возможно. — Он все еще не отводил от нее глаз. Потом подошел к звонку на стене. — Мне кажется, нам стоит выпить кофе, прежде чем мы займемся чем-нибудь еще, — сказал он, позвонив в колокольчик.

Как он искусно избегал открытых намеков! Ему, видимо, тоже не хотелось портить возникшее между ними согласие. Но, тем не менее, Сэлли вдруг стало как-то не по себе. «Чем-нибудь еще» означало визит в лавку сувениров — ей все-таки удалось уговорить его сходить туда. Она напомнила себе, что у нее нет причин волноваться. Теперь ей осталось совсем немного — доказать, что она действительно невиновна.

Через секунду появился слуга средних лет. Он шагал совершенно бесшумно.

— Вы звонили, сэр?

Когда он обратился к Джошу, Сэлли едва удержалась от улыбки. Этот человек, дворецкий Джоша, являл собой классический тип дворецкого! Более характерного дворецкого просто не существовало на белом свете!

— Пожалуйста, Роберт, принеси нам кофе. — Джош быстро взглянул на Сэлли. — Но, может быть, ты предпочитаешь чай?

— Нет, я с удовольствием выпью кофе.

Сэлли подошла к обитому золотой парчой креслу у окна и села в него. Но сразу же пожалела об этом. Оно было таким мягким и глубоким, что она просто утонула в нем.

Сэлли выпрямилась, когда Роберт ушел, а Джош снял пиджак и небрежно бросил его на спинку дивана.

— Так где же находится эта лавка? — спросила она, пытаясь вылезти на поверхность из моря мягких подушек. — Она недалеко отсюда? Нам придется ехать или идти?

На секунду у него опасно потемнели глаза и в них вспыхнул мрачный огонек. Сэлли пожалела, что начала сейчас этот разговор. Ей было так приятно, что они разговаривали по-дружески. Но он уже вполне овладел собой и, опять улыбаясь, ответил:

— Если идти пешком, то десять минут, если ехать на машине, то двадцать. В Лондоне постоянные пробки.

Сэлли в ответ улыбнулась ему, ей понравилось, что он пытается развлечь ее. Так что пока между ними все было в порядке. Она попыталась поудобнее сесть в предательское кресло и с интересом оглядела комнату.

— У тебя здесь собраны такие любопытные картины! — сказала она Джошу. Как только она вошла в комнату, сразу же обратила внимание на это. — Ты получил их от своих родителей?

Джош уселся в кресло напротив Сэлли. Но он отнюдь не утонул в нем, напротив, золотая парча кресла выгодно подчеркивала его смуглую, благородную красоту.

Он ответил ей ровным голосом:

— Я ничего не унаследовал от своих родителей. Ничего, кроме долгов!

Сэлли все вспомнила и покраснела до корней волос. Она не знала деталей — они ее совершенно не касались, — но она вспомнила, как ее мать рассказывала, что когда умерли родители Джоша — они погибли во время лодочных гонок — они оставили ему огромные долги. Несмотря на то, что они вели жизнь богатых бездельников, они были по уши в долгах!

— Извини, ради бога. — Сэлли сочувственно посмотрела на него. — Это не мое дело, я задала вопрос, не подумав!

Но, казалось, Джоша это совсем не беспокоит. Он пожал плечами, расстегнул запонки и закатал рукава.

— Не имеет значения. Меня это не волнует! Это случилось довольно давно, я уже оправился от шока, — добавил он с кривой усмешкой.

Но в его нарочито-небрежной усмешке Сэлли отметила нюанс горечи. У нее защемило сердце. Этот оттенок горького сожаления она часто отмечала у него, когда он упоминал о своих родителях. И так было почти всегда. Даже когда он был еще мальчиком. Растроганная Сэлли в свою очередь улыбнулась ему, хотя в воздухе чувствовалась какая-то неловкость.

— Да, конечно, — почти робко заметила Сэлли.

— Кроме того, в отличие от тебя я почти не знал своих родителей. Я, конечно, любил их, но всю жизнь они были для меня таинственными незнакомцами. Они всегда куда-то уезжали. Я очень редко видел их.

Говоря это, Джош взял фотографию в серебряной рамке, стоявшую на маленьком столике. Но фотография была повернута обратной стороной к Сэлли. Видимо, это фото его родителей, решила Сэлли. Джош мельком посмотрел на фото и снова поставил его на место.

Он улыбался.

— Нет, тетушка Мими — вот моя настоящая семья. Она всегда была матерью для меня, большей, чем настоящая мать.

Он нахмурился, и Сэлли догадалась, о чем он подумал. Он вспомнил, как она дважды предала женщину, которую он так сильно любит. В первый раз, когда она пыталась украсть ее ожерелье, а второй — из-за магазинчика в деревне. Тетушка Мими отдала его ей в аренду только из-за своей доброты, а Сэлли использовала его как ширму для своих преступлений.

Но она была невиновна ни в одном из этих преступлений!

Сэлли открыла было рот, чтобы все объяснить ему. Ей было очень важно, чтобы он знал правду. И не только в отношении махинаций с керамикой — он все равно скоро все узнает, — но главное, правду об ожерелье. Но прежде чем она смогла что-то сказать, он поразил ее своей фразой.

— Ты знаешь, я всегда завидовал тебе, — сказал ей Джош.

— Завидовал мне? Господи, кто бы мог подумать?!

— Да, завидовал тебе. Не смотри на меня так удивленно. Тебе мог позавидовать любой мальчик, оказавшийся в моем положении.

Он говорил совершенно искренне, но не жалел себя. Жалость к самому себе? Нет! Это чувство было не знакомо Джошу.

— У тебя было так много, — продолжал он, глядя на Сэлли. Он положил свои загорелые сильные руки на подлокотники кресла. — У тебя были самые важные вещи на свете — прекрасная, преданная друг другу семья, любящие отец и мать. Они всегда были рядом с тобой, когда ты нуждалась в них.

Сэлли не могла отрицать этого. Ей повезло, и она ценила это божье благословение. Но она все еще старалась во всем разобраться.

— Но у тебя было так много другого.

— Дорогие игрушки и все остальное. Ты это имеешь в виду?

Сэлли кивнула.

— У тебя был такой велосипед, ему завидовали все ребята. В деревне такого не было больше ни у кого!

— Да, я помню этот велосипед. — Улыбка пробежала по его лицу. — Я помню, как я свалился на нем с моста и сломал руку. Мои родители ничего не узнали об этом. Они могли бы рассердиться на меня, что я едва не сломал такой дорогой велосипед!

Он засмеялся, когда говорил ей об этом, и Сэлли смеялась вместе с ним, но ей стало так обидно за него. Как скверно иметь родителей, которых больше волновал испорченный велосипед, чем сломанная рука их сына!

— Ты понимаешь… — Он продолжал, а Сэлли смотрела на него. — Я всегда считал тебя одной из самых счастливых людей из тех, кого я когда-либо знал.

— Наверное, так и есть.

Да, разумеется, вертелось у нее в голове, теперь он думает, как же плохо она кончила, несмотря на все преимущества ее детства, и твердо решила, что первое, что ей необходимо сделать, — это рассказать ему правду об ожерелье тетушки Мими. Она была уверена, что здесь главный стержень проблемы их отношений. Но не успела она открыть рот, как он сказал:

— Я поражен, что ты, с твоими любящими родителями, все-таки умудрилась связаться с таким подонком, как Клив.

— Клив?

Сэлли нахмурилась, ей не понравилось, что он упомянул о Кливе среди их разговора-воспоминания о детстве. Казалось, Кливу здесь не было места. Клив и упоминание о нем внесли фальшивую ноту в их задушевный разговор. Разговор касался только ее и Джоша!

Неожиданно проснувшееся чувство вины по отношению к Кливу и злое выражение лица Джоша — все это заставило ее резко ответить ему:

— Какого черта, тебе нет дела до Клива!

— Премного благодарен! — сказал он ледяным голосом. — Я бы не желал иметь никаких дел с твоим Кливом. — Он холодно взглянул на нее. — Если бы у тебя было хоть чуточку здравого смысла, ты бы тоже никогда не имела с ним никаких дел!

Он сделал паузу, потом продолжил в прежнем холодно-менторском тоне:

— Может, наши вкусы и совпадают в мелочах, скажем в убранстве комнат. Но, к сожалению, они весьма расходятся, когда речь идет о серьезных вещах: к примеру, кого мы выбираем либо не выбираем в качестве своих друзей!

В одну секунду своим заявлением он разрушил те теплые отношения, которые с таким трудом только что установились между ними. Ему было наплевать на них, поняла Сэлли. Милые разговоры для него всего лишь способ провести время. Она ненавидела его за то, что он так обидел ее.

Она крепко сжала руки в кулаки и зашипела на него:

— Да, уж конечно, я выбираю себе друзей, руководствуясь своим вкусом. Так что ты можешь не беспокоиться, я никогда не выберу тебя в свои друзья!

И ей снова стало безразлично, знает ли он правду об ожерелье или нет. Ей так же все равно, что он думает о ней. Он жестокий и беспардонный эгоист. В конце концов, для нее важно только одно — ей нужно обелить свое имя!

В этот момент открылась дверь и вошел дворецкий, толкая перед собой серебряную тележку.

— Ваш кофе, сэр, — объявил он.

Джош кивнул и посмотрел на Сэлли, и у нее снова пробежали мурашки по спине.

— Давай быстро выпьем кофе и займемся делом, — сказал он. — Я жду не дождусь узнать, чем все кончится!

Сэлли была абсолютно согласна с ним. Она была уверена, что знает, чем все закончится. Скоро ее доброе имя будет снова восстановлено.

Тем не менее, она начала волноваться, когда они снова сели в красный «феррари». Машина рванула с места. Единственная цель поездки в эту лавку — обелить свое имя, и она должна этому радоваться. Так почему же Она так взволнована?

Просто она никак не могла привыкнуть к постоянным сменам настроения Джоша: то он улыбается и вполне мил, а в следующее мгновение готов испепелить ее своей ненавистью. Сэлли твердила себе, что в этом нет ничего нового, что пора уже привыкнуть к таким резким переходам, но ей все равно было трудно приспособиться к этому. К своему ужасу, Сэлли поняла, что он обладает какой-то магической властью над ней и особой способностью постоянно обижать ее. Он все время ранит ее душу. Она, казалось, была абсолютно незащищенной перед ним.

Огромным усилием воли она сделала вид, что все в порядке. Когда машина тронулась, она повернулась к нему:

— Мне казалось, мы собирались идти пешком. Ты же сам сказал, что пешком в два раза быстрее. И к тому же ты так не любишь зря тратить свое драгоценное время.

Джош не обратил никакого внимания на ее ироничный тон.

— Не волнуйся, — сказал он ей, — время не будет напрасно потеряно. Уже сейчас я с удовольствием наблюдаю за тем, как ты сидишь здесь и тщетно пытаешься придумать какую-нибудь историю, чтобы спасти свою шкуру.

Он хищно улыбнулся ей.

— Или ты уже все придумала?

Сэлли старалась выдержать его взгляд, но сила его взгляда заставила ее отвернуться.

Несмотря на то что Сэлли верила, что правда победит, она снова начала дрожать. Он был совершенно уверен, что поймает ее на новой лжи. Может, он знает что-то, что неизвестно самой Сэлли?

Путешествие заняло вдвое меньше времени, чем предсказывал Джош. Сэлли в волнении показалось, что они приехали туда за пять секунд. Они остановились у магазинчика, выкрашенного в синий цвет. Над дверью висела вывеска:

«Сувениры и поделки Принни».

— Вот мы и приехали. Ты готова? — Джош посмотрел на нее.

— Разумеется, готова.

Сэлли схватилась за ручку дверцы.

— Более готова, чем когда-либо в своей жизни.

Несмотря на внешнюю браваду, у нее сжалось сердце.

Через секунду они шли по тротуару по направлению к лавке. Прозвенел колокольчик. Сэлли показалось, что он звенит слишком весело. Джош открыл дверь и пропустил Сэлли вперед. Вот оно, подумала Сэлли. Момент истины! Ей хотелось бы чувствовать себя более уверенной.

За прилавком стояла женщина. Джош улыбаясь подошел к ней.

— Мисс Джемисон, я — Джош Кингсли. Вы не помните меня? Мне бы хотелось поговорить с вашим хозяином, если он здесь.

Мисс Джемисон вышла из-за прилавка и заулыбалась. Было видно, что она прекрасно помнит Джоша Кингсли. Впрочем, он всегда производил на женщин неизгладимое впечатление!

— Мистер Кингсли! Как я рада видеть вас! Она протянула ему руку, всю унизанную кольцами.

— Очень жаль, но мистера Айткена сейчас нет на месте. Он сегодня в отъезде.

Сэлли почувствовала разочарование, несмотря на свои волнения. Она не подумала о таком варианте.

Она вздохнула, поняв, что Джош был тоже разочарован. Он спросил у мисс Джемисон:

— Когда он вернется?

— О, он вернется поздно… в магазине появится только завтра.

Мисс Джемисон кокетливо улыбалась.

— Может, я вам смогу чем-то помочь?

Джош собирался было выйти, но приостановился и заулыбался.

— Может, и вы сможете мне помочь. Это по поводу керамических сов… и девушки, что продавала их мистеру Айткену…

Он показал на Сэлли.

— Это она?!

— Эта девушка?

Мисс Джемисон начала разглядывать Сэлли. Она почувствовала себя объектом на сеансе полицейского опознания. Ей стало жутко неприятно.

Мисс Джемисон смотрела и смотрела на нее.

— Я с ней не разговаривала. Я только видела ее вместе с мистером Айткеном в его комнате. Но мне кажется, я хорошо рассмотрела ее.

Она еще раз окинула взглядом Сэлли, потом повернулась к Джошу.

— Да, похожа на нее, — сказала она.

— Что? Что вы говорите? Это была не я! — Сэлли угрожающе двинулась вперед, по направлению к этой отвратительной женщине. — Как вы можете говорить такие вещи? Это была не я!

Мисс Джемисон отошла назад, она немного смутилась. Но легкое замешательство не изменило ее заявления. Она снова обратилась к Джошу, на этот раз она говорила более уверенно.

— Да, я точно узнала ее.

— Это просто чушь!

Сэлли сделала еще один шаг вперед, но Джош удержал ее.

— Спасибо, мисс Джемисон, — сказал он, — вы очень помогли мне!

Сэлли продолжала что-то невнятно бормотать, а он добавил:

— Передайте мистеру Айткену, что мы будем здесь завтра утром, чтобы он мог подтвердить ваше заявление.

— Мы будем ждать вашего визита, — ответила мисс Джемисон.

Джош уже подталкивал Сэлли к выходу.

— До свидания, — вежливо сказал он, выходя вместе с Сэлли на улицу.

— Это просто ужас! Как она может говорить такое! Она никогда прежде не видела меня!

Сэлли дрожала, пока Джош вел ее к машине. Она резко повернулась к нему.

— Это все ты подстроил?

Он посмотрел на ее бледное лицо.

— Мне не нужно ничего подстраивать. Эта женщина сказала чистую правду!

— Она говорила сплошную чушь! — Сэлли едва держалась на ногах. Ее возмущение, непонимание ситуации, неверие в то, что такое могло случиться именно с ней, и злость, казалось, дергали ее в разные стороны, как куклу, управляемую с помощью ниток. Она чуть не плакала. — Она просто идиотка и страдает от галлюцинаций!

— Она не показалась мне идиоткой, а, наоборот, совершенно нормальной женщиной. — Джош посмотрел на нее. — Садись в машину!

— Нет, ни за что.

Сэлли пыталась вырваться от него.

— Ты все это подстроил. Ты стараешься подставить меня! Ты всегда ненавидел меня. Это просто твоя месть. Месть больного фанатика!

Джош был взбешен.

— Не устраивай сцену! — предупредил он ее. — Делай то, что тебе говорят, и садись в машину.

— Нет, я не стану делать то, что мне говорят, и не стану садиться в машину!

Сэлли не обращала никакого внимания на прохожих, которые с любопытством поглядывали на нее.

— Я уезжаю отсюда. Меня тошнит от твоих гнусных игрищ! Я возвращаюсь в деревню, и ты не смеешь останавливать меня.

Даже в таком истерическом состоянии, что, как известно, удесятеряет силы, она не смогла сладить с ним. Спокойно и твердо он вел ее к машине.

— Я не сяду!

Он держал руку на ручке дверцы машины.

— Прекрати, Сэлли. Садись в машину и успокойся.

— Я не стану успокаиваться! И не сяду в эту проклятую машину. Будь проклята эта машина. Проклинаю и ее, и тебя!

В каком-то отчаянном порыве, будто ее обуяли демоны, Сэлли начала трясти его. Она была вне себя от ярости.

— Почему? — кричала она ему. — Почему ты это сделал со мной? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Что я тебе сделала? Почему ты так ненавидишь меня? Почему? За что?

Потом она выдохлась, из нее как бы выпустили весь воздух, и она чуть не упала, как спущенный воздушный шарик. Она просто стояла перед ним, и по ее лицу потоками лились слезы. Ей хотелось лечь на дорогу и умереть!

Наступила жуткая тишина. Потом Джош сказал спокойно:

— Сэлли, мне кажется, тебе лучше сесть в машину.

Он держал ее за руку, но поддерживал ее, а не подталкивал к машине. Он касался ее очень нежно и легко. Он старался помочь ей. Потом он приподнял ее лицо и нежно, едва касаясь, стер с ее лица слезы.

— Поедем домой, — ласково сказал он. — Садись в машину.

Она уже больше не могла сопротивляться и плюхнулась на пассажирское сиденье спереди. Дверь закрылась за ней, Джош обошел машину и сел на водительское место.

Пока они ехали обратно в его апартаменты, в машине царила тишина. Сэлли, глотая слезы, смотрела в окно. О чем они могли говорить?

В квартире Сэлли сделала тактический ход.

— Если ты не против, я приму ванну, — сказала она Джошу, не глядя ему в глаза. Она сказала это, как только они вошли в дом.

— Сейчас Роберт покажет тебе твою комнату, — спокойно ответил ей Джош.

Ему, наверно, станет легче, если он хотя бы на некоторое время избавится от меня, с тоской подумала Сэлли.

Через мгновение, словно по мановению волшебной палочки, появился Роберт и повел ее в большую светлую комнату. Стены комнаты были обиты золотистой тафтой, а окна выходили в парк.

— Ванная комната здесь, мисс.

Он открыл дверь, и перед ней предстала роскошная ванная комната с полом, выложенным желтой, как лютики, плиткой.

— Вам еще что-нибудь понадобится?

— Нет, благодарю вас.

Сэлли отрицательно покачала головой и улыбнулась ему.

Его голос был таким искренним, и в нем звучала настоящая забота. Это был добрый человек, и он заметил темные подтеки на ее лице от размазанных теней и туши.

— Все будет нормально, — уверила она его. — Мне только нужно полежать и расслабиться в, теплой ванне.

Если бы все было так просто! Сэлли прекрасно понимала положение вещей. Ей так хотелось, чтобы наконец закончился этот кошмар! Но теплая ванна помогла. Пока Сэлли лежала в душистой пене, она чувствовала себя почти хорошо. Она уставилась на плитки пола яркого солнечного цвета. Может, против нее плетется какой-нибудь заговор? Может, это Джош все придумал, как она и заявила ему несколько минут назад? Все ее рассуждения вращались по кругу. В каком-то месте концы совершенно не сходились. Зачем ему устраивать себе такую сложную жизнь? Неужели он настолько сильно ненавидит ее?

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Если все обстоит именно так, то это чудовищно. Это невозможно вынести. Потом она подумала о Кливе. Вернулся ли он в деревню? Совершенно необходимо позвонить ему, как только она выйдет из ванной. Быть может, он прольет свет на это загадочное происшествие.

Но квартира Клива не отвечала, когда часом позже она пыталась дозвониться ему из своей спальни. Затем Сэлли позвонила Шерон в лавку, но та тоже ничего не слышала о Кливе. Он просто испарился, и это не лезло ни в какие ворота.

Она прилегла на постель, закутавшись в огромное желтое махровое полотенце. Она лежала и задумчиво смотрела в потолок. Завтра, если все будет хорошо, она сможет встретиться с мистером Айткеном. И он, если ей повезет, может оказаться более полезным, чем его помощница. Но ей не стоит рассчитывать только на это. Ей вообще не на что рассчитывать. Как оказалось, дважды два не всегда получается четыре!

Она лежала уже почти полчаса, погрузившись в размышления, когда раздался легкий стук в дверь. Сэлли сразу поняла, что это Роберт. Джош просто не умел так вежливо стучать в дверь! Сэлли была почти рада, что он прервал ее рассуждения, потому что она все равно не могла прийти ни к какому логическому решению. Она соорудила что-то вроде тоги из огромной банной простыни, немного приоткрыла дверь и высунула голову наружу. Конечно, это был Роберт.

— Мистер Кингсли просит вас, чтобы вы были так любезны и присоединились к нему. Он в большой гостиной. У него там гости, и ему хотелось бы, чтобы вы с ними познакомились.

— Гости?

Сэлли непонимающе моргала глазами. Почему он хочет, чтобы она знакомилась с его гостями? Наверное, ему бы лучше, если бы она не выходила из своей комнаты! Потом у нее в голове мелькнула одна мысль. Может, его гости были каким-либо образом связаны с керамическими совушками!

Она сказала Роберту:

— Я буду там через пять минут.

Она мгновенно собралась. Расчесала свои еще влажные волосы. Надела легкие хлопковые брюки и простой джемпер под цвет глаз. Она вошла в гостиную, высоко подняв голову. В ее сердце опять затеплилась искорка надежды.

Однако Сэлли сразу же поняла, что ошибалась. Эти две женщины никак не были связаны с керамическими фигурками. Лавка сувениров не была сферой применения их творческих сил. Они принадлежали миру Гуччи и Шанель!

У Сэлли сжалось сердце, когда она вошла в комнату. Она пожалела, что так легко приняла приглашение. Но обратного пути уже не было. Джош пошел ей навстречу, чтобы познакомить с женщинами.

— Это Сэлли, — сказал он. — Мой хороший друг. Сэлли и я знакомы друг с другом очень много лет.

Последнее замечание было близко к истине. Но заявить, что «они — хорошие друзья»! У него действительно были железные нервы! Как это у него получается, причем с самым серьезным выражением лица. Но Джошу всегда великолепно удавались подобные вещи.

Сэлли напряглась. Она докажет ему, что тоже может быть хорошей актрисой!

Через секунду она уже пожимала ухоженные ручки и усаживалась в кресло, покрытое золотистой парчой.

— Очень приятно с вами познакомиться, — говорила Сэлли таким тоном, будто она действительно так думала.

— Я слышала, вы — художница, — сказала одна из женщин по имени Джо. — В каком жанре вы работаете?

— В современном… в модерне, но не в абстракции. Мне нравится писать портреты. — Сэлли улыбнулась ей. — В искусстве меня интересует прежде всего человек.

— Это именно то, что стоит писать и воспевать, — согласилась с ней Джо.

— Действительно, что может быть интереснее человека!

— У Сэлли получаются великолепные портреты!

Эту фразу сказал Джош. Он не сводил с нее взгляда, и в нем можно было различить настоящую гордость способностями Сэлли. Он действительно был непревзойденным актером!

Сэлли улыбнулась ему.

— Спасибо, — сказала она ему. Если она старалась, у нее выходило не хуже, чем у него. Потом она повернулась к Джо: — А, чем вы занимаетесь?

К удивлению Сэлли, знакомство оказалось приятным. Джо и ее подружка Санни, как выяснила Сэлли, были милыми и интересными людьми. В течение проведенного с ними часа разговор переходил от искусства к яблочному струделю, и между этими двумя темами они разговаривали буквально обо всем.

Только на одно мгновение Сэлли почувствовала себя весьма странно, но это не было связано ни с Джо, ни с Санни.

Роберт вошел в комнату с кофейником, и когда Сэлли повернулась к нему с улыбкой, ее взгляд внезапно привлекла фотография в серебряной рамке. Она вспомнила, что Джош при ней рассматривал ее. Сердце замерло у нее в груди. Она прищурилась и еще раз посмотрела на фото. Нет, она ничего не придумала. Это не была фотография его родителей, как решила Сэлли. Это был снимок Джоша и тетушки Мими в саду большого дома. И там, правда немного не в фокусе, позади них была сама Сэлли в ярком летнем платьице!

Как странно, подумала Сэлли. Он, наверное, не заметил, что я тоже присутствую на этом снимке.

Она нахмурилась и посмотрела на Джоша. Каково же было ее удивление, когда именно в этот момент он тоже посмотрел на нее и подмигнул. Сэлли смутилась и покраснела до корней белокурых волос, а потом отвела взгляд в сторону.

Наконец Джо и Санни начали прощаться.

— Надеюсь, мы еще встретимся! — Санни тепло пожала руку Сэлли.

Сэлли улыбнулась, но ничего не сказала ей в ответ. Она знала, что они никогда больше не встретятся. Маскарад закончится, как только эти две женщины выйдут за порог.

После ухода Джо и Санни Сэлли вернулась в гостиную. Джош вошел в комнату вслед за ней. Было только пять часов. Им нужно было провести вместе целый вечер.

— Как ты себя чувствуешь?

Сэлли повернулась к нему, когда Джош обратился к ней. Он стоял у бюро орехового дерева и держал руки в карманах. Сэлли не могла не реагировать на него, у нее снова замерло сердце в груди. В его глазах было такое ласковое выражение, которое прямо бальзамом лилось ей в душу.

Она отвечала, не глядя на него, стараясь, чтобы ее снова не охватило опасное для нее чувство.

— У меня все прекрасно. Почему ты спрашиваешь?

Ее сердце билось в бешеном темпе.

— Мне показалось, что тебе будет приятно провести немного времени в обществе Санни и Джо. Они неожиданно зашли ко мне, пока ты принимала ванну. Я решил, что они помогут тебе капельку встряхнуться и прийти в себя.

И тогда Сэлли все вспомнила. У нее разгорелись от стыда щеки. Она уже успела совершенно забыть, как она себя вела по дороге к дому Джоша. Она улыбнулась и согласилась с ним.

— Мне кажется, общение с ними помогло мне.

— Хорошо, мне это приятно слышать. — Он сделал шаг в сторону. — Мне не нравится, когда ты так расстраиваешься. — Темные глаза внимательно смотрели на нее. — Ты уверена, что теперь с тобой все в порядке?

— Спасибо, я уже пришла в себя.

Его забота сбивала ее с толку. Сэлли стало неудобно, она не могла понять причину внимания к себе. Ему сейчас не нужно притворяться — его друзья уже ушли!

— Послушай, я хочу сделать тебе предложение, — сказал он, делая еще шаг в ее сторону. Он неожиданно оказался очень близко к ней.

Слишком близко, подумала Сэлли, настороженно посмотрев на него.

— Какое предложение? — спросила она немного хриплым голосом.

— Вот какое… — Он взял ее руки в свои. Прикосновение было легким, как дуновение ветерка, но жгло ее, как раскаленные угли. — Нам все равно придется провести вечер вместе, и мне не хочется, чтобы ты снова расстраивалась. Мне кажется, нам следует заключить перемирие. — Он глубоко вздохнул. — Мы не станем говорить ни о чем, что может хотя бы косвенно напомнить о керамических совах. — Он улыбнулся. — Что ты на это скажешь? Разве это не прекрасная идея?

Действительно, идея была прекрасной. Сэлли кивнула, внимательно глядя на него. Она могла думать о чем угодно, только не о керамических птичках! Она обратила внимание, как он смотрит на нее. Его темные глаза с длинными ресницами смотрели на нее мягко и с обожанием. Ей нравилось то чувство, которое вызывали у нее эти зовущие темные глаза!

Она вдруг глупо улыбнулась.

— Хорошо, — согласилась она. — Мы ни за что не станем рассуждать о совах!

— Обещаешь?

— Обещаю!

— Прекрасно, тогда все в порядке!

Но он не отошел от нее и не выпустил из своих рук ее руки. Да Сэлли и не хотелось этого. Она не отводила от него взгляда. Казалось, это мгновение никогда не кончится. Вдруг Джош наклонился к ней, чтобы поцеловать.

7

Ей, наверное, все это снится. Джош целует ее? Конечно же, нет? Но сон это или нет, но ощущение волшебное. Сэлли прижалась к нему. Казалось, она ждала этого поцелуя всю жизнь! Он обнимал ее, прижимая к себе. Она чувствовала его силу и тепло. Они проникали в нее, заставляя бешено колотиться сердце. Когда его руки начали нежно ласкать ее, она почувствовала, как искра желания пробежала у нее по позвоночнику: вверх — к корням волос, и вниз — к самым кончикам пальцев на ногах.

Какое наслаждение, когда ее ласкают эти сильные и нежные руки. Но касание его губ просто пронзало ее, как удар током. Их жар жег ее, по коже пробегали горячие и холодные волны, кровь кипела от возбуждения. В его губах был огонь, наполнявший ее сильным желанием, мечтами и страстью, которую она никогда прежде не испытывала. Ей показалось, что без всякого предупреждения ее неожиданно отправляли в страну сильных чувств, о которых она раньше даже не подозревала. Эти чувства были странными и нереальными, опасными и возбуждающими. Она страстно желала переступить порог и узнать все до самого конца!

Когда его губы прижимались к ее губам и нежно дразнили ее, она чувствовала их великолепный и одурманивающий вкус. Ее губы радостно раскрылись для него, она жаждала и была готова принять его. Его поцелуи были подобны вину. Она была переполнена ими.

Но, к сожалению, это все быстро закончилось. Он отодвинулся от нее, все еще не выпуская из объятий, его руки продолжали обнимать ее за талию.

Он смотрел ей в лицо.

— Все было так чудесно. — Его темные глаза сияли. — Мне кажется, нам следовало бы заняться этим гораздо раньше.

Сэлли побагровела. О чем она только думала? Она позволила себе поддаться его ласкам, а для него это было всего лишь приятное времяпрепровождение!

Она выскользнула из его объятий. Она так злилась на себя. Чего она могла ждать от него? Она просто сошла с ума!

— Да, мне кажется, это было мило, но нам не следовало этого делать!

Она старалась равнодушно смотреть на него. Как это у нее вышло — судить не ей! Сердце билось все в том же бешеном темпе.

— Боюсь, что ты застал меня врасплох!

Джош улыбнулся и привычно высоко поднял одну бровь.

— Тогда я буду все время стараться поймать тебя врасплох.

— Нет, думаю, тебе не стоит этого делать.

— Нет?

Он продолжал ей улыбаться. Сэлли почувствовала себя незащищенной. Ее сопротивление было окончательно сломлено огромной силой охвативших ее эмоций. Ей было знакомо это ощущение. Да, так уже было с ней однажды. Тогда, когда она еще мало что понимала, когда она была совсем маленькой девочкой. Воспоминания придали ей силы. В конце концов, она уже не маленькая девочка, а взрослая женщина. В ее сердце не должно быть места слабости.

Она повторила, и на этот раз более твердо и более убедительно:

— Я абсолютно уверена, что тебе не стоит этого делать.

— Жаль. — Он продолжал смотреть на нее. — А мне это так понравилось!

— Нам не стоит привыкать к этому!

Она отошла от него, надеясь, что ее ложь убедит его.

— Кроме того, мне не нравятся твои поцелуи!

— Не нравятся?

Он вызывающе окинул ее взглядом. Его развеселила ее откровенная ложь.

— Я бы никогда так не подумал. Я бы даже решил, что ты получила от этого некоторое удовольствие.

Он был совершенно прав, но какое он имел право так заявлять ей! Сэлли неодобрительно посмотрела на него.

— Ты льстишь себе! — резко заявила она ему. — Я думаю, далеко не все женщины находят тебя неотразимым.

— Ты полагаешь, что я в этом уверен?

— Разве ты отрицаешь это?

Она старалась вызвать его на спор, и в ее голосе звучало раздражение. Но это раздражение было направлено не столько на него, сколько на себя. Почему она продолжает вести этот опасный для нее спор? Почему она не перестанет разговаривать с ним на эту тему?

Но она не могла остановиться. Вместо этого она добавила:

— Ты всегда верил в свой необыкновенный шарм и считал, что ни одна женщина не устоит перед тобой!

— Ты хочешь сказать, что ни одна женщина, кроме тебя?! Ты всегда пыталась противостоять мне.

— Противостоять тебе? Не думаю! Я никогда не пыталась этого делать. Сопротивление, по-моему, оказывают тогда, когда хотят устоять перед соблазном.

Улыбка удовольствия тронула губы Сэлли, ибо ей на ум пришел следующий, довольно удачный, с ее точки зрения, аргумент своей защиты:

— Мне очень жаль, если я как-то задеваю твое «эго», но если даже все женщины мира легко могут подпасть под твое обаяние, то я никогда не испытывала подобного чувства!

Джош выслушал ее и расхохотался. Видимо, она никак не задела его «эго» своим заявлением.

— Отлично сказано, — заявил он, хитро глядя на нее, — и совершенно в духе Сэлли.

Сэлли нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

— Я всю жизнь восхищался твоей независимостью. Ты всегда самостоятельно выбираешь свой путь и мыслишь тоже самостоятельно, что дано немногим. Это все говорит в твою пользу.

К своему ужасу, Сэлли покраснела. Она постаралась объяснить себе эту реакцию его неожиданной похвалой. Джош никогда не хвалил ее. Она привыкла выслушивать от него уничижительные или, в лучшем случае, неодобрительные характеристики. Но хотя вспыхнувшие щеки и выдали ее, она промолчала. Она просто продолжала смотреть на него, всем своим видом стараясь показать, что это ее не волнует.

Она не станет радоваться фальшивым комплиментам. А комплимент был действительно фальшивым. Она знала это слишком хорошо. Джош не мог позитивно оценить хотя бы что-то в Сэлли.

Он неожиданно посмотрел на часы.

— Я предлагаю расстаться на этой оптимистической ноте и разойтись, дабы переодеться к ужину, — сказал он, засунув руки в карманы брюк. Он посмотрел на нее, и одна его бровь поползла вверх. — Думаю, нам лучше поужинать пораньше, часов в семь. Ты будешь готова через час?

Что он еще задумал? Ужин на двоих в каком-нибудь модном ресторане Лондона? Ей это не нужно.

— Я бы лучше перекусила здесь.

— Я уже отпустил на сегодня Роберта.

— Я могу сама что-нибудь приготовить. Мне не нужно ничего необычного. Омлет вполне сойдет!

— Нет, никакого омлета. Прошло так много времени с ланча. — Он собрался уходить. — Постарайся быть готова к половине седьмого.

— Мне бы не хотелось никуда идти. Ты можешь пойти один. — Она уставилась ему в затылок. — Не считай, что ты должен развлекать меня. Я могу поужинать одна.

— Твой независимый характер опять дает себя знать. — Джош сочувственно улыбнулся, ласково глядя на нее темными глазами. Потом твердым, не терпящим возражений тоном, глядя Сэлли прямо в лицо, он сказал:

— Ты — мой гость и пойдешь вместе со мной. Прошу тебя, будь готова через час!

Сэлли не возражала, хотя могла быть готова уже через полчаса. Он что, ожидал, что она появится перед ним в вечернем туалете от Гуччи, благоухая дорогими духами и будто только что от парикмахера, как появлялись все его подружки? Сэлли думала об этом, энергично расчесывая волосы. Он что, забыл, что она взяла с собой самые скромные наряды? Она с неудовольствием уставилась на свое отражение в зеркале. Почему он заставляет ее выдерживать все это? Ему, наверное, так же неприятно идти вместе с ней на ужин, как и самой Сэлли. Она подумала, что он настаивает на этом только потому, что она сопротивляется. Джош не выносит, когда ему сопротивляются.

Сэлли ждала его в гостиной. Вскоре там появился и Джош. Сэлли с удовольствием отметила, что на нем был обычный пиджак и брюки и небрежно расстегнутая на шее рубашка, и внутренне поблагодарила его за проявленный такт.

— Ты готова? Тогда пошли!

Он смотрел на нее, стоя в дверях.

— Может, ты хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет!

Сэлли решительно встала. Чем раньше они начнут, тем скорее закончится этот вечер. У нее не было никакого желания развлекаться.

— Хорошо, мы выпьем аперитив на месте.

Они прошли через холл, спустились на лифте вниз и по каменным ступеням вышли на улицу.

«Феррари» стоял недалеко, но…

— Мы пойдем пешком, — сказал ей Джош. — Мне хочется выпить несколько бокалов вина и вернуться домой пешком.

Он сделал паузу.

— Но, может, ты хочешь сама вести машину?

Ничего себе предложение! Сэлли взглянула на зловещую красную машину, стоявшую у края тротуара. Одна мысль, что ей придется вести это чудовище в жутком транспортном потоке Лондона, наводила на нее панический страх.

Она улыбнулась Джошу.

— Благодарю, нет! — Она отказалась, зная, что его предложение было всего лишь шуткой. — Мне тоже хочется выпить пару бокалов вина!

В результате каждый из них выпил по несколько бокалов вина. Джош выбрал легкое красное вино. Оно идеально подходило к мясу и вкусным фирменным лепешкам. Он привел ее в маленький веселый итальянский ресторанчик, находящийся всего в пятнадцати минутах ходьбы от его дома. Сэлли очень понравилось это спокойное приятное место. Она была довольна, что не стала настаивать на том, чтобы остаться дома и съесть омлет на кухне.

И оказалось, что все-таки ей была очень приятна компания Джоша. По крайней мере, в первую половину вечера.

Он начал с того, что напомнил ей об их договоренности:

— Мы заключили перемирие, ты помнишь об этом? Если ты не будешь придираться ко мне, то и я не буду этого делать.

Господи, разве она позволила себе какой-нибудь выпад, что-нибудь такое, что шло вразрез с их перемирием. Напротив, когда он разливал вино, она подумала, что в его обществе замечательно, легко и приятно, и почувствовала себя абсолютно непринужденно. Так же непринужденно, как было тогда, когда они целовались. Воспоминание о поцелуях не исчезало из ее памяти. Она с горечью отдавала себе отчет, что поцелуи были ошибкой, а перемирие просто иллюзией. Между ними ничего не изменилось. Они все еще оставались непримиримыми врагами.

Но тем не менее она выразила свое согласие и улыбнулась в ответ:

— Хорошо, я перестану хмуриться. — Затем подняла свой бокал в приветствии:

— За наше перемирие!

Вечер проходил в дружеской обстановке. Джош рассказывал Сэлли разные забавные истории, великое множество которых у него накопилось за время путешествий по миру.

— Ты никогда не путал, где находишься? — шутливо спросила его Сэлли. — Если бы я передвигалась по свету с такой быстротой, с какой это делаешь ты, мне кажется, что в конце концов я не знала бы, где нахожусь.

— Нет, с тобой этого бы не случилось, — ответил он, не сводя с нее глаз. — Тебе бы все понравилось. Я уверен, ты могла бы много почерпнуть из путешествий для своего творчества!

— Возможно, — согласилась она, быстро опустив глаза.

Ей всегда хотелось, чтобы у нее было больше денег. Это дало бы ей возможность посмотреть мир. Она лелеяла надежду, что их лавка сможет приносить достаточно денег, чтобы хватало на путешествия. Теперь, конечно, ей придется расстаться с подобными иллюзиями.

Дай бог, если будет хватать денег на пропитание. Прощай мечта о каникулах в другой стране!

Но она не сказала ему об этом. Ей ни к чему портить себе и ему настроение. Вместо этого она сказала:

— Но тебе ведь все это нравится. Кроме того, у тебя, вероятно, блестяще идут дела!

— Да, пожалуй, ты права!

Сэлли взглянула на него с искренним восхищением. На свете не так уж много людей добивается таких успехов, каких добился Джош. Сюда входил и дом на Риджентс-парк, и красный «феррари». Потом Сэлли добавила без всякой иронии:

— Я всегда знала, что у тебя все будет хорошо. Я в этом не сомневалась ни секунды!

— Вот это вера!

— Почему бы и нет! — улыбнулась Сэлли и, чтобы немножко поддразнить его, добавила: — Не только ты можешь судить о характере людей.

Джош засмеялся, и Сэлли подхватила его смех. Взгляды их встретились, и между ними возникло внезапное ощущение близости и абсолютного взаимопонимания. Им было так хорошо вдвоем. Сэлли даже подумала, что они, видимо, не всегда были врагами и, может, она сама придумала все сложности в их отношениях. Чувствуя на себе его ласковый взгляд, она добавила:

— Я много лет наблюдаю за тобой.

— Ага, значит, ты занималась именно этим, когда тихонько сидела в уголке и делала вид, что что-то рисуешь в своем блокноте? — Он скорчил забавную рожицу. — Ты все время шпионила за мной!

— Да, я присматривалась к тебе. — Сэлли откинулась в кресле, склонив набок светлую голову. — Я действительно считала, что ты многого добьешься в жизни.

Теперь он начал дразнить ее.

— Наверное, ты думала, что я пойду далеко, и становилась от этого все более счастливой.

Господи, подумала Сэлли, если бы Джош знал правду! Ведь это было так далеко от ее истинных чувств. Одно время она думала, что умрет, если больше никогда не увидит Джоша. Но сейчас, конечно, не стоит говорить ему об этом. Поэтому, чтобы не молчать, Сэлли сказала:

— Мне кажется, что у тебя в генах, видимо, полученное в наследство от твоих родителей, желание постоянно идти вперед, нигде не задерживаясь.

Как только Сэлли произнесла эту фразу, она сразу же пожалела об этом. По его только что веселому, открытому лицу скользнула тень какой-то затаенной обиды. Но он быстро взял себя в руки и снова улыбнулся:

— Наверное, ты права. Мне нравится путешествовать. Но еще больше мне нравится возвращаться. Лондон — великолепный город. Мне всегда хотелось проводить в нем как можно больше времени.

Сэлли была поражена. Она быстро взглянула на него.

— Звучит так, будто ты собираешься здесь обосноваться. Мне казалось, что ты не желаешь нигде пускать корни.

— Ты так думаешь? Что ж, может, это было раньше. — Джош улыбнулся и подмигнул Сэлли. — Наверное, с возрастом я становлюсь домоседом.

Сэлли захихикала.

— Ну уж нет! На тебя это не похоже. И слава богу!

Сэлли произнесла эту фразу, сама удивилась ей и покраснела.

Джош усмехнулся, не сводя с нее глаз. Он так смотрел на Сэлли, что у нее снова заколотилось сердце и кровь закипела в жилах, а по телу пробежал озноб.

Сэлли резко отвернулась от него, ей стало неловко. Она сделала вид, что разглядывает людей в ресторанчике.

— Чудесное место, мне оно так нравится!

— Да, и мне тоже, я его просто обожаю. — Он все еще не отводил от нее взгляда, просвечивая ее, как рентгеном. — Когда я бываю в Лондоне, частенько сюда захаживаю.

— Да, я так и поняла.

Сэлли взглянула ему в глаза, во опять страшно смутилась и быстро отвела взгляд.

— Кажется, тебя знают все официанты.

Когда она произнесла это, новая мысль поразила ее. Он что, приводил сюда Кэрин? Без сомнения, решила Сэлли. Разумеется, они здесь бывали, и не раз. Может, он хочет пустить корни именно с Кэрин? Жениться на ней? Возьми себя в руки, прекрати сейчас же, приказывала она себе. Мне нет дела до того, что собираются делать Кэрин и Джош.

Джош положил свой прибор на стол и посмотрел на Сэлли.

— Расскажи мне, над чем ты сейчас работаешь?

Сэлли собралась с мыслями, она была рада, что он переменил тему разговора.

— Я сейчас пишу портрет матери, в основном по фотографиям, хотя в самом начале она позировала мне пару раз.

— Ты довольна тем, как продвигается работа?

Сэлли утвердительно кивнула.

— Можно сказать — да! Я сейчас пользуюсь новой техникой, и мне нравится, что получается.

— Когда закончишь, собираешься продать картину или оставить у себя?

Джош взял бокал и отпил глоток вина. Сэлли на секунду колебалась, стараясь отогнать навязчивую мысль о Кэрин, потом ответила холодным тоном:

— Если я найду покупателя, я, наверное, продам портрет. Начинающий художник не может позволить себе быть сентиментальным… особенно, — добавила она, глядя ему прямо в глаза, — когда у него неожиданно отняли возможность зарабатывать себе на хлеб. — Пропади пропадом это идиотское перемирие, вдруг подумала Сэлли. Он один виноват во всех моих проблемах!

Джош продолжал внимательно смотреть на нее.

— Но ты же хочешь именно этого. Стать художником-профессионалом!

Нет, он непробиваем! Его ничем не удивишь! Он даже не моргнул своими черными глазищами.

Сэлли не знала, как реагировать на это: то ли злиться на него, то ли восхищаться им. Она спокойно ответила ему:

— Да, конечно, ты прав!

— Ты же всегда мечтала именно об этом. По крайней мере, мне так казалось. Я считаю, что тебе не следует тратить время на ерунду.

— Ты хочешь сказать, что оказал мне услугу, забрав у меня магазинчик? — Сэлли была просто вне себя. От ярости ее глаза стали еще зеленее. — Ты, наверное, считаешь, что я должна быть тебе благодарна по гроб жизни?

— Думаю, да. — Он еще смеет издеваться над ней. — Пройдут годы, и ты все поймешь.

У Сэлли не нашлось ответа. Его наглости нет предела. Сказать такое мог только бесчувственный, злобный, черствый тип.

— Я всегда удивлялся, почему ты решила открыть этот магазинчик? — добавил Джош.

— Ты удивлялся? Ты же сам говорил, что идея была неплохой. — Сэлли обожгла его взглядом. — Или, может, это тоже ложь?

Джош откинулся в кресле.

— Нет, это не ложь! Мне нравилась твоя идея, но она все равно удивила меня. Такой предусмотрительности я мог ждать от кого угодно, только не от тебя. — Он снова улыбнулся. — Мне казалось, что Сэлли, которую я знаю, гораздо храбрее.

Сэлли лишилась дара речи. Да, она действительно хотела подстраховаться. Она понимала это, когда открывала магазин. Но у нее были на то свои причины. Она пристально посмотрела на Джоша.

— Я не была готова полностью отдаться творчеству, когда закончила школу. Я еще старалась определить свой стиль, направление. Я понимала, что мне нужно некоторое время…

Джош внимательно слушал ее. Сэлли продолжала, хотя ей казалось, что ему это было неинтересно.

— Кроме того, мне казалось, что в лавке я смогу продавать свои вещи, когда они у меня будут готовы, в случае, если я захочу их продать. И постепенно, может, мне удалось бы превратить лавку в собственную галерею.

— И чтобы Клив занимался их продажей?

— Ну, разумеется!

Сэлли не понравилось, что он так внезапно заговорил о Кливе. Может, в ней говорит чувство вины? Она вдруг вспомнила все. Ведь Клив совершенно испарился из ее памяти. И этот чудесный вечер, который она проводит с Джошем, теперь показался ей каким-то ненастоящим. Ей необходимо избавиться от этого ощущения и вернуться к реальности.

Сэлли с трудом оторвалась от своих невеселых мыслей и продолжила:

— Мы решили, что со временем я перестану заниматься делами и буду только рисовать, а Клив отвечать за все, связанное с магазином, с торговлей.

— Понимаю, великолепная идея! — Джош кивнул головой, потом долго-долго смотрел на нее.

— Тебе не нужен Клив, чтобы продавать собственные картины. Мне кажется, ты можешь это делать и сама.

Сэлли специально, не стала ему отвечать. Может, он пытается успокоить свою совесть, стараясь убедить и себя и ее, что, отобрав у нее магазин, он только оказывает ей услугу? Хотя зачем ему это? Он желает навредить ей. Он считает ее обманщицей, хитрой лгуньей и, наконец, преступницей.

У нее сжалось сердце от обиды и боли. Она сразу же вернулась к печальной действительности. Это было как ушат ледяной воды, опрокинутый на голову. Сэлли постаралась не показывать это, призвав на помощь возмущение и злость.

— Чего бы я ни достигла, я достигну не благодаря, а вопреки тебе. Поэтому, если ты не против, я не стану обсуждать с тобой мои проблемы. Тебе они не интересны и меня это полностью устраивает.

Как раз в этот момент к ним подошел официант, чтобы убрать остатки ужина. Сэлли сидела красная с сильно бьющимся сердцем. Она вздохнула с облегчением, когда их прервали. Этот резкий переход к реальности расстроил ее больше, чем ей хотелось бы.

— Будешь десерт? — спокойно спросил Джош.

Казалось, он не обратил никакого внимания на ее выпад. А почему, собственно, он должен обращать на это внимание? Она права. Ему на все наплевать.

Сэлли отрицательно покачала головой.

— Спасибо, я ничего не хочу. — Она снова покачала головой, стараясь привести в порядок расходившиеся нервы. Ей хотелось только одного — уйти из ресторана, от Джоша, оказаться наконец одной, чтобы спокойно все обдумать, решить, что делать дальше.

Она немного расслабилась, когда услышала, что Джош попросил счет. Краешком глаза она увидела, как он достает бумажник. На этот раз все получается, как она хочет. Они возвращались на Риджентс-парк в полном молчании, стараясь не касаться друг друга. Все притворство лопнуло. Они снова были врагами!

Войдя в дом, Джош обратился к ней:

— Ты не хочешь выпить на сон грядущий?

Но тон, которым он произнес это, был ледяным. Она прочитала в его глазах, что он ни в коем случае не хочет, чтобы она принимала предложение.

Он так же, как и Сэлли, желал, чтобы этот вечер наконец-то закончился!

Сэлли отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Я иду спать. — Потом она вежливо добавила: — Благодарю за ужин.

— Не за что. Спокойной ночи. — Он отвернулся от нее. — Встретимся утром. У нас еще остались дела. Надеюсь, ты помнишь об этом?

— Разумеется, я ничего не забыла. — Она твердо посмотрела ему в глаза, чтобы он не подумал, что она боится завтрашней встречи с владельцем сувенирной лавки. — Не беспокойся, я буду готова очень рано.

Джош повернулся и ушел в гостиную, а Сэлли быстро пошла в свою комнату.

Я не боюсь завтрашней встречи, уговаривала себя Сэлли. Она разделась, собираясь ложиться. Да, я волнуюсь. Все, что случилось, бесконечно волновало ее, но она ничего не боится!

Она легла в постель и уставилась в потолок. Совсем наоборот, она с нетерпением ждет наступления завтрашнего дня. Ведь встреча с мистером Айткеном поможет ей оправдаться.

Сэлли старалась фокусировать свое внимание только на этой мысли. Она включила свет и начала уговаривать себя. Ей нечего бояться. Она ни в чем не виновата. Главное — это спокойствие и еще раз спокойствие. Ни в коем случае не волноваться. Утром наконец-то все разъяснится.

Но она не мигая смотрела в темноту, и на сердце у нее было тяжело и горько. В голове мелькали беспокойные мысли. Может ли она быть в чем-либо уверена? А если Джош специально подставил ее? Вдруг завтра, когда они придут в магазин, мистер Айткен станет реагировать на нее так же, как его помощница? Сэлли свернулась в клубочек и задрожала под одеялом. Ей, наверное, стоит бояться будущей встречи.

Но к этим мыслям примешивались и другие, не менее печальные мысли. Она вспомнила вечер, проведенный с Джошем, — их короткое и приятное перемирие. Как им было хорошо вместе! И эти мгновения в гостиной, когда Джош целовал ее. Воспоминание об этом наполнило ее теплом и отчаянием. Несмотря на то, что она понимала, что все эти поцелуи и перемирие ничего не значат для Джоша, для нее будет трагедией, если она убедится, что он действительно подставил ее и что он так сильно ее ненавидит.

Сэлли прижалась лицом к подушке, и по щекам у нее потекли слезы.

— Мне все равно! — прошептала она.

Но это было неправдой.

На следующее утро Сэлли завтракала в маленькой солнечной комнате, которая выходила на террасу, где было много красивых цветов. Роберт сообщил ей, что Джош уже давно позавтракал.

Ничего удивительного, он мечтает как можно скорее притащить меня в эту лавку, подумала Сэлли, нервно намазывая тост медом. Он просто ждет не дождется, когда мистер Айткен укажет на меня осуждающим перстом. Конечно, он этого не сделал бы, если бы ему не заплатили.

Как раз в это мгновение Джош появился в комнате.

— Если ты будешь готова, мы сможем отправиться туда через тридцать минут.

У нее болью сжалось сердце, когда она взглянула ему в лицо. Проглотив кусочек тоста, она ответила ему, стараясь не выдавать своих чувств:

— Да, я буду готова, как только ты скажешь.

— Хорошо, через тридцать минут. — Он повернулся, чтобы выйти из комнаты. — Спокойно заканчивай свой завтрак.

Когда через полчаса они встретились в холле, он вел себя как-то странно — вежливо, но очень отстраненно.

— Пошли, — просто сказал он. — Нас ждет машина.

Сэлли посмотрела на него, когда он сел рядом с ней в «феррари». Он так странно вел себя, что она начала нервничать еще больше. Может, он действительно придумал что-то ужасное?!

Через несколько минут они уже подъехали к магазину. Слишком быстро, волнуясь, подумала Сэлли, когда они остановились у синего фасада. Они вышли из машины и пошли по тротуару — Джош впереди, а за ним Сэлли. Неожиданно резкий спазм сжал ей желудок. Она едва дышала.

Мисс Джемисон открыла им дверь.

— Доброе утро, мистер Кингсли, — сказала она, пропуская их в магазин. Потом добавила:

— Идите за мной, мистер Айткен вас ждет.

Она повела их в контору, позади лавки.

Сэлли начала волноваться все сильнее, и когда женщина сказала: «Прошу вас, входите!» — ее уже колотила нервная дрожь.

Когда дверь открылась, у Сэлли замерло сердце и на негнущихся ногах она вошла в кабинет.

Человек за столом начал вставать. Я никогда не видела его прежде, сильно нервничая, сказала себе Сэлли. Господи, но ведь это ничего не значит. Самое главное то, что скажет этот джентльмен. Она стояла, ни жива, ни мертва, когда он внимательно посмотрел на нее.

Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. Он отвел глаза от лица Сэлли и прямо обратился к Джошу:

— Нет, это не та девушка, — просто сказал он.

Сэлли судорожно выдохнула. Она повернулась к Джошу, но тот не отрываясь смотрел на мистера Айткена.

— Вы абсолютно уверены в этом?

— Абсолютно! — Мистер Айткен сказал это очень твердо. — Волосы похожи, рост и сама фигура. Но это не та девушка. Она совершенно другого типа. — Он помолчал и с улыбкой повернулся к Сэлли. — Эта молодая леди просто красавица.

Сэлли начала смеяться, она никак не могла остановиться. Наконец она очистилась от всех обвинений, которые Джош возводил на нее. Она была самым счастливым человеком в мире! С плеч свалилась жуткая гора. Не гора, а горища! Ей хотелось перескочить через стол и расцеловать мистера Айткена. Она радовалась еще от одной вещи. Сэлли посмотрела на Джоша, и ее затопила глупая радость. Он не подставлял ее. Он ничего специально не придумывал. Может, он и ненавидит ее, но не настолько, чтобы сознательно причинить ей зло.

— Я должен извиниться перед тобой.

Они сидели в машине. Прошло десять минут, как они вышли от мистера Айткена, и Сэлли решила, что они едут к нему домой на Риджентс-парк.

Джош повернулся к ней и включил мотор. Он снова повторил:

— Я должен извиниться перед тобой. Ты, наверное, никогда не сможешь простить мне это?

— Не знаю.

И это было правдой. Она посмотрела на него и была поражена выражением искреннего раскаяния в его глазах. Но, кроме этого, там было что-то еще, что-то странное и непонятное Сэлли, что поразило ее еще утром.

— Ты так спокойно говоришь обо всем. Ты ведь совсем не удивился ответу мистера Айткена, — заметила она.

И это тоже было правдой. Во время короткой встречи у него не изменилось выражение лица. Он был таким же сдержанным, невозмутимым и несколько отстраненным, как и утром. Джош посмотрел на нее и сказал спокойным голосом:

— Я уже все знал.

— Ты знал?

— Что это была не ты!

У Сэлли просто отвалилась челюсть.

— Ты хочешь сказать, что ты знал, что это была не я? Ты пытаешься объяснить мне, что все это время ты знал, что это была не я?

— Нет, нет, не все время. Если бы все было именно так! Но я это знал уже в восемь часов утра! — Он нахмурился. — Я хотел предложить тебе не встречаться с мистером Айткеном, но потом решил, что лучше вам встретиться, чтобы мы были абсолютно уверены.

— Абсолютно уверены? В чем?

Сэлли повернулась в его сторону. Что происходит? Он продолжал говорить какими-то загадками.

— Чтобы быть уверенными, что моя информация была правильной. Хотя я и так знал, что информация верная.

Сэлли все равно ничего не понимала. Она наклонилась к нему.

— Ты можешь мне все рассказать по порядку?

— Тебе это может не понравиться.

Сэлли почему-то сразу поверила ему. Что-то в выражении его лица говорило ей, что ее ждут новые неприятности. Ну, что ж, ей не привыкать, поэтому она твердо сказала ему:

— Мне с самого начала не нравилась эта история, поэтому тебе не стоит так беспокоиться и, пожалуйста, расскажи мне все. Я уже начинаю привыкать получать от судьбы тяжелые оплеухи!

Но он все еще колебался.

— Это касается Клива. — Он посмотрел ей в глаза. — Клива и другой девушки.

Сэлли не ожидала такого, она немного отодвинулась от Джоша.

— Клива и другой девушки? Что ты хочешь сказать этой «другой девушкой»?

— То, что сказал, — другой девушки. — Джош глубоко вздохнул. — Той самой, которая приходила в магазин Айткена. Девушка, которая выдавала себя за тебя! — Он снова вздохнул. — У меня есть информация, где могут находиться она и Клив. Если хочешь, мы можем поехать и проверить. Или, может, лучше все передать в руки полиции?

Сэлли тщетно пыталась все понять. У нее опять начало сильно биться сердце. Она услышала свой голос.

— Где они могут быть?

— Хайгейт, недалеко отсюда. — Джош снова сделал паузу. — Решать тебе. Если хочешь, можем поехать. Решай!

В его глазах было такое сочувствие, что Сэлли отвернулась. Он жалел ее, и это было почти так же трудно выдержать, как и его ненависть.

— Хорошо, — твердым голосом сказала она и добавила: — Поехали. Сейчас же!

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Ей не представился шанс изменить свое решение. В следующее мгновение машина рванула вперед. Они мчались на север Лондона, чтобы наконец узнать всю правду!

8

— Если ты передумала, мы можем вернуться, — неожиданно сказал Джош, умело лавируя в сплошном транспортном потоке. — Еще не поздно, и я понимаю тебя.

Они только что промчались мимо указателя с надписью: «До Хайгейта 0,5 мили».

У Сэлли все еще не прошел спазм в желудке. Ей так хотелось сказать: «Хорошо. Пусть этим занимается полиция». Но она отрицательно покачала головой и твердо ответила:

— Нет, я должна туда поехать. Я хочу сама убедиться, что происходит на самом деле. До сих пор я ничего не подозревала.

Когда она говорила последнюю фразу, ее голос предательски дрогнул и она почувствовала, как Джош посмотрел на нее. Но она даже не взглянула на него.

Она не смогла бы выдержать его взгляд. В этот момент ей не хотелось смотреть ни в чьи глаза, тем более в проницательные и сочувствующие глаза Джоша. Она вся онемела от стыда и обиды, начиная понимать шокирующую правду: Клив спекулировал на ее чувствах. Она знала, что шок и горе отразились на ее лице, что ее взгляд был потерянным и беспомощным, и ей очень не хотелось, чтобы Джош видел это ее состояние.

— Это здесь.

Они повернули на зеленую улицу. Джош медленнее повел машину, всматриваясь в номера домов. Он остановился и сказал:

— Вот этот дом с зеленой дверью и серым «вольво» у дверей.

Это была машина Клива. Сэлли сразу же узнала ее.

— Да, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойней, — кажется, он дома.

Она взялась за ручку дверцы.

— Ты подождешь меня здесь? — спросила она у Джоша. — Не знаю, сколько я там пробуду. Надеюсь, что недолго.

Но Джош уже выходил из машины.

— Я пойду с тобой. Я не разрешу тебе идти туда одной.

Сэлли резко повернулась к нему.

— Нет, я должна пойти туда одна! Это касается только меня и Клива! Я не хочу, чтобы ты шел со мной!

Джош покачал головой.

— Думаю, мне нужно пойти. Не уверен, что ты одна сможешь с этим справиться!

Сэлли тоже не была в этом уверена, но понимала, что ей нужно все сделать самой. Она глубоко вздохнула.

— Не беспокойся! Я справлюсь. — Потом добавила с кривой улыбкой: — Не волнуйся, он не опасен. Я имею в виду — в физическом смысле.

Джош улыбнулся ей ласковой, понимающей улыбкой. Сэлли чувствовала себя раздавленной, когда он так смотрел на нее. Уверенность оставила ее, уступив место растерянности. В горле стоял такой ком, что она с трудом переводила дыхание. Она резко отвернулась от него и уставилась на входную дверь.

— Пожалуйста, — мягко сказала она, — мне нужно поговорить наедине с ним несколько минут. Потом, если хочешь, можешь войти!

— Хорошо, даю тебе десять минут. — Джош убрал руку с дверной ручки и снова сел на водительское место. — Помни, у тебя всего десять минут, — повторил он.

Сэлли утвердительно кивнула и вышла из машины. В руках она крепко сжимала сумочку, как бы пытаясь защититься ею от вражеского мира. Она шла на негнущихся ногах к зеленой двери и молила бога, чтобы он дал ей сил выдержать предстоящее испытание. Она не знала, что ее ждет там — за зеленой дверью. Пожалуйста, помоги мне не выглядеть полной идиоткой. Я прошу тебя только об этом!

Она нажала на звонок и услышала, как он эхом отозвался внутри дома. Сэлли заставила себя сделать глубокий и долгий вдох и медленно выдохнула воздух обратно. Она услышала шаги, идущие по направлению к двери.

Через секунду дверь отворилась, и перед ней предстала светловолосая девушка с синими глазами.

Так вот кто выдавал себя за Сэлли Вудсток, подумала она, словно речь шла не о ней, а о ком-то постороннем. Ее несколько удивило, что она может рассуждать так отстранение и спокойно. Она полагала, что это будет волновать ее гораздо сильнее.

Девушка сердито уставилась на нее.

— В чем дело? — спросила она довольно агрессивным тоном, потом добавила: — Если вы пытаетесь что-то продать, то меня это не интересует.

— Я ничего не продаю. — Неожиданно Сэлли совсем успокоилась и даже ослабила хватку, с которой цеплялась за свою сумку. — Я пришла поговорить с Кливом, — ответила она светловолосой девушке. — Я могу войти?

— Да, пожалуй…

Девушка отступила назад, пропуская Сэлли, но потом, несколько запоздало заколебалась.

— Вы кто? Я не знаю, захочет ли Клив говорить с вами.

Но пока она пыталась заблокировать проход, Сэлли уже проскользнула внутрь.

— Мне кажется, он не захочет меня видеть, — спокойно заметила она. — Но все равно я хочу поговорить с ним. Меня зовут Сэлли Вудсток.

Ей понравилась реакция девушки на ее имя. Та позеленела и начала подергиваться.

— Сэлли Вудсток? — заикаясь, забормотала она.

— Да, настоящая Сэлли Вудсток! — Сэлли мрачно улыбнулась ей. Воспользовавшись замешательством девушки, она прошла в холл. — Так где он? — Она осмотрелась. — Мне нужно поговорить с ним, у меня очень мало времени.

— Он на кухне.

Девушка показала на приоткрытую дверь. Но в этот момент дверь распахнулась и, широко улыбаясь, оттуда показался Клив.

— Вот это сюрприз!

Он пошел навстречу Сэлли, будто страшно обрадовался, увидев ее здесь.

— Как ты узнала, что я здесь живу со своей кузиной?!

Сэлли нахмурилась. Его ложь и предательство были так очевидны! А она, к своему удивлению, держится так спокойно и почти равнодушно. Ей казалось, что их встреча будет более драматичной. Единственное ее задевало, что она была столь наивна и не разгадала раньше, какой он наглый обманщик и жалкий трус.

Она продолжала сверлить его взглядом.

— Ах вот оно что, она — твоя кузина? Боюсь, что твоей кузине, равно как и тебе, придется отвечать за многие вещи!

Клив продолжал улыбаться, но веселый огонек в его глазах исчез.

— О чем ты говоришь? Входи и выпей чашечку чаю.

— Пропади он пропадом твой чай. Я здесь по делу.

На секунду она замолчала, собираясь с мыслями для окончательной атаки, и в этот момент заговорила девушка:

— Клив, мне кажется, она знает, в чем дело.

— Знает? Что она знает?

Он продолжал играть в кошки-мышки, но Сэлли прервала его:

— Да, твоя девица, прости, твоя кузина права. Я прекрасно знаю, чем вы занимались. Как ты использовал мои связи с местными художниками, чтобы обманывать меня и их. Ты продавал работы Кэрин под фальшивым именем и нагло присваивал себе все доходы!

Она гневно уставилась на него.

— Как ты мог, Клив? Я так доверяла тебе!

— Я не знаю, о чем ты говоришь!

У него на лице было написано недоумение и оскорбленная невинность. Какой же он отличный актер! Не удивительно, что она так слепо доверяла ему. Его наглость, равно как собственная глупость и наивность, вызвала у нее приступ ярости.

— Лжец! — Она пошла на него, ее руки были сжаты в кулаки. — Ты не только обворовывал местных художников, я уверена, у тебя было много и других жертв. Ты еще посмел замарать мое имя своими махинациями! — Она мельком посмотрела на блондинку, стоявшую в стороне и внимательно слушавшую Сэлли. — Ты что, надеялся, что если все обнаружится, вся вина падет на меня?! Ты — жалкий жулик, Клив! Как же я не обнаружила этого раньше?!

— Я — жулик?!

Неожиданно поведение Клива резко изменилось. Исчезла фальшивая улыбочка. Губы скривились в жестокую гримасу. Он разом сбросил с себя маску непонимания и пошел в наступление.

— Ты можешь считать меня мерзавцем и жуликом, но я гораздо лучше разбираюсь в бизнесе, чем ты! Ты ни черта не смыслишь в делах! Ты что, серьезно считала, что все, что мне нужно от жизни, это работать в крохотной лавчонке где-то в глухомани? — Он презрительно захохотал. — Ты просто сошла с ума. Ты простушка и дура, я тебя использовал, использовал с самого начала!

В первый раз с тех пор, как она вошла в этот мрачный холл, Сэлли растерялась. То, что он говорил, просто чудовищно. Пусть она поняла это раньше, еще до того как вошла сюда, — да, Клив с самого начала цинично использовал ее, — но слышать это от самого Клива было для нее слишком тяжело.

Она услышала, как зазвенел звонок, и сказала дрожащим голосом:

— Теперь твоя игра закончена. Я позабочусь об этом!

— Ты-ы-ы?

Опять прозвенел звонок, на этот раз более настойчиво, но Клив не обратил на него никакого внимания. Он снова начал наступать на Сэлли.

— Я не думаю, что тебе удастся чего-либо добиться. Это не так легко. У меня все схвачено. Ты можешь помешать мне кое в чем, но остановить меня ты не сможешь никогда! — Он злобно улыбался, больно тыча длинным костлявым пальцем ей прямо в грудь. — Почему бы тебе прямо не отправиться в свою маленькую деревушку тебе там самое место — продолжать жить на доходы своей жалкой лавчонки и рисовать бездарные наивные картинки, которые ты никогда не сможешь никому продать! Ты можешь существовать только там! — Его палец долбил ей грудь, толкая ее все ближе к выходу. — Давай, — командовал он, — убирайся отсюда!

Сэлли хотела оттолкнуть его руку, но чуть не упала, зацепившись каблуком за дыру в поношенном истертом ковре. Черт побери, подумала Сэлли. Все кончится тем, что я упаду на этот грязный пол!

Но судьба приберегла этот финал для Клива!

Она почувствовала сильную руку у себя на талии, удержавшую ее от падения. Затем мощный кулак Джоша просвистел над ее плечом и здорово стукнул прямо в челюсть Клива. Звук удара эхом отозвался в темном холле.

— А ну убери свои лапы от нее! — Сэлли услышала команду Джоша. — Если ты желаешь с кем-то подраться, попробуй это сделать со мной!

Но Клив уже был не в состоянии драться с кем-нибудь. У него широко раскрылись глаза, когда он неловко попятился назад и с шумом грохнулся на задницу. Потом, едва выговаривая слова, он спросил:

— Кто вы такой, черт возьми?

— Я тот, кого ты видел в своих самых страшных снах! Ты меня еще узнаешь! — Джош вышел вперед и остановился прямо перед распростертым на полу Кливом. — Именно я позабочусь о том, чтобы остановить тебя! Полностью, окончательно и бесповоротно. И не думай, это будет совсем не трудно сделать! Так что выкрутиться тебе не удастся. — Он смотрел на Клива почти инквизиторским взглядом. Взгляд Джоша редко кто мог выдержать. — Полиция уже все знает о тебе. У них в руках все детали твоего мошенничества. Поэтому не стоит даже пытаться бежать. Если бы я был на твоем месте, я бы добровольно сдался полиции. — Джош повернулся к Сэлли. — А теперь пошли отсюда!

Он взял ее за руку и повел к двери, мимо Клива и его блондинки-сообщницы, застывшей на месте с широко раскрытыми глазами. Казалось, она не могла прийти в себя от шока.

— Противно находиться в этом месте, нам нужен глоток свежего воздуха!

Сэлли благодарно шла за ним по тротуару к машине. Она понимала, что сама не смогла бы довести до конца этот отвратительный разговор.

Джош бережно, словно больную, усадил ее в машину. Затем сам сел на водительское место, протянул руку и застегнул на ней ремень безопасности.

Сэлли чувствовала себя беззащитным ребенком. Беспомощным и абсолютно беззащитным. Она не могла ни говорить, ни двигаться. Она вообще ничего не могла делать. Казалось, весь кошмарный смысл происшедшего только сейчас начинает доходить до нее. И справиться с этим она могла только одним способом — совершенно отключиться от реальности. Не говорить, не двигаться, забиться в защитный кокон молчания и неподвижности. Едва дышать. Ни о чем не думать.

Казалось, Джош все понимает. Он молчал всю дорогу от Хайгейта до Риджентс-парк. Его молчание помогало Сэлли. Это было то, что ей нужно. Как ни странно, она не чувствовала себя в тот момент одинокой.

Когда они подъехали к его дому, он помог ей выйти из машины и добраться до лифта, поднявшего их на самый верх здания. Он заговорил, только когда они вошли в комнату.

— Садись, я сейчас налью нам что-нибудь выпить!

Сэлли села на краешек крытого золотистой парчой дивана. Она чувствовала себя, как туго натянутая струна, которую тронь — и она лопнет! Сэлли боялась своей реакции, боялась, что может последовать за этим. Если она потеряет над собой контроль, ее уже не остановить.

Джош принес ей бокал.

— Бренди. — Он помогал ей держать бокал, ласково касаясь ее онемевших пальцев. — Пей медленно. Тебе сразу станет легче.

Мне уже ничего не поможет, подумала Сэлли, но ничего не сказала вслух. Она послушно отхлебнула глоток из бокала и уставилась на него невидящими глазами. Джош уселся в кресло напротив, наклонился к Сэлли. Его лицо было мягким и заботливым.

— Не переживай так сильно. Он этого не стоит. Ты должна радоваться, что мы наконец добрались до правды!

Ему легко было это говорить. Сэлли взглянула на него, проглотила комок в горле и заставила себя заговорить с ним, хотя у нее дрожал голос.

— Я ему верила, — сказала она, — доверяла полностью. Но он использовал меня с самого начала.

На лице Джоша можно было увидеть сочувствие. Он поставил на стол свой бокал.

— Я понимаю, как больно, когда сталкиваешься с подобной вещью, особенно если ты эмоционально близок с человеком. Но ты не должна винить себя. Этот человек — профессиональный мошенник. У него в этом огромный опыт. Он живет на доходы от мошенничества!

— Ведь ты предупреждал меня, правда? — Сэлли не отводила от него взгляда, черты ее лица заострились от пережитого. — Ты говорил мне, что у него нелады с законом. А я не поверила, я просто не стала тебя слушать!

— Думаю, что в данных обстоятельствах тебя можно понять! — Джош спокойно посмотрел на нее. — Кто желает слушать неприятные вещи о человеке, которого любит?

О человеке, которого любит? Сэлли непонимающе посмотрела на него. Но ведь я никогда не любила Клива, подумала она. И слава богу!

Я должна быть за это благодарна судьбе. Но ей показалось неудобным сказать об этом в такой момент. Джошу все равно, любит она Клива или нет. Сэлли изо всех сил старалась не заплакать. От этого у нее жутко щипало глаза.

— Только подумать, что все это время он презирал и использовал меня! Как я могла быть такой дурой?!

— Поверь мне, ты не дура. Ты ему доверяла, а он предал тебя. Это он — ублюдок, а не ты дура. — Джош мягко посмотрел на нее. — Я не думаю, что он презирал тебя, напротив, мне кажется, он признавал твой талант.

— Как ты можешь это говорить?! — Сэлли резко прервала его. — Ты что, не слышал, как он говорил о «моих бездарных картинках»! Признавал — нечего сказать!

— Его фраза ничего не значит! Он старался обидеть тебя, ибо ты вывела его на чистую воду! Но я уверен, он понимает, насколько ты талантлива. — Он продолжал смотреть на нее. — Я уверен, что именно по этой причине он и прилепился к тебе. Чтобы он еще мог эксплуатировать твои способности художника! Он планировал сделать с твоими картинами то же, что он сделал с синими совушками! Продавать их в другом месте потихоньку, и под вымышленным именем.

— Ты правда так думаешь?

Сэлли наконец посмотрела на него. Может, это было правдой, а может, нет. Но ее тронуло, что Джош сказал ей об этом.

Он кивнул головой.

— Да, я так считаю, больше того — я в этом совершенно уверен.

Какие у него добрые глаза! Ни у кого в мире не было таких добрых и ласковых глаз, какие были у Джоша.

— Спасибо тебе, — шепотом сказала она и зажмурилась, так как почувствовала, что рыдания подступили к горлу.

Неожиданно она всхлипнула, и крупные, обильные слезы ручьями потекли по ее щекам.

— Вот и хорошо. Поплачь! Не стоит сдерживаться.

Джош подошел к ней совсем близко, присел на спинку дивана, крепко обнял Сэлли и прижал ее лицо к своей груди.

— Поплачь, — сказал он ей, ласково поглаживая волосы. — Ты должна выплакать все накопившиеся слезы!

Сэлли рыдала бурно и отчаянно, но это были благодатные, освежающие слезы. Скоро она перестала и начала вытирать глаза. Джош был прав — ей стало легче. У нее снялось напряжение. Она почти успокоилась.

Сэлли вытирала лицо платком, который дал ей Джош, продолжая ласково гладить ее по волосам.

— Пройдет некоторое время, и ты оправишься от шока, — сказал он ей. — Но если тебе нужен кто-то, на чьем плече ты захочешь поплакать, то я всегда к твоим услугам. — И добавил слегка иным тоном: — Это самое малое, что я могу сделать для тебя.

Сэлли с любопытством посмотрела на него. Ей стало весело, когда она представила себе, как рыдает на плече у Джоша. Она много думала о нем все эти годы, но никогда — как об источнике комфорта и человеке, которому можно поплакаться в жилетку. Она спросила:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это самое малое, что ты можешь для меня сделать?

— Ты еще спрашиваешь?! После того, как я обвинил тебя во всех смертных грехах. — Он криво улыбнулся и тихо отвел взлохмаченные волосы от покрасневшего лица. Его пальцы, теплые и сильные, заставили быстрее бежать ее кровь. — Ты что, уже забыла, что я думал, что ты принимала участие в обмане? Ты забыла, что я считал тебя сообщницей Клива?

Как ни странно, но Сэлли забыла об этом. Она вздохнула и покачала головой.

— Как ты мог в это не поверить? Если учесть, как ловко он подставил меня, что тебе еще оставалось.

— Может, и так. Но все равно я должен извиниться перед тобой. Мне нужно загладить свою вину.

Он посмотрел на нее, и Сэлли ответила ему долгим благодарным взглядом. Его раскаяние было искренним и полным. Сэлли сочла своим долгом как-то утешить его:

— Ты же сам сказал, что он перехитрил всех нас. Я была к нему ближе всех, и он блестяще одурачил меня. — Она помолчала, потом скорчила рожицу. — Ну, может, я не так выразилась. Видимо, та, другая девушка была к нему гораздо ближе, чем я. Ты видишь, я ошиблась и в этом.

— Мне действительно жаль! Я понимаю, как тебе больно. — Джош продолжал гладить ее волосы, не сводя с нее глаз. — Но ты должна постараться убедить себя, что легко отделалась.

Сэлли все прекрасно понимала. Она уже прошла через это. И справилась с этим намного легче и быстрее, чем можно было ожидать.

Она вздохнула, ласково посмотрев на Джоша. Господи, как же ей повезло, что Джош был рядом! Ни за что на свете она не хотела бы, чтобы кто-нибудь другой оказался на месте Джоша.

— Конечно, я продлю тебе аренду лавки. Я сразу же займусь этим, — сказал ей Джош. Он заправил ей за ухо прядку волос, не отводя от нее своих прекрасных темных глаз. Потом осторожно взял в руку ее подбородок. — Ты сможешь когда-нибудь простить меня?

Сэлли улыбнулась, она хотела протянуть руку и разгладить морщинку у него на лбу. Она кивнула.

— Конечно, ты просто сделал ошибку.

Как замечательно знать это, знать, что он не ненавидит ее. Она была уверена теперь, что все, что он делал, было не из ненависти к Сэлли. Он лишь хотел добиться правды! Почему бы ей не простить его за это?

Он продолжал гладить ее волосы и щеку.

— Мне еще кое-что нужно сказать тебе. Боюсь, тебе будет не так легко простить меня. Я приехал сюда, чтобы поймать вас на мошенничестве и прикрыть лавку. Нанятый мной человек следил за Кливом и узнал об этой девушке. Но я решил сам проследить за тобой, не вмешивая в это дело полицию. Я слишком уважаю твоих родителей. Только сегодня утром, когда я узнал, что ты здесь ни при чем, я связался с полицией и рассказал им обо всем.

Он снова нахмурился.

— Но с полицией или без, я все равно собирался довести дело до конца.

— Я не виню тебя. — Сэлли действительно так считала. — Я бы чувствовала то же самое, будь я на твоем месте.

— Умница!

Джош восхищенно покачал головой.

— Я так рад, что ничего не сказал тетушке Мими. Я сказал тебе неправду, она ничего не знает о том, что здесь произошло.

Сэлли улыбнулась.

— Я и вправду рада!

Но Джош не улыбался. Он еще сильнее нахмурился.

— Мне правда очень жаль! Так ты сможешь простить меня?

— Я тебя прощаю.

— Искренне?

— Да, я уже все забыла.

Наконец он улыбнулся.

— Давай пожмем друг другу руки, — сказал он.

— Давай.

Сэлли протянула руку. Когда Джош взял ее в свою, она вся затрепетала от прикосновения его гибких и сильных пальцев.

Пожалуй, на этом все могло бы и кончиться. Пожали друг другу руки — и все. Но они продолжали держаться за руки, ласково глядя в глаза друг другу.

Сэлли почувствовала, как забилось ее сердце. Кровь прилила к голове, и невольно раскрылись губы. Она откинулась назад. Она ждала, что Джош поцелует ее.

Казалось, она ждет целую вечность. Он все еще крепко сжимал ее руку, его глаза потемнели от сдерживаемых чувств, насквозь проникая в нее. И когда Сэлли уже не могла больше ждать, он притянул ее к себе и прижал свои губы к ее губам.

Сэлли задохнулась от нового ощущения. Она почувствовала его напряжение. Он целовал ее совсем не так, как в последний раз. Тогда он был нежен, как бы изучал ее, почти робок. Сейчас у нее просто перехватило дыхание.

Его губы сжигали ее рот. Она закрыла глаза, почувствовав, как его язык раздвигает ей губы, проникая внутрь. Его рот был требовательным и настойчивым. Вся дрожа от удовольствия, она отвечала на его ласки. Ее язык касался его языка и был таким же нетерпеливым и жаждущим. Она крепко обняла его за шею, прижимая к себе. Ее пальцы утонули в его волосах. Кровь с шумом билась у нее в висках, когда он уложил ее на диван и сам проскользнул на свободное место рядом. Когда их тела прижались друг к другу, у нее кружилась голова и она едва могла сдерживать дрожь желания.

— Джош! О, Джош!

Она повторяла его имя, пока он целовал ее лицо, волосы и подбородок. От сильного возбуждения она вцепилась в его волосы.

— О, Джош! Я так долго ждала этого!

Неужели она сказала это вслух? Но ей уже было все равно. Она прижала лицо к его шее и возвращала ему поцелуй за поцелуем. Она ласкала его так же страстно, как он ласкал ее. В этот момент для нее больше ничего не существовало в мире.

— Сэлли!

Она откинулась на подушки дивана, потянув его за собою. Ей нравилось ощущать на себе тяжесть его тела. Джош прошептал ее имя, и она чуть не разрыдалась.

Ее имя никогда не звучало так прекрасно!

Сэлли еще ни разу не ощущала подобного счастья. Она снова почувствовала, что ждала этого мгновения всю жизнь!

Она прижалась губами к его виску.

— Джош! Дорогой, — выдохнула Сэлли.

Его рука была на ее груди, она ласкала и сжимала грудь, и в Сэлли разгорелся огонь страсти. Он трогал ее затвердевший сосок сквозь материал блузки. Сэлли дернулась и теснее прижалась к нему. Ей не хватало дыхания.

— О, Джош, — прошептала она, — я тебя хочу!

— Я тоже хочу тебя, но не здесь! — ответил он.

Он поднялся на ноги, и, взял ее на руки.

— Пойдем куда-нибудь, где нам будет удобно и никто не сможет помешать. Сюда в любую минуту может войти Роберт.

Он понес ее по комнате и через холл, потом по коридору, ведущему в спальню. Он открыл дверь и зажег свет. Потом после нажатия кнопки на окнах с шелестом задернулись шторы и загорелись лампы у постели.

— Мне кажется, здесь гораздо уютнее.

Он запер дверь и положил ее на шелковое покрывало. Затем наклонился над Сэлли и стал тихо целовать ее лицо.

— Ты действительно хочешь этого? — спросил он ее.

— Да, да!

Сэлли приподняла голову и прижалась к его губам.

— Мне кажется, я ждала тебя целую вечность!

Он улыбнулся.

— А я и не догадывался!

Он лег на живот рядом с нею. Потом приподнялся и нежно коснулся пальцами ее лица.

— Почему я не должен тебе верить?

Пока он говорил, свободной рукой он расстегнул пуговицы у нее на блузке. Под ней был кружевной лифчик. Сэлли приподнялась, чтобы дотянуться до его губ. Джош спустил бретельки с ее плеч и высвободил груди. Дрожащие соски были напряжены и словно ждали его ласк. Он мягко и нежно сжал их, накрыв ладонями. Потом его руки заскользили вниз, а губы переместились к груди и начали нежно, слегка покусывая, целовать один за другим розовый, затвердевший сосок.

— Ты ждала именно этого? — шептал он.

— Да, да! Конечно, Джош!

Она прижалась к нему и гладила его тело руками. Она опьянела от его прикосновений.

— Да, да! — снова шептала она, пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки.

Через секунду он просто в нетерпении сорвал с себя рубашку и швырнул ее на пол рядом с ее блузкой и лифчиком.

Он наклонился над Сэлли, его поцелуи становились все более страстными. Она вся горела с головы до ног, у нее пульсировала каждая клеточка тела, и она уже больше не могла ждать, когда, он начнет любить ее.

— Джош, возьми меня, — прошептала она ему.

Он только сильнее втянул в рот ее сосок. Она закричала, когда зубы нежно сжали его. Сейчас возбуждение смешалось с удовольствием. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного. Его ласки были такими пылкими и страстными, что она с трудом выдерживала их.

— Пожалуйста! — Она не смогла заглушить крик, рвущийся из горла. — Я тебя хочу! Я так тебя хочу! — Слова рвались из ее губ нескончаемым потоком. — Я всегда хотела тебя! Я всегда любила тебя!

— Пожалуйста?

Его голос стал таким низким, когда он повторил ее мольбу. Он начал расстегивать молнию ее юбки. Возбужденная почти до неистовства, она вся устремилась ему навстречу, больше всего на свете желая ощутить его внутри себя, слиться с этим прекрасным мускулистым телом.

Казалось, ее желание вот-вот осуществится. Молния на ее юбке была расстегнута, и сама юбка спущена вниз. И вдруг резко зазвонил телефон на столике у постели, и они оба внезапно замерли.

Некоторое время никто из них не двигался. Сэлли хотела сказать: «Не обращай внимания». Но прежде чем она успела промолвить хотя бы слово, Джош отодвинулся от нее и поднял трубку. В его глазах она читала то же самое нетерпеливое желание — выключить телефон. Сэлли надеялась на это. Но в последний момент он не сделал этого. Он поднес трубку к уху.

— Алло? — сказал он. — Джош Кингсли слушает.

Когда он взял трубку, он все еще нависал над Сэлли. Его рука продолжала сжимать ее грудь, и он не убрал ее. Но когда он услышал, кто говорит с ним, он снял руку с ее груди и отодвинулся от Сэлли.

— Я приеду и заберу тебя! Постараюсь сделать это как можно быстрее! — Он положил трубку и стал вставать с постели. Посмотрел ей в глаза и криво улыбнулся. — Мне кажется, это классический случай, когда тебя спас телефонный звонок!

Сэлли почувствовала, как у нее сжалось сердце. Секунду назад он был рядом с ней, а теперь он так же недоступен, как обратная сторона Луны!

Сэлли перевела дух.

— Кто это? — спросила она его.

Он наклонился, чтобы поднять рубашку, и поэтому не видел боли на лице Сэлли. Сэлли не могла вздохнуть — в горле стоял колючий ком. Нестерпимой мукой отозвались в ней его слова, произнесенные небрежным тоном:

— Это Кэрин. Она на вокзале. Пока ты одеваешься, я поеду и привезу ее сюда!

9

После того как ушел Джош, Сэлли сделала то, что от нее требовалось. Она оделась, причесалась. Взяла свою сумку и ушла. Через тридцать минут она уже сидела в вагоне поезда, который вез ее домой.

Но прежде чем покинуть квартиру Джоша, она быстро написала записку и отдала ее Роберту, чтобы тот передал ее Джошу.

Записка была простой и незатейливой:

Звонок спас меня, как ты прав! Слава богу, мы не успели сделать того, о чем позже могли бы пожалеть.

Я уползаю зализывать раны и работать. Как-нибудь увидимся. Всего хорошего.

Сэлли.

Пока она ехала домой, она все время повторяла это краткое послание. Ей казалось, что она написала его в правильном ключе. Она сумела восстановить дистанцию, существовавшую между ними. Но записка не была излишне холодной или агрессивной. Сэлли хотела именно этого. Держать Джоша на расстоянии. Чтобы он считал, что ей он совершенно не нужен.

Ее глаза заволокли слезы, и все, что она видела из окна вагона, проплывало перед ней в сплошном, смутном тумане. На самом деле все было совершенно иначе. Она так страстно желала Джоша. Она всегда его любила.

Сэлли сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. Но ничего не получилось. Комок застрял в горле, как тяжелый камень. Каждый раз, когда она вспоминала о Джоше, ее сердце наполнялось неизъяснимой тоской.

Я его люблю, не уставала она повторять себе снова и снова. Я люблю его больше жизни! Он всегда был частью моей жизни, но до сегодняшнего дня я старалась не думать об этом!

Сначала она считала, что такого просто не может быть. Что это просто сумасшедшая фантазия. Возможно, это было естественной реакцией на постигшее ее разочарование, и результатом травмы из-за предательства Клива. Он обошелся с ней слишком жестоко. Может, это была истерическая реакция.

Сэлли почти желала, чтобы так оно и было. И тогда ей было бы легче уговорить себя забыть Джоша. Но она прекрасно понимала, что это не так. Не было никакой эмоциональной травмы. Что касается Клива, то это всего лишь злость и разочарование. И еще кое-что. Она поняла это, и ей стало немного стыдно самой себя. Она испытывала чувство облегчения после освобождения от фальшивой и ненужной связи!

Между ней и Кливом была всего лишь дружба, и, если признаться честно, она никогда не была настоящей. Сэлли никогда не любила его и никогда серьезно не собиралась за него замуж. Она просто поддалась увещеваниям Клива. Кроме того, эти отношения были совершенно спокойными и никак не травмировали ее. И это была правда, простая незатейливая правда!

Сэлли нахмурилась. Но Клив, как оказалось, поддерживал их отношения только из корыстных соображений. Возможно, он предложил ей замужество, надеясь со временем завладеть лавкой или же наложить лапу на продажу ее картин, как предположил Джош. И все это время Клив вел двойную жизнь со своей блондинкой-соучастницей. Он собирался продолжать в таком же духе и дальше. Теперь она не сомневалась в этом.

Сэлли покачала головой. Какая же я была дура, подумала она. Как я могла вообще связаться с Кливом. Но ей не стало больно от этой мысли — просто неприятно. Нет, все, что относилось к Кливу, ее не волновало.

Но Джош… Тут все по-другому. У нее еще отчаяннее сжалось сердце. Она боялась, что начнет сейчас рыдать в голос. То, что случилось между ней и Джошем, оставило в ее душе незаживающую рану.

У нее защемило в груди, когда она вспомнила, как он целовал ее. Она реагировала на его ласки, не сдерживаясь и не стесняясь. Даже сейчас при воспоминаниях об этих минутах в ней вспыхнуло желание. Она сказала ему тогда, что ждала его всю свою жизнь. Чувствовать его поцелуи, его крепкие и теплые объятия, его страсть и ощущать, что принадлежишь ему, — все это было только частью того, о чем она мечтала, но по-настоящему правда состояла в том, что она желала выплеснуть наружу всю свою любовь к Джошу. Она так долго отказывала себе в признании этого факта. Внезапно она поняла, что не может больше отрицать это. Правда встряхнула ее, как землетрясение, душа ее воспарила к небесам.

В тот момент, когда Сэлли поняла, как сильно его любит, она как бы обрела второе дыхание. Как будто освободилась от давнего страха, который уродовал ее душу. Она так блаженствовала, ощущая это новое для нее чувство. Оно наполняло ее безграничным счастьем, рождая надежды и оптимизм.

Но радость ее была такой кратковременной.

Потому что в этот момент зазвонил телефон.

Сэлли криво усмехнулась. Она совершенно забыла о Кэрин. Бедная Кэрин, она была такой беззащитной! Казалось, она постоянно бежала к Джошу со всеми своими проблемами и даже не могла взять такси, чтобы добраться до него с вокзала.

Ей обязательно нужно было позвонить Джошу и попросить, чтобы он подвез ее!

Но, может, все к лучшему. Сэлли глубоко вздохнула. Не стоит так злиться на Кэрин. Разве было бы лучше, если бы Кэрин появилась в квартире и обнаружила Сэлли в постели со своим любовником?

Сэлли решила, что это было бы плохо. Плохо для Кэрин. Она подумала, что с ее собственной колокольни это было бы просто великолепно!

Сэлли вжалась в сиденье и попыталась отвлечься от печальных мыслей. Она решила не драматизировать ситуацию, но понимала, что уговаривала себя, лишь бы не начать рыдать.

Она понимала, что ничего бы не изменилось, если бы их застала Кэрин в постели с Джошем. Ничего! Он все равно не любит Сэлли!

Что он сказал ей?

«Я должен постараться загладить свою вину».

Именно поэтому он был так добр к ней и старался успокоить ее своими поцелуями. Она почувствовала, как ей необходимо его участие и утешение. Он понял, что она жаждала этого. Он считал, что должен помочь ей забыть обиду и разочарование.

Это были ужасные мысли, но Сэлли понимала, что это все же правда.

Внезапный толчок вернул ее к действительности. Она увидела, что поезд подошел к ее станции. Она с трудом встала на ноги и направилась к двери.

Она вышла на улицу, чтобы поймать такси. Разве в моей жизни нет ничего, что было бы важным для меня? У меня остался мой бизнес. Я могу рисовать. Клива больше нет, но это — плюс, а не минус. А что касается моих отношений с Джошем, то ничего не изменилось!

Она подозвала такси и села на заднее сиденье.

— Хай-стрит, — сказала она водителю, — Давкоут-флатс.

Так в чем дело? Она потребовала ответа у себя, когда такси тронулось. Мне нужно просто продолжать жить, как раньше.

Сэлли невидящим взором уставилась в окно. Она изо всех сил сдерживала подступавшие к горлу рыдания, крепко вцепившись в лежавшую у нее на коленях сумку. На самом деле в глубине души она понимала, как много изменилось у нее в жизни. Как она сможет жить теперь?

Она прикусила губу, чтобы заглушить другую, более глубокую боль. Сэлли должна найти ответ на вопрос — где она найдет силы продолжать жить, когда у нее разбито сердце и его осколки постоянно больно царапают ее душу?

— Мне бы хотелось, чтобы ты пока вела дела в лавке. Я знаю, ты с этим справишься. Я понимаю, что ты можешь все делать просто замечательно.

Глаза у Шерон расширились, лицо зарделось румянцем от горделивой радости.

— Ты действительно так думаешь, Сэлли? Я просто не могу в это поверить! Я тебя не подведу, обещаю тебе это!

— Я верю тебе. — Сэлли ласково улыбнулась девушке. — Я верю в твои способности.

Это было в конце рабочего дня, и обе девушки сидели в магазинчике и обсуждали дела за чашкой кофе.

Шерон внимательно посмотрела на Сэлли.

— Для меня это очень важно. Ты же знаешь, что я до сих пор не могу найти себе постоянную работу, а не так-то легко жить на неполный заработок.

Она замолчала и нахмурилась.

— Но, надеюсь, ты предлагаешь мне это не из милости? Я все равно выживу. Тебе совершенно необязательно делать это для меня.

Сэлли передразнила Шерон, потом рассмеялась и поспешила ее успокоить.

— Конечно нет, глупышка! Я делаю это потому, что, как я уже сказала тебе, мне нужно больше времени посвятить рисованию. Кроме того, мне нужен кто-то, кому я могу полностью доверить лавку. Более подходящего человека для этих целей, чем ты, просто не существует.

Она пожала руку Шерон.

— Это ты делаешь мне одолжение!

Шерон успокоилась, улыбнулась и отпила глоток кофе. Потом она как-то виновато посмотрела на Сэлли поверх своей чашки.

— Мне не хочется выглядеть неблагодарной, но мне нужно кое-что сказать тебе…

Но Сэлли перебила ее, не дав закончить.

— Я знаю, что ты хочешь сказать… что ты все еще надеешься найти работу, связанную с компьютерами, и что не думаешь, что наша совместная работа продлится долго. Все нормально, Шерон. Я все понимаю. — Она криво улыбнулась. — Надеюсь, ты скоро найдешь работу. Я искренне желаю тебе этого, придется искать кого-нибудь еще на твое место, но это только в том случае, если я буду продолжать заниматься лавкой.

Шерон с восхищением посмотрела на нее.

— Ты действительно решила полностью посвятить себя творчеству? Мне это кажется великолепным. Ты такая талантливая, и просто ужасно, что тебе приходится заниматься чем-то еще.

— Спасибо тебе за веру в меня. — Сэлли покраснела от удовольствия. — Мне всегда хотелось заниматься только живописью, и сейчас, кажется, настало время. Я хочу сказать, если мне удастся продать еще несколько моих картин. Я дам себе время где-то около шести месяцев и посмотрю, как пойдут дела. И тогда приму окончательное решение.

— Я уверена, что у тебя все будет в порядке. — Шерон с восхищением улыбалась Сэлли. — Ты же без труда продала свои две картины. Держу пари, что через полгода покупатели будут стоять в очереди за твоими картинами.

Как это было приятно слышать! Это было бы так здорово! Сэлли засмеялась.

— Пока что я была бы счастлива, если бы продажа картин дала мне возможность заниматься только живописью. — Все еще улыбаясь, она поднялась на ноги. — Ну, мне пора. Я никогда ничего не добьюсь, если буду сидеть здесь и болтать с тобой. — Она допила кофе. — Мне пора заняться работой. Очередной шедевр в моей студии никогда не станет им, если я не приложу к нему руку.

— Ты права. Тебе пора. Я все запру сама. — Шерон собрала чашки и пошла в заднюю комнату. — Иди домой и занимайся тем, к чему у тебя лежит душа. Но не работай допоздна. Она серьезно посмотрела на Сэлли. — Мой отец сказал, что, когда прошлой ночью он проходил мимо твоей квартиры и время было уже далеко за полночь, у тебя все еще горел свет. Прекрасно, что ты так серьезно подходишь к своей работе, но не перестарайся!

— Не беспокойся, все будет хорошо! — Сэлли была приятна ее забота. Она перекинула через плечо коричневую сумку. — Почему-то ко мне приходит вдохновение только после полуночи. — Она подмигнула Шерон. — Ты же знаешь, как это бывает с нами, художниками. До завтра. Спасибо тебе за все. Счастливо оставаться.

Но по дороге домой вся веселость Сэлли напрочь испарилась. Ей стало так грустно. Она сказала Шерон, что к ней приходит вдохновение только после полуночи. Она все выдумала. После полуночи к ней приходили мысли о Джоше, и как же они мучили ее! Она продолжала работать, надеясь, что усталость сможет заглушить ее боль.

Она нахмурилась и глубже засунула руки в карманы. Сэлли шла по направлению к своей квартире. Прошел почти месяц с тех пор, как она видела Джоша. После того как он вышел из дому, чтобы ехать за Кэрин, казалось, он вообще исчез с лица земли.

Сэлли убеждала себя, что все к лучшему. Она не сможет выдержать, если снова увидит его. Что она скажет ему? Или он ей? Нет, будет лучше, если он не будет больше вставать у нее на пути.

Пройдет грусть. Она знала, что так будет. Правда, постепенно. Со временем боль, что так пульсирует и мучает ее, притупится, и она постепенно приучится совсем не замечать ее.

И потом настанет для нее день освобождения. Ей уже не нужно будет стоять у мольберта до тех пор, пока ноги не смогут больше держать ее, пока кисть не станет выскальзывать из ее усталых и онемевших пальцев. И Сэлли будет спокойно ложиться в постель. И демоны злой ревности и боли перестанут терзать ее, и ее история с Джошем станет прошлым, и это прошлое не откликнется ни единым воспоминанием.

Сэлли уже дошла до дому и вставила в замок ключ от квартиры. Да, этот день когда-нибудь настанет. День, когда не будет больше слез и, фальшивых надежд. Она не станет мечтать о том, что неосуществимо.

Но это будет не сейчас и не сегодня вечером. Сегодня боль была такой острой, что как огнем жгла ей грудь.

Сэлли открыла дверь и направилась в студию. Сегодня опять будет долгая, долгая ночь.

Через два дня наступило воскресенье, и, картина, над которой работала Сэлли, близилась к завершению.

Она работала над ней с самого утра. Как ни странно, но она отлично спала ночью. Это была лучшая ночь за последний месяц. За завтраком Сэлли с удовольствием подумала, что, видимо, наконец, она начинает приходить в норму. Самое плохое уже позади. Я снова начинаю контролировать себя и свое настроение. Я выброшу Джоша из головы и из жизни. Так оно и должно быть.

Это была приятная мысль, она освобождала ее от постоянной грусти. Сэлли накинулась на работу с удвоенной энергией. Если я смогу забыть Джоша, я смогу сделать все! Ничто не сможет остановить меня.

Сэлли улыбнулась, смешивая свежие краски на палитре. Может, позже она даже заглянет к друзьям на чашечку кофе и поболтает с ними. Ей это только пойдет на пользу. В последнее время она слишком много работала.

Она работала как одержимая. Так продолжать просто невозможно. Ей нужно немного отвлечься, ей это будет полезно. Она набрала на кисть краску и вернулась к своей работе. Ей уже гораздо лучше. Она понемногу приходит в себя.

Но именно в этот момент, когда она уже нацелила кисть на полотно, прозвенел звонок в дверь.

Сэлли повернулась и подождала, потом улыбнулась. Она решила, что это Шерон. Та обещала зайти к ней с образцами праздничных открыток, которые кто-то принес в их магазинчик. Ей было нужно одобрение Сэлли.

— Дверь открыта, — крикнула она, — я в студии.

Дверь открылась как раз в тот момент, когда она наклонилась вперед и прикоснулась кистью к полотну. Она услышала шаги, которые направлялись в студию.

— Положи их где-нибудь, я посмотрю их позже…

Потом Сэлли повернулась, на ее лице играла улыбка.

— Как твои дела?

Ее сердце больно стукнуло о грудную клетку, дыхание перехватило, и она не могла вымолвить ни слова. Она уставилась ему в лицо, и кисть выпала из руки.

Джош подошел к ней.

— Спасибо, у меня все в порядке, — ответил он. — Потом улыбнулся и, наклонившись, поднял кисть. — Вот, ты уронила ее, — сказал он.

— Спасибо.

Сэлли взяла кисть. Кровь у нее бурно закипела. О чем это она рассуждала раньше? Что она уже переболела Джошем? Что она выбросила его из головы и из своей жизни? Она безмолвно смотрела в его лицо, и грусть и счастье охватили ее. Она пыталась обмануть себя. Она любит его всем сердцем!

Сэлли прокашлялась.

— Зачем ты пришел?

Ей так хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Ей захотелось все рассказать ему.

Пока Сэлли ждала ответа на свой вопрос, ее глаза, казалось, жили сами по себе. Может ли она надеяться, что его визит станет ответом на все ее мечты?

— Мы пришли, чтобы извиниться. Несколько запоздалые извинения, но тем не менее искренние…

«Мы»? Это слово подействовало на нее подобно опрокинутому на голову ушату ледяной воды. Сэлли вся одеревенела. Она отвела от него глаза, когда почувствовала в дверях какое-то движение. Через плечо она увидела, как в комнату входит Кэрин.

— Сэлли…

Кэрин неуверенно шла к ней.

— Я хотела прийти раньше… как только обо всем узнала… но я провела последний месяц во Франции. Я хотела написать тебе или позвонить, но мне кажется, что лучше лично поговорить с тобой…

Она остановилась и улыбнулась извиняющейся и смущенной улыбкой.

— Я хочу тебе сказать, что мне очень стыдно… я была такой грубой по отношению к тебе, игнорировала тебя… отказывалась говорить с тобой… — Она прикусила губу и вздохнула. — Мне действительно очень стыдно.

Сэлли с трудом удержалась на ногах, они стали у нее как ватные. Итак, роман между Кэрин и Джошем продолжается! Вот и конец ее глупым надеждам, ее несбыточным мечтам.

Но она и раньше знала, что эти надежды были сплошной иллюзией. Джош в лучшем случае относился к ней, как к другу, а в худшем — просто чувствовал себя виноватым и испытывал некоторую симпатию к ней.

Она прокашлялась и постаралась взглянуть Кэрин прямо в лицо.

— Не волнуйся, — сказала она ей, — я все понимаю. Ты же считала меня во всем виноватой, и вполне естественно, что злилась на меня.

— Мне правда так неудобно. Ты можешь простить меня? Я не смогу жить спокойно, пока ты не простишь меня.

— Господи, конечно, Кэрин.

Сэлли растерянно протянула руку, но в этот момент Джош прикоснулся к ее руке. Улыбаясь, он сказал:

— Ты совсем забыла про свою кисть.

— О да, кисть.

Сэлли забыла, что все еще держит кисть в руках. Когда она взглянула в его улыбающиеся глаза, она почувствовала, что сердце у нее обливается кровью, а от его прикосновения она вся съежилась.

Но он сразу же отпустил ее. Она положила кисть на стол, глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она пожала руку Кэрин с натянутой улыбкой.

— Не беспокойся, мне нечего тебе прощать, — сказала она Кэрин.

Кэрин с благодарностью держала ее руку.

— Я должна была раньше разобраться во всем. Мы с тобой знакомы с самого детства, — сказала она. — Мне следовало понять, что ты ни в чем не виновата, что ты неспособна на подобные вещи.

— Мы многое не знаем о Сэлли, что нам надо было знать.

Когда Джош заговорил, Сэлли взглянула на него и быстро отвела взгляд. Она едва понимала, о чем он говорит. Его присутствие лишало ее способности что-либо соображать. Она хотела и не хотела, чтобы он ушел.

— Я слышала, что Кливу предъявили обвинения и скоро он предстанет перед судом.

Сэлли с облегчением вздохнула, когда Кэрин снова заговорила, и посмотрела на нее с благодарностью.

— Да, — заметила Сэлли, — это хорошие новости. Надеюсь, тебе удастся получить деньги, которые он присвоил.

— Это было бы здорово, — кивнула Кэрин. — Но самое главное, что положен конец его мошенничеству и теперь я смогу продавать мои поделки под собственным именем.

Кэрин посмотрела на часы.

— О, мне уже пора. Я и не подозревала, что так поздно. — Она улыбнулась Сэлли. — Извини меня еще раз и спасибо тебе, что ты простила меня. Я действительно искренне раскаиваюсь.

— Не беспокойся, все в порядке. — Сэлли с трудом выдавила из себя эти слова.

Когда Кэрин собралась уходить, в голове Сэлли сверлила только одна мысль. Что же это такое? Неужели Джош уйдет вместе с ней?

Ей показалось, что Кэрин хотела этого. Она коснулась его руки, как бы собираясь забрать его с собой. Но потом сказала:

— Увидимся позже, Джош… Надеюсь, и с тобой, Сэлли.

— Конечно, — кивнула Сэлли.

Она сразу же вернулась к жизни. Он не уходит. Пока еще нет. Сэлли покраснела, и сердце ее наполнилось волнением и радостью. Никто из них не произнес ни слова, пока входная дверь не закрылась за Кэрин. Потом Джош отступил в сторону и прислонился к деревянному верстачку, где Сэлли держала свои краски и тряпки, чтобы вытирать кисти. Прежде чем начать говорить, он оглядел ее странным, непонятным взглядом. Потом он сказал:

— Поверенный тетушки Мими сообщил мне, что контракт на аренду помещения составлен так, что ты можешь отказаться от него в любое время.

— Да, верно.

Ей было трудно смотреть ему в глаза. Каждый раз, когда она встречала его взгляд, что-то внутри ее загоралось и умирало в то же мгновение. С одной стороны, она была бесконечно счастлива видеть его, а с другой — понимала, что это конец всему, о чем мечтала.

Сэлли глубоко вздохнула.

— Ты, наверное, знаешь, что, когда мне прислали бумаги на аренду для подписи, я предупредила их, что, возможно, мне не понадобится это помещение на долгий срок. Поэтому мы оговорили, что я смогу прекратить аренду, когда захочу, предварительно, за месяц вперед, послав им уведомление.

— Да, они сказали мне об этом. — По его лицу невозможно было понять, о чем он думает. — Надеюсь, ты все продумала и не станешь действовать второпях?

Сэлли нахмурилась, она не совсем понимала, что он хочет сказать.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она его.

Джош пожал плечами.

— Надеюсь, ты не собираешься удрать отсюда. У людей иногда возникает подобная потребность, особенно после тяжелых переживаний. Ты понимаешь… Все начать сначала, оставив все неприятности позади…

Да, она была права — он испытывал к ней только симпатию и чувство вины — и все! Но ей не нужна его симпатия, и, конечно, ее не волнует его чувство вины. Она постаралась отвечать ему естественным тоном, чтобы он не заметил ее состояния:

— Нет, причина не в этом. Я просто намерена полностью отдаться живописи. Я не собираюсь сжигать мосты, пока у меня не будет абсолютной уверенности в своих силах.

— Меня не волнует сжигание мостов, ты со всем справишься. Я убежден в этом. — Джош отошел от стола и начал изучать картину, над которой работала Сэлли. — Могу только повторить, что я совершенно уверен в тебе как в настоящей художнице.

— Спасибо. Эта картина еще не совсем закончена.

— Мне она нравится, — заметил он, разглядывая ее. — У тебя уже есть покупатель?

— Потенциальный покупатель. Он уже купил две мои картины.

Когда Джош повернулся к ней, она вдруг смутилась. Ее волновало, что он стоит к ней так близко.

— Видишь ли, я уже начала продавать мои картины.

— Да, я знаю это.

У него был очень странный взгляд, как будто он чего-то недоговаривал, что-то скрывал от Сэлли. Сэлли почувствовала это сразу.

Она посмотрела ему в глаза.

— Странно.

— Почему? Меня не было в стране, но я поддерживаю связи с друзьями и знаю все новости. Иногда можно узнать что-то интересное и поучительное.

— Вот как?

Сэлли пришлось отвести от него взгляд. Значит, он уезжал из страны. Этому могло быть только одно объяснение — он был вместе с Кэрин во Франции. Впрочем, какое ей дело до всего этого. И так все совершенно ясно.

Она снова посмотрела на него, стараясь выглядеть как можно равнодушнее. Но все-таки он что-то скрывает. Что же?

Он снова заговорил, отвернувшись от нее и продолжая разглядывать картину.

— Уверен, ты легко продашь эту вещь. Этот твой покупатель… убежден, что он не откажется от картины, напротив, он просто ухватится за нее.

— Почему ты так уверен? — Ей вдруг стало страшно. Сэлли сжала кулаки и внимательно уставилась ему в затылок. — Почему ты в этом так уверен? — с напряжением в голосе спросила она его.

— Потому что она хороша. Даже очень хороша!

Но, взглянув на неё, он быстро отвел в сторону свой виноватый беглый взгляд, и в мозгу Сэлли зародилось страшное подозрение.

Это Джош покупал ее картины! Это он был загадочный покупатель! Он сделал это из жалости, из чувства вины перед ней, чтобы успокоить свою совесть за нанесенные ей обиды!

Эта мысль была невыносима для Сэлли. Она очнулась от столбняка, схватила его за рукав, стараясь повернуть к себе, чтобы увидеть его глаза.

— Что ты скрываешь от меня? Это касается картин, не так ли? Мне кажется, тебе пора все рассказать мне! Я имею право знать все!

Джош посмотрел ей в глаза, нахмурился, затем, к удивлению Сэлли, начал трясти ее.

— Это тебе давно пора рассказать мне все, — заорал он на нее. — Это я имею право все знать!

Сэлли застыла в его руках, у нее опять бешено забилось сердце.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать! — Его глаза, казалось, желали просветить ее насквозь, до самых глубин ее души. — Мне нечего сказать тебе. Это ты постоянно что-то скрываешь.

— Скрываю?!

Он встряхнул Сэлли.

— Это ты всегда что-то скрываешь! И прячешь правду и не рассказываешь о ней годами!

— Какую правду?

Сэлли ничего не понимала. Почему он так взволнован? От него исходили волны нетерпения, но Сэлли чувствовала, что что-то сильно задело его.

— Какую правду? — снова повторила она. — О чем ты говоришь?

Джош глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он продолжал крепко сжимать ее руку. Потом поднял глаза и сказал:

— Я говорю об ожерелье. Ожерелье тетушки Мими. Ты даже не пыталась разубедить меня, что не собиралась его красть тогда, много лет назад…

Он снова вздохнул и тихонько потряс руку Сэлли.

— Теперь я это точно знаю.

Сэлли посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Почему вдруг об этом начался разговор? Она только собралась обвинить его в том, что он тайно скупает ее полотна, а он начал разговор об ожерелье тетушки Мими.

Он снова встряхнул ее, как бы требуя ответа, и Сэлли сказала: его!

— Конечно, я никогда не пыталась его украсть.

Джош кивнул.

— Кэрин сказала мне об этом. Мы разговаривали вчера вечером у меня дома о тебе и о том, как несправедливо мы обошлись с тобой… И во время разговора она вспомнила, что ей рассказала Люсинда много лет назад… как она подставила тебя с ожерельем и обвинила в том, что ты пыталась украсть его…

— Люсинда рассказала ей об этом?

— Мне кажется, что это было очень давно. Люсинда считала, что она сыграла с тобой прескверную шутку. — Он грустно покачал головой. — В то время Кэрин не обратила на это внимания. Она не понимала, что многие годы этот случай влиял на мое отношение к тебе, — серьезно добавил он.

Сэлли покраснела, когда услышала сожаление в его голосе. Но она заставила себя сказать:

— Наверное, «влиял» слишком слабо сказано? Ты всегда считал меня воровкой, но все дело в том, что ведь я никогда не нравилась тебе!

Джош высоко поднял брови.

— Конечно же, нравилась. С чего ты взяла, что мне не нравилась?

— Просто я так считаю и чувствую!

Сэлли с любопытством посмотрела на него. Что таилось в этих темных непроницаемых глазах?

Он выглядел пораженным.

— Ты просто сумасшедшая! Ты сама это все выдумала! Ты мне не только нравилась, ты была как бы частью нашей семьи. Иначе зачем бы я хранил все эти годы фотографию, где была тетушка Мими, ты и я, — заметил Джош. Он посмотрел ей в глаза. — Ты же знаешь, о какой фотографии я веду речь?

Сэлли покраснела и утвердительно кивнула головой.

— Та, которая находится в твоей квартире и стоит в серебряной рамочке.

Итак, подумала она, то, что она была на этой фотографии, не было просто случайностью. Сэлли прикусила губу и быстро отвела взгляд в сторону. Она густо покраснела от радости и смущения.

— Я не знаю, почему я так думала, может, из-за детской незащищенности, — добавила Сэлли, — но мне всегда казалось, что я совсем тебе не нравлюсь.

— Ну, я могу тебе сказать, что ты одна так думала. Девушки, которых я приводил в дом, жутко ревновали меня к тебе, но больше всех Люсинда. Она считала, что я слишком много обращаю на тебя внимания.

— Люсинда ревновала тебя ко мне? — Сэлли не могла в это поверить. Не подумав, она выпалила: — Это я жутко ревновала тебя к ней!

Она призналась в этом в первый раз даже себе. Ее неприязнь к Люсинде объяснялась простой ревностью.

Сэлли пришла в ужас, что выдала себя. Она уставилась взглядом в пол, как бы желая, чтобы под ногами разверзлась бездна, и она провалилась туда.

Ей показалось, что Джош насмехается над ней, когда он сказал:

— Польщен твоими словами!

Потом была пауза. Сэлли продолжала смотреть в пол. Джош отпустил ее руку и, взяв ее за подбородок, приподнял лицо, чтобы Сэлли смотрела ему прямо в глаза.

— Почему ты мне сразу ничего не рассказала об ожерелье? — спросил он ее.

— Мне это казалось неважным.

Она думала, что он станет насмешливо улыбаться, но этого не случилось.

— Тебе это казалось неважным, ибо ты считала, что все равно мне не нравишься? — Он уставился на нее своими темными глазищами, и у нее по телу побежали мурашки. Он нахмурился. — Ты это хотела сказать мне?

— Да, наверное, ты прав.

Но Сэлли прекрасно понимала, что была еще одна явная причина, чтобы вести себя именно так. Она воспользовалась ситуацией, чтобы держать дистанцию между собой и Джошем. Она просто боялась быть рядом с ним. Она не могла доверять своему сердцу. Потому что она всегда любила его.

— Хотел бы я знать все еще тогда, — вздохнул Джош. — Если бы я все знал про ожерелье, я тогда не поверил бы так легко, что ты замешана в этом мошенничестве с Кливом.

Он отпустил ее, отступил назад и посмотрел ей прямо в глаза.

— Сколько же времени у нас пропало даром!

— «Пропало даром»? — О чем он говорит? У Сэлли бешено заколотилось сердце. Прежняя надежда шевельнулась в ее душе. Нет, нет, этого не может быть. Пустое, подумала Сэлли, а вслух сказала: — Мы могли бы быть друзьями.

— Да, могли бы быть. — Он продолжал смотреть на нее. — Но потом это уже не имело значения.

Надежда, едва успев родиться, сразу же умерла в ней, и она сказала ровным голосом:

— Конечно нет.

— Это все не имеет никакого значения. — Опять пауза… Джош тяжело дышал и не отрываясь смотрел на Сэлли. Потом он спросил: — Как ты думаешь, где я был все это время?

Сэлли собиралась ответить что-то» вроде «Откуда мне знать», но в этот момент вспомнила, где, по ее мнению, он был. Казалось, ее с силой ударили в солнечное сплетение. Она, нахмурилась и ответила:

— Ты был с Кэрин во Франции.

— Что? С Кэрин? И что я там делал с Кэрин?

— Не знаю… То, что все делают… Я хочу сказать, что если она, твоя подружка…

— Моя кто?

Внезапно Джона схватил Сэлли и начал хохотать.

— Ты так решила? В это просто невозможно доверить! — воскликнул он.

— Конечно, я так решила. Почему тебя это удивляет?

— Потому что Кэрин никогда не была моей девушкой. — Он нежно погладил щеку Сэлли. — Ты просто сумасшедшая. Мы с Кэрин просто друзья! И всегда были только друзьями.

Сэлли изумленно смотрела на него. Можно ли верить ему? Она спросила его, с трудом переводя дыхание:

— Так что ты делал все это время?

Джош наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Я занимался тем, что встречался с партнерами и старался организовать дела так, чтобы меньше времени отсутствовать дома. — Он замолчал и снова посмотрел на Сэлли. Теперь он выглядел серьезным и взволнованным. — Ты не хочешь узнать, почему я этим занимался?

Сэлли кивнула, она все еще не могла прийти в себя от удивления. Оказывается, между ними ничего не было, подумала Сэлли, все еще боясь в это поверить. Впереди опять забрезжила надежда…

Джош не отпускал ее, продолжая все объяснять.

— Я прекрасно понимаю, что жизнь, которую я веду, — безостановочно ношусь из конца в конец по всему свету, — эта жизнь хороша для одинокого мужчины, но не для человека, у которого есть жена… семья. Поэтому я решил исправить это положение… — Он глубоко вздохнул. — Я не стану тебя торопить. Я понимаю, мне предстоит ухаживать за тобой, чтобы заставить тебя полюбить меня… и я понимаю, что тебе еще нужно время, чтобы оправиться после истории с Кливом. Но я должен сказать тебе все равно. Сэлли, я прошу тебя стать моей женой.

— Твоей женой?!

Сэлли уцепилась за него, чтобы не упасть. Она крепко схватила его за руки.

— Ты можешь пока не думать об этом… Я уже сказал, я не буду торопить тебя…

Он остановился, глаза его потемнели, потому что Сэлли качала головой.

— Нет, Джош, ты ошибаешься.

У Сэлли стало так ясно в голове. Все вокруг казалось ей простым, ярким и чистым. Безграничное счастье переполняло все ее существо.

— Мне не нужно успокаиваться после потери Клива. Он был всего лишь ошибкой. Я никогда не была в него влюблена. Единственный мужчина, которого я люблю, — это ты!

— Это правда? — Его темные глаза, которые только секунду назад были такими потухшими, сейчас сияли и искрились смехом и радостью. — Я тоже любил тебя всю свою жизнь. Я просто не полностью осознавал это, но окончательно понял тогда, в наш последний вечер в Лондоне, и тогда же решил, что должен жениться на тебе — несмотря на эту записку, которой ты старалась оттолкнуть меня. — Он улыбнулся и снова поцеловал ее в нос. — Именно эта записка убедила меня, что тебе потребуется время, чтобы прийти в себя после истории с Кливом и всего остального…

— Я написала эту записку совсем не поэтому. — Сэлли улыбнулась и прижалась к нему, крепко обняв его за шею. — Я написала ее, потому что поняла, как сильно я люблю тебя, и думала, что ты связан с Кэрин…

— Нет, мы просто сумасшедшая парочка! — Джош засмеялся и поднял ее на руки. — Давай сбежим куда-нибудь в спокойное местечко, запрем дверь, отключим телефон и проведем там парочку лет, пытаясь рассортировать всю чепуху, которую мы сами создали, а заодно и получше узнаем друг друга. — Он наклонился и поцеловал ее. — Где твоя спальня?

Сэлли с готовностью ответила на его поцелуй. Ее сердце пело от радости. Неужели все это наяву?

— Давай разберемся, — сказала она Джошу. — Это ты покупал мои картины? Мне нужно знать это. Непременно знать правду.

Джош непонимающе посмотрел на нее, потом все понял.

— Ах вот ты о чем!

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, я не покупал твои картины. И я не знаю, кто их купил… Но я знаю, что у этого человека — хороший вкус. — Сэлли вздохнула с облегчением, а Джош продолжал: — Теперь отвечай на мой вопрос. Как пройти в вашу спальню, миссис Кингсли?

— Сюда, пожалуйста, — показала ему Сэлли, наклоняясь и целуя его. — Почему ты так уверен, что я стану миссис Кингсли?

— Потому что я не отстану от тебя, пока ты не скажешь «да»! — Он шел к ее спальне, неся на руках Сэлли. — Если нужно, я буду спрашивать тебя миллион раз и не успокоюсь, пока ты не согласишься! И для убедительности я буду каждый раз целовать тебя!

— Ты соблазняешь меня, и я, пожалуй, подожду соглашаться…

— Никакого соблазна, я не дотронусь до тебя, пока ты не скажешь «да»!

— Вот как?!

— Так что, ты выйдешь за меня замуж? — Он положил ее на постель.

Сэлли вздохнула и поцеловала его. Она притянула его к себе. Счастье ее было полным и безграничным, оно превзошло все даже самые смелые ее мечты.

— Да, — ответила она.

Прошло почти два месяца. Миссис Джош Кингсли в своей студии в особняке на Риджентс-парк внимательно смотрела на портрет, над которым работала. Это был поясной портрет ее мужа. Она с удовлетворением улыбнулась.

Вся жизнь Сэлли радикально изменилась в течение нескольких недель. Она перестала заниматься своим магазинчиком. Шерон наконец нашла работу по вкусу! И после роскошного венчания они переехали в Лондон. На ее свадьбе побывала вся деревня, а тетушка Мими была самым почетным гостем.

Она послала воздушный поцелуй портрету, потом вздохнула, положила на место кисть и сняла рабочий халатик. Чем это она занимается, посылая поцелуи портрету, когда ее живой и страстный муж ждет ее?

Через две минуты она вошла в спальню. Джош только что принял душ и ждал ее в постели. Он выглядел просто великолепно: поджарый, мускулистый, бронзово-загорелый — следствие сказочного медового месяца, проведенного ими во Флориде.

— Наконец-то, — сказал он, опираясь на подушки и улыбаясь любимой жене.

Несказанная нежность затопила сердце Сэлли.

— Я почти закончила писать тебя, — сказала она. — Она улыбнулась и скорчила рожицу. — Я имею в виду, что портрет почти готов.

Джош улыбнулся ей в ответ и протянул к ней руки.

— Я не могу наглядеться на тебя. — Он крепко поцеловал ее. — Если бы я рисовал, я не успевал бы кончить одну картину, как уже начинал другую. И не переставал бы любить тебя!

Сэлли поцеловала его, она почувствовала, как вся млеет от желания.

— Как только я закончу этот портрет, я сразу же начну новый… Мне никогда не наскучит писать твое лицо и тело…

— А я, как только закончу заниматься любовью с тобой, так сразу же начну все сначала. Я никогда не найду другую женщину, которую бы мне так сильно хотелось и которую бы я так бесконечно любил.

— Тогда наши занятия займут у нас достаточно много времени.

Джош улыбнулся.

— Мы посвятим им всю жизнь!

Сэлли радостно прижалась к нему.

— Ты знаешь, я надеюсь на это!

Content

Бьюла Астор
Линия судьбы

1

2

3

4

5

6

7

8

9