Дэс Владимир

Как один начальник двух пролетариев накормил

Владимир Дэс

Как один начальник двух пролетариев накормил (по мотивам сказки Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина)

В некотором царстве, российском государстве, жили-были два пролетария. Жили они в городе большом и каменном.

Рано утром ходили на работу, вечером смотрели телевизор, ели, пили, иногда любили жен, иногда и не жен.

В общем, жили-жили и вдруг…

Кто-то где-то чего-то недокрутил или недовинтил, а может, наоборот, перекрутил или перевинтил.

Но это не суть важно. Только вот два мирно почивавших в своих кроватях после трудов праведных пролетария оказались вдруг средь бела дня насовсем необитаемом острове.

Проснулись – и не поймут ничего.

Вместо стен каменных деревья, вместо дикой музыки птицы поют. Трава, ветерок, воздух. И лежат они на лужку в трусах и майках.

Огляделись кругом, узнали друг друга: у пивного ларька часто встречались. Оба они никогда не видели живой природы: ни свободной от асфальта земли, ни чистой воды, ни зеленой травы, ни многого чего еще. Даже облака здесь были не свинцового цвета, а какого-то… небесного.

Сели, от удивления открыли рты и ну смотреть в разные стороны.

А кругом рыба в озере плещется, разве что на берег не выпрыгивает, живность скачет, о ноги спотыкается, птицы на голову садятся, яблоки с грушами за шиворот падают, грибы зад подпирают.

Диво, да и только.

Встали, взялись за руки и айда гулять по острову. Час гуляют – дивятся. Два гуляют – дивятся.

Однако солнышко уже поднялось, что-то и кушать захотелось. Столовых нигде нет, забегаловок и подавно не видно.

Вроде, и живности разной кругом летает и бегает полно, но что можно есть, а что нет, не знают: на бройлерных курах ведь выросли.

Один протянул руку и – хвать какую-то птицу.

– Вроде, курица, – говорит другому.

– Какая же это тебе курица? Куры без перьев, что ты, разве не видел их в магазине?

– А и правда. – И отпустил птицу.

Подошли к озеру.

Смотри, рыба плещется, а почему ее под водой не видно? Когда я у себя в аквариум смотрю, ее завсегда видно.

Стали рыбу руками ловить, та в руки не дается. Вспомнили: по телевизору часто показывали ловлю рыбы тралом или как на лампочку насосом кильку качают. Лазили, лазили по острову – ни трала ни лампочек, ни, тем более, насоса не нашли.

От голода уже скулы стало сводить, животы усыхать стали. Пробовали плоды и траву есть, да только плоды кислыми оказались, а трава горькой. Умаялись они от этих непривычных трудов и странного мира. Им бы по кувалде или по станку, ну, на худой конец, клич бы какой-нибудь бросили – тут бы все сразу было бы ясно и понятно. А здесь все не так, все не как у людей.

И почувствовали они, что пропадают и пропадут наверняка, если не случится какого-то чуда или мысль не посетит рационализаторская.

И посетила: вот бы найти начальника, пусть самого заплеванного, хоть замухрышечку, но начальника. Уж он-то, начальник, уж они-то, начальники, знают, умеют… для народа, для нас.

Найти, разыскать! И забегали, засуетились, прямо как у кассы перед зарплатой.

Вначале, вроде, засомневались: откуда на необитаемом острове начальник возьмется, но затем решили, что раз они хозяева (то есть пролетарии) имеются, значит и слуга (то есть начальник) непременно должен быть.

На том и порешили. Перешли через полянку, раздвинули кусты и… пожалуйста тебе – начальник. Самый что ни на есть натуральный. В кроссовках, и галстуке и при портфеле.

Как глянул он на них, как сделал озабоченное лицо, так этим и убедил их окончательно – настоящий начальник. От радости у них слезы полились из глаз, колени непроизвольно стали подгибаться, и они, уже заранее шепча слова благодарности, потянулись к нему:

– Нам бы это… э… покушать.

– Что? – Начальник встрепенулся от этих слов, как будто вдруг услышал, что его снимают с руководящего поста. – Кушать? – Он даже растерялся немного от наглости своих новых подчиненных. – А вы знаете, что кто не работает, тот не ест.

– Знаем-знаем, – с радостью закивали оба голодных страдальца. – В школе проходили.

– А раз знаете, тогда за работу!

– Что работать, мы не знаем, – жалобно запричитали они.

Начальник резко остановился, как будто ударился лбом в бетонную стену.

– Как не знаете? Ну, вам и не положено знать. Объявляю всеостровную ударную стройку.

Он засунул руку в портфель и достал оттуда два топора.

– Надо освободить остров от леса. Рубите все подряд, как срубите – позовите.

С радостью схватив топоры, два голодных друга стали крушить все вокруг. Через два часа остров облысел, будто тайфун прошел.

– Молодцы, прямо пятилетка в два часа, – похвалил их начальник и хотел было уйти, но что-то вспомнил. – Да, вы же есть хотите. Поешьте пока фруктов. Их сейчас легко собирать – все деревья срублены. Вот и кушайте на здоровье.

Когда они, давясь и отплевываясь, прожевали по пятому килограмму этих неспелых даров природы, опять появился начальник. Он сладко потягивался.

– Ну, как жизнь, ребята? Все ли у вас хорошо, сыты ли?

– Сыты-то мы сыты, да только мяса хотим.

– Мяса? Что ж вы сразу-то не сказали? Это я вам мигом организую.

Начальник заходил взад-вперед, что-то зашептал, несколько раз заглянул в портфель и наконец поманил их пальцем. Они с радостью вскочили, подбежали, чуть не облизываясь от предвкушения, что сейчас им отвалят по шматку мяса, или, на худой конец, по курице жареной.

Начальник же засунул руку в портфель, жестом фокусника вытащил оттуда две трещётки и молвил:

– Крутите их как можно быстрее, чтобы они погромче трещали. Птиц и здесь еще полно, хоть деревья мы все повалили. От ваших трещёток они по летают, полетают и упадут без сил. Тут мы их и возьмем. Так уже где-то делали: кажется в Китае. Мы это в институте проходили.

Может, от голода, а может, от магического слова «институт», пролетарии с великим усердием начали носиться по искореженному ландшафту, оглашая остров страшным треском, матом, криками и стонами от частых падений. Птицы взлетели, покружились над островом и улетели. И весь зверь от дикого шума шарахнулся в воду и куда-то уплыл.

Когда они, едва живые, присели на какую-то кочку, то услышали сильный храп. За кустами мирно спал начальник. От голода у пролетариев, видно, нарушился социальный иммунитет. Посмотрев в глаза друг другу, они молча согласились: умереть от голода хуже, чем то, на что они решились. Тихо подползли к начальнику, и один съел у него левую руку, а другой – правую ногу. И завалились спать после трудов праведных.

Проснулись они от громких криков начальника. Ну, думают, пропали. Теперь – Соловки. А начальник очень ловко скакал на одной ноге, размахивая единственной рукой с портфелем и кричал:

– Товарищи, товарищи! Где вы? Пора работать, работать! – Казалось, он совсем не замечал отсутствия конечностей или делал вид, что не замечает:

– На этот раз все, что вы наломали и нарубили, надо спихнуть в воду. Есть мнение построить здесь гигант по изготовлению чего-то шибко ненужного.

Когда они спихнули в воду последнее бревно и пошли об этом докладывать (в душе немного виноватые, но все же преданные высоким идеям начальника), то нашли его что-то тщательно дожевывающим. Он вытер губы и изрек:

– Молодцы!

На что те ответили, потупив взоры:

– Нам бы поесть…

– Поесть? – задумался начальник и внимательно огляделся. Взгляд его остановился на возвышенности в середине пустынного острова, где находилось озеро.

– Рыбу будете? – спросил он подчиненных.

– Будем! – с надеждой выкрикнули трудяги.

– Озеро видите? Надо проделать дырку чуть пониже его. Вода сольется – и вся рыба ваша. Вперед! – вдохновенно крикнул он и подпрыгнул на одной ноге.

«Вот голова!» – подумали про начальника пролетарии.

Дыру проковыряли уже к вечеру. От усталости и голода пролетариев начало пошатывать. Но вот маленький ручеек побежал сильнее и сильнее, превратился в поток, потом в реку. Еле успели выскочить из опасной зоны. А начальник (не гляди, что на одной ноге) очутился всех дальше и безопаснее. Озеро оказалось огромным, его воды смыли почти половину острова. Вместе с ними уплыла и рыбка.

Когда два несчастных рыболова, вдоволь набродившись по пустому дну озера, начали искать начальника, то нашли его спящим с портфелем под головой. И они, уже мало понимая, что делают, набросились на него и съели все – вернее, почти все – что было начальником.

Оставили только голову и портфель.

А поутру, услышав призывы к работе, они ушам своим не поверили, а когда открыли глаза, то и глазам.

Голова начальника каким-то образом передвигалась по местности и, что самое интересное, умудрялась тащить за собой портфель. Увидя их, голова начальника или портфель с головой, не знаю уж, как лучше, словом, это, как ни в чем не бывало призывно вещало:

– За работу, ребята, будем копать шахту! Раз на поверхности ничего не осталось, будем искать богатства в земле. Вперед!

Они углубились уже на несколько метров, когда стены начали потихоньку осыпаться. С опаской стали пролетарии поглядывать наверх. Там виднелось пока еще голубое небо, да мелькала то и дело голова начальника.

– Ну что, ребята, нашли что-нибудь? Эх, нам бы сейчас сюда динамита или, – у головы мечтательно закатились глаза, – бомбочку побольше.

От этих слов два бедных землекопа вздрогнули и испуганно прижались друг к другу.

– Слушай, завалит он нас здесь. Спасаться надо.

Только они успели это произнести, как наверху что-то грохнуло, да так, что в глазах у них потемнело.

«Все, конец», – только и успели они подумать, как их подхватило, закрутило, и очутились они на улице своего родного города.

Обнялись они, заплакали от счастья, что живы, что будут сыты, и еще, наверное, от того, что город большой, начальников много и не все же они такие, как тот с острова, а если даже и все такие, то город все равно большой, его так запросто не угробишь, как остров.

Но тут почувствовали они, что вроде как опять есть хочется… и начали озираться по сторонам – начальника искать.

Потому что когда есть хочется, социальные инстинкты забываются, даже у самого тупого пролетария.

Не забывай об этом, начальник.

Content

Дэс Владимир Как один начальник двух пролетариев накормил

Владимир Дэс Как один начальник двух пролетариев накормил (по мотивам сказки Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина)