Владимир Колычев

Хуже не будет

Часть первая

Глава 1

Темная туша дракона, вылепленная из дождевых туч, рыхлой грудью напирала на крышу блочной высотки. Антенна с красным огоньком на верхушке, казалось, сгибалась под тяжестью грозового монстра, на самом же деле длинный металлический штырь качался под натиском северного ветра. Белые парусники облаков по синему небу, будто по морю, стремительно уходили на юг, встревоженные надвигающимся штормом. А по земле, в проходе между домами, кружила поземка из желтых листьев…

Это не просто надвигалась гроза, это холодная осень гнала со двора солнечное лето… В доме было тепло, из щелей не дуло, но стоявшая у окна девушка сомкнула рукой на шее ворот халата. Неуютно у нее на душе, и в горле тоскливый ком. Еще вчера утром она загорала на песке анапского пляжа, купалась в Черном море, а завтра ей уже идти в школу. Первое сентября, одиннадцатый класс. Осень, пасмурное настроение…

Ветер швырнул в окно горстку желтых листьев, сорванных с лета; одни царапнули по стеклу, другие прошуршали по жестянке подоконника. И эти звуки, казалось, прозвучали насмешкой над недавним прошлым, где грустившая сейчас девушка смеялась и радовалась жизни… И не так важно, что это была курортная и оттого не совсем настоящая жизнь, зато сколько искренних и сильных чувства она в ней познала…

Ее парню было тридцать лет; зрелый, состоявшийся мужчина с хорошей фигурой. Черты лица у него были не совсем правильные, но глаза как море: глянешь в них и тонешь, захлебываясь чувствами. Руки сильные, мускулистые, но такие мягкие, теплые…

Инга благодушно улыбнулась, вспомнив, как на них оглядывались прохожие, когда они шли по набережной. Он такой интересный, энергичный, элегантно-брутальный со своей фирменной небритостью, и она под стать ему – яркая, красивая, с длинными распущенными волосами; платье для коктейлей короткое, белое, идеально гармонирующее с отменным загаром. Они были красивой парой… Были…

Игорь еще позавчера вылетел в Екатеринбург, там у него семья – жена, двое детей. Курортный роман испарился, на его пляжно-песчаных равнинах выросли унылые высотки московских домов. А завтра наступит осень, и на пути к следующему лету долгой и нужной преградой встанет школа. Хочешь не хочешь, но к ней нужно готовиться. Какая-никакая, но там все-таки жизнь, и в нее нужно входить широким, уверенным шагом… Да и подруги там, Танька и Лелька…

Инга небрежно усмехнулась, вспомнив о Косте, который нравился ей с девятого класса… Наверное, он вырос за это лето, возможно даже, возмужал. Но все равно ему далеко до Игоря, до его мужской зрелости. При всех своих достоинствах Костя всего лишь большой мальчишка, если не сказать недоросль. И не впустит Инга его в свою жизнь, как это было с Игорем…

За спиной зазвонил мобильник. Он лежал на компьютерном столе и, вибрируя, довольно быстро двигался к самому краю по лакированной поверхности. Инга подождала немного, подставила руку, и телефон скользнул к ней в ладонь. Это мог быть Игорь, но сердце почему-то не заколотилось в груди, кровь осталась пресной.

Ее курортный роман был прекрасен, но при всей своей по нему ностальгии Инга ясно давала себе отчет, что Игорь уже вычеркнут из ее жизни…

На дисплее высветился неизвестный номер.

– Да.

– Инга, привет!

Звонил Антон, ее двоюродный брат. Последний раз он звонил так давно, что Инга уже забыла его номер. И даже не стала заносить его в память своего нового телефона.

– День рождения у меня был в феврале, – поддела его девушка.

Антону было двадцать восемь лет, взрослый парень, банковский юрист, своя квартира в Москве, машина. Но, видно, весь в делах, некогда ему навестить родного дядю и сестру заодно. Это когда он в университете учился, тогда чуть ли не каждую неделю родственников навещал, а как жизнь наладилась, так забывать их стал и с праздниками все реже поздравлял. Да и сама Инга, если честно, нечасто вспоминала о нем, не отмечала в своем календаре значимые для него даты.

– Э-э, а я разве не поздравлял? – замялся Антон.

– Не напрягайся, нормально все… Чего надо?

– Чего надо? – взбудораженно переспросил он. – Может, ничего не надо. Может, просто позвонил… Встретиться с тобой хочу.

– Долго думал?

– Да нет… Я тут рядом, сейчас подъеду. В ресторан пойдем… ну, если хочешь?

– Что это на тебя нашло?

– Ну, завтра первое сентября, День знаний, да?

– Что-то типа того. Только это не праздник.

– Так зато сегодня… э-э, прощание с летом… Да и воскресенье все-таки…

– Ты меня купил, Золотарев!

Антон обещал быть через десять минут, но Инга не торопилась. Она вспоминала, в чем гуляла по вечерней набережной. И белое платье для коктейлей, и сарафаны на бретельках, и короткие юбки с декольтированными топиками… Увы, но для прохладной Москвы эта пляжная экзотика неуместна. Есть у нее несколько платьев, которые она могла бы надеть в столичный ресторан, но ей не совсем понятно настроение Антона. Как-то с бухты-барахты все вышло; может, ее вечерний выход с ним превратится в сплошное недоразумение. Поэтому стоит обратиться к универсальному стилю – брюки, футболка и джинсовый пиджачок… Да, и еще макияж должен быть спокойным, слегка теплым, а не знойным, как на море…

Инга собиралась, Антон звонил ей, поторапливал, и это ее нервировало. Может, поэтому, когда она встала перед зеркалом в прихожей, едва удержалась от желания закрыться в ванной, раздеться догола и встать под душ, чтобы затем заново уложить волосы, перебрать гардероб, по-другому «нарисовать» глаза и губы. А удержалась она опять же из-за Антона, который снова позвонил ей и в какой уже раз сообщил, что ждет ее внизу. Злость на него пересилила раздражение из-за собственного вида, и она тогда решила спуститься к нему в чем была. Если ему все равно, как она выглядит, то чего она должна стараться? Пусть он принимает ее такой, как она есть. Тем более он ей всего лишь двоюродный брат.

Но ей-то вовсе не все равно, что думают о ней люди. Она привыкла быть в центре внимания, и ей совсем не место на обочине. Об этом девушка думала, когда подходила к машине, возле которой нервно прохаживался Антон. Увидев ее, он изобразил бравурную улыбку и приветливо помахал рукой. Увы, но смотрел он на нее без должного восхищения, и будь Инга помоложе, она бы капризно надула губки. Но ей уже семнадцать, она взрослая и умеет контролировать себя. Поэтому она улыбнулась Антону, растягивая, но не размыкая губы.

Антон сиял, как его новенькая «Хонда» – так же глянцево, но как-то бездушно. Он улыбался Инге, но думал о чем-то своем; под мажорным блеском в его глазах сквозили печаль и досада. Модельная прическа – волосок к волоску, дорогие очки без оправы, холеное, будто полированное лицо с намечающимся вторым подбородком. Фигура у него неспортивная, но летний костюм скрывал жировые отложения на боках. Словом, выглядел он неплохо, но, похоже, неспокойно у него на душе, и улыбка больше страдальческая, нежели радостная. Тучи затянули почти все небо, где-то над Кольцевой автострадой уже громыхала гроза, здесь слегка накрапывал дождь, но Антон, казалось, не замечал непогоды. И пиджак у него в мокрых полосках…

– Красивая ты у меня, сестренка, – распахивая перед ней дверцу, легко, без внутреннего напряжения сказал он.

И совершенно никакого смущения в глазах. Что ж, так и должен прозвучать комплимент из уст родственника, не притязающего на более близкие отношения. Инга тоже на это не претендовала, но все-таки ее женская сущность требовала замирания сердца, с которым должно было быть выражено восхищение в ее честь. Антон же даже не пытался подыгрывать ей, хотя и должен был знать, на какие уловки ведутся женщины. Все-таки он холостяк со стажем, и в девушках у него недостатка не было.

– Может, все-таки скажешь, что случилось? – спросила Инга, когда машина с легким шелестом покатилась к перекрестку дворовых дорог.

– Ничего. Просто подумал, что давно не виделись.

– Почему домой не зашел?

– Э-э, а родители твои дома?

– Да нет, на даче…

Отец был помешан на своем загородном домике. В долги влез, чтобы его построить, пропадал там по выходным и праздникам, даже отпуск собирался провести на даче – мама с трудом уговорила его ехать на море. Вчера, сразу с аэродрома, забрав жену и младшую дочь, он отправился за город. Инга на дачу ехать отказалась, в конце концов, она уже взрослая девушка, и если ей чего-то не хочется, то лучше не заставлять…

– Они уже домой едут, в пробке застряли… Но ведь я же дома была. Или я тебя не устраиваю? – с горчинкой посмотрела на брата Инга.

– Если бы не устраивала, я бы тебя в ресторан не позвал… А домой не стал заходить, чтобы не отвлекать. Ты и так долго собиралась.

– И совсем не долго, а очень даже быстро. И ты меня достал своими звонками…

– Ну вот видишь, звонками достал. А что было бы, если б я над душой у тебя стоял?

– Я бы тебя убила, – честно призналась Инга.

– А ты спрашиваешь, почему не зашел… Настроение у тебя, как я погляжу, не очень.

– Завтра – в школу. Что тебе еще сказать?

– Ну да, комментарии излишни… Знаешь, я сам одиннадцать классов заканчивал. Но мы через четвертый класс перепрыгнули, поэтому я реально десять лет отучился. В семнадцать лет в универ поступил…

– А мы не перепрыгивали, – вздохнула Инга. – У нас все четыре класса в началке были… Кто-то в моем возрасте уже в институте, а я как идиотка – первый раз в одиннадцатый класс.

– Ничего, я слышал, что скоро по двенадцать лет будут учиться. Так что, считай, тебе повезло…

– Да, знала я одного такого везунчика – мог бы с двенадцатого этажа упасть, а свалился с одиннадцатого…

– И мы упадем, если можно, – засмеялся Антон.

И, плавно притормозив, повернул руль по часовой стрелке. Его «Хонда» аккуратно заполнила место на парковке между серебристым «Лексусом» и красным «Ауди». Он заглушил мотор, торопливо вышел из машины, направляясь к двухэтажному, красиво украшенному зданию. Высокая прибрежная скала, море в солнечном свете, галеры под парусами. На то, что эти суда могли быть древнегреческими, указывало название ресторана, расположенного в этом здании, – «Гелия». Насколько знала Инга, так звали дочь древнегреческого бога солнца Гелиоса.

Антон так торопился, что, казалось, забыл о ней. Инга почему-то думала, что он обойдет машину, откроет дверь, но нет, его как магнитом тянуло к вывеске, на двух цепях висевшей над входом в ресторан. Он пятился как-то боком, посматривая на свой автомобиль, в нетерпеливом ожидании, когда Инга выйдет из него. Девушка решила не вредничать и сама выбралась из машины. Но недовольство свое выразила, плотно сомкнув губы.

Антон с пульта закрыл машину, взял Ингу под руку и чуть ли не силой завел в ресторан.

– Мы куда-то торопимся? – капризно спросила она.

Но Антон, казалось, не слышал; он торопливо тянул ее за руку, пока они не оказались в зале. Он тяжело дышал, широко раздувая ноздри, то ли от физической усталости, что вряд ли, то ли какие-то переживания давили на него.

Зал был выполнен в античном стиле. Рельефный потолок с растительным орнаментом, круглые с капителями колонны, стены в полоску с постепенным переходом от светлых тонов к более темным, полы с мозаичной кладкой, вазы на постаментах с ножками в форме львиных лап, скульптуры древнегреческих богов, столики под мрамор, удобные кресла. Официанты в обычных, отнюдь не фольклорных костюмах, музыка привычная, англо-американская, но все равно древнегреческий дух здесь присутствовал…

– Не знала, что ты предпочитаешь греческую кухню, – сказала Инга.

Ей самой пришлось отодвинуть кресло, чтобы сесть за столик, а ведь Антон должен был ухаживать за ней. Но нет, все его внимание было приковано к столику неподалеку, за которым уютно разместилась сладкая парочка – парень лет двадцати, девушка примерно одного с ним возраста. Они о чем-то разговаривали, совершенно не обращая внимания на любопытствующего Антона. И это, казалось, злило его.

– Что? – встрепенувшись, спросил он.

И посмотрел на Ингу так, будто впервые видел ее.

– Очнулся? – насмешливо спросила она. – Или еще не совсем?

– Ну да… – вменяемо кивнул он.

– Кто это? – Инга движением головы показала на парочку по соседству.

– Не знаю, – совсем не убедительно ответил он.

И в это время девушка заметила его, и ее брови удивленно приподнялись. Не ожидала она увидеть Антона здесь, да еще с девушкой. Именно это и прочла Инга в ее недоуменном взгляде.

– Ну ты и фрукт, – язвительно и с обидой в голосе сказала она, обращаясь к Антону. – Так бы сразу и сказал, что я тебе для декорации нужна. А то – прощание с летом… С подружкой своей прощаешься, да?

Ингу так и подмывало встать с гордо поднятой головой и уйти, одарив Антона на прощание уничижительным взглядом. Как он мог пригласить ее в ресторан, чтобы вызвать ревность у своей бывшей девушки? А разве не для этого она здесь?

Но Инга осталась на месте. Во-первых, Антона можно было понять: он же не претендовал на роль ее парня, хотя бы потому, что приходился ей двоюродным братом. Да и она сама не имела на него никаких видов. Поэтому обижаться можно было только из-за того, что у него не хватило ума предупредить ее о сложностях своего положения, о рогах, которыми некто украсил ему голову. А во-вторых, Инге понравилось, как смотрит на нее виновница его бед и страданий.

Надо признать, что у Антона был вкус. Девушка, которую он потерял, стоила того, чтобы биться за нее. Черты лица, может, и не самые красивые, но глаза восхитительны даже на женский взгляд. Большие, выразительные, будто светящиеся изнутри, и цвет светло-изумрудный. Такие глаза вызывают восхищение и зависть. Прическа средней длины, густые каштановые волосы, прямая челка, ровно подстриженная на уровне бровей, грамотный макияж, пухлые, вишневого цвета и сочности губы, нежная чистая кожа лица и шеи. Простое модное платье синего цвета, стильная бижутерия без всяких излишеств. Красивая шея, высокая грудь, тонкие руки, длинные пальцы, завидная талия… Эта девушка знала себе цену.

Так не бывает, чтобы женщина, бросив мужчину, совершенно забыла о нем. Она может остыть в своих чувствах, но всегда будет думать о нем как о своей пусть и потерянной, но собственности. Брошенному мужчине достаточно напомнить о себе, показаться на глаза своей бывшей с новой женщиной, чтобы у нее включился рефлекс хищницы. «Не мое, но и отдавать не хочу!» Именно эта фраза читалась в глазах девушки, и обращена она была к Инге.

– И как ее зовут?

– Вика, – не отрывая глаз от девушки, ответил Антон.

– Мог бы и предупредить… Да не смотри ты на нее так, как будто тебя месяц не кормили. Ты ее глазами пожираешь, а она кайф от этого ловит, неужели не ясно?

И как будто в подтверждение этих слов девушка ликующе взглянула на Ингу. Она видела, как смотрел на нее Антон, и понимала, насколько сильны его чувства. И своим торжествующим взглядом давала понять, что Инге ничего с ним не светит… Только радость эта была эгоистичной. Вике нравилось, что Антон убивается по ней, но ей вовсе не хотелось возвращаться к нему. Ни к чему ей прошлое, когда парень из настоящего устраивал ее больше. И глядя на него, Инга понимала почему.

Так же, как и Вика, он сидел боком, и она могла видеть его в профиль. Черные волосы, короткая прическа, высокий лоб, резко выраженные надбровья, нос орлиный, с горбинкой, хорошо сбалансированный с линией глаз и рта, четко очерченные губы, сильные скулы, выдающийся подбородок. Разговаривая с Викой, он улыбался – мягко, спокойно и так естественно, как будто улыбка никогда не сходила с его лица. Верней, полуулыбка или даже четверть улыбки, но выглядела она такой яркой и обаятельной, что Инга невольно прониклась к парню симпатией.

Заметив ее заинтересованный взгляд, он повернулся и посмотрел на нее с расслабленным, благодушным интересом. Четверть его улыбки не стала ярче, потому что мысленно он оставался с Викой. Инга видела, что понравилась ему, но скорее в эстетическом, нежели в чувственном плане. Он как будто сфотографировал ее, сразу же засунув ее образ в дальний архив, душой же ни на йоту не отодвинулся от своей девушки. Отвернувшись от Инги, он совершенно забыл о ней.

Глава 2

Парень был хорош собой. Глаза небольшие, но глубокие, живые, энергичные, темно-синего цвета, зрачки черные, как втягивающая бездна. Худощавый, поджарый, руки по-мужски крепкие, ноги длинные, сильные. И уровень тестостерона бьет через край… На нем простая, без всяких вычурностей футболка с длинным рукавом, джинсы далеко не самые дорогие, туфли так себе, но в этой одежде он смотрелся столь же представительно, как французский король в горностаевой мантии.

Если захотеть, можно было найти изъяны в его внешности, но Инга вовсе не желала их искать. Ее впечатлила мужественность, которой, казалось, была пронизана каждая клеточка его тела. А его недоступность просто завораживала. Глядя на то, как он улыбается Вике, она понимала, что ему никто, кроме нее, не нужен. И при всем своем желании Инга не сможет составить ей конкуренцию. А желание возникло. И очень сильное желание. И парень ей нравился – это взыграли в ней вдруг первобытные инстинкты…

– Да я и сам понимаю, что не надо на нее смотреть, – сникшим голосом сказал Антон. – Но глаза не слушаются…

– А ты заставь себя, – посоветовала Инга.

И снова посмотрела на Викиного парня. Но уже равнодушно, скользяще быстро, чтобы он не смог перехватить взгляд… Но тот даже не заметил, как он мало для Инги значит, как низко она решила уронить его в собственных глазах…

Инга пренебрежительно скользнула по нему взглядом раз, другой, но никакого результата. Хотя бы разок посмотрел на нее из приличия.

– А можно, я тебя поцелую? – спросил Антон и, не дожидаясь ответа, суматошно потянулся к ней через стол.

Инга инстинктивно уклонилась, и его губы прошли мимо, едва коснувшись ее щеки. Но тут она решила, что имитация любовного поцелуя не будет лишней: пусть Викин парень видит, что прав у него на нее никогда не будет. Но к Антону она потянулась, когда он уже отводил от нее голову. Останавливаться он не стал, и она промазала, поймав губами только воздух. Но вот Антон спохватился, снова потянулся к ней, но уже она убрала голову… Со стороны могло показаться, что целоваться пытаются двое слепцов, по запаху пытаясь нащупать губы друг друга. Глупо, смешно, нелепо…

Чувствуя, что краснеет, Инга глянула на Викиного парня. К счастью, тот так был занят своей девушкой, что ничего вокруг не замечал. Или к несчастью… Да и Вика ничего не видела, потому что всецело была увлечена им. Ну, ее-то можно понять…

– Мне здесь не нравится, – с чувством досады сказала Инга.

Но из-за стола подняться не решилась.

– Э-э, мне, если честно, тоже, – уныло кивнул Антон.

И он тоже не спешил уходить. Вика крепко держала его на невидимой привязи.

К тому же официант подал салат из морепродуктов и греческий бренди. Затем последовала мусака, блюдо из баклажанов и баранины; рисоли, котлетки-пирожки с овощами; фаршированные помидоры, горячие колбаски под соусом цацики.

– А не жирно? – спросила Инга, глядя на большую тарелку с мусакой.

Явно не самый диетический продукт, а порция такая огромная, что ей одной хватило бы на всю неделю.

– Не забывай, Греция – родина Геракла, – с тоской глянув на Вику, натянуто улыбнулся Антон. – А он, как известно, был большой любитель набить брюхо.

– Кому известно?

– Мне известно…

– А Викиному парню это известно?

– Да без разницы, знает он это или нет. Все равно кошелек у него, как у простого смертного…

Инга тоже заметила, что его соперник не мог позволить себе роскошный стол. Бутылка вина, две тарелки с остатками какого-то блюда – вот и все богатство, которым он мог похвастать. Но дело в том, что ни его, ни Вику не интересовала еда. И вино они пили понемногу, маленькими глотками. Скорее всего, эта скромность из экономии, но при этом им, казалось, вполне хватало того, что они пьянели друг от друга. Инга с завистью посматривала на них.

Антон же хотел, чтобы Вика в том же духе посматривала на Ингу. Какой парень, какой стол… Но Вика даже не глядела в их сторону.

– А у тебя какой кошелек? – раздраженно спросила Инга.

Мужчина должен был состоятельным – это важнейший критерий его успеха у женщин. Но все-таки это не самое главное. Может, Викин избранник уступает по своим финансовым возможностям тому же Антону, но Инга не отказалась бы занять ее место.

– У меня все «хоккей». Я в прошлом году юридический отдел возглавлял, знаешь, какую премию по итогам года получил? Три миллиона! – хвастливо заявил Антон и глянул на Вику в надежде, что она услышит и оценит его успех.

– Долларов?

– Ну почему долларов? – слегка смутился он. – Мы же в России живем, у нас рубли, а не доллары… А в июне меня заместителем управляющего назначили. По итогам этого года миллионов пять получу. Да и зарплата у меня пятнадцать тысяч…

– Рублей?

– Опять не угадала. Долларов.

– Ну, мы же в России живем, – напомнила ему Инга.

– А разве Россия – не свободная страна? – засмеялся Антон. – Как хотим, так и считаем.

Он снова глянул на Вику: хотел, чтобы она оценила его остроумие, но та влюбленно смотрела на своего парня и ничего вокруг не замечала.

– В этом году я уже не успею, но в следующем точно поступлю в высшую школу управления, – продолжал уязвленный ее равнодушием Антон. – Может, сам управляющим когда-нибудь стану. Я уже даже акции своего банка скупать начал…

Он разговаривал с Ингой, но мысленно обращался к Вике. Как же он хотел, чтобы она его услышала. Но увы…

– И далеко до контрольного пакета?

– Шутишь? Мне хотя бы один процент для начала набрать.

– Один процент? Ну ты же миллионер.

– Рублевый. А наш банк о-очень дорого стоит…

– А Вика сколько стоит?

Антон вздрогнул, дернув головой. Это он свалился с финансовых небес на землю, где его любимой девушкой владел другой мужчина.

– Это ты зачем спросила? – угрюмо глянул он на Ингу.

– А зачем ты меня сюда привел? Давай, колись, что это за мисс такая?

– Я же сказал, Вика ее зовут.

– А ее парня?

– Чего не знаю, того не знаю… Она мне вчера позвонила, сказала, извини, лето прошло, любовь улетает в теплые края…

– А как зовут ее теплые края, не сказала?

– Это мне совсем не интересно. Лучше бы мне вообще не знать этого козла, – сквозь зубы сказал Антон.

– Козел на то и козел, чтобы жрать чужую капусту…

– Интересно мыслишь. Только мне совсем не до шуток. Вика первая из всех моих девушек, на ком я хотел бы жениться.

– Но она этого не оценила.

– Как видишь, нет… И где она откопала этого придурка?

– Его можно назвать кем угодно, но только не придурком, – покачала головой Инга.

Викин парень не производил впечатления великого мыслителя современности, а уж древности тем более. Но его уверенное поведение, может, не безупречные, но четко выверенные манеры держались на прочной платформе житейской мудрости. Инга интуитивно догадывалась, что парень этот на своем веку повидал немало. Похоже, он был из тех людей, что, нахлебавшись ледяной водицы, научились плыть против течения и приставать к берегу – и не к отправному, а к следующему этапу на жизненном пути… Она могла заблуждаться в своих суждениях, но ведь пока у нее нет возможности заглянуть в душу к этому парню, изучить его изнутри. Нет возможности и, скорее всего, не будет…

Инга подумала, что неплохо было бы позвонить Игорю. Еще горячи ее чувства к нему, и хотя она решила вычеркнуть его из своей жизни, его теплые слова успокоят ее, заставят забыть этот сумасшедший эпизод с Викиным парнем. А ведь она раздражена, даже обозлена из-за того, что он ее не замечает. Это ли не признак надвигающегося безумия?

– Но ведь она его откопала, – уныло подчеркнул Антон.

– Почему откопала? Он не похож на какой-нибудь артефакт. Вполне современный парень.

– И молодой… Знаешь, я не кровожадный, но я хотел бы, чтобы он умер молодым, – с нервозностью в голосе заявил вдруг Антон.

– Я даже не знаю, что тебе сказать, братец, – иронично сощурившись, посмотрела на него Инга. – То ты нюни распускаешь, то сотрясаешь воздух глупыми пророчествами. Ты же умный человек, ты должен понимать, что ничего так просто не делается. Не умрет он сам по себе…

– Так я ему помогу! – распалился Антон.

– Браво! Ты делаешь успехи… А ты не пробовал просто морду ему набить?

– Э-э, что, так просто подойти и набить? – спросил он, в растерянности приложив ладонь к щеке.

– Подойди, попроси выйти на пару минут. Что, не знаешь, как это делается?

– Э-э… Я не думаю, что это поможет решить проблему…

Антон выстраивал стену из отговорок, за которой собирался спрятаться от смелого мужского поступка. Впрочем, ничего другого Инга от него и не ожидала. Не той он породы, чтобы биться за девушку на кулаках. Слишком интеллигентный для этого, мягкотелый… Может, потому Вика и предпочла ему грубого, насыщенного тестостероном самца. И надо сказать, Инга ее понимала.

– Ну, набью я ему морду, и что? – разглагольствовал Антон. – В лучшем случае Вика назовет меня идиотом. А в худшем – меня заберут в милицию за нанесение телесных повреждений. Я, между прочим, юрист, я знаю, что за это бывает…

– Не бойся, ничего тебе за это не будет. Ты просто не сможешь набить ему морду, – поддела его Инга.

– Да? Ты в этом уверена? – задетый за живое, начал закипать он. – У меня, между прочим, коричневый пояс по карате.

– «Между прочим»! – передразнила она его. – Сказать, где это «между прочим» у мужиков болтается?

Инга не верила, что Антон способен на поступок. И еще больше сомневалась в том, что у него хватит силы взять верх над соперником. Но все-таки была надежда, что Антон преодолеет свой страх, вспомнит, чему его учили в секции карате, и устроит Викиному парню показательную трепку.

– Женщины любят, когда мужчины побеждают ради них… Ты симпатичный и успешный парень; но, видно, Вике нужен самец, который может и банан с пальмы достать, и от обезьян защитить… Мы, женщины, существа меркантильные, но мы все еще слышим голос джунглей. И даже иногда ведемся на него… Вика нашла себе самца, за которым чувствует себя, как за каменной стеной. Но если ты сломаешь эту стену, она станет твоим трофеем. Вернее, захочет им стать…

– Ты меня пугаешь, – Антон напряженно смотрел на Ингу.

– Чем?

– Тем, что сравниваешь мужчин с самцами, а женщин с самками.

– Все мы родом из джунглей. Только боимся себе в этом признаться. И прячемся от своей природы за лоском цивилизации…

– Да, я знаю, человек состоит из двух сущностей: человеческой и животной; первая должна подавлять вторую, но это не всегда получается…

– Поэтому твоя Вика из двух мужчин выбрала более сильного.

– Сильного, но урода.

– Напрасно ты так, – покачала головой Инга. – Он очень даже симпатичный. Просто более брутальный, чем ты. Мужского начала в нем больше…

– Ты так думаешь?

– Я так вижу.

– А если я набью ему морду?

– Тогда Вика позволит тебе сорвать для нее банан.

– А вот я пойду и начищу ему физиономию!

– Только без шума, подойди к нему, отведи в сторонку…

– Не надо меня учить, я на этом деле собаку съел! – горделиво заявил Антон.

Подогретый спиртным и обидой на любимую девушку, сжав кулаки, он неуверенно направился к своему сопернику. Вика заметила его, встревоженно нахмурила брови. А когда он подошел к их столику, поднялась ему навстречу. Ее парень тоже встал, грудью развернувшись к Антону.

Инга с интересом наблюдала за сценой. Если ее брату хватит духу одолеть своего соперника, Вика может по достоинству оценить его поступок, вернуться к нему. А Инга тогда сможет познакомиться с ее парнем, утешить его…. Но вопрос в том, будет ли он ей нужен, если останется в дураках? Он, конечно, ничего себе, но его внешняя брутальность и сильное тело не будут ничего стоить, если он не сможет устоять перед Антоном…

Викин парень продолжал расслабленно улыбаться, глядя на всклокоченного Антона. Ни страха в его глазах, ни растерянности.

– Вика… Вика – моя девушка! – задыхаясь от эмоций, выпалил Антон.

Парень в ответ лишь пожал плечами. Дескать, любой может считать Вику своей девушкой, только так ли это на самом деле? Он был похож на скальную глыбу, на которую накатывала, не в силах ее сокрушить, морская волна. Антон тянул к нему руки, но так и не решился схватить его за грудки. Страшно ему: понял он, что не с тем связался.

Инге и самой стало не по себе. Викин парень совершенно не боялся Антона, и ее пугала его внутренняя сила, которая и позволяла ему держаться с непоколебимым спокойствием. Ей вдруг показалось, что сейчас он достанет из кармана нож и с потрясающим хладнокровием всадит его Антону в брюхо. И виновата в этом будет Инга: она же спровоцировала брата на этот псевдогеройский поступок. И что потом она скажет отцу, если случится трагедия?

Она тоже поднялась из-за стола, направилась к Антону, чтобы остановить его.

– Антон, я тебе, кажется, сказала, что между нами все кончено! – попыталась вразумить его Вика. – Теперь я с Кириллом, и ты должен это понять.

– А вот не хочу понимать! – шагнув к ней, на повышенных тонах сказал он.

И не глядя на своего соперника, кивком головы показал ему, чтобы он вышел.

Кирилл, невозмутимо пожав плечами, неторопливо последовал за ним. Хоть бы одна черточка дрогнула на его непроницаемо-спокойном лице.

Инга попыталась его остановить, протянула к нему руку, но даже не коснулась.

– Не надо.

И на ее слова он тоже не отреагировал. С застывшей улыбкой на губах продолжил путь.

– Ну а ты чего стоишь? – набросилась она на Вику. – Из-за тебя же они сцепились, ты должна их остановить.

– Из-за меня, – не без злорадства посмотрела на нее девушка. – Не из-за тебя же…

– Только злить меня не надо, ладно? – хищно сощурилась Инга.

Она не любила, когда ее оскорбляют, и всегда умела постоять за себя. И язык у нее не из дуба выточен, и руки не под кактус заточены. С четырнадцати лет теннисом занималась; больших высот, увы, не добилась – до Шараповой, как до Марса, но если влепит пощечину, мало не покажется…

– А то что? – Вика упрямо уперла руки в боки.

Инга с удовольствием отметила, что ей хватает ума не дать втянуть себя в брызжущие слюной словесные дрязги.

– Ты дура или притворяешься?.. Антон по уши в тебя влюблен, а ты хвостом крутишь… Кто этот Кирилл, а кто Антон!

– Кто? – заинтригованно посмотрела на нее Вика.

– Зам управляющего банком. Через несколько лет сам управляющим станет. У него уже сейчас зарплата четыреста тысяч, и премия пять миллионов…

– Вот и пользуйся! – нервно выпалила девушка и, немного подумав, снисходительно добавила: – Если сможешь.

– В том то и дело, что не смогу… Он тебя любит. Ты для него – все… А я для него так… запасной вариант.

– Он тебе сам это сказал?

– Ума не приложу, как он такую дуру любит? – пренебрежительно скривилась Инга. – Зачем ему это говорить, если я сама все вижу? И меня он сюда привел, чтобы тебя позлить…

– Зря старается! – не очень уверенно заявила Вика.

– А это ты ему скажешь, ладно?

Разговор на этом и закончился. В зал широкой походкой, с видом победителя входил Антон. Нос гордо задран кверху, плечи расправлены. Глядя на него, Инга бы не удивилась, если бы Кирилл имел жалкий вид. Но нет, тот возвращался к Вике в обычной своей расслаблено-снисходительной манере. Ни синяка под глазом, ни разбитых губ.

Кирилл шел к своему столику, Антон к своему. Инге ничего не оставалось, как присоединиться к своему кавалеру. На Вику она махнула рукой, на ее парня глянула с подозрением. Как же так – и он цел, и Антон сыт? Или наоборот?

Антон сначала наполнил бокалы, только затем сел за стол. Выпил, не дожидаясь, когда Инга присоединится к нему.

– Я у него спрашиваю, какого черта ты к моей девушке лезешь? – тяжело дыша, сказал он. – А он стоит, смотрит на меня… Хоть бы слово в ответ сказал… Испугался, придурок!

Заняв свое место, Инга посмотрела на Кирилла, который подзывал к себе официантку. Не было в нем страха. Но ведь он собирался рассчитаться за ужин, значит, уходил.

– А почему тогда с Викой он, а не ты?

– Это пока… Он понял, с кем имеет дело. Завтра он позвонит ей, скажет, что любовь прошла…

– Сомневаюсь.

Кирилл не стал ждать, когда официантка принесет счет. Похоже, он спросил у нее примерную сумму и, получив ответ, полез в карман за деньгами. Судя по тому, как улыбнулась ему девушка, на чаевые он не поскупился.

– А ты не сомневайся! – мотнул головой Антон, глядя, как Вика берет Кирилла под руку.

Они уходили из ресторана вместе. И не похоже, что их любовь прошла.

– Видишь, страшно ему стало… – глядя им вслед, презрительно скривился Антон. Он все еще никак не мог отдышаться. – Боится, что в следующий раз я не сдержусь…

– А в этот раз сдержался? – усмехнулась Инга.

Не верила она брату. Да и не хотела верить. Как не хотела разочаровываться в Кирилле. Ей нравился этот парень, и не так уж важно, что ей с ним ничего не светит. Да и не увидит она его больше… Разве что Вика позовет ее и Антона на свою свадьбу, что, конечно же, из области фантастики.

– Да людей в холле много было. Я ему говорю, давай на улицу выйдем, а у него жим-жим, страшно… Говорю, еще раз увижу с Викой, убью.

– Но ты же видел, как он с ней уходил.

– Поэтому и убью! – в бессильной злобе сжал кулаки Антон.

– Мне почему-то кажется, что Вика для тебя не совсем потеряна. Мне кажется, она понимает, что ты лучше, – сказала Инга.

Ей вовсе не интересно было утешать брата, но ее вдруг осенило, что нужно разлучить Вику с Кириллом. Если она вернется к Антону, то ее нынешний парень останется один. Пусть он окажется неудачником, но Ингу это не очень расстроит. И она обязательно что-нибудь придумает, чтобы прибрать брошенного Кирилла к рукам.

– Тебе так кажется или она сама тебе это сказала? – встрепенулся Антон.

Инга усмехнулась. Абсурдные мысли, абсурдные ожидания. Словом, полный абсурд в голове… Неужели она действительно сходит с ума?

– Она и рыбку хочет съесть, и хвостом крутнуть, – язвительно скривила губы Инга. – Но рыбку все-таки хочет больше. Золотую рыбку… Если ты такой богатый, купи ей машину. И она твоя. Ну, может быть…

Инга задумалась. Если бы у нее был выбор – новая иномарка или Кирилл, что бы она выбрала?.. Меркантильность ей не чужда, что есть, то есть. Но все-таки Кирилл предпочтительней…

– А если она примет подарок, а ко мне не вернется?.. – в тягостном раздумье спросил Антон.

– Забудь, – отмахнулась от него Инга.

– Да нет, вариант интересный, – мотнул он головой. – Машину я куплю, только на нее оформлять не стану. Вот если она замуж согласится…

– Я сказала, забудь.

Инга устало провела рукой по лбу. Не дело она затеяла, глупостями занимается. Кто такой этот Кирилл, чтобы она бегала за ним, как дура, плела интриги, натравливала людей на него, на Вику?..

В сумочке зазвонил телефон, на дисплее которого высветилось «Игорь». Ну вот, а она сама собиралась ему звонить. Она ждала от него утешительных слов, а он просто по ней соскучился. Потому что есть у него к ней чувства. Потому что она достойна быть любимой…

Она повертела в руках звонящий телефон и нажала на кнопку сброса. Игорь – это вчерашний день. Слишком с ним все сложно, чтобы снова впускать его в свою жизнь. Она решила забыть его, и она сдержит свое слово. Она сильная и никому не позволит сломать себе жизнь. И Кирилл пусть идет к черту! Может, он и смог заморочить ей голову, но это временное наваждение. Завтра же она и думать забудет о нем. И телефон Антона заблокирует, чтобы он больше не звонил ей, не выкручивал мозг своей Викой…

Глава 3

Падающий голубь когтями зацепился за подоконник, судорожно размахивая крыльями, кое-как удержался на нем. Вид у него взъерошенный, непонимающий. Как будто с крыши его сбросили, а он не готов был к такому безобразию, поэтому и растерялся, не смог плавно приземлиться. Но вот он все-таки забрался на подоконник, умостился на нем, сложил крылья, вжал голову.

Повезло голубю: смог выкарабкаться. Что ж, Инга тоже попробует выпутаться из истории, которую навязала ей «англичанка». Надо же додуматься, писать сочинение «Как я провела лето», и не на русском, а на английском! Как будто не школа у них, а гимназия с лингвистическим уклоном. Совсем училка свихнулась. А ведь молодая еще, год всего, как институт закончила. Сама толком ничего не знает, а уже головы людям засоряет.

– Анжела… Евгеньевна, а вы на какую разведку работаете? – с невероятно серьезным видом и на русском спросил Костя.

«Англичанка» не очень хороша собой. Кудряшки какие-то на голове, лицо узкое, цепкие глазки за прямоугольниками очков. Нос короткий, но непропорционально широкий, губы, правда, красивые, сочно накрашенные. Кожа чистая, матовая, с мягким ровным загаром. Худенькая, стан, что называется, гибкий, но грудь плоская и ноги коротковатые… Но ребята на нее все-таки заглядываются. Хотя это и понятно. Голубая мечта школьного недоросля – соблазнить свою учительницу, сделать ее «жалким подобием правой руки», а потом растрезвонить об этом на всю ивановскую. Правда, Анжела в школе романы не крутит, даже физруку в руки не дается, хотя тот и не прочь поставить ей мат в малом спортзале.

– На английскую, – стараясь казаться невозмутимой, отозвалась учительница.

Костя не пытался соблазнить «англичанку». Он хотел обратить на себя внимание Инги, поэтому и начал этот разговор.

– Я так и понял. Мне отец рассказывал, что раньше такие сочинения для КГБ писали, чтобы те знали, кто куда выезжал, с кем встречался… Вы не подскажете мне, что мне для вашей разведки написать?

Костя вытянулся за лето, в плечах раздался, и голос еще гуще стал, басовитей. Крепкий парень, высокий, легкая щетинка на щеках – видно, что уже вовсю бреется. Черты лица правильные, но какие-то еще не совсем оформившиеся, размытые, что ли. И прыщи на скулах… Сыроват он еще для мужчины. И уж точно никакого сравнения с Игорем. Не говоря уже о Кирилле…

– Это я твоему отцу расскажу. Он мне про КГБ поведает, а я ему про свою английскую разведку. И заодно двойку твою покажу.

– Какую двойку? – беспомощно возмутился Костя.

– Которую ты за сочинение получишь… А ты ее получишь, если не успокоишься.

«Англичанка» умыла его, и он сконфуженно захлопал глазами, глядя на Ингу. Но поддержки от нее не получил.

– Тебе сказали, успокойся, – тихо сказала она.

Костя сидел за одним с ней столом, и она могла ткнуть его локтем в бок. Но делать этого не стала, потому что парень мог решить, что это подбадривающий жест с ее стороны. А она не хотела поощрять его. Учиться не хотелось, но сочинение писать надо, и не столько для Анжелы, сколько для себя. Ведь не для галочки же она в школу ходит, а чтобы знания получать и оценки в аттестат.

Антон хорошо учился в школе, с отличием закончил университет и какую карьеру себе сделал – двадцать восемь лет ему всего, а он уже зам управляющего солидным банком. На одну только премию новенький внедорожник «Порше» можно купить, а если еще зарплату за год добавить, то и квартиру в элитном доме…

Антон звонил вчера, спрашивал, какую машину лучше всего подарить девушке, но в пределах пятисот-шестисот тысяч. А ведь Инга собиралась заблокировать его телефон, но не смогла этого сделать: ей было интересно, чем закончится эта история с Викой. И все потому, что Кирилл продолжал держать ее под впечатлением. Нет, не страдала, не сохла по нему, сопли по блогам не размазывала, и сердце не рвалось из груди, когда думала о нем. А она и думала, и жалела, что не она с ним, а другая. Вчера была на тренировке, домой вернулась выжатая, как мочалка, но и это не смогло заглушить в ней сожаление. А еще она мысленно взывала к своей сопернице, когда сразу после душа встала в полный рост перед зеркалом. Какой бы хорошенькой ни была Вика, но у Инги внешность и фигура лучше. Жаль, что Кирилл даже не пытается их сравнивать…

Инга тряхнула головой, разгоняя непрошеные мысли. Урок уже идет, времени мало, а дело еще не сделано. Сосредоточиться надо, собраться с мыслями… Как я провела лето? Спортивные сборы в Подмосковье, два турнира столичного масштаба, маленькие победы и большие разочарования. Вроде бы и умеет Инга играть в теннис, и все данные для успеха есть, и удар мощный, но что-то мешает ей достичь тех высот, откуда начинается путь к уимблдонским вершинам. Но писать о неудачах не надо. Пусть Анжела думает, что спорт для нее всего лишь хобби. Она и сама считает, что теннис для нее развлечение, но давать печальную статистику поражений… нет уж, увольте.

В августе у нее был красивый курортный роман. Но это сугубо личное, и Анжеле об этом лучше не знать. И английской разведке тоже…

И о Кирилле писать тоже не стоит. Хотя бы потому, что Инга ничего о нем не знает…

В раздумье покусывая кончик авторучки, она рассеянно смотрела на дверь. И когда та вдруг открылась, крепко зажмурила глаза. Вроде бы травку с утра не курила, кокаин не нюхала, откуда тогда галлюцинации?

В класс входил Кирилл. В той же футболке, в которой он был в ресторане, в тех же джинсах. Та же расслабленная улыбка на губах… Надо же довести себя до такого состояния, что ум за разум заходит!

Инга открыла глаза, но Кирилл не исчез. С фирменной своей улыбкой он смотрел на оторопевшую Анжелу и, приложив палец к губам, легким пружинистым шагом шел к свободному месту за первым столом возле окна. «Англичанка» потеряла дар речи от такой наглости. Да и без этого она не смогла бы остановить его, потому что боялась нарушить тишину, это редчайшее явление для одиннадцатого «Б» класса. Народ перебирает в памяти приятные моменты прошедшего лета, поэтому не до разговоров. И знал бы кто, что именно такой момент для Инги пришел к ней сейчас на своих двоих…

А может, все-таки это галлюцинация? Не может быть так тихо, когда в классе появляется новичок. Тот же Костя обязательно вставил бы свои пять копеек. Но Солодков молчит, опустив голову… Но тот же Юра Хмелев, самый здоровый парень в классе, задира и лоботряс, тупо пялится на Кирилла. И не слышно его знаменитого «что за дела?». Может, потому что новичок произвел на него впечатление? Кирилл на полголовы ниже Юры и в плечах значительно у ́же, но выглядел он при этом очень внушительно. При внешней улыбчивости в нем чувствовалась внутренняя жесткость, грубость и заматерелость. На поверхности глаз – чугунная прочность, а в глубине – огонь доменной печи. Движения мягкие, но при этом уверенные и стремительные…

Место в первом ряду сразу возле учительского стола считалось, мягко говоря, непрестижным. Возможно, Кирилл этого не знал, а может, ему было все равно, где сидеть. Казалось, такие мелочи, как школьные условности, выше него… А ведь действительно так казалось. И, похоже, не только Инге. Весь класс завороженно смотрел на новичка, но никто не решился осудить его уничижительным «У-у-у!». Кирилл выглядел на двадцать лет и держался как взрослый и, главное, настоящий мужчина. Легко держался и непринужденно…

И даже Анжела внутренне завибрировала, разглядев его как следует. Подошла к нему, недопустимо низко склонилась, едва не касаясь завитками своих волос его уха, что-то сказала ему. Он тихонько ей ответил, говорил долго, минуты две. Анжела слушала его, не разгибаясь. Но вот Анжела что-то шепнула ему, и он пересел на соседний стул, освободив для нее место.

Клац!.. Инга вздрогнула от звука, который сама же и произвела. Это ручка сломалась в ее пальцах, перед самым носом. От нервного напряжения и не заметила, как перегнула ее…

Костя заметил, что она осталась без авторучки, полез в свою сумку, нашел замену, протянул ей. Хотел угодить, но не вышло. Инга взяла ручку, но благодарить не стала. Напротив, мысленно послала его к черту.

Ведь она тоже сидела в первом ряду, за третьим с начала столом. Если бы Костя не подсел к ней сегодня, место справа от нее оказалось бы свободным. И тогда бы Кирилл сел рядом с ней. И она бы сейчас разговаривала с ним, а не Анжела. Учительница называется! Ведет себя как та сучка, учуявшая кобеля. А сидит как! Задницу в промежуток между спинкой и сиденьем стула впихнула, спину дугой выгнула, чтобы соблазнительную линию создать. Что-то шепчет на ухо Кириллу, бесстыдно касаясь его плечом. И он ей что-то тихонько говорит. Правая рука у него раскрепощена, и он, кажется, не прочь обнять Анжелу за талию, чего она только и ждет…

– Встреча с резидентом? – оглушив саму себя, резко спросила Инга. – Юстас передает Алексу или наоборот?

Костя, казалось, этого только и ждал. Кончиком своей авторучки он принялся настукивать азбуку Морзе по столу, голосом изображая попискивание рации.

Тут же подключился и Вася Долголес:

– Туу-ту-ту-туу-ту… Грибова потеряла девственность… Ту-туу-ту-ту… А девственность потеряла Панарину…

Бум!.. Бум!.. Ирка Грибова треснула его учебником с одной стороны, Лиза Панарина – с другой.

Класс загудел, как разбуженный улей. Но Анжела не была бы учительницей, если бы не попыталась исправить ситуацию.

– Золотарева! – встав у доски, звонко выстрелила она. – Солодков!.. Долголес!..

Костя даже не шелохнулся. Вася заерзал на пятой точке опоры, но, глянув на Ингу, остался на месте. А ведь хотел подняться, чтобы Анжелу не злить. С английским у него всегда было плохо, и ссориться с ней он не очень хотел.

– Что Золотарева?

Выждав момент, с чувством собственного достоинства Инга поднялась со своего места. Только тогда оторвался от стула Костя. Опередив его, вытянулся в струнку и Вася.

Инга могла бы остаться на месте, и Анжела ничего бы с ней не сделала. С английским у нее без проблем, так что за хорошие оценки можно не беспокоиться. И время сейчас не то, чтобы выдергивать учеников из-за столов, как будто они какие-то солдаты. Сейчас все решает добрая воля: уважаешь учительницу – поднимешься, нет – мысленно пошлешь ее куда подальше и останешься сидеть. Пусть тогда хоть директору жалуется, хоть в РОНО, все равно ничего, кроме пустого сотрясения воздуха, не будет.

Но Инга поднялась со своего места. И все из-за Кирилла. Ей хотелось, чтобы он ее заметил… Но сама она при этом на него даже не глянула. Чтобы не задавался… В душе приятно звенела лирическая струна. Кирилл рядом с ней, через какую-то одну парту, и она еще успеет на него наглядеться… Неужели все это не сон?

– Золотарева, ты срываешь урок! – заявила Анжела.

– Я бы вам поверила, Анжела… Евгеньевна, если бы в первом классе училась. Но мы же в одиннадцатом учимся. Так что не надо маленьких дурить. Это не я посреди урока в класс заявилась. И не со мной вы там шушукались…

Инга умела играть на публику, поэтому ей не сложно было адресовать Кириллу пренебрежительный взгляд. Дескать, какой-то новичок.

– Э-э… Это новый ученик… – всполошенно засуетилась «англичанка». – Зовут его Кирилл… Фамилия… Фамилию он сам скажет?

– Мускатов моя фамилия, – непринужденно сказал Кирилл, неторопливо поднявшись со своего места. – Родился, вырос, пришел к вам.

– Чего же боле? – сострил Костя. – Э-э, извините Анжела… Евгеньевна, это из другой оперы…

Но Кирилл даже не глянул на него. Сквозь ироничный прищур, из самой глубины своих глаз он смотрел на Ингу. И так смотрел, что девушка таяла изнутри. Но все-таки ей удалось сохранить ледышки в своем взгляде, обращенном к «англичанке». На Кирилла она как бы и не смотрела, хотя и наблюдала за ним боковым зрением.

– Ну почему же из другой? – осадила его Анжела Евгеньевна. – Можешь перевести «Онегина» на английский язык.

– Я вас люблю, чего же боле?

– По-английски, Солодков, по-английски.

– Не могу. Потому что не в шутку занемог. От любви к вам, Анжела… Татьяна… Нет, Анжела…

– Занемог… Еще бы уважать себя заставил, – съязвила «англичанка». – Садись, Солодков.

– Если бы вы знали, с кем я лето провел, вы бы меня зауважали…

Костя уже сидел, опустился на стул и Вася. Но Инга продолжала стоять, как завороженная. И Кирилл оставался на ногах, спокойным уверенным взглядом рассматривая своих новых одноклассников. Ни грамма смущения в глазах, и лицо непроницаемое. Правда, и взгляд он ни на ком не задерживал. За исключением Инги. Она заинтересовала его больше всех, и ей приходилось держать себя в узде, чтобы восторженная улыбка не выступила на губах. Во что бы то ни стало она должна была изображать равнодушие к этому парню.

– Вот и напиши, с кем ты провел лето. Напиши, но в гордом одиночестве. А ты, Золотарева, пересядь к Мускатову. У тебя с английским отлично, а у него, как я поняла, не все хорошо.

От волнения у Инги слегка онемели ноги, похолодели кончики пальцев рук. Не думала она, что удача улыбнется ей сразу. Сидеть за одной партой с Кириллом, помогать ему – такое начало как минимум обнадеживало.

Но природная вредность взяла свое.

– Да уж, сейчас, только ласты подкрашу.

Изобразив небрежную улыбку, она села на свое прежнее место. Не глядя на Кирилла, скрестила руки на груди.

– Золотарева! – беспомощно нахмурилась «англичанка».

Но Инга даже бровью не повела.

Она понимала, что сваляла дурака. Прими она приглашение, сидела бы сейчас рядом с Кириллом, говорила бы с ним, и не только об английском. И сочинение бы писать не пришлось. А так голову напрягать придется, выдумывать что-то, извращаться на чужом языке. Один урок уже заканчивается, но впереди еще один, спаренный с ним, и сочинение должно содержать не меньше ста слов. А что сможет она придумать, если голова Кириллом занята?

– Усатова! Пересядь к Мускатову! – распорядилась Анжела Евгеньевна.

Инга чуть не подскочила на месте от такой наглости. Что это за блажь такая, чтобы Ленка Усатова сидела с Кириллом! Она, конечно, ничего собой не представляет: маленькая, страшненькая, и ревновать к ней глупо, но Ингу оскорблял сам факт, что эта отличница займет ее место.

– Анжела Евгеньевна, а чего вы с этим Мускатовым как с писаной торбой носитесь? – небрежно откинувшись на спинку стула, ехидно спросила Инга. – Хмелев у нас тоже ни в зуб ногой, так вы меня к нему не сажаете!

– Да, между прочим! – заголосил Юра. – Хочу Золотареву!

– Вы его не слушайте, Анжела… Евгеньевна, – продолжала Инга. – На самом деле он Усатову хочет. И что главное, не боится в этом признаться. А вы Мускатова хотите. Но боитесь. В этом признаться… А вы не бойтесь. Так и скажите, Мускатов – мой любимчик, и я хочу…

– Золотарева! – побагровела учительница.

– Вы и меня хотите? – с издевательским удивлением спросила Инга.

Она увидела, что Усатова направляется к Мускатову, поэтому поднялась сама. Сложив руки на груди, неспешной походкой учителя, начитывающего третьеклассникам диктант, подошла к его столу, перегородила ей путь.

– Сядь на место! – задыхаясь от возмущения, потребовала «англичанка».

Она обращалась к Инге, но та переадресовала все Усатовой:

– Лена, ты слышала? Сядь на место… А вы, Анжела Евгеньева, не стесняйтесь. Так и скажите, нравится мне Мускатов, спать сегодня не лягу, пока не прочту Сочинение о нем. Пусть он выйдет на середину класса, а мы все дружно напишем его портрет – ну, как художники, только словами, на английском, разумеется…

Усатова подавленно убралась на свое место, и на этом можно было заканчивать концерт по заявкам трудящихся, как выразился бы отец Инги.

– Я тоже хочу, чтобы меня описали! – подал голос Хмелев.

– Пожалуйста! – вальяжно-неторопливым движением руки пригласила его к доске Инга. – Только разденься.

– Зачем?.. – спросил Юра. Сам же и ответил: – А, ну да, натурщики голышом позируют.

– Вот-вот… И еще чтобы одежду не сушить, если сильно вдруг описают…

Вася заржал, как вставший на дыбы жеребец, но Юра сунул ему кулак под нос, и тот вмиг замолк.

– Все сказала? – остервенело спросила учительница, исподлобья глядя на Ингу.

– Ну, типа того.

– Тогда выйди из класса.

– Пожалуйста!

Но из класса выходить не пришлось, потому что прозвенел звонок.

– После перемены продолжаем писать сочинение, – стараясь не смотреть на Ингу, красная как роза, сказала Анжела Евгеньевна и сама покинула кабинет.

Делая над собой усилие, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке, Инга повернулась к Кириллу. И с видимой небрежностью сказала:

– Ну вот, Мускатов, видишь, какие у нас тут из-за тебя английские страсти. Но на русском…

– Веселый у вас класс, мне нравится, – излучая уверенность в себе, поощрительно улыбнулся ей Кирилл.

– У нас. А у вас?.. Откуда ты такой взялся?

– Откуда я взялся, там меня уже нет.

– Что ж, одним придурком там стало меньше, – презрительно хмыкнула Инга и, повернувшись к Кириллу спиной, с гордо поднятой головой вышла из класса.

Она думала, что и все остальные последуют за ней, оставив Кирилла в одиночестве. Но за ней пошел только Костя. Верный, но такой надоевший хвостик.

– А он правда на придурка похож, – сказал он, чтобы угодить ей.

Но Инга с ним не согласилась. Потому что Кирилл не мог быть придурком. Скорее, она дура…

– Ты куда идешь? – осадила она Костю.

– Ну, с тобой!

– Ты что, девочка? Я в женский туалет иду.

Она вздохнула с облегчением, когда Костя исчез. Не до него ей. Кошки на душе скребут. Не надо было оскорблять Кирилла. Но при этом она не сожалела о своем поступке. Она должна была нагрубить ему, чтобы он не зазнавался и знал свое место. Есть такой неписаный закон: чем жестче женщина с мужчиной, тем он мягче с ней. Если, конечно, не переборщить.

Вернувшись в класс, она увидела Кирилла на прежнем месте. Вокруг него столпились все ребята; он что-то говорил им в расслабленно-небрежной своей манере, а они внимательно его слушали. Даже Хмелев заглядывал ему в рот. Костя стоял в сторонке, демонстрируя свою солидарность с Ингой, но тоже слушал Кирилла.

Инга обогнула толпу, не останавливаясь, села на свое место, попыталась сосредоточиться на сочинении, чтобы хоть как-то отвлечься от Кирилла. Взяла ручку и еще до того, как прозвенел звонок, составила первое предложение.

А потом появилась Анжела Евгеньевна, и Кирилл остался один. Усатова так и не решилась подсесть к нему, как будто чувствовала, что Инга этого не хочет…

Но, добившись полной тишины, «англичанка» сама села рядом с Кириллом. И снова как бы невзначай коснулась его плечом. Вроде как уровень его знаний выясняет, а сама, наверное, изнывает… Но Инга решила не обращать на нее внимания. И без того наговорила кучу гадостей и ей, и Кириллу. Пусть пока переваривают то, что есть, а там видно будет…

После английского была математика, и, надо сказать, Кирилл в этом предмете разбирался не в пример лучше, чем в английском.

На переменах Ингу так и подмывало подойти к нему, извиниться за грубость, поговорить с ним, но она, стиснув зубы, держалась на холодной дистанции. Может, потому после уроков он сам подошел к ней.

Она возвращалась пешком вместе с Костей. Ему было совсем не по пути, но все-таки он увязался за ней. И она не прогоняла его. Пусть Кирилл видит, что место возле нее занято, пусть ревнует. Хотелось бы, чтобы ревновал…

Костя шел рядом с опущенной головой. Казалось, он собирался, но не решался сказать ей что-то важное. Инга не удивилась бы, если он признался бы ей в любви. Но лучше обойтись без этого, потому что его поезд ушел. Если бы он сделал ей признание в десятом классе, она бы, может, и ответила ему взаимностью или что-то вроде того. А сейчас у него никаких шансов. Ни с Игорем его не сравнить, ни уж тем более с Кириллом.

Они прошли сквер, первый маленький этап на пути к ее дому, когда вдруг рядом с ними, будто из ниоткуда, вырос Мускатов. Инга как раз думала о нем, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда он появился и встал между ней и Костей.

– Ты хотя бы предупреждал, – с трудом скрывая нахлынувшую радость, сказала она. – У вас там все такие неожиданные?

– Где там? – мягко, сквозь ироничный прищур спросил он.

– Там, где на одного придурка стало меньше, – неосмотрительно ляпнул Костя, опять же для того, чтобы угодить Инге.

Кирилл не изменился в лице, но развернулся к нему так резко, что Инга опять невольно вздрогнула.

Он встал спиной к Инге, и она не могла видеть, какими глазами он посмотрел на Костю. Но судя по тому, как Солодков побледнел, взгляд у Кирилла был кинжальным.

– Я тебя, наверное, не так понял?

Но голос его при этом звучал совсем не жестко, хотя и слышались в нем хищно-ласкающие нотки.

– Э-э… Да, наверное… – подавленно кивнул Костя.

Увы, но это было не первое его поражение на сегодня. Инга не хотела его обижать, но ей нужно было избавиться от него.

– Костя, ты, наверное, не знаешь, что Кирилл мой большой друг, – сказала она.

– Друг?! – оторопел парень.

– Скорее, товарищ… Товарищ по счастью, – язвительно глянув на Кирилла, сказала она. – Только он сам не догадывается почему. Так я вам обоим и объясню. Кирилл встречается с девушкой, которая бросила моего парня. Пока Вика с Кириллом, Антон принадлежит только мне…

– Антон?! Какой Антон?

На Костю жалко было смотреть, но Инга его не щадила.

– Антон – мой парень. И я его очень люблю… И если бы Кирилл не увел у него Вику, я бы сейчас была очень несчастной…

– А так – она вместе с Антоном, – пояснил за нее Мускатов. И легонько, с полуулыбкой ткнув Костю в грудь пальцем, заключил: – Так что ты отдыхаешь, парень.

– Ну зачем ему отдыхать? – продолжала играть Инга. – Мы с Костей просто друзья… Да, Костя?

– Э-э…

– Ты бы не мог оставить нас с глазу на глаз? У нас, я так думаю, намечается интимный разговор…

Костя обреченно кивнул и, вжав голову в плечи, повернулся к Инге спиной.

– Не хотел бы я оказаться на его месте, – глядя ему вслед, сказал Кирилл.

– Тогда не вздумай влюбиться в меня.

– Да нет, это вряд ли, – покачал головой Кирилл.

Инге пришлось взять себя в кулак, чтобы не выдать свою досаду. Кирилл не собирался влюбляться в нее. Так ведь и до истерики недалеко.

– Вот и правильно, – через силу выдавила она снисходительную улыбку. – А то вдруг, если влюбишься, сам окажешься на его месте…

– Что, с Антоном все так серьезно?

– Серьезней не бывает. А тебе какое дело?

– Ну как это какое? Чем крепче ты его к себе привяжешь, тем нам с Викой будет легче, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Кирилл. – Он же тебя не просто так в «Гелию» привел…

– Издеваешься? – чувствуя себя уязвленной, разозлилась Инга. – Хочешь сказать, что я хуже твоей Вики? Что Антон за ней бегает, а не за мной?.. Тебе сказать, каким лесом идти? Или сам направление знаешь?

– Резкая ты штучка… одноклассница…

– А может, ты сам не случайно к нам в класс попал? – с видимым ехидством и со скрытой надеждой спросила она.

– Да, узнал, где ты учишься, и напросился к вам в класс, – совершенно серьезно сказал он.

– Правда? – просияла она.

Кирилл еще не ответил, а Инга уже себя возненавидела за то, что повелась, как последняя дура.

– Нет, конечно…

Она чувствовала себя так, будто Кирилл влепил ей пощечину. И сама едва удержалась, чтобы не врезать ему в ответ, но уже реально.

– Просто я живу здесь рядом. Куда определили, туда и пошел…

– Пошел? Ну, иди себе дальше! – психанула она.

И, повернувшись к нему спиной, широким шагом пошла прочь. Кирилл должен был последовать за ней. Не барышня он кисейная, чтобы впитывать обиды. Обтечет и не расклеится… Но Кирилл не пошел за ней. И когда она, не выдержав напряжения, остановилась, обернулась к нему, его нигде уже не было. Как будто сквозь землю провалился.

Глава 4

Солнце за окном, день обещал быть по-летнему теплым, сейчас бы на пляж, к морю, раздеться бы до купальника, распластаться на песке… Но нет никакого моря. Есть только школа. И только одно радует, что Кирилл уже в классе. Правда, на Ингу он совсем не обращает внимания. Сидит за своей партой спиной к ней, в раскрытый учебник уставился. Смотреть противно, какой прилежный ученик.

Вася в своем репертуаре. Его дружок Мишка в коридоре стоит, физика высматривает, а он ткань на учительском стуле подрезает, подушку-пердушку под нее вкладывает. Веселый он парень, только репертуар у него не смешной уже и ограниченный.

Костя сидел рядом с Ингой, смотрел на Васю, но, казалось, не видел его. Угрюмый, нахмуренный, губы поджаты. И вчера весь день на нее дулся, и сегодня будет играть в молчанку, и завтра. Как будто сговорились они с Кириллом. Тот вчера тоже игнорировал Ингу, только это у него натуральней получалось. И гораздо больней…

И сегодня Кирилл тоже не смотрит в ее сторону. И плевать ему, что он делает ей больно. Так больно, что хочется сделать ему какую-нибудь пакость. И ему, и его Вике…

– Ты чего как индюк надутый? – спросила Инга, толкнув Костю в бок.

– Ничего, – буркнул он, даже не глянув на нее.

– Ты что, правда, поверил, что у меня есть какой-то Антон?

– А разве нет? – обнадеженно встрепенулся парень.

– Антон есть, только он мой брат. Двоюродный, – тихо сказала она. – А Кирилл у него девушку отбил. Теперь Антон перед ней вид делает, что роман со мной крутит. Чтобы она ревновала. Понимаешь?

– Чтобы ревновала? Понимаю!.. Но ведь он твой брат.

– Поэтому между нами ничего нет и быть не может. Только если ты Кириллу об этом скажешь, я тебя возненавижу, понял?

– Да нет, могила! – воодушевленно заверил ее Костя.

И куда только вся его угрюмость делась. Расцвел парень, ожил. И даже жаль, что надеяться ему не на что.

– Антон – мой брат. И я не хочу его потерять. А он такой, что из-за Вики в петлю может влезть! – разошлась Инга. – Ты меня понимаешь?

– А-а, да…

– Поэтому Карфаген должен быть уничтожен.

– Это ты про Кирилла?

– Костя, ты меня радуешь. Да, это про него.

– Его нужно… убить?

– А теперь ты меня огорчаешь. Его просто нужно вывести из игры.

– Как?

– Не знаю… Ты с ним разговаривал, сколько ему лет?

– Говорит, что двадцать.

– Надо же, как я угадала… А почему он в школе, если ему двадцать лет?

– Ну, говорит, что на второй год оставался…

– Сколько, три раза?

– Ну, я не знаю…

– А надо узнать, Костя. Что-то не то с ним, Костя, что-то не то…

В женщине должна быть загадка, а в мужчине – тайна. И, похоже, этого добра в Кирилле было с избытком. Взрослый парень, умудренный житейским опытом, чрезмерно уверенный в себе – как и почему он попал в один с Ингой класс? Откуда он вообще взялся? Ведь он так и не ответил на этот вопрос.

Тайна могла оказаться страшной, но Ингу это почему-то не пугало, поэтому она бралась «расшторить» ее. Вдруг всплывет что-нибудь такое, что может отвадить Вику от Кирилла?

– Да я и сам вижу, что дело темное, – сказал Костя, понизив голос до шепота. – Юрка и так с ним, и этак, а все же ничего про него и не узнал… Я с Олегом поговорю, он секретарше новой с компьютером сейчас помогает. А там, в компьютере, вся школьная база и Мускатов тоже забит… Если он, конечно, не агент ФСБ.

– Ну, это вряд ли.

– Да кто его знает… Знаешь, взгляд у него какой! Помнишь, я его придурком назвал. Ну, не назвал, но все равно… Так знаешь, как он на меня посмотрел! Сам улыбается, а взгляд парализующий, как у гипнотизера. Мне потом ночью кошмар приснился. Мускатов на меня смотрит, и рога растут, как у черта…

– У кого растут, у тебя?

– Нет, у него!

– Хорошо, если этот сон в руку. Рога бы ему сейчас не помешали…

– А-а, ты насчет брата своего.

– Ну да, ну да… Ты же мне поможешь?

– Да, прямо на перемене к Олегу и схожу.

В класс вошел физик Иван Германович, сорокалетний мужчина с чахлым телом и рахитной головой. Еще в прошлом году Инга сама возглавляла охоту на него, а если точней, то травлю. Ох, и натерпелся же он… Но сейчас у нее не было никакого желания издеваться над ним. Может, повзрослела потому что, поумнела. Все-таки семнадцать лет уже. И вся жизнь впереди. Чего не скажешь об Иване Германовиче. Болезненный он, тоска в глазах и застывшие слезы, с ногами проблемы – ходит медленно, с трудом разгибая их в колене. Грешно его, убогого, обижать; и думала так Инга всерьез, а не с коварным сарказмом.

Учитель собирался сесть за стол, когда Инга его остановила:

– Иван Германович, подождите.

Она поднялась без разрешения, подошла к нему, склонилась над стулом, вытащила резиновую подушечку и через весь класс швырнула ее Долголесу.

– Людьми надо быть, – бросила она, возвращаясь на свое место.

Кирилл посмотрел на нее с интересом и даже с одобрением. А может, и с завистью. Сам он, похоже, вышел из того возраста, когда человеку в радость глумиться над теми, кто не может за себя постоять. Но все же он не посмел избавить несчастного физика от подушки-пердушки, побоялся настроить против себя класс… Ну, может, и не боялся, но против правил не пошел, не так воспитан. А Инге было все равно, потому что в классе она сама устанавливала правила…

Она оказалась права, Кирилл был из тех, кто умеет плыть против течения. Чувствовала, что права. Хоть он и не противопоставлял себя классу, но все-таки держался особняком. Не пытался навязать кому-то свою волю, но и чужого влияния избегал. Сам Юрка Хмель, гроза и беда школы, набивался к нему в друзья, Кирилл его не отвергал, но и близко к себе не подпускал. Еще он упрямо продолжал занимать место возле учительского стола, как будто демонстрируя свою независимость от общего мнения. И он действительно был независим от него, потому что не было никого в классе, кто мог бы открыто посмеяться над ним. Право на свое мнение он завоевал не кулаками, а внутренним обаянием настоящего мужчины. Обаянием, которое сводило Ингу с ума…

Показательная расправа над Васиным репертуаром подействовала на всех, и урок физики прошел в непривычной для Ивана Германовича тишине. Вася нарочно зевал во весь рот, изображая скуку, но ни разу даже не хихикнул учителю в спину. Кирилл ничего не изображал, он просто внимательно и увлеченно слушал физика, даже вызывался решить задачу из программы десятого класса. И надо сказать, это у него неплохо получилось…

После физики был английский. В этот раз Анжела Евгеньевна не заостряла внимания на Кирилле. Но Инга чувствовала, что это было демонстративное безразличие. И совсем не удивилась, когда она предложила Мускатову остаться после уроков на дополнительное занятие. Вне себя от возмущения Инга подняла руку, но, спохватившись, опустила ее еще до того, как «англичанка» заметила этот жест. Хотелось узнать, не возьмет ли Анжела ее на дополнительное занятие, но в самый последний момент Инга решила, что это лишнее.

От дополнительного занятия Кирилл не отказался. Чувствовалось, что парень не желал плестись в числе отстающих. И на остальных предметах он не скучал. Даже на химии он внимательно слушал учительницу, чем заслужил ее симпатию.

А вот с физкультуры Кирилл просто-напросто сачканул. Инга нарочно надела футболку с коротким низом и короткие облегающие шорты, чтобы Мускатов изошел слюной. Но слюнки пускали все, кто угодно, даже физрук, но только не Кирилл. Он появился на последнем уроке алгебры. Как ни в чем не бывало вошел в класс, выложил на стол учебник, тетрадку. Как оказалось, у него было сделано даже домашнее задание.

С внеклассной работой справился и Костя. В класс он вошел с озадаченно-взбудораженным видом. Сначала приблизил вытянутые губы к Инге, к самому ее уху, и только тогда, ничего не говоря, сел.

– Ты хочешь меня поцеловать? – насмешливо спросила она. – Или у тебя в клюве какая-то тайна?

– И то, и другое, – сказал он, пытаясь изобразить страстный шепот, что, надо сказать, выходило у него неуклюже.

Вот Игорь умел шептать на ушко так, что душа млела. И Кирилл наверняка бы смог. Но один в прошлом, а другой в будущем, и то, если повезет…

Инга не хотела, чтобы Костя ее целовал. Но Мускатов как будто почувствовал, что Солодков раскрыл его тайну, повернулся к ним.

– Ну, поцелуй, – шепнула Инга.

Костя легонько коснулся губами мочки ее уха. Сердце у нее расширялось во всю грудь, когда это делал Игорь, и душа изнывала от ожидания. Но поцелуй Солодкова ничего, кроме раздражения, не вызвал. Губы у него мокрые, неприятно холодные… Но, может, жертва ее не напрасна? Неспроста же Кирилл так быстро отвернулся. Вдруг это ревность в нем заговорила?

– Можно еще? – обалдело спросил Костя.

– Да, взасос и у доски, но только когда урок начнется… Давай, дело говори, мечтатель.

– Кирилл прибыл к нам из Черноземска.

– Адрес его нашел?

– Где, в Черноземске?

– Нет, в городе-герое Москве…

– Да, он тут недалеко живет, я записал… Мать у него инвалид, отца нет.

– Инвалид чего – войны, детства?

– Да я откуда знаю… Да и не это важно.

– А что?

– Кирилл срок мотал. Два года в колонии… За что – не знаю, там номер статьи был… Вот, тут все записано, – Костя протянул Инге сложенный вчетверо лист бумаги.

– Интересно. Это очень интересно…

Тайна, может, и не самая страшная, но все-таки достаточно темная, чтобы отвратить от Кирилла Вику… Известно же, что бывших уголовников, как и бывших наркоманов, не бывает. Рано или поздно преступная сущность Кирилла всплывет наружу и взорвется, уничтожая все живое вокруг. Именно поэтому Инга и сама не ощущала внутреннего восторга. Даже для нее уголовник – это слишком. Хотя в принципе она готова переступить через эту жирную кляксу в биографии Кирилла. В принципе готова…

– И давно он в Москве?

– Не знаю, но зарегистрирован по месту жительства весной этого года… Олег сказал, что Ботаныч не хотел его брать в школу. И судимость не снята, и возраст – так из РОНО позвонили, сказали, что Ботаныч много на себя берет. Дескать, гражданских прав Мускатова не лишали, одиннадцатилетка сейчас обязательна, так что хочешь не хочешь, а доучить придется…

– Да, дела, – в раздумье покачала головой Инга.

– Я и сам понял, что Мускатов – темная лошадка…

– Хорошо, что ты сам до этого дошел. Только давай договоримся: никому ни слова.

– Само собой, – заговорщицки улыбнулся Костя.

– А то, если Мускатов узнает, что ты в его деле рылся, он тебя убьет.

– Убьет?! – дернулся он. – Да нет, не убьет…

– А вдруг?

Костя низко опустил голову и подтянул плечи к ушам. Страшно ему стало, по-настоящему страшно. Он помнил взгляд, которым парализовал его Кирилл, поэтому испугался не на шутку.

– Ты же сама никому не скажешь? – еле слышно спросил он.

– Можешь на меня положиться… Ну, не в буквальном, конечно, смысле.

Она улыбнулась, но только чтобы приободрить себя. Не смешно было от собственной шутки. Зато страх когтистой лапой царапал горло. Что, если Кирилл какой-нибудь маньяк и ему ничего не стоит вырезать весь класс или даже всю школу…

Домой после уроков Инга возвращалась быстрым шагом. Костя шел рядом и даже не спрашивал, почему она так торопится. Он и сам рад был поскорее убраться из школы, чтобы Кирилл не перехватил их на пути к дому, как это было позавчера.

Но Кирилл так и не появился. Зато вечером к Инге заехал Антон. Она как раз вернулась домой после тренировки, приняла душ, собралась сесть за уроки, когда он позвонил в дверь. Родители еще не вернулись с работы, Вероника сидела за компьютером в своей комнате, и ничто не мешало ему начать разговор без всяких предисловий.

Судя по его сияющей физиономии, дела у него шли неплохо. Инга провела его на кухню, поставила на плиту турку с водой.

– Я Вике машину купил! – восторженно сообщил он.

– Нашел, чем обрадовать, – буркнула она. – Если бы ты мне купил…

– Э-э, ну-у…

– Вот только оправдываться не надо, я же не претендую… А радоваться за Вику не хочу, и не жди.

– Да нет, я не поэтому. Просто ты сказала, что ей «Фольксваген Джетта» понравится, ну, я и купил. Ей понравилось…

– А Кириллу?

– Так она ж ему ничего и не скажет. Если, конечно, согласится…

– На что согласится?

– Ну, пока переехать ко мне. Она в принципе не против, от меня до ее института ближе…

– Дело же не только в институте?

– Ну да… У меня квартира большая, машина у нее своя будет. Только она не знает, как ей с Кириллом быть, – загрустил Антон. – У них там, я так понимаю, типа любовь…

– Да, но ей и рыбку съесть охота. И на любовь сесть, и рыбку…

– Она говорит, что я ей тоже очень нравлюсь.

– Ну вот, это уже признак потепления. Вот что значит – горячий автомобильный мотор… Но и любовь тоже греет, да? Не хочется с нее соскакивать?

– Не надо так говорить, – умоляюще посмотрел на Ингу Антон. – Все-таки это Вика…

– А ничего, что я за люстру переживала, когда ты на кухню вошел? Думала, что ты ее рогами заденешь… Ладно, извини, это я со злости. И за тебя переживаю, и за своего одноклассника. Обидно будет, если она и ему рога наставит…

– Рога? Твоему однокласснику? Вика?! – Антон оторопело уставился на Ингу.

– А разве я тебе не говорила, что мы с Кириллом в одном классе учимся?.. Представь себе, второго сентября заявился. Хочу, говорит, с тобой в одном классе учиться.

– Кому говорит, тебе?

– Если честно, никому… Не хочет и не говорит. Он на своей Вике помешан, никто его больше не интересует.

– Даже ты?

– Даже я?!. Ну вот, в кои-то веки комплимент от тебя… – насмешливо сказала Инга. – Я, может, и заинтересовала его, но ведь он же не совсем гад, чтобы тебе вторую пару рогов навесить. Он же знает, что я – твоя девушка. А он тебя боится, если ты не забыл…

– Боится?.. Ну да, мы с ним в ресторане крепко поговорили…

– Да, но Вика ушла с ним. Может, он все-таки не испугался… Что он тебе тогда сказал? – Инга смотрела на брата пристально и в упор. – Только честно. Ты мне честно, и я тебе честно.

– Что ты мне честно?

– Я одну его тайну раскопала; не думаю, что это Вике понравится… Только честно, что он тебе тогда сказал?

– Ну, если честно… Мы с ним к туалету подошли, он ко мне вдруг развернулся. Улыбается, а в глазах такой лед, что меня оторопь взяла. А он говорит, что жизнь человеку один раз дается…

– Он угрожал тебя убить? – разволновалась Инга.

Кирилл не из тех людей, кто сотрясает воздух пустыми угрозами. Во всяком случае, так ей казалось, и она в это верила. И если он пригрозил Антону смертью, то ему ничего не стоило убить человека. А это страшно. Очень страшно, если не на словах, а на деле.

– Нет, напрямую не угрожал. Но дал понять… Жизнь, говорит, один раз дается – а глаза холодые-холодные, как у замороженной рыбы. Человек с таким глазами способен на все…

– Да, но Вика его не боится.

– Он же на нее так не смотрит.

– Разве что в постели.

– При чем здесь постель? – нервно отреагировал Антон.

– А что, если Кирилл – маньяк? Что, если ей это нравится?

– С тобой все в порядке?

– Со мной да, а с Кириллом нет… Он два года отсидел. В колонии для несовершеннолетних…

– За что?

– Статья двести двадцать восемь… Вот я и говорю, может, он маньяк какой-нибудь, сексуальный извращенец?

– Да нет, это здесь ни при чем. Это хранение и сбыт наркотических средств… Постой, ты хочешь сказать, что Кирилл за наркоту сидел? – воодушевленно встрепенулся Антон.

– Ну, про наркоту я впервые от тебя слышу… – ошарашенно покачала головой Инга. – Лучше бы он маньяком был, чем такое…

Наркотики – это страшно. Инга многое могла себе позволить, но только не это. И родители страх ей внушили к этому делу, и одна ее знакомая на иглу два года назад подсела; сейчас и смотреть на нее тошно, настолько ужасно выглядит. И жить Ритке недолго осталось…

– А я думаю, чего это он на физкультуру не пошел, – вслух размышляла она. – А он колоться пошел…

– Это ты о ком?

– Ну, о Кирилле… Хотя он вроде бы и не похож на наркошу, – пожала она плечами.

– А мне показалось, что у него зрачки расширены, – неторопливо почесал у себя за ухом Антон. – Да и улыбка у него какая-то неестественная, как будто он под кайфом…

– Улыбка? Ну да, улыбка, есть такое… Только мне кажется, что естественная у него улыбка. А может, и не совсем естественная… Слушай, у него же футболка с длинным рукавом, – вспомнила она. – Сегодня тепло было, вчера тоже, а все равно рукав длинный. Там у него, наверное, все истыкано…

– А я у Вики спрошу! – предвкушая близкую победу над соперником, вдохновленно протянул Антон.

– Спроси, спроси… А заодно справку спроси. Пусть проверится, вдруг у нее СПИД.

– СПИД?! – побледнел Антон. – Вот черт!

– Что, все, прошла любовь? – с горечью в душе усмехнулась Инга.

СПИД Вика могла подцепить от Кирилла. Если он такой заразный, то какие могут быть к нему чувства?.. Инга с тревогой вслушивалась в себя. Неужели все, завяли помидоры?.. Но нет, Кирилл по-прежнему волнует ее воображение. Она должна, но не хочет отказываться от него. Хотя, возможно, и поставит на нем крест. А может, и нет…

И Антон в замешательстве. Любит он Вику, но готов ли принять ее такой, какой сделал ее Кирилл? Может, она ему и не нужна?..

– Да нет, не прошла, – мотнул головой Антон.

– Тогда иди к ней. И отвези ее в поликлинику, пусть анализы сдаст. У нее возьмут кровь – и, поверь, вместе с ней уйдет вся любовь к Кириллу…

Инга призывала брата верить в то, во что и сама не очень верила. Страшно было узнать правду о Кирилле, но ведь и чувства отвращения она при этом к нему не испытала. И Вика, возможно, не отречется от него. Если Антон ей не поможет…

Антон кивнул, соглашаясь. Достал из кармана мобильник, набрал номер.

– Вика, ты одна?.. Это хорошо. У меня разговор есть, очень срочный… Да нет, машина здесь ни при чем. Все гораздо сложнее… В общем, через десять минут я буду у тебя.

Уже на пороге он остановился и, приложив палец ко лбу, напряженно посмотрел на Ингу.

– А ты уверена в том, что Кирилл сидел?

– Уверена… Больше того, мне страшно. И я прошу тебя, не говори Вике, откуда ты узнал об этом. Скажи, что детектива нанял, он все и разнюхал… В общем, что-нибудь придумай, только меня не сдавай…

– Как скажешь, сестренка, – вымученно улыбнулся Антон.

– Ну, ни пуха!

– К черту!

Он ушел, а Инга заперлась в своей комнате. Раскрыла учебник по алгебре, попыталась сосредоточиться, но тщетно. Мысли о Кирилле прочной паутиной оплели ее сознание, и ни о чем другом думать она сейчас не могла.

Глава 5

Бетонный постамент служил опорой для столба временной электролинии, которая тянулась к строящейся высотке. На него легко запрыгнуть, чтобы оттолкнуться. Кирилл так и поступил, но со стороны могло показаться, что постамента он едва коснулся ногой – так быстро и легко он спорхнул с него, переместившись на крышу гаража. Быстрый наклон, чтобы не задеть головой ветку раскидистого клена; прыжок, чтобы не зацепиться ногой за гниющий на крыше дощатый ящик. Один гараж, второй, третий… Теперь можно спрыгнуть вниз. Есть! Очередное препятствие преодолено. Можно бежать дальше, но лучше притормозить. Вике вовсе не нужно видеть, как быстро он умеет двигаться. Ей вовсе не обязательно знать, что его, как того волка, кормят ноги. До сих пор кормят, хотя от старых дел он уже отошел.

Кирилл оправил футболку, стряхнул пыль с коленок. Перевел сумку из-за спины на живот, достал оттуда дезодорант, пшикнул подмышки. Обильным потоотделением он не страдал, мог взмокнуть только после долгой и тяжелой физической нагрузки, но все-таки лучше перебдеть…

Он посмотрел на часы. Двадцать минут седьмого. Сегодня у них с Викой по плану кино; возьмут диванчик на двоих на заднем ряду, обнимутся и вполглаза будут смотреть, как Вин Дизель крошит своих врагов.

Вика должна появиться в половине седьмого. Ну, может, опоздает минут на пять. Но четверть часа для Кирилла не время.

Но Вика вышла к нему в семь вечера. Красивая, вкусная и желанная. Только невеселая какая-то, беспокойная.

– Надо поторопиться, кино через десять минут, – нежно улыбнулся ей Кирилл.

– Может, ты мне свое кино расскажешь? – спросила она, недобро глянув на него.

– Какое кино? – внутренне напрягся он.

Нехорошее предчувствие холодящим эфиром разлилось по крови.

– Что у тебя за татуировки на спине и плечах?

– Я же говорил тебе, что это птица Феникс, – нахмурился Кирилл. – Баловство, кто сейчас этим не страдает?

– И где же тебе сделали эти крылья?

– В тату-салоне, я же говорил… Что это на тебя нашло?

– И где этот салон?

– Себе тату хочешь сделать?

– Нет, я хочу, чтобы ты не врал мне… Признайся, что эти крылья тебе в тюрьме выкололи!

– Что? – оторопел Кирилл.

Он вдруг явственно услышал скрип железной двери, стук, с которым она ударилась о блокиратор, где-то вдалеке залаяли овчарки, завыла вьюга. И так вдруг стало холодно, что он обнял себя руками, чтобы согреться.

– Ты замерз? – с подозрением спросила Вика.

– Нет.

Он опустил руки, постарался совладать со своими эмоциями. Он умел контролировать себя, просто слишком уж крепко ошарашила его Вика, вот он и потерял управление.

– А может, все-таки замерз?.. Ты – наркоман?!

– Если мерзну, значит, наркоман?

– Я знаю, ты в тюрьме за наркотики сидел! – не щадила его Вика.

– Откуда ты это знаешь? – взяв себя в руки, сурово спросил он.

– Не смотри на меня так… Мне страшно, – поежилась она.

– Чего ты боишься? – смягчился он.

– Ты уголовник и наркоман…

– Кто тебе это сказал?

– Антон… Он детектива нанял, тот все про тебя узнал… Ты в тюрьме сидел.

– Не в тюрьме, а в колонии, – сдался Кирилл.

Что было, то было, и как ни старайся выбросить слова из песни, рано или поздно они все равно прорисуются.

– Но ведь было!.. Антон уговаривал меня анализы на СПИД сдать!

– И что?

– Да ничего! Какие анализы, если мы с тобой только целовались?.. А через поцелуй СПИД не передается… Может быть…

– Ну и зачем ты это мне говоришь? – разочарованно посмотрел на нее Кирилл. – Ты же не хочешь, чтобы я назвал тебя дурой?

В Москву он приехал в начале этого года. Мама училась здесь, какое-то время после института работала на шоколадной фабрике, а потом обстоятельства заставили ее вернуться в родной город. Самым главным обстоятельством был Кирилл. Зачат он был в Москве, а родился в Черноземске. Через несколько лет после родов мама попала в аварию и сломала позвоночник. С тех пор она не может ходить. Это сейчас она передвигается на кресле-каталке, а первое время была прикована к постели. Когда умерла бабушка, основное бремя нагрузки легло на плечи Кирилла. Ему приходилось крутиться, чтобы она ни в чем не нуждалась. Потому и в тюрьму попал…

Но это все уже позади. С недавних пор для них с мамой началась новая жизнь. Мама всегда хотела жить в Москве, и вот ее мечта осуществилась. А Кириллу повезло встретить здесь Вику. Она училась на втором курсе технического университета. И он тоже собирался получить высшее образование, чтобы окончательно вырваться из той трясины, в которой пропадал чуть ли не целую вечность.

– Кто дура? Я – дура?! – истерично вскинула Вика.

– Я этого не говорил… И наркоманом я никогда не был. И СПИДом не болел. И туберкулезом тоже… Ты на туберкулез проверялась?

– Э-э, нет… – из глубины нервного раздумья мотнула головой Вика.

– Можешь не стараться, нет у меня ничего. И у тебя тоже… Я здоров, как бык.

– Но ты же сидел! – заламывая руки, простонала Вика.

Этот разговор напоминал сцену из плохого кино. Он очень тяготил Кирилла, но уходить от него он не должен. Еще не все потеряно, и, если он сумеет все правильно объяснить, Вика останется с ним…

– За что сидел?

– Антон сказал, что за наркотики.

– Язык бы ему отрезать. Хотя он прав, я действительно сидел за наркотики. Но не за употребление, а за хранение и сбыт…

– Ты торговал наркотиками?

– Нет, я перешел дорогу одному милицейскому начальнику, а на следующий день ко мне подошли его сотрудники, обыскали в присутствии понятых и нашли три грамма героина… Угадай, как он оказался у меня в кармане?

– Как?

– Наркотик мне подбросили… Это была месть, банальная месть. В итоге два года колонии… Пойми, я не уголовник, я – жертва обстоятельств.

– Что, и с наркотиками ничего общего не имел? – недоверчиво смотрела на него Вика.

– Ну как же не имел? Два года из-за них отсидел.

– Почему ты мне об этом не рассказал?

– Зачем тебе это знать?

– Да, конечно, я бы не хотела этого знать, – нервно кивнула она.

– Но ты знаешь.

– Как же так, два года в тюрьме…

– Да, но ведь жизнь на этом не закончилась. Все это в прошлом, а впереди нормальное будущее. Поверь, уголовная романтика меня совсем не прельщает. Я хочу закончить институт, получить достойную работу, жить как человек, вместе с тобой воспитывать детей…

Вика страдальчески смотрела на него, поджав губы. Она и хотела верить ему, но все-таки сомневалась в нем.

– Антон сказал, что тюрьма – это судьба. То есть навсегда…

– Антон сказал… Голову ему оторвать мало.

– И ты можешь оторвать ему голову? – чуть ли не с ужасом посмотрела на него Вика.

– Я что, похож на дикаря? Пальцем его не трону…

– Антон сказал, что ты грозился его убить. Ну, там, в ресторане…

– Ты же меня знаешь, я словами не разбрасываюсь. И лишнего никогда не говорю. Но если ты ему поверила, значит, ты хочешь ему верить… Если тебе что-то во мне не нравится, держать я тебя не стану.

Он смотрел на Вику почти влюбленно, но говорил жестко, чеканно.

– Я тебе не нужна? – огорошенно спросила она.

– Ты мне очень нужна. Очень-очень. Но поверь, насильно милым я быть не хочу.

– А ты меня любишь?

– Ну да.

– Что ну да? Не любишь ты меня. Я же чувствую, что не любишь. Как будто что-то стоит между нами.

– Может, и стоит.

– Что, наркотики?

– Когда-нибудь я тебе все объясню.

– Значит, все-таки наркотики.

– Да нет же… Ты должна мне верить…

– Ну, я верю…

– А если без «ну»?

– Верю.

– Тогда все в порядке, – широко улыбнулся Кирилл. – И не о чем говорить…

– Ну почему же не о чем? Мне страшно об этом спрашивать, но все-таки интересно, как ты жил там, в тюрьме…

– Нормально жил. Никому не кланялся…

– Верю. Ты не из тех, кто кланяется. Я хочу знать о тебе все, как ты до тюрьмы жил, чем занимался…

– В школе учился, как все обычные люди. Тюрьма помешала. Ничего, сейчас доучиваюсь. Я свое еще наверстаю…

– А тату тебе где сделали, там, в тюрьме?

– Там, – кивнул Кирилл. – Думал, крылья настоящие вырастут. Чтобы улететь на свободу. К тебе…

– Врешь, ты меня тогда не знал.

* * *

Прыжок, пробежка, снова скачок… Быстрей, быстрей. Еще немного, еще чуть-чуть. Но дыхалка уже почти отказала, ноги не держат, мышцы вот-вот лопнут от усталости… Казалось бы, что может быть проще, чем перепрыгнуть через двухметровый забор, но сейчас, когда силы закончились, он стал для Кирилла настоящим испытанием.

Он на бегу заметил выемку на кирпичном столбе; надо поймать ее носком ноги, если, конечно, он сможет оттолкнуться от земли. Разгон на последнем издыхании, тяжелый толчок, неживой рывок, но все-таки нога уперлась в выемку, и руки ухватились за верхний край забора. Осталось только подтянуться. Но у Кирилла было такое ощущение, что голова взорвется от напряжения, если он попытается сделать это… И все-таки он подтянулся, перетащил свое тело через забор.

Сознание он терял в падении и оттого не смог приземлиться правильно. Одна нога прогнулась, и он больно ударился коленкой об землю. Но именно боль и вернула его к жизни. Он так и не лишился чувств. Хотя и подняться с земли не мог. Так и остался сидеть, не в силах встать на ноги.

– А если менты? – недовольно спросил подошедший Нос.

Он уже совсем взрослый, целых девятнадцать лет. Все знает, все умеет. И если он сейчас пнет Кирилла ногой, то все его старания пойдут прахом. А ему так нужны крылья, он уже два года мечтает о них…

– Да ладно тебе, Нос, ты же видишь, Мускат рекорд установил, – Лешка обращалась к нему, но смотрела на Кирилла, в глазах у нее кокетливое восхищение, а на губах – хищная ирония.

Ей семнадцать, она также многое познала в этой жизни, и в банде она второй человек после Носа. И еще спит с ним…

– Никто этот участок так быстро не проходил.

– Ты же видишь, он сейчас копыта отбросит.

– Не-е… – промычал Кирилл.

Он нашел в себе силы, чтобы подняться, но при этом его затошнило так, что едва не скрутило в бараний рог. Не будь рядом с Носом Лешки, он бы не сдержался и, рухнув на колени, позволил своему нутру вывернуться наизнанку. Но Лешка очень-очень ему нравилась, и он пуще смерти боялся ударить перед ней в грязь лицом.

– Ладно, зачет. Получишь крылья, голубец, – снисходительно усмехнулся Нос.

– Через час ждем тебя на хате, – сказала Лешка, ободрительно и с поволокой в глазах улыбнувшись Кириллу.

Она знала, что нравится ему и, хотя близко к себе не подпускала, нет-нет да выказывала ему свою симпатию. И сейчас она обласкала его своей милостью, что повергло Кирилла в эйфорический транс. Глядя на эту худощавую девчонку с короткой мальчишеской прической, с задорным курносым носиком и большим ртом, он чувствовал, как за спиной вырастают настоящие, а не рисованные крылья. Но если бы так было на самом деле, ему бы сейчас не пришлось идти на хату, как называлась штаб-квартира их банды, расположенная в подвале жилой высотки. Там Кирилла будет ждать обряд посвящения…

Лешка игриво подмигнула ему и вальяжно, неторопливо повернулась спиной. Только тогда, не в силах больше держаться на ногах, Кирилл опустился на землю. От усталости перед глазами все плыло, и казалось, что Нос и Лешка, сопровождаемые Секатором и Панасом, не просто идут по дороге, а уходят в небеса, закопченные плотными клубами черного дыма из заводской трубы…

Кириллу понадобилось не меньше получаса, чтобы окончательно прийти в себя. Слишком уж сложным оказался участок, который нарезал ему для прохождения Нос. Промышленная зона, заводские цеха, склады, рельсы, башенные краны, сторожа, собаки… И времени очень мало. Но ничего, Кирилл прошел испытание, и сегодня же он станет равноправным членом уличной банды.

Ровно через час он спускался в подвал многоэтажного дома, расположенного в каменных дебрях заводского микрорайона. И у Носа был ключ, и у Лешки, и у всех, кто входил в их банду, но дверь была закрыта. Это был небольшой, но все же дополнительный элемент испытания. Кириллу предлагалось проникнуть в подвал через узкий лаз в стене дома. Эта бойница была проделана для крана, что предназначался для полива клумб, и нужно было обладать определенной сноровкой, чтобы пролезть через нее и не застрять. И еще важна комплекция: с толстой задницей это препятствие не преодолеть. Но у Кирилла тело сухопарое, поджарое, мышцы не раздутые, как у качков, но силы в них достаточно, чтобы с легкостью перебрасывать туловище через высокие заборы… Вытянув руки, он смело нырнул в лаз и вьюном протиснулся в него. Мягко упал на руки, перекатился через плечо, встал на ноги. Все в порядке, можно идти дальше…

Братва ждала его в большой, ярко освещенной и, главное, совершенно сухой комнате, которую Нос благоустроил, как мог. Пол застелен толстой фанерой, на стенах побелка, бумажная люстра под потолком, старый, продавленный, но из натуральной кожи диван, кушетка, кресла, стол; в углу барная стойка, грубо сколоченная из нешлифованных досок, музыкальный центр на ней, колонки… Нос царственно восседал на диване, церемонно обняв Лешку за плечи. Секатор, Панас разместились в креслах, за барной стойкой – Фриц, Перепел, а между ними маруха Катька, сочувствующая банде, но не посвященная. Фриц что-то шепчет ей на ухо, она млеет, как банный веник в бадейке с горячей водой.

На кушетке со скучающим видом сидел Татуз, один из лучших в городе тату-мастеров. Он уже совсем взрослый, семья у него, дети, но с улицей он порвал не совсем. Поэтому он здесь, чтобы провести обряд посвящения. На столике у него инструменты – машинка, иглы, краски…

Татуз поднялся с кушетки, освобождая место для Кирилла. Тут все ясно, слов не надо – снимай футболку и ложись. Кирилл обнажил спину, лег на живот, повернув голову к Лешке. Девушка нежно улыбнулась ему. Нежность у нее особая, колкая, очень похожая на розу – красивая, но с шипами…

Нос заметил, как они переглянулись, ощерился и, весело подмигнув Кириллу, ему же показал крепко сжатый кулак. Но и это было не самое страшное. Хуже всего, что другой рукой он забрался к Лешке под футболку, демонстративно примял небольшое, но соблазнительное полушарие. Кирилл не стал смотреть на это и закрыл глаза…

Татуз работал профессионально, быстро нанес на спину и плечи рисунок, включил машинку, вбивая в кожу краску. Он мог бы обезболить место, куда вонзалась игла, но правилами посвящения это исключалось: Кирилл обязан был терпеть боль.

Впрочем, он готов был к процессу, поэтому даже не морщился. Гораздо больней было то, что в нескольких шагах от него Нос тискал и целовал Лешку…

Но, что бы ни вытворял Нос, Кирилл должен был воспринимать это как должное. Нос был главарем их банды, он сильный, дерется, как черт, и еще может убить. Но, главное, голова у него с фантазией. Ведь это он придумал символ банды – птицу Феникс. Бойцы его банды должны летать так же быстро, как эта птица, и, если вдруг придет беда, восставать из пепла. Именно эта птица и легла на спину Кириллу.

– Ну вот и все, – сказал Татуз, поднимаясь.

Он вытащил из своего чемоданчика «Поляроид», сфотографировал свою работу и протянул снимок Кириллу.

– Ну как?

Синяя, с красно-желтыми вкраплениями птица изображена была как бы сверху. Распушенный хвост – вдоль позвоночника, расправленные крылья уместились на лопатках и плечах, голова – на шее, клюв упирался в затылок.

– Так нечестно, – нависая над Кириллом, возмутился Нос. – Я здесь босс, но у меня не так красиво, как у этого сосунка…

– Тсс! – урезонила его Лешка. – Мускат – не сосунок, он – член нашей банды.

– Член!.. – презрительно фыркнул Нос. Но, спохватившись, стал успокаиваться. – Нормально все, Мускат, ты теперь такой же реальный член, как все мы здесь… А картинка у тебя супер, лучше, чем у меня.

– Ты же первый, – складывая инструменты, без всякого заискивания перед ним сказал Татуз. – На тебе я только руку набивал. С каждым разом получалось все лучше…

– Можно я буду называть тебя Папа Карло? – глумливо ухмыльнулся Нос. – Это полено ты нехило раскрасил.

– Полено, не полено, вы тут сами без меня разбирайтесь.

Татуз беспечно зевнул и, ни с кем не прощаясь, ушел.

– Давай, полено, поднимайся! – гоготнул Нос.

Но Кирилл даже не шелохнулся.

– Я сказал!

На этот раз Кирилл исполнил требование главаря, но вскочил с кушетки быстро и так резко подался к Носу, что у того передернулось лицо от неожиданности, а может быть, и страха.

– Я тебе не полено! – пристально глядя ему в глаза, сквозь зубы сказал Кирилл.

Нос мог ударить его в живот. Этой своей коронкой он пробивал пресс любой крепости, заставляя противника корчиться в судорогах. Он мог свалить Кирилла на пол и ногами забить до смерти. Но он не стал этого делать.

– Ты чего, с дуба рухнул? – спросил Нос, за громовыми раскатами своего голоса скрывая растерянность. – Полено у тебя в штанах, понял?..

– И оно должно стоять, – с жарким интересом глядя на Кирилла, весело сказала Лешка. – Потому что у тебя сегодня свадьба… Катька!

Фриц и Перепел беззастенчиво лапали девчонку, которая увлеклась так, что выпала из времени. Катька сейчас должна была стоять рядом с Кириллом, ластиться к нему, а она глупо хихикала за барной стойкой, совершенно не обращая на него внимания.

Это был своего рода ритуальный элемент, придуманный Носом. Катька должна была изображать Банду, на которой Кирилл как бы женился. Для этого он должен был переспать с ней прямо сейчас.

– Иду-у!

Оправляя на себе платье, Катька подошла к нему. Растрепанная, тушь на глазах растерта, помада на губах размазана, на щеках нездоровый румянец. Девушку можно было бы назвать симпатичной, если бы ее не портила улыбка. Некрасивая улыбка, искажающая черты лица, что-то порочное в ней, даже омерзительное… А не улыбаться Катька, казалось, не могла.

– А почему с ней? – спросил Кирилл, неприязненно глядя на нее. – Она не банда, она здесь никто.

Он многозначительно посмотрел на Лешку. Она не просто член банды, она в ней второй после Носа человек. И уж если с кем-то и должен был переспать Кирилл для посвящения, так это с ней.

– Она – своя, – нахмурился Нос.

– Да, и где у нее крылья?

– Зачем ей крылья? – хохотнул Секатор. – У нее три пера есть, ей хватает!

– Слышал? – осклабился Нос.

– Слышал, – кивнул Кирилл. – Потому я и не буду с ней.

– А со мной? – жеманно сощурилась Лешка. – У меня есть крылья.

– С тобой… – холодея от волнения, пробормотал Кирилл. И, превозмогая себя, выдавил: – С тобой – да.

– А полено не треснет? – нахохлился Нос.

– Мускат правильно говорит, – пристально посмотрела на него Лешка. – Если ритуальный танец, то с тем, у кого крылья…

– Пусть с Перепелом спляшет, – скривился Нос.

– Это не разговор, – сказал Кирилл, от волнения не чувствуя под собой ног.

Еще утром он был никем в банде, а сейчас у него уже и голос прорезался. Но ведь сейчас он свой среди своих, и никто не вправе оскорблять его. Если Нос не хочет считаться с ним, то он должен заставить его себя уважать…

– Не разговор, – согласился Перепел.

Он подошел к Кириллу, похлопал его по плечу.

– Мы же с Мускатом друзья. Мы должны друг друга выручать. Ничего, если я станцую за него?

Он приблизился к Катьке, обнял ее за талию и утащил в соседнюю каморку, где с ней можно было уединиться. Этим он разрядил обстановку.

– Много берешь на себя, Мускат, – неприязненно сказал Нос.

Но воду больше мутить не стал. И после того, как Перепел привел использованную Катьку, объявил Кирилла равноценным членом банды. Событие обмыли пивом, каждому по две банки. Большего Нос не позволил. В банде царил культ здорового образа жизни, потому что на пьяную голову много не набегаешь. По той же причине запрет был наложен даже на курение, не говоря уже о легких и тяжелых наркотиках.

А потом Нос отправил Катьку домой. И когда она ушла, как бы невзначай, сказал Кириллу, что татуировка стоит денег.

– Я четыре трубы за тебя Татузу отгрузил, – будто бы нехотя сказал он.

Четыре «трубы» – это четыре тысячи рублей. Последний раз Кирилл держал в руках такие деньги шесть лет назад, еще до того, как рубль был деноминирован.

– Или ты думал, он за спасибо работает? – пренебрежительно хмыкнул Нос.

– Значит, я тебе должен, – с унылым видом рассудил Кирилл.

– Смотри, какой догадливый… Ты не мне должен, а братве. Это наши общие деньги.

Кирилл знал, что Нос имеет какие-то дела с Прокурором, с крутым бандитским авторитетом, но, чем именно он с ним связан, мог только догадываться. И ребята молчали, потому что Кирилл не был посвящен. Но сейчас все изменилось, и он должен был узнать тайну.

– Я могу их отработать? – спросил он.

– Лешка, мне становится страшно, – фыркнул Нос. – Мускат умнеет на глазах.

– Вот и я думаю, как бы он тебя не обскакал, – затуманенно улыбнулась она.

– Скакалка у него еще не отросла.

– Ну, он у нас еще молоденький… Сколько тебе, Мускат, пятнадцать? – Лешка неторопливо, мягким шагом обошла Кирилла по кругу, пальцами коснувшись его плеча.

– Мне хватает.

– И бегаешь ты хорошо… Значит, есть чем отработать.

– А можно вола не водить, – поморщился Кирилл. – Что делать-то надо?

– Наркоту по точкам разносить, – резко сказал Нос, пристально глядя на него.

Кирилл угнетенно кивнул. Так он и знал, что без наркоты не обойдется. И ребята меж собой о ней нет-нет да скажут, да и Прокурор, говорят, на этом живет.

– Что, не нравится? – внимательно посмотрела на него Лешка.

– А у меня что, есть выбор?

– Нет.

– Тогда я в доле.

У него действительно не было выбора. Ведь он не просто хотел стать своим в банде, он жил этим, без устали тренируясь в паркуре. Секатор, Панас, Фриц и Перепел – его лучшие друзья, он ради них готов был разбиться в кровь. Банда, братва – это его жизнь, и ничего другого ему не нужно.

– Ничего другого мы от тебя и не ожидали, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Лешка.

И Кирилл почувствовал, как нарисованные крылья распахиваются за спиной. Гордость за себя переполняла его.

– Учти, дело опасное, – с важным видом изрек Нос. – И, можно сказать, новое для нас… Менты зверствуют, куда ни сунься, засады везде. Поэтому нас и взяли в дело. Ноги у нас быстрые, от любого мента уйдем. Или нет?

– Как два пальца, – с пренебрежением к надвигающейся опасности ответил Кирилл.

– Тогда респект… А деньги реальные, можешь не сомневаться. За пару недель свой долг отработаешь…

Кирилл задумался. Если за две недели он сможет заработать четыре «трубы», то за месяц – восемь или даже девять. А у него мать больная, ей лекарства нужны. А еще неплохо было бы купить для нее кресло-каталку с электрическим двигателем, чтобы она не только по квартире, но и по улице могла ездить.

– Значит, завтра у тебя боевое крещение, – решил Нос. – К школе будешь готовиться, задачки решать, из пункта «А» в пункт «Б»… И чем быстрей, тем лучше. А пока отдыхай. Ну чего стоишь? Свободен!

Кирилл растерянно глянул на Лешку, но та с игривой улыбкой развела руками. Да, она остается здесь вместе с Носом и будет заниматься с ним тем, что Кириллу с ней не светит никогда.

Но ведь Нос ни в чем не был виноват перед Кириллом. Лешка никогда не была его девушкой, и никто ее у него не уводил. Нос имел все права на нее, и Кириллу ничего не оставалось, как убраться из подвала.

Домой он вернулся затемно. Бабушка уже спала, а мама сидела в кресле у окна, ждала сына.

– Все хорошо? – как всегда, с тревогой спросила она.

Маленькая она у него, сухонькая и легкая, как ребенок. Когда-то она цветущей красавицей была, говорят, мужчины ухлестывали за ней. Она и сейчас красивая, но как увядший, высохший цветок.

– Лучше не бывает.

Кирилл сел перед ней на корточки, нежно взял за руки, ласково заглянул ей в глаза.

– У бабушки давление, – тяжко вздохнув, сказала она. – В последнее время все чаще…

– Да нет, просто лето жаркое. И душное…

– Хорошо, если так.

Мама выразительно посмотрела на него. Это значило, что ей хочется лечь в постель. Для этого он должен был обслужить ее перед сном, чего она до сих пор стеснялась, – вынести утку, а затем уложить в кровать.

Квартира у бабушки маленькая, однокомнатная, и никому совершенно не было дела, что им приходиться ютиться здесь втроем. И никому не интересно, что мама у Кирилла – инвалид… Что ж, сама жизнь научила его, что в этом мире каждый выкручивается, как может.

Мама спала в комнате с бабушкой. Кирилл обычно ночевал на кухне, а в летнее время – на свежем воздухе. Ночи сейчас теплые, поэтому его раскладушка стояла на балконе.

– Спокойной ночи! – пожелала мама, когда он проходил мимо нее.

Он остановился, встал на колени перед ней, приложил ее теплую ладошку к своей щеке.

– Я тебя очень-очень люблю… И скоро у нас все будет хорошо. Ты будешь жить в Москве, в большой квартире. И я всегда буду рядом с тобой…

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она, свободной рукой погладив его по голове.

– Если я хочу, чтобы ты жила в Москве, значит, что-то должно случиться? – удивленно поднял он брови.

– Не знаю… Жизнь меня так научила, что если сегодня хорошо, то завтра будет плохо.

– Значит, тебе придется отвыкнуть от плохого… Спи!

Он поцеловал маму, вышел на балкон, разделся, лег поверх покрывала. Хорошая ночь: тепло, комаров нет. Воздух, правда, не очень: заводские трубы вовсю дымят. Но ведь потому и нет комаров…

Зато есть Нос. Он здесь недалеко, в доме по соседству, в подвале, на диване в обнимку с Лешкой. Им хорошо вместе… Кирилл яростно сжал кулаки. Убить бы их обоих…

Он вдруг услышал шорох внизу. Кто-то тихонько скребся на балконе первого этажа. Кошка?.. Но вот вздрогнули перила его балкона, кто-то зацепился за них, подтягивая вверх свое тело. Для кошки тяжеловато…

Кирилл соскочил с раскладушки, схватился за перила и нос к носу столкнулся с Лешкой. Подмигнув ему, она легко перепрыгнула через ограждение балкона и беззастенчиво легла на его раскладушку.

– Уф, пока до тебя доберешься! – широко улыбнулась она.

– Только не говори, что ты устала, – первое, что пришло в голову, сказал он.

Трудно было поверить в то, что Лешка здесь, рядом с ним. Причем пришла сама, без приглашения. Ей ничего не стоило забраться на второй этаж, но ведь важен сам факт, что она рискнула, чтобы попасть к нему.

– В каком смысле? – приподнявшись на локте, подозрительно сощурилась она.

– Ну, второй этаж для тебя плевое дело.

– А-а… А то я подумала, что ты меня в чем-то обвиняешь. Как будто я с Носом устала…

– Э-э, я даже не думал, – растерялся он.

– Что ты не думал? Я с Носом в подвале осталась… И тебе все равно?

– Ну, нет, конечно…

Спохватившись, Кирилл закрыл дверь на балкон, чтобы не беспокоить маму.

– Я думал о тебе…

– Поэтому и Катьку лесом послал? – задорно спросила Лешка.

– Нужна она мне! – пренебрежительно фыркнул он.

– А я тебе нужна? – так резко спросила Лешка, что Кирилла бросило в жар от волнения.

– Э-э… Ты же с Носом, – замялся он.

– Остаться с Носом – плохая примета. Может, я не хочу с ним оставаться…

– Ну-у…

– Что ну?! – тихонько засмеялась Лешка.

Поднявшись, она схватила Кирилла за руку и усадила на раскладушку. Он и опомниться не успел, как она ртом прижалась к его губам и ее горячий язычок скользнул по его верхней десне. Смело, хотя и неумело он пустил в ход свой язык, но Лешка отстранилась от него и, забросив назад голову, озорно засмеялась.

Ему казалось, что Лешка хочет продолжения, но так, чтобы инициатива была в его руках. Он привлек ее к себе, попытался поцеловать, но девушка уклонилась и, выскользнув из объятий, ничего не говоря, перемахнула через ограждение балкона. Кирилл потянулся было за ней, но, спохватившись, остался на месте. Мало кто мог сравниться с Лешкой в паркуре, но все-таки она не совершенна, и второй этаж – это все-таки высота. Он мог бы погнаться за ней, но и она бы тогда ускорилась, а это чревато ошибкой. Она могла бы упасть, свернуть шею, и он бы этого себе не простил…

Глава 6

Капли дождя хлестко шлепали по желтеющим листьям клена, сбивая их, втаптывая в асфальт. Кирилл тоже привязан к дереву жизни, но есть силы, способные сорвать его с ветки, вбить в грязь, как жалкий, никому не нужный лист. Если вдруг он угодит в лапы к ментам, никто не заступится за него, и ждет его тогда дальняя дорога под конвоем. А у него больная мама, да и бабушка еле ходит…

«Ну, и какого черта ты меня сюда вытащил?» – брюзгливо спросил косматый парень с красными, будто распухшими ноздрями.

Капюшон его ветровки натянут на самые глаза, руки в карманах, прижаты к бокам. Ничего необычного Кирилл в этом не видел. И то, что парень нервно озирался по сторонам, не вызывало в нем подозрений. Тридцать граммов героина – дело очень серьезное. Быть большой беде, если вдруг нагрянут менты… Но Кириллу не нравилось, что получатель не хотел выходить за товаром на улицу, пытался заманить его к себе на квартиру. Дескать, дождь… Но ведь установка на этот счет жесткая: никаких закрытых помещений, товар для дальнейшей продажи в розницу передается только на улице. И не важно, что там – дождь, град, снег, метель.

«Ты здесь один?» – спросил Кирилл, настороженно глянув на дворника, метущего двор в нескольких шагах от него.

Брезентовый плащ на нем с большим капюшоном, но все равно, не та сейчас погода, чтобы работать во дворе.

Краем глаза наблюдая за дворником, Кирилл резко сунул руку в карман и заметил, как дворник дернулся.

«Иуда!» – бросил он в лицо получателю и метнулся в сторону, прочь от дворника.

Тот отшвырнул метлу, кинулся за ним.

«Стоять, милиция!»

Именно этого Кирилл и боялся. Но у него сильные быстрые ноги, и этот район он знает хорошо. Сразу за домом начинается детский сад, перемахнуть через забор – плевое дело, пересечь двор – еще проще…

Он подбегал к белой «девятке», левым бортом припаркованной к зданию трансформаторной подстанции. Сейчас он сквозняком пронесется мимо машины… Но дверь «девятки» вдруг открылась, перегородив ему путь. Из машины выскочил белобрысый парень с утиным носом.

«Стоять!»

Кирилл бежал прямо на него, и парень вытянул руки, чтобы остановить его. Но в самый последний момент Кирилл шагнул в сторону, с ходу запрыгнув на капот «девятки»; еще шаг, и он уже на козырьке здания; следующее движение, и его правая нога цепляется за железный шкаф за машиной. Но этого мало. К счастью, еще повыше расположен раструб воздухозаборника. Главное, не потерять скорость, не испугаться. Раз, и левая нога касается выступа вентиляционной трубы. Опираясь на нее, Кирилл дотягивается до горизонтально расположенного водосточного желоба, выбрасывает тело на крышу подстанции.

«Стой, стреляю!»

Кирилл знает, что угроза пустая. У него нет оружия, он не представляет угрозы для ментов, поэтому стрелять они в него не будут. Да и выглядит он слишком молодо, хотя не так давно исполнилось шестнадцать лет. Стрелять в мальчишку – последнее дело даже для мента.

Он забрался на крышу подстанции, но может получиться, что этим сам себя загнал в ловушку. Если, конечно, он не ошибся, и за этим зданием расположена линия кирпичных гаражей. Да, есть такое дело. Только нужен разгон, чтобы прыгнуть на три метра. А времени совсем мало…

Кирилл разогнался, далеко прыгнул; сейчас он опустится на следующую, более низкую крышу. Он летит, сила тяжести тянет его вниз, но почему-то гараж удаляется от него, а на его месте появляется белобрысый парень, он распахивает объятия, чтобы поймать беглеца…

Проснулся Кирилл в холодном поту. Нет никаких ментов, и он лежит в своей постели. Сквозь шторы пробивается луч утреннего солнца. Он в Москве, и, кроме школы, ему ничего здесь не угрожает.

Дурацкий сон. Из реального прошлого. Он действительно убегал от ментов через трансформаторную подстанцию, спрыгнув на гаражи. Ушел от погони, сохранив драгоценный груз… Четыре раза гнались за ним менты, и всегда Кирилл уходил от них. Но все-таки однажды попался. Хотя и не по своей вине…

Но все это осталось в далеком прошлом. Он в Москве, никто за ним не гонится. Плохо, что Вика узнала о его былых проблемах с законом. Но ведь он выкрутился, рассказал ей красивую сказку, и она ему поверила. Врать, конечно, нехорошо, но иногда ложь лучше, чем правда…

Кирилл глянул на часы. Пятнадцать минут седьмого. Еще можно поспать, но сна ни в одном глазу. И, вообще, нечего залеживаться. Может быть, он уже и не волк, и ноги его не кормят, как это было прежде. Но все равно нужно держать себя в форме. Тем более на днях физкультуру пропустил, потому что нужно было сбегать к маме, проведать ее. И неважно, что за ней небескорыстно присматривает пожилая соседка; он все равно должен был следить за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Недалеко от дома располагалась парковая зона, там большой пруд, беговые дорожки вокруг него. Время от времени Кирилл бегал там по утрам, мечтая о том, чтобы каждый день начинался с такой разминки. Но, видно, расслабился за последнее время, обленился. А ведь он обязан держать себя в отменной физической форме. Мало ли какие проблемы возникнут в будущем? Да и вообще, спорт – это норма жизни успешного человека. А он хочет быть успешным во всех отношениях.

Спать не хотелось, но и вставать тоже. У Кирилла в жизни случались моменты, когда, чтобы подняться, нужно было упасть. И сейчас он мог уронить себя, чтобы вскочить на ноги. Так он и сделал – скатился с кровати, упал на руки, десять раз отжался и только затем принял вертикальное положение. И хотя постель продолжала манить его в свои объятия, он смог уйти от этого столь соблазнительного притяжения. Надел футболку, спортивные шорты, кроссовки стояли в прихожей.

Мама еще спала, и, чтобы ее не будить, он тихонько вышел из квартиры.

Прохладный утренний воздух приятно взбодрил его, светлое безоблачное небо подняло настроение, птичий гомон напомнил, что человек – неотъемлемая часть природы. Постепенно разгоняясь, он добежал до парка; продолжая наращивать темп, помчался вдоль пруда. Бег трусцой он будет проповедовать, когда отправится на пенсию. А сейчас – чем быстрей, тем лучше.

Он стремительно обошел пожилую парочку, затем обогнал более быстрого парня, следовавшего в фарватере юной девы в голубой футболке. На голове у нее бейсболка, русые волосы стянуты в хвост на затылке. Плечи у девушки широковатые, но в гармонии с тонкой талией они ничуть не портили фигуру, скорее наоборот. Бедра узкими не назовешь, ноги сильные, длинные, а икры развиты так, как это нравилось Кириллу… Ему в этой девушке нравилось все – и волосы, и фигура, и ее по-женски плавные, но энергичные движения…

Бежала она быстро, но и парень, которого обогнал Кирилл, мог развить большую скорость. Но, видимо, ему нравилось бежать за девушкой, наблюдать, как напрягаются ее развитые ягодичные мышцы под короткими шортиками. Что ж, каждому свое…

Кирилл не стал пристраиваться в фарватер к бегунье. У него и гордость есть, и своя девушка.

Вика хоть и не бегает по утрам, но фигурка у нее и без того на загляденье. И лицо красивое…

Она очень ему нравилась, ему порой даже казалось, что это любовь. Но только казалось. Те чувства, которые он питал к Вике, по своему накалу и эмоциональной окраске значительно уступали тому, как он любил свою Лешку…

Лешка была его первой женщиной, и он готов был умереть за нее. Более того, умирал. В тюрьме. Когда оказался в общей камере после ареста, где и нарвался на малолетних отморозков. И все из-за того, что решил быть с сокамерниками честным.

Смотрящий по камере спросил, есть ли у него любимая девушка. Кирилл ответил, что есть. И даже назвал ее имя. От волнения не сообразил, что имя это не женское. Сказал, что Лешку любит. Вот тут-то все и началось. И мальчиков он любит, и петух у него на спине выколот… Он смог тогда за себя постоять, но это стоило ему здоровья. После жестокой драки с тремя отморозками он почти неделю провел в тюремной санчасти, в палате с одним из своих обидчиков…

Нет, Лешка не виновата была в том, что он попал в камере впросак. Она оплошала в другом – в том, что менты взяли ее с поличным. А Кирилл так ее любил, что взял вину на себя. Сказал следователю, что это он сунул ей в карман пакетик с героином. И загудел на два года в колонию для несовершеннолетних. Где мог умереть. За Лешку.

Это сейчас он понимал, что та же Вика внешне гораздо красивей, чем Лешка. И душа у Вики, если честно, светлей. Но вряд ли в его жизни будет женщина лучше, чем Лешка. Возможно, он будет любить ее всегда…

Но Лешки нет, она умерла. А жизнь продолжается. И очень хорошо, что в этой жизни у Кирилла появилась Вика. Плохо, если она вдруг бросит его… Но этого не должно случиться, ведь вчера он смог объясниться с ней, она все поняла, и сомнений в ней не осталось. Так что на посторонних красавиц засматриваться не стоит.

Подогреваемый мыслями о Вике, он пробежал мимо девушки в бейсболке, даже не глянув на нее.

– Алло, гараж! – услышал он вдруг знакомый голос.

Только тогда стало ясно, что за девушку он обогнал. Это была Инга, его одноклассница. Причем она узнала его первой.

– Топиться бежишь? – насмешливо спросила девушка.

– Почему топиться? – поравнявшись с ней, с интересом посмотрел на нее Кирилл.

Нравилась ему эта девчонка. Красивая, стильная, острая на язык. Но симпатии не переросли в романтическое чувство. Может быть, потому что у него есть Вика. Да и Лешка продолжает держать его чувства за бороду.

– Потому что бежишь быстро. Чем быстрей выдохнешься на воздухе, тем быстрей захлебнешься в воде. Закон Муму. Не слышал о таком?

Инга сохраняла довольно высокий темп бега, но дышала при этом ровно, голос не срывался, не дрожал. Чувствовалось, что к спорту девушка относится очень серьезно.

– Это собачка, которую утопили? По приказу барыни?

В свое время Кирилл терпеть не мог школу и учился так себе. А девятый класс так и вовсе пустил под откос. Окончил его в колонии для несовершеннолетних, так же как и десятый. Разумеется, в лагерной школе высоких требований к знаниям не предъявляли, но, может, потому в нем и появился интерес к учебе. Оба класса он закончил почти на «отлично». Там же, в зоне, он мог получить и аттестат о полном среднем образовании, но срок вышел, и он отправился домой.

Одиннадцатый класс он мог закончить уже на свободе, но не вышло. Закрутила его криминальная жизнь. Так закрутила, что еле выпутался… Но ничего, у него появилась возможность наверстать упущенное. И школа снова пришла в его жизнь…

– По приказу барыни? – удивилась Инга. – Кто тебе такое сказал?

– Ну, в книжках пишут, – замялся Кирилл.

– Вот именно, что в книжках. В разных книжках. А надо «Муму» прочитать, там нигде не сказано, что барыня велела Муму утопить. Просто у Герасима башню снесло…

– Так и написано, что башню снесло? – пошутил Кирилл.

– А вот почитай, и узнаешь… Или тебе это не интересно?

– Ты же не думаешь, что я бегу топиться?

– Ну, кто его знает… А может, ты за мной бегаешь? – с надеждой, как ему показалось, спросила Инга.

Странная она какая-то, подумал Кирилл. Грубит, язвит, но при этом тянется к нему. Он чувствовал, что нравится ей. И это, надо сказать, ему немного льстило. Девчонка она все-таки не из последних. И в классе – безоговорочный лидер… Да и вообще…

– А если бегаю? – лукаво сощурился он.

– Тогда зря стараешься. Во-первых, у меня парень есть. А во-вторых, мне уголовник ни к чему…

Кириллу вдруг стало не хватать воздуха. Ощущение было таким, будто его ударили под дых. В бараний рог он не скрутился, даже не согнулся, но пришлось остановиться.

Инга бежала, что-то говорила на ходу, а он стоял и невидяще смотрел ей вслед… Он, может, и уголовник, но этим совсем не обязательно тыкать ему в лицо.

Спохватившись, Инга остановилась, повернулась к нему. Но Кирилл не собирался продолжать разговор. Он показал девушке спину и быстрым, но неспешным с виду шагом пошел в обратном направлении. Инга догнала его, взяла за руку. Он хотел оттолкнуть ее, но со стороны это могло показаться взбрыком обиженного мальчика.

– Ты меня извини, ляпнула сдуру, – повинилась она.

– Ты руки от меня убери, – тихо сказал он.

Инга отдернула руки так, будто через них прошел электрический ток.

– Извини, – снова сказала она.

Он остановился, холодно посмотрел на нее.

– За что извини? За то, что ты меня боишься?

– Нет… – растерянно мотнула головой Инга. – Просто я не хотела тебя обидеть.

– За это не переживай, – он скривил губы в язвительной усмешке. – Меня очень трудно обидеть. Я же уголовник, обижаться – это не по понятиям…

– Ты не похож на уголовника, – с досадой на саму себя заверила она. – Честное слово…

– Мне все равно, на кого я похож. Главное, кто я есть сейчас. А прошлое осталось в прошлом. Хотя ты можешь думать по-другому. И это твое право…

* * *

Кирилл на коленях стоял перед матерью.

– Ты должна меня простить, – качнул он головой, уткнувшись лбом в ее руку.

– За что? – тихо и удивленно спросила она.

Слезы катились из ее глаз, капали на его бритую макушку. Он только что вернулся домой после долгих двух лет неволи.

– Я не должен был тебя бросать.

– Но ты же ни в чем не виноват…

– Да нет, мама, виноват. В том, что сел.

– Ты хотел спасти свою девушку. Ты ее спас.

– Разве я это тебе говорил?

Кирилл поднял голову, изумленно посмотрел на маму.

– Нет, Олеся сама мне это сказала.

– Олеся?! Лешка?.. Она что, приходила к тебе?

– Да, приходила. Почти каждый день приходит… Ты же знаешь, я одна не могу…

– Да, конечно.

Бабушка умерла еще год назад, и мама осталась совсем одна. Но в квартире убрано, и сама она выглядит ухоженно. Кирилл думал, что за ней соседи присматривают, за деньги, которые он ей оставил… Но денег было совсем немного, тысяч сорок всего, на два года такую сумму трудно растянуть. Вряд ли кто мог за тысячу рублей в месяц согласиться ухаживать за инвалидом.

– Олеся ко мне каждый день приходит. Она очень хорошая девочка… И зачем она только подняла с земли этот пакетик?

– Какой пакетик? – не сразу понял Кирилл.

– С наркотиком. Она же случайно его нашла.

– Да, случайно, – кивнул он. – Конечно, случайно…

Сначала в замочной скважине послышался скрежет ключа, а затем открылась входная дверь. Чуть позже в комнату вошла Лешка. Каре с изогнутым локоном, тонко выщипанные брови, ярко накрашенные глаза, коралловые губы с влажным глянцем, модная кофточка, в декольтированном вырезе которой зрел пышный бюст… А ведь еще два года у Лешки был нулевой размер груди. Уж ни силиконом ли подкачалась?

– Кирилл! – искренно обрадовалась она.

И не успел он опомниться, как оказался в ее объятиях. Окатив его ароматом женского парфюма, девушка с чувством повисла у него на шее.

– Вернулся!

Он чувствовал ее жаркое дыхание над ухом, но ему этого было мало. Осмелев, он ртом поймал ее губы, и ее жаркий язычок вмиг отозвался на поцелуй.

Кирилл услышал, как скрипнули колеса – это мама уезжала на кухню, чтобы не мешать им. Кажется, он повел себя не очень хорошо. Да и Лешка, похоже, поняла, что это перебор, поэтому, едва он разжал свои объятия, тотчас высвободилась из них.

– Уфф! Аж дух захватило. Как на американских горках! – восторженно сияла она, глядя на него.

– А ты за мамой, значит, смотришь, – сказал он.

– Мог бы и не спрашивать. Я же не сволочь…

Лешка поправилась не только в своих верхних «девяносто», раздалась она и в бедрах. Не сказать, что это испортило фигуру, скорее, наоборот; но при таком сложении она вряд ли могла показывать в паркуре прежние результаты. Да и, видно, незачем ей это.

– Спасибо тебе, – кивнул он.

– Да нет, спасибо тебе. Я даже не знаю, как тебя благодарить…

– А если хорошо подумать? – лукаво улыбнулся Кирилл.

– Я думала… – зажеманилась она. – Но разве этого хватит, чтобы с тобой расплатиться?

– А ты не хочешь зависеть от меня?

– Хочу… Может быть, и хочу…

– Можно загадать желание?

– Да. И я постараюсь его угадать. Уже угадала… Только сначала займемся твоей мамой. Она сегодня хотела искупаться…

Мама не прибавила в весе за последние два года, но Кирилл сам стал крепче физически, и она показалось ему легкой как пушинка. Он перенес ее в ванную, оставил наедине с Лешкой, которая без всякой брезгливости, легко и привычно искупала ее, а когда Кирилл устроил маму в постели, феном уложила ей волосы.

– Елена Максимовна, ничего, если я украду вашего сына? – задорно спросила она. – Мы с ним в кино сходим. Возможно, до утра… Верну обязательно и под расписку.

Кирилл с удовольствием сходил бы с ней в кино, но ему нечего было надеть. Старая рубашка и куртка трещали на нем по швам, а джинсы и вовсе не налезли – пришлось возвращаться домой в изношенных трениках, случайно завалявшихся на лагерном складе. Да и нога выросла, поэтому он вернулся домой в пляжных резиновых шлепках.

– Это не проблема, – выслушав его, сказала Лешка.

И ничего больше не говоря, вышла из дома. Вернулась она через час, привезла джинсовый костюм и легкие туфли из натуральной кожи.

– А я тебя просил? – нахохлился он.

– А я тебя просила срок за себя мотать?.. Проверить хочу, не испортился ли мой глаз-алмаз.

Она точно угадала размер одежды, только вот с обувью номер не прошел. К счастью, она оказалась чуть больше, чем нужно, а не меньше.

– Ты не думай, у меня с деньгами без напряженки, – сказала она, когда они вышли во двор.

И будто в подтверждение этому, вынула из сумочки брелок сигнализации, нажала на красную кнопку. Подмигнув ей габаритами, радостно пискнул новенький двухдверный «Мерседес».

– Неплохо, – уже в машине сказал Кирилл.

– Стараемся держать нос по ветру, – захлопнув за собой дверцу, кивнула она.

– Нос?.. Не хотелось бы о нем говорить, но…

– Нравится тебе это или нет, Нос высоко поднялся, он у меня теперь левая рука Прокурора… Я его теперь так и называю: зампрокурора. Ну, может, и не первый, а зам.

– Он… у тебя… – обескураженно повторил Кирилл.

Если честно, он надеялся, что Нос остался в прошлом. Но увы…

– Да, у меня, – невесело отозвалась Лешка. – Я тоже не хочу о нем говорить, но ведь он никуда не делся…

– И ты с ним живешь.

– Да, живу…

– Замуж не вышла?

– Нет. И не выйду.

– Почему?

– Во-первых, не очень его и люблю. А во-вторых, ненадежный он. Живет со мной, а гуляет с кем попало… Ненавижу! – Лешка стиснула рулевое колесо с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Так уйди от него.

– Да я бы с удовольствием, вот только он не отпустит.

– А ты не спрашивай.

– Найдет и убьет…

– А если не найдет?

– Нужно хорошо спрятаться, чтобы он не нашел. А где я спрячусь?

– Я бы что-нибудь придумал.

– Увезешь меня на край света? – хмыкнула она.

– Я бы мог.

– А я этого захочу?

– Не знаю…

– А вот возьму и захочу… Только куда мы твою маму денем? Нос, он такой, от него всего можно ждать.

– Маму заберем с собой.

– Куда, в неизвестность?

Кирилл повесил голову, соглашаясь, что увозить маму некуда. Поэтому он должен был остаться в родном городе.

– Да ладно тебе, нормально все… – попыталась успокоить его Лешка. – Ну, живу я с Носом, ну и что? Сплю же я с ним редко… Можно сказать, почти не сплю.

– Я вообще не хочу, чтобы он касался тебя своими лапами, – сквозь зубы сказал Кирилл.

– Я тоже этого не хочу. Но не знаю, что делать…

– Ничего, что-нибудь придумаем, – сказал он, перекатывая желваки на скулах.

– Придумаем. Но не сейчас. Нам нужно приезд твой отметить. Ты телеграмму не дал, а так бы братва тебя встретила…

– Не хочу, – покачал головой Кирилл.

– Почему?

– Да надоело все.

– Что надоело? Ты думаешь, тебе предложат через заборы сигать, чеки развозить? Это уже пройденный этап… Ну, Панас еще бегает, потому что ничего другого не может… Фриц молодец, он тоже конкретно поднялся, у Прокурора в охране был… Правда, нет больше Фрица, – с тоской заключила Лешка.

– Как это нет? – встрепенулся Кирилл.

– Убили его. Прокурор за товаром его отправил, а там какие-то залетные; в общем, пулей в лоб дело закончилось. А Перепел сидит, его с наркотой взяли… Секатор на плаву, он в команде у Носа…

– И мне тоже к нему в свиту идти?

– А что, плохо? Я при нем, ты при нем, так мы всегда рядом будем…

– А свечку держать не надо? – с сарказмом спросил он.

– Как-нибудь без этого обойдемся, – недовольно буркнула Лешка.

– Куда мы едем?

– В сауну. Мы же – мафия. А у нас в мафии так: из тюрьмы вернулся – первым делом в баньку. А если серьезно, то я просто этого хочу…

Лешка отвезла его в обычную коммерческую сауну на окраине города, сняла небольшой номер на двоих.

Кирилл хорошо помнил, как три года назад ночью Лешка забралась к нему на балкон и подарила ему страстный поцелуй. Это было многообещающее начало, но, увы, дальше редких поцелуев их отношения не зашли. Нравился он ей или нет, но с ним она так и не легла, хотя при этом жила с Носом…

А что сейчас? Они оказались в сауне, вдвоем, вдали от всех. Она без всякого стеснения разделась в его присутствии, стоя к нему спиной, обмоталась простыней и, кокетливо улыбнувшись, отправилась в парилку. Взгляд знойный, зовущий… Но, может, у нее и в мыслях нет отдаться ему? Может, она и сейчас намерена крутить динамо?

Но ведь он уже не мальчик, чтобы его можно было водить за нос. Ему восемнадцать, за плечами у него два года зоны… И это будет унижением, если Лешка и сегодня оставит его без горячего.

Раздевшись, Кирилл решительно последовал за ней в парную. Лешка уже лежала на верхнем полке, подстелив под живот простыню. Задние полусферы на виду, передние прикрыты согнутыми в локтях руками.

– С тобой все в порядке? – глянув на него, спросила она.

– Э-э… Да…

– А глаза чего горят?.. О! С тобой все ясно.

– И что, если ясно?

Лешка села и, обласкав Кирилла затуманенным взглядом, взяла за руку, притянула его ладонь к своей груди.

– Это силикон, – закрывая глаза, сказала она. – Но не для Носа. Все для тебя… Иди ко мне!

Лешка легла на спину, ногами обвив его спину. И когда он принял ее приглашение, жарко прошептала:

– Только не думай, что это благодарность. Я сама этого хочу…

Теперь Кирилл точно знал, что не зря провел в неволе целых два года.

Глава 7

Место за первым столом пустовало. Заканчивался уже второй урок, а Кирилл все не появлялся. Не было и Кости.

Инга дождалась перемены, позвонила Солодкову, но его телефон не отвечал. Это ей очень не нравилось.

Зря она сегодня утром нахамила Кириллу. Так обрадовалась ему, что по своему обыкновению нагрубила… Надо было видеть, какими глазами он посмотрел на нее, когда она назвала его уголовником. Не было в них угрозы и ненависти, но ощущение у нее возникло такое, будто она заглянула в бездонную трещину в ледяном панцире Арктики. Таким холодом повеяло, что по спине побежали мурашки…

Инга извинилась, Кирилл вроде бы ее простил, но в школу не пришел. И, возможно, никогда уже не придет. Потому что ему не хочется ходить с ярлыком уголовника. Он может перейти в другую школу или вообще распрощаться с учебой. Инга очень жалела, что повела себя с ним так гадко, если не сказать подло. Она ударила его ниже пояса, нанесла удар, который он вынести не смог…

Но еще она переживала за Костю.

Кирилл не стал спрашивать, откуда Инга узнала о его преступном прошлом, и оправдываться не стал. Он принял извинения и ушел, не опустив головы. Но, возможно, он ничего не спрашивал, потому что знал, откуда поступила информация о нем. Возможно, он подкараулил Костю на пути к дому, чтобы свести с ним счеты…

После третьего урока Инга снова позвонила Косте, но его телефон по-прежнему не отвечал. Не отозвался он и после шестого урока. Тогда Инга отправилась домой, но не к нему, а к Кириллу.

Да, она не должна идти к нему. Ведь у нее и гордость есть, и характер. Но кто провинился перед Кириллом, как не она? К тому же она переживает не только за него, но и за Костю. У нее был повод побывать в гостях у него, и она не упустит свой шанс.

Она знала его адрес, правильно определила подъезд, этаж, где находилась его квартира. Второй этаж. Но Кирилл нагнал ее на первом.

– Ты куда? – не здороваясь, обескураживающе сухо спросил он.

– К тебе, – оторопело ответила она.

– Зачем?

Взгляд не холодный, но и не теплый. И на губах мертвый штиль – даже жалкого подобия улыбки нет.

– Мог бы и повежливей, – смутилась она.

– Откуда знаешь мой адрес? – с подозрением спросил он.

– В школе узнала…

– Зачем?

– Затем, что я здесь… Где Костя?

– Какой Костя?

– Солодков.

– Спроси что-нибудь полегче.

– Что ты с ним сделал?

– Я мог с ним что-то сделать? – удивился он.

– А разве нет… Или ты ничего не знаешь?

– Что я должен знать?

– Э-э, ничего, – замялась Инга.

Похоже, Кирилл даже не догадывается, какую свинью подложил ему Костя и она сама с ним на пару. Тогда лучше ничего ему не говорить…

– Откуда ты знаешь мой адрес? – снова с еще большим подозрением спросил Кирилл.

– Говорю же, в школе узнала.

– Из моего личного дела?

– Нет, – слишком поспешно ответила она.

– И что ты еще узнала? Хотя можешь не напрягаться, я уже понял, откуда уши растут… А Вика сказала мне, что это Антон про меня накопал. А это ты, значит…

– Антон!

– Да, но переживаешь ты за Костю… Ты не бойся, убивать я тебя не собираюсь. И его, кстати, тоже. Вы можете думать обо мне все, что хотите, но я обычный человек и глупостями не занимаюсь.

– Э-э, а никто ничего и не думает. Никто ничего не знает, только мы с Костей, и все…

– И Вика тоже.

– И что она?

– Ничего. Она меня понимает, – не очень уверенно сказал он.

– И я тебя понимаю… Ты же не наркоман.

– Нет. И никогда не был. Но только не думай, что я оправдываюсь. Костю я твоего не трогал. Так что, если ты пришла из-за него, можешь идти домой.

– Ты меня прогоняешь?

– Как хочешь, так и думай. Знаю, ты будешь злиться, строить козни. Но мне все равно. Я уже нашел другую школу…

– Какую?

– Не скажу. Потому что не доверяю тебе. Язык у тебя длинный и без костей.

– Хорошего же ты мнения обо мне, – расстроилась Инга.

Она никогда не обладала этим парнем, но тем не менее чувствовала, что теряет его. Причем навсегда. А она не хотела оставаться без него.

– Знаешь, мне кажется, ты хорошая девчонка, – смягчившись, сказал он. – Но я уверен, что нам лучше держаться друг от друга подальше.

Инге стало обидно до слез. Ей бы сдержаться, но обида уже схватила за горло, давит на голосовые связки.

– Ну и пошел, понял!

– Ухожу, – ничуть не изменившись в лице, сказал он и повернулся к ней спиной.

Инга выходила из подъезда, плотно сжимая губы. Слезы стоят в глазах, но она не расплачется. И никогда больше не позволит себе унижаться перед этим уголовником!

По дороге домой она позвонила Косте. На этот раз он отозвался, но Инга не стала разговаривать с ним, молча отключила телефон.

Ей нужно было идти на тренировку, но она осталась дома. Легла на кровать, уткнувшись головой в подушку, так и пролежала до самой темноты.

А потом позвонил Антон и сказал, что ему нужно с ней поговорить.

– Говори, – меланхолично отозвалась она.

– Не телефонный разговор… Может, спустишься?

– Может, лучше ты сам зайдешь?

– Так отец твой дома, могу застрять, а я спешу.

Отец еще не вернулся, но вот-вот должен был подъехать. Но Инга не стала об этом говорить.

– Куда ты спешишь?

– На свидание! – самодовольно ответил Антон.

– Неужели с Викой? – встрепенулась она.

Инга угадала, Антон действительно ехал к Вике; эта история касалась ее напрямую, поэтому она, заинтригованная, спустилась во двор и села в подъехавшую машину брата.

– Когда она тебя ждет? – нетерпеливо спросила Инга.

– Ждет… Через полчаса надо будет ее забрать, так что времени в обрез.

– Почему в обрез? Она тут рядом живет.

– Живет рядом, но сейчас она у своей подруги, а это минут пятнадцать-двадцать ехать. Зато безопасно, – понизив голос, сказал Антон.

– Это ты про секс или вообще?

– Если бы только секс был опасным, – невесело вздохнул он.

– А что еще?

– Твой Кирилл.

– Почему мой? – возмутилась она. – Если мы учимся с ним в одном классе, это не значит, что он мой.

– Но ведь он же тебе нравится! – еще больше обескуражил ее Антон.

– Кто тебе такое сказал?

– Никто. Но мне кажется, – с хитринкой во взгляде сощурился он.

– Когда кажется, очки менять надо, понял!

– А что, неправда?

– Достал!

– Значит, что-то все-таки есть… Знаешь, я бы хотел, чтобы у тебя с Кириллом срослось, – серьезно и озабоченно сказал Антон.

– Хотеть не вредно. У тебя все?

– Понимаешь, не нравится мне все это.

– Что это?

– Ну, то, что Кирилл сидел. Понимаешь, он за распространение наркотиков сидел, а тут без мафии, как правило, не обходится… Как бы он дружков своих не позвал.

– Зачем?

– Ну, против меня. Ему же не понравится, что Вика ко мне вернется… И она его боится, уже сейчас прячется. Я ее к себе домой увезу. Как бы Кирилл мой адрес не узнал.

– Я ему не скажу… А насчет дружков ты зря. Он и без них тебя на хлеб намажет.

– Ну, не думаю, что это будет так просто.

– Может, поедешь к нему, скажешь, что Вика теперь с тобой?

– Во-первых, она еще не со мной, – замялся Антон. – А во-вторых, я человек цивилизованный…

– Ты цивилизованный, а Кирилл, выходит, нет. Если сидел, значит, не человек. И бояться его надо… Бойся себе на здоровье!

– Да нет, я не боюсь… Просто я тут подумал, почему бы тебе не побыть с ним.

– Что? – возмущенно сморщилась Инга.

– Ну, не в том смысле, чтобы переспать… Он же не знает, что ты моя сестра. Скажи ему, что Вика бросила его, а я – тебя. Ну, знаешь, товарищи по несчастью быстро находят общий язык, это психология, тут даже к Фрейду ходить не нужно.

– А если я тебя не к Фрейду, а куда-нибудь подальше пошлю?

– Я же тебя не любиться с ним заставляю. Просто общий язык с ним найти. И его самочувствие контролировать. Может, он с катушек съедет на почве ревности?

– Если вдруг съедет, то я должна буду тебя об этом предупредить?

– Ну, что-то в этом роде… Пойми, я не за себя боюсь, а за него. Сорвется парень, всю жизнь потом жалеть будет. Да и ты подумай о нем, все-таки одноклассник. Да и вообще…

– Да нет, Антон, ты за себя боишься. Потому что знаешь, чье мясо съел… Но я тебя не осуждаю. Ты правильно все делаешь, за любовь нужно бороться. Увезешь Вику к себе – позвони, чтобы я знала, что у тебя все в порядке.

Антон позвонил ночью, когда Инга уже ложилась спать. Голос расслабленный, дыхание ровное, но вместе с тем тяжелое, как это бывает после приятного утомления.

– Все в порядке, сестренка. Она со мной, а ее дружок в минусе.

– А он об этом знает?

– Да, она ему позвонила… Сказала, что к нему не вернется.

Инга хотела назвать Вику сукой, но решила не ссориться с братом. А в знак протеста, ничего не говоря, отключила телефон.

Хорошо, что Вика бросила Кирилла. Но, с другой стороны, ей было жаль парня. Вика и мизинца его не стоила, а он будет убиваться из-за нее, страдать.

В шесть утра она встала на пробежку, но Кирилла в парке не встретила. Тогда, собравшись в школу, она отправилась к нему домой. И, как в прошлый раз, нос к носу столкнулась с ним, но не в подъезде, а во дворе.

– Кажется, наши случайные встречи становятся традицией, – с тусклой усмешкой заметил он.

– Традиции бывают хорошими и плохими, – с надеждой на лучшее сказала она.

– Нашла своего Костю?

– Да, с ним все в порядке…

– А со мной? Ты это хотела узнать? – обличительно усмехнулся он.

– Я могла бы сказать, что нет. Но ты прав, я действительно хотела это узнать, – собравшись с духом, призналась она.

Они стояли на перекрестке, мимо проезжали автомобили, проходили люди, но Инга не обращала на них внимания. Сейчас для нее существовал только Кирилл. И сейчас, и вообще… И хорошо, что Вика ушла от него.

– Мне вчера позвонил Антон и сказал, что Вика с ним. Попросил, чтобы я успокоила тебя…

– А ты что – психоаналитик? – кисло посмотрел на нее Кирилл.

– Нет, я твоя одноклассница.

– А кто успокоит тебя?

– В смысле?

– А разве Антон – не твой парень?

– Я могла бы сказать, что да. Но я не хочу больше играть с тобой в кошки-мышки. Я не хочу делать глупости… Антон – мой двоюродный брат. И в «Гелии» мы оказались не случайно. Он узнал, что ты пришел туда с Викой, позвонил мне, попросил стать его девушкой, для фикции, так сказать. Чтобы Вика ревновала…

– Она ревновала, но чуть-чуть.

Кирилл попробовал улыбнуться в привычной для себя манере, и, хотя ему это не очень удалось, было видно, что внутренне он приободрился.

– Да, но потом ушла к Антону.

– Это из-за тебя, – Кирилл посмотрел на нее с укором, но без осуждения. – Она узнала, что я сидел. Она мне звонила вчера, сказала, что Антон сделал ей предложение, она его приняла. Сказала, что мое прошлое не имеет значения. Но я-то знаю, что имеет… И дело даже не в том, что я сидел.

– А в чем?

– Много будешь знать, профессоршей станешь. Будешь ходить вся такая седая, сутулая и в очках.

Он снова сделал попытку мажорно улыбнуться, и на этот раз ему это удалось. А ведь он должен был рвать и метать из-за того, что Вика ушла от него…

– Не хочу быть седой и сутулой, – в том же духе ответила Инга. – Хочу быть молодой и красивой.

– У тебя это получается.

– Это комплимент или милостыня?

– Сама знаешь. Как и знаешь себе цену.

– Тебе как будто все равно, что Вика тебя бросила.

– Ты же не надеешься, что я разрыдаюсь от горя.

– Не думаю. Потому что горя не вижу… Мне кажется, ты не любил Вику.

– А разве я говорил, что любил ее?

– Ну, я думала… Ты на нее так смотрел – ну, тогда, в ресторане, – замялась Инга.

Ее радовало, что Вика не очень много значит для него. Но эта радость ее смущала. И пугала. Ведь если Кирилл не любил Вику, значит, и ей самой ничего не светит. А она хотела быть с ним. И не страшно, что у него судимость… А если страшно, то не очень.

– Мне было хорошо с ней. Ты хочешь об этом поговори…

Кирилл осекся на полуслове, навалившись вдруг на нее. Падая вместе с ним, она увидела, как мимо них, по тому месту, где они стояли, промчалась белая «девятка».

Упали они на газон, перевалившись через низкую оградку. Кирилл, встав, протянул ей руку, помог подняться.

– Черт!

Инга чуть не расплакалась, глядя на рукав своей кофточки. Локоть был измазан свежим собачьим дерьмом. И какая тварь гадит на газонах!.. А кто уложил ее на этот газон?

– Могло быть и хуже, – наблюдая за уносящейся вдаль «девяткой», встревоженно сказал Кирилл.

– Ну да, могла бы упасть в это дерьмо носом, – капризно скривилась она.

– Носом?.. Нос здесь ни при чем… А-а, ты про это? – Кирилл пальцем показал на ее испачканный и зловонный рукав. – Да, повезло, что не носом…

– Тебе смешно?

– Ничуть.

– А я вижу, что смешно…

– Нет, я просто радуюсь. Тому, что ты заново родилась. Нас бы могли насмерть сбить…

– Но не сбили же. А я родилась. И сразу в дерьмо! Вот везенье!..

– Мне извиниться?

– За что? За то, что ты меня спас? – смиренно посмотрела на него Инга.

Он же не виноват, что газон загажен собаками. И он действительно спас ее. Та скорость, с которой мчалась на них «девятка», была чревата летальным исходом и для нее, и для Кирилла.

– А может, это судьба? – с замиранием спросила она.

– Судьба?

– Ну, может, мы вместе заново родились. Друг для друга.

Он вытянулся в лице, с изумлением и завороженно глядя на нее, но ничего не сказал. Похоже, до него дошло, что Инга влюблена в него.

– Судьба? – наконец-то растормошился он. – Да нет, не хотелось бы, чтобы это была судьба…

– Не хотелось бы?! – возмутилась она. – Это мне бы не хотелось! Нужен ты мне триста лет, чтобы для тебя рождаться!

Чуть не плача, Инга широким шагом направилась в сторону своего дома. Кирилл последовал за ней, но догонять не стал. Оглядываясь, она видела, что он просто идет за ней. Смурной, озадаченный, губы плотно сомкнуты, не играет на них улыбка и даже не спит.

Остановилась Инга во дворе своего дома. Глянув на Кирилла через плечо, остановилась, гордо вскинув голову, развернулась к нему лицом, сложила руки на груди, изобразив жест агрессивной обороны. Но при этом она коснулась пальцами одной руки еще не засохших экскрементов на другой.

– Ну что же это такое? – сморщив лоб, страдальчески протянула она.

И снова показала Кириллу спину, чтобы уйти от него.

– Подожди!

Он пытался остановить ее. Но из вредности, из-за обиды, из-за «собачьей неожиданности», наконец, она не захотела его слушать. Она уйдет, а он потом пусть кусает локти… А если он не станет кусать локти? Если он уйдет и больше не придет к ней? Ей что, снова тогда бегать за ним?

– Ну чего тебе? – с наигранным пренебрежением, надрывно спросила она.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он и опустил голову – похоже, для того чтобы не встречаться с ней взглядом.

– Не хотел, а обидел!

– Извини.

– Тебе сегодня повезло, что я добрая, – смилостивилась она. – Хотя и не совсем…

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнул он.

И вдруг, с улыбкой помахав ей рукой, повернулся к ней спиной.

– Эй! Ты куда? – глядя ему вслед, удивленно захлопала она глазами.

Он остановился, но повернулся к ней лишь вполоборота.

– Вообще-то у меня дела.

Вот-вот в нем разожмется пружина, и он уйдет. Инга вдруг поняла, что у нее случится истерика, если она не сможет удержать его.

– А мне что, по-твоему, самой обтекать? – вымученно улыбнулась она, движением руки показав на свой испоганенный рукав.

– Ну, я не знаю, чем тебе помочь, – пожал он плечами.

– Чай заваришь, пока я в ванной буду… Пошли!

Кирилл был первым мужчиной, которого она пригласила к себе домой. Даже Костю она к себе никогда не звала. Хотя какой из Солодкова мужчина?

Глава 8

Никогда еще Кириллу не приходилось бывать в таких квартирах. Подвесные потолки с огромным количеством лампочек, стены с гипсовыми барельефами, мраморная плитка на полу, роскошная антикварная мебель в каминном зале, хрустальная с позолотой люстра.

Здесь же в зале, занимая чуть ли не всю стену, висела невероятных размеров плазменная панель. Возможно, эта техника не очень гармонировала с духом старины, но человека, сидевшего в кресле, это мало волновало. Он сидел с пультом управления в руке и во весь опор мчался на гоночном болиде, стремительно пожирая километры в глубине плазменного пространства. Люстра дрожала и даже позванивала от вибрации, которые создавал рев мотора.

– Весело вы тут живете, – громко сказал Кирилл, не рискуя быть услышанным.

– В спальне у нас интересней, – игриво улыбнулась она. – И тихо… Может, заглянем туда?

– И что мы там будем делать?

– А что делают мужчина и женщина, когда остаются одни?

– А как же он? – кивком головы Кирилл показал на сидевшего в кресле человека.

– Ты же видишь, ему бы только в игрушки играть!

Лешка подошла к своему гражданскому мужу, хлопнула его по плечу. И еще она ему что-то сказала, но рев моторов заглушил ее слова.

Нос выключил телевизор, и уши сжала оглушительная тишина. Неспешно, вальяжно он поднялся с кресла, подошел к Кириллу, окатил его снисходительно-оценивающим взглядом.

– Ну, рад тебя видеть, Мускат! – с небрежной улыбкой поздоровался он.

Но руки для приветствия ему не подал. Впрочем, Кирилл и не хотел жать ему руку.

– Я тоже рад, – сухо отозвался он.

– Я смотрю, ты раскабанел. Худой как доска был, а сейчас вроде ничего. Что, неплохо за колючкой кормят?

– А ты побывай там, узнаешь.

– Только дерзить мне не надо, – хищно сощурился Нос. – Я тебя за колючку не загонял, сам вызвался… Лешка, чего стоишь? Давай на кухню, на стол что-нибудь сообрази.

Девушка кивнула и вышла из комнаты. Барственным движением руки Нос показал Кириллу на кресло. И когда тот сел, как бы невзначай спросил:

– Ну как, Лешку отмахал уже?

– Не было ничего. А если б и было, я бы тебе не сказал.

– Она во вторник дома не ночевала.

– Да, но я здесь при чем? – хмыкнул Кирилл. – Я в четверг приехал…

– Я откуда знаю, когда ты приехал? Может, врешь, что в четверг. Может, во вторник приехал… Ты ей нравишься, – пристально, с угрозой смотрел на него Нос. – Я всегда это знал.

– Как я могу ей не нравиться, если срок за нее отмотал?

– Потому и отмотал, что влюблен в нее.

– А что, права не имею?

– Не имеешь!

– Может, обойдемся без соплей?

– Обойдемся, – примирительно махнул рукой Нос. – Но только потому, что я тебя очень хорошо знаю, пацан. Мне такие люди очень нужны… Хочешь работать на меня?

– Хочу, – не задумываясь, ответил Кирилл.

Черной работы он не боялся, а деньги ему нужны были позарез. И как можно больше денег, чтобы купить квартиру где-нибудь в средней полосе России, уехать туда вместе с Лешкой и мамой. Правда, у Лешки был другой план. Кирилл должен был подняться до уровня Носа, чтобы затем заменить его – и в иерархии Прокурора, и в ее постели. И ее, похоже, совсем не смущало, что Нос по ее плану мог в конечном итоге умереть. Надо сказать, что и самого Кирилла такой исход не пугал. Он далеко не ангел, чтобы забивать голову моральными принципами.

– Мне нравится твоя уверенность, – кивнул Нос.

– Чем я буду заниматься?

– Будешь?.. Разве я сказал, что ты будешь? Может, ты мне совсем не нужен.

– Я сам себе нужен. И сам чем угодно заняться могу.

– Чем?

– Да той же дурью. Людей найду, стартовый капитал украду, закуплю товар, запущу движок…

– И где ты людей найдешь?

– Есть у меня два кореша, с которыми я срок мотал. Только свистну, и они завтра уже здесь будут… Рулить Бегемот будет, он пацан авторитетный. А мне и на вторых ролях неплохо…

– Бегемот, говоришь? – приложив к подбородку согнутый в фаланге палец, с едкой насмешкой посмотрел на Кирилла Нос. – Был тут у нас один такой. Тоже движок запустить хотел. И даже запустил. Только бензин скоро закончился… Сам знаешь, что бывает, если из человека кровь выпустить; любой движок заглохнет… Ты же не хочешь, чтобы тебя закопали где-нибудь в лесу?

– А ты сам как думаешь?

– Не хочешь… Значит, Бегемот рулить будет? А тебе, говоришь, и на вторых ролях неплохо, – в глубоком раздумье проговорил Нос.

Похоже, он повелся на удочку, которую забросил Кирилл. Он нарочно сказал, что готов был подчиняться несуществующему Бегемоту. Пусть Нос думает, что у него нет желания быть на первых ролях.

– Так легче жить, когда тобой кто-то рулит. Главное, чтобы рулевой не был идиотом.

– Я буду твоим рулевым, – кивнул Нос. Обвел рукой комнату, сказал: – Ну а чего я стою, ты сам видишь. Был бы я идиотом, в таких апартаментах бы не жил…

– Да я в курсе, тебя сам Прокурор поднял.

– Поднял? Да нет, брат, я сам поднялся. Потому что дела реальные делал. Потому что головой умею думать…

– Да, но и проблем хватает. Если вдруг что, не с кого-то спрос, а с тебя. Прокурор, говорят, и без башки может оставить…

– Может. На то он и Прокурор. Обвинил, осудил и казнил. Это у него запросто… И у меня, кстати, тоже. Если что не так, я тебе сам лично башку снесу. Хотя есть люди, которые могут сделать это за меня…

– Ну как же в таком деле без торпед?

– Да уж, без торпед, как без рук, – раздув ноздри, фыркнул Нос. – Кстати, есть вакантное место…

– Да нет, я мокрым не занимаюсь.

– И я не занимался. А потом пришлось. И ничего, жив-здоров. И Лешку пашу-распахиваю…

Кирилл мрачно, исподлобья глянул на него.

– А чего тебе не нравится? – так же нахмурился Нос. – Лешка – это моя территория, и топтать ее могу только я. Ты это понял?

– Понял.

Кириллу ничего не оставалось, как изобразить смирение. Он должен быть хитрей своего соперника, только тогда сможет взять над ним верх.

* * *

Секатор нервничал, наблюдая, как жирный кучерявый цыган с толстой золотой цепью на жирной шее входит в ресторан. Его сопровождали три чернявых парня в жилетках, надетых поверх шелковых, аляписто-ярких рубах.

– Это ты, Мускат, виноват, – прошипел он. – Еще вчера Джан без охраны был. А сегодня?.. Как мы его теперь сделаем?

– Молча.

Цыганского наркобарона можно было «исполнить» еще неделю назад. Но Кирилл предложил не торопиться. Надо было разобраться в хитросплетениях цыганского поселения на окраине города, узнать, чем дышит барон, с кем враждует. Прокурора эти вопросы волновали мало. Для него главное, чтобы Джан отправился на тот свет, уступив ему свои территории. Нос отправил по его душу карательную бригаду Секатора, в которую включил и Кирилла.

Секатор повелся на его уговоры и отложил на время исполнение приговора. За четыре дня они узнали, что у Джана есть заклятые враги из соседней области, такие же цыгане… Именно поэтому Кирилл и отправился в соседнюю область, чтобы разжиться там автомобильными номерами. Расчет был на то, что большая цыганская семья обвинит в убийстве барона своих соотечественников, а Прокурор останется вне подозрений.

– Вот я и смотрю, что ты фигней страдаешь. Молча, – перекривил его Секатор.

– Расслабься, нормально все будет.

– Какой нормально? Ты же видишь, сколько их? Валить отсюда надо!

– Спокойно, братан, спокойно…

У Кирилла от волнения дрожали коленки. Машина у них угнанная, в салоне – боевое оружие, и сегодня ему предстояло впервые убить человека, а возможно, и не одного. Но он умел скрывать свои эмоции, поэтому не раскисал в отличие от более опытного Секатора.

– Давай проедем немного вперед, – сказал он.

– А я говорю, валить надо!

– А мы, по-твоему, чем занимаемся? Сегодня и завалим Джана… Давай, метров на сто вперед, – Кирилл хлопнул по плечу водителя, и тот проехал мимо ресторана, остановившись на требующемся от него расстоянии.

– Только не исчезай, – сказал Секатор, с тревогой глядя, как Кирилл открывает дверь.

– Даже не сомневайся.

Поправив бейсболку, Кирилл направился к ресторану. На губах беспечная полуулыбка, руки, что называется, в брюки, походка раскрепощенная… Он прошел мимо парадного входа в ресторан, свернул за угол.

Ресторан этот, далеко не самый престижный, находился на окраине города, сразу за ним начинались «хрущевские» пятиэтажки. Огороженного заднего двора он не имел, поэтому Кирилл смог выйти к тыльному фасаду здания, к распахнутому окну, за которым в отдельном кабинете, в окружении своих спутников восседал, развалившись в кресле, наркобарон. Он сидел к Кириллу спиной, поэтому не мог видеть, как тот скользнул по нему взглядом. Внимание на него обратил один из телохранителей, но Кирилл к этому времени уже отвел взгляд от жертвы и с бесшабашным видом шел в сторону ближайшей пятиэтажки.

Лето, необычно душный вечер, а вентиляторы охлаждающих систем не крутятся, поэтому Джан и открыл окно. Лишь бы только сплит-системы не заработали.

Обратно Кирилл вернулся дорогой, по которой можно было проехать на машине.

– У нас есть десять минут, – сказал он, усаживаясь на свое место. – Пора начинать…

Он в двух словах обрисовал ситуацию, и Секатор дал добро. Но с одной оговоркой – главным действующим лицом должен стать Кирилл.

– Ты кашу заварил, тебе и расхлебывать.

– Ты старший, тебе решать, – пытаясь казаться невозмутимым, ответил он.

Его трясло, лихорадило, в животе сосущий холод, под горлом тошнотный ком. Пальцы дрожат, пистолет едва не вываливается из руки. А машина все ближе подъезжает к ресторану. И надо держать слово…

– Стой! – дрогнувшим голосом скомандовал он.

Лицо уже скрыто маской, на руках нитяные перчатки с резиновыми вкраплениями, патрон в патроннике, палец на спусковом крючке. Медлить никак нельзя: каждая секунда на счету. Телохранители Джана должны заметить подъехавшую машину, они могут всполошиться, принять меры…

Но как выйти из машины, если ноги будто бы приклеились к полу? И руки тяжелые, словно мышцы стали свинцовыми.

– Ты, лузер! – заорал на Кирилла Секатор.

Волна возмущения захлестнула сознание, ноги оторвались от пола, руки обрели привычную легкость.

Одной ногой Кирилл упирался в пол машины, левой рукой схватился за заднюю стойку, а правой навел пистолет на цель. Стрелять он учился в лесу, уничтожая бутылки, выставленные на поваленной березе. Но этого так мало….

Телохранители Джана заметили его, засуетились; один вскочил, вытаскивая из-под жилетки пистолет. Ловкий парень, но ведет себя не совсем правильно. Ему надо босса телом своим закрывать, а он собирается отстреливаться. Джан не защищен, а Кирилл уже направил на него ствол. И палец не заклинило на спусковом крючке…

Цель он поразил с четвертого выстрела. Джан упал, пытаясь дотянуться руками до простреленной головы. Кирилл разрядил обойму в его телохранителей, швырнул пистолет и нырнул в машину.

Две ответные пули разбили заднее стекло, но это был единственный урон, который цыгане смогли нанести киллерам…

* * *

Не нравился Кириллу продавец, очень не нравился. Чересчур уж мягкий, угодливый, улыбка не сходит с лица. Он был русским, но вел себя как самурай, привыкший прятать за дежурным радушием истинные свои намерения. Дорогой костюм на нем, новенький, с иголочки, а ворот у рубашки белоснежный. Казалось, он давал понять, что пролитие крови не входит в его планы. Дескать, не для того он оделся так чисто, чтобы пачкаться…

Нос тонким стилетом пробил пакет с героином, взял порошок на кончик пальца, натер десну… Обстановка очень серьезная. Товара на два миллиона долларов, с каждой стороны по два бойца. Нос – покупатель, с ним Кирилл и Секатор. И у продавца двое на подхвате, и сам он, похоже, вооружен.

– Хороший товар. Лучшее сочетание цены и качества, – говорил клиент по-русски, но с едва уловимым акцентом, как человек, долгое время проживший в Средней Азии.

Но это не удивительно: и товар из Таджикистана, и продавцы.

И еще Кириллу не нравился затемненный угол в оцинкованном ангаре на территории заброшенной промбазы. Именно туда нет-нет да посмотрит продавец. А место для засады там отличное – Кирилл и оглянуться не успеет, как получит пулю в затылок.

– Ну, может, и неплохой, – кивнул Нос.

– Скажи, что платишь на сто штук меньше, – шепнул ему на ухо Кирилл. – Надо посмотреть, как он отреагирует…

Нос даже бровью не повел, как будто и не услышал его. Но, прежде чем передать продавцу чемоданчик с деньгами, вынул оттуда не десять, а все двадцать пачек в банковской расфасовке.

– С этим переплата будет, а так нормально. Или нет?

– Пусть будет так, – не стал спорить продавец.

Чем окончательно развеял сомнения Кирилла.

– Секатор, вали всех! – заорал он.

И, оттолкнув босса, выдернул из-за пояса готовый к бою пистолет, развернулся и несколько раз выстрелил в темный угол у себя за спиной.

Последние несколько месяцев он только тем и занимался, что учился стрелять – и на учебных мишенях, и на живых. Может, потому и не подвела его сейчас рука. Интуиция тоже оказалась на высоте.

Из темноты вывалился человек. В одной руке он сжимал винтовку или автомат, другой держался за простреленный живот. Кирилл не стал дожидаться, когда стрелок упадет на бетонный пол, и повернулся лицом к продавцу.

Увы, но Секатор не успел расправиться с ним. Он убил одного из двух бойцов из его свиты, за что получил пулю от другого. Но Кирилл уложил второго и увеличил разрыв в счете. В награду за это получил встречную пулю, которая впилась под левую ключицу ближе к плечевому суставу. Но сумасшедшая боль и резкое головокружение не помешали ему застрелить продавца, который оказался не столь проворным, как его охранники. Он передергивал затвор своего пистолета, когда его нашла пуля. Видимо, он слишком полагался на своего замаскированного стрелка, поэтому и не стал заранее досылать патрон в патронник. Идиот.

– Ты полегче не мог, твою мать! – поднимаясь с пола, выругался Нос.

Оказывается, Кирилл слишком сильно толкнул его, и тот, падая, больно ударился головой о железный столб. Но ведь Кирилл спасал ему жизнь.

Мускат его понимал и даже бы не разозлился, если бы не последние два слова.

– Мою мать?! – взбешенно взревел он, наставляя пистолет на своего босса.

Левая рука повисла плетью, но правая действовала безотказно.

– Эй, ты чего? – не на шутку перепугался Нос.

– Ты мою мать не трогай, понял?

– Понял, понял! – жалко пробормотал босс.

Инцидент, казалось, был исчерпан, но Кирилл продолжал держать его под прицелом… Ночь на дворе, городская окраина, на промбазе никого, и даже выстрелов никто не услышал. На одной половине стола – деньги, на другой – героин в кейсе. Секатор убит, Нос под прицелом, и почему бы не нажать на спусковой крючок. Когда еще представится такой момент, чтобы одним выстрелом убить сразу трех зайцев? Кирилл мог и от Носа избавиться, и Лешку заполучить, и на деньги подняться… А еще этим выстрелом он мог сохранить себе жизнь. Сегодня ему повезло: не похоже, что ранение смертельное. Но что будет завтра, если он не выйдет из дела?

– Мускат, не дури! – отчаянно мотая головой, истошно взывал Нос. – Хочешь, Лешку забери… Мне она не нужна!

Кирилл молчал, плотно сомкнув губы. Палец шевельнулся на спусковом крючке.

– Да не нужна она мне, правда! У меня и без нее баб хватает!.. – совсем расквасился Нос. – А ты у меня лучший, мне без тебя крышка… Забирай Лешку, парь ее, сколько влезет. Ты же парил ее в бане! Я же знаю, парил! Лешка сама говорила. А знаешь, почему я тебя не убил? Потому что ты лучший… Ты, Мускат, мне очень нужен. А без Лешки я обойдусь!

– Сам знаю, что я – лучший, – без ложной скромности согласился Кирилл. – Только по деньгам это не видно. Сам в каких хоромах живешь, а я даже на маленькую квартиру не собрал.

Целый год вкалывал он на своего ненавистного босса, в разборках участвовал, товар сопровождал, сделки обеспечивал, а три заказных убийства чего стоят… И за все это заработал не больше миллиона «труб».

– Скажи, это справедливо?

– А хочешь, деньги возьми! – дрожащим подбородком Нос показал ему на чемоданчик с деньгами.

– Они не твои, – мотнул головой Кирилл.

– А хочешь, квартиру мою забери! Вместе с Лешкой… Я все равно дом себе достраиваю!

– Может, дом отдашь? – как бы в шутку спросил Кирилл.

– Не-а, к Лешке квартира полагается, – в жалкой улыбке растянул губы Нос. – А к дому Танюха прилагается. Вот такая баба! Хочешь, познакомлю?

– Познакомь, – кивнул Кирилл. – Но заберу я Лешку. Вместе с квартирой…

Он уже передумал убивать Носа. Но при этом он четко понимал, что перегнул палку и теперь у него нет иного выхода, как закончить начатое. Не даст ему Нос жизни, если выйдет из воды сухим.

– Надо собираться, – сказал он, поворачиваясь к боссу спиной.

В нескольких шагах от него стояла машина, на которой они сюда приехали.

– Секатора надо в багажник сгрузить, – сказал он, через отражение в боковом стекле наблюдая за Носом.

– Я сейчас… Я сам…

Нос уже вытащил пистолет из кобуры, уже направляет его на цель…

– И я сам!

Кирилл опередил босса на доли секунды. Одним выстрелом ранил его в плечо, вторым продырявил живот, а третьим добил в голову.

Труп Секатора он решил оставить в ангаре, как наглядное свидетельство того, как нехорошо повели себя таджики. А тело покойного Носа нужно было увозить. У Кирилла родился план, но как его осуществить, если левая рука отказывается повиноваться? И кровищи – жуть…

Он кое-как перевязал рану своей же майкой. С огромным трудом, но все же затащил труп своего бывшего босса в машину. Хорошо, что коробка передач автоматическая – ему не нужно было возиться с рычагом переключения скоростей…

Кирилл вывез труп на заброшенный известняковый карьер, где сбросил его в разлом, образовавшийся из-за разрушения одной из старых шахт, после чего швырнул в расщелину пару гранат, вызвав обрушение. Похороны состоялись, наследство получено. Его нужно спрятать, и Кирилл это сделал.

Не зря говорят, что преступники возвращаются на место происшествия. И Кирилл вернулся на промбазу. Тихонько, с выключенными фарами подъехал к ангару, заглянул внутрь. Все здесь осталось без изменения – пять трупов, кровь на бетонном полу, разве что запах пороха развеялся…

Он повернул назад, позвонил Лешке.

– Ты где?

Ему не нужно было притворяться больным, изможденным. Он потерял много крови, рана болела, его колотил озноб: видно, температура поднялась. Слабость, головокружение, а еще – смертельная усталость…

– Дома. А что такое?

– Нос не вернулся?

– А разве ты не с ним?

– Нет… Ушел Нос, вместе с деньгами…

– Как ушел? Куда ушел? – встрепенулась Лешка.

– Не телефонный разговор. Жди, сейчас буду. Прокурору пока не звони…

Кирилл хорошо помнил тот день, когда убил цыганского наркобарона. Его план тогда сработал, смерть своего босса цыгане списали на своих соплеменников, а Прокурор остался в стороне. Между таборами началась война, что, конечно же, было, ему на руку. Прокурор Кирилла тогда похвалил, а Носа поднял еще выше, сделал его своей правой рукой. Но и Нос, в свою очередь, приблизил Кирилла к себе.

Кирилл много сделал для организации, Прокурор ценил его не меньше, чем Носа. И даже иногда связывался с ним в обход его босса. У Кирилла был его телефон, он и сам имел возможность позвонить ему напрямую. Но решил пока этого не делать. Потом он объяснит прокурору, что сначала хотел взять «предателя» Носа, а потом уже связаться с ним…

В дом к Лешке он вошел, едва держась на ногах. Но пистолет из-за пояса вынул, спросил для приличия, где Нос. Разумеется, быть его в доме не могло. Поэтому обходить квартиру он не стал. Да и Лешка ему не позволила. Чуть ли не силой уложила на диван, сняла самодельную повязку, осмотрела рану.

– Да тебе в больницу нужно!

– Ага, и следователя в придачу… Как я объясню им, где пулю получил?

– Где?

– Вот то-то же… Там четыре таджика остались. И Секатор… Его труп надо было забрать, а как, если я сам еле убрался?.. Таджики первые начали… Один меня сделал… Очнулся, смотрю, Секатор склеенный, а Носа нигде нет. Ни наркоты, ни денег… Где он сейчас?

– Не знаю, надо искать… И Прокурору нужно сказать.

Но большому боссу звонить не пришлось. Обеспокоенный отсутствием какой бы то ни было информации о сделке, он сам связался с Кириллом. Разговаривала с ним Лешка, она и объяснила ему ситуацию, но подала ее под тем соусом, который сварил Кирилл.

Прокурор сам прибыл к ней домой. Привез своего врача, который вытащил из Кирилла пулю. Но до этого он отправил на промбазу своих людей. Оказалось, что ментов там еще не было. Трупы так и лежали в ангаре, никем не обнаруженные. Прокурор решил зачистить место, чтобы не было никаких проблем с законом. Таджиков зарыли в лесу, а труп Секатора отвезли в город и оставили в парке, чтобы его нашли менты. Это делалось для того, что затем его можно было похоронить на кладбище, по-человечески…

Глава 9

Инга так волновалась, что у нее все валилось из рук. Сначала турку с водой перевернула, затем всыпала в нее чай, а не кофе…

– Ты только не думай, что я всегда такая неловкая, – покраснев от смущения, попыталась оправдаться она.

Попытка оказалась успешной. Потому что Кирилл осознал причину ее волнения… Похоже, девчонка влюбилась в него. Не сказать, что это открытие потрясло его, но и равнодушным точно не оставило. Что ни говори, а Инга – девчонка не из последних… И очень жаль, что не очень-то нужна ему ее любовь.

– Ты знаешь, я бы тоже начудил на твоем месте, – чтобы хоть как-то утешить ее, сказал он. – Мы же с тобой на шаг от смерти были.

Кирилла терзало страшное подозрение. Что, если «девятка» появилась не случайно? Что, если это был отголосок из его не столь уж давнего прошлого? Ведь еще год назад он был самым настоящим бандитом… А убийцей оставался и сейчас. За это и наказание. И наслать его могли не только небеса…

– Ну, зачем так мрачно? – с веселой иронией спросила Инга. – Может, это не смерть была. Может, лежали бы сейчас в больнице, закованные в гипс. Ты в мужской палате, я в женской… Ты бы ездил ко мне в гости на каталке…

– Совсем не смешно, – покачал головой он.

– А ты похож на зануду.

– Это не занудство. У меня мама попала в аварию. Это еще давно было. Очень давно. Она у меня до сих пор ходить не может… Извини, но для меня это – не тема для шуток. Хотя ты права, я повел себя как зануда, – мягко улыбнулся он.

– Ты самый лучший зануда, – знойно посмотрела на него Инга. И, немного подумав, добавила: – Ну, в смысле, из зануд…

– А вообще?

– А вообще, я из-за тебя в школу сегодня не пошла…

– Еще не поздно.

– Ты сколько лет пропустил? Три года?

– Ну, где-то так.

– И ничего, не умер.

– Мог и умереть.

– Я знаю, от наркотиков бывает зависимость. Но чтобы от школы… Да и не слышала я, чтобы от ломок умирали. От наркотиков – да, а от ломок… От школы тоже умереть можно, если с учебой переборщить. Мне иногда умереть хочется, лишь бы в школу не ходить… Ой, извини! – спохватилась она.

– За что извинить? За то, что умереть хочешь? Так это твое личное дело…

– Нет, за то, что я про наркотики речь завела. Ты же вроде бы по этой части… Что я такое говорю? – Инга прикрыла себе рот сразу двумя ладошками, сложенными в лодочку.

– Что было, то и говоришь. Да, я сидел. За наркотики. За распространение, – пристально посмотрел на Ингу Кирилл.

Не нравился ему этот разговор. Но ведь это камень преткновения, который нужно оттолкнуть в сторону…

– Но поверь, моей вины там не было. Это все, что я могу тебе сказать.

– Да я и не настаиваю… Мне все равно, что было в прошлом. Главное, что в настоящем я тебя уважаю. И не смотри, что я собак на тебя спускаю…

– Не люблю собак, – покачал головой Кирилл.

– Больше не буду, – Инга чуть ли не благоговейно смотрела на него.

Она приготовила кофе, разлила по кружкам, угостила Кирилла.

– Если честно, я не понимаю твою Вику. Антон – парень неплохой, но какой-то слащавый. А ты – мужик, настоящий… Я, наверное, тебя обидела?

– Почему?

– Ну, я слышала, что в тюрьме так арестантов называют. Ну, мужики…

– Есть блатные, есть мужики, есть опущенные…

– А ты кем был?

– Неважно. Главное, что не опущенным… А мужиком быть мне нравится, – улыбнулся Кирилл.

На зоне он был в авторитете, принадлежал к блатной элите, но Инге это вовсе не обязательно знать. И ему не хочется вспоминать об этом. Потому что возникла потребность в новой жизни, где нет места уголовщине. Лишь бы только прошлое не повисло якорем на его ногах, не утащило на дно жизни. Или даже смерти…

– А я тебе нравлюсь? – неловко и с надеждой спросила Инга.

– В каком смысле?

– Как женщина.

– Если я мужик, то мне нужна баба, – попытался отшутиться он.

– Тогда как баба?

– Но ты не баба. Ты милая и красивая девушка… Хотя и не всегда милая.

– Тебе это не нравится? – опустив голову, посмотрела на него Инга.

– Мне все в тебе нравится…

– Это звучит, как признание, – зажеманилась она.

– Да, мне бы хотелось с тобой дружить, – кивнул он. – Ты бы подтянула меня по английскому…

– Ты ведь ушел из школы.

– Я могу вернуться. Только боюсь.

– Не бойся, никто ничего не узнает. Костя никому не расскажет, что ты сидел. А хочешь, он сотрет информацию с компьютера, он может…

– Информацию можно стереть с компьютера, – покачал головой Кирилл. – Но как стереть ее из жизни? Я сидел в тюрьме, у меня остались враги…

– Где остались, в тюрьме?

– Да, сначала там, потом они вышли на свободу… Возможно, они меня ищут. Возможно, уже нашли. Им плевать, что я начал новую жизнь. Им нужно подвести меня под общий знаменатель…

– Под какой общий знаменатель? – завороженно и с испугом смотрела на него Инга.

– Общий знаменатель в нашей жизни – это смерть. Хотим мы этого или нет, но рано или поздно все умрем. Всем хочется, чтобы это случилось позже. Но это может случиться и рано. Ели кто-то постарается… Боюсь, что «девятка» сегодня появилась не случайно.

– Тебя хотели убить? – Страх в ее глазах усилился.

Но в них еще не выразилось внутреннее отторжение, замеченное им в глазах у Вики, которая, в конечном итоге, отвернулась от него.

Вика бросила его. Испугалась его прошлого и ушла. Может, это и к лучшему. С Антоном ей будет куда спокойней.

– Я в этом не уверен, но все может быть… Так что тебе лучше держаться от меня подальше.

– Считай, что я уже испугалась. Дальше что?

– Кофе у тебя вкусный.

– Значит, собрался уходить…

– Да, мне, наверное, пора.

– А я тебя отпускала?

– Нет, но…

– Никаких «но». Завтра мы идем в школу. И сядем за одну парту. Вопросы?

Инга смотрела на него страстно, но вместе с тем требовательно, даже властно.

Вика не такая, она гораздо мягче. Но, может, потому Кирилл и не смог ее полюбить? Хотел, но не смог… Может, дело даже не в Лешке, которую он продолжал любить и даже боготворить. Возможно, дело в характере. В этом плане Инга больше была похожа на Лешку, чем на Вику.

Но даже при этом он не сможет по-настоящему полюбить Ингу. Во всяком случае, пока Лешка живет в его памяти, как самый дорогой его сердцу человек.

* * *

Лешка резко перевернулась на живот, потянулась к тумбочке, вынула из ящика помаду, чтобы подкрасить губы. Крылья Феникса на плечах, казалось, шевелятся, будто она собралась взлететь. Полспины занимал этот рисунок, но Лешку это нисколько не портило. Скорее, наоборот…

– Не знаю, зачем нам куда-то уезжать? – раздраженно сказала она. – Мне и здесь хорошо.

Кирилл промолчал. Он лежал в одной с ней постели. Руки под затылком, взгляд невидяще устремлен в потолок. Он уже мозоль на языке натер, уговаривая Лешку уехать куда-нибудь из этих мест, а она – ни в какую.

– Прокурор тебе доверяет, ты с ним на короткой ноге… Другие даже мечтать о таком не могут.

Полгода прошло с тех пор, как погиб Нос. Кирилл боялся, что его изобличат: но нет, Прокурор принял его версию и даже приблизил к себе. Теперь он сам был маленьким боссом, и у него была своя свита. Фактически он занял место Носа. И Лешке это нравилось…

– Ну, чего ты молчишь? – раздраженно спросила она.

– А чего говорить? Мое мнение не изменилось. Я хочу выйти из дела.

– И это говоришь ты, Мускат! – попыталась пристыдить его Лешка. – Ты посмотри, как на тебя Горюн смотрит. Ты же для него идеал!

– В чем идеал? – мрачно усмехнулся Кирилл. – В том, что наркоту по притонам разносил? В том, что сидел? В том, что людей убивал?..

Горюн был одним его бойцов, смышленый малый, отличный спортсмен и в тире стрелял неплохо. Но лучше всего у него получалось совращать девчонок. Кирилл не мог судить, какой он внешне, смазливый или нет, но догадывался, что женщины таких парней любят. И действительно, подружек он менял, как перчатки. Что, надо сказать, Кириллу не очень нравилось. Тот, кто непостоянен с женщинами, легко может предать своего босса. Во всяком случае, так ему казалось.

– Ты сидел за меня. И Горюн это знает. Он говорил, что сам бы на такое пойти не смог. А ты смог. Поэтому ты даже не представляешь, как он тебя уважает.

– Кому он это говорил?

– Мне.

– И часто ты с ним общаешься?

– Ну, иногда… А что здесь такого? Мы же общались, когда Нос был жив.

– Та-ак! – Кирилл резко повернулся, впился в Лешку пристальным взглядом. – Во-первых, мы с тобой общались о-очень плотно…

Она не выдержала его взгляд, отвела глаза.

– Не надо на меня так смотреть! И ловить на словах меня не надо. Мы с Горюном совсем не так общаемся… Не так, как ты сейчас думаешь…

– Мы с Горюном… – передразнил ее Кирилл. И еще сильней нахмурил брови. – А с чего ты взяла, что Нос не живой?

– Разве я так сказала? – забеспокоилась она.

– Да, сказала… Когда Нос был жив. Так ты и сказала.

– А я могла оговориться?

– Могла. Но не оговорилась…

– Да, не оговорилась! – взвилась вдруг Лешка. – Да, я знаю, что ты убил Носа!

– Я?! Убил?!

– Я даже знаю, кто тебя ранил!

– Кто?

– Нос тебя ранил! Вы перестреляли таджиков, а потом решили свести счеты между собой. Ты его убил, а он тебя ранил… Не мог он уйти с деньгами. Не мог! И меня оставить не мог!.. Да и квартиру он эту любил. И дом за городом строил. Зачем ему все это бросать? А для тебя два миллиона – огромные деньги… Для всех огромные. Я удивляюсь, как Прокурор ничего не заподозрил! И тебя поднял… Я бы на его месте тебя убила!

– Так в чем же дело?

– На его месте… Но я на своем месте. Зачем мне тебя убивать? А может, и есть зачем. Я, между прочим, любила Носа!

– Впервые слышу.

– Да, любила… Любила! Ты слышишь, любила!.. И сейчас я это понимаю, как никогда. Сравниваю его с тобой и понимаю, что любила…

– Я так понимаю, сравнение не в мою пользу?

– Представь себе!.. Нос никуда не собирался меня увозить. Он хотел, чтобы я жила при нем как царица!

– Ты и сейчас как царица. С Прокурором вась-вась, я у тебя под полным контролем… Тебе нравится такая жизнь?

– Конечно, нравится! Я была второй, у кого появился Феникс на спине. Я помогла стать Носу тем, кем он стал. Помнишь, как у тебя появились крылья? Помнишь, как я забралась к тебе на балкон? Ты что, думаешь, это от большой любви?..

Кирилл вопросительно посмотрел на нее.

– Я тебе голову морочила! Чтобы к банде покрепче привязать… Я тебя уже тогда под контролем держала. И не зря! Ты мою вину на себя взял, за меня сел! Это ли не награда…

– Так ты что, никогда не любила меня?

– Вот только не надо этих слов, – любила, не любила! – поморщилась Лешка. – Нет, не любила… Потом полюбила. Когда ты уже сидел… Потому и в бане тогда не отказала… Но ведь я и Носа любила. А ты его убил!

– Я его не убивал.

– Ты можешь говорить, что хочешь, но я точно знаю, что с ним стало… Где ты его закопал?

Кирилл лишь усмехнулся в ответ. Ничего Лешка толком не знает. Только догадывается. Поэтому и решила, что это Нос ранил его… И хотя, в общем, она права, все равно доказательств у нее нет. Значит, есть сомнения… Так что можно смело все отрицать.

– А деньги где? Порошок? – продолжала допытываться она.

Деньги, наркотики – в надежном месте, но Лешке совсем не обязательно знать, где они хранятся.

– Нет у меня ничего…

– Есть! Ты же не на пустое место звал меня уехать. Значит, есть у тебя деньги…

– Мне с тобой будет хорошо и на пустом месте.

– Но ты же не хочешь сам быть пустым местом. Поэтому ты позаботился о деньгах… Кстати, мы бы могли развернуться на этом пустом месте, – раззадорилась вдруг Лешка. – Там порошка на два миллиона, могли бы людей нанять… Сами бы работали, без Прокурора… Хотя нет, Прокурор старый, рано или поздно он уйдет, тогда мы с тобой останемся. Весь город будет наш! Весь! Только наш… А если ты вдруг уедешь, то мой…

– Думаешь, Прокурор все завещает тебе?

– Разве я тебе это сказала? – спохватилась Лешка.

– Да.

– Значит, заговариваюсь. Он мне, конечно, доверяет, но не до такой же степени… Но я мечтаю. Да, мечтаю занять его место! Но вместе с тобой… И вообще, не нравится мне этот разговор. Кислятина какая-то, а не разговор. Что-то меня на сладенькое потянуло! – замурлыкала Лешка.

И, затуманенно глянув на Кирилла, потянулась к нему, коснулась языком его губ, опустила голову ниже…

* * *

Прокурор улыбался, его маленькие, но мудрые, как у старого слона, глаза, излучали радушие. Но именно это и не нравилось Кириллу. Его босс вел себя так, когда принимал в своем доме много гостей. Так безлико улыбаются не одному человеку, а массе людей, когда нет ни времени, ни желания уделить внимание каждому в отдельности.

А Кирилл был в его доме один. И Лешка с ним. Все, больше никого. Только Прокурор и три его телохранителя. Молодая жена Прокурора куда-то уехала. Дворецкий тоже куда-то подевался, экономки не видно…

Рука невольно тянулась под пиджак, к кобуре. Но Кирилл сдерживал себя. Во-первых, пистолет у него забрали еще возле ворот. Во-вторых, ситуация пока не ясна. А в третьих, у него есть маленький пистолет – дамский, можно сказать, вариант – и находится он, как тот туз, в рукаве пиджака. Прокурор хоть и стар, но в маразм еще не впал, и ухо с ним нужно держать восторо.

Кирилл сидел в кресле, которое настораживало его само по себе. Слишком оно мягкое и чересчур низкое – с такого быстро не поднимешься даже при всем желании. Лешка сидела рядом с ним в таком же кресле, но на лице у нее полная беспечность. Похоже, она не чувствовала никакого подвоха.

И еще Кириллу не нравилось, что Прокурор остался стоять. Беспокоил его и телохранитель, который стоял у окна, за спиной у гостей. Еще один маячил в дверях. Пиджак у него расстегнут, правая рука опущена, но отведена чуть в сторону. Казалось, парень только и ждал сигнала, чтобы выдернуть из кобуры под мышкой пистолет.

– Кирилл, мне тут сорока на ухо шепнула, что Нос приказал долго жить.

Прокурор начал издалека, но Кирилл все понял. И решил не ждать, когда локомотив смерти приблизится к нему вплотную, чтобы похоронить его под своей громадой.

Из-за неудобного кресла он потерял как минимум секунду. Непозволительная роскошь для ситуации, когда счет идет на мгновения. И все-таки он вскочил, выдергивая из рукава «браунинг».

Прокурор осознал свою ошибку, шарахнулся в сторону, но было уже поздно. Кирилл свободной рукой схватил его за шею, еще дальше оттащил в сторону, так, чтобы оба охранника оказались в поле зрения. Но еще до этого прозвучали два выстрела. Одна пуля завихрила воздух у Кирилла над ухом, и он явственно ощутил это. Куда ушла первая пуля, он понял только тогда, когда оказался за спиной у Прокурора. Она попала в затылок Лешке, выбив на вылете правый глаз…

– Суки! – в бешенстве заорал Кирилл.

Еще мгновение назад он думал, что с Прокурором удастся договориться. Раз уж нависла над ним опасность, он вырвет у него честное слово не преследовать его и вместе с Лешкой уедет далеко-далеко… Но сейчас он мог думать только о том, чтобы отомстить.

Телохранители Прокурора не стреляли, потому что боялись задеть своего драгоценного босса. Кирилл выстрелил сначала в одного, затем в другого. А затем, оттолкнув от себя Прокурора, выстрелил ему в голову. Еще одного телохранителя он застрелил, когда тот вбежал в комнату…

Больше в доме никого не было. Кирилл на руках отнес мертвую Лешку в машину, бережно уложил на заднее сиденье. Слез не было, но ярость все еще застилала глаза.

Дом у Прокурора большой, но деревянный, из дорогого клееного бруса. И это навело Кирилла на интересную мысль. Тем более что в гараже у покойного босса он обнаружил две полные канистры с бензином…

Дом он сжег, а Лешку похоронил на кладбище. Пусть и нелегально, но под крестом и с именем. А вскоре и вовсе убрался из родного города вместе с матерью.

Глава 10

Кирилл готов был переступить через порог, но Инга держала его за руку, не желая отпускать.

– Ты меня понял, завтра в школу! – вытягиваясь перед ним на цыпочки, сказала она.

– А если нет?

– Я тебя из-под земли достану.

– Угроза серьезная, – с мягкой иронией во взгляде улыбнулся он.

– Так ты понял?

– Да.

– Тогда иди…

Он переступил через порог, но Инга снова схватила его за руку.

– Может, сегодня в ночной клуб сходим?

– Жаль.

– Что, жаль?

– Жаль, что сам не догадался предложить…

– Ничего, это будет тебе уроком. Девушки любят инициативных…

– А ты должна меня любить?

– А ты этого не хочешь?

– Во сколько мне за тобой зайти?

– Вот и поговорили… Иди, я тебе позвоню.

Кирилл уже нажал на кнопку лифта, когда Инга снова его нагнала.

– Постой!

Поежившись, будто на холоде, она прильнула к нему и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его в губы. Мягкий поцелуй, но чувственный, сочный и ароматный, как сама страсть…

Отстранившись, она сразу же повернулась к нему спиной. И только тогда махнула рукой.

– Все, пошел!..

Она исчезла за дверью, но Кирилл так и остался стоять, как зачарованный. Может, он и не полюбит Ингу в полной мере, но какой вкусный у нее поцелуй! Есть бы и есть – полной ложкой…

Домой он возвращался в приподнятом настроении. Казалось, крылья развернулись за спиной. Но если бы так было на самом деле, он все равно не смог бы взлететь: на ногах висел груз проблем. И Лешка стояла перед глазами, укоризненно качая головой. И эта чертова «девятка» не выходила из головы…

А дома его ждал сюрприз. В гостиной на диване сидел седой, импозантный мужчина лет сорока пяти. Холеный, в меру упитанный, самодовольный. Костюм на нем дорогой, на руке швейцарские часы, и пахло от него хорошим одеколоном. Увидев Кирилла, он широко, но с заметным смущением улыбнулся, поднялся со своего места. Начал тянуть к нему руку, будто для приветствия, но вдруг в замешательстве опустил ее.

Мама сидела в своей каталке и смотрела на Кирилла с приглушенной, но искренней радостью.

– Кирилл, познакомься, это Юрий Сергеевич… Твой отец.

Он с удивлением повел бровью, глядя на незнакомца. Когда-то он мечтал об отце, грезил им во сне и наяву. Мама рассказывала ему, что отец был военным и погиб еще до его рождения, выполняя какой-то там интернациональный долг, но Кирилл ей не верил. Панас рос без отца, Перепел тоже – у одного отец был «командиром подводной лодки», у другого – «летчиком». И все они знали, что это лапша на уши…

А потом он своего отца возненавидел. Видел, как страдает мать, как выбивается из сил бабушка, да и сам он стал зарабатывать на наркотиках не от хорошей жизни. И мама, и он нуждались в крепком мужском плече, но, увы, некому было помочь им…

Но последние несколько лет он вообще не думал об отце. Ушло детство, и вместе с ним исчезла потребность в нем. Не знал он его раньше, значит, так надо, значит, не судьба. Был отец чужим в прошлом, таким же останется и в будущем. И не о чем жалеть…

– Можно просто Юрий, – с интересом разглядывая Кирилла, сказал мужчина.

– Кирилл, – спрятав правую руку за спину, с небрежной ухмылкой сказал он. – Можно без отчества. Потому что его у меня нет… Не было и не будет. Мам, что там на обед?

Не дожидаясь ответа, он ушел на кухню, закрыл за собой дверь. Но Юрий Сергеевич не пожелал оставить его в одиночестве. Со слащавой улыбкой на сытом, источающем самоуверенность лице, с показной нерешительностью он зашел на кухню, сел на стул.

– Кирилл, я тебя понимаю, ты зол на меня. Так и должно быть. Но поверь, я не знал, что у меня есть сын. Твоя мама уехала так быстро…

– А почему она уехала?

– Понимаешь, в жизни так иногда случается…

– Я все понимаю. И ты меня пойми… папа. Чужой ты мне. Совершенно чужой мне человек. И ты мне совершенно не нужен. Не нужен и все, – спокойно, с холодной рассудительностью сказал Кирилл.

– Да, но ты нужен мне… У меня есть дочь, но нет сына. И уже не будет. Да и не в этом дело…

– Я тебе… папа… Я тебе не игрушка. Ты мне совсем не нужен. Поэтому никаких отношений. Или ты хочешь жениться на маме?

– Видишь ли, у меня есть жена, – замялся Юрий Сергеевич.

– Да ладно тебе, не оправдывайся. Все равно ты на ней не женишься. Она же инвалид… Как ты вообще сюда попал?

– Лена позвонила мне. Ну, не мне лично… на старую квартиру, там сейчас живет моя сестра… В общем, сказала, что у меня есть сын.

– А вдруг я не твой сын?

– Ну, ты похож на меня. В молодости…

– Может, отцовство пожелаешь установить? Так не выйдет. Этот вариант отпадает… Пойми, мне правда фиолетово, что у меня есть отец. Поверь, никаких претензий я к тебе не имею, и не обида во мне говорит. Просто ты для меня никто. И всегда будешь никем. А если я сказал, то это железно…

Кирилл действительно не испытывал родственных чувств к этому человеку. А насчет обиды слегка преувеличивал. Не сможет он простить отца за то, что тот не был с матерью в трудные для нее годы.

– Кирилл, я состоятельный человек, у меня деньги, связи, я мог бы помогать тебе в будущем, – не сдавался Юрий Сергеевич.

– Не надо мне ничего. Я уже привык все делать сам. И поверь, не хочу отвыкать.

– Но ты же не против, если я буду помогать твоей маме, – с досадой посмотрел на него отец.

– Не надо ничего.

– Я мог бы показать ее врачам.

– Я уже показывал. Самым лучшим. Безнадежно, – понизив голос, развел руками Кирилл. – Она никогда не будет ходить.

– Но ведь бывают же чудеса.

– Чудеса бывают в кино. Там и дети вне себя от счастья, когда родители находятся… А это жизнь, Юрий Сергеевич. И в этой жизни для тебя места нет. Поверь, ничего плохого я о тебе не думаю, но ты меня утомил. Хочешь пообщаться с мамой, пожалуйста. А меня не тронь. Я тебе не маленький, на конфетки не покупаюсь.

Юрий Сергеевич хотел что-то сказать, но, передумав, уныло вздохнул и, качая головой, вышел из кухни.

Еще полчаса он побыл с мамой, а потом ушел. Услышав, как закрылась входная дверь, Кирилл подошел к окну. Он увидел, как к подъезду подъехал большой черный «Мерседес» и забрал Юрия Сергеевича.

Может, он и отец, может, действительно большой человек, но Кириллу было все равно. Юрий Сергеевич нужен был ему раньше, но не сейчас…

Он услышал за спиной тихое жужжание электромотора и шелест шин. Это мама на своей коляске заехала на кухню. Кирилл не пожалел денег на дорогую модель с подъемным сиденьем, с помощью которого можно было перебраться на койку без посторонней помощи… Когда-то он мечтал, чтобы у мамы была именно такая, быстрая и удобная коляска. И он добился своего. А где был отец, когда он по трупам шел к свой цели. Именно по трупам…

– Зачем ты его прогнал? – с тоской спросила мама.

– Кого прогнал?

– Отца.

– Какой он мне отец? Биологический? Не нужен он мне.

– А обо мне ты подумал? Может, я его всю жизнь любила? – расплакалась она.

Кирилл сбегал за чистым платком, сам вытер ей слезы.

– И сейчас любишь?

– Да.

– А он тебя?

– Нет… Не знаю…

– Ты ему не нужна. Ты мне нужна.

– А ему нужен ты. Он всю жизнь мечтал о сыне, но вот не сложилось…

– Это он пусть бабушкам на скамейке расскажет. Они поплачут.

– И я плачу.

– А вот это лишнее.

– Если ты его прогонишь, я его больше не увижу.

– Я его уже прогнал.

– Нет, он еще вернется. Он понимает, что в тебе говорит обида…

– Никаких обид. Ничего личного.

– Ну как же ничего личного, если он – твой отец?

– Меня это не трогает.

– А меня трогает… Я хочу его видеть. Я хочу, чтобы он заботился обо мне!

– Тогда я сдаюсь, – поднял руки Кирилл. – Пусть приезжает.

Он не станет больше гнать Юрия Сергеевича, но никогда не признает в нем своего отца. Не тот у него возраст и склад характера…

Инга позвонила в седьмом часу вечера и сказала, чтобы в двадцать ноль-ноль он ждал ее возле дома, где она жила. Кирилл вдруг вспомнил, как Лешка пригласила его в кино в тот день, когда он вернулся домой из неволи. Тогда ему даже надеть было нечего. Сейчас у него есть все. Может, футболка и джинсы не самые модные, но его вид никого не смущает, поэтому ему комфортно в этой одежде.

Еще он вспомнил, чем закончился тот поход в кино, и ему стало не по себе. Не хотел бы он оказаться с Ингой в платной сауне. Верней, он, может, и «за», но Лешка точно «против»…

Не любил он Вику, и, чтобы он ей ни говорил, она чувствовала это. Из-за Лешки не мог любить. Потому Вика и ушла от него… Что ж, рано или поздно Инга откажется от него по той же причине. И к этому нужно быть готовым.

Инга выглядела на все сто, даже лучше, чем когда он встретил ее впервые в ресторане. У Кирилла даже захватило дух, когда он ее увидел во всеоружии женской красоты. Модная высокая прическа, открытая шея, искусный макияж… Плащ она сняла в клубе, только тогда он смог увидеть ее платье. Однотонное, в меру декольтированное, далеко не самое короткое – но как оно облегало ее фигуру, как играло под ним ее молодое, горячее тело!

Инга тоже была под впечатлением. Клуб, может, и не самый престижный, но не из последних, и на входе присутствовал фейс-контроль. Но крепкие парни пропустили их без лишних слов. А она, похоже, опасалась остаться за бортом.

Они заняли столик подальше от еще пустующего, но уже грохочущего танцпола. Здесь и поговорить можно было, не рискуя надорвать голосовые связки, и лазерные вспышки не так слепили. Правда, отсюда не видны были девочки гоу-гоу в коротеньких юбчонках, но Кирилла это совершенно не расстраивало.

– Ты совсем не похож на человека, который сидел, – сказала Инга, уютно устроившись в кресле. – Фейс-контроль это подтвердил.

– Чей фейс-контроль?

– Ну, на входе…

– А я думал – твой.

– Ну, мой фейс-контроль ты прошел сразу. Еще в ресторане… Жаль, что ты не смотришь на меня, как на Вику, – капризно надула она губки.

– А как я на нее смотрел?

– Как будто предложение собирался ей сделать.

– Я не мог сделать ей предложение.

– Почему?

– Потому что мы были друзьями.

– Пойди диджея посмеши. Он парень веселый…

– Нет, я серьезно.

– Скажи еще, что вы спали на разных постелях.

– И даже в разных комнатах…

Вика действительно не торопилась к нему под одеяло, а он не форсировал события. Но все к этому шло, и они бы обязательно согрешили, если бы она не вернулась к Антону… Хотя какой это грех? Секс – это естественное продолжение отношений между мужчиной и женщиной. Если даже не любовь между ними, а дружба. Добрая, горячая дружба.

– Врешь!

– А ты не веришь в чистоту отношений между мужчиной и женщиной?

– И долго ты с ней… э-э, дружил?

– Три недели.

– Ну, это, конечно, не самый большой срок. Для обычного романа.

– А что, бывает необычный?

– Ну да, курортный, например. Там все стремительно… Э-э, а ты когда в последний раз на море был?

– В июле. В Крыму. Маму на грязи возил. В каком городе, не скажу.

– Почему?

– С предлогом «в» звучит не очень прилично.

– В Судаке?

– Ну, тоже на букву «с».

– В Саках?

– Ну-у…

– И кого ты там нашел, в этих Саках?

– Ну, кого я там мог найти? Город – тоска, до пляжа пять километров, и там сплошь туристы с палатками…

Кирилл немного лукавил. Случился у него небольшой курортный роман; правда, женщина оказалась чуть ли не вдвое старше, чем он. И хотя ночь с ней показалась ему впечатляющей, вспоминать этот разгульный эпизод не хотелось. Тем более перед Ингой.

– А хочешь, вместе на юг съездим. Следующим летом… Ну, хотя бы для того, чтобы узнать, что такое курортный роман.

– До следующего лета еще дожить надо.

– Вместе или вообще?

– И вместе, и вообще…

К их столику подошла официантка в короткой расклешенной юбке и в кофточке с очень смелым декольте.

– Ну, наконец-то, – ревниво глянув на ее пышную, едва не вываливающуюся из лифа грудь, недовольно обронила Игна.

Кирилл заказал салат из королевских креветок, сырную и мясную тарелку, фруктовое ассорти, мороженое для Инги, а на горячее – лазанью. И еще он заказал для начала бутылку французского вина.

– А не разоришься? – с интересом посмотрела на него Инга, когда официантка ушла.

– Даже не мечтай.

– А вот мечтаю… Может, я всю жизнь мечтала встретить тебя, чтобы ты отвел меня в этот клуб и отвалил кучу денег за ночь со мной. Ну, в пределах клуба…

– А за пределами?

– Вот только провоцировать меня не надо, – кокетливо повела она глазами и манерно накрутила на палец локон, закрывающий ухо.

– Все, молчу.

– Не надо молчать. С Викой ты не молчал… Кстати, а стол у вас был не очень – ну там, в ресторане…

Судя по ее ликующей улыбке ей нравилось, что Кирилл сделал сейчас более дорогой заказ, чем в «Гелии». Простая женская логика – чем больше платит мужчина за свою спутницу, тем выше он ее ценит. А ей хотелось затмить собой Вику. И к телепату ходить не надо, чтобы прочитать ее мысли.

– Да, но мы там не собирались танцевать. А сейчас нам нужно запасаться энергией. Возможно, на всю ночь… Или нет?

– Или да!

За разговорами первая бутылка вина опустела довольно быстро, а вторая так и вовсе исчезла, едва появившись. А потом Инга потянула Кирилла на танцпол.

Танцевала она отлично, ничуть не хуже, чем профессиональные девочки-«зажигалки» на высоких тумбах перед эстрадой. Первое время Кирилл просто топтался перед ней, но потом, разогревшись, вспомнил, как зажигали они с Перепелом и Фрицем на дискотеках. Девчонки визжали от восторга, когда они втроем выходили в центр круга…

Инге тоже понравилось, как он танцевал. И в один прекрасный момент, прильнув к нему всем телом, она жарко шепнула ему на ухо: «Супер!» А потом был медленный танец, и они утонули в объятиях друг друга. И вынырнули только за своим столиком, куда Кирилл отвел Ингу под сильным впечатлением от чувственного танца.

Официантка подала третью бутылку вина, наполнила бокалы, но не успели они поднять их, как за их столик вдруг опустился крепкого сложения, наголо и до блеска выбритый мужчина с крупными и резкими чертами лица. Плотно сжав губы, он тупо смотрел на Ингу. Его качало, но он держал руки на коленях и даже не пытался сбалансировать тело.

– Эй, здесь на троих не соображают!

Кирилл не надрывал голос, поэтому его фраза прозвучала не очень громко. И не очень эмоционально. Лысый даже не повел ухом. Но Кирилл сопроводил свои слова щелчком пальцев, и этот жест подействовал на мужчину, как удар бича. Он слегка вздрогнул и впился в него злым взглядом.

Кирилл смотрел на него жестко, немигающе и очень-очень внимательно. Во взгляде у лысого – лед, но прозрачный, тонкий и как будто вспученный талыми водами. А в глубине движения, мощные, но не совсем уверенные. Кирилл видел, что перед ним сильная личность, привычная к жизненным передрягам. Такого воробья на мякине не провести. Но все-таки лысый не сильно был уверен в себе; вот и сейчас, несмотря на хмельной туман, у него уже рождается мысль: а правильно ли это – подсесть за чужой столик, гипнотизировать чужую женщину. Эта мысль возникла не без участия Кирилла. Он умел давить взглядом, ломая противника. Именно поэтому лысый и задумался. А отведи Кирилл взгляд, эта личность сорвалась бы с цепи, бездумно, повинуясь лишь внутренней агрессии, набросилась бы на него с кулаками… Лысый обладал тем темпераментом, внутренней расторможенностью и физической силой, чтобы позволить себе такую вольность, но с более слабым противником. Поэтому Кирилл не мог дать слабину. Он смотрел на лысого с усмешкой, но вкладывая во взгляд всю твердь своего характера. И тем самым сдерживал его… Но только сдерживал. А ему нужно было, чтобы этот тип исчез.

Он подался вперед, нависнув над столом. И лысый, угрожающе сузив глаза, тоже надвинулся на него, как тот бык, готовый нанизать на рога своего соперника. Но Кирилл и не собирался с ним бодаться. И наклонился к нему, чтобы тот услышал его тихий, насыщенный уверенностью голос:

– Пошли выйдем?

Он помнил Антона, который не так давно, в ресторане подходил к нему с таким же предложением. Но тот, вызывая Кирилла на бой, все-таки питал надежду на благополучный исход. Он думал, что Кирилл в лучшем случае испугается, а в худшем надеялся, что их разнимут сотрудники ресторана, случайные прохожие или даже милиция. Надеялся на кого-то, потому что не верил в свои силы. И вызов его Кирилл принимал с насмешкой, потому что видел, с кем имеет дело. Как легко он остановил тогда детскую агрессию Антона, сказав ему пару слов, страшных для неискушенного обывателя!

Сам же он теперь вызвал соперника на поединок, надеясь исключительно на себя. И он готовился сражаться насмерть. А убить человека он мог… И лысый это почувствовал. Не испугался, нет, но, взвесив все «за» и «против», решил, что на рожон лучше не лезть. Какой бы соблазнительной ни выглядела Инга, она не стоила того, чтобы рисковать из-за нее головой. В его системе ценностей не стоила. Кирилл же готов был драться за нее смертным боем.

Лысый думал недолго. Вот он резко вытолкнул вперед голову, будто собирался боднуть противника. Но Кирилл не отпрянул назад, он всего лишь наклонил голову, подставляя под удар свой лоб. Лысый не стал бить. Он лишь презрительно усмехнулся.

– Да пошел ты!

Похоже, свое пренебрежение он адресовал не только Кириллу, но и самому себе. Не понравилось ему, что его карта бита.

Поднявшись, он сильно качнулся. Но Кирилл усмотрел в этом симуляцию. Лысый был пьян, но не настолько, чтобы упасть. А он, казалось, еле держался на ногах. Этим он демонстрировал, что не в состоянии драться с кем-то на равных. Вот если бы он был трезв…

Кирилл насмешливо кривил губы, провожая его взглядом.

– Вот урод! – бросила вслед ему Инга.

Тут ей пришло в голову, что лысый может ее услышать и вернуться, поэтому она вместе с креслом пододвинулась к Кириллу, взяла его за руку, грудью прижалась к плечу.

– Так спокойней? – с теплой иронией улыбнулся он.

– Ну да… Ну и репа у него, скажу я тебе! Разрыв сердца случится, если такой ночью приснится… Знаешь, с тобой совсем не страшно.

– Намек понял.

– Намек?

– Одной спать страшно, а со мной нет.

– А вот это ты зря.

Она еще крепче прижалась к его плечу. Он почувствовал, как мелко задрожало ее тело.

– Почему?

– Вот скажу тебе сейчас, что хочу спать с тобой. И что ты тогда будешь делать?

– А что нужно?

– А вот и не скажу! Я девушка скромная.

И, будто в подтверждение своих слов, она отстранилась от него и, выпрямив спину, огладила подол платья.

– И спать со мной не хочешь?

– И тебе не стыдно со мной говорить о таких вещах?.. Мы, между прочим, с тобой одноклассники. И у нас обычная школьная дружба. Или нет?

Инга с надеждой смотрела на него. Она очень хотела услышать «нет», но Кирилл, подняв бокал, сказал:

– Давай выпьем за нашу дружбу.

Она сделала глотательное движение, будто протолкнула в горле черствый сухой ком. И кивнула, грустно опустив глаза. Она соглашалась выпить за дружбу, хотя хотела большего. Но ведь не все сразу. И не с ним…

Выпив, они снова отправились танцевать. Толкались, обнимались и даже целовались. Жадно целовались, жарко и глубоко, на глазах у толпы. А в третьем часу ночи отправились домой. Он проводил ее до самой квартиры. Но Инга на прощание поцеловала его лишь в щеку. И это был дружеский поцелуй.

Часть вторая

Глава 11

Цыганка не просто танцевала, это была какая-то колдовская пляска. Гипнотизирующий, потусторонний взгляд, как у ворона, волосы цвета воронова крыла, вытянутое лицо, клювообразный нос. Гитары, бубны, лихие мотивы, звон монист…

Она зловеще улыбалась, протягивая к Кириллу руки. Она все ближе и ближе. А в руке нож с кривым клинком. Еще чуть-чуть, и она полоснет его по горлу…

Но вдруг она захохотала в приступе демонической истерики, плавно опустилась на пол и стала вдруг тонуть в своих юбках, пестрым шатром раскинувшихся вокруг нее. Погрузилась в пол по грудь, затем по шею; вот исчезла голова, всплеснулись пышным фонтаном смоляные волосы, втягиваясь вслед за хозяйкой в образовавшуюся бездну… Стихли гитары, но ударили барабаны. Густой звук, объемный, будто тревожный набат…

Кирилл открыл глаза. И с облегчением выпустил из легких застоявшийся воздух. Это был всего лишь сон. Но все-таки ощущение продолжающегося кошмара осталось. Ведь цыганка появилась неспроста. Что, если это не просто сон, а фантом из прошлого?.. Ведь когда-то ему приходилось убивать цыган. А при всем неоднозначном к ним отношении следовало признать, что люди это не простые, есть в них что-то мистическое…

Может, из-за этого сна из дома он выходил в тревожном напряжении?

Погода сегодня ненастная, ветреная, самая что ни на есть осенняя. И настроение соответствующее.

В открытом поле ветер дует широко, раздольно, а в городских лабиринтах он больше похож на разбойника – выскочит из-за дерева, поднимет с земли сухие листья, швырнет прохожему в лицо. Но таких разбойников Кирилл не боялся. Куда серьезней он относился к настоящим бандитам.

Он уехал в Москву, а его друг Панас остался в Черноземске. Отдыхая в Крыму, Кирилл связался с ним, узнал обстановку в городе. После гибели Прокурора налаженная им система развалилась, а на свободные территории пришли новые люди. Сам Панас остался не у дел, о чем, кажется, совсем не жалел. Кирилла волновала собственная безопасность, поэтому он спросил, ищут ли его менты или нет, но Панас ответил, что с этим никаких проблем. Оказывается, все про Кирилла давно уже забыли. Но ведь именно это он и хотел услышать…

А все же не забыли о нем. Не забыли. И сегодняшний сон, возможно, был ему предупреждением… Нет, цыгане мстить ему не станут. Они бы сделали это давно. К тому же он был всего лишь рукой Прокурора, с него взятки гладки. Хотя кто его знает…

В школу он шел, оглядываясь, все замечая, анализируя. Ни одного автомобиля мимо не пропускал, обязательно смотрел, какой номер, но пока ни разу не увидел код Черноземской области… Для него это привычное дело – держать под контролем обстановку вокруг. Когда наркотики разносил, озирался; когда сидел, держал ухо востро, чтобы не прозевать опасный момент; когда после зоны работал с Носом, постоянно крутил головой, потому что чувствовал себя волком в каменных джунглях. Злым волком в опасных джунглях… В Москве он почувствовал себя нормальным человеком, расслабился в спокойной обстановке. Но, похоже, он поторопился забыть старое…

В здании школы внутреннее напряжение отпустило его. Шум, гам, детвора под ногами, Анжела Евгеньевна с высоко поднятой грудью… э-э, головой… Хотя и не все здесь спокойно. Кирилл обратил внимание на стайку старшеклассников; один с заговорщицким видом что-то говорит, другие завороженно слушают, жмутся к нему. Может, пакость какую-то против нелюбимого учителя затеяли, а может, бойкий парень предлагает лохам наркоту… Кирилл никогда сам лично не продавал дурь, он был всего лишь разносчиком, но знал, как окучиваются школы. Лучше об этом не думать. Совсем неприятно осознавать, что самому приходилось участвовать в таком поганом деле…

Урок еще не начался, шумно было и в его классе. Вася передразнивал математичку – на полусогнутых ногах, рукой упираясь в поясницу, с искривленным лицом ходил вдоль доски. Юра Хмелев спал на своей «камчатке», откинувшись на стуле и затылком упираясь в стену. Инга о чем-то живо болтала с Костей. Она сидела за своим столом, хотя вроде бы собиралась пересесть к Кириллу. Более того, она совсем не обращала на него внимания. Даже не глянула в его сторону… Но ее можно было понять. Сколько дней она разыгрывала равнодушие к нему и даже неприязнь, и тут вдруг должна перебраться к нему за парту? Народ этого может и не понять. Постепенно все нужно делать… Но почему Инга даже не посмотрела на него?

Кирилл сел на свое место, вынул из сумки учебник. Первый урок – география. Северная Америка, природно-ресурсный потенциал… Кто бы мог подумать, что ему может быть интересна эта тема. А ведь интересно. Потому что хотелось быть образованным человеком. Криминалом он сыт по горло, до тошноты. В институт надо поступить, на экономический. Чтобы фирму свою со временем открыть. Тем более что деньги для этого есть.

И алгебра ему нужна, и физика, и английский… Кирилл с удивлением заметил, что учиться ему совсем не трудно. И все потому что есть интерес. Чем больше хочешь узнать, тем быстрей пролетает время на уроке, и еще возникает желание остаться на дополнительные занятия…

Но дополнительные занятия предложила только Анжела Евгеньевна. Она видела, что Кирилл всерьез старается овладеть предметом, но у него не было базы начального образования, поэтому он ничего не понимал на ее уроках… И еще ему казалось, что Анжела Евгеньевна заигрывает с ним. Инге тоже так казалось. Но Инга игнорировала его на протяжении всего дня. Упорно не замечала Кирилла, зато со своего Кости не сводила глаз. Поэтому Кирилл и согласился остаться на дополнительные занятия не из-за одних только знаний.

После уроков под ручку с Костей Инга ушла домой. А Кирилл отправился в лингафонный кабинет, где его ждала «англичанка». Она обратилась к нему по-английски, но из всей длинной фразы он не понял ни единого слова. И это было понятно по его обескураженному виду.

– Я спрашиваю, как настроение и готов ли ты заниматься? – снисходительно улыбнулась она.

– Ну, смотря чем, – раскованно пожал он плечами.

– А чем мы еще можем здесь заниматься? – поверх очков глянула на него «англичанка».

В ее голосе звучало возмущение, но в глазах угадывалось кокетство.

– Ну, половые отношения.

– Что?!

Казалось, она сейчас набросится на него с кулаками; сначала влепит пощечину, а потом, как бы в знак извинения, поцелует в губы…

– Ну, в смысле пол вымыть… Там, где я раньше учился, мы после уроков мыли полы. И называли это половыми отношениями…

– И где ты раньше учился?

Кирилл внимательно посмотрел на нее. Если Инга смогла добыть информацию о нем, то Анжела Евгеньевна и подавно могла это сделать. Да и ее внутренняя напряженность подсказывала ему, какого ответа она ждала.

– Республика ШКИД. Слыхали про такую?

– И как там, в этой… э-э, республике?

Она прекрасно поняла, что он имел в виду. Точно, ей все известно. Но не похоже, что ей страшно. Зато интересно, насколько он понимал.

– Плохо. Больше не хочу.

– Это я уже поняла…

Она потянула паузу. Казалось, она хотела, но не решалась спросить, за что его отправили за решетку.

– Поэтому и английский хочу выучить. Вы думаете, за что меня привлекли? За то, что английский не знал… Послал бы начальника на английском, он бы ничего не понял. А я послал его по-русски, и он все понял. Поэтому и посадил.

Кирилл в нескольких словах рассказал байку про злого милицейского начальника, который подложил наркотик своему малолетнему недругу.

– Не знал, как послать его на английском? – не то чтобы кокетливо, но близко к тому спросила Анжела Евгеньевна.

– Теперь знаю. Там всего два слова. И одно из трех букв. Звучит почти как «ай лав ю», только эмоции другие. Плохие эмоции.

– А в «ай лав ю» какие эмоции?

– Положительные. От слова «ложить». Только не подумайте, что я на что-то намекаю…

– А если подумаю? – покраснев, спросила она.

– Тогда мне будет очень стыдно… Мне уже стыдно.

– Сейчас тебе будет по-настоящему стыдно!

Кирилл представил, что сейчас должно произойти. И пожалел, что так далеко загнал коней. Не хотелось доводить дело до крайности, но если Анжела Евгеньевна сама проявит инициативу, отбиваться он не станет. Хотя бы из уважения к ней… Но вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. А стыдно ему должно было стать из-за того, что уровень его знаний не соответствовал даже твердой «двойке».

А еще он устыдился своих фантазий – верней, того, что они вообще пришли ему на ум. И память о Лешке здесь ни при чем. Просто он взрослый человек и должен был понимать, что женщинам свойственны тайные и смелые желания, но стремятся они к ним издалека и пасуют, приблизившись на предельное расстояние. Может, «англичанка» и хотела от него чего-то, но первой на полное сближение она не пойдет. И ему по рукам даст, если он посмеет. Потому что, кроме желаний, есть еще внутренние установки, а также внешние условности. Анжела Евгеньевна – учительница, а он ученик, и она не переступит через себя и общепринятые нормы… И это хорошо.

Плохо то, что Инга также подвержена этим условностям. Вчера она дала лишку, а сегодня осознала постыдность своего поведения и поэтому отвернулась от Кирилла…

– Мне кажется, нам нужно начинать с нуля, – оценив его знания, сказал Анжела Евгеньевна.

– Это не просто. И долго.

– А времени мало.

– Значит, надо заниматься каждый день… Только вы не подумайте, я на халяву не рассчитываю. У меня есть деньги. Пятьсот рублей за урок – это же нормально?

Она кивнула. Да, это нормально. Но все же выразила сомнение:

– Деньги не у тебя, а у родителей.

– Деньги у меня, – покачал он головой.

– Ясно и понятно, – улыбнулась она.

И как будто невзначай коснулась его бедром. А он, когда та поднялась, помог ей отодвинуть стул, чтобы легче было выйти из-за стола. И при этом как бы случайно провел рукой по ее талии. Она сделала вид, что не заметила этого. Но когда он уходил, глянула на него с легкомысленной улыбкой…

Кирилл шел домой, нет-нет да и осматриваясь по сторонам. Он должен был контролировать обстановку вокруг себя, но еще больше он хотел увидеть Ингу. И очень надеялся, что девушка ждет его возле дома. Но нет, она так и не появилась на его пути и ни разу за день не дала о себе знать.

А потом наступило воскресенье. Инга ему не звонила, и он соблюдал режим молчания в эфире. Ведь она первая объявила ему бойкот, а у него есть гордость.

В понедельник он снова пришел в школу, но Инга не изменила свой репертуар – на Костю смотрела чуть ли не влюбленно, а на Кирилла – ноль внимания.

И во вторник ничего не изменилось, и в среду.

А в четверг после уроков Кирилл отправился на дополнительное занятие по английскому. Он шел по пустынному в этот час коридору, а навстречу ему направлялась Анжела Евгеньевна. Заметив его, она внутренне подобралась, подавила в себе приветливо-игривую улыбку, но инстинктивно качнула бедрами, почувствовала себя женщиной, а не только учительницей.

У самой лестницы, в том же коридоре стояла Инга. На «англичанку» она смотрела с плохо скрытым сарказмом, а на него – с осуждением. Но Кирилл сделал вид, что не заметил ее. Он открыл перед учительницей дверь в кабинет и, пропуская вперед, обнял ее за талию.

Он вышел из кабинета ровно через час. Удивительное дело – Инга стояла на том же месте и даже в той же позе, уперев правую руку в бок. Но Кирилл, скользнув по ней равнодушным взглядом, повернулся к лестнице в противоположном крыле здания.

Инга нагнала его, когда он шел через сквер.

– Ну и как успехи на английском фронте? – громко, с истеричными нотками в голосе спросила она.

– Спасибо, ничего.

– И как Анжела препо…дает?

– Нормально. Я даже знаю, что такое «hemp». Hemp – это конопля.

– И как, вставляет?

– Не пробовал.

– Я видела, как ты ее обнимал!

– Кого, коноплю?

– Анжелу!

– Поверь, это дружеские объятия.

– Ах да, извини! Я совсем забыла, что ты со всеми дружишь. С Викой дружил, со мной дружил, теперь с Анжелой дружишь.

– Да, вот такой я дружелюбный.

– Ага, дружелюбвеобильный!

– А ты что, ревнуешь?

– Кого, тебя? К этой очкастой?!

– Не знаю. Ей очки очень идут. Очень даже сексуально.

– Заткнись!

Инга резко остановилась, схватила Кирилла за плечо, с необычной для девушки силой развернула к себе лицом и, ладонями сжав его щеки, приблизила губы к лицу. Он поймал их, дал волю языку…

Инга слабела в его объятиях. Еще бы немного, и она повисла бы у него на руках, не в силах стоять на ногах. Возможно, она сама почувствовала этот момент, поэтому отстранилась от него.

– Если ты целовался с Анжелой, я ее убью, – прикрыв ладонью глаза, изнеможенно пробормотала она.

– Боюсь, мне придется проводить тебя домой. А то в таком состоянии ты опасна для общества, – пошутил он.

– Проводи…

Инга молчала всю дорогу, мысленно переваривая случившееся. И заговорила только возле своего подъезда.

– У меня есть самоучитель. По английскому… Я бы могла взять над тобой шефство.

– Ты хочешь, чтобы я изменил Анжеле?

– Я хочу, чтобы ты никогда не называл при мне это имя, – вроде бы в шутку, но, скорее всего, всерьез сказала она.

– А если я заведу кошку и назову ее Анжелой?

– Тогда я дам ей второе имя. Му-му. Со всем отсюда вытекающим.

– Ты жестокая.

– Да. И жадная…

Они зашли в кабину лифта, и она припала к его губам, как жаждущий путник к фляжке с водой. Но как она ни старалась, до дна Кирилла выпить не смогла. Он мог сравнить себя с волшебным кувшином, из которого сколько ни пей, все равно не убудет… Ему вообще хотелось волшебства.

Оторвалась она от Кирилла только для того, чтобы завести его к себе в квартиру. И едва закрыв за ним дверь, снова увязла в поцелуях. Плащ с шелестом сполз к ее ногам, когда зазвонил телефон, и ей пришлось взять трубку.

– Да… Ты?.. Да, занята… Неважно…

Хватило всего нескольких коротких фраз, чтобы трубка легла на рычаги.

– Костя звонил, – недовольно сказала она.

– И чем ты занята?

– И чем, и кем…

Она шагнула к Кириллу, чтобы снова повиснуть на нем. Но не дошла, замерла в нерешительности. Похоже, звонок испортил ей настроение.

– Give me coffe! – сказал он.

– Дать тебе кофе?.. Ты делаешь успехи, – ободрительно улыбнулась она.

– Ты знаешь, что общего между английским и поцелуем? И там языковая практика, и там… Ты, кстати, отлично владеешь языком. Мне нравится твой самоучитель. Может, еще позанимаемся?

Он попытался ее обнять, но Инга, уклонившись, повела его на кухню. Налила воду в медную турку, поставила ее на плиту.

– Совсем забыла, мне на тренировку надо, – опустив глаза, сказала она.

– Хочешь быть как Шарапова?

– При чем здесь Шарапова? – поморщилась она.

– На подачах красиво стонет.

– Поверь, я этим не занимаюсь…

Ингу будто подменили. Куда только делась ее былая страсть? И на Кирилла смотрит глазами судьи, выносящей приговор по обвинению в пошлости. Видно, перед Костей свою вину почувствовала. Вот, значит, почему она игнорировала его всю неделю… Что ж, ее совесть должна остаться чистой.

– Да, совсем забыл, мне домой срочно нужно, – ее же тоном сказал он.

– А кофе?

– Как-нибудь в другой раз… Дверь мне откроешь?

– Да, конечно…

Она открыла дверь, позволила ему переступить порог, но у самого лифта нагнала, будто ураган закрутила в своих объятиях, смерчем втянула в дом, заперлась с ним в своей комнате… А дальше началось волшебство, и Кирилл не смог устоять перед ним.

Глава 12

В дверь стучали требовательно, но не сильно.

– Инга! – услышал Кирилл тонкий детский голосок.

– Чего?

– Ты одна?

– Не слышишь, что ли, слоны ревут?

За дверью послышались слабенькие шаги.

– Вероника, из музыкальной вернулась, – шепотом сказала Инга, уложив голову ему на грудь.

Они лежали в ее постели. Покрывало и одеяло валялись где-то на полу, но Ингу это совершенно не смущало. И даже когда сестра потревожила ее покой, она не попыталась прикрыть свою наготу.

Волшебство закончилось, но очарование не проходило. Кириллу нравилось лежать в обнимку с Ингой, целовать ее, обнимать, вдыхать запах ее волос и кожи… И ему все равно, что это не первое для нее волшебство. В конце концов, ей уже семнадцать. Да и он уже давно не мальчик…

– Ну, вот и подружили, – после долгой паузы тихо сказала Инга.

– Хочешь сказать, что друзья так не поступают?

– Только не думай, что после этого ты обязан на мне жениться.

– Это хорошо.

– Что хорошо? – возмутилась она. – Демон сделал свое дело, демон может улетать?

– Почему демон?

– Потому что крылья у тебя за спиной. Красивая, кстати сказать, работа…

– Работа хорошая, – не стал отрицать он. – Только это не демон, а птица Феникс.

– Птица, возрождающаяся из пепла!.. Если я для тебя пепел, можешь возрождаться и улетать. Никто тебя не держит…

– Ты со всеми такая вредная или только со мной?

– Знаешь, я не задумывалась… Со всеми вредная. Но с тобой больше всего. Может, потому что люблю тебя больше всего… Только не думай, это не признание! Если хочешь, катись на все четыре стороны, держать не буду.

– А если останусь?

Он сел на кровати, не опуская ног на пол.

– Оставайся.

Она тоже села, подобрав ноги под себя. Одной рукой обняла его за талию, другой провела по крылу над левой лопаткой.

– Красиво… А можно мне такое тату сделать?

– Это не тату. Это символ.

– Символ чего?

– Нашей банды.

– Банды?

– Уличная банда. Может, помнишь, был такой фильм, «Новые самураи» называется. Там трейсеров показывают – Музыкант, Танцор, Ракета… В общем, они паркуром занимались. Это когда бежишь по городу, через препятствия перепрыгиваешь…

– Да, я знаю. У нас тоже таких трейсеров хватает. Они на «Тринадцатом районе» помешаны.

– «Тринадцатый район» в две тысячи четвертом вышел, а «Новые самураи» раньше. Мы сразу начали заниматься…

– И как успехи?

– Ни разу не поймали. Это самое главное.

– А кто вас ловил?

– Менты.

– За что?

– За все хорошее… Я бы сказал, за плохое.

– Чем вы занимались?

– Хочешь знать правду?

– Да.

– Не боишься?

– Нет.

– Учти, если узнаешь, то я тебя от себя уже не отпущу.

– Ты меня пугаешь.

Инга действительно испугалась. Он чувствовал ее страх. Но вместо того, чтобы отпрянуть от него, она прижалась к нему.

– Тогда не будем об этом.

– Будем. Я должна знать все. И я хочу, чтобы ты меня от себя не отпускал… И еще я хочу, такие же крылья, как у тебя…

– Нельзя.

– Почему?

– Это дурной знак… У нее были крылья, и она погибла. У него были, у него… – перебирая в памяти своих покойных друзей, сказал Кирилл.

Нос не был его другом, но он тоже погиб. Фриц, Секатор – эти также в могиле. Перепел сидит, Панас пока еще живой… Но нет Лешки, и это самая главная потеря.

– А я ее любил, – отрешенно сказал он.

– Кого ее? – разволновалась Инга.

– Лешку… Олесю… Мы ее всегда Лешкой звали. Потому что свой в доску пацан. У нее тоже крылья были; даже раньше, чем у меня… Ты говоришь, демон, а она ангелом стала. А Нос демоном был… Демоном и сгинул. У него крылья были, у других… Все погибли. Почти все…

– И Лешка погибла?

– Да, ее убили…

– Кто?

– Это уже без разницы. Нет ее. И никогда не будет.

– Ты ее любил?

– Я и сейчас ее люблю…

Инга хотела что-то сказать, но, похоже, ей не хватило воздуха – так сильно она возмутилась.

– Менты ее с наркотой взяли, – выдержав паузу, сказал он.

– Она в тюрьме погибла? – дрогнувшим от волнения голосом спросила Инга.

– Нет… Она не сидела. То есть сидела, но совсем чуть-чуть. Я сказал, что это моя наркота была. Сказал, что случайно к ней в карман положил… Я за нее два года отсидел.

– А она что, не остановила тебя?

– Нет.

– Какая же она дрянь!

– Это ты зря. Ты бы так не говорила, если хотя бы денек провела в тюрьме… Ты бы тоже приняла мою помощь.

– Да, но ты же не любишь меня.

– Ты мне очень нравишься.

– И это все?

– Пойми, я очень ее любил. И полюбить кого-то мне кажется предательством…

– Это тебе так кажется. Я хочу быть с тобой…

– Боюсь, что это опасно.

– Почему?

– В прошлой своей жизни я совершил много глупостей. Боюсь, что мне придется за них расплачиваться…

– Ваша банда занималась наркотиками?

– Да.

– И ты участвовал в этом?

– Да.

– И твои друзья погибали?

– Да, их убивали…

– И в тебя стреляли? – спросила она, пальцами коснувшись шрама под его левой ключицей.

– Да, было дело…

– А ты убивал? – затаив дыхание, спросила она.

– Нет… – не задумываясь, соврал он. – Я всего лишь разносил пиццу.

– Пицца – это наркотики?

– Да.

– Это ужасно.

– Я знаю… Но я свое уже отсидел.

Инга не имела представления о том, что было в его жизни до зоны, а что случилось после. И незачем было посвящать ее в эти подробности. Главное, она должна была знать, в каком страшном мире он жил. И должна осознать, что рядом с ним ей может угрожать опасность… Если она хочет быть с ним, то ей нужно знать все. И пусть она сделает выбор. Если испугается, последует за малодушной Викой, что ж, он как-нибудь переживет.

– Да, но ведь наркотики были!

– Да, были. Я разносил их по точкам, за мной охотились менты…

– Ты убивал людей. Ты наркотиками убивал людей.

– Может быть.

– И ты говоришь об этом так спокойно?

Инга поднялась с постели, набросила халат. И он потянулся за джинсами. Кажется, ему пора уходить. Инга отворачивается от него. Что ж, правильно делает…

– Все это осталось в прошлом. Я понимаю, что грех на мне остался, но ведь я ничего уже не могу изменить…

– Но ты можешь заняться этим в настоящем.

– Исключено. Ты думаешь, почему я занимался наркотой? Из-за каких-то убеждений? Нет. Мне просто нужны были деньги, а это был единственный способ их заработать.

– Неправда, есть другие способы.

– Когда тебе пятнадцать лет, когда ты не живешь, а выживаешь, ты не думаешь, что где-то есть другой мир. Ты дышишь тем воздухом, который вокруг тебя. А вокруг меня был тяжелый воздух, грязный и черный, как дым из заводской трубы. Я рос в нищете, без отца, у меня была больная мать, никому не нужная, кроме меня. Была еще бабушка, но она умерла… Ты не думай, я не оправдываюсь. Я вообще не хочу оправдываться ни перед тобой, ни перед собой. Что было, то было. Я зачеркнул свое прошлое, начал жизнь с белого листа. Но черный дым из этого прошлого следует за мной. И он может накрыть меня… Так что мой тебе совет – не держись за меня, пересядь на другой корабль.

– Поздно, – покачала головой Инга. – Я уже купила билет на твой пароход. И должна следовать твоим курсом…

– А если на этом курсе нас поджидает айсберг?

– Тогда утонем вместе. Под песню Селин Дион…

– Под эту песню утонул только Ди Каприо.

– А ты смог бы утонуть вместо меня?.. Так же, как за свою Лешку?

– Я подумаю.

– А вообще я тебя ненавижу, – плотно сомкнув губы, улыбнулась Инга. – Вломился в мою жизнь, наломал дров… Мне страшно, я чувствую себя дурой и ничего не могу с собой поделать. Вот Вика смогла. Она бросила тебя из-за машины. А мне ничего от тебя не нужно. Совсем ничего… Может, я правда дура?

– Не думаю… Что ты там про машину говорила?

– Антон Вику машиной переманил. «Фольксваген» ей купил. И у себя поселил. Он хорошо зарабатывает, у него своя квартира. И никакого уголовного прошлого…

– Значит, ей повезло?

– Я этого не говорила.

– Ничего, я тоже буду хорошо зарабатывать.

Кирилл мог купить Инге машину хоть сейчас. Достаточно достать деньги из тайника… Но ему вовсе не хотелось хвастать своим богатством. Да и нельзя его светить. К тому же кровь на тех деньгах…

– Сначала окончу школу, потом – институт, – сказал он.

– Мне нравится, что у тебя есть цель.

– Мне тоже.

– Да, мы собирались заняться английским.

– Уже поздно… И домой мне пора.

– Может, сходим куда-нибудь? Ну, в кино, например…

– Можно. Только мне сначала домой нужно. А то совсем пропал.

– Ну да, у тебя же мама…

– За ней соседка смотрит, но без меня никак…

– Может, пригласишь меня в гости? – приложив указательный палец к своему носу, исподлобья посмотрела на него Инга.

– Боюсь, наша квартира не сравнится с вашей.

Ее родители жили неплохо. Квартира у них большая, четырехкомнатная, дорого обставленная и, главное, своя. Кирилл же снимал «двушку» в старой пятиэтажке.

– Это отговорка? – разочарованно спросила она.

– Нет… Просто предупреждаю, что у нас тебе может не понравиться.

– Знаешь, почему я не люблю бедных родственников? Не потому что они бедные, а потому что нудные… Не нуди, ладно?

– Не буду, а то нудистом стану, – шуткой отстрелился он.

– И станешь. Когда надо будет… Ну что, идем?

Кирилл уже обувался в прихожей, когда там появилась сестра Инги, хорошенькая белокурая девочка лет двенадцати.

– Здравствуй, слон! – проходя мимо, беспардонно сказала Вероника.

Кирилл усмехнулся. В девочке явно просматривался характер старшей сестры.

– Привет, пигалица!

Вероника ничего не сказала и, показав ему язык, скрылась в своей комнате. Инга тут же последовала за ней.

Кирилл вышел на улицу. Видно, Инга решила договориться с сестрой, чтобы та ничего не говорила родителям про «ревущих слонов». На это уйдет время, но ничего, он парень терпеливый, дождется.

Он осмотрелся. Темнеет, люди возвращаются с работы – кто пешком, кто на машине, гастарбайтеры метут улицу, какой-то парень с пропитым лицом ковыряется в мусорном баке. Кирилл смотрел на бродягу, когда к нему подошла Инга.

– Видишь, человек учиться не хотел. Спился, теперь…

Он осекся, увидев стоящий рядом с мусорным баком черный «Форд» с черноземскими номерами. Окна тонированные, в салоне темно – не видно, кто за рулем. Но Кирилл нутром почуял, что в машине кто-то есть.

– Так, ты побудь здесь, а я сейчас.

Он неторопливо направился к машине, наблюдая за ней периферийным зрением. Не нравился ему этот «Форд», ох, как не нравился… Вдруг это его старые знакомые? Вдруг у них стволы? А он безоружен. Потому и оторопь берет. Но нельзя ему пройти мимо этого автомобиля. Никак нельзя…

Кирилл остановился возле машины. Определенно в ней кто-то есть. Один сидит за рулем, другой рядом, также спереди; сзади, похоже, никого нет. И парень, что сидит на пассажирском кресле, смотрит на него, скашивая глаза. Незнакомый пучеглазый парень…

Кирилл сунул руку в карман и заметил, как напрягся пассажир. Вынул руку, хлопнул себя по другому карману. Сделал вид, что ищет сигареты. Не нашел, всплеснул руками, повернулся в сторону подъезда, откуда вышел, как будто раздумывал, не возвратиться ли. Но вот повернулся к машине, просительно посмотрел на парня.

– Закурить не будет? – спросил он и постучал в боковое стекло, которое тут же опустилось.

– Чего?

– Закурить, говорю, земляк, не будет?

– А почему земляк? – удивился парень.

Совсем еще молодой, не больше двадцати лет. Узкое, сильно вытянутое вперед лицо, длинный нос – с узкой спиной, но необычно широкими ноздрями, на щеках неряшливая небритость. И, вообще, у него был помятый вид, как у человека, который весь день провел в машине, наблюдая за кем-то.

– Так номера у вас черноземские. А я сам из Черноземска.

– А ты что, номера у машин смотришь? – спросил водитель.

Стрижка «под ноль», массивный лоб, прорезанный одной-единственной, но глубокой морщиной, широкое лицо, мощные скулы. Глаза выпученные, с красными прожилками.

– Да нет, машина у вас классная, потому и посмотрел… Я тоже себе такую хочу. Может, дашь прокатиться, братан?

Парни переглянулись.

– Запросто, земляк! – легко и даже с радостью согласился водитель.

– Да ладно! – недоверчиво посмотрел на него Кирилл.

– Ну, если ты правда земляк. Ты с какого района!

– Да я с Черняйки! – первое, что пришло в голову, ответил он.

– Знаем, есть такое, – кивнул водитель.

И вышел из машины, освобождая Кириллу место.

Трудно поверить, что кто-то вот так просто мог одолжить случайному прохожему руль иномарки. И Кирилл не верил.

Он сам напросился в капкан, и эти ребята с удовольствием раскрыли перед ним стальные лапы. Сейчас он сядет за руль, а водитель займет место на заднем сиденье. И, возможно, сразу же набросит на горло удавку. Стекла в машине затемнены, издалека не видно, что творится в салоне. И мусорный бак рядом, чтобы сбросить туда труп… Вопрос, зачем им все это нужно? А зачем его хотели сбить на белой «девятке»?..

Так и есть, водитель открыл заднюю левую дверцу. Но Кирилл уже рядом с ним. Парень стоял к нему лицом, одна рука опущена, другая на дверной ручки, корпус открыт, живот расслаблен…

Этому удару Кирилл научился у Носа, который мог пробить с одного раза любой пресс. Даже качков ломал, как те ни напрягались. И Кирилл, чтобы не уступать ему, отчаянно тренировал этот удар в корпус. И, как оказалось, не зря.

Водитель даже ничего не успел понять, как оказался на земле, свернутый в бараний рог. Кирилл очень надеялся, что в себя он придет не сразу. На очереди был второй, и ему никак нельзя было тратить время, чтобы обыскать лежащее тело.

Он проворно нырнул в машину через заднюю дверь, с ходу сунул указательный палец в рот узконосому, отжал ему щеку. Этому приему он научился еще в зоне. Очень эффектное средство обуздать противника.

– Уй-е! – взвыл парень.

Кирилл заставил его перебраться на водительское сиденье.

– Трогай, ну!

Нужно было убраться отсюда как можно дальше, чтобы пришедший в себя пучеглазый не встрял в разговор.

Узконосый завел мотор, стронул машину с места. Кирилл не думал брать Ингу с собой, но она сама выскочила им навстречу.

– Стой!

Он мог отправить ее домой, но ведь она не уйдет из-за настырности своего характера. А пучеглазый очнется и, не найдя машины, выместит всю злость на ней. Если он, конечно, находился здесь, чтобы следить за Кириллом.

Кирилл потянул за щеку, как за узду, и машина остановилась. Инга открыла переднюю дверцу, с ужасом глянула на «взнузданного» водителя. Кирилл знаком показал ей, чтобы она забралась к нему на заднее сиденье.

– Что здесь происходит? – всполошенно спросила она.

– Сейчас узнаем… Пошел!

– Кто это такой? – кивком головы показала она на узконосого.

– Как тебя зовут, земляк?

– Ы-ыма!

– Дима?

– А-а-а!

– Налево давай, Дима… Теперь направо…

– Куда мы едем? – Инга обморочно посмотрела на Кирилла, который у нее на глазах обыскал водителя, увы, безрезультатно.

Бойкая она девчонка, но нет в ней той закалки, как у Лешки. Та в пиковых ситуациях чувствовала себя как рыба в воде. А Инга паникует, когда по-настоящему страшно. Типичный продукт тепличного воспитания… Но ведь никто не заставляет ее быть другой.

– Просто едем… Направо… Налево…

Дима вовсе не хотел, чтобы палец-уздечка порвал ему щеку, поэтому послушно выполнял команды, пока не загнал машину в укромное место между гаражами. Здесь они могут не опасаться пучеглазого, у которого, в отличие от его дружка, могло быть оружие.

– Ну что, Дима, поговорим?

Кирилл вытащил палец из-за щеки, но взамен захомутал парня поясным ремнем, удавкой набросив его на шею. Инга завороженно и с ужасом смотрела на Кирилла, но ничего не говорила. Глаза широко распахнуты, рот в недоумении раскрыт… Кирилл очень жалел, что взял ее с собой, но, возможно, у него не было иного выхода.

– Дернешься, задушу!

– Что я такого сделал? – заскулил Дима.

– «Девятку» белую угнал.

– Какую «девятку»?

– На которой нас чуть не сбили.

– Кто вас чуть не сбил?

– Ты, Дима, не тупи, не надо. Я ведь и разозлиться могу… Кто меня заказал?

– В смысле, заказал?

– Убийство кто заказал?

– О чем ты говоришь?

– Ну, смотри!

Кирилл затянул удавку на горле, и Дима задергался, будто в агонии.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Инга.

Но замолчала, столкнувшись с его свирепым взглядом. Не в том состоянии сейчас находился Кирилл, чтобы миндальничать с ней.

– Я спрашиваю, кто меня заказал? – ослабив захват, спросил он.

– Я… Я не понимаю, о чем разговор… – захныкал Дима.

– Что вы забыли во дворе ее дома? – кивнул он на Ингу.

– Откуда я знаю, где ее дом?

– Вы там стояли.

– Так не из-за нее же.

– А из-за кого?

– Ну, просто стояли…

– Просто бывает у дедушки, когда он не спит с бабушкой… Ты кого лечишь, урод?

– Да у нас тут родственница живет… То есть у Гены…

– И вы ее пасли?

– Зачем пасли? Просто стояли.

– Просто я тебя сейчас задушу… Адрес родственницы?

– Зачем?

– Ну, вместе к ней сходим. Может, она и не родственница вам.

– Я не знаю адрес. Гена знает…

– А у Гены ствол?

– Какой ствол?

– Волына!

– Я даже слов таких не знаю!

– Волына – это когда мне мозги волынят. Но ты не бойся, это лечится. Сейчас придушу тебя, и сразу все пройдет… Адрес!

– Да я не знаю! – разрыдался вдруг Дима, без всякого стеснения размазывая по лицу слезы.

– Кирилл, отпусти его… Ну, пожалуйста, – Инга и сама, казалось, вот-вот расплачется.

Нужно было ее утешить, но Кирилл повел себя по-другому. Он был почти уверен в том, что Дима и его напарник следили за ними, а значит, угрожали не только ему, но и самой Инге. Значит, ее нужно было спасать. А для этого послать подальше.

– Кто ты вообще такая? – для вида взъярился он. – Бегаешь за мной, как дура! Не нужна ты мне! Вали отсюда!

Какое-то время Инга потрясенно смотрела на него, не в состоянии поверить, что это говорит он, а не кто-то другой. Но вот она очнулась. Лицо ее страдальчески сморщилось, но голова гордо вскинулась вверх. Девушка открыла дверь, рывком выбралась из машины и быстро зашагала в сторону своего дома.

Кирилл с сожалением глянул ей вслед, но остался в машине. Он перебрался на ее место, пошарил рукой под одним сиденьем, затем под другим, заглянул в перчаточный ящик, но ничего не нашел. Только тогда он снял ремень с шеи водителя.

Не было в машине оружия, бинокля или видеокамеры – нечем было прищучить Диму. А признаваться по собственной воле он не хотел… Или не в чем признаваться?

– Смотри, еще раз увижу, убью!

Кирилл вынул ключи из замка зажигания, вышел из машины, забросил их на крышу гаража. После чего пошел в сторону, противоположную той, в которую направилась Инга. Но стоило ему завернуть за угол дома, как он перешел на бег и рванул вслед за Ингой. Сначала ему на пути попался детский сад, он не стал обегать его. Перескочил через забор, пересек территорию, снова взял барьер. Так же он преодолел огороженный участок какого-то творческого центра. Но мало было сокращать дистанцию, нужно было думать о том, чтобы не сбиться с правильного пути.

Кирилл бежал по незнакомой местности, но все же не заблудился, а Ингу нагнал еще до того, как она дошла до своего дома. Он подкрался к ней бесшумно, мягко взял за руку. Она вздрогнула и, увидев его, резко дернулась. Вскинув подбородок, ускорила шаг.

– Да постой ты!

– Пошел к черту! – не оборачиваясь, через плечо бросила она.

– Я должен тебе все объяснить.

– Ничего не хочу слышать! – приложив ладони к ушам, мотнула она головой.

– Ты даже не представляешь, как все серьезно. Мне приходится идти на хитрость.

– Тебе приходится идти на хамство!

– Извини.

– Извинить?! Да меня в жизни еще никто никогда не унижал! Ты меня убил, Мускатов! Да еще на глазах у этого хлюпика!

– Так потому и убил, что на глазах у него. Чтобы он не знал, насколько ты мне дорога.

– Я тебе дорога? – с подозрительным прищуром и обнадеженно спросила она.

Кирилл почувствовал себя как первоклассник, дергавший свою соседку за косу, но вдруг признавшийся ей в любви.

– Да… Я тебя очень ценю… – слегка замялся он. – И вообще… Но дело не в том…

– А в чем?

– Этим людям, которые наняли Диму, нужен я. Но выйти на меня они могут и через тебя. Вот этого я и боюсь. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Сейчас я провожу тебя домой, а там ты уж без меня. Ну, пока я со всем не разберусь.

– С кем ты должен разобраться?

– С теми, кто нанял Диму.

– Я видела, как ты разбирался с ним самим. Зачем ты над ним издевался?

– Я не издевался. Мне нужна была правда.

– Какая правда?

– Зачем они здесь.

– Чтобы тебя убить, да?

– Не исключено… Тактика такая – сначала следят, потом убивают.

– Да, и «девятку» они угнали?

– Я не уверен, что ее угнали. Может, они здесь вовсе ни при чем. Может, какой-то малолетка машину взял показаться… Но это предупреждение. И сон был… Я чувствую, что за мной охотятся.

– Может, у тебя мания преследования?

– Ты просто не можешь поверить, что все так серьезно. Тебе не понять, как это бывает в действительности… не в кино, не в книгах, а в настоящей действительности. А это может быть на самом деле. Я знаю.

– А я знаю, что ты знаешь… Ты страшный человек. Из своего страшного прошлого… Я видела, как ты разговаривал с этим Димой. Он, бедный, расплакался. Может, он и хлюпик, но я сама чуть со страху не напрудила. Да, такой ты был страшный… Теперь я понимаю, почему Костя тебя боится. И Антон тоже. И тот, который в клубе к нам подсел… Ты не человек, ты демон. И крылья у тебя, как у демона…

– Все сказала?

– Да.

– Легче стало?

– Нет… Не знаю… Может, и легче…

– Теперь ты понимаешь, что рядом со мной опасно?

– Как никогда!

– Хорошо, что понимаешь.

– Хочешь от меня избавиться?

– Ты этого хочешь.

– Я тебе это говорила?

– Нет, но я вижу.

– Ничего ты не видишь… Загрузил меня лапшой, думаешь, я слопаю! Следят за ним, угрожают! Так я тебе и поверила!

– Это твое дело, верить или нет. Но все на самом деле очень серьезно.

Инга задумалась. Здравый смысл боролся в ней с ворохом сомнений.

– Не знаю, может, все так и есть, – пожала она плечами.

– А я знаю.

– Тебя могут убить?

– Все может быть.

– Видать, натворил ты дел в прошлом.

– Может быть… Поэтому тебе лучше держаться от меня подальше.

– Ну-ну… И как ты собираешься со всем этим разбираться?

– Что-нибудь придумаю.

– Может, тебе нужно куда-нибудь уехать?

В ответ Кирилл отрицательно мотнул головой.

Он должен был знать, кто заказал его, от кого исходит угроза. Сорняковую траву не одолеть, если срезать только былинки, – ее нужно вырывать с корнем. И он собирается это сделать, чтобы спокойно жить дальше. А бегством проблему не решить, рано или поздно его снова найдут… Да и не захочет мама уезжать из Москвы. А говорить ей о том, что им угрожает опасность, он не станет. Ей и без того хватило переживаний, когда он попал за решетку. И еще она очень переживала, когда он занимался наркотой после отсидки. Догадывалась, что сын зарабатывает на жизнь неправедными делами…

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Да, если будешь тихо сидеть у себя дома.

– А школа?

– Можно и в школу. Но только без меня… Пока без меня. А там будет видно.

– Может, будет. А может, и нет. Может, я тебя никогда больше не увижу.

– Если буду жив, то увидишь.

– А если нет?

– Не думай о плохом, и оно к тебе не придет.

– А если вдруг?

– Будем отстреливаться.

Кирилл достаточно хорошо изучил природу людей. Это только в кино человек легко берется за оружие и жмет на спусковой крючок. А в жизни далеко не каждый сможет застрелить себе подобного. Был у них в команде парень, вместе с ним и Секатором ходил убивать Джана. Он не боялся идти на дело, вел себя спокойно и взвешенно, но при этом не мог застрелить человека. Секатор пытался замарать его кровью, заставляя убить похищенного цыгана, но тот ни в какую. Вроде бы не упирался, но на спусковой крючок нажать так и не смог. Кирилл и сам не жаловал такие дела, но он – человек действия. И если что-то нужно было сделать для пользы дела, он незамедлительно шел на это. Потому и жив до сих пор. Потому и будет жить дальше…

Глава 13

Вжик-вжик-вжиик… Вжик-вжик-вжиик… Для тонкой заточки нож по камню нужно водить тихонько, без нажима, тогда лезвие наточится до бритвенной остроты. А Паша Горюнов тщательно следил за тем, чтобы его финка всегда была наточена, чтобы легко резала горло…

Он сидел в кресле, а напротив него чуть ли не навытяжку стоял Фомич, Дима Фомин, бледный как полотно. Рядом с ним Дуб, он же Гена Дубравин. Оба облажались, но Дуб не так сильно боится своего босса, как Фомич, хотя и он беспокойно поглядывает на нож в руках Горюна. Да и Лиза, что примостилась в соседнем кресле, напряжена, хотя никакой вины за ней нет. Все они помнят, как пару месяцев тому назад этим ножом Паша вскрыл горло их общему другу Бурдюку. И все потому, что парень не захотел ехать в Москву на поиски Муската.

– Как он вас вычислил? – не глядя на провинившихся, спросил Горюн.

– По номерам. Номера черноземские.

– Это он может. В две тысячи шестом он цыган по номерам запутал, из другой области их взял…

Когда-то Мускат был кумиром для Горюна. Он знал наперечет все его подвиги. А Лешка много про него рассказывала…

– Да, живчик он, – обреченно кивнул Дуб. – Голова у него варит, и быстрый очень.

– Фильм такой есть, «Быстрый и мертвый». Один быстрый – другой мертвый. Мускат – быстрый, а ты мог стать мертвым.

– Мог. У меня до сих пор заворот кишок, – скривился Дуб.

– И заворот мозгов…

Горюн посмотрел на свою подружку, та улыбнулась, поймав его взгляд. Может, Лизу и не рассмешила его шутка, но все же она должна была откликнуться на нее, из уважения к Горюну.

Не красавица она: лицо слишком широкое, глаза не очень выразительные, но были в ней и свои достоинства. Кожа нежная, чистая, с матовым отливом и даже ароматная; тело мощное, но без жировых прослоек. Ноги длинные, сильные, не зря Фомич с вожделением пялится на них. Халат на ней короткий, нога заброшена за ногу… Но ничего ему не обломится. Лиза по уши влюблена в Пашу, и никто другой ей не нужен. Он, конечно, может потребовать, чтобы она переспала с Фомичом. Но ведь он же не потребует… Не любит он Лизу, но чувство собственника развито в нем чрезвычайно.

Может, потому он и не может простить Мускату, что тот жил с Лешкой…

Горюн встречал в своей жизни девушек гораздо красивей, чем Лешка. Но ни одна из них не могла сравниться с ней по силе внутреннего обаяния. Было в Лешке нечто, что распаляло и взрывало мужское воображение… Горюн помнил, как вибрировал от радости, когда Лешка уступила ему.

– Ну, ты, Дуб, завернулся; а ты, Фомич, о чем с Мускатом говорил?

– Да говорил… – с опаской покосившись на нож, с видом обреченного кивнул парень. – Он спрашивал, кто его заказал.

– И что ты ему ответил? – Горюн надавил лезвием на камень, чтобы звук стал гуще, ощутимей. Фомич должен был почувствовать, что смерть совсем близко.

– Да ничего… Никто ж его не заказывал…

– Почему не заказывал? Заказывал.

Горюн вспомнил, как Лешка однажды разоткровенничалась. Мускат тогда далеко на выезде был, один, без сопровождения, а она, перебрав с коньяком, затащила его в постель. Она бы отдалась ему и трезвой, но спиртное развязало ей не только инстинкты, но и язык. Она призналась, что ненавидит Муската за то, что тот убил Носа. И ненавидела его, и любила. Но при этом она любила и Носа, хотя также ненавидела его… И самого Горюна она возненавидела, потому что позволила ему совратить себя. Но при этом она его и любила… Странная женщина с неуемными амбициями. Но как же хорошо с ней было в постели!

Она сказала, что подозревает Муската в убийстве Носа. И что хочет поквитаться с ним за это. И даже заказала его…

* * *

– Убить его мало, – сказала Лешка.

Она лежала на спине, под простыней, с закрытыми глазами, в пьяном раздумье накручивая на палец локон волос.

– Так в чем же дело?

Горюн совсем не прочь был занять место своего босса, так же как тот в свое время сделал это сам. Убить Муската, пользуясь поддержкой Лешки, приблизиться к самому Прокурору. Он мог делать дела, жить с Лешкой в ее квартире, порой выезжая в загородный дом. Не жизнь, а малина…

– Ты мог бы его убить? – удивленно посмотрела Лешка.

– Ну, он же смог убить Носа.

– Убил. И занял его место. Ты тоже так хочешь? – спросила она и, не дожидаясь ответа, сказала: – Зря надеешься. У тебя ничего не получится. Ты хочешь быть нашим, но ты не сможешь подняться высоко. Кирилл не хочет быть с нами, но он поднялся. Потому что – крутой. Он все может…

– Ну, я тоже смогу, дай только срок.

– Срок судья дает.

– Почему Кирилл не хочет быть с нами?

– Потому что ему и без нас хорошо. Без нас всех, но со мной. Только со мной. И деньги у него есть. Много денег… Он хочет меня увезти куда-нибудь далеко-далеко. Я не хочу… Но ведь он может уехать без меня, как ты думаешь?

– Спроси что-нибудь попроще.

– Может уехать… А я не хочу, чтобы он куда-то уезжал. Наверное, он без меня и не уедет. Но меня могут убить…

– Кто?

– Не знаю. Но есть предчувствие… Если со мной что-то случится, он уедет. Найдет себе другую. Ты должен мне пообещать… Пообещай мне, что ты найдешь его. И если у него кто-то есть, ты должен убить и его. И ее… Ты меня слышишь?

* * *

Лешка тогда была пьяна и едва ворочала языком. И не говорила она, а скорее, бредила. Но Горюн кивнул: согласился убить своего босса. Хотя и не думал, что ему придется сдержать свое слово…

Он никогда и никого не любил в этой жизни. Лешка была исключением, не сказать, что счастливым, но все-таки. И он даже пустил скупую мужскую слезу, когда узнал, что Лешка погибла…

Паша часто думал о ней, вспоминал, как раздевал ее, укладывал в постель… Но при всех своих чувствах к ней он не отправился бы в Москву, чтобы убить Кирилла. Слишком опасно это, да и ни к чему. Даже если бы Лешка реально заказала Мускатова, выплатила бы Горюну солидный аванс, он все равно не вышел бы на охоту. И если бы узнал, что это Кирилл убил ее, не стал бы ему мстить. Но дело в том, что ему нужны были деньги, которые Мускат забрал с собой. И, возможно, наркотики ценой в два миллиона долларов.

Все дело в том, что Лешка смогла убедить его в том, что это Мускат убил Носа. А он слышал о той истории, когда после перестрелки с таджиками пропали деньги. Целых два миллиона. Такая сумма стоила того, чтобы пролить за нее кровь – как свою, так и чужую…

Зря Лешка считала, что Паша ни на что не способен. Он смог сколотить свою собственную бригаду, раздобыть солидную сумму для того, чтобы не пропасть в Москве, приехал сюда, нашел Кирилла, в чем ему помогла Лешка. Она рассказывала, что Мускат трясется за свою больную мать, которая всегда мечтала уехать в Москву…

Непросто было найти Кирилла в огромном городе. Он мог купить здесь квартиру, машину, поэтому Фомич перелопатил риелторские и гаишные базы, но безрезультатно. Оказалось, машины у Муската не было, квартиры тоже. Можно было вычислить его через сотового оператора: ведь должен же был быть у него мобильник. Но и здесь ничего. Зато засветилась его мать. Они объездили все больницы, где она могла получить помощь из-за своей травмы, и все-таки нашли Мускатову Елену Максимовну, узнали номер ее домашнего телефона и адрес.

Теперь осталось взять Кирилла самого. Но Мускат сам взял Фомича и Дуба. Потому что он быстрый. И хваткий. Нелегко будет иметь дело с таким противником, но Горюн надеялся на лучшее.

– Кто его заказал? – спросил Фомич.

– Я заказал.

– Но не убивать же?

– Не убивать… А может, и убьем, если не скажет, где деньги.

– Он не сказал, – мотнул головой Фомич.

– Что?! Ты спрашивал у него про деньги? – встрепенулся Горюн.

– Я? Нет! Ничего ему не сказал… Как будто ничего про него знаю… Еще он про «девятку» какую-то спрашивал. Но тут я точно ничего не знаю! – вытаращив глаза, воскликнул Фомич.

И для большей убедительности куснул клыком подушечку большого пальца.

– Про какую «девятку»?

– Ну, он сказал, что какая-то «девятка» была, которая его чуть не сбила. Ну, вместе с бабой… Ты же не посылал к нему никакой «девятки»?

– Умней ничего не придумал?

Горюн покосился на Малика, который молча лежал на диване, вытянувшись во весь рост. Этот плосколицый чуваш не отличался большим умом, был даже тупей, чем Фомич и Дуб вместе взятые, но Горюн очень ценил его. Малик и он сам – были единственные, кто реально мог справиться с Кириллом. Фомич больше по компьютерной части, боец из него неважный. Дуб в этом плане был получше, но все равно против Муската ему не потянуть. И случившийся эпизод – тому подтверждение. Будь на его месте Малик, он бы не позволил Кириллу взять над собой верх. Хотя кто его знает…

– Ты ему сказал, что нам нет смысла его убивать? – с важным видом спросил Малик, поймав на себе взгляд босса.

Горюн откашлялся в кулак. Чуваш – конечно, важное звено в его команде, но все-таки хорошо, что он оставил его сегодня дома. Малик бы с потрохами выдал себя, скажи он Мускату такое…

– Нет, конечно! – мотнул головой Фомич. – Я дурака включил. Ничего не знаю, и точка!

Горюн ему верил. Потому что видел его перед собой живым. А так бы лежал сейчас Фомич в кустах с простреленной башкой… Или сам Горюн валялся бы сейчас в ногах у Муската, если бы Фомич вывел его на эту квартиру.

– Значит, «девятка», говоришь, на них чуть не наехала?.. – в раздумье покачал он головой.

– Ну да, белая «девятка».

– Не знаю про такую. Но эта «девятка» не его, а вас сбила. Напрягся Мускат из-за нее, насторожился, поэтому вас на фиг всех сделал… Дуб, ты вообще зачем из машины выходил?

– Так это, он прокатиться на «Форде» хотел. Такую тачку, говорит, хочу. Ну, я и подумал, он за руль, а я на него сзади. Ну, и сюда…

– Плохая была идея, – буркнул Малик. – Там девка его стояла, она бы все увидел, ментам бы стукнула. А у нас номера реальные. Менты бы нас нашли…

– Ну, ментам сейчас мы сами можем стукнуть. Типа, человека пытали, – скривился Горюн. – Или ты не человек, Фомич?

– Э-э, человек, – кивнул тот.

И зачем-то глянул на Лизу, мазнув глазами по ее ногам.

– Ты на мою Лизку не засматривайся, – хмыкнул Горюн. – Ей такой баран не нужен…

– Чего это я баран? – надулся Фомич.

– А то, что я тебя сейчас зарежу. И шашлык будет.

– Э-э, ты чего, в натуре! – шарахнулся парень.

– Яйца барана, запеченные на углях, – мне такое дело нравится, – осклабился Малик.

– Фи! – глянув на него, поморщилась Лиза.

– Каждый сам чешет свои яйца… – блеснул философским остроумием Горюн. И, угрожающе посмотрев на Фомича, спросил: – Что там за девка с Мускатом была?

– Нормальная девка. Красивая. Она сама очумела, когда Мускат меня за горло взял…

– Ну да, он же у нас мальчик цивильный, – хмыкнул Дуб. – В школу ходит, ведет себя примерно, пятерки получает, девочек не обижает…

– Этот мальчик тебя сегодня, как последнего, сделал, – скривился Горюн.

– Не, я серьезно, – надулся Дуб. – Он когда с ней шел, так, в натуре, как пай-мальчик себя вел. Из школы домой провожал…

– И проводил, и домой на палочку чая зашел, – хмыкнул Фомич.

– Ты свечку держал?

– Зачем, и так ясно, что у них там не по-детски… Только ей не понравилось, как он себя ведет. И ему не понравилось, что она не в свои дела лезет. Наорал на нее, послал. Она и пошла. Она в одну сторону, он – в другую. Я думал, он за ней двинет, так нет… Не знаю, помирятся или нет.

– А тебе какое до этого дело? Тебе за ним надо было ехать.

– Так это, он же ключи на гараж забросил, лезть пришлось… К тому же мы знаем, где он живет. И где она живет, тоже знаем. Номер квартиры только достать…

– Зачем это нам нужно? – угрюмо спросил Дуб. – Зачем эта краля?

– Почему не нужна? – удивленно вскинул бровь Горюн.

– Так нам же Мускат нужен, а не она.

– И она нужна.

– Зачем?

– Мочить будем. Если они помирятся…

Дуб в недоумении уставился на Горюна.

– Шучу, конечно. Но в каждой шутке есть своя утка… под кроватью…

Горюн вспомнил пьяное завещание Лешки: убить и Кирилла, и его подругу… А ведь именно все так и сложилось, как она это и предрекала.

Фомич говорит, что Кирилл разругался со своей подругой. Но ведь это могло быть работой на публику. Горюн слышал, насколько хитер Мускат. Может, он нарочно послал подальше свою девку, чтобы вывести ее из игры? Типа, если она ему не нужна, то и Горюну тоже.

А если она ему все-таки нужна? Что, если там – любовь?.. Почему бы не исполнить наказ любимой женщины, коли представится такая возможность?

– Да нет, не надо ее мочить, – мотнул головой Фомич. – Красивая баба. Красивых детей рожать будет.

– Ну да, если таких баб убивать, такие уроды, как ты, рождаться будут, – хмыкнул Горюн.

На этот раз Лиза отреагировала на шутку должным образом – засмеялась так, что люстра зазвенела под потолком.

– Я вообще думаю, зачем нам вообще-то их трогать, – изображая из себя великого восточного мудреца, сказал Малик. – Может, и нет никаких денег. Он бы хату себе купил, если б они были. И тачку клевую.

Как это ни странно, но в его словах был резон. Только Горюн остался при своем мнении.

– А я говорю, что есть у него деньги. Много денег. Но он их глубоко прячет. И светить боится…

– Я бы не боялся, – мотнул головой Дуб.

– Потому что их у тебя нет.

– У нас нет, – поправил Горюна Малик. – Скоро совсем на мель сядем, тачку заправить будем нечем. А в Москве бабла немерено, все это знают.

– И ты знаешь?

– И я знаю… Тут один чувак в доме напротив живет, бабки у него реальные. Да я уже говорил.

– Говорил, – кивнул Горюн.

Команда его с того и началась, что занялась грабежом – пардон, экспроприацией.

После того как не стало Прокурора, Горюн вдруг обнаружил, что податься ему некуда. Никому он вдруг оказался не нужным. Но горевал он недолго. Сначала с Бурдюком сошелся, затем появились Малик, Дуб и Фомич. Лизу он увел у Бурдюка, а заодно и грохнул его самого, чтобы окончательно взять власть в бригаде. Но это уже случилось после того, как они выставили несколько богатых квартир. На деньги поднялись, «Мондео» прикупили. Но Горюну вдруг показалось, что менты взяли их след, и он, вспомнив про Кирилла Мускатова, решил отправиться за ним в Москву. Бурдюк заартачился, за что и поплатился…

Малик тоже не верил, что им улыбнутся наркомиллионы, но в Москву отправился с удовольствием. Здесь, сказал, поля тучные. И когда они сняли квартиру в спальном микрорайоне, первым делом занялся тем, что стал заглядывать в окна близлежащих домов. Сначала с помощью обычного бинокля наблюдал, а когда к этому делу подключился Фомич, к одному инструменту добавился другой – видеокамера с мощным оптическим увеличением.

– А в другом доме тетка одна мужу изменяет, – влез в разговор Фомич. – Муж на работу, а к ней какой-то мужик. Они окна забыли зашторить…

– А тетка тоже не бедная, – кивнул Горюн.

Конечно же, он был в курсе всех этих изысканий.

– Ну, тысяч на двадцать можно раскрутить, – предположил Фомич.

– В прошлый раз ты говорил, что на тридцать, – напомнил ему Дуб.

– А еще раньше пятьдесят было, – пренебрежительно скривилась Лиза.

– Ничего, пробьем вопрос, – сказал Горюн, глубокомысленно приложив палец ко лбу. – Может, и все пятьдесят сорвем…

– И хату брать надо, – добавил Малик.

– Надо… Машина новая нужна. Эта засвеченная.

– Так старую продать надо.

– В Черноземск ехать надо, с учета снимать. А это геморрой… Лучше новую взять… Лиза, ты теткой займешься, Фомич тебе в помощь. На пятьдесят штук попробуйте раскрутить.

– А как же этот… Мускат? – наморщив лоб, спросила она.

– При чем здесь Мускат?

– У Фомича ничего не вышло, может, у меня получится.

– Что у тебя получится?

– Ну, если он свою девку послал, может, ему замена нужна? Может, у меня что выйдет?.. Нет, я, конечно, не настаиваю. Да и в постель к нему не собираюсь. Но если вдруг это вариант, то я готова.

Лиза изображала деловую беспристрастность, но Горюн видел, что его подруга совсем не прочь переспать с Кириллом. Фомич ей даром не нужен, к Дубу она равнодушна, Малик у нее вызывает неприязнь. Но Кирилл Мускатов – личность, можно сказать, легендарная. Хоть и помимо своей воли, но Горюн разрекламировал его, и Лизе интересно знать, так ли он хорош на самом деле… А может, у нее не только деликатный к нему интерес.

– А это ты ловко придумала! – с хищным восхищением отозвался он. – Влезть к нему в постель и узнать, где он прячет деньги.

– Ну, в постель не обязательно.

– Когда он тебя раздевать будет, ты скажешь ему, что Горюн мочалить не велел, да?

– Ну, до этого не дойдет, – с наигранной убежденностью качнула она головой.

– Так ты ему сразу скажешь, что от меня?

– Нет, конечно. Вообще не скажу.

– И про меня ничего не скажешь. И самого меня забудешь. Когда очередь до денег дойдет… Хороший ход, Лизон. Вдруг Мускат тебе обломится, вдруг он тебе кольцо обручальное предложит. И два миллиона долларов на свадьбу. И еще столько же в порошке. Девка ты ушлая, еще и товар ему сбыть поможешь. Но сначала ты нас ему сдашь, чтобы вашему счастью ничего не угрожало. Или я не прав?

– Глупости говоришь, – надулась девушка.

– Глупости не глупости, а не надо казаться умней, чем ты есть… Так и быть, займешься Мускатом. Но только знакомиться с ним не надо. Он ведь не дурак, он к тебе и в паспорт залезет, а там у тебя черноземская прописка… Со стороны за ним наблюдай. Куда пошел, где находится… А мы тут сами как-нибудь разрулимся.

Сама того не подозревая, Лиза натолкнула Горюна на отличную идею. И он обязательно ей воспользуется, причем в самое ближайшее время.

Глава 14

Ветер за окном завывал всю ночь. То диким хохотом разразится, то зарычит как зверь. Инге казалось, что это Кирилл смеется над ней, над ее глупостью. Пришел к ней домой заниматься английским языком, но устроил ей финал по-итальянски. Финита ля комедия. Что в переводе на русский означает – поматросил и бросил.

Она, как та дура, и душу ему свою раскрыла, и постель, а он всего лишь воспользовался ею. Она ему стала не нужна, но у него же имидж благородного школьника-переростка, ему предлог нужен, чтобы избавиться от нее. Вот он и придумал сказку о своих былых похождениях… Верней, можно было подумать, что это сказка. Но после того, что Кирилл устроил в машине с хлюпиком Димой, Инга поняла, что с ним действительно что-то не чисто. Слушая, как рычит за окном ветер, она вспоминала, как жестоко вел себя Кирилл со своим пленником. Он был тогда настоящим бандитом, измывающимся над своей жертвой…

Теперь Инга точно знала, что в прошлом Кирилл был связан с наркомафией. Но ведь сейчас ему никто не угрожал. А он придумал этот спектакль, захватил машину вместе с заложником, попытался убедить ее, что за ним охотятся. И ведь выглядел он вполне убедительно: случались моменты, когда она верила ему… При нем верила, даже беспокоилась за него. Но сейчас она точно знала, что Кирилл развел ее как последнюю дуру.

Неделя прошла с тех пор, как они расстались. И что? Ни слуху о нем, ни духу. И в школе не появляется. С проблемами своими разбирается…

Она могла бы подумать, что с ним не все в порядке. Но в прошлый четверг Инга видела, как утром он выходил из дома. Следить за ним в тот день она не стала, но в пятницу была возле школы, куда, по ее мнению, мог идти Кирилл. И точно, она увидела, как он входил в здание… Оказывается, он учился в другой школе. Чтобы не видеться с Ингой. Но пусть не боится: не станет она донимать его. И бегать за ним больше не будет.

Не столько ветер мешал ей спать, сколько беспокойные мысли о Кирилле. Она жаловалась на него, пыталась убедить себя в том, что не питает к нему никаких чувств, кроме ненависти. Утром она проснулась в плохом настроении, не выспавшаяся. Но на пробежку в парк все же отправилась. В надежде, что увидит там Кирилла. И даже сильный порывистый ветер не остановил ее. Но Кирилл в парке так и не появился…

А потом была школа, скучные уроки, нудный Костя со своей любовью… Он пригласил ее в кино, а она грубо послала его домой, учить уроки. И сама отправилась домой, в гордом и постыдном одиночестве. Она ощущала себя использованной и брошенной, выть хотелось от тоски. Никогда не думала, что одиночество – это так ужасно.

– Девушка, вы не подскажете, где здесь восемьдесят пятый дом? – услышала Инга голос за спиной.

Обернувшись, она увидела парня лет двадцати двух. Чернявый, смуглый, светлоглазый, с ухоженной небритостью; взгляд жесткий, но улыбчивый. Он был озадачен, как всякий заплутавший человек, но держался при этом хорошо, без всякой нервозности. Так мушкетер, пропустивший колющий удар, превозмогая боль, с улыбкой продолжает бой, уверенный в том, что обязательно поразит соперника. Светло-серый свитер впечатляюще облегал худощавый, но мускулистый торс. Приятные эмоции вызывал и терпковато-хвойный запах мужского одеколона.

– Подскажу. Где-то в Москве.

– А Москва такая маленькая. – Он говорил, а она ждала, что он вот-вот весело подмигнет ей. – Нет, я серьезно… Я слышал, что в восемьдесят пятом доме живет самая красивая девушка Москвы. Но теперь я точно знаю, что это не так. Может, она занимает второе место, но после тебя… Ничего, что мы на «ты»?

– А ничего, что у меня нет времени?

– А может, это ты в восемьдесят пятом доме живешь? – ничуть не смутившись, спросил он.

– Нет, я живу в девяносто восьмом. Там ларек «Роспечати» рядом, пошли, покажу.

– Зачем мне «Роспечать»?

– А там справочник продается. Называется «С какой фразы начать знакомство с девушкой». Может, обновленная версия уже вышла, а то ты по старинке клеишь.

– Не понял.

– Ты бы еще спросил у меня, сколько времени.

– Теперь понял… Но мне правда нужен восемьдесят пятый дом. То есть уже не нужен. Ты правда самая красивая девушка Москвы.

Говорил он банальщину, и она вызвала бы неприязнь, если бы звучала из уст Кости Солодкова. Но Инге нравилось слушать парня, потому что он сумел произвести на нее впечатление. Да и не так важно, с каких слов мужчина начинает знакомство с женщиной; главное, как он их произносит, с какой решимостью, с каким темпераментом. Главное, чтобы в них была заключена позитивная, жизнеутверждающая энергия. И важно, как при этом выглядит сам мужчина…

– И что дальше? – заинтригованно спросила Инга.

– Как тебя зовут?

– Смотря кто. Президент обращается ко мне просто: уважаемая Инга Леонидовна.

– Какой президент?

– Российский. Новогоднее поздравление слышал? Уважаемые россияне…

– Да, да, он и ко мне обращается – уважаемый Сергей Андреевич. Ну, в числе всех уважаемых россиян, – засмеялся парень.

– Значит, тебя Сергей зовут.

– Угадала… Инга, с тобой очень интересно. Ты даже не представляешь, как мне жаль, что нужно ехать. А то бы поболтали. Извини, поеду я!

Инга большими глазами смотрела, как Сергей идет к своей машине, к серебристому кроссоверу «Додж». Она почему-то была уверена, что Сергей продолжит знакомство с ней, а он уходит. Предлог у него примитивный и, скорее всего, надуманный…

Курортный роман с Игорем закончился ничем, но Инга не расстраивалась, поскольку развитие отношений с ним не предполагалось изначально. Все бы ничего, но после Игоря у нее не сложилось с Кириллом. Это само по себе несчастье, а вкупе с тем, что Игорь исчез из ее жизни, а теперь и Сергей уходит, это воспринималось как трагедия. Плевать ей на этого мимолетного красавчика, но как больно ощущать, что мужчины избегают тебя, как прокаженную… Что в ней не так? Почему ей не везет?

Она шла домой, пытаясь утешить себя тем, что Костя без ума от нее. Но, увы, это ничуть не подняло ей настроения.

А дома тоска. Родители на работе, Вероника уже за компьютером, чатится в сети. Изнывая от одиночества, Инга позвонила Антону.

– Привет!

Она лежала на диване, глядя в потолок.

– Нормально. Как у тебя? – скороговоркой отозвался Антон.

Закадровые голоса в его телефоне наводили на мысль, что он занят делом, от которого Инга его оторвала.

– Я тебя не отвлекаю?

– Ну, как бы тебе сказать… Ничего, если я тебе перезвоню?

– Ну да… Как там у тебя с Викой?

– Ничего, все в порядке. А что?

– Да нет, ничего. Рада за тебя. Пока.

Инга бросила трубку на кресло, с горечью закрыла глаза. Никому она не нужна. Даже Антону. У него работа, он занят, на сестру времени нет, зато если бы Вика ему позвонила, он бы нашел время поговорить с ней… У него есть Вика, у Вики – Антон. У Игоря есть семья. Кирилл обрел желанную свободу. Сегодняшний Сергей нашел восемьдесят пятый дом, где живет самая красивая для него девушка… У всех все хорошо, только у Инги все плохо. Неужели у нее на роду написано быть несчастной?

Хотя нет, у нее есть теннис. И сегодня – очередное занятие. Тренер не приласкает, не обогреет теплым словом, да это ей и не к чему. Главное, взять в руки ракетку – и работать, работать, не давая себе пощады. За делом и время незаметно пролетит, а усталость заглушит грустные мысли.

Не успела Инга отойти от дома, как возле нее остановился серебристый кроссовер. Опустилось стекло, и она увидела улыбчивое лицо Сергея.

– Знаешь, я мог бы сказать, что проезжал мимо, но я нарочно поджидал тебя.

– И как ты узнал адрес?

– Ты сама сказала…

– Ну да, кажется, было, – кивнула Инга.

Действительно, она говорила, что живет в девяносто восьмом доме.

– А в «Роспечати» справочника нет, я спрашивал.

Инга улыбнулась. И про справочник из «Роспечати» разговор был. И как здорово, что этот разговор возобновился!

– Тебя подвезти?

– Ну, я, в общем-то, и пешком могу.

– В ногах правды нет.

– В колесах тем более.

– Ну, смотря какие колеса… Садись, а то стоим посреди дороги.

Действительно, им навстречу ехал автомобиль, и Сергею нужно было принять в сторону. А уехать он мог и без Инги. И если это случится, она получит очередной удар по самолюбию.

– И далеко мы едем? – спросил он, когда она оказалась в машине.

– Далекие края я тебе не обещаю. А до спорткомплекса прокатимся…

– Я смотрю, у тебя ракетка в чехле. В теннис играешь?

– Что-то вроде того.

– Я тоже играю. Только в маленький. Пинг-понг называется.

– Я в курсе.

– А в большой как-то не доводилось. Даже обидно: все большое, а теннис маленький.

– Что там у тебя большое, спрашивать не буду, – неприязненно поморщилась она.

Не на той стадии находятся их с Сергеем отношения, чтобы он мог позволить себе намекать на интимные подробности. И вообще, это мужское заблуждение, что женщины любят все большое… Хотя маленькое у них тоже не в почете. Но Инга не намерена обсуждать это с посторонним. А Сергей, при всей ее к нему симпатии, еще пока что им и был.

– Суровая ты девушка.

– Ага, как нитка.

– Нитка должна следовать за иголкой.

Инга усмехнулась. Хотела бы она следовать за Кириллом. Но увы…

– Да, лишь бы только иголка не пропала.

– Это ты о чем?

– О стоге сена.

– Ты потеряла свою иголку?

– А ты хочешь предложить свою?

– Э-э, я не знаю…

– Да не напрягайся, нормально все. Не нужна мне твоя иголка. Здесь направо сверни, следующий поворот налево…

– Ты после тренировки что собираешься делать?

– Домой, уроки учить. Я девушка занятая… И еще мне восемнадцати нет.

– Ничего, сейчас уже с шестнадцати можно.

– Что можно? – возмутилась Инга.

– Ну, в смысле, теоретически…

– Не хватало еще практически.

– Я тебе не нравлюсь?

– А я похожа на дешевку, которая сразу и всем?

– Зачем сразу? Я не тороплюсь… Мы могли бы сегодня поужинать в ресторане.

– А как же твоя самая красивая девушка из восемьдесят пятого дома?

– Не было никакой девушки из восемьдесят пятого дома. Ехал по делам, смотрю, красавица идет; ну, думаю, если не познакомлюсь, никогда себе этого не прощу. А восемьдесят пятый дом рядом был, ты мимо него шла… Могла бы мне сказать, вот он, этот дом. А не сказала. И я понял, что ты хочешь со мной познакомиться.

– Уже не хочу.

– Почему?

– Потому что уже познакомилась… Твоя жена сильно обидится, если узнает.

– Нет у меня жены. – Сергей посмотрел на нее пристально и с иронией.

Решил, наверное, что Инга удочку на него закидывает… Ей в общем-то плевать, женат он или нет: замуж за него она не собирается. Но все равно будет обидно, если вдруг он ее обманет…

– А у меня муж есть.

– Да ладно!

– Теннис его зовут.

– Серьезный у тебя муж, – с юмором откликнулся на шутку Сергей. – Хотел бы я ему рога наставить. Буду рад, если ты изменишь ему со мной.

– Ничего, что я пойду к нему изменять тебе?

– Да, но я буду ждать…

Сергей не обманул. Когда она через два часа вышла из здания спорткомплекса, его кроссовер стоял на стоянке перед главным входом.

– Ну как муж? – с улыбкой спросил он.

– В отличной спортивной форме. Еле на ногах стою.

– Завидую я ему… Домой?

– Домой.

– А как же ресторан?

– Давай завтра.

Увы, но Инга любила Кирилла. Пусть и безответно, но любила… Но вдруг она влюбится в Сергея? Он уже близок к тому, чтобы очаровать ее. Если она вдруг влюбится в Сергея, то уже изменит Кириллу. Он, конечно, этого заслужил. Тем более, ему совершенно все равно… Но все-таки у него еще есть шанс. Если он объявится до завтрашнего вечера, Сергей получит отворот. Если нет, то, возможно, ему обломится кусок счастья. Настроение у Инги такое, что может и напиться. А там и до греха недалеко…

Но Кирилл так и не дал знать о себе. Прошло столько времени, а от него никаких вестей. Хоть бы эсэмэску на два-три слова сбросил. Нет, забыл он об Инге. Совершенно забыл. Ну и козел!

Зато Сергей подъехал к ее дому ровно в назначенный час. Да еще и с цветами. Глядя на него, Инга поймала себя на желании отомстить Кириллу.

И все-таки она еще надеялась, что Кирилл одумается. Потому и выбрала для свидания ресторан «Гелия». Хотелось повторить аналогию с пройденным. Пусть он увидит ее в компании с другим мужчиной. И пусть примет меры…

Но Кирилла в ресторане не было. Инга ждала его и медленно напивалась греческим бренди. Медленно, пока вдруг до нее не дошло, что она чертовски пьяна. В голове подозрительная легкость, а в ногах тяжесть.

Сергей не скупился, и разносолы греческие на столе, и бренди не переводится… Только вот почему она повелась на его уловку, почему не заставила заказать вино, как это сделал в свое время Антон? А Сергей, конечно же, знал, как греческий бренди действует на женскую волю. Знал, потому и не гнал коней. Наверняка он из тех мужчин, что сначала ужинают женщину, а потом ее танцуют. А почему бы им и не станцевать?

– Пойдем? – откуда-то издалека прозвучал его голос.

Инга почувствовала, как Сергей взял ее за руку, помог подняться, повел к сцене. Ну да, медленная музыка, танцы в обнимку… Может, это и не совсем те танцы, о которых она сейчас думала, но это так мило.

– Мы бы могли сейчас уехать, – шепнул он ей на ухо, прижимая к себе.

Они уже топтались по танцполу в обнимку друг с другом… А Инга, как на грех, надела платье для коктейлей, не очень короткое, но с глубоким декольте на спине. И сейчас она чувствовала, что Сергей запустил руку в этот вырез. Жестковатая у него рука. По-мужски жестковатая. И теплая. Приятно теплая…

– Куда?

– У меня есть квартира.

– А жена?

– Нет у меня жены… И не было… Но все еще впереди. Ну так что, едем?

– Я не могу.

Инга разомлела от удовольствия, но все-таки держала себя в узде. Пока держала…

– Почему?

– Мне здесь нравится… И вообще…

– Что, вообще?

– У меня парень есть.

– Да, я знаю, его зовут теннис.

– Нет, его зовут Кирилл… И я его люблю, – сама от себя того не ожидая, сказала она.

– И где он?

– Нет его.

Медленная музыка отзвучала, и Сергей отвел ее к столику. Разговор продолжился за ним, в шумной суете ресторана.

– И куда же делся твой Кирилл? – спросил он.

– Исчез. Был и нету… Наливай, а то уйду.

Сергей наполнил бокалы. Инга выпила, не дожидаясь тоста. Да и за что он мог сейчас сказать тост? За секс без передышки? Так это пусть он желает себе молча… Инга чувствовала, что пьяна, но не было желания взять себя в руки. Плыть бы по течению и плыть…

– Был и нету? Это как? – спросил Сергей.

– А каком кверху… Наплел с три короба – и будь здоров, как будто его и не было. Только не думай, что он меня бросил. Это я его бросила… Или он меня. Но я сама этого хотела… Или не хотела… ик… Козел он, вот, что я тебе скажу!

– Козел он или нет, я не знаю, но идиот – это точно. Бросить такую красавицу мог только идиот…

– А ты не мог бы ему это сказать? – осенило вдруг Ингу.

– Кому, твоему бывшему парню?

– Почему бывшему?

– Ну, он же тебя бросил…

– Нет, не бросил… Просто у него проблема. На него мафия охотится!

– Ух ты! – как на ненормальную посмотрел на нее Сергей.

– Ты думаешь, я ему верю? – уязвленная таким взглядом, качнула головой Инга. – Нет, не верю… Никто на него не охотится. Врет он все, чтобы от меня избавиться!.. Не нужна я ему!

– А если не врет?

– Врет. Я знаю, что врет… Спектакль мне устроил, киллера при мне поймал. Только никакой это не киллер!

– А за что на него могут охотиться?

– Ну, я не знаю… То есть не могу тебе сказать. Но дела какие-то темные…

– Может, он от мафии удрал?

– Ну, все может быть, – пожала плечами Инга.

– Может, с деньгами?

– С деньгами?!

– Ну, от мафии обычно с деньгами бегают.

– Да нет… – не совсем уверенно отмахнулась Инга.

– Он не обещал тебе золотые горы?

– Нет, не обещал… У него до меня подружка была. Так вот она ушла, потому что Кирилл не смог ей машину купить. Она хотела, а он не мог…

– И ты хочешь машину?

– Хочу. Но мне от него ничего не нужно… Не нужна мне машина. Мне он нужен… Ты знаешь, из нас вышла бы отличная пара. Он идиот, потому что отказался от меня. И я идиотка, потому что за ним бегаю. Два идиота – уже палата номер шесть.

– Ты нормальная. И я тоже нормальный. Из нас выйдет еще лучшая пара. С ним у тебя не вышло. А со мной выйдет… Забудь своего Кирилла.

– Я пытаюсь.

– Сосредоточься на мне.

– Пытаюсь. Но ты у меня двоишься перед глазами, – пьяно засмеялась Инга.

– Значит, нам пора.

– Куда?

– Я же говорил, у меня квартира. Здесь недалеко.

– И чем вы хотите со мной заняться? – хихикнула она.

– Кто это вы?

– Ну, тебя же двое… вас двое… Ты и твое раздвоение… Я так не согласна…

– Поверь, я буду один.

– Нет, лучше отвези меня домой.

– Домой так домой…

Сергей позвал официанта и, пока тот не появился, сосредоточенно о чем-то думал. Шумно в ресторане, но Инге казалось, что их столик окружает ватная тишина, через мягкую и зыбкую пелену которой доносятся лишь отдельные звуки. Кто-то весело засмеялся, где-то на мраморный пол звонко упал бокал, вилка лязгнула, соприкоснувшись с ножом, а откуда-то издалека до ее ушей донесся гудок теплохода. Хотя какой, казалось бы, может быть теплоход, если река далеко, за домами, за дворами.

Но вот Сергей оплатил счет, помог Инге подняться из-за стола, одел, вывел из ресторана, посадил в свою машину, сам устроился рядом, на заднем сиденье. А за руль его «Доджа» сел какой-то коренастый парень с плоским лицом.

– Кто это? – удивленно спросила Инга.

– Да из ресторана, программа у них такая – замена уставшего водителя. Я же пьяный, если ты не заметила…

– По тебе не заметно.

– Но тем не менее.

– Ну да, ну да.

Инга закрыла глаза, откинув голову. Ей все равно, кто за рулем, главное, чтобы ее поскорей отвезли домой.

Сергей вплотную подсел к ней, но руки не распускал. Не так давно она была не прочь согрешить с ним, но сейчас ее радовало его бездействие. Красивый он малый, интересный, но все-таки Кирилл гораздо лучше. Их даже не обязательно было сравнивать, чтобы понять это…

Глава 15

Сергей не пытался обнимать Ингу, не лез к ней под юбку, и, довольная этим, она расслабилась. И очнулась лишь тогда, когда он открыл своим ключом дверь в квартиру… Она была так уверена, что парень везет ее домой, что даже не обратила внимания, куда их привез плосколицый. Ничего не соображая, вышла из машины, в сопровождении Сергея поднялась на этаж. И вот тебе, пожалуйста, он открывает дверь в чужую квартиру.

– Ты куда меня привел?

Инга инстинктивно подалась назад, но Сергей крепко взял ее под руку и чуть ли не силой втащил в квартиру.

– Я же сказала, мне домой нужно, – захныкала она.

Темно, пахнет сыростью и мышами. У Инги возникло ощущение, будто она попала в подвал.

– Тебе, наверное, показалось, что ты так сказала? – насмешливо сказал он, захлопнув за собой дверь…

Странно, Инга помнила, как они поднимались на лифте. Тогда почему они оказались в подвале?.. Впрочем, лифт мог привидеться. Каша у Инги в голове, зеленый туман перед глазами.

– Нет, я, правда, сказала домой…

– Прекрати. Ты сама хотела сюда, просто боишься себе в этом признаться.

Он расстегнул на ней плащ и, запустив под него руки, прижал Ингу к стене. Попробовал ее поцеловать, но ей удалось увернуться.

– Ты напряжена, – мирно сказал он. – Тебе нужно расслабиться. У меня есть коньяк.

– Спасибо. Но мне плохо…

Инга чувствовала, что ее тошнит. И Сергей понял, что ей сейчас требуется.

– Тебе нужно присесть, а я приготовлю кофе.

Он провел ее в комнату, посадил в кресло, а сам отправился на кухню. Окно плотно зашторено. А может, и вовсе нет здесь никакого окна, если это подвал. Инга подошла к шторе, отвела в сторону край. Высотные дома за окном светились ночными огнями. Значит, все-таки была кабина лифта, в которой они сюда поднимались.

Но Инга тихонько вышла из комнаты, подкралась к входной двери, по пути сняв с вешалки свой плащ. Увы, замок оказался обычным, врезным, и открывался он ключом, как с одной, так и с другой стороны. Она полезла в сумочку за телефоном. Похоже, ситуация аховая, без милиции не обойтись. Адреса она не знала, но есть же техническая возможность устанавливать местоположение абонента по телефону… Возможность, может, и была, но где телефон? Инга обыскала сумочку. Документы, деньги – все на месте, но мобильник исчез.

– И куда ты собралась? – услышала она за спиной голос Сергея.

Он стоял на пороге освещенной кухни, на плече висело полотенце, о край которого он неторопливо вытирал руки.

– Мне домой надо.

– А как же кофе?

– Я не хочу.

– Ну, можно и без кофе. Раздевайся.

– Я… Я уже разделась, – мотнула она головой, ладошкой беспомощно хлопнув по своему плащу, переброшенному через руку.

– Догола.

– Мне холодно. Я хочу домой.

– Если тебе холодно, то я тебя согрею.

– Я не хочу.

– Ты же знала, зачем сюда шла.

– Открой дверь.

– Сначала танцы.

– Я сказала, открой дверь!

– Какая ты горячая!

Сергей подошел к ней, вырвал у нее из руки плащ, бросил его на вешалку. Запустил руку в вырез ее платья. Но Инга влепила ему пощечину и отпрянула в сторону.

– Я сейчас закричу!

– Все так хорошо начиналось. – Он морщился, потирая щеку.

– Все уже закончилось!

– Вряд ли.

– Я сейчас буду барабанить в дверь! И кричать!

Инга вдруг почувствовала рвущийся наружу рвотный позыв. Не в силах сдержаться, она рванула на себя ручку двери, забежала в ванную, думая, что это туалет. Некогда было поворачивать назад, поэтому она склонилась над раковиной.

– Тебе нужен крепкий чай, – спокойно сказал Сергей.

Избавившись от ужина, Инга умылась и с опухшими глазами вышла в прихожую. Сергей был уже там.

Взяв девушку под руку, он отвел ее в комнату, усадил в кресло, подал кружку еще горячего, но уже не обжигающего чая. Отказываться Инга не стала.

Она пила чай и смотрела на диван, который был уже разобран и застелен. Для нее. Для них…

– Полегчало? – невозмутимо спросил Сергей.

Он сидел в соседнем кресле, рядом с ним на журнальном столике стояла пустая чашка.

– Не очень.

Чувствовала Инга себя неважно. Тошнота вроде бы прошла, но лицо распухло, глаза слезятся, горло дерет, во рту неприятный вкус.

– Тебе нужно лечь под одеяло… Не бойся, приставать к тебе я не буду.

– Так я тебе и поверила.

– Что, не веришь мужчинам? – Он достал из кармана куртки сигарету, неторопливо зажег ее, с наслаждением втянул дым.

Инга не курила, но, как это ни странно, табачный дым не раздражал ее, скорее, успокаивал.

– Не веришь мужчинам, спрашиваю? – повторил он.

– Может, и не верю.

– Обиделась на своего Кирилла?

– Не важно.

– Обиделась… Ты с ним спала?

– Не твое дело!

– Значит, спала… Нравится он бабам, да?

– Не знаю, я у баб не спрашивала.

– А тебе нравится?

– Мне нужно домой.

– Лешке он тоже нравился.

– Кому? – встрепенулась Инга.

– Лешке. Так его подружку звали…

– Ты откуда знаешь?

Инга подозрительно щурилась, глядя на Сергея. Если он знал о Лешке, то Кирилл для него не посторонний человек. Возможно, он познакомился с Ингой не случайно.

– Знаю. Соревнование у меня с Мускатом.

– С Кириллом?

Да, его фамилия Мускатов. Тот же Юра Хмель попытался прилепить ему кличку Мускат, но в школе она как-то не прижилась. Но ведь она могла существовать в иной среде обитания, в тюрьме, например, или в городе, где он жил прежде… Определенно Сергей знал Кирилла, если назвал его Мускатом.

Инге стало не по себе. Предостережение Кирилла, его тревоги вдруг облеклись в реальную и жесткую явь. Он предупреждал, что его враги могут угрожать не только ему, но и ей. И, судя по всему, его страшное пророчество сбылось.

– Да, с ним… Соревнование у нас. Он жил с Лешкой, а я спал с ней. Ты была с ним, и я должен с тобой переспать.

– Но я не хочу.

– Я же тебе нравлюсь, – ничуть не сомневаясь, с хищной насмешкой сказал он.

– Это не важно.

– Важно. Представь, что я тебя насилую. И получай удовольствие. Смотри, как все просто: и удовольствие получишь, и оправдание будет – и перед собой, и перед Кириллом. Ты же ни в чем не виновата, да? Это я такой плохой, да?

– Ты не плохой. Ты просто урод!

– Я ведь и обидеться могу, – нахмурился Сергей.

– Мне домой нужно.

– Чем быстрей мы сделаем это, тем быстрей ты освободишься.

– Кто ты такой? Что тебе от меня нужно?

– Раздевайся, покажу.

– Тебе нужно не только это. Тебе нужен Кирилл.

– Может, и нужен.

– Зачем?

– Затем, что он – мой враг… Ты знаешь, чем он занимался в прошлом?

– В общих чертах.

– Он убивал людей. За деньги.

– Я тебе не верю.

– А мне все равно, веришь ты или нет…

– Зачем тогда говоришь мне эти гадости?

– Почему гадости? Кирилл работал на мафию, был одним из первых. Поверь, это не гадость. Он был очень уважаемым человеком. И я даже горжусь тем, что знал его.

– И тем, что спал с его подругой? – язвительно усмехнулась Инга.

На самом деле она поверила, что Кирилл убивал людей. Вернее, не исключала такую возможность. Но странное дело, столь страшное прошлое Кирилла не вызвало в ней внутреннего отторжения. Наверное, потому, что сама ситуация не располагала к тому. Она находилась в руках опасного человека, она чувствовала исходящую от него угрозу, и ей хотелось избавиться от него. И пожалуй, она бы не стала осуждать Кирилла, если бы он вдруг появился здесь и пристрелил этого проходимца…

– У каждого человека есть своя маленькая слабость. Считай, что это мой бзик.

– Ты тоже убивал людей?

– Да, – невозмутимо сказал Сергей.

Его ледяное спокойствие навевало страх и панику.

– Поверь, это просто… Ты раздеваться будешь?

– Нет! – отчаянно мотнула головой Инга.

Пусть он делает с ней, что хочет, пусть избивает, пусть режет на куски, но она ни за что на свете не уступит ему. Ей страшно, но ведь она человек, а не тупое животное, она сможет пересилить свой страх. И боль ее не сломает…

– Ты в этом уверена?

– Да.

– Ну что ж, посмотрим.

Он спокойно вынул из-под полы куртки самый настоящий пистолет, из кармана достал цилиндр глушителя, неторопливо накрутил его на ствол…

Инга с ужасом смотрела на эти приготовления. Страх сковал ее крепче всякого мороза, душа покрылась коркой льда. А когда Сергей навел на нее пистолет, она вдруг ощутила, как у нее отнялась нижняя часть тела.

– Считаю до трех!.. Раз.

Инга хотела закричать, но голосовые связки одеревенели, и мышцы живота отказывались выдавливать воздух.

Сергей смотрел на нее холодными, бездушными глазами профессионального убийцы. Не было в них злости, одна только решимость нажать на спусковой крючок… Глушитель на пистолете, и выстрел прозвучит бесшумно. Никто из соседей ничего не услышит…

– Два.

А ведь она умрет… Ей всего семнадцать, жизнь только начинается, а ее возьмут и убьют. А ведь она собиралась закончить школу, институт, устроиться на хорошую работу, выйти замуж, родить ребенка… Нет, даже двух. А может, и трех… Да она готова и на четырех, если Сергей не убьет ее. Она на все готова, лишь бы жить…

Снять платье не трудно, надо лишь взяться за бретели, развести их в сторону, чтобы оно скользнуло с плеч. Из-за выреза на спине лиф платья похож на передник фартука, его не сложно отбросить вперед, чтобы обнажиться до пояса… Но руки не слушаются, страх парализовал их.

А Сергей уже готов сказать «три», чтобы поставить точку в ее жизни.

Он выстрелит на счет «три», пуля выбьет Инге глаз, и она мгновенно умрет… Она будет лежать в гробу, а мама с отцом – рыдать над ней. Родные, близкие, одноклассники – все будут прощаться с ней. А Ленка Усатова будет злорадствовать и с удовольствием бросит комок земли на ее гроб. Ее закопают, а из земли к ней сползутся могильные черви, они будут грызть ее мертвую плоть…

– А-а!.. Ы-ы! – кивая головой, через силу выдавила она.

– Что, согласна?

Сергей торжествующе ухмыльнулся и опустил пистолет. Только тогда Инга вышла из оцепенения. Пальцами взялась за бретели, но скинуть их не успела. Сергея отвлек какой-то звук в прихожей. Да и она услышала, как открылась входная дверь.

Кирилл!.. Инга порывисто опустила руки. Если это Кирилл, он не должен видеть, что она собиралась раздеться. Если это Кирилл, он застрелит Сергея!.. Ее губы уже растягивались в ликующей улыбке, когда в комнату вошла эффектная шатенка с широким лицом и длинными, роскошно густыми волосами.

– Лизка, твою королеву мать! – выругался Сергей, опустив пистолет.

Он тоже встревожился и даже собрался обороняться, но, похоже, к нему пожаловал вовсе не враг.

– Что, Паша, на сладенькое потянуло? – с вызовом спросила девушка, неприязненно глянув на Ингу.

– Вообще-то меня Сергей зовут, – нахмурился он, щелкнув курком пистолета.

– А разве уже не все равно? – заметно напряглась шатенка.

– Какого черта ты приперлась?

– Мы же договаривались, никакого секса, – кивнув на Ингу, не очень решительно сказала она.

– Это мне решать, чему быть, чему не быть, – также не очень уверенно отозвался Сергей-Паша.

Инга в страхе смотрела на него. Он в любой момент мог снова направить на нее пистолет. Опасность не миновала, скорее, усилилась с появлением Лизы, которая, судя по всему, была подружкой Паши-Сергея. Она уже возненавидела Ингу, она презирает ее, она желает ей смерти…

– Там ребята внизу, ждут… Мускату звонить надо, – сказала шатенка.

– Где Мускат? Почему ты не пасешь его?

– Дома он. Точно дома. И до утра не выйдет. Мать у него заболела. Ты же знаешь, как он над ней трясется…

– Мать заболела, – передразнил свою подружку Паша. – Ладно, будем звонить…

Он достал из кармана куртки мобильник, протянул его Инге.

А ведь это был ее телефон. Розовый, со стразами. Вот, значит, кто вытащил его из сумочки… Но Инга не возмутилась. Не в том она сейчас находилась положении, чтобы расстраиваться из-за какого-то телефона. Тут бы живой остаться.

Инга взяла телефон, и тут же в лоб ей уперся ствол пистолета.

– Позвонишь Кириллу, скажешь, что какие-то чуреки затащили тебя на хату, собираются отшлепать… Ты меня понимаешь?

– Д-да.

– Адрес я тебе скажу. Позвонишь ему, скажешь, чтобы срочно приезжал. А то чуреки, скажи, вот-вот тобой займутся…

Инге не пришлось изображать беспомощную, едва живую от страха жертву. Она и без того ею была. Поэтому ее голос в трубке должен был прозвучать очень убедительно.

– Инга? – послышалось в трубке.

– Кирилл… Выручай… Они меня к себе затащили…

– Кто, они?

– Узбеки!

– Почему узбеки?

– Может, киргизы… Кирилл, они сейчас на кухне, сейчас за мной придут…

Она должна была предупредить, что его заманивают в засаду. Но язык не поворачивался сказать правду. Паша больно давил стволом в лоб. И еще показывал на пальцах число «два».

– Их двое… – От ощущения собственной никчемности она разрыдалась.

– Адрес? Да, я знаю этот дом…

Инга назвала адрес, и Паша, тут же вырвав у нее телефон, нажал на клавишу «сброс».

– Ну, вот и умница, – спрятав пистолет, мило улыбнулся он Инге.

– Поживешь пока, – в небрежной насмешке скривилась Лиза.

Она подошла к Инге, вынула из кармана моток скотча, жестом показала, что нужно сложить руки вместе, и, когда та подчинилась, крепко обмотала их клейкой лентой. И ноги тоже спутала.

– Зачем вам Кирилл? – спросила Инга, предчувствуя, что сейчас ей заклеят еще и рот.

– Хотим узнать, как он тебя любит, – язвительно усмехнулась Лиза.

– Он меня не любит.

– Почему ты так думаешь?

– Он меня бросил.

– А почему он тогда возле твоего дома ошивался?

– Кто тебе такое сказал?

– Сама видела, как он тебя высматривал.

– Неправда, я ему не нужна, – не верила Инга.

– Нужна, – покачал головой Паша. – Ты же сама сказала, почему вы расстались. Только ты думала, что угроза дутая. А он правду сказал, что дела у него не очень. Потому что мы здесь…

Он заметно нервничал – беспокойно мерил шагами комнату. Страшно ему: чувствует, что Кирилл – опасный противник, не чета беззащитной Инге.

– Он правильно сказал, что вам не надо быть вместе, – продолжал Паша. – Только нас не проведешь. Мы все видим и все знаем.

– Что вы видите?

– То и видим, что Мускат за тебя горой…

У Паши зазвонил мобильник. Он не разговаривал, только выслушал абонента и отключил телефон.

– Ну вот, что и требовалось доказать, – обнадеженно улыбнулся он. – Повелся твой Кирилл, бежит к нам тебя выручать. А ты говоришь, не нужна ему…

– Хорошо, если по-настоящему нужна, – сказала Лиза. – Хорошо, если согласится… А иначе вам обоим труба.

– Не пугай девочку, – насмешливо сказал Паша. – А то у нее истерика случится, кричать начнет.

– Пусть кричит.

Лиза ловко заклеила Инге рот обрезком липкой ленты.

А вскоре появился Кирилл. Никогда Инга не видела его таким беспомощным, как сейчас.

Глава 16

Кирилл приходил в себя медленно. Сначала нога у него дернулась, затем, спустя минуту, он пошевелил руками, стянутыми скотчем за спиной.

Инга не знала, что происходило за порогом квартиры, но в дом Кирилла втащили в бессознательном состоянии, швырнули на ковер в гостиной. Паша взял у Лизы скотч, сам связал его, а появившийся затем Дима облил пленника холодной водой.

Теперь Инга точно знала, что Кирилл был прав, когда разговаривал с Димой как со своим врагом. Он чувствовал, что за ним охотятся. И еще он боялся подставить Ингу под удар… Им обоим не повезло. Сначала она попала в переплет, затем он – в западню.

Сейчас он придет в себя, увидит Ингу и поймет, кому он обязан своим счастьем… Но Инга не хотела чувствовать себя виновной. В конце концов, он сам создал такую ситуацию. Ситуацию, из которой она может и не выпутаться… Но в то же время ей льстило, что Кирилл бросился ей на помощь сломя голову. Льстило, но не очень радовало.

Кирилл открыл глаза, нащупал взглядом Пашу.

– А-а, это ты, Горюн, – презрительно скривился он.

Паша подал знак, и к нему подошли двое, Дима и плосколицый, который сел за руль «Доджа» возле ресторана. Они подняли Кирилла от пола, усадили его в кресло.

Кирилл заметил Ингу, его лицо страдальчески скривилось. Она заметила в его глазах упрек, но винил он, похоже, не ее, а самого себя. За то, что не смог уберечь…

– Ловко вы меня развели, – сказал он, уныло глянув на Пашу.

– Ну, ты же не думаешь, что мы лохи, – торжествующе хмыкнул тот.

– Да нет, не думаю… Что тебе нужно, Горюн?

– Деньги мне нужны и порох.

– У меня есть сто труб, все забирай.

– Сто труб?! Ты издеваешься? Мне нужно два зеленых лимона.

– Это тебе в страну Лимонию нужно.

– Туда без визы не пускают… Короче, ты отдаешь мне деньги и порох, а я отпускают тебя и твою телку. Баш на баш, и все дела.

– Нет у меня денег, Горюн. И пороха тоже нет.

– Есть. Лешка мне сказала, что ты забрал деньги таджиков. Сам забрал, а Носа завалил… Или нет?

– Не могла тебе Лешка этого сказать, – уверенно мотнул головой Кирилл. – Ты для нее никто.

– Да нет, Мускат, ошибаешься. Я спал с ней. Пока ты по делам ездил, я с ней спал…

– Сказать можно все, что угодно.

– У нее родинка под самым копчиком. Красивая такая родинка, а рядом еще одна, поменьше…

Кирилл закрыл глаза, плотно сомкнув губы. Он с горечью переваривал услышанное. Инга ревновала его к Лешке, но все равно ей неприятно было, что та оказалась шлюхой. И Кирилла ей было жаль.

– Не надо делать вид, будто ты этого не знал, – скривился Паша. – Знал ты, что Лешка тебе изменяет. Поэтому и пристрелил ее. Или нет?

– Прокурор ее убил. И меня хотел, но не вышло…

– Ты его порешил?

– Не важно.

– Важно. Я, можно сказать, работу из-за тебя потерял. И теперь требую компенсации.

– Застрелись, и мы в расчете.

– Совсем не смешно. И не умно… В общем, времени у меня в обрез, поэтому не будем тянуть резину. Или ты отдаешь мне деньги, или я пристрелю твою сучку.

Кирилл пристально посмотрел на стоявшую в отдалении Лизу.

– Разве она сучка?

– Нет, она не сучка. – Паша подошел к Инге, грубо взял ее за волосы, задрал вверх голову. – Я про эту сучку говорю.

– Если ты хотел меня оскорбить, тебе это удалось.

– Ну, так что, будем ее убивать?

Инга зажмурила глаза, когда Паша снова вдавил ей в лоб ствол пистолета. Угрожающе щелкнул взводимый курок.

– Не надо.

– А деньги?

– Получишь свои деньги. Все два миллиона.

– А порох?

– Пороха нет. Я его сразу выбросил. Мне такое палево ни к чему.

– Не врешь?

– Нет.

– Хорошо, поверю. Если деньги привезешь. Где они?

– В тайнике.

– Понятно, что не на бельевых веревках развешаны. Тайник где?

– В гараже.

– В каком гараже?

– В моем.

– Машины нет, а гараж есть?

– Почему нет? На чем я, по-твоему, в Москву приехал? И машина есть, и гараж купил по случаю. Это недалеко от моего дома. Ключа у меня нет, но замок можно срезать. Если постараться…

– Не переживай, инструмент для такого дела у нас всегда с собой, – с хитрой ухмылкой заверил его Горюн.

– Ну, тогда вам везет. Там в самом центре, под бетонным полом, на полтора метра под землей…

– Смотри, мы яму выроем. Но если там ничего нет, в ней тебя и похороним, – пригрозил Паша.

И, выпытав у Кирилла, где находится гараж, уехал. Пленников он оставил под присмотром Димы и плосколицего, которого, как поняла Инга, звали Маликом.

– Ну вот, я тебя предупреждал, – уныло сказал Кирилл, обращаясь к Инге. – А ты не верила.

Ответить она могла ему только взглядом.

Она сожалела о том, что не верила ему. Каялась в том, что против своей воли заманила его в ловушку. Но поймет ли он это?..

– Извини, я не хотел впутывать тебя…

Кирилл не договорил: ему помешал Дима, который вдруг, набросив ему на шею удавку из поясного ремня, принялся душить.

– Ты что, псих? – Малик стремительно подошел к нему, силой отодрал его от Кирилла вместе с удавкой.

– Я ж попугать хотел… – хлюпнув носом, сказал Дима. – Как он со мной, так и я с ним.

– Ты не обо мне думай, придурок, – пренебрежительно хмыкнул Кирилл. – Ты о себе подумай. Где Горюн? Правильно, за деньгами поехал. И телку свою забрал. И дружка вашего. А вас почему здесь оставил? Потому что вы ему даром не нужны. Там в гараже деньги, много денег, он их заберет и смоется, чтобы с вами не делиться…

Малик и Дима переглянулись. Определенно, такая мысль им в голову не приходила. А ведь Кирилл был прав. Горюн запросто мог оставить их с носом.

– За ним вам нужно ехать. За ним, – подстегивал их Кирилл.

И он смог раззадорить бандитов. Только, увы, никаких дивидендов из этого не извлек. Малик заклеил ему рот, накрепко привязал к креслу, которое вместе с ним уложил набок. Инге тоже досталось: ее вместе с креслом отнесли на кухню, единственно, что на пол укладывать не стали. Но, лишенная возможности двигаться и говорить, она ничем не могла себе помочь.

Ей оставалось рассчитывать на помощь Кирилла. Она видела в кино, как ловко развязывались пленники, оставляя в дураках своих врагов. И Кирилл сможет избавиться от пут. Он спасет Ингу, вместе с ней поедет в свой гараж, где уже, наверное, полным ходом идут раскопки, расправится с бандитами, заберет деньги… Два зеленых лимона – это же, насколько понимала Инга, два миллиона долларов. Два миллиона! Это же целое состояние. Им с Кириллом на всю жизнь бы хватило. Квартиру в Москве купить, обстановку, пару дорогих иномарок, затем дом небольшой за городом. Еще бы и на жизнь осталось, пока они до приличной работы не дорастут…

О том, что Кирилл был бандитом и убийцей, она старалась не думать. Ужасно это. Отвратительно. Но ей не хотелось забивать голову мыслями о дурном. И без того положение хуже некуда… Она должна думать о хорошем. Только этим она может утешить себя.

А хорошее заключалось в том, что Кирилл очень боится за нее. Настолько боится, что готов отдать два миллиона долларов, лишь бы ее не убивали. И готов, и отдал… Если, конечно, он не отправил бандитов по ложном следу.

Инге показалось, что прошла целая вечность, пока вернулся Паша со своими бандитами. Дима и Малик пришли вместе с ним, они перенесли Ингу обратно в комнату.

Чуда так и не произошло. Не смог Кирилл освободиться, не сумел ее спасти. Зато Паша ликовал. Инга видела, как он открыл кейс, вынул несколько банковских упаковок с деньгами. Кирилла уже подняли с пола, расклеили ему рот; он мог и смотреть на своего врага, и говорить с ним. Но он отводил глаза в сторону и молчал.

– Ты молоток, Мускат, ценишь свою девку, – куражился Паша. – И я ее ценю. Нравится она мне. Может, я ее с собой заберу? Посадим в машину, будем катать. Поверь, ей понравится с нами кататься.

– Короче можешь? – презрительно скривился Кирилл.

– Ты же не хочешь, чтобы мы ее по кругу катали?

– Нет.

– Тогда скажи, где порох, и разойдемся.

– Ты же тайник мой вскрыл. Ты же видел, что нет там ничего, кроме денег…

– Яйца не нужно хранить в одной корзине.

– Да, но все почему-то держат их в одной мошонке… Нет у меня ничего.

– А если хорошо подумать?

Паша снова приставил пистолет к голове Инге.

– Какая же ты мразь, Горюн, – не выдержал Кирилл. – Там все, в гараже… Только не посередине, а в дальнем правом углу…

И снова Ингу перенесли на кухню, а Кирилла оставили в комнате, уложив на пол.

Инга сидела в кресле и смотрела в окно, за которым теснились высотные дома. Поздно уже, редко в каких окнах горит свет… Но если уже поздно, то скоро настанет рано. Должен же когда-то наступить рассвет и разогнать упырей, которые мучили ее и Кирилла…

Но время шло, а небо не светлело. Не думала она, что ночь может быть такой долгой.

Небо так и осталось темным, когда бандиты снова вернулись. Ингу затащили обратно в комнату, но распутывать не торопились.

– Ты неплохие деньги поднимал, – усталый, но счастливый, сказал Паша, обращаясь к такому же вымотанному, но мрачному Кириллу. – Ты же все их в Москву забрал, да? Мы ведь к твоей маме можем сейчас пойти, у нее спросить… Вдруг у нее коляска сломается, вдруг она из окна выпадет?

– Горюн, ты, конечно, сволочь, – с ненавистью посмотрел на него Кирилл. – Но я не думал, что до такой степени… Есть у меня деньги. Сто труб осталось… Поехали, я тебе их вынесу. Только мать мою не тронь. Я же с того света к тебе вернусь, я ж тебя, падлу…

Он был беззащитен перед вымогателями, но на Пашу он выплеснул столько злобы, что у того сдали нервы. Помимо своей воли, под его взглядом Горюн попятился, на шаг отступив к двери. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки.

– Чего расшумелся? Не трону я твою мамочку… А тебя трону. Извини, но это не мое решение. Лешка мне велела тебя убить.

– Я смотрю, ты переутомился, – недоуменно глянул на Пашу Кирилл.

– Нет, я серьезно… Лешка говорила мне, что ты хочешь отойти от дел, уехать с ней куда-нибудь. Или не было этого?

– Может, и было. Дальше что?

– А дальше то, что не хотела она с тобой уезжать. И еще она свою смерть предчувствовала. Если, говорит, со мной что-то случится, Кирилл уедет… В Москву, говорит, уедет, потому что мама его там хочет жить. Уедет в Москву, найдет себе бабу, будет с ней жить. Если, говорит, со мной что-то случится и Кирилл найдет себе бабу, то ты, Горюн, должен его убить… Не веришь, что был такой разговор?

– Мне все равно, что у вас там было.

– Все равно, что я должен тебя убить?

– Только не говори, что это Лешка тебя обязала. Не ищи предлог, это лишнее. Хочешь кончать – давай, будь мужиком. Только бабой не надо прикрываться…

– Да, ты прав, это все слова. Дело нужно делать.

Паша подошел к Кириллу, наставил на него пистолет, оснащенный глушителем. Инга с ужасом смотрела на эту картину, зато сам Кирилл казался совершено спокойным. Он глядел на своего врага с потрясающей невозмутимостью. Никаких эмоций во взгляде, кроме презрения…

Пашу поразило его спокойствие. Разволновавшись, он смахнул рукавом испарину со своего лба, но на спусковой крючок так и не нажал.

– Глаза закрой! – потребовал он.

Но Кирилл продолжал гипнотизировать его.

– Ты что, не понимаешь, я же и бабу твою убью! – совсем растерялся Паша.

– И что я могу сделать?

– Закрой глаза!

– Стреляй так.

– Я сказал, закрой глаза!!! – взбесился Паша.

И вдруг рукоятью пистолета ударил Кирилла в висок. И когда тот безжизненно обмяк, направил пистолет на Ингу. «Это все!» – грозовым раскатом прозвучало у нее в сознании. Не в состоянии пересилить животный ужас, девушка лишилась чувств.

Очнувшись, Инга увидела, что в квартире никого нет. Она лежала на полу со связанными руками, зато кресло где-то в стороне, и ноги свободны. Кирилл все так же был привязан к креслу и лежал на боку вместе с ним. Он тихонько постанывал, стиснув зубы.

Инга поднялась, побежала на кухню, открыла ящик стола, нашла там универсальный ножичек со штопором, отверткой, шилом и маленьким лезвием для консервных банок. Ей пришлось потрудиться, чтобы открыть нож, разрезать путы на руках. Клейкую ленту с губ она срывала уже свободной рукой. Кожа у нее нежная, гладкая, поэтому она не делала себе депиляцию. Зато сейчас узнала, что это такое. Приятного мало.

Кирилл уже пришел в чувство. Он плотно сжимал зубы, но не стонал. Инга расклеила ему рот, но у него даже ресница не дрогнула.

– Где они? – спросил он.

– Не знаю, – мотнула головой Инга, срезая ленты, которыми он был привязан к креслу.

– Голова раскалывается…

Инга коснулась пальцами его виска, куда ударил Паша, и ощутила опухоль.

– Шишка будет. И большая.

– На ровном месте шишку набил… Знал же, что они тебе угрожают, наблюдал за тобой…

– Да, Лиза говорила, что ты был возле моего дома.

– Я знаю, она следила за мной. Я же все под контролем держал… Как же они меня переиграли?

– Какой контроль? Ты мне хоть раз позвонил?

– Нет.

– Почему?

– Это было лишнее, – неуверенно сказал он.

– Не лишнее! Я бы тебе позвонила, сказала, с кем познакомилась… Ты идиот! Если бы ты мне хоть раз позвонил, я бы сразу послала его далеко-далеко!

– Кого, Пашу?

Инга наконец-то избавила его от пут. Он тяжело поднялся, стал срывать с себя прилипшие к одежде куски скотча.

– Да, его… Надо было послать. Но я не послала. Назло тебе!

– И он заманил тебя сюда.

– Заманил?! Затащил! Сначала напоил, потом затащил… Он меня убить хотел… Он хотел, чтобы я разделась и легла… Он хотел, а я этого не хотела! Тогда он пистолет к моему лбу приставил… Вот сюда! – Инга приложила палец к распухшему месту на лбу.

– Что было, то было, – обреченно качнул головой Кирилл.

– Не было ничего!.. Ему не я нужна была, а ты!

Инга хотела, чтобы он осознал свою вину. Ведь это он своим равнодушием фактически толкнул ее в объятия проходимца. Но в то же время она боялась признаться, что фактически уступила Паше.

– Это я уже понял.

– И ты отдал ему все свои деньги?

– Ты же видела.

– Два миллиона долларов?!

– Что-то вроде того.

– И ты пожертвовал этим ради меня?

– Да.

– Ты боялся за меня?

– Очень.

– Я даже не знаю, что сказать…

– Не надо ничего говорить.

Инга согласно кивнула. Какие могут быть слова, если своим поступком он ясней ясного показал свое отношение к ней. Ведь он же, не раздумывая, отдал за нее бешеные деньги. Любовь это или нет, но, похоже, Инга очень дорога ему…

– Паша сказал, что ты убивал людей за деньги. Это правда?

– Да, было и такое, – признался он, пристально глядя ей в глаза. – Я убил наркобарона… Хотя это не оправдание. Он такой же человек, как и я… И еще я убивал, защищаясь. И такое было. И здесь тоже нет оправданий… Да я их и не ищу. Хочется найти, но не ищу, потому что бесполезно.

– Паша мог тебя убить.

– Я знаю.

– Ты не боялся?

– Боялся. И очень.

– Но я не видела страха.

– А зачем его показывать? Все равно ведь этим ничего не изменишь.

– Но ты же изменил. Он побоялся в тебя стрелять.

– А зачем ему меня убивать? Он получил свое, он думает, что я не смогу его достать…

– Твоя Лешка хотела, чтобы он тебя убил.

Кирилл думал недолго.

– Она могла это сказать. Но это не всерьез…

– А если всерьез?

– Все может быть…

– Она спала с Пашей.

Кирилл ничего не сказал. Закрыв глаза, он ладонями закрыл уши, после чего тяжело опустился на диван.

Глава 17

Кирилл хорошо помнил этот момент. В мокрой от пота майке, в боксерских трусах Горюн колотил подвешенную к потолку грушу с такой силой, что капли с его вспотевшего лба, разбиваясь на брызги, летели во все стороны. Смотрелся этот паренек хорошо. Смазливый, худощавый, в меру мускулистый. И Лешка залюбовалась, глядя на него.

Знал бы он тогда, что Горюн уже изучил родинки в ее интимных впадинах… Знал бы он тогда, что этот звереныш отправится за ним в Москву, разыщет его, отберет у него деньги и наркоту. И что еще ужасней, откроет ему глаза на Лешку…

А может, это и хорошо, что он узнал страшную правду?

Кирилл проясненно посмотрел на Ингу. Эта девушка хороша собой. Она ему очень нравилась, но, увы, это было все, на что он был способен. Он отдал все свои деньги, спасая ее. Потому что она ему очень дорога. Но ведь и это не было проявлением любви… Но теперь все будет по другому. Потому что Лешка умерла не только физически, но и морально. Память о ней уже не в состоянии удерживать в своем плену его разум и сердце. Он свободен. А Инга так притягательна, что нет возможности устоять перед ней. Да и нет больше надобности удерживать себя от искушения. Он может дать полную волю своим чувствам. Если, конечно, Инга не отречется от него. Теперь она знает о нем все.

– А что такое порох? – спросила она.

Они сидели на одном диване. Она тянулась к нему, его тоже притягивало к ней, но тем не менее они не касались друг друга.

– Порошок. Героин, кокаин, – сказал он тоном человека, вынужденного признаваться во всем.

Нет, это не было исповедью, в которой кающийся грешник обязан был говорить правду. Он еще не был готов к этому. Далеко не готов… Но может, когда-нибудь.

– И много?

– На два миллиона долларов.

– Ничего себе! И зачем ты его сюда привез?

– Это товар, который можно продать.

– Это товар, который мог бы убить сотни… тысячи человек!

– Я знаю.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Поверь, этого дерьма сейчас так много, что предложение превышает спрос. Не будет моего товара, будет чей-то другой.

– Это не оправдание.

– Не спорю.

– Тогда почему?

– Пойми, я по своему характеру человек мягкий. Ну, относительно. Но я рос в такой среде, где приходилось не жить, а выживать. И при этом я еще обязан был заботиться о своей матери. И выживать для нее и для себя… Это я сейчас задумываюсь, что хорошо, а что плохо, а тогда мне было все равно. Да и сейчас осталась привычка думать только о себе. Дурная привычка, но в ней моя суть…

– Думать о себе? Ты такую кучу денег за меня отвалил!.. Да я бы на твоем месте в истерике бы убилась!

– Я не убиваюсь, но жаба меня душит, – с грустью признался Кирилл.

Героин он оставил себе на черный день – мало ли, вдруг прижмет так, что без денег не выжить. В розницу продавать товар он бы не стал, но можно было найти оптового покупателя, ведь при желании возможно все. Но всерьез об этом варианте он и не помышлял. Зато сколько надежд он возлагал на эти два миллиона! Но, увы…

– Не задушит?

– Не думаю.

– Что делать собираешься?

– Обратно деньги вернуть.

– Как?

– Как-нибудь.

Кирилл еще не совсем оправился после удара. Голова трещала от боли, перед глазами все плыло. Он поднялся на ноги, но его сильно качнуло. А ведь ему нужно бежать за своими деньгами…

Последнее время он жил на разрыв. И за Ингой издалека присматривал, и «Форд» с черноземскими номерами искал. Еще он чувствовал, что за ним следят, и даже обнаружил кто. За ним из соседнего дома наблюдала девушка, через окно, в бинокль. У него тоже была оптика, и он смог ее засечь. Это была та самая Лиза, с которой он познакомился сегодня. Печально познакомился.

Лиза следила за ним из окна, отмечала, когда он выходил из подъезда, когда возвращался домой. И он этим пользовался. Он убегал от нее через балкон, расположенный на другой стороне дома. Второй этаж для него не высота. Да и вместо школы он занимался тем, что шаг за шагом обследовал дворы близлежащих домов, чтобы найти «Форд» со знакомыми номерами. И надо же такому случиться, что он нашел его как раз в тот вечер, когда ему позвонила Инга. Он уже вернулся домой, когда это случилось.

При нем была «беретта», с которой он в последнее время не расставался, ожидая нападения из-за угла. Ментов он не боялся, потому что умел уносить от них ноги. Но пистолет у него забрали не стражи порядка, а отморозки Горюна, которые, вопреки всему, смогли его переиграть. Ведь ждал же Кирилл подвоха, но нет – пропустил все-таки подлый удар сзади, позволил втащить себя в квартиру, где, как тот кусочек сыра в мышеловке, находилась Инга. Нет, он ее нисколько не осуждал. Женщина – слабое создание, а страх перед смертью делает из нее и вовсе жалкое существо. Бывают, конечно, исключения, но Инга точно не из них…

Он пытался наблюдать за Ингой, но все-таки прозевал момент, когда к ней подкрался Горюн. Неважно, какими маневрами он смог добиться своего и затащить Ингу в квартиру, о которой Кирилл не мог знать. Может, это была его запасная база в Москве, может, он снял ее у частников на вокзале, что сдают свое жилье в посуточную аренду. Так или иначе, но Кирилл оказался в капкане и в итоге остался без денег… Но, может, еще не поздно.

Нетвердой походкой он прошел к двери.

– Ты куда? – спросила Инга.

– Уходить отсюда нужно.

– Это понятно, – сказала она, снимая с вешалки свой плащ.

– Тебе домой пора… Черт!

Дверь была закрыта на замок, и отворить ее можно было только ключом, которого у Кирилла быть не могло. И у Инги тоже.

К счастью дверь оказалась обычной, филенчатой, и замок был не самый сложный, без ригелей, а на балконе среди хлама обнаружилась монтировка, которой Кирилл воспользовался как фомкой, отжав дверное полотно от косяка. Но на это ушло время.

Уже светало, когда они вышли во двор. Инга переживала, что родители волнуются за нее, места себе не находят. А позвонить им она не могла, потому что телефон у нее забрали. Как и у Кирилла… Его мама тоже переживала за него, но все-таки она гораздо более привычна к его ночным отлучкам.

Горюн забрал у него и телефон, и пистолет. Не говоря о миллионах и порошке. Даже рублевую наличность хотел экспроприировать. Но при этом оставил в кармане несколько пятисотенных купюр. Одной бумажки Кириллу хватило, чтобы поймать такси и доставить Ингу домой.

– А ты куда? – прижимаясь к нему, спросила она, когда машина остановилась напротив ее подъезда.

Ее тело содрогалось, как в горячечной лихорадке. Но при этом она была готова ехать с ним куда угодно. Во всяком случае, так ему казалось.

– Домой.

– Врешь.

– Нет.

Он действительно отправился к себе, только в дом заходить не стал. Его интересовал гараж, который он купил по случаю в тихом спокойном месте за домом. Даже не гараж, а тентовое укрытие, установленное, может, и незаконно, но в котором можно было устроить тайник.

Его «трехсотый» «Мерседес» сиротливо стоял в сторонке. Он не мешал проезду, но боковое стекло было выбито. Машиной Кирилл не пользовался, ключи от нее на связке не носил, поэтому отморозкам нечем было ее открыть. Вот они и выставили окно, что позволило им перевести рычаг автоматической коробки передач из положения «Р» на «нейтраль». Только тогда они смогли выкатить машину из тентового укрытия. К счастью, Горюн так был возбужден богатой добычей, что поленился оставить машину без колес, хотя сделать это было так же просто, как пробить ножом шину. А гараж закрыть он не смог по той причине, что оба замка были срезаны вместе с дужками.

Собственноручно забетонированный Кириллом пол в железном пенале был разрушен ломом, земляные насыпи вдоль стен, ямы в дальнем углу и посредине… Если бы Горюн догадался вскрыть пол в левом дальнем углу, он бы нашел там еще один тайник – с оружием. Арсенал там хранился, может, и не очень большой, но еще пара «беретт» найдется, причем на одном стволе имелись нарезки для глушителя, который прилагался к нему в комплекте. Нужно было только разбить пол и снять четверть метра земли. Работать пришлось в темноте, поскольку Кирилл закрыл гараж изнутри.

Он взял с собой только один пистолет – тот, который был с глушителем. Нет у него помощников, некого больше вооружать. Так думал он, открывая гараж. И не изменил своего мнения, увидев перед собой Ингу. На фоне таджика с метлой она смотрелась в высшей степени эффектно. И неважно, что волосы у нее растрепаны, как у бабы Яги, и плащ застегнут со смещением пуговиц относительно петелек.

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду, – внешне смиренно, но с азартным блеском в глазах сказала она.

Кирилл невесело покачал головой. Ну какой из нее помощник? Только под ногами будет путаться…

– А как ты узнала, что я здесь?

– Видела, как ты в гараж заходил… И машину свою осматривал, – кивком она показала на стоявший в отдалении «Мерседес». – Ты уехал, а я соседа своего встретила, он меня подвез… А что у тебя под курткой?

– Ничего… Извини, мне домой надо.

Кирилл не собирался брать ее с собой и готов был избавиться от нее под любым предлогом.

– И мне тоже. Я думала, ты меня подвезешь… Кстати, машина у тебя супер.

– Почему ты думаешь, что она моя?

– Там талон техобслуживания с твоей фамилией…

– Тебе бы только в разведке работать…

– Вот поэтому я тебе и нужна, – без тени сомнения в голосе сказала Инга.

– Ну да, с этим не поспоришь… Давай в машину.

Кирилл уныло вздохнул. Не хотелось ему обманывать Ингу, но иного выбора, похоже, у него нет.

– А я сейчас… Ключи нужно взять, документы.

Ключей у него не было даже от квартиры, но дома была соседка. Ольге Дмитриевне приходилось находиться у них круглые сутки, поскольку мама болела ангиной, а у Кирилла, увы, не было на нее времени…

А вообще, он поступил глупо. И сейчас он, как никогда, это понимал. Что, если бы Горюн избрал другую тактику и взял в заложники, не Ингу, а маму?.. Надо было уносить ноги из этих мест, а он остался, думая, что умней, чем его враги. Думал, пока в суп не попал. Хорошо, что не совсем сварился…

Как обычно, мама переживала за него, но стоило ему вернуться домой, как она успокоилась. И даже не возмутилась, когда он сказал, что уходит снова. Зато он чувствовал вину из-за того, что снова оставляет ее одну. Поэтому ключи от машины, техпаспорт, права взял, не задумываясь, и только у дверей вспомнил, что собирался перехитрить Ингу.

Тщательно укрепив пистолет за поясом брюк, он спустился вниз через балкон. И очень удивился, когда увидел перед собой Ингу. Она выросла как будто из-под земли.

– Ты хотел от меня сбежать? – с упреком, но вместе с тем торжествующе спросила она.

– Э-э, пойми, так будет лучше…

– Ты это мне уже говорил. Только поверь, мне с твоим Горюном хорошо не было… Куда ты, туда и я.

– Послушай, это очень опасно.

– А мне уже ничего не страшно.

Кирилл ей не поверил. После случившегося потрясения она думает, что ничего страшней, чем было, с ней произойти уже не может, отсюда и вся ее уверенность. Но что она запоет, когда ей в голову снова упрется ствол пистолета?.. Все же он взял ее с собой. Потому что иного выхода у него, похоже, не было.

Боковое стекло в машине было выбито, но это казалось мелочью по сравнению с тем, что могли с ней сделать. Горюн такая сволочь, что мог и поджечь ее на радостях… Хорошо, если радость его будет короткой. Еще лучше, если оборвать ее сможет Кирилл.

Дом, возле которого стоял «Форд» с номерами Черноземской области, находился в соседнем районе, и Кирилл рассчитывал преодолеть расстояние за пятнадцать минут.

Автомобиль завелся легко, бак полный, а погода вполне хороша для того, чтобы разбитое стекло не вызывало дискомфорт.

– Классная у тебя машина, – ощупывая кожу сиденья, сказала Инга. – Новая?

– Год назад была новая.

После гибели Носа Кирилл занял высокое место в иерархии Прокурора, но все же три миллиона рублей на новенький «Мерседес» казались ему неподъемной суммой. Это Нос каким-то образом сумел выторговать у Прокурора солидный процент от каждой сделки, а с Кириллом такой номер не прошел. Зарабатывать он стал неплохо, но совсем не так, как это удавалось Носу. И все-таки он получил машину – в подарок от Лешки, унаследовавшей сейф Носа с черным налом. Правда, Кирилл обещал вернуть ей все сполна. Но так и не смог собрать нужную сумму до того, как Лешка погибла от бандитской пули… На этой машине Кирилл и уехал в Москву, забрав с собой маму.

– Ничего себе! Такая миллиона два стоит!

– Ну, почти.

– И ты скрывал от меня это чудо?

– Ты же не спрашивала, есть у меня машина или нет.

Как и ожидал Кирилл, дорога в этот ранний утренний час была относительно свободной, и, похоже, он мог доехать быстро.

– Ну, разговор был…

– Да, но прямого вопроса не было.

– Значит, машина у тебя есть… Хорошо у вас в мафии кормили?

– Да, жирное первое, вкусное второе, а на третье – пуля… Нехорошо там. Если не чужие убьют, так свои…

– А какого прокурора ты убил?

– Не совсем обычного. Прокурор – это кличка. Он у нас главный был… Он вызвал к себе меня и Лешку, на разговор. Убить хотел. Ее, может, и не хотел, но меня точно…

Кирилл задумался. Уж не Лешка ли предала его? Не она ли накапала Прокурору, куда делся Нос?.. Может, боец Прокурора и не собирался ее убивать, случайно попал в нее, пытаясь застрелить Кирилла? Может, надоел ей Кирилл? Ведь он пытался вырвать ее из криминального болота, где она так хорошо прижилась. Да и Горюн ее, вполне возможно, больше устраивал…

– И что ты сделал?

– Сыграл на опережение. Только Лешку не успел спасти…

Он и сейчас должен был сыграть на опережение. Не удалось расколоть Диму, но ведь можно было взять за жабры шатенку, которая устроила за ним слежку… Он же вывел ее на чистую воду, мог бы припереть ее к стенке и выбить всю правду о Горюне. Знал же он, кто она такая. Знал, но все равно оставались сомнения. Копошилась в сознании мысль, что эта девушка из соседнего дома наблюдает за ним, потому что влюбилась… Он, может, и не мачо, но здесь, в Москве имеет большой успех. То Вика, то Инга, и еще Анжела Евгеньевна со своей симпатией… Расслабился он здесь, сознание подернулось обывательским жирком, потому и попал впросак. Много сделал для того, чтобы выйти на Горюна, но, действуй он более решительно, не случилось бы сегодняшней катастрофы.

– Жалеешь?

– Уже не знаю.

– Может, это и к лучшему.

– Может, и к лучшему, но я не хочу сейчас об этом говорить.

– А о том, куда мы едем, не хочешь сказать?

– Скажу. Как только, так сразу…

Он с облегчением вздохнул, когда увидел «Форд» со знакомыми номерами. Машина стояла возле крупнопанельной пятиэтажки еще советской постройки, с двух сторон от которой возвышались элитные дома с огороженными дворами.

– Узнаешь? – проезжая мимо «Форда», не без радости спросил он у Инги.

Ему не нравилось, что машина стоит на том же месте, где он видел ее накануне. Это могло значить, что со вчерашнего дня ею не пользовались. Но Кирилл предположил, что Горюну просто повезло застать прежнее место стоянки свободным после того, как он с добычей вернулся домой на своем «Форде».

– Узнаю. Тот самый «Мондео», на котором Дима был.

– На этой машине они, я так думаю, увозили деньги. На ней и домой вернулись. Здесь их дом. Вопрос только в том, какая у них квартира, – сказал Кирилл, припарковав свой «Мерседес» к сварной ограде соседнего дома.

– У твоего Горюна была другая машина. Кроссовер «Додж».

– Да? – всполошился Кирилл. Но тут же поспешил успокоить себя: – Вы на нем в ресторан ездили?

– Да. И обратно уезжали. Только за руль этот плосколицый сел. Горюн сказал, что это человек из ресторана, услуга такая – уставших водителей по домам развозить… Я тогда пьяная была, ничего не соображала. Он должен был меня домой отвезти, а привез к себе… Поверь, у нас ничего не было.

– Значит, Малик с ним был. А остальные?

– Остальные потом появились. Уже вместе с тобой. Ну, если не считать Лизу. Она раньше появилась. И на Пашу наехала за то, что я еще не позвала тебя… Я же не знала, что это ловушка.

– Ну да, ну да… А остальные на «Форде» могли приехать. Значит, уезжали они на двух машинах…

– Тогда где «Додж»?

Этим вопросом Инга ударила прямо под дых. Кирилл даже наклонился, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. «Доджа» нигде не было. Значит, либо бандиты не пользовались «Фордом», либо Горюн с деньгами уже где-то далеко.

– Ты меня умыла.

– Тебе хорошо, – пытаясь поднять настроение, улыбнулась она. – Тебя умыли. А я так неумытая и хожу. Сейчас бы душ принять, горячий кофе в постель…

– А как же школа?

– Не до нее…

– Ты бы родителям позвонила.

– Звонила. У соседа телефон одолжила. Будет мне, когда вернусь… Если вернусь.

– А можешь не вернуться? – Кирилл внимательно посмотрел на Ингу.

– Ну, вдруг смертью храбрых придется пасть… В борьбе за два миллиона.

– Не придется. Деньги «Додж» увез, – покачал головой Кирилл. – А «Форд» они бросили. Это у них фокус такой. «Форд» бросили, а нас кинули…

– Ты, наверное, привык к большим деньгам?

– Придется отвыкать.

– Тебе отвыкать, а Горюну привыкать. К хорошему привыкаешь быстро, но не настолько, чтобы разбрасываться машинами… Ты почему «Мерседесом» своим не пользовался?

– А зачем? До школы близко, и ночной клуб рядом был, и ресторан…

– Так близко, что такси приходилось брать.

– Я пьяным за рулем не езжу.

– С каких это пор?

– С тех самых, как машину на прикол поставил.

– Вот именно, на прикол поставил. Потому что жаль было выбросить.

– Я что, на идиота похож, чтобы такую роскошь выбрасывать?

– И Горюн твой на идиота не похож. «Форд» с черноземскими номерами, значит, не угнанный. Значит, свой, родной… Или Горюн сам за ним вернется, или кто-то другой…

Кирилл одобрительно кивнул. Ему нравился ход ее мысли. У него не было никакой другой возможности выйти на Горюна, кроме как через этот «Форд».

– Надо ждать, – невесело заключила Инга. И, немного подумав, с тоской в голосе сказала: – Мы будем ждать, а он – твои денежки тратить… Может, уже начал?

– Давай у него спросим, – так же расстроенно отозвался Кирилл.

– Как?

– Вот и я думаю как…

– А мне думать совсем не хочется. Голова чугунная. Я вчера сразу протрезвела, когда Горюн пистолет в голову уткнул… Как будто в прошлой жизни это было. А похмелье только сейчас наступило… Пивка бы выпить…

– Сходи.

– Я схожу, а ты уедешь, – напряженно и с подозрением посмотрела на него Инга.

– Куда? Я теперь к этому «Форду» цепью прикован.

– Да?.. Может, съездим? Тут магазин недалеко, мы мимо проезжали…

– Вернемся из магазина, а «Форда» уже нет. Тебя такой вариант устраивает?

Ингу такой вариант не устраивал. Но и самой в магазин идти не хотелось. Она так боялась остаться без Кирилла, что у него даже язык не повернулся предложить ей отправиться домой. Что ж, пусть киснет в машине.

– А можно я немного посплю? – закрывая глаза, спросила она.

Кирилл нагнулся к ней, нащупав рычажок электрического привода, который опускал сиденье. Инга среагировала мгновенно, обняв его двумя руками.

– Вообще-то я собралась спать без тебя. Но если ты настаиваешь… Только не сейчас…

– Да я как-то и не думал. – Опустив пассажирское кресло, он отстранился от Инги.

– А надо думать. Ты теперь обязан всегда об этом думать. А я, если что, буду тебе напоминать… Теперь ты никуда от меня не денешься, мой дорогой, – закрывая глаза, сказала она. – Можешь называть меня клещом, но я в тебя уже вцепилась. И твои отмазки больше не пройдут.

– Спи, не жужжи, – нежно улыбнулся он.

– Только попробуй, уйди, – сказала она и, схватив его за руку, прижала ее к своей груди.

Кирилл рад был бы остаться без нее. Но только на время, пока еще есть вероятность найти Горюна. Чтобы не подвергать ее опасности. А вообще он только обрадуется, если она всегда будет с ним…

Глава 18

Ветка березы склонилась к самому окну, ветер шевелил желтеющие листья, и Кириллу казалось, что дерево шепчет ему, жалуется на осень, на грядущие холода. Ветер усилился, и шепот этот стал гуще, тревожней. Как оказалось, береза призывала Кирилла быть начеку.

Может, потому он и не прозевал момент, когда к «Форду» подошел узколицый Дима. Воровато оглядевшись, он открыл дверь, сел в машину…

Кирилл не видел, чтобы он выходил из подъезда. Откуда тогда он появился? Может, Горюн подвез его или кто-то из его команды? Если так, то за Димой, возможно, следят, и если Кирилл возьмет его сейчас за жабры, то Горюн тут же об этом узнает и смоется, пожертвовав своей пешкой.

– Может, поедем домой? – зевнув, спросила Инга. – Темнеть уже начинает. Сколько можно?

Она не видела, как Дима сел в машину, потому что лежала в кресле с опущенной спинкой. Не удивительно, что ей хочется домой. Всю ночь промаялась, и день ее измучил.

– Может, ты лучше сама поедешь?

Он полез в карман за деньгами, протянул ей несколько тысячных купюр.

– Возьмешь такси, через двадцать минут будешь дома. А я здесь побуду.

«Форд» выехал из плотного ряда припаркованных автомобилей, и Кириллу пришлось отправиться за ним.

– Любишь ты мне голову морочить. Говоришь одно, а делаешь другое. Домой меня везешь?

– Надеюсь.

Теоретически Дима мог проехать мимо ее дома, а за ним – и сам Кирилл. Но ведь Инга не захочет выходить, когда узнает, что погоня уже началась.

– Может, зайдешь ко мне? Я тебя с родителями познакомлю… Ну, заодно скажу, что с тобой все это время была. Может, они ругаться не будут.

– Тебя ругать не будут, а мне достанется.

– Боишься?

– Опасаюсь.

Кирилл ехал за «Фордом» на приличном расстоянии, поэтому и увидел, как к одной машине присоединилась другая – тот самый кроссовер «Додж», о котором говорила Инга. А ведь она могла оказаться сзади, и тогда Горюн мог бы узнать «Мерседес», который прошедшей ночью выкатывал из гаража. Да и номера у Кирилла, увы, черноземские, что само по себе бросается в глаза. И как здорово, что на улице уже темнеет!

– Ты не бойся, родители у меня хорошие… Когда не злые. А с тобой они злиться не будут. Ты у меня парень взрослый, самостоятельный…

Инга подняла спинку кресла, села, расправив плечи. И чуть не выбила рукой лобовое стекло, увидев шедший впереди серебристый «Додж».

– Смотри, точно такая машина, как у твоего Горюна!.. Что ты делаешь?

Ей не понравилось, что Кирилл притормозил у цветочного киоска.

– Что ты больше любишь, розы или астры?

– Какие розы? А если это Горюн?

Кирилл не стал останавливаться. Он дождался, когда в пространство между ним и кроссовером встроится шедший сзади микроавтобус. Пока еще не стемнело, он вынужден был держаться в отдалении от преследуемой машины.

– Хорошо, если он. А если Малик?

– А почему Малик? Дима такой же козел!

– Дима едет впереди, на «Форде».

– Постой, так ты что, преследуешь их! – наконец-то дошло до нее.

– Если я остановлюсь, ты выйдешь?

– Зачем?

– Там впереди две машины. Там вся банда. У них оружие… Выйдешь?

– Нет.

– А я сказал, выйдешь! – полыхнул он взглядом.

Инга побледнела, недоуменно глядя на него. Казалось, она не верила, что Кирилл может разговаривать с ней в столь резком тоне. Она переполошилась, но вместо того, чтобы выполнить его требование, крепко, сразу двумя руками вцепилась в поручень над дверью. Никаким тараном ее не вытолкаешь…

– Когда-нибудь я напишу стихи о твоем упрямстве.

– Надо же!

– Лишь бы только они не стали твоей эпитафией… Поверь, все очень серьезно.

Инга в ответ лишь мотнула головой и еще плотней сжала губы. Ее легче убить, чем переубедить…

Было уже темно, когда машины вышли на Ярославское шоссе и направились в сторону МКАД. Кирилл уже без особого опасения приближался к кроссоверу, хотя особо и не наглел.

– Они что, из города уезжают?

– А это плохо? – невесело спросил Кирилл.

Он представил, как «Форд» и «Додж» останавливаются на обочине вдали от города. Дорога пустынная – ни машин, ни людей. Ни огонька вокруг. Кирилл остановится рядом, выйдет из машины. Патрон в стволе, палец на спусковом крючке. Он в полной боевой готовности в то время, как противник ничего не подозревает. Горюн молча мочит заднее колесо своего кроссовера, мечтая о том, как скоро будет справлять нужду в золоченый писсуар в своем доме, купленном на его, Кирилла, деньги. И в это время Кирилл приставит пистолет к его голове… Нет, угрожать он не будет. Он просто пристрелит врага и заберет свои деньги.

В прошлом Кирилл много тренировался, и практика показала, что стрелять быстро и метко он умеет. Он очень надеялся, что и на этот раз его рука не дрогнет…

Он даже не сомневался в том, что Горюн заслуживает смерти. Во-первых, эта сволочь наставляла ему рога с Лешкой. Во-вторых, он впутал в свои грязные игры Ингу. В-третьих, он обокрал Кирилла. Вряд ли его отморозки лучше, чем он сам. Но дело не в том, какие они, а в том, что Кирилл не должен был оставлять их в живых. Они опасны в настоящем, потому что могут убить его, защищаясь. От них нужно избавляться, чтобы они не вернулись за деньгами в будущем…

Но как их убивать, если рядом с ним Инга? Не может же он устроить бойню на ее глазах?

– Ну, я не знаю… Если они далеко уедут, когда же мы домой вернемся?

– Вот и я говорю, что делать, если они до самого Черноземска поедут без остановок?

– Ну, Черноземск слишком далеко, чтобы без остановок… А зачем тебе остановка? – подозрительно сощурилась Инга.

– Высадить тебя, чтобы ты уехала домой, пока не поздно.

– Поздно. Темно уже. Меня может подобрать какой-нибудь маньяк и завезти в Лосиный остров. Ты хочешь, чтобы он убил меня и съел?

– Сядешь на автобус, доедешь до метро.

– Ты фантазер, мой милый… Так зачем тебе остановка? Ты хочешь их убить?

– Фантазируешь…

– Но ты же должен как-то забрать свои деньги.

– Чтобы забрать деньги, не обязательно убивать, – раздраженно поморщился Кирилл.

– Да, ты их напугаешь, заберешь деньги, а потом они вернутся… Кстати, они знают, где я живу.

– Ты предлагаешь их убить?

– Ты знаешь, я об этом мечтала. Когда эта сука Лизка связывала мне руки, я мечтала, что ты ворвешься в квартиру и пристрелишь ее. И Горюна вместе с ней.

– Насчет Лизки разговор особый, – задумался Кирилл. – Все-таки баба.

Нехорошо убивать женщин. Равно как и мужчин. Но дело в том, что не сможет он нажать на спусковой крючок, целясь в Лизу… А ведь и от нее нужно избавляться. Хорошо, если ее нет сейчас рядом с Горюном.

– Не баба, а сука! Такая же дрянь, как и все остальные.

– И что мне с ней делать?

– Пристрелить, как последнюю суку! – недолго думая, выдала Инга.

– Ты хоть поняла, что сказала?

– Э-э… – замялась Инга, сообразив, что слегка переборщила.

– Пойми, это тебе не базар, где можно крикнуть «Чтоб ты сдох!» и тут же забыть об этом. Здесь все серьезно, здесь все по-настоящему…

Кирилл напрягся, проезжая мимо поста ГИБДД, но гаишники, как напоказ крутившие жезлы в своих руках, даже не глянули в его сторону. Вечер, люди возвращаются с работы, машин много, в таком потоке легко затеряться. Поэтому Кирилл и не опасался, что его заметят из кроссовера. Лишь бы сам «Додж» не упустить. «Форд», если честно, интересовал его меньше всего. Если Дима вдруг исчезнет, плакать он точно не станет.

«Додж» шел прямо по Ярославскому шоссе, не сворачивая на МКАД. Кирилл потихоньку плелся за ним. Со временем затор становился все жиже, а за поворотом на Королев и вовсе рассосался.

Инга нервничала. Ей не нравилось, что им приходится все дальше отъезжать от Москвы. А телефонов у них не было, чтобы она могла позвонить домой. И остановиться нельзя… Но тем не менее за Сергиевым Посадом она задремала, а вскоре и заснула, калачиком свернувшись в кресле.

Она беззастенчиво сопела в две дырки, когда «Додж» свернул в придорожный карман, где уже стоял «Форд». Это случилось километрах в двухстах от Москвы. Время уже позднее, ночь.

Кирилл приехал мимо, но метров через сто остановился и, потушив фары и габаритные огни, вынул из-под сиденья «беретту» с накрученным глушителем. Ну вот, финал уже совсем близок. И роковым он мог стать, как для Горюна, так и для него самого.

Инга почувствовала, что машина остановилась, но лишь перевернулась на другой бок, забавно накрыв нос ладошкой. Разумеется, Кирилл не стал будить ее.

Он бегом сократил расстояние до машин. Особенно не усердствовал, потому что сбитое дыхание не лучшим образом сказывается на точности стрельбы.

Все вышло именно так, как он все и представлял. Даже лучше. Справив малую нужду, бандиты не стали рассаживаться по машинам. Встали в круг, закурили.

Место безлюдное, тихое, и только проносящиеся мимо машины нарушают покой. Но они же могли заглушить шаги, если бы Кирилл не умел двигаться бесшумно. А свет их фар, цепляясь за придорожный знак, создавал иллюзию, будто железный столб, на котором он висел, двигается. Потому Горюн и не обратил внимания на стремительно надвигающийся силуэт бегущего человека.

Кирилл незаметно приблизился к машинам, но раскрываться не спешил. Заглянул сначала в «Форд», затем в «Додж». Никого. Все бандиты собраны в круг. Горюн, Дима, Малик, пучеглазый крепыш, которого Кирилл не так давно вырубил ударом в живот. А где же Лиза?

– Я эту тварь из-под земли достану! – как на заказ послышался голос Горюна. – Я ей эти двести штук в одно место засуну!

– Хорошо еще, что не все утащила, – донесся до Кирилла чей-то бас.

Он мог ошибаться, но, судя по всему, разговор шел о Лизе. И злился на нее Горюн из-за денег, который она увела. Двести штук – это двести тысяч долларов из тех двух миллионов, что Кирилл собирался вернуть себе.

А он вернет их, потому что Горюн с его отморозками перед ним как на ладони. Они ничего не подозревают, а его пистолет уже готов к выстрелу… Выходило, что Кирилл обеднел на двести тысяч долларов. Это фактически два «трехсотых» «Мерседеса». Но столь досадная, казалось бы, новость не разозлила его. Скорее наоборот. Ведь ему не придется убивать женщину…

Но вдруг оказалось, что он не может убить и мужчину. Это же так просто, подойти к Горюну с тыла, выстрелить ему в затылок, затем раз за разом прикончить все остальных… Но Кирилл понял, что не сможет ударить в спину.

Горюн выстрелил вверх тлеющий окурок, который врезавшись в ветку дерева, брызнул мелкими искрами. Перекур закончен, бандиты идут к машинам. И как же им жаль, что на пути у них возникло досадное недоразумение.

– Картина Репина «Не ждали», – громко, но внешне спокойно сказал Кирилл.

Он держал пистолет на вытянутой руке, а Горюн знал, на что он способен. Поэтому он и раскис, как размороженная сопля.

– Кирилл, ты чего? – стонущим голосом протянул он, спрятавшись за спину Малика.

– Деньги где?

Это был самый глупый вопрос из тех, что когда-либо звучали в его устах. Ясно же, что деньги в машине. А спрашивать об этом недопустимо глупо, потому что нужно стрелять, а не языком молоть.

– Деньги?! Там, в машине! И порох там, в багажнике, где запаска! Забирай все!

Малик не захотел быть щитом для Горюна, потому благоразумно отошел в сторону. И руки он вытянул вперед, чтобы Кирилл видел их. И другие не тянулись к оружию, в страхе и выжидательно глядя на Кирилла.

– И заберу.

– Только не убивай, ладно? – жалко смотрел на него Горюн.

Кирилл очень хотел, чтобы он сунул руку под куртку, чтобы достать оружие. Но Паша, похоже, совершенно забыл о том, что нужно защищаться.

– Я не стану тебя убивать, а ты вернешься в Москву, будешь искать меня?

Кирилл с отвращением смотрел на это ничтожество, но и о себе думал с презрением. Ну почему он тянет время? Почему не стреляет?

– Нет! Нет! Что ты! – взывая к пощаде, протянул к нему руки Горюн. – Никогда!

– Нет, честное слово, не вернемся! – мотнул головой Дима.

Кирилл вспомнил, как этот недоумок душил его поясным ремнем, но злости, с которой он об этом подумал, не хватило, чтобы снять его с тормоза. Палец лишь едва шевельнулся на спусковом крючке.

– Да?! Ингу тоже оставите в покое, да? – накручивал он себя.

– Матерью своей клянусь, что духу нашего не будет в Москве! – заверил его Горюн.

– Мамой клянусь! – кивнул Малик.

– Где ваша Лиза?

Кирилла тошнило от самого себя. Ну, зачем он спрашивает о Лизе? Нет ее, и хорошо. К тому же ясно, что сбежала она.

– Так ноги сделала… Сто девяносто две тысячи уперла, – в голосе Горюна не было досады.

Сдал он свои позиции; значит, не его Лиза обокрала, а Кирилла.

– А почему не двести?

– Так она что, считала? Нахапала втихаря, в сумку напихала. Сколько вместилось, столько и унесла… Это вообще ее идея была, Ингу твою в оборот взять…

Кирилл не поверил Горюну, но и убивать за ложь не стал. Духу не хватило. А может, это и к лучшему…

– Стволы на землю! – потребовал он.

Сейчас кто-нибудь из отморозков попробует схитрить, и не пистолет бросит в его сторону, а пулю из него. Вот тогда он и отыграется – сначала на одном, затем на всех.

Но, увы, никто даже не попытался направить ствол в его сторону. Горюн вынул из-за пояса пистолет осторожно, двумя пальцами, и остальные, будто сговорившись, поступили также.

Все четыре пистолета легли на землю. Кирилл уже развернул бандитов к себе спиной, чтобы отправить их бегом в чистое поле, когда рядом появилась Инга.

– Ты что, собираешься их отпустить? – возмущенно спросила она.

– Зачем их убивать? – в смятении пожал он плечами. – Деньги заберем и все.

– А ничего, что эти твари насиловали меня со всех сторон?

Ее слова и ненависть, с которой она их произнесла встряхнули Кирилла.

– Ты же сказала, что ничего не было, – растерянно пробормотал он.

– Сказала! Чтобы тебя не расстраивать!.. Они как те звери, все сразу, со всех сторон! Они меня на части чуть не порвали!

– Это правда?

– А ты у них спроси! Пусть они тебе расскажут, кто первый начал, кто первый кончил!

– Кто первый? – взвыл Кирилл.

– Горюн!

В него Кирилл первым и выстрелил. А дальше все пошло, как по маслу. Малик, Дима, пучеглазый… Кирилл убивал их выстрелами в затылок, как палач, исполняющий приговор. Собственный приговор…

И не было никакой дрожи в руках, и ноги послушно понесли его к «Доджу», в котором могли быть деньги. Прежде, чем взяться за ручку двери, он достал из кармана носовой платок, чтобы не оставить отпечатков пальцев.

Чемоданчик с деньгами он нашел в салоне, а наркотики лежали на месте запасного колеса, заботливо накрытые брезентом. Там же в багажнике валялся пустой кейс, в который нужно было переложить пакеты. Кирилл не поленился сделать это. И с добычей вернулся к своему «Мерседесу», где его ждала Инга.

Девушка сидела, закрыв лицо руками. Она рыдала, ее лихорадило. Но Кирилл не спешил ее утешать. Сначала он должен был убраться отсюда.

С места он трогался, не включая фар. И зажег их, проехав метров двести по шоссе, с которого собирался свернуть на второстепенную, более спокойную дорогу. Такая возможность подвернулась километра через три, но Кирилл продолжил ехать по прямой. Менты не дураки, они подумают, что убийца сошел с шоссе на первом же повороте. А они могут появиться на месте преступления в любой момент.

Он пропустил еще два перекрестка и свернул только на четвертом. Это был ухабистый проселок, тянувшийся через поля и редколесья. Скоро Кирилл заметил темнеющий вдали неправильный овал водоема и повернул к нему. Дорога, тянущаяся к озеру, заросла травой и едва угадывалась, но Кирилл все же смог добраться по ней к самой воде. Он остановил машину, заглушил двигатель, погасил фары.

– Какая же я сволочь! – простонала Инга.

– Какая? – спросил он, стукнув пальцем по голове чертика, висевшего под зеркалом в салоне.

– Большая! Никто меня не насиловал! – еще ниже опустив голову, заявила она. – Не было ничего…

– Зачем же ты сказала, что было? – растерянно спросил Мускатов.

– А чтобы тебя разозлить! Я же видела, ты собирался их отпустить!

– Тебе-то что?

Рогатая голова качалась под зеркалом и, казалось, строила Кириллу рожи.

– Как это что?! Этот ублюдок Горюн наставил на меня пистолет. Он требовал, чтобы я разделась! И я бы разделась! Потому что мне было страшно!.. Сказать, что было бы дальше?

– Не надо.

– Было бы… Но не было. Потому что Лиза появилась. А она не хотела, чтобы мы… чтобы у нас… В общем, не было ничего… Не было! Но все равно, такое ощущение, будто он изнасиловал меня! Морально изнасиловал!..

– А почему ты сволочь? – с ударением на «ты» спросил Кирилл.

– Потому что соврала тебе!

– А зачем соврала?

– Я же видела, ты не хотел их убивать.

– Хотел.

– Ты собирался их отпустить.

– Может быть.

– А их нельзя отпускать. Они бы вернулись… А я не хочу, чтобы они возвращались.

– Не вернутся, – мотнул он головой. – Нет их.

– А почему? Потому что я их убила. Я! Твоей рукой!

– Не говори чушь, – спокойно сказал Кирилл. – Убивал я.

– Но я же тебя заставила!

Инга смотрела на него с надеждой, широко раскрыв глаза. Она еще чувствовала свою вину, но уже не хотела, чтобы он ее признавал.

– Ты меня не заставляла. Ты просто помогла мне. Я принял решение, я его исполнил.

– И все равно я тебя спровоцировала. – Инга пыталась, но не смогла сдержать улыбку.

Ее радовала возможность обвинять себя в смертном грехе, но при этом знать, что вся ответственность лежит на ком-то другом.

– Это уже не важно.

– Важно. Я тебя обманула, ты их убил, теперь мы с тобой над одним общим знаменателем. Два сапога – пара… Ты правильно сделал, что убил их. Теперь нам нечего бояться… Да, кстати, а где Лиза?

Инга хоть и смущенно, но все же улыбалась. Глядя на нее, трудно было поверить, что каких-то несколько минут назад она рвала на себе волосы.

– Сбежала. И правильно сделала.

– С деньгами сбежала? Что, со всеми?!

Резко развернувшись, Инга потянулась к чемоданчику, лежащему на заднем сиденье машины, открыла его.

– Да нет, на месте деньги.

– Все, да не все. Если верить Горюну, ста девяносто двух тысяч не хватает. Лиза их забрала!

– Вот сука! – вскипела Инга. – И что теперь делать?

– Ну не станем же мы бегать за ней, – пожал плечами Кирилл.

– А надо бы!

– Бесполезно, – глядя на нее, усмехнулся Кирилл. – Это у мужика можно отобрать деньги. А у бабы – нереально. Так что забудь про эти деньги. Нам и так хватит…

– Ну, миллион восемьсот – конечно, хорошо… А если еще наркотики продать? Ты говорил, там на два миллиона?

– Вряд ли. Цены в последнее время сильно упали. Из Афгана много везут – предложение превышает спрос. К тому же надо котироваться на этом рынке, чтобы хорошую цену запросить.

– Но за миллион можно продать?

– Можно.

Кирилл не спеша вышел из машины, открыл заднюю дверцу, взял кейс, набитый наркотой, направился с ним к озеру.

– Что ты делаешь? – спросила Инга.

Этот вопрос прозвучал, когда кейс уже планировал над водной гладью. Кирилл постарался забросить его подальше от берега.

Кейс уголком вошел в воду, с плеском погрузился наполовину, но потом всплыл, после чего стал медленно погружаться, с бульканьем пуская пузыри.

– Уже сделал… А говорили, кейсы не летают.

– Я серьезно спрашиваю!

– Ты думаешь, я ментов боюсь? – резко спросил он. И немного подумав, сам же себе и ответил: – Да, боюсь… Но дело не в них. А в том, сколько людей из-за этого дерьма погибло.

– Но ты же сам говорил, что это всего лишь товар. Не будет твоего товара, будет чей-то другой. Наркоманы сами себя убивают…

– Дело не в наркоманах, а в том, как продать этот товар. Таджики его продавали, и где они? И с нашей стороны человек погиб… А Горюн со своими баранами? Тоже, считай, из-за этого дерьма полегли… Чтобы этот товар продать, на сделку надо выходить. Где гарантия, что меня не пристрелят?

– Э-э…Может, ты и прав. Все равно жалко, – поежилась Инга.

– Холодно здесь. Давай в машину.

Она кивнула и пошла к машине. Но Кирилл не торопился уходить. Он вынул из-за пояса пистолет и забросил его далеко в воду. Так далеко, что из-за темноты не увидел место, куда он упал. Так и хотелось крикнуть: «Прощай, оружие!» Но лучше не зарекаться.

Глава 19

Системный блок шумел приятно, совсем не раздражающе, а после двух бессонных ночей шум этот казался еще и убаюкивающим. Кирилл давно бы уже заснул, если бы не Инга. Она сидела за монитором, выкапывая из сети цены на недвижимость. И вслух комментировала чуть ли не каждый вариант.

– Они с ума, что ли, все посходили? – возмущалась она. – Воробьевы горы, Мосфильмовская улица, пятикомнатная квартира, каких-то жалких двести сорок квадратов – пять миллионов долларов!

– А сто сорок, еще более жалких? – не открывая глаз, спросил Кирилл.

В комнате у Инги тепло, уютно, матрац у нее на кровати мягкий, ортопедический, что называется, ладошка под каждую часть тела… И зачем ему двести сорок метров, если все и так хорошо?

В Москву они вернулись в четвертом часу ночи, но Инга не захотела ехать домой. Сначала заставила его искать круглосуточный салон связи, где он купил два телефона – для себя и для нее. С мобильника она позвонила родителям, сказала, что у нее все хорошо, но домой она вернется не раньше десяти утра. Она рассчитывала быть дома, когда родители уже уйдут на работу, только так, по ее мнению, можно было избежать головомойки. Кирилл не пытался изменить ее тактику. Зачем? Все это такая ерунда по сравнению с тем, что уже произошло. Все это житейские мелочи, из которых состоит мирный, может, и скучный, но такой сейчас желанный быт.

Он тоже звонил маме, говорил, что с ним все в порядке, но домой так и не отправился: Инга решила, что их «Мерседес» нуждается в срочном ремонте. Дескать, намерзлась ехать с разбитым стеклом. Круглосуточный автосервис они нашли, но на это ушло время. Машину пришлось оставить в мастерской, потому что нужно было еще покрасить дверь, на которой отморозки Горюна оставили глубокие царапины.

Домой Кирилл вернулся на такси, вместе с Ингой. Как обычно, мама не стала выяснять, почему он не ночевал дома. А Ингу приняла хорошо. И на ее растрепанный вид внимания не обратила – вернее, сделала вид, что ничего не заметила.

Увы, но маму снова пришлось оставить на попечение соседки, поскольку Инга категорически отказалась ехать домой без Кирилла. По ее мнению, Мускатов обязан был защитить ее от родительского гнева. А насколько он понимал, их гнев ему предписывалось принять на себя. «Они же не будут на тебя ругаться, – успокоила его Инга. – А если оторвутся, я от них уйду. К тебе».

Видимо, двухкомнатная и к тому же арендуемая квартира ее не очень устраивала, поэтому она и забралась в Интернет.

– Сто сорок?.. Сто двадцать есть, три комнаты, – не отрывая взгляд от монитора, сказала она. – С отделкой… Два миллиона…

Кирилл успел немного поспать, пока Инга принимала душ и приводила себя в порядок. Но в сон его клонило по-прежнему.

– А без отделки?

– Ну, чуть меньше…

– А почему именно Воробьевы горы?

– Потому что там университет рядом.

– На МГУ замахнулась?

– А что?

– Какой МГУ, когда ты уроки прогуливаешь?

– Это временно… И ты завтра в школу пойдешь. В нашу…

– А если квартиру на Воробьевых горах купим?

– Там тоже есть школы, – скороговоркой ответила она. – К тому же мы можем записаться на подготовительные курсы.

– Мы?.. Думаешь, я потяну МГУ?

– Ну, если я займусь твоим воспитанием, то да… Можно на платный факультет. Но лучше на бюджетный. Чего деньгами разбрасываться?

– С тобой не пропадешь, – с благодушной иронией усмехнулся Кирилл.

– Вот и я так думаю, что мне нужно взять все в свои руки.

– Похоже, тебе это уже удается.

Чемоданчик с деньгами лежал у нее под кроватью. Инга не захотела оставлять его у него дома без присмотра. Так, сказала, надежней, когда они рядом. Вряд ли она позволит закопать их в землю.

– А квартиру нужно покупать срочно.

– Почему срочно?

– Застой на рынке недвижимости. Цены пока не падают, но тут пишут, что фирмы предлагают очень солидные скидки. До десяти процентов. Это на обычное жилье. А на элитное – до тридцати доходит.

– Тридцать процентов – это сильно. Если квартира пять миллионов стоит, то можно взять всего за три с половиной, – без особого воодушевления подсчитал он. – Всего-то…

Это Ингой овладела квартирная лихорадка, а его этот вопрос мало волновал. Но ему нравился сам процесс – лежать в спокойной обстановке, рассуждать в полусонном состоянии, зная, что никто тебя не побеспокоит…

Кирилл был почти уверен в том, что менты не смогут выйти на него. А если вдруг и впишут его в число подозреваемых, то ничего не докажут. Свидетелей нет, орудия преступления тоже… Разве что Инга признается в том, что убивал он. Но зачем ей это? Во-первых, ее могут привлечь к этому делу как соучастницу. Во-вторых, она потеряет его. В-третьих, лишится денег, которые будут конфискованы по причине их криминального происхождения.

– Ну да… Только все равно дорого, – мотнула головой Инга.

Не захочет она лишаться денег, который могут пойти ей во благо. Может, она и не помешана на красивой жизни, но отказываться от нее точно не станет.

– Тут есть варианты попроще, – продолжала она. – Тот же район, жилье не самое элитное, но тоже ничего… Вот, смотри, какой дом красивый! И сто ́ит вроде ничего, четыре тысячи квадратный метр… И еще отличный вариант, пятикомнатная квартира, сто восемьдесят квадратных метров. Умножим на четыре, получим семьсот двадцать тысяч у. е. Вычитаем десять процентов, получаем шестьсот пятьдесят тысяч… Ну чего лежишь, смотри, какой дом!

На ум пришел старый бородатый анекдот. «Абрам, ты спишь?» – «Нет». – «Дай три рубля!» – «Хрр…»

– Хрр…

Кирилл изобразил легкий храп, но Инга ему не поверила.

– Да ну тебя!.. Пятикомнатная квартира в хорошем доме за шестьсот пятьдесят… ну, пусть за семьсот тысяч. Это не так уж и много. Ну, если по нашим деньгам… Ремонт, обстановка, ну еще сто… Нет, двести… Думаю, уложимся. Еще девятьсот тысяч останется. У тебя «Мерседес», мне «Лексус» возьмешь, «триста пятидесятый» паркетник… Ну, там на место на стоянке придется потратиться. Но все равно денег много останется…

Кирилл понял, что он засыпает. И действительно, тягучая патока обволокла сознание, склеила волю, втянула в свои сладкие глубины.

Он не знал, сколько спал, но, проснувшись, услышал все тот же голос:

– Можно ценные бумаги купить, – вслух рассуждала Инга. – Но это рискованно. Откуда, спросят, деньги… А если квартиру купить, никто не спросит. Можно еще пару квартир тысяч за двести купить, ремонт сделать в стиле «эконом», мебель недорогую и в аренду сдавать. И недвижимость, и деньги – считай, зарплата…

Кирилла эти фантазии не впечатляли, поэтому он снова заснул. Но Инга снова его разбудила. На этот раз ее голос напоминал вой сирены.

– Ух, ты! Смотри, Ростовский район, Ярославская область! Убиты четыре человека, подозреваемые в вооруженном ограблении в городе Москве.

Четыре человека?! Вооруженное ограбление?

Кирилл не мог оставаться на месте, подошел к Инге, грудью коснулся ее плеча, глядя в монитор.

Ни фотоснимков там, ни фотороботов, просто голая констатация фактов на сухом журналистском языке. Судя по информации источника из МВД, «убитые разыскивались столичной милицией по подозрению в организации вооруженного разбоя, произведенного в квартире гражданина Севастьянова, в результате чего хозяин этой квартиры погиб. Супруга пострадавшего получила множественные ранения, но сумела дать подробное описание преступников. В результате дерзкого налета было похищено шестьдесят тысяч евро»…

Из этого сообщения Кирилл понял, что преступление произошло пять дней тому назад. Возможно, награбленные деньги пошли на покупку серебристого «Доджа», на котором пытался скрыться Горюн. Но это его личное мнение. А в электронной газете об этом не было сказано ни слова. Не говорилось и о том, кого милиция подозревает в убийстве, да и есть ли вообще какие-нибудь зацепки на этот счет.

– Может, это покойный Севастьянов с того света вернулся? – нервно пошутила Инга. – И счеты со своими убийцами свел.

– Вряд ли. Но менты эту линию проработают. Связи Севастьянова прощупают, по его жене пройдутся. Может, кто-то из их родственников и знакомых счеты свел… Только не думаю, что рыть они будут глубоко. Они уже и без того мокрое дело, считай, раскрыли. Закроют его в связи со смертью обвиняемых, и все. А кто убил самих обвиняемых – дело второе…

– Ты прямо как следователь говоришь. В юридический не думаешь поступать?

– Может, лучше в институт народных мстителей? – хмыкнул Кирилл. – Уже и опыт есть. Вон четырех грабителей и убийц оприходовал…

– А Прокурор? Он же тоже не подарок был.

– Не возьмут меня в народные мстители. Потому что я ничуть не лучше тех, кого убивал… И давай договоримся, не будем больше трогать эту тему. Если менты нас не тронут.

– Ты думаешь, могут? – напряглась Инга.

– Может, лучше о квартирах поговорим? Что там за вариант за шестьсот пятьдесят тысяч?

Кирилл понимал, что деньги действительно нужно пустить в дело. Горюна больше нет, но может появиться кто-то другой, кто знает о них. Приставят нож к горлу, а отдавать-то нечего, все уже в недвижимость вложено. Собственность, конечно, можно и на злодеев переоформить, но пока суд да дело, Кирилл что-нибудь придумает и выпутается из ситуации.

Да и неплохо это, жить в пятикомнатной квартире… Он знает, как это здорово, потому что жил с Лешкой в таких роскошных апартаментах. Но тогда ему приходилось рисковать собой, а сейчас он может сполна ощутить вкус нормальной жизни, которую, возможно, и не заслужил…

– Может, нам сразу и позвонить? – всполошилась Инга. – Тут номер телефона указан. А дом уже сдан. Чего деньги под кроватью держать?

Кирилл еще только соображал, нужно ли так спешить, а она уже взялась за трубку телефона.

Оказалось, что квартиру можно купить хоть сегодня, но никаких скидок по стоимости фирма не предлагала. Пока Инга искала в сети следующий вариант, Кирилл снова уснул.

Разбудила его Инга. Она тормошила его за плечо.

– Что? Есть вариант?

– Да, есть, в прихожей… Мама пришла. Сейчас начнется!

Не успел Кирилл подняться, как в комнату вошла женщина, внешне напоминающая Ингу, но в годах. Ухоженная, хорошо одетая, худощавая, но такая же взбудораженная, как разозленная Инга. И лоб она морщила так же, как дочь, и нижнюю губку выпячивала.

Она собиралась отругать Ингу, но, увидев Кирилла, слегка опомнилась. Хотя гневные всполохи во взгляде не погасли.

– Мама, познакомься, это Кирилл! – грудью прижившись к его спине, скороговоркой сказала Инга. – Мы поехали кататься за город, а там летающая тарелка!

– Летающая тарелка?!

На Ингу ее мама посмотрела с осуждением, на Кирилла – с извинительным оправданием. Дескать, не подумайте, что у дочки что-то с головой не в порядке, просто иногда заносит.

– Ну, это Кирилл так пошутил! Да, Кирилл?.. Это знаешь, как в кино, когда появляется летающая тарелка, все ломается. Вот и у нас все сломалось: и машина, и телефоны… А потом он меня к себе домой возил. У него квартира новая, на Воробьевых горах. Своя, пятикомнатная!

Кирилл почувствовал укол. Нет, не совести. Это Инга уколола его своим ногтем, требуя, чтобы он ей подыграл.

– Ну, да… Только без отделки…

– Там паркинг подземный. Знаешь, как его «Мерседес» красиво смотрится!.. Новый «Мерседес», «трехсотый»… Знаешь, какая там градация! «Трехсотый» «Мерседес» – три миллиона. «Четырехсотый» – четыре. «Пятисотый» – пять. Ну и «шестисотый»…

– А что, шести миллионов на «шестисотый» не хватило? – с подозрением глядя на Инну, спросила мама.

– Э-э, а у Кирилла папа – начинающий олигарх, – нашлась Инга. – Ну, в смысле, еще не миллиардер. Сказал, что как только первый миллиард заработает, так сразу «шестисотый» «Мерседес» купит!

– Ну и что скажешь, Кирилл?

Женщина смотрела на него строго, но едва сдерживаясь, чтобы не расплыться в улыбке.

– Ну, насчет папы она пошутила, а «трехсотый» «Мерседес» есть. Он, правда, в ремонте.

– Стекло выбито и дверь поцарапана! Ты представляешь, мы еще и на уголовников нарвались!.. – начала Инга, но потянула паузу, будто ожидая, что мама махнет на нее рукой.

Так и вышло.

– Хватит сочинять, балаболка! Я сейчас кофе приготовлю, через пятнадцать минут приходите.

Женщина ушла. Инга плотно закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. Закрыв глаза, резко и с облегчением выдохнула.

– Уф! Пронесло! Она раньше времени с работы вернулась, чтобы меня поджарить.

– Ты будешь помогать мне писать сочинения? – насмешливо спросил он.

– Только не думай, что я всегда такая врунья!

– Поживем – увидим.

– Вот увидишь, я хорошая… Кстати, мама подтвердит.

Инга как в воду смотрела. Ольга Ивановна, как звали ее маму, разрекламировала свою дочь «от» и «до». И еще выложила на стол несколько фотоальбомов, где была заархивирована вся жизнь Инги от рождения до настоящих времен. Но и этого ей показалось мало: она собралась показать еще и фильм, смонтированный из разных видеофрагментов ее биографии.

– Мы обязательно посмотрим, – сказала Инга, забрав у нее кассету. – Но только у Кирилла дома. Я сейчас к нему еду, ничего?

– А как же папа? Он скоро будет.

– Вот поэтому и еду! Ты сама ему все объяснишь. Я на тебя надеюсь!

Инга поцеловала маму в щечку и была такова. Кирилла и чемоданчик с деньгами она, разумеется, взяла с собой.

– Мама у тебя красивая, – сказал он, когда они вышли на улицу.

– Еще бы, вся в меня.

– Сколько ей?

– Сорок скоро будет.

– Выглядит отлично.

– Хорошо мумифицированая женщина не стареет до самой смерти… А если серьезно, это порода. Я тоже в ее годах буду хорошо выглядеть. Или даже лучше. Дожить бы до ее лет…

– Чего так невесело?

– Так с тобой как на вулкане. Один выброс уже был, когда теперь другой?

– Не знаю ничего. Все может быть… Как ни крути, а я опасный человек.

– Вот только не надо начинать! Что б ты сейчас ни сказал, я все равно останусь с тобой.

Чемодан с деньгами тяжелил руку, и хотя это был приятный вес, все равно, Кирилл обрадовался, когда удалось остановить машину, которая и подвезла их к дому.

На большой черный «Мерседес», красующийся напротив его подъезда, обратил внимание не только Кирилл.

– Смотри, «шестисотый»! – не сказать, что завороженно, но и не без восхищения протянула Инга.

– Нет, этот совсем с нуля, – покачал головой Кирилл.

Не нравилась ему эта машина, ох, не нравилась. И стоявший чуть в отдалении «Гелендваген» портил настроение.

– А что, «шестисотый» не может быть с нуля?

– Его еще в две тысячи пятом с производства сняли. Это не «шестисотый», а «шестьдесят пятый», «S-класс».

– Но тоже лимонов шесть стоит.

– Меньше десяти не подходи.

– И кто ж тут у вас такой крутой живет?

– Я бы тебе сказал, да вдруг ошибусь.

Но, увы, Кирилл не ошибся. «Мерседес» действительно принадлежал Юрию Сергеевичу, который ждал его в квартире. Он сидел на диване за кружкой чая, а мама – в своем кресле. Она с таким упоением смотрела на него, что даже не заметила, как появился Кирилл. Зато Юрий Сергеевич мгновенно отреагировал на его появление. Вскочил со своего места, смахнув с пиджака крошки от печенья.

Сначала он подал руку сыну и только затем глянул на Ингу. Судя по тому, как взметнулись его брови, она ему понравилась, и не как избранница сына, а как женщина. Впрочем, этот интерес тут же погас, не получив развития. Судя по всему, отношения с Кириллом волновали его больше, чем юная красавица.

– Это Инга, моя невеста, – сухо, но емко сказал Кирилл, чтобы сразу снять все вопросы.

– Ты собираешься жениться? – оживился Юрий Сергеевич. – А как же школа?

– Мне двадцать лет.

– Ах, да.

– Уже забыл? – пристально посмотрел на него Кирилл.

– Я забыл? Ну что ты!.. Просто у меня дочь, она тоже в школе учится. Инстинктивно подумал, что если в школе, то рано еще под венец. Правда, Лике всего девять… А вам, Инга, простите, сколько лет?

– А это удобно, задавать женщине такой вопрос? – Кирилл исподлобья глянул на отца.

– Ну что ты! – махнула на него рукой Инга. – Конечно, удобно! Это раньше было неудобно. А сейчас главное, чтобы ты в свои годы выглядела младше своих лет.

– Тогда, Юрий Сергеевич, ваша Лика и моя Инга – ровесницы, – съязвил Кирилл. – Ей семнадцать, но выглядит она на девять… Холодно на улице, нам бы чаю!

Он взял Ингу за руку и увел на кухню, плотно закрыл за собой дверь. Посадил ее на стул, сунул чемоданчик под стол, зажег конфорку, поставил чайник.

– И что это было? – спросила Инга, немигающе глядя на него.

– Вот именно – что, – резко ответил он.

– Этот Юрий Сергеевич – твой отец?

– Говорит, что да.

– Он говорит… А ты что говоришь?

– Мой отец погиб в Афганистане. В год моего рождения.

– Значит, выжил.

– Нет у меня отца.

– Зря ты так!.. Он – олигарх?

– Без понятия.

– А если олигарх? Ну, в смысле, миллиардер… А что, на миллиард он вполне выглядит. Импозантный мужчина…

– Что, понравился? – ревниво спросил Кирилл.

– Не смеши мою кобылу! Просто он на тебя похож. Ты тоже таким в его годы будешь. Я – как моя мама, ты – как твой отец…

– Не отец он мне.

– Моя кобыла ржет – не может… У меня сегодня дар пророчества прорезался. Сказала, что у тебя отец – олигарх. Надо же… И ты молчал?

– Потому и молчал, что мне все это до фонаря.

– А ты не пробовал быть выше фонаря? Звезды нужно зажигать, а не фонари. А то керосином провоняешь, и никто с тобой дружить не будет.

– Даже ты?

– Я уже пропащая. Потому что с тобой повелась. На мне уже крест нужно ставить. Так что я не в счет. А если серьезно, не будь дураком…

Она хотела что-то сказать еще, но открылась дверь, и на кухню вошел Юрий Сергеевич.

– Кирилл, у меня много дел, – извиняющимся тоном сказал он. – Мне уже пора.

– Счастливого пути!

– Не в том дело… Я тут подумал, что негоже вам с мамой в этих «хрущобах» жить. Мне тут один вариант подсказали, в хорошем районе, трехкомнатная квартира элитной планировки. Аренду я оплачу, обстановку гарантирую…

Кирилл покачал головой. Его подачками не купить. Он открыл рот, чтобы сказать об этом вслух, но Инга его опередила.

– Юрий Сергеевич, вы на него не обижайтесь, – с обаятельной улыбкой сказала она. – Кирилл только с виду такой бука, на самом деле он человек тонкой душевной конституции. А то, что он такой грубый, так это просто защитная реакция. Поймите правильно, тяжелое детство, черствые бублики… На самом деле он вас очень любит. Может, и не ценит, как это должно быть, но точно любит…

– Он тебе об этом говорил? – спросил Юрий Сергеевич, с интересом и даже несколько завороженно глядя на Ингу.

– Да, он мне рассказывал про вас… О том, как мечтал иметь отца… Ну вот, его мечта осуществилась, прямо как в сказке. Только проблема в том, что Кирилл уже в таком возрасте, когда в сказки не верят. Поэтому он такой зажатый. Но дайте время, и он раскроется. Только мой вам совет…

Инга запросто взяла Юрия Сергеевича под руку и беспардонно вышла с ним из кухни.

– …не надо его подкупать. – Она говорила тихо, но Кирилл все равно слышал ее голос. – Не надо никаких квартир, никаких машин… Но вот если бы вы пригласили его к себе домой, познакомили со своей дочерью, он бы это оценил. А приезжать к нему не надо, он же не больной. Разве что Елену Максимовну проведать, но это уже не мое дело…

Инга оставила Юрий Сергеевича с мамой и вернулась на кухню. Закрыла дверь и вздохнула в точности, как это было, когда сегодня Ольга Ивановна ушла из ее комнаты готовить кофе.

– У меня сейчас разрыв мозга будет от напряжения… Только, пожалуйста, ничего не говори! Дай прийти в себя.

Но Кирилл выдержал не более чем символическую паузу.

– Это ты хорошо сказала, что подкупать меня не надо. И плохо, чтобы он меня со своей дочерью познакомил.

– Тебе нужно расширять круг знакомых. Это полезно для твоего будущего…

– Лике – всего девять лет.

– Да, но когда-нибудь она вырастет. Поверь, десять лет пролетят, и не заметишь… Самой бы в это поверить! В общем, не будь букой, Мускатов!.. Что-то я сегодня устала. Жаль, что у тебя нет своей комнаты. Кстати, эту проблему необходимо решать. Пятикомнатная квартира – самый лучший для этого вариант. Одна комната – для твоей мамы, другая – для ее сиделки, наша спальня, гостевая спальня, зал… Ну, кухня – это само собой. Не меньше тридцати метров…

– Я вижу, что ты устала. Только мне кажется, что твой язык живет своей отдельной жизнью.

– Наверное, он сегодня перевозбудился.

– С чего бы это? Мы сегодня с тобой даже не целовались.

– Вот я и думаю, что это упущение.

Инга забралась к нему на колени и дала попробовать на вкус свой говорливый язычок. Но поцелуй и наступившая за ним тишина длились недолго. Всхлипнув, Инга уронила голову Кириллу на плечо и разрыдалась. Это взбунтовалась в ней совесть, причастная к убийству на ночном шоссе.

Часть третья

Глава 20

Снег осыпал пышные кроны разлапистых сосен, оседал на проводах, пудрил траву, замазывал черноту на дороге. Первый снег – это последний штрих осени, дальше будет зима с ее белой мазней.

Глядя в окно, Кирилл чувствовал себя медведем. Спячка ему не грозила, но берлогу на зиму он себе приготовил. И не где-нибудь, а в элитном месте – в районе Воробьевых гор, в доме с видом на сосновую рощу. И квартира пятикомнатная, как того хотела Инга. Правда, пришлось брать вариант «под ключ», что не очень нравилось Инге, поскольку ее не совсем устраивал дизайн готового жилища. Но тем не менее отделочные работы произведены качественно, и ее фантазия сразу смогла переключиться на выбор мебели. Денег потратили кучу, но в каминный зал до сих пор не совсем обставлен – кожаный уголок все еще изготавливается на фабрике.

Хорошо хоть барную стойку на днях собрали. Вчера они с Ингой сидели за ней на высоких массивных стульях, сочиняли рецепты коктейлей. Досочинялись до того, что Ингу пришлось относить в постель на руках. К счастью, спальный гарнитур установили в комнате неделю назад.

И у мамы все хорошо. Комната у нее большая, светлая, и обстановка как в лучших домах. Единственно, придется заменить кровать, когда будет готова другая, изготавливаемая сейчас по спецзаказу, – такая, чтобы ложе могло трансформироваться в удобное кресло, с которого можно перебраться в коляску без посторонней помощи. У мамы есть сиделка, но все-таки ей очень хочется обходиться без посторонней помощи…

Сиделка жила неподалеку, но сегодня воскресенье, и Кирилл разрешил ей отдохнуть до обеда. Он уже был у мамы, пожелал ей доброго утра, обслужил ее, пересадил в каталку, и сейчас она уже на кухне, готовит завтрак. Он хотел сделать это сам, но мама не хочет чувствовать себя ущербной, а кухня большая, раздольная для маневров на коляске. И столешницы гарнитура совсем не высокие, как раз такие, как и было задумано.

Мама готовит завтрак, а Инга спит. Понять ее можно: все-таки выходной день сегодня, да и вчерашний экспериментально-творческий вечер еще давал о себе знать.

Во сне, бессознательно пытаясь нащупать Кирилла, Инга перебралась на его половину. На улице студено, но батареи в комнате горячие, теплые воздушные потоки уютно обволакивают девичье тело. Инга в шелковой сорочке, но ей не холодно, поэтому одеяло одним краем у нее в ногах, другим – на полу. А сорочка короткая, и выглядит Инга очень соблазнительно. Воскресенье сегодня, делать нечего – в самый раз напрячь себя приятным и заодно полезным для здоровья делом…

Но стоило только Кириллу прикоснуться к Инге, как она вдруг взорвалась. Подскочив как ужаленная, села, подбирая под себя ноги, в паническом ужасе уставилась на него. Вот она просыпается, страх улетучивается, но растерянность не исчезает.

– Что с тобой? – озадаченно спросил он.

– Горюн твой приснился!.. Его там нет? – с подозрением спросила она, кивком головы показав на дверь.

– Где там?

– Ну, за барной стойкой.

– Пойди, посмотри.

– Пойду.

Она поднялась с постели, босиком по голому полу направилась к двери… Полы теплые, с подогревом, но Инга все равно никогда не ходила босой. Значит, она еще не в себе после кошмарного сна.

Но вот девушка опомнилась, остановилась у самой двери, повернула назад, сунула ноги в пушистые тапочки.

– Это же был сон? – спросила она скорее у себя, чем у него.

– Ну, я когда мимо зала проходил, мне показалось, что за барной стойкой кто-то стоит. Но ведь показалось, – пожал плечами Кирилл.

– Тьфу на тебя!.. И не стоять он должен, а лежать… Нет там никого… Я сейчас!

Из комнаты она вышла шагом, а обратно вбежала. Подняла с пола одеяло, закуталась, легла, спрятав нос в кулачок.

– Ну что? – насмешливо спросил он.

– Да я не в зал ходила… Нет там никого.

– А чего трясешься?

– Представляешь, сидим мы за стойкой, коктейли пробуем, а тут раз, и бармен появляется. И люди в зале танцуют… Я смотрю, бармен – это Горюн. А танцуют эти, ну, Малик, Дима, третий с ними. Вокруг Лизы кружат. Она хохочет, как шизанутая, а они пляшут вокруг нее. Ну, чисто танцы аборигенов… У меня бокал в руках был, раз, и вместе него – пистолет. Я давай в Горюна стрелять. Стреляю, стреляю, да только все мимо. А он смеется… Смеялся, пока ты в него не выстрелил. У тебя сразу вышло. Он упал за стойку, а его козлы разбежались…

– Галопом или рысью разбежались?

– Тебе смешно! – надулась Инга.

– То он тебе в машине приснится, то в школе, – напомнил ей Кирилл. – Теперь вот у нас в баре.

Говорил он весело, но было ему не до смеха. Увы, но кошмар с участием Горюна и его братии снился Инге уже не впервые.

– А тебе ничего не снится?

– Иногда.

– И что тебе снится?

– Цыганка снится.

– С картами?

– Нет, с монистами. Танцует, руками трясет, монисты звенят, юбка веером… И глаза такие страшные-страшные, как будто она меня гипнотизирует.

– И часто это с тобой бывает?

– Да я бы не сказал…

– Цыганка снится к обману. Или к финансовому краху.

– Точно, мне она снилась, когда за нами охотился Горюн. И деньги мы потеряли. Правда, потом нашли.

– Нашли. А Лизка двести штук стащила. Вот тебе и цыганка!.. Больше не снилась?

– Нет.

Кирилл не хотел развивать эту тему. Как не хотел рассказывать, что в прошлом ему приходилось иметь дело с цыганами. Да Инга и сама переключилась с его снов на свои.

– А мне Горюн приснился.

Но Кириллу не нравилась и эта тема.

– Пить надо меньше, – усмехнулся он.

– Э-э… Между прочим, это в интересах нашей семьи. Должен же быть у нас фирменный семейный коктейль. Мне понравился с ромом, тоником и мартини… Мята, вишня… Я даже название придумала… Только не помню. Я, кажется, заснула…

– Заснула, – кивнул Кирилл. – У меня на руках. А могла бы в другую сторону свалиться, тогда бы со стула прямо на пол… Давай коктейль так и назовем: «Прямонапол».

– Прямо на пол знаешь что делают? Когда пережрут… Это семейно-фирменный коктейль, а не что-то там. Или мы не семья?

– Семейка Адамс.

– Что?!

– Коктейль можно так назвать. «Семейка Адамс». А что, не звучит?

– Не хочу я такую семейку!

– Не хочешь, и не надо. Нормально живем, никого не трогаем. В школе учимся, в университет поступать будем.

– Да, но этот Горюн, мне кажется, никогда нас не оставит.

– Он человека убил. Гражданина Севастьянова. И жену его покалечил. И нас убить мог… Поверь, для человечества это не потеря.

– Ну, если для человечества… Знаешь, я тут подумала: может, ну ее к черту, эту школу? – отмахнувшись от ночного кошмара, живо спросила Инга. – Мы там никого не знаем, да и все там какое-то мелкое, никчемное…

Кирилл жил с Ингой так, как будто вопрос о семейных узах был решен окончательно и бесповоротно. О своем будущем они думали так, будто их паспорта уже были проштампованы в загсе. Поэтому она переехала к нему, ничуть не сомневаясь в том, что квартира принадлежит ей на равных с Кириллом. И школу сменила, уверенная в том, что ей не придется возвращаться к родителям.

Квартира у нее роскошная, свой собственный «Лексус», такой, какой она хотела, шуба шиншилловая… Словом, она чувствовала себя слишком взрослой, чтобы учиться в средней школе, и на своих новых одноклассников смотрела с оттенком пренебрежения.

Был в их новом классе смазливый паренек, по которому, насколько понял Кирилл, сохли чуть ли не все девчонки в школе. Он, уверенный в своей неотразимости, подъехал к Инге, что называется, на белом коне, но она в два счета опустила его до уровня копыт. Не понравился он ей, и Кирилл это понял по ее глазам. И о своем Косте она совершенно не вспоминала. Он для нее остался в далеком-предалеком прошлом.

– Есть дистанционная форма обучения, мы ее потянем, я все продумала… Ну, два раза в неделю на подготовительные курсы… Мне так нравится наш дом, что никуда не хочется выходить. Да и зима на носу…

– А у тебя шуба без дела висит.

– Ну не в школу же в ней ходить! Я думаю, нам нужно составить культурную программу – театры, балет…

– Ночной клуб.

– Само собой.

– Теннис.

– Э-э… Ты знаешь, на Уимблондском турнире меня не ждут, вот я и думаю, зачем мне жилы рвать… Дом построим, теннисный корт там оборудуем.

– Дом построим? – удивленно повел бровью Кирилл.

– Ну а что, деньги есть. Кризис вроде бы, земля падает в цене, стройматериалы, говорят, дешевеют… Зато доллар поднимается. Я слышала, он до сорока рублей может подняться… Только вот не знаю, опустится ли. Надо бы мне с Антоном поговорить, он в этих делах соображает…

– Пригласи его в гости, – насмешливо сказал Кирилл.

– Что, вместе с Викой? – спросила Инга и в раздумье приоткрыла рот.

Сколько раз он пытался убедить ее в том, что Вика для него ничего уже не значит, но она не очень-то ему верила. Она ревновала его к Вике, но в то же время ей хотелось уязвить прошлую соперницу. Дескать, на какой-то «Фольксваген» купилась, а квартиру за восемьсот тысяч долларов прозевала. Природа у женщин такая: хлебом не корми, дай только хвост перед кем-нибудь распустить. Особенно они любят метать икру перед своими соперницами…

– Можно и без нее, – пожал плечами Кирилл.

Вика действительно осталась для него в прошлом. Потому что изменила, предала. И даже при всем желании она не сможет занять место Инги.

– А если Антон спросит, откуда на все это деньги?

– Скажи ему, пусть наведет справки о моем биологическом отце.

– Ну почему биологическом?.. Кстати, если мы решим строить дом, мой отец нам поможет. Он на этом деле помешан… И у тебя отец есть.

– Есть?.. Да, нам не мешало бы поесть, – уклонился от этой темы Кирилл.

Юрий Сергеевич еще не был в этой квартире. Даже не знал о ней. И маме давно уже не звонил. Он здесь никому не нужен, и никто его не ждет.

– Да, надо бы завтрак приготовить, – сказала, поднимаясь, Инга.

– Мама уже этим занимается.

– У тебя чудесная мама.

– И, поверь, мне больше никто не нужен… Ну, разве что только ты.

– Это признание в любви или предложение?

– И то и другое.

– Что ж, тогда предлагаю вечером обсудить этот вопрос. Ресторан выбираешь ты… Мне в феврале восемнадцать исполняется.

Намек был более чем тонкий. Инга уверяла, что отметка в паспорте мало что значит, но ведь это были только слова. И он должен был это понимать…

– Будет ресторан. Все будет… А ты иди, маме помоги.

– Уже бегу, – набрасывая халат, кивнула Инга.

Но мама уже сама справилась со всем. Надо было видеть, сколько радости было в ее глазах, когда Инга и Кирилл садились за стол.

А обед собралась готовить Инга. Часа два после завтрака она приводила себя в тонус и только затем, цветущая и благоухающая, отправилась на кухню. А Кирилл собрался в ювелирный магазин. Наверное, Инга права, пора загонять свою гипотетическую свободу в тесный круг обручального кольца.

Но только он собрался уходить, как запиликал домофон, на мониторе которого высветилось прелестное женское лицо.

– Я от Юрия Сергеевича! – приветливо улыбнулась девушка.

Это могла быть его секретарша, и Кирилл не стал объяснять ей, что ему совсем не интересно общаться со своим биологическим отцом. Но такие темы на пороге не обсуждают, да и девушке этой совсем не обязательно знать деликатные подробности. Он просто нажал на кнопку, которая открыла дверь в подъезд. Он же впустил девушку и в квартиру…

Экран монитора слегка исказил ее лицо. Оказалось, гостья не просто хороша собой, а замечательно красива. И не девушка она, а скорее, молодая женщина лет тридцати.

Ее возраст Кирилл определил по глазам взрослого, созревшего для самостоятельной жизни человека. Но выглядела она лет на двадцать пять максимум. Роскошные светло-русые волосы ниже плеч, прямая челка на уровне тонких, объемно-черных бровей, красивые светло-карие глаза в волнующей гармонии с изящным носиком, полные, четко очерченные губы. Совершенный макияж, небрежно расстегнутое норковое манто, под ним короткое черное платье в стиле «Шанель», длинные стройные ноги в светлых колготках без всякого ажура, дорогие модные сапоги из одного гарнитура с сумочкой…

Эта женщина не была похожа на секретаршу. И вела она себя не как просительница, а как хозяйка жизни. На губах у нее блуждала благодушная улыбка, а в глазах – недобрая ирония в холодном блеске северного сияния.

– Ты Кирилл? – не здороваясь, на «ты» спросила она, переступая порог.

И тут же повернулась к нему боком, давая понять, что у него есть возможность поухаживать за ней. Он слегка растерялся, но ее немой призыв услышал и помог ей снять манто. В это время в холле появилась Инга.

– Кх-кх!

– Это от Юрия Сергеевича, – немного смущенно посмотрел на нее Кирилл.

– Я думала, ты называешь его папой, – скользнув по нему насмешливо-удивленным взглядом, сказала женщина.

И с интересом, оценивающе посмотрела на Ингу. Та смерила ее тем же взглядом, в котором, как показалось, не хватало уверенности. Зато гостья ничуть не сомневалась в том, что у нее есть право с пренебрежением относиться ко всем и вся.

– А я думаю, что вы не представились, – в пику ей сказала Инга.

– Меня зовут Виолетта Игоревна.

Она отвела от нее взгляд и, не разуваясь, прямо в сапогах направилась в зал. Но Инга, скрестив на груди руки, встала у нее на пути.

– У нас вообще-то не принято ходить в обуви!

– Да?.. Ну, извините.

– Может, скажете, зачем вы пришли, Виолетта? – Кирилл потянул паузу, не решившись назвать ее по отчеству.

Слишком уж молода она для этого.

– Зачем пришла? – будто раздумывая над ответом, протяжно произнесла она. – С тобой познакомиться…

Она протянула ему руку, и снова он понял зачем. Она хотела опереться на него, чтобы снять сапоги. И Кирилл подал ей свою ладонь, которую она использовала как опору.

Сапоги плотно облегали ее ноги, но снимались легко.

– Ну, и зачем вам знакомиться с ним? – недовольно спросила Инга.

– Затем, что Юрий Сергеевич – мой муж, – с гордостью сообщила Виолетта.

И глянула на Кирилла так, будто он должен был пасть перед ней ниц.

– Да? А я думал, вы его секретарша, – невозмутимо сказал он первое, что пришло на ум.

– Я похожа на его секретаршу? – потрясенно посмотрела на него Виолетта.

– В том-то и дело, что нет…

– И часто к вам его секретарши ходят?

– А их у него несколько?

– Две. А может, и три. Ты же знаешь, Юрий Сергеевич большой человек.

– Ну, догадываюсь.

– Всего лишь догадываешься? – Виолетта не просто смотрела на него, она обличала его в неискренности.

– Да я, если честно, не вникал, чем он занимается.

– Юрий Сергеевич – вице-президент финансово-промышленного холдинга, и ты должен это знать.

– Рад за него.

Виолетта недоуменно смотрела на Кирилла. Похоже, она не ожидала столь тусклой реакции на свое сообщение.

– Да не слушайте вы его!

Зато Инга смекнула, что гостья такой же большой человек, как и ее муж, поэтому, натянув на лицо доброжелательную улыбку, поспешила исправить ситуацию. Запанибратски взяла Виолетту под руку и повела в каминный зал.

– Пойдемте, я покажу вам квартиру, – услышал Кирилл Ингин голос.

Сам он за ними не пошел, а отправился к маме, которая находилась в своей комнате и уныло смотрела в окно.

– У нас гости, – сказал он.

– Я знаю, – не оборачиваясь, грустно сказала она. – Я слышала, что это супруга Юрия. Какая она – красивая?

– Молодая.

– И здоровая, – с завистью сказала мама.

– Есть такое. Но у нее нет сына, который очень-очень ее любит.

– Это верно… А где сам Юра?

– Не знаю, не спрашивал… Ты же можешь ему позвонить.

– Могу. Но зачем его тревожить? Он человек занятой. Хорошо, если сам вспомнит… А он вспоминает. Просто сейчас он где-то в Европе. Он говорил, что ему надо уехать. Поэтому, наверное, жену свою прислал. Она про меня не спрашивала?

– Нет.

– Ну и хорошо. И ты ей обо мне не говори… Иди к ней, пообщайся. Все-таки это семья твоего отца…

– Не хочу.

– Хочешь не хочешь, а у тебя в доме гостья. Ты обязан ухаживать за ней.

– Ну, если обязан.

Виолетту он нашел в зале, где, кроме камина с «живым» и бездымным огнем, домашнего бара с крышей из красного дерева и жидкокристаллической панели, ничего из обстановки не было. Гостья сидела на высоком стуле, с которого вчера едва не свалилась Инга. Платье короткое, ноги длинные и волнующе стройные – словом, картина в высшей степени захватывающая. Но Кирилл этим зрелищем не увлекся и подошел к Инге, которая колдовала за стойкой, пытаясь приготовить фирменный коктейль. Отсюда он при всем своем желании не мог любоваться чужими женскими ножками.

– Хорошая у вас квартира, – с улыбкой, но с каким-то подвохом в глазах сказала Виолетта.

В ее длинных изящных пальцах дымилась дамская сигарета. Кирилла так и подмывало сказать, что у них в доме не курят. Но он решил не вредничать. К тому же Инга уже нашла для гостьи пепельницу.

– Не жалуемся.

– Мебелью еще не совсем обставили, – польщенно улыбнулась Инга. – Все заказали, но не все еще подвезли.

– Да, бывает. Элитную мебель на складах не хранят и делают долго… А мебель у вас, я вижу, элитная. И квартира очень дорогая… Что-то около миллиона, да?

– Где-то так.

– Хороший у тебя отец, Кирилл, не жадный, – с завистью, как показалось ему, сказала Виолетта. – И машина у тебя ничего. И у твоей подруги…

– Вы и это знаете? – удивилась Инга.

– А я разве не сказала, что Юрий Сергеевич – мой муж? – изумленно посмотрела на нее Виолетта.

– Говорили.

– Вы, я так понимаю, еще не муж и жена? – Она с паточной улыбкой перевела взгляд с Инги на Кирилла.

– Нет, но у нас сегодня особый день. Сегодня Кирилл сделает мне предложение.

– Поздравляю, конечно. Но пока вы не муж и жена, между вами существуют определенные секреты.

– Ну, я бы не сказала.

– Впрочем, это не важно. Главное, что между мной и Юрием Сергеевичем нет никаких секретов. И, конечно же, он держит меня в курсе всех отношений со своим внебрачным сыном, – на предпоследнем слове Виолетта сделала особое ударение.

– И что с того? – в ожидании подвоха спросил Кирилл.

И он не замедлил последовать.

– И наш семейный бюджет мы планируем вместе, – нахмурилась Виолетта, недовольная тем, кто ее перебили. – Поэтому я и знаю, сколько стоит эта квартира. И про машины тоже знаю…

– Хотите сказать, что это Юрий Сергеевич купил нам эту квартиру? – оторопело уставилась на нее Инга.

– А разве нет?

– Нет… Мы сами ее купили!

– Может, и сами. Но на чьи деньги?

– У нас были свои деньги! – задыхалась от возмущения Инга.

– И откуда они взялись, если не секрет? – торжествующе смотрела на нее Виолетта. – На школьных завтраках сэкономили?

– Э-э, а вы что, из налоговой?

– Ну-у, что за тон, детка?

– Я вам не детка… Кирилл, ты слышал, оказывается, это твой отец купил тебе эту квартиру!

– А разве это плохо? – незаметно подмигнул он ей. – И квартиру купил, и дом поможет построить. Это же здорово, когда есть такой богатый и щедрый отец.

– Вы собираетесь строить дом? – нервно улыбнулась Виолетта.

– Место здесь хорошее, парк под боком, свежий воздух. Но все-таки хочется на природу, чтобы сосны не рядом, а вокруг дома. И чтобы был теннисный корт…

– А бассейн? – с сарказмом спросила она.

– Ну, можно и бассейн. Желательно, крытый…

– Да, желания у вас, ребята, бьют через край. Даже не знаю, как Юрию Сергеевичу об этом сказать.

– А вы не говорите, мы сами как-нибудь.

– Да нет, лучше уж я сама… И вообще, пора мне!

– А коктейль? – спросила Инга.

– Сначала название придумай! – резко ответила ей Виолетта.

К тому времени, как Кирилл вышел за ней в холл, она успела надеть сапоги. Он потянулся за норковым манто, но Виолетта и здесь его опередила. Оделась без его помощи, сухо и без души пожелала им удачи, после чего ушла, хлопнув дверью.

– А зачем приходила, так и не сказала, – недоуменно пожала плечами Инга.

– Ну как же не сказала. С нами познакомиться хотела.

– А заодно узнать, откуда у нас квартира… Она думает, что это твой отец нас так облагодетельствовал. Тут одно из двух, или он такой врун, или она не в курсе всех его финансовых дел.

– Зато она в курсе наших дел, – задумался Кирилл. – И где мы живем, знает, и на чем ездим. Здесь без разведки не обошлось.

– Может, частных детективов наняла?

– Будем гадать?

– Да нет, просто задело ее крепко, что Юрий Сергеевич на тебя раскошелился.

– Но это же не так.

– Да, но ты попробуй докажи ей это.

– Не собираюсь я ничего доказывать… И, вообще, мне идти надо.

– Куда, за ней? – напряглась Инга.

– Нет, в ювелир… Э-э, в общем, я пошел.

– Ну, если в ювелирный… А Виолетта тебе понравилась? – ревниво спросила Инга.

– Нет.

– Врешь. Она из этих, из «мисок», ну, которые королевы красоты разного пошиба.

– Значит, она не очень высокого пошиба.

– Опять врешь. Она – супер! Потому твой папочка на ней и женился. Сколько их дочери лет? Девять? И ей около тридцати. Ну да, все сходится, он ее молодой и непорочной взял. А может, и порочной… Есть такие леди, которые с «б» через «я» пишутся…

– А вот это уже не наше дело.

– Наше не наше, но боюсь, что у нас появилась новая головная боль, – невесело сказала Инга.

– Ты хочешь, чтобы сегодняшний вечер был праздничным? – спросил он.

– Не просто хочу, а мечтаю.

– Тогда забыли об этой леди.

– Я даже не знаю, о чем разговор… А можно я с тобой в ювелирный?

– А можно, я хоть что-то выберу сам, на свой вкус?

Кирилл выбрал красивый перстень с бриллиантом, но даже если бы он преподнес ей скромное колечко с топазом, Инге все равно бы понравилось. Она хотела за него замуж, а он сделал ей предложение. Впереди их ждала новая жизнь, и они очень не хотели, чтобы она началась с головной боли.

Глава 21

Юрий Сергеевич неторопливо обошел комнату за комнатой, сел на бежевый кожаный диван, что появился в каминном зале вчера вечером. Сегодня он не пытался заискивать перед Кириллом, брови нахмурены, взгляд тяжелый.

– Инга, ты не могла бы показать, как закрываются двери?

Вход в зал арочный, двери дорогие, с закруглениями наверху. Но Юрия Сергеевича они не интересовали. Он хотел, чтобы Инга закрыла их с другой стороны. И она это поняла, поэтому Кирилл остался с отцом наедине.

– Ну, и как все это объяснить? – строго спросил Юрий Сергеевич.

– А я должен что-то объяснять? – нахохлился Кирилл.

– Может, я попробую объяснить? Или ты думаешь, что я ничего про тебя не знаю? Не знаю, что ты мотал срок два года? Не знаю, где и за что? Чем занимался после отсидки, тоже, думаешь, не знаю?

– И чем я занимался?

– Наркотиками ты занимался.

– Бред.

– Я тебе не следователь и дело тебе шить не собираюсь, – немного сбавил тон Юрий Сергеевич. – Так что не нужно здесь ершиться… Я знаю, что ты состоял в преступной группировке некоего Прокурора. Серьзная организация, и рынок держала солидный, на тридцать-сорок миллионов долларов в год.

– Ты даже это подсчитал, – язвительно заметил Кирилл.

– Не я. Это оперативная информация… Или ты думал, что в милиции про вас ничего не знают? Есть даже предположение, что это ты убил Прокурора.

– Упс! – Кириллу пришлось поднапрячься, чтобы изобразить хорошую мину при плохой игре.

– Ты, наверное, даже и не знал, что тебя подозревают? – пристально посмотрел на него отец.

– Ну, я же не совсем идиот.

– Ты его убил?

– Без комментариев.

– Понятно… В розыск на тебя подавать не стали. Не было доказательств, чтобы подкрепить эти предположения. Да и зачем стараться, если смерть Прокурора пошла обществу на благо?

– Я слышал, его сожгли заживо.

– Нет, сначала убили, а потом сожгли.

– Не знаю, в подробности не вникал.

– Мне твое признание ни к чему.

– Да мне и не в чем признаваться…

– А деньги? Я-то знаю, что квартиру ты купил на криминальные деньги. Ты можешь говорить что угодно, но тебе меня не переубедить.

– А зачем это мне надо, переубеждать тебя?

– Тебе надо задуматься над своим положением. Не все у тебя гладко, сынок. Если вдруг спросят, на какие шиши ты купил квартиру, что ты ответишь?

– Кто спросит?

– А хотя бы налоговая.

– Квартира на маму записана. Она инвалид, живет на пенсию, ей декларацию подавать не надо. Кто потребует у нее отчет?

– Отчет могут потребовать у фирмы, которая продала тебе квартиру.

– Может, и потребуют. Но сами они точно не подадут. Кризис у них, с клиентами туго…

– Хорошо, если никто не узнает. Ну а если все-таки спросят?

– У Инги родители неплохо зарабатывают.

– Тогда почему квартира на твою маму оформлена?.. Это не я спрашиваю, а тот, кого бояться нужно.

– Я никого не боюсь.

– А зря… Время сейчас такое, за грязные деньги спросить могут. И раньше за это спрашивали, а сейчас тем более…

– И что мне делать? – Кирилл внимательно посмотрел на Юрия Сергеевича.

– Что-что… За отца держаться. Скажешь, что я деньги дал. У меня их много, мне поверят…

– Твоя жена уже поверила.

– Это отдельный разговор… – занервничал Юрий Сергеевич. – Даже не знаю, как она вас здесь нашла.

– Но ведь нашла.

– Решила, что это я тебя финансирую…

– Мне все равно, что она там решила.

– Ты извини, если она вам тут нагрубила.

– А она может нагрубить?

– Ну, нахамить вряд ли, а нагрубить может.

– Разве это не одно и то же?

– Нагрубить можно тонко. Виолетта это умеет… А вообще, она хорошая.

– Рад за тебя.

– А я за тебя. Инга – прекрасная хозяйка. И маме твоей нравится… Нашей маме, – немного подумав, поправился Юрий Сергеевич.

И с опаской посмотрел на сына, ожидая получить отпор. Но Кирилл не стал одергивать его. Не до того.

– Это правда, что ты дом собираешься строить?

– Виолетта против? – насмешливо спросил Кирилл.

– Ну, я спрашивать не стану… Просто не думаю, что тебе нужно спешить. Если у тебя еще остались деньги, ты мог бы вложить их в ценные бумаги. Они будут работать, а ты будешь получать дивиденды… Я тебе, конечно, буду помогать, но все же приятней жить на свои деньги. Жаль, конечно, что они криминальные, но кто не грешен…

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что ты можешь рассчитывать на меня. Что было, то было. Лишь бы ты за старое не взялся… Да, хочу спросить, но боюсь. Парень ты резкий… С наркотиками у тебя точно ничего?

– Не курю, не колюсь, не нюхаю. И не было этого никогда. Ты это хотел узнать?

– Пойми, я переживаю за тебя.

– Раньше надо было переживать, когда меня это дерьмо втягивало. Сначала наркоту разносил, потом сел за это, потом еще глубже увяз… Сам увяз, сам выбрался. И сам свою жизнь рисовать буду.

– Я могу только догадываться, каких бед ты натворил в прошлом. Но я горжусь тобой, сынок. Ты сильный человек… Не побоюсь этого слова, весь в меня. Мне тоже приходилось больно падать. Ничего, выжил. И поднялся… И с криминалом, увы, приходилось иметь дело, как по ту, так и по эту сторону баррикад. Но все это уже история… Есть моменты, о которых не хочется вспоминать. Да я и не вспоминаю! И ты все забудь!

– Уже забыл.

– Вот и правильно… Но если вдруг прошлое само вспомнит о тебе, ты уж, будь добр, обращайся ко мне. У нас есть служба безопасности. Вполне серьезная организация.

– Верю.

– Ну вот и отлично… Да, кстати, Виолетте я сказал, что деньги на квартиру я дал и на машину тоже. Честно скажу, ей это не понравилось, но все-таки она смирилась. Даже более того, мы ждем вас на следующей неделе в гости.

– Вместе с мамой?

– Ну, если мама захочет, – замялся Юрий Сергеевич.

– Не захочет, – успокоил его Кирилл.

– Поверь, Лена много для меня значит, но Виолетта не хочет этого понимать… С Ингой приходите. Я позвоню, скажу, когда приходить, в пятницу или субботу.

– Отец, может, не надо напрягаться? Не принимает меня Виолетта. И не надо. И мне с ней не интересно, и тебе не париться. Лучше ты к нам приезжай, в любое время…

– Заметь, ты назвал меня отцом, – улыбнулся Юрий Сергеевич.

– Ну, я же тебе нужен.

– Очень… Хочешь ты этого или нет, но нам нужно держаться друг за друга.

– Я рад, что ты меня понимаешь.

– Поверь, я совсем не такой добрый, каким хочу казаться. Но ты мой сын… Если вдруг какие проблемы, обращайся ко мне напрямую. Телефон у мамы… Да, как у тебя с учебой?

– Плохо, – улыбнулся Кирилл.

– Что так?

– Пробелов много. Английский – так вообще сплошное белое пятно. Ну, не совсем уже сплошное, но хорошего мало. Голова уже разваливается от этой учебы.

– Ничего, ты – мой сын, ты прорвешься… Я так понял, ты в МГУ собираешься. На какой факультет?

– На философский. Хочу осмыслить свою прошлую жизнь. Если в ней был какой-то смысл… А если серьезно, то на экономический. Деньги у меня еще есть, хочу свое дело открыть.

– Деньги твои отмоем и дело поможем открыть. Ты, главное, человеком будь… Ну ладно, поеду я. А ты давай уроки учи; я завтра у Инги спрошу, может, нагоняя тебе дать нужно.

Кирилл покачал головой. Нет, никогда этот человек не станет для него родным. Но вслух он ему об этом не сказал. И лицо не скривил.

Юрий Сергеевич уехал в уверенности, что у него получилось наладить отношения с сыном. Может, в чем-то он и преуспел. Но Кирилл не заплакал бы, если бы он вдруг снова исчез из его жизни. И уж точно его не расстраивало, что Юрий Сергеевич не стал настаивать на том, чтобы он принял приглашение побывать у него дома. Спору нет, его жена Виолетта – красавица, но у Кирилла не было никакого желания встречаться с ней, тем более на ее территории.

Но Виолетта появилась сама. Это случилось на третий день после последней встречи с отцом. Вечером они собирались в ночной клуб, поэтому Инга отправилась в салон красоты, оставив Кирилла в обществе учебника по литературе. Интересен ему этот предмет или нет, но экзамены сдавать придется. Как и по всем остальным дисциплинам, от которых у него уже кругом шла голова.

Мама отдыхала после обеда, поэтому, когда на домофон поступил звонок, Кириллу самому пришлось выходить в прихожую. На мониторе он увидел знакомое лицо. Виолетта. Послать бы ее куда подальше, но Кирилл жил в мире людей а не животных и должен был соблюдать элементарные правила этикета. Делать нечего, пришлось впустить ее в дом.

На этот раз недовольство не грызло Виолетту изнутри. И улыбка благодушная, и глаза теплые.

– Здравствуй, Кирилл. Ты, наверное, не рад мне? – весело, но вместе с тем смущенно спросила она.

– Ну почему же, мы вам всегда рады.

– Вам – это мне?

Как и в прошлый раз, расстегнув шубу, она повернулась к нему боком. Кирилл помог ей.

– Ну да.

– Мы бы могли перейти на «ты». Или я выгляжу старше, чем ты? – кокетливо, с масленой поволокой в глазах улыбнулась она.

– Да нет, я бы не сказал.

– И не говори… А где Инга?

– Скоро будет.

– А твоя мама?

– Отдыхает.

– Мы ее не потревожим?

– Не думаю.

– Ты знаешь, у меня сапоги новые, а застежка капризная. Не поможешь?

В прошлый раз она сама расстегивала молнию на сапогах, опираясь на его руку. Но сегодня она села на пуфик, и Кириллу пришлось встать на колено. Платье на ней другое, мягкое, нежное, из тончайшей шерсти. И короткое. А ноги у Виолетты не сомкнуты, к тому же правая вытянута, чтобы он снял сапог.

Глаза сами по себе запрыгнули под платье. Спохватившись, Кирилл отвел взгляд в сторону, но все же успел заметить, что на Виолетте не колготки, а чулки телесного цвета…

Молния разошлась легко, как по маслу. Чувствуя, что краснеет, Кирилл снял один сапог, другой. Виолетта протянула ему руку, чтобы он помог ей подняться. В глазах у нее шальной блеск, на губах блудивая улыбка. Похоже, она была рада поощрять его пробудившийся к ней интерес.

Кирилл подал ей гостевые тапочки, провел в каминный зал. Виолетта с интересом окинула взглядом новый диван, но, не останавливаясь, проследовала к бару. Легко взгромоздилась на стул, при этом подол ее платье задрался еще выше, чем в прошлый раз. К тому же она забросила ногу за ногу. И не нужно было заглядывать к ней под юбку, чтобы увидеть, что она в чулках.

– Ну что, вы придумали название фирменного коктейля? – спросила она.

– «Мятная вишня».

– Мятая?

– Мятная. Там вишневый сок и немного мяты.

– Да, но звучит как «мятая вишня». А мятая, как говорят немцы, не есть гут…

Кирилл встал за стойку, снял с полки бутылку рома, потянулся к мартини.

– Можно назвать «пьяная вишня». И вишневый сок там, и пьяный ром… Но это избитость сама по себе. Лучше мятый, чем избитый, ты не находишь?

– Может быть.

– Зимняя вишня – тоже избито. Да и намек на мой возраст…

– А что возраст? Выглядишь ты на двадцать лет. Это я тебе как мужчина говорю.

– Как мужчина? – Виолетта зажеманилась, обволокла его ласкающим взглядом.

Кирилл опустил глаза и поджал губы. Застенчивостью он не страдал, но ему не нравилось продолжение этого разговора в той манере, которую предложила Виолетта.

– А хочешь знать, что я думаю, как женщина?

Кирилл молча, но выразительно посмотрел на нее.

– Ты интересный молодой человек, есть в тебе что-то. И я не думаю, что Инге ты нужен только потому, что у тебя богатый отец. Это, конечно, для нее что-то значит, но ты ей нравишься еще и как мужчина. Это я и говорю тебе как женщина.

– Ты же пришла не для того, чтобы сказать мне это.

– Да, конечно… Юрий Сергеевич пригласил вас с Ингой к нам домой, ты отказался. Мне кажется, что ты отказался из-за меня. Я тебя смущаю? – весело, с кокетливой обидой во взгляде спросила Виолетта.

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем.

– Значит, в следующую субботу мы вас ждем у себя. Не в эту, что будет, а в следующую. Юрий Сергеевич сейчас в командировке, будет только во вторник… Вот, собственно, и все.

Кирилл поставил на стойку бокал с коктейлем, но Виолетта на него даже не взглянула. Зато обласкала взглядом его самого. Ловко спорхнув с высокого стула, легкой покачивающейся походкой вышла в холл. Обулась она без посторонней помощи, а шубу ей помог надеть Кирилл.

– Да, кстати, почему бы нам не обменяться телефонами? – уже на пороге спросила она.

– Ну, можно, – неуверенно сказал Кирилл.

– Это и все? – с упреком глянула на него Виолетта. – Я думала, ты обрадуешься…

Она вынула из сумочки свой мобильник, он назвал номер, она позвонила ему, и до него из комнаты донеслась трель оставленного там телефона. Контакт, что называется, налажен, но нужно ли это Кириллу?

Инга вернулась не раньше, чем через час после того, как ушла Виолетта. Они не могли встретиться, и Кирилл мог бы утаить, что у них, вернее, у него была гостья. Но делать он этого не стал. Зачем?

– Виолетта?! – Инга озадаченно потерла подбородок. – Какого черта?

– Пригласила нас в гости.

– И для этого она приезжала?.. То познакомиться прискакала… Лучше бы ее не было. Теперь в гости… Что-то не то здесь, Кирилл. Что-то не то… Она к тебе не приставала?

Инга пристально смотрела на него, и Кириллу пришлось напрячься, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

– Нет.

Но Инга все равно что-то заподозрила.

– А мне кажется, что приставала, – всматриваясь в его глаза, сощурилась она.

– Нет. Но платье у нее было очень короткое.

– И где она сидела?

– За барной стойкой.

– Представляю, как это выглядело… Ты пялился на ее ноги?

– Давай обойдемся без упреков.

– Хотелось бы… Скажи, зачем она приходила? Зачем она сует нос в наши дела?

– Не знаю.

– А я знаю! Ты для нее как та кость поперек горла. У нее дочь от Юрия Сергеевича. И ей совсем не нравится, что у него еще есть и сын. Переживает она, как бы тебе часть его наследства не досталась.

– Мне от него ничего не нужно.

– Да, но она этого не знает. И Юрий Сергеевич может упомянуть тебя в завещании. А ей это нужно?

– Молод он еще для завещания.

– Не молод, просто хорошо выглядит. А для большого бизнеса так он вообще – старик. У них там как в том гадюшнике: не ты, так тебя… Может, завтра у него рандеву с киллером. Пиф-паф, и все дела.

– Сплюнь.

– Да я-то сплюну, а толку?.. Неймется Виолетте. Ох, как неймется. Потому и на месте не сидится. Потому и зачастила к тебе.

– К нам, – поправил Кирилл.

– Может, и к нам, а может, и к тебе. Не удивлюсь, если она выслеживала нас, ждала, когда я уйду… Или кто-то работает на нее. Ведь никто же не говорил ей, где мы живем. Сама все узнала. А кто ей в этом помог?.. Ох, не нравится мне все это. Как же мне все это не нравится!

– Да ладно тебе, успокойся.

– Не ладно… Ты даже не представляешь, насколько женщины коварны. И на что они способны. Хотя у тебя была Лешка, тебе ли не знать?

– Ты Виолетту с Лешкой не равняй, – Кирилл даже повысил голос. – Лешка на улице выросла. Она что захотела, то и сделала, потому что ничего не боялась. Лешка – человек дела. Сказала – сделала, и без всяких тормозов.

– На улице выросла?! А где Виолетта выросла, ты знаешь? Кто она вообще такая? Может, Юрий Сергеевич с Тверской ее подобрал? Может, она такой бурной жизнью жила, что клейма на ней ставить негде. Неизвестно, что от нее ждать… Кстати, надо бы выяснить, кто она такая.

– Выяснить и выследить, – резюмировал Кирилл.

– Зачем ее выслеживать?

– Ну, она же тебе не нравится. От нее всего можно ждать, ты это хотела сказать?

– Ну, что-то в этом роде.

– Но ты же не станешь ждать, когда она ударит. Ты должна опередить ее. Или нет?

– Ну, в принципе, да.

– Для этого ты должна держать Виолетту в поле своего зрения.

– Поэтому ты предлагаешь мне следить за ней?

– Нет, я предлагаю действовать. Ты сказала, что Виолетта что-то задумала, значит, нужно действовать. Или самой за ней следить, или в частное детективное агентство обратиться.

– Частное детективное агентство?.. Ну да, есть такое дело. Можно обратиться.

– Так в чем же дело? – с насмешкой смотрел на Ингу Кирилл.

Он знал людей, которые только на словах умные, а как только дело касается действий, так у них находится сотня оправдательных причин, лишь бы не напрягаться. Чесать языком проще, чем гоняться за результатом со взмыленным седалищем.

– Ну, может, я ошибаюсь, – пожала плечами Инга. – Может, Виолетта уже смирилась с тем, что ты есть… А может, она заигрывает с тобой, потому что ты ей нравишься!

В ее глазах вспыхнул ревнивый огонек. Похоже, она сама поверила себе.

– А что? Муж у нее в годах, наверное, слабосильный. А ты у меня парень молодой, и все у тебя в рабочем состоянии. Может, она и в гости нас приглашает, потому что решила взять над тобой шефство. Она – мачеха, ты ее – пасынок. Типа родня, и подозревать вас не в чем. Завтра она позвонит тебе, скажет, что мебель нужно помочь переставить…

Ну, вот и отговорки нашлись. Дело, оказывается, в неудовлетворенности Виолетты… Тяжела Инга на подъем. Впрочем, Кирилл и не требовал от нее детективной активности. Незачем им за Виолеттой следить. Во всяком случае, сейчас.

– Какая мебель? Где?

– Ну, это образно. А может, у нее тайная квартирка есть… Она у тебя телефон брала?

– Допустим.

– Ну вот, что и требовалось доказать! Позвонит молоденькая мамочка, попросит сынка помочь. А сама раз, руки в стороны, ноги врозь…

Кириллу вспомнилось, как Виолетта ласкала его взглядом, как оголяла ноги… Возможно, Инга права, но соглашаться с ней он боялся.

– Она пусть делает, что хочет. Но мне такая мамочка не нужна. И не стану я ей помогать.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно.

– Тогда я спокойна. Относительно… Поклянись, если она тебе позвонит, ты сразу же скажешь мне.

Клясться Кирилл не стал, но твердое обещание дал. За что был вознагражден дополнительным занятием по английскому.

Глава 22

Мокрый снег хлестко сыпался на лобовое стекло, но «дворник» спокойно, с меланхолическим гулом сметал его за борт. Дрянная погода – температура чуть выше нуля, но ветер холодный, пронизывающий, еще и хляби небесные разверзлись – снега много, но, падая на землю, он тут же таял, образуя слякоть. И хотя Кирилл находился в теплом сухом салоне своего «Мерседеса», настроение у него не из лучших. И на то были причины.

– Ну что, пошли? – собравшись с духом, спросила Инга.

Юрий Сергеевич должен был вернуться в Москву в четверг, а Виолетта позвонила во вторник. Сказала, что у нее для Кирилла есть очень важная новость, назвала адрес и попросила приехать. Про мебель ничего не сказала, но все равно просьба показалась Кириллу более чем странной.

К дому на проспекте Андропова он приехал вместе с Ингой. Это была обычная десятиэтажка еще советской постройки, унылого вида с заставленным «ракушками» двором. Кириллу едва удалось втиснуть свою машину между старой «девяткой» со спущенными колесами и новеньким джипом.

– Пошли, коль не шутишь, – кивнул он.

Квартира, номер которой назвала Виолетта, находилась на третьем этаже, поэтому Кирилл пренебрег лифтом.

Дверь в квартиру была обычной, не бронированной. Ее можно было выбить ударом ноги, но Кирилл, разумеется, не стал этого делать, хотя иного способа открыть ее не представлялось. Не ждала его Виолетта, не было ее здесь.

– Я же говорила, что-то здесь не так, – тихо, но эмоционально сказала Инга.

Они уже собирались уходить, когда в кармане зазвонил телефон.

– Ты где? – взволнованно и недовольно, как ему показалось, спросила Виолетта.

Ее голос истекал страстью, когда она назначала ему свидание, но сейчас он звучал совсем по-другому.

– Я уже на месте.

– Я же тебе говорила, что не надо… Смотри, ты сам этого хотел.

В ее голосе звучало и осуждение, и предостережение. Кирилл напрягся. Отключив телефон, он взял Ингу за руку, остановил ее. И, приложив палец к губам, прислушался. Тихо в подъезде, но совсем не факт, что здесь нет никого, кроме них. Может, где-то на четвертом этаже притаился киллер. Кирилл хоть и не верил, что Виолетта способна на такую крайность, все-таки насторожился.

Как оказалось, они с Ингой опасались не зря. Киллер им на пути так и не попался, зато на выходе из подъезда они нос к носу столкнулись с Юрием Сергеевичем. Он яростно раздувал ноздри, глядя на сына. За его спиной маячила фигура телохранителя, который так же зло смотрел на Кирилла.

– Ты что здесь делаешь? – будто не замечая Ингу, спросил Юрий Сергеевич.

– Твоя жена звонила, сказала, что мебель нужно переставить, – стараясь держать себя в руках, сказал Кирилл.

– Какая мебель, ты что несешь?.. Виолетта с тобой как с человеком, в гости пригласила, а ты ей свидание назначил. Пустил козла в огород… – презрительно скривил губы Юрий Сергеевич.

– Кто кому свидание назначил? – возмутилась Инга. – Какое свидание, если мы вместе?

Казалось, Юрий Сергеевич только сейчас увидел ее. И озадаченно уставился на нее.

– А ты что здесь делаешь?

– Вам же сказали, Виолетта мебель попросила передвинуть. Вот Кирилл меня с собой и взял. Я, конечно, не грузчик, но у меня командовать хорошо получается.

Кирилл насмешливо улыбнулся и развел руками, кивком показав на Ингу. Дескать, для того и взял ее с собой, что без нее как без рук.

– Какая мебель?.. У Виолетты нет здесь никакой мебели, – в растерянности сказал Юрий Сергеевич.

– Так это не к нам вопрос, а к ней.

– Да, да… А может, вы вместе?

– Что вместе? На свидание к Виолетте? Мы вдвоем, а она третья?! С тобой все в порядке? – ехидно спросил Кирилл.

– Ну да, ну да… И все равно ничего не понимаю.

– Это Виолетта тебе сказала, что я ей свидание назначил?

– Да… Так у нас заведено: если к ней кто-то клеится, она сразу же говорит мне…

– Я не клеился.

– А зачем квартиру в этом доме снял?

– Я снял?! Я здесь впервые…

– И вместе со мной, – кивнула Инга. – Передайте, пожалуйста, своей Виолетте, что у нее слишком бурная фантазия.

– Да она нарочно тревогу подняла, хотела доказать, что ты ей можешь доверять, – добавил Кирилл.

– Я и так ей доверяю… Странно все это… Ладно, поеду я.

Юрий Сергеевич так волновался, что забыл попрощаться. А может, он не поверил Кириллу и поэтому решил вычеркнуть его из своей жизни. В таких случаях не прощаются.

– Тунец на холодец! – оказавшись в машине, хмыкнула Инга. – Не думала я, что Виолетта такая дешевка. Не виноватая я, он сам… Тупая бабская разводка. А ведь сработало! И твоему папаше плевать, что мы вдвоем были. Виолетта ему теперь наплетет, что мы вдвоем ее совращали…

– Зачем тогда мы ее на квартиру звали, ведь могли у себя в спальне с ней закрыться?

– Это все детали, мой дорогой. Кто в них будет разбираться? Ты же видел, как на тебя твой папашка смотрел? Я думала, он убьет тебя прямо на месте. Повадился козел в чужой огород… Сам он козел!

– Скажи, он нам нужен?

– Лучше сиротой быть, чем такой идиот-отец!.. Только и ты ему теперь не нужен.

– И черт с ним.

– Это ты верно сказал, черт с ним, то есть Виолетта…

– Пусть с ней и остается.

– Так она этого и хотела. Ты в дерьме, а она в шоколаде… Хрен тебе огородный, а не наследство!

– Если хрен огородный, то я согласен. Замаринуем, будем под водочку потреблять…

– Знаю я одну такую потре-блять. Подставила тебя как последнего и теперь радуется… Может, и не радуется, потому что я с тобой была. Ничего, она что-нибудь придумает, чтобы нас в грязь втоптать. Уже втоптала… А без твоего отца, Кирилл, нам будет худо. Сначала к нам придут из налоговой. Откуда квартира? Потом появятся менты из твоего Черноземска. Где взял деньги на квартиру? А где наркота?..

– Ничего, как-нибудь выкрутимся.

– Может, выкрутимся. А если нет?..

– Поживем – увидим.

– Вот именно, что придется жить и ждать. Только ждать нам и остается. А если бы подсуетились, может, и не попались в западню. Вот что это за квартира? Может, Виолетта здесь никогда и не была. Может, в ней живут совершено посторонние люди. Нашла какой-то адрес, сказала тебе. Мы бы и не сунулись сюда, если бы знали, что Виолеттой здесь не пахнет. Но ведь мы сунулись, потому что ничего не знали… Ты прав, надо было детективов нанимать. Но уже поздно… А может, и нет. Может, Юрий Сергеевич не поверит Виолетте…

– Но в гости нас точно не позовет.

– Это да… Ну и черт с ним. Лишь бы только Юрий Сергеевич не разболтал, что деньги у тебя криминальные.

– Значит признаться, что его сын – бандит.

– Ну, на это он не пойдет… Да, не пойдет. Точно не пойдет, – воодушевилась Инна. – Так что можешь смело говорить, что квартиру тебе отец купил.

– Кому говорить?

– Антону, например. И Вике… Раз уж нас в гости не приглашают, мы сами пригласим. Помнишь, мы уже говорили, что Антона с Викой нужно пригласить.

Кирилл насмешливо посмотрел на Ингу. Женщина на то и женщина, чтобы возводить глупости в ранг чего-то чрезвычайно важного. Инге хотелось похвастаться перед Викой, показать ей, какую оплошность она допустила, оставив Кирилла. Совсем не обязательно им приглашать к себе Антона с его невестой, но Инга уже настроилась на то, чтобы распустить перед ними хвост. И даже хорошо, что она так легко переключилась с Виолетты с ее коварством на другую тему. Значит, ее не сильно расстроило, что Кирилл поссорился с отцом.

Он согласился с Ингой, что нужно позвать к ним в дом Антона и Вику. И даже дал обещание не заигрывать с бывшей подругой. Но все-таки у него были сомнения, что Инга решится на этот шаг.

Эти сомнения улетучились лишь после того, как Антон переступил порог их дома. Вслед за ним в холл вошла и Вика. Это случилось через две недели после того, как Виолетта подложила ему свинью. Насколько удачно у нее это вышло, можно было судить по тому, что Юрий Сергеевич больше к ним не приезжал и не звонил. О том, чтобы отправиться к нему в гости, не могло быть и речи.

Но Инга осуществила свой проект. Созвонилась с Антоном и убедила его, что он просто обязан выпить с Кириллом на брудершафт в знак примирения. Уговорить его сразу не смогла, но в конце концов он согласился.

Кирилл не настаивал на этом проекте, но и не препятствовал ему, хотя и надеялся, что у Антона уже другая подружка. Но нет, он привел с собой Вику, такую же красивую, как и прежде, и все еще волнующую воображение.

Антон помог ей снять шубку, и она осталась в таком же коротком платье, как у Виолетты. Ноги у нее длинные, стройные. И когда она села на пуфик, чтобы Антон помог ей избавиться от сапог на шпильке, Кирилл ушел в зал, чтобы ничего не видеть. В комнате был накрыт стол, и он надеялся, что Вика откажется от искушения сесть на высокий стул за барную стойку.

Самодовольный и лоснящийся от сытой жизни Антон зашел в комнату, протянул Кириллу руку. Как будто и не было между ними никаких конфликтов. Кирилл ответил в меру крепким рукопожатием.

– Откуда такие хоромы? – спросил он, осматривая зал.

– Да у Кирилла отец – олигарх, – с подчеркнутой небрежностью сказала Инга. – Вот, квартиру ему купил, «Мерседес». Ему «Мерседес», а мне «Лексус».

Она бросила на Вику торжествующий взгляд. Дескать, знай наших. Кириллу стало неудобно за нее так, будто она нахамила девушке. Да и Антон, похоже, почувствовал неловкость.

– Так ты потому в Москву и приехал, что у тебя отец здесь? – с резиновой улыбкой спросил он.

– По-всякому приехал, – кивнул Кирилл. – И потому, и поэтому… Давай, садись, дорогим гостем будешь.

– Да, да, за один стол, пожалуйста, – засуетилась Инга.

– А что, можно за разные? – спросил Антон, покосившись на барную стойку.

– Ну, я почему-то ресторан вспомнила. Ну, «Гелию». Кирилл за одним столом, мы с тобой за другим…

– Есть предложение не вспоминать об этом, – с веселой улыбкой, но всерьез сказал Кирилл.

И посмотрел на Вику, которая уже села на диван, скромно положив руки на сомкнутые колени. Она почувствовала его взгляд, но в ответ не посмотрела, напротив, отвернулась от него. Демонстративно не обращая на него внимания, взяла протянутую Ингой салфетку и положила ее на колени севшему рядом Антону. И свои ноги тоже прикрыла.

Кирилл мог сесть рядом с ней в кресло с торца стола, тогда бы они могли втайне от всех соприкасаться коленками под скатертью. Но он выбрал место напротив, рядом с Антоном, чьи ноги его, разумеется, совершено не интересовали. А кресло рядом с Викой заняла Инга. Но сначала она принесла из кухни горячее блюдо – отбивные в кляре.

– У нас не Америка, гостеприимство русское, – сказала она, намекая на богатый стол.

Она хотела блеснуть перед Антоном и своей соперницей, поэтому салаты готовила сама – с креветками, с настоящим крабовым мясом, с индейкой, с грибами… Дорогие сервелаты, окорока, черная икра, сушеные и свежие фрукты. И вино поставила на стол дорогое, контролируемое по происхождению.

– Зато вино французское, – заметил Антон, когда Кирилл наполнил его бокал.

Он взял фужер, пропустив ножку между пальцами, манерным движением поднес его к носу, понюхал напиток.

– Так определяется букет вина, – сказал он.

– И что входит в этот букет? – спросила Инга.

– Не знаю. Я не знаток… Просто интересно, как эти знатоки любят пускать пыль в глаза. Я, если разобраться, даже нюхать вино не умею. Во-первых, я не раскрутил его в бокале. А во-вторых, нюхать нужно не только поверху, но и глубоко засунуть нос в бокал. Зачем? А чтобы почувствовать запах земли, на которой выращивался виноград…

– А если в этот виноград кто-то по-большому сходил? – засмеялась Инга.

С этической стороны ее слова не выдерживали никакой критики, но смех, который они вызвали, разрядил возникшее за столом напряжение. И даже Вика глянула на Кирилла. Хоть и с осуждением, зато открыто.

А осуждала она его за то, что он не стал отбивать ее у Антона. И что про богатого папу ничего не сказал… Впрочем, Кириллу было все равно. Спору нет, Вика очень хороша собой, но у него есть Инга, и он совершенно ни о чем не сожалеет.

Антон оказался интересным собеседником. Он рассказывал смешные истории, травил анекдоты, и время летело незаметно. Кирилл даже не сразу понял, что порядком набрался. Инга тоже хорошо захмелела.

– Антон, а ведь я тебе даже дом не показала, – спохватилась вдруг она.

Она слегка покачнулась, встав на ноги, протянула парню руку. Вика отодвинулась в сторону, пропуская его. Инга искоса глянула на нее, перевела взгляд на Кирилла.

– Ты же не ревнуешь, что мы с Антоном пойдем гулять? Он же мой брат… А я ревную. Вика тебе не сестра.

– Ну, так мы сейчас выпьем с ней, и она станет мне сестрой, – отшутился Кирилл.

– Выпейте, только без брудершафта, – пьяно мотнул головой Антон.

Вино только казалось легким, на самом деле оно было коварно-хмельным.

– То я у тебя подруга, то сестра, – ехидно и с осуждением сказала Вика, когда Инга вытащила Антона из комнаты.

Глаза у нее лихорадочно блестели, на щеках выступил румянец – свидетельство того, что девушка возбуждена.

– А что лучше – подруга или сестра? – пристально посмотрел на нее Кирилл.

– И того мало, и другого… Со мной ты просто дружил, а с этой у тебя любовь, да? – с упреком глядя на него, Вика завистливо кивнула в сторону Инги.

– И с тобой бы все было. Если бы ты не ушла…

– Так я потому и ушла, что любви не было.

– Ну почему же, ты мне очень нравилась. Не меньше, чем Инга.

– Но ты с ней, а не со мной.

– Потому что Инга от меня не уходила. И была со мной, когда умерла…

Спохватившись, Кирилл замолчал. Вика не знала о его чувствах к покойной Лешке, так что ей не понять, как умерла его старая любовь. Да и не тот она человек, чтобы раскрывать перед ней свою душу.

– Неважно, кто умер.

– Неважно. Важно, что я тоже могу быть с тобой, – сказала Вика и, не выдержав напряжения, опустила голову.

Они молчали, когда вернулись Инга и Антон. Она переваривала сказанное, ему не о чем было с ней говорить. Не может она быть с ним. Потому что он этого не хочет.

Инга посмотрела на него и, похоже, все поняла. Она расслабилась и даже стала обращаться с Викой как с подружкой. А чуть погодя вместе с ней перебралась за барную стойку. Загудела танцевальная музыка, включились светолазеры, но девушки не торопились выходить на домашний танцпол.

– Ты же не обижаешься, что мы с Викой? – поближе подсев к Кириллу, спросил Антон.

– У каждого своя дорога.

– А с Ингой у тебя серьезно?

– Думаю, на Красную горку распишемся.

– На свадьбу пригласишь?

– Да. А ты?

– Ну, я не знаю, – замялся Антон.

– Что, рылом не вышел?

– Ты?! Да что ты такое говоришь! Просто не знаю, будет свадьба или нет…

– Что, Вика не хочет?

– Ну, она-то не против. Я бы даже сказал, за… Дело во мне, понимаешь. Натура у меня такая: не могу с одной и той же постоянно.

– Это ты зря, – покачал головой Кирилл. – Нельзя так – увел у меня девушку и не хочешь на ней жениться.

– Почему увел? Она сама ушла.

– И машину ты ей не покупал?

– Э-э, ну, дело не только в машине.

– Я не знаю, в чем там дело, я знаю, что Вика с тобой. Ты ее приручил, ты за нее в ответе, – беззлобно, хотя и наставительно сказал Кирилл.

– Ну да, мы в ответе за тех, кого приручили, – вымученно улыбнулся Антон.

– Вот и отвечай, если ты мужик.

– Это называется, поставил меня в угол, да?

– Да нет, просто совет.

– А я думал, угроза, – нахохлился Антон.

– Если я угрожаю, то потом обязательно спрашиваю, если что-то не так. А зачем я должен тебе угрожать, если мне все равно, женишься ты на Вике или нет. Зачем я должен с тебя спрашивать?

– Ну а все-таки было бы лучше, если бы я женился?

– Мне все равно.

– Но я же вижу, что не все равно… Странный ты парень, Кирилл, Вика бросила тебя, а ты хочешь, чтобы я на ней женился. Я бы на твоем месте несчастья ей желал, а ты счастья ей хочешь.

– Ничего я не хочу… Все, проехали.

Кириллу надоел этого разговор, и он поднял руку, чтобы остановить его. Но Антон дернулся так, будто он собирался его ударить.

– Ты чего? – насмешливо посмотрел на него Кирилл.

– Да нет, ничего, – смутился парень.

– Боишься меня?

– Еще чего!

– А я думал, боишься. Я же уголовник, меня бояться надо, – в мрачной насмешке скривил губы Кирилл.

– Уголовник?! Кто такое сказал?

– Ты сказал.

– Если ты думаешь, что это я Инге рассказал, то ты ошибаешься.

– Я знаю, кто это разнюхал и рассказал. Дело не в том. Ты боялся, что я на тебя наеду. Из-за Вики.

– Э-э…

– Да ладно тебе, расслабься. Нормально все. Ты же просил Ингу, чтобы она за мной присмотрела. Ну, чтобы я тебя не грохнул…

– А ты мог бы грохнуть? – побледнел Антон.

– Из-за Вики? Мог бы… Может, еще все впереди. Если не женишься на ней.

Кирилл шутил, но с самым серьезным выражением. Антон, может, и не трус, но слабину дал, и ему захотелось на этом сыграть. Пусть боится, если кишка тонка.

– Э-э… Да я вообще-то думаю, что мне лучше, чем Вика, не найти. Она и хозяйка отличная, и в постели… Ну, ты знаешь…

– Что, я знаю?

– Ну, как в постели, – совсем расклеился Антон.

– Не знаю: не было у нас ничего.

– Да ладно! – начал оживать парень.

– Я серьезно.

– Что, вообще ничего?

– А тебе подробности нужны? Ты что, извращенец?

– Э-э… – Антон снова скис.

– А то, что Ингу попросил за мной присмотреть, это правильно. Мы теперь с ней вместе, и мне с ней очень нравится, – подбодрил его Кирилл.

– Да ладно, попросил, – елейно улыбнулся Антон. – Она сама этого хотела, нравился ты ей очень…

– Почему нравился? Я и сейчас вроде бы ей нравлюсь… Кажется, девчонки скучают без нас.

Инга и Вика уже танцевали, переливаясь в лучах светолазеров. Площадь каминного зала, обстановка и освещение позволяли забыть, что танцпол находится не где-то в ночном клубе, а в жилой квартире.

Но был один весьма существенный недостаток. В доме явно не хватало танцующей и просто развлекающейся публики, поэтому Инга предложила отправиться в клуб. Никто не стал возражать.

Вечер был уже в самом разгаре, когда они оказались в заведении, но свободный столик для них все же нашелся. Много заказывать Кирилл не стал и очень скоро вместе со всеми оказался на танцполе.

Вика отплясывала с кажущимся весельем, но на Кирилла посматривала с грустью в глазах. Впрочем, он и без того уже понял, что девушка сожалеет о своей глупости.

А потом зазвучал медленный танец, и Вика сама повисла у него на шее, плотно прижимаясь к мужчине трепещущим телом. В зале было темно, а яркие и частые всполохи света выхватывали только фрагменты тел, и Кирилл надеялся, что Инга не увидит, как Вика губами коснулась его шеи. А отстраниться он не пытался, потому что был пьян. Такая вот маленькая слабость искусственного происхождения.

– Давай уйдем отсюда? – шепнула она ему на ухо.

– Куда?

– К тебе в машину.

– Ты не одна.

– Все равно.

– И я не один.

– А тебе не все равно?

– Нет.

– А давай пошлем их всех далеко-далеко.

– Только не сегодня.

– Давай завтра… Давай завтра встретимся где-нибудь.

– Где-нибудь. Когда-нибудь…

– Ты мне позвони, ладно?

«Да» не прозвучало даже в его мыслях, но и «нет» Кирилл говорить не стал. Завтра Вика протрезвеет, поймет, что совершила ошибку, будет винить себя и упрекать его, если он ей вдруг позвонит…

Но сейчас Вика продолжала совершать ошибки. Так и не дождавшись ответа, она вдруг крепко поцеловала Кирилла в губы. Как долго она собиралась лобзаться с ним, он не узнал, потому что подоспевший Антон схватил ее за руку и утащил в мерцающую темноту.

Досталось и Кириллу. Оказывается, Инга тоже наблюдала за ним, видела, как он целовался с Викой.

– Ну, и как ты мне все это объяснишь? – спросила она, перекрикивая грохочущую музыку.

Казалось, что Инга сейчас влепит ему пощечину, настолько гневным был ее взгляд.

– Я перед тобой ни в чем не виноват.

– Да пошел ты!

Инга повернулась и растворилась в толпе. Кирилл пошел к столику, думая, что Инга вернется к нему, но шло время, а она так и не появилась. И Антон с Викой исчезли, но с ними ясно: они могли уйти домой.

Не дождавшись Инги, Кирилл позвонил ей на мобильник и узнал, что ее нет в клубе. Она сказала, что едет домой. Он отправился за ней, но не застал ее в квартире. Думал, что перегнал Ингу, но вскоре выяснилось, что она поехала не к ним домой, а к своим родителям…

Глава 23

Цыганка хохотала как сумасшедшая. В одной руке она держала карты, а другой показывала на Кирилла. На лице злая гримаса, в глазах беснуются черти… Ее безумный смех действовал на нервы, и Кирилл просто не мог не проснуться.

Он лежал на диване; в комнате работал телевизор, какой-то клоун-пародист бегал на сцене, звучал голос Пугачевой: «Когда поет цыганский хор». А громкость у телевизора включена почти на всю мощь, и не удивительно, что Кириллу приснилась цыганка…

А может, все-таки это сон в руку? Как в прошлый раз?.. Он хотел позвать Ингу, но вспомнил, что ее нет дома. Впрочем, она могла вернуться, пока он спал. Он обошел квартиру, но нашел только маму, которая дремала в своей комнате перед телевизором.

Кирилл не хотел признавать свою вину перед Ингой. Ведь не он же полез к Вике целоваться, она сама повисла у него на шее. Инге он сказал, что ни в чем не виноват, а она не поверила, можно сказать, оскорбила его этим. Почему он должен ехать за ней, если она не верит ему? Инга сама должна была вернуться. Должна была, но не возвращалась.

В конце концов он не выдержал. И решил первым отправиться за ней. Провести вторую ночь без нее – это слишком. К тому же он хорошо знал ее характер. Если не пойти ей навстречу, то можно остаться без нее как минимум на неделю…

И все же он ждал до восьми вечера в надежде, что Инга вернется сама. Только в девятом часу он сел в машину и отправился за ней.

Зима, вечер воскресного дня – дорога свободная, небольшие заторы только на перекрестках. Он рассчитывал одолеть весь путь за тридцать-сорок минут. Но по дороге увидел круглосуточный цветочный магазин, решил купить красивый букет.

Без присмотра свою машину он оставил всего на десять минут, но, вернувшись, увидел, что у нее спущены оба левых колеса. Хорошо спущены, всмятку. Это значило, что колеса пробиты не каким-нибудь гвоздем, а как минимум ножом с толстым лезвием… Он осмотрел боковины покрышек и увидел в них разрезы, из которых воздух мог выйти за считаные минуты. Значит, диверсию совершили, пока он находился в магазине? Кто? Как?..

К его «Мерседесу» могли подъехать на машине слева. Злопыхатель открыл дверцу, пробил одну покрышку, затем, проехав чуть-чуть, справился со вторым колесом. Но зачем он это сделал? Кому это нужно?

Первым делом Кирилл позвонил Инге. Набирая ее номер, осмотрелся, нет ли чего подозрительного вокруг.

– С тобой все в порядке? – спросил он, услышав ее голос.

– Да. Если не считать, что мой парень – сволочь, – зловредно отозвалась она.

– Сиди дома, никуда не высовывайся. Проблемы у меня, колеса пробили. К тебе ехал, зашел за цветами, пока с ними возился…

– Ехал ко мне? – Голос ее повеселел. – С цветами?.. А ты мне нужен?

– Давай без эмоций! Дело серьезное. Кому понадобилось пробивать мне колеса?

– Может, Антон?

– Он что, на такое способен?

– Ну, маленькая пакость всегда приятна…

– Ладно, разберемся… Жди, скоро буду.

Может, действительно Антон решил отомстить ему за вчерашнее. Выследил его, пробил колеса. Мелочь, а приятно.

Кирилл не стал бросать машину на произвол судьбы. Достал домкрат, одно колесо заменил на запасное, а другое, в приложение к первому, отправил в автосервис. Для этого он остановил такси, заплатил водителю деньги, чтобы тот сначала сдал колеса в ремонт, а затем забрал их, доставив обратно владельцу. Сам он ехать на шиномонтаж не стал, потому что не хотел оставлять машину без присмотра.

Таксист его не обманул – привез исправные колеса. Но когда? Кирилл прождал его целых два часа. Якобы шиномонтажники были перегружены работой, да и покрышки сразу заварить не удалось. Но, похоже, таксист кривил душой. Кирилл всерьез подозревал, что парень, оставив колеса без присмотра, отправился зарабатывать деньги частным извозом, да так увлекся, что забыл о проплаченном заказе.

У Инги он был только в двенадцатом часу ночи. Родители ее уже спали, да Кирилл и не собирался их будить. Он не хотел оставлять машину без присмотра и преподал это как предлог, чтобы не подниматься за Ингой. Она сама спустилась к нему, ничего не говоря приняла букет красных роз, села в машину. И всю дорогу молчала, зарывшись носом в цветы.

– Можешь, скажешь хоть что-нибудь? – уже во дворе их дома спросил он.

– Пошел к черту!

– Ну, спасибо и на этом.

– Пожалуйста!

– Может, я в чем-то и виноват, но это была твоя идея пригласить Антона и Вику.

– Значит, я во всем виновата?

– Я этого не говорил.

– Вот и не говори. Будешь молчать, может, за умного сойдешь… Дурак!

Дома она первым делом отправилась в душ, после чего сразу отправилась спать. Когда Кирилл присоединился к ней, она уже тихонько сопела. Будить он ее не стал. Неважно, что она повернута к нему спиной, главное, что они снова вместе…

Но только Кирилл положил голову на подушку, как в холле запищал пейджер автосигнализации. И с улицы донесся вой сирены. Что-то происходило с его машиной.

Не теряя времени, он выбежал во двор и увидел, что правое переднее стекло машины разбито. Вандалов нигде не было. Кирилл обошел дом по кругу, побывал у дороги, за которой начиналась сосновая роща, но ничего подозрительного не обнаружил. Обследовал машину, но, похоже, ничего страшного не произошло. Магнитола с навигатором на месте, подпотолочный монитор видеосистемы не тронут. Видимо, ночные охальники разбили стекло, чтобы досадить ему. И вряд ли это был Антон.

Дом был оборудован подземной автостоянкой, но там еще не закончились строительные работы. Парковочные места для двух автомобилей они с Ингой уже выкупили, но пока приходилось держать машины на улице. Старую, строительную ограду вокруг дома уже сняли, а новую пока не возвели. Двор совершенно не охранялся, и в подъездах еще нет консьержей. Когда-нибудь все образуется, но пока приходилось надеяться на себя и на охранную сигнализацию, которая сегодня, в общем-то, выручила Кирилла…

Домой он возвращался в паршивом настроении. То колеса ему пробили, то стекло выставили… Что это – звенья одной цепи? А может, череда злых случайностей?

Машина осталась во дворе с выбитым стеклом, и хотя сигнализация была включена, Кирилл подходил к окну чуть ли не через каждые четверть часа. Так продолжалось до четырех утра, пока его не свалил мертвый сон.

Днем после занятий он собирался ехать в автосервис вставлять стекло взамен разбитого, но не успел. К нему домой пришел человек в милицейской форме, а с ним двое в штатском. Это были участковый и оперативники московского уголовного розыска, майор Самойлов и капитан Юрзин. Кирилл мог бы и не впускать их в дом, но, даже предчувствуя неладное, он решил не артачиться.

– У нас к вам разговор, гражданин Мускатов, – осматривая каминный зал, сказал Самойлов, светловолосый верзила с рыжими усами.

– Вы не догадываетесь какой? – пристально смотрел на Кирилла его напарник, худой, костлявый парень с впалой грудью.

Казалось, свои телесные недостатки он пытался компенсировать неуемным служебным рвением и резкими, порывистыми движениями.

– Без понятия.

– Насколько мы знаем, у вас еще не снята судимость, – Самойлов с осуждением посмотрел на Кирилла.

– И что с этого?

– Да нет, ничего… А сидели за сбыт наркотиков.

– Но ведь отсидел.

– Да вы не волнуйтесь, гражданин Мускатов, мы к вам не за тем пришли, чтобы обсуждать вашу судимость.

– Во-первых, я не волнуюсь. Во-вторых, объясните, зачем вы здесь. И, в-третьих, если вы собираетесь разговаривать со мной в таком тоне, я вынужден буду попросить у вас постановление на обыск.

– Есть постановление, есть, – жестко, но вместе с тем неуверенно сказал Самойлов.

– Можно посмотреть?

– Зачем? Может, вы сможете убедить нас в том, что наши подозрения беспочвенны… Где вы находились вчера в промежуток времени с двадцати одного до двадцати трех часов?

– В машине, – холодея от дурного предчувствия, ответил Кирилл. – В своей машине.

– С кем?

– Один… Ехал к родителям невесты, – кивком головы он показал на стоявшую в дверях Ингу.

– Все два часа?

– Даже больше… Два часа я стоял без колес.

Кирилл коротко рассказал, что произошло с ним у магазина цветов.

– Вы так и не сказали мне, зачем пришли?

– Да так, инцидент один… А кто может подтвердить, что все эти два часа вы находились в машине? – гнул свое Самойлов.

– Боюсь, вам сначала придется ответить на мой вопрос. В чем вы меня подозреваете?

– Ни в чем.

– Тогда прошу! – Кирилл показал рукой на дверь.

Похоже, Самойлов понял, что водить Кирилла за нос не удастся.

– Вчера вечером было совершено покушение на жизнь гражданина Золотарева.

– На Антона! – вскрикнула Инга.

И будто испугавшись столь бурного проявления эмоций, закрыла рот ладошкой.

– Да, на Антона Золотарева, – внимательно посмотрел на нее майор. – Вы его знаете?

– Да, он мой двоюродный брат…

– Когда вы виделись с ним в последний раз?

– Позавчера вечером. Он был у нас, затем мы отправились в ночной клуб.

– Где между гражданином Мускатовым и гражданином Золотаревым произошла ссора, – заключил Самойлов.

– Не было никакой ссоры, – мотнула головой Инга.

– Не было, – подтвердил Кирилл.

– А вот сам гражданин Золотарев утверждает обратное…

– Значит, он жив?

– Да. Пуля не задела жизненно важных органов.

– Пуля? – механически спросил Кирилл.

И Самойлов мгновенно ухватился за его слова.

– А разве не пуля? – в торжествующей улыбке растянул он губы.

– Ну, я не знаю.

– А может, все-таки вы знаете, что это была не пуля?

– Знает, знает! – возликовал Юрзин.

– Только путать меня не надо! – протестующе нахмурил брови Кирилл.

– Никто вас не путает, гражданин Мускатов. Вы сами путаетесь. Знаете, что Золоратева пытались убить ножом, поэтому вас удивило, что мы сказали про пулю.

– Дешевая уловка.

– Какая-никакая, а наша… Значит, алиби у вас нет?

– Ну почему же нет? Таксист может подтвердить, что у меня были пробиты колеса, что он возил их на шиномонтаж…

– И как долго он их возил?

– Долго. Два часа.

– И где вы находились эти два часа?

– В машине.

– С кем?

– Один.

– А может, машина стояла без вас? Ночь, дороги пусты, вы могли отправиться к дому Золотарева на такси. Возможно, вы хотели с ним всего лишь поговорить, но встретив во дворе дома, решили свести с ним счеты. Достали нож, нанесли удар в спину…

– Это не более чем ваши фантазии.

– Да нет, Золотарев видел, как вы убегали. Он видел вас, Мускатов.

– Он видел меня в лицо?

– Понятно, почему вы так уверенно об этом спрашиваете? Потому что знаете, что в лицо Золотарев вас видеть не мог. Потому что вы нанесли удар сзади, а убегали, находясь спиной к нему. Я мог бы сказать, что он обознался, но, учитывая вашу судимость и отсутствие алиби…

– А нож где? – разволновался Кирилл.

– Вот это мы сейчас и выясним!.. Юрзин, давай за понятыми! А чего вы, Мускатов, так напряглись?

– Я же не идиот, чтобы нести домой орудие убийства…

– Значит, вы от него избавились?

– Не было у меня никакого ножа. И Антона я не трогал… Дело в том, что… – Кирилл запнулся, спохватившись.

Его осенила страшная догадка, но Самойлову о ней лучше не знать. Может, он и не догадается обыскать машину. Как не догадался сделать это сам Кирилл после ночного инцидента с выбитым стеклом.

– В чем дело? – наклонив голову набок, пристально всматриваясь в него, спросил майор.

– В том, что я не видел постановление на обыск.

Самойлов нехотя предъявил ему бумагу. И очень скоро Кирилл понял, почему он чувствовал себя так неуверенно.

– Следователь Калинич… Какой еще следователь? Это филькина грамота, а не постановление. Прокурор должен постановление вынести или судья.

– Пока судья это сделает, вы можете уничтожить вещественные доказательства. Так что постановление может и не совсем законное, но вполне обоснованное. Так что придраться не к чему.

– Я так не думаю, – не согласился Кирилл.

– Что ж, изложите свою жалобу в письменном виде.

Капитан Юрзин привел понятых, и обыск начался. Два оперативника, участковый… Им понадобилось не меньше двух часов, чтобы перерыть всю квартире. И все это время Кириллу пришлось объяснять Инге и маме, что он ни в чем не виноват.

Самойлов изъял почти все кухонные ножи, упаковал в полиэтилен и опечатал. Взял он и куртку Кирилла.

– Зря стараетесь, гражданин начальник, нет там следов крови.

– Экспертиза покажет… Да, кстати, вы расческу не теряли?

– Какую расческу?

– Небольшую такую расческу, массажную, темно-серого цвета…

– Э-э… Нет, не терял.

– А чего так неуверенно?

– Где я мог ее потерять?

– На месте преступления.

– Там не мог.

– А где мог?

– Нигде.

Кирилл вдруг вспомнил, что именно такая расческа лежала у него в перчаточном ящике. А стекло вчера было разбито на правой передней двери, ее даже открывать не надо было, чтобы открыть «бардачок»… А ведь и он открывал его. Все там было на месте, и сервисная книжка на машину, и страховка, диски для магнитолы… А вот расчески, кажется, не было. Зато могло оказаться что-то другое, не в ящике для перчаток, а вообще. Нож, например, которым чуть не убили Антона… Расческу забрали, а нож подбросили. И ее саму потом скинули на месте происшествия. Якобы Кирилл потерял ее, убегая.

– Странный у нас разговор, Мускатов… Ну да ладно, разберемся. Теперь, я хотел бы осмотреть вашу машину.

– У вас есть постановление на обыск моего автомобиля?

– У нас есть постановление на обыск помещения. А это позволяет нам досмотреть ваш автомобиль.

– Оставьте эти сказки для лохов.

Кирилл очень не хотел, чтобы менты обыскивали его автомобиль. Он готов был простить им квартиру, но машину должен был отстоять.

– А чего вы так нервничаете, Мускатов? – переглянувшись с Юрзиным, подозрительно посмотрел на него Самойлов.

– А потому что надоел ваш беспредел. Квартиру без санкции обыскали, теперь в машину лезете…

– Хорошо, будет вам санкция.

– Вот когда будет, тогда и поговорим. А сейчас прошу! – Кирилл снова показал муровцам на дверь.

Но те и не думали уходить.

– Ты, я смотрю, Мускатов, что-то не понимаешь, – с хищным шипением в голосе произнес майор. – Тебя опознал потерпевший. У тебя нет алиби. Так что хочешь ты того или нет, а нам придется тебя задержать… Или тебе постановление на арест нужно? Будет постановление. После того как мы тебя задержим… Прошу! И желательно с вещами.

Теперь Самойлов указывал ему на дверь. И Кириллу пришлось подчиниться. Мама смотрела на него, закусив губу, она едва сдерживала слезы. Она крепится, чтобы не расстраивать его еще больше, но Кирилл знал, что стоит ему выйти из дома, как она расплачется.

– Поверь, я ни в чем не виноват, – сказал он. – И скоро буду на свободе.

Инга слышала это. Но Кирилл повторил ей то же самое, персонально для нее. Все они должны знать, что не трогал он Антона.

Инга догнала его уже во дворе. Растрепанная, подавленная. И, похоже, сомневающаяся. Возможно, она не верила, что Кирилл не покушался на жизнь Антона.

– Чем я тебе могу помочь? – спросила она, когда его уже посадили в автомобиль, на котором прибыли оперативники.

– Ты должна мне верить. И присмотри за моей машиной. Чтобы обыскали ее по всем правилам. И чтобы ничего не подкинули…

– Не бойся, все будет по закону… – закрывая за ним дверь, сказал Самойлов. И немного подумав, торжествующе спросил: – Что, нож там?

– Нет, – поспешил ответить Кирилл.

– А ведь врешь, парень. Есть там у тебя что-то. Иначе бы ты так не переживал. Нервничаешь ты. Сильно нервничаешь. Может, сознаешься? Еще не поздно явку с повинной оформить.

Кирилл нутром чувствовал, что где-то под ковриком в его «Мерседесе» лежит нож, которым подрезали Антона. Неспроста он остался вчера без колес, не зря было выбито стекло… Но признаваться он ни в чем не станет. Даже если его прижмут к стенке, он все равно будет настаивать на своей невиновности.

Глава 24

Мороз щипал за нос, будто наждачной бумагой натирал щеки, но Инга крепилась. Ей хорошо, у нее шуба с капюшоном, теплые сапоги, к тому же она только что вышла из дома. А бедный участковый уже второй час на улице, стоит возле «Мерседеса», переминается с ноги на ногу, видно, что ступни у него мерзнут. И куртка у него неважная, на вате. А мороз крепчает…

– Товарищ старший лейтенант, может, домой к нам зайдем? Я вас чаем горячим напою.

Парень поднес ко рту замершую ладонь, дыхнул на нее, пытаясь согреть. И кивком показал на «Мерседес».

– Нельзя уходить. Сейчас из МУРа подъедут, постановление привезут.

Инга с интересом смотрела на него. Совсем еще молодой парень, лет двадцать пять максимум. И довольно-таки симпатичный, правда, неухоженный; полнолицый, хотя совсем не толстый; брови черные, кустистые, глаза притягательные… Но до Кирилла ему все-таки далеко. Как и всем особям мужского пола.

– Ну и пусть подъезжают, вам-то что?

– А охранять? Вдруг в машине улика!

– Какая улика? Битое стекло?

– Не знаю… Майор сказал, что есть там что-то. Сказал, если прозеваю, уволят меня.

– Что прозеваете?

– Ну, может, ты в машину залезешь, улику заберешь.

– Если заберу, тебя уволят, да? – также на «ты» перешла Инга.

– Да.

– И зачем тебе такая служба, если на машину заработать не можешь?

– При чем здесь машина? – недовольно покосился на нее участковый.

– Была бы у тебя машина, сидел бы сейчас в тепле и в ус не дул… А нет у тебя машины. Зато у меня есть… Так уж и быть, помогу я тебе вахту нести.

Ее «Лексус» стоял недалеко от машины Кирилла. Инга вынула из кармана ключи, сняла свой «паркетник» с сигнализации, села за руль, завела мотор. И кивком показала, чтобы участковый занял место рядом с ней.

– Как тебе моя машина? – спросила она, когда тот забрался в салон.

– Ну, ничего, – пожал он плечами, глянув на нее, как Ленин на буржуазию.

– Ты думаешь, я хвастаюсь? Нет. Просто у меня машина без единой царапины. И колеса ей не пробивали. И стекла не били.

– При чем здесь колеса? – буркнул старший лейтенант.

– При том, что Кириллу вчера колеса пробили. А потом стекло высадили.

– И что?

– Да то, что подставляют его.

– Кто?

– Да есть одна сучка…

Инга вспомнила не такой уж и давний разговор с Кириллом, когда она обвиняла Виолетту в происках против него. Так он сказал, что нужно действовать, следить за женой Юрия Сергеевича, держать ее под контролем. А ведь это напрягаться надо было, что-то делать, рисковать, в конце концов. Тогда и появились оправдания, дескать, может, и не такая страшная она бестия, как Инга ее намалевала… Они тогда успокоились с Кириллом, а Виолетта нанесла удар. Сначала один, теперь, кажется, другой.

Возможно, Кирилл действительно пытался убить Антона. Из-за Вики. Вернулись былые к ней чувства, поднялась хмельная пена на старых дрожжах, замылила разум. Может, и не было никаких пробитых колес. И стекло в машине выбил сам Кирилл, когда убегал с места преступления… Но Инга не хотела верить в это. Как не хотела, чтобы Кирилл вернулся к Вике.

Она могла взвалить вину на Кирилла и тем самым оправдать себя. Но как ей быть, если выяснится, что к покушению на Антона он не имеет никакого отношения? Само по себе выяснится, без ее участия? Сможет ли она простить себе это?..

Действовать надо. Действовать, действовать и еще раз действовать. Или, вернее, противодействовать Виолетте… Не надо искать отговорки, а нужно брать эту сучку за гриву и ставить в стойло. Нацелиться на нее, и – вперед без страха и упрека. Возможно, это единственный способ спасти Кирилла. И если так, то Инга совершит преступление против своего счастья, если не использует шанс…

Но а вдруг Виолетта здесь не при чем? Что, если кто-то другой пытался подставить Кирилла?.. Нет, нет, не должно быть никаких сомнений. Вперед, вперед!

– Какая сучка?

– Долго объяснять…

– А мы торопимся?

– Откуда, думаешь, у Кирилла такая квартира, машина? Отец у него богатый. А у отца новая жена. И она боится, что Кирилл оставит свой след в завещании отца. Понимаешь?

– Ну, в общем, да… Мачеха пытается скомпрометировать пасынка.

– Браво!.. Да, кстати, как тебя зовут?

– Борис, – польщенно улыбнулся парень.

– Школу милиции, наверное, закончил?

– Да нет, институт МВД. Пять лет со школьной скамьи.

– Институт – это кульно! А я только в школе учусь. И Кирилл тоже. Мы только в университет собираемся поступать, ну летом… А эта стерва нам покоя не дает! Представляешь, позвонила Кириллу, помоги, говорить мебель в квартире переставить. Он повелся, поехал к ней, а нарвался на своего отца. Вышло так, будто он его жену совратил. Это она все подстроила.

– Страсти-мордасти…

– Если бы только по мордастям!.. Знаешь, ты в милиции работаешь, а я по этой части темный лес. Может, у вас там какие-то базы данных есть. Мне бы узнать, что эта стерва из себя представляет. Ну, может, она проституткой раньше была…

– Почему проституткой?

– Потому что ведет себя как проститутка.

– Ну, я не знаю. А пробить ее можно.

– Зачем ее пробивать?

– Ну, это у нас так говорят. Пробить – значит, выяснить…

– Знаешь, Боря, мне интересно с тобой общаться. Нравишься ты мне. Жаль, что у меня Кирилл есть… Значит, ты поможешь мне вывести Виолетту на чистую воду?

– Ну, если за ней что-то есть…

– А если нет? Ну, в смысле, в прошлом. Может, раньше она ангелочком была. А потом с дуба рухнула. И в падшего ангела превратилась.

– И такое бывает, – засмеялся участковый.

– Может, у нее любовник есть. А может, и не один… Вот ты мне помогаешь с Виолеттой бороться, а он или даже они помогли ей подставить Кирилла…

– А разве я твой любовник? – порозовел Борис.

– Ну, в жизни всякое бывает, – опустив голову, кокетливо глянула на него Инга. – Только ты не думай, я девушка честная и порядочная… Да, кстати, у меня день рождения скоро, хотелось бы с Кириллом его отпраздновать. Ну и тебя пригласим, с девушкой… У тебя есть девушка?

– Ну, как тебе сказать… – замялся он.

– Будет! У меня знаешь какие подруги!.. Ну что, согрелся?

– Ну да.

– На улицу пойдешь или лучше здесь?

– Ну, если не прогонишь.

– Еще чего! Ты мне нужен, Боря… Если, конечно, хочешь мне помочь.

– Ну, информацию об этой Виоллете я соберу. Если, конечно, на нее что-то есть…

– Сказала бы я, что у нее есть! Ну да ладно… Понимаешь, она такая, что могла подставить Кирилла. Ну, не сама, с кем-то, но для своего блага. Чтобы отец окончательно отвернулся от сына. Колеса ему пробили, чтобы алиби у него не было, стекло разбили…

– А стекло зачем разбивать?

– Ну, чтобы нож подбросить…

Инга попыталась представить, как действовали провокаторы. Разбили стекло, возможно, открыли дверь, чтобы засунуть окровавленный нож под сиденье… Да, под правое переднее сиденье. Скорее всего, туда.

А скоро подъедут муровцы с постановлением на обыск машины. Они чуют добычу, потому и собираются соблюсти все формальности уголовно-процессуального кодекса, чтобы потом не возникло никаких проблем в суде. И в школе Инге объясняли, и по телевизору передавали, что улика, добытая незаконно, может быть не признана в суде.

– Это слишком сложно, – покачал головой Борис. – Пробили колеса, чтобы алиби не было. А как они угадали момент, что именно в это время потерпевший будет возвращаться домой?

– Антон возвращался домой?

– Ну, вроде бы да…

– А откуда возвращался?

– Не знаю, я этим делом не занимаюсь. Мое дело маленькое – машину охранять.

– Твое дело маленькое, а рассуждать берешься.

– А ты думаешь, если я участковый, то ничего не соображаю? – возмутился Борис. – Очень даже соображаю. И знаю, что грамотно подставить человека очень сложно.

– А безграмотно?

– Ну, такое бывает…

– А если подставили безграмотно и милиция тоже такая же безграмотная, то можно и невиновного посадить?.. Можно, если бездействовать. Если зло действует, а добро бездействует, то какое оно после этого добро? Добро тоже должно действовать…

– Сама придумала или кто-то подсказал?

– Да нет, книжка такая есть. Очень интересная книжка. Я сейчас тебе покажу. Только ты никуда не уходи!

Борис и опомниться не успел, как Инга выскочила из машины. На беду, сапоги у нее были на высоком каблуке, и она подвернула ногу, неудачно поставив ее на землю, когда выходила. Но, превозмогая боль, она все-таки добралась до «Мерседеса», открыла дверцу, животом легла на водительское сиденье, с ходу сунула руку под пассажирское кресло. Ей нужно было спешить, потому что участковый не дурак, и скоро он поймет, что не за книжкой она сюда отправилась. В спешке она зацепилась пальцем за железные салазки сиденья, сломала ноготь. Первым побуждением было выдернуть пораненную руки из-под сиденья, облизнуть больной палец, но Инга удержалась; быстрыми, суетливыми движениями обследовала пространство под сиденьем и нащупала-таки жесткий холодный предмет, по ощущениям похожим на нож. Вытаскивая руку, она снова зацепилась ногтем за железку, вскрикнула от боли, но находку свою не выпустила. Краем глаза она успела заметить, что к машине подходит участковый. В ее распоряжении, в лучшем случае, была секунда, чтобы спрятать свою добычу. А ведь это действительно был нож – большой, сантиметров двадцать, тяжелый. Лезвие острое, холодное. А в шубе карман совсем крохотный, ненадежный, да и пока дотянешься до него…

Инге ничего не оставалось делать, как засунуть нож под верхний срез кофточки, тем более что ворот шубы расстегнут… Острие ножа больно царапнуло по коже, Инга в ужасе зажмурилась. Вдруг у Антона какая-нибудь заразная и очень опасная болезнь? Ведь этим ножом его ранили, на клинке осталась его кровь, им же Инга и поцарапалась – а это прямой контакт, и хорошо, если не заразный…

Она едва сдержала в себе предательский порыв немедленно вытащить опасный предмет из-за пазухи.

Борис открыл дверь, подозрительно посмотрел на нее.

– Что ты здесь делаешь?

– Я же сказала, книгу ищу… – фальшиво заулыбалась она. – Здесь, в бардачке была…

Она полезла в перчаточный ящик, для вида осмотрела его. Для этого ей пришлось немного приподняться, и нож за пазухой острием скользнул в ложбинку между грудей. Инга чуть не завизжала от ужаса. Но все-таки справилась с собой, и даже губы остались растянутыми в улыбке, или, вернее, в гримасе, в которую она превратилась.

– Не нужна мне книга! С тобой все в порядке? – участковый смотрел на нее внимательно, пытливо.

Он чувствовал, что с ней что-то не так. Но ведь он же не видел, как она прятала нож. Он мог только догадываться, что Инга завладела уликой. Но ведь не станет же он ее обыскивать?

А вдруг он пойдет на это? Вдруг он заберет у нее нож, на котором остались ее отпечатки пальцев?.. Инга обморочно закатила глаза, представив, как на ее запястьях защелкивается холодная сталь наручников, как ее везут в тюрьму, как отдают на поживу коварным и подлым уголовницам, в среде которых пышно процветают всякого рода извращения….

– С тобой все в порядке, спрашиваю?

– Да я ноготь сломала… Мне больно, – заканючила Инга. – Я хочу домой…

Ей пришлось активно двигать бедрами, чтобы вытолкать себя из машины. Со стороны это могло выглядеть очень забавно, но самой Инге было совсем не смешно. Когда она приняла вертикальное положение, нож острием воткнулся в резинку колготок, рукоятью надавив на ткань кофточки, которая, увы, не была заправлена. Одно неловкое движение, и нож выскользнет из-под кофточки, вывалится на землю… Тогда все.

– Что-то меня затошнило…

Она прижала правую руку к животу, пытаясь удержать страшную находку. Закрыв дверцу машины, направилась к своему подъезду, но коварный нож стал проваливаться вниз, и ей пришлось опустить правую руку еще ниже, прижать ее к паху.

– Ой, и в туалет хочется…

Борис недоуменно смотрел, как она на полусогнутых идет к подъезду.

– Ты двигатель не заглушила, – крикнул он ей вслед.

– Грейся! А я сейчас!

Оказавшись в подъезде, она едва совладала с собой. Хотелось немедленно избавиться от ножа, но разум оказался сильней рефлексов. Ведь Борис мог последовать за ней, найти брошенный нож, уложить его в целлофановый пакетик, чтобы затем отправить на экспертизу…

Дома она закрыла за собой дверь на все замки.

– Что случилось? – спросила подъехавшая на коляске Елена Максимовна.

– Катя дома? – спросила Инга.

Движением головы мама Кирилла сообщила, что сиделки нет.

– Тогда вот!

Только сейчас она вынула нож, едва не уронив его на пол.

– Что это? – ужаснулась Елена Максимовна.

– В машине у Кирилла нашла…

На лезвии ножа виднелась запекшаяся кровь, особенно много ее было в месте, где клинок врастал в рукоять.

– Этим ножом ранили Антона. Но Кирилл здесь ни при чем. Его подставили… Это все Виолетта!

Ингу охватил панический ужас. Теперь, когда окровавленный нож оказался у нее в руках, она поняла, насколько зла и коварна Виолетта, насколько опасный она противник. И как же страшно бороться с ней!

– Вы должны позвонить Юрию Сергеевичу! – зашлась она в истерике. – Вы должны сказать, что Кирилл не его сын… Пусть Виолетта от нас отстанет! Пусть успокоится!

Елена Максимовна понимающе кивала, глядя на нее.

– Да, я позвоню ему, скажу… Юрий говорил, что Кирилл может претендовать на его наследство.

– Виолетта этого не допустит! Она сживет Кирилла со свету!.. Не нужно нам ничего. Пусть они все от нас отстанут!

– Да, я позвоню… Прямо сейчас и позвоню… Пусть он уймет свою ненормальную жену!

– Только про Виолетту ничего не говорите, – отчаянно мотнула головой Инга. – Не надо про нее ничего говорить. Как будто мы ничего не знаем… Я… Я должна ее остановить!

Инга боялась вступать в схватку с Виолеттой. Но выбор уже сделан, и она не имела права остановиться.

– С ножом нужно что-то делать… Вымыть и выбросить…

Она была уже в ванной, когда в голову пришла умная мысль. Не нужно смывать кровь с ножа, его надо подбросить самой Виолетте. С врагом нужно бороться ее же оружием…

Но где спрятать нож? Квартиру хоть и обыскали уже, но не факт, что эта процедура не повторится. И в подъезде нож не спрячешь, а чердак и подвал наверняка закрыты…

Преодолев свой страх, прочно закрепив нож на поясе под шубой, Инга спустилась вниз, вежливо выпроводила участкового из своей машины и отправилась домой, к родителям. Она знала, где спрятать проклятый нож…

Глава 25

Кирилл не выносил запаха табачного дыма, но сигарета лежащей рядом с ним девушки не раздражала его. Длинноволосая красавица держала ее в манерно изломленной руке, сжимая изящными длинными пальцами. Одежды на ней не было, но это ничуть ее не смущало. Она лежала на спине, никого не замечая. Одна нога заброшена на другую, согнутую в коленях, пышный бюст высоко бугрится, не растекаясь под действием силы тяжести. Она вообще не подвластна законам физики. Спина у нее не затекает от долгой лежки, и нет желания сменить позу. И прохладный воздух тюремной камеры не вызывает у нее озноб, и не пытается она отобрать у Кирилла одеяло, чтобы укрыться. А дымящаяся в ее руке сигарета никогда не истлеет. Потому что красавица эта рисованная – плод воображения какого-то арестанта, давшего мастер-класс по граффити. Видно, большим умельцем был этот парень, и в красках он не был стеснен. Тело у девушки естественного цвета, волосы черные, губы и ногти рубиновые… Только вот тепла в ней нет. Холодная она, бездушная. И неживая. Если даже у Кирилла появилась возможность всовывать руку в стену, он бы не стал обнимать эту красотку…

Чем отличается хорошее от плохого? А хотя бы тем, что к одному привыкаешь быстро, а к другому – медленно и со скрипом. Кириллу повезло, он знал, что такое тюрьма, и деньги у него были, чтобы взять их с собой. А еще при оформлении он договорился с прапорщиком на приемке, сказал, что ему нужно в камеру для некурящих, и подкрепил свою просьбу пятитысячной бумажкой. Таких камер в «Петрах» быть, разумеется, не могло, но мент и не стал воспринимать все буквально. Кирилла определили в обычную малоразмерную камеру, пустующую после того, как всех ее обитателей переправили в следственный изолятор, куда ему только предстояло попасть, возможно, в самое ближайшее время.

Но недолго Кирилл чувствовал себя королем. Утром следующего дня к нему подсадили одного пассажира, затем другого, и он оказался в «камере для курящих». Впрочем, табачный дым оказался его единственный проблемой. Один арестант попал на нары за уклонение от налогов, другой за то, что сбил на машине человека, третий с кем-то крепко подрался по пьяной лавочке. Контингент совершенно не конфликтный, и Кириллу не нужно было вести борьбу за выживание…

Впрочем, скоро эти тюремные цветочки станут волчьими ягодками. Рано или поздно он попадет в камеру следственного изолятора, где люди в ожидании приговора сидят месяцами; там и смотрящий будет, и блатная элита, и там уже придется напрягаться вовсю, чтобы не посрамить себя, не опуститься в болото, где обитают камерные черти…

За покушение на убийство он может получить пять-шесть лет строгого режима. Из-за прежней судимости об условном сроке и думать нечего. Даже самый лучший адвокат не сможет умилостивить судью… А может, и не надо никого уговаривать? Может, и не нужно сопротивляться обстоятельствам?

Может, не так уж и важно, кто подставил его, Виолетта или кто-то другой. Главное, что ему вот-вот предъявят обвинение. Не он пытался убить Антона, но ведь сколько на нем других грехов, сколько трупов… За то, что сотворил он в прошлом, ему бы грозило пожизненное заключение в будущем. Но, может, само Провидение шлет ему эту возможность искупить хотя бы часть своих грехов? Может, и не нужно сопротивляться следователю, взять на себя чужую вину. Может, там, на Небесах, именно этого и ждут от него? Вдруг это проверка на вшивость, которую он должен пройти? Что, если признание вины станет для него покаянием за прошлое?..

Кирилл так глубоко утонул в своих раздумьях, что не услышал, как открылась дверь в камеру, как появился новичок. Он обратил на него внимание лишь после того, как тот подошел к его шконке.

– Эй, это мое место!

Перед ним стоял двухметровый детина с могучей шеей и накачанными плечами. Лоб и надбровья, как у неандертальца, массивный нос, тяжелая челюсть, черты лица резкие, грубые. Интеллект и сила у него, похоже, одного уровня – бычьего.

– Ну, твое так твое, – не стал спорить Кирилл.

Он покорно поднялся со своей шконки, встав лоб в лоб с агрессивным новичком.

– Мест в тюрьме много. Только сумку возьму…

Ноги он оставил в прежней позиции, а телом повернулся к нарам, чтобы взять лежащую в изголовье сумку. Но вдруг резко развернулся к амбалу лицом и с силой ударил его кулаком в солнечное сплетение.

– Ой-е! – сложившись пополам, простонал детина.

Или он совершенно ничего не соображал от боли, а может, просто не понимал, что в этой позе он уязвим для очередного удара. Сложив руки в замок, Кирилл проверил на прочность его верхние позвонки. Жалобно хрюкнув, амбал рухнул на колени, после чего беспомощно завалился набок.

Кирилл сел перед ним на корточки, взял за подбородок, приподнял ему голову так, чтобы тот мог смотреть на него.

– Как зовут?

– Дема… – не в состоянии дерзить, прохрипел тот.

– Тебя что, Дема, вежливости не учили?

– Извини.

– Молодец, хороший мальчик… Первый раз в командировке?

– Где?

– Давай обойдемся без рифмы. Мы здесь люди вежливые и культурные, не выражаемся… Менты тебя в командировку отправили, понял?

– Ы-ы, да…

– И я понял, что ты первоход. Кто ж тебя научил так плохо себя вести? Не с того знакомство с людьми начинаешь… Да, кстати, если ты не знаешь, у нас тут демократия. И сегодня ты моешь пол…

– Э-э, не буду…

– Будешь, Дема, будешь.

С внешней безмятежностью Кирилл вернулся на свою шконку, лег, вытянув ноги. Он смотрел на поднимающегося с полу детину, осознавая свою перед ним беспомощность. Дема мог наброситься на него, тупо задавить своей массой.

Но парень уподобился объезженному быку, сильному, но морально подавленному. Он не стал нападать на Кирилла. Поднявшись с пола, с унылым видом сел на свободную шконку. Какое-то время он молча, исподлобья разглядывал обитателей камеры. С ним никто не разговаривал, и это, по-видимому, стало его тяготить. В конце концов, не выдержав сгустившейся вокруг него тишины, он взялся за тряпку…

Кирилл небрежно усмехнулся, глядя на него. Парень, что называется, попал, и ему осталось только объяснить, что после такого прогиба путь в арестантскую элиту для него закрыт. Но дело в том, что Кириллу не хотелось никому ничего объяснять. Он чувствовал, что его тяготят тюремные порядки. И еще ему вовсе не хотелось лезть в тюремную иерархию… Отмотать бы срок в серой мужицкой массе и домой, к Инге. Если, конечно, она будет его ждать…

В тот же день ближе к вечеру его вызвали на свидание. В специальном помещении за прозрачной перегородкой его ждала Инга. Кирилл печально улыбнулся ей. Красивая она, юная, у нее вся жизнь впереди, захочет ли она ждать его?

– Привет! – в трубку телефона поздоровался он.

– Чего так невесело? – бодро, с легким упреком спросила она.

– Клаустрофобия замучила, – отшутился он.

– Плохо тебе? – жалостливо посмотрела на него Инга.

– Я этого не говорил.

– Оперативники твою машину обыскали.

– Знаю. Ничего не нашли.

– Ты правильно сделал, что не разрешил им лезть в машину без ордера.

– Почему? – заинтригованно спросил он.

– Потому, – многозначительно улыбнулась она.

– Что-то было?

Он не стал спрашивать, что именно там могло быть: опасался, что разговор прослушивается. И она не стала говорить, что нашла нож. А ведь именно это, похоже, и произошло.

– Уже нет.

– Твоя работа?

– Помнишь, ты говорил, что твоя Лешка – человек действия. Так вот, я не хуже… И про Виолетту я кое-что узнала… Аферисткой она была. Во всяком случае, проходила по делу о мошенничестве. Знакомилась с богатыми мужчинами, спала с ними, потом изображала беременность и выманивала деньги на аборт. Ну, как бы на аборт, а на самом деле это были откупные. У одного пятьдесят тысяч долларов выманила, у другого сто… Правда, привлечь ее по этому делу не удалось, ведь мужики по доброй воле с деньгами расставались. А то, что беременность липовая была, так есть же такое понятие, как ложная беременность. Якобы она честно заблуждалась… Я так понимаю, эта сучка без прикрытия такие дела делать не могла. Были у нее помощники. А может, и сутенеры, ну типа того…

– Все может быть, – кивнул Кирилл.

– И отца твоего она собиралась разводить. А он взял да и женился на ней. Ну, отказываться она не стала… И с ним живет, и сутенеров своих не забывает. И они о ней. Ну, я так понимаю.

– Откуда информация?

– А помнишь, участковый за тобой приходил? Так вот, у нас роман… Шучу, шучу, – засмеялась она, глядя, как вытягивается лицо Кирилла. – Нет у нас ничего. И быть не может. Чисто деловые отношения. Он мне информацию собрал, а я ему за это заплатила… В общем, я думаю, тебя скоро выпустят.

– Потому что Виолетта в прошлом была мошенницей? – удивленно повел бровью Кирилл. – Так она в деле вообще не фигурирует.

– Да, но там и улик нет.

– Есть. Расческа есть из моей машины. С моими отпечатками пальцев. Якобы я ее потерял, когда убегал с места преступления.

– Ты сам знаешь, как она там оказалась.

– Знаю.

– Ты мог ее просто потерять. У тебя же роман с Викой был, ты мог прийти к ней, – взволнованно сказала Инга.

Уж очень не нравилось ей это предположение. Но, похоже, она всерьез решила вытащить Кирилла из тюремного болота. И он мог только радоваться за нее, и за себя тоже. Если она хотела ему помочь, значит, верила ему.

– Антон в своем банке был, у них там какой-то аврал случился, – сказал Кирилл. – А Вика дома была… Да, я мог быть у нее. И уйти незадолго до того, как должен был вернуться Антон. Но я не был у Вики. И не хочу врать… Да и она не подтвердит.

– Ты поднялся к ней, но в дверь позвонить не решился. И повернул назад, а по пути к своей машине потерял расческу. Ты был у Вики, но она тебя не видела…

– Из тебя вышел бы неплохой адвокат.

– Тебе и своего адвоката хватает.

– За адвоката, конечно, спасибо. Только не нужен он мне.

– Не нужен… Антон скажет, что обознался. Расческу ты мог потерять, когда приходил к Вике. А орудия преступления нет…

– Антон скажет, что обознался?

– Да, я у него сегодня в больнице была. Убедила его, что ты ни в чем не виноват… Да он и сам, если честно, в этом сомневается.

– Мне сказали, что ранение у него легкое.

– Как говорят врачи, жизненно важные органы не задеты. Жить будет. Возможно, счастливо… У него свое счастье, у нас свое, за него бороться надо.

– Ты не переживай, мне много не дадут, лет пять-шесть. Может, и меньше. Ждать будешь?

– Ждать?! Ждать буду… Но дело до суда не дойдет.

– Дойдет. Я этого хочу.

– С ума сошел? – возмутилась Инга.

– Говорят, что тюрьма – это чистилище. Может, я очищусь там?

– Вот только блажить не надо!

– Я серьезно.

– Тебе не адвокат нужен, а психотерапевт.

– Может, лучше священник?

– А что, неплохая идея! Скоро тебя выпустят, пойдешь в церковь, там и священник будет… Хватит хандрить, Мускатов. Развел здесь какую-то достоевщину! Двадцать первый век на дворе, третье тысячелетие…

– А какая разница?

– Одна дает, другая дразнится… Если ты сядешь, то вину свою признаешь.

– Но я не виноват.

– А я не знаю! Если признаешь вину, значит, виноват. Значит, Вику приревновал, значит, у тебя любовь с ней.

– Не было ничего.

– Вот и докажи, что не было!.. А я докажу, что люблю тебя. Вытащу тебя отсюда! И докажу, что ничем не хуже твоей Лешки!

– Ты не хуже.

– И все равно докажу!

Инга уверена была в том, что сможет вытащить его из тюрьмы, и Кирилл возвращался в камеру с чувством, что уже завтра его выпустят на свободу. Что ж, упираться и проситься обратно на нары он не будет.

Глава 26

Говорят, милицейская форма придает солидности, но в штатском пальто Борис выглядел более пристойно, чем в своей куртке мышиного цвета. Только важности все равно недоставало, что в форме, что так. Неуверенный он какой-то, мнущийся.

– Даже не знаю, зачем я с тобой связался? – невесело сказал он, вяло постучав пальцами по крышке перчаточного ящика.

– Ну, если вдруг уволят, у тебя будет практика частного детектива, – пытаясь его приободрить, широко улыбнулась Инга.

– С тобой точно уволят… Признайся честно, ты стащила нож из машины?

Это был больной для него вопрос. Начальство решило, что Борис банально не уследил за машиной, и устроило ему взбучку. До увольнения дело не дошло, но все равно приятного мало. Но тем не менее он соглашался помогать Инге. И неважно, что из-под палки и за деньги.

– Да, и проглотила. Когда переварится, дам знак.

– Тебе бы все шутки шутить.

– Не до шуток мне, Боря. Мне Кирилла выручать нужно. На месте преступления нашли расческу с отпечатками его пальцев.

– Плохо. Для него.

– И для меня плохо… Мне твоя помощь нужна.

– А зачем я, по-твоему, здесь? Есть зацепка. Если Виолетта тебя по-прежнему интересует.

– Очень интересует. От нее уши растут, от нее… Что там у тебя, выкладывай, не томи.

– Брат у нее здесь в Москве живет.

– Двоюродный?

– Почему двоюродный? Родной.

– А у меня нет родного брата. Только двоюродный. Вот и подумалось… Ты на меня внимания не обращай… Так что с братом?

– Ничего. Живет в Москве, работает. Магазин у него свой. В прошлом году он проходил по делу о контрафактном товаре, сначала обвиняемым, потом свидетелем… И еще он проходил свидетелем по делу гражданки Пасьяновой, ныне Романцевой. Я так понимаю, он был причастен к ее аферам.

– Ну, что и требовалось доказать. Брат торговал сестрой. Борис, мне кажется, что я тебя люблю…

– Да ты не спеши. Может, он уже остепенился. Жена у него, двое детей…

– И что?

– Ну, я бы на его месте рисковать не стал.

– Хочешь не хочешь, а надо. Если он от Виолетты зависит… А он может от нее зависеть?

– Не знаю, не знаю.

– Что ты не знаешь? Ты должен мне помочь. Мы должны вывести этого гуся на чистую воду.

– Как?

– Вот ты и думай… Денег заработаешь и заодно дело раскроешь. Глядишь, капитана получишь.

– Мне только летом старшего лейтенанта присвоили, до капитана еще далеко. И дело это не мое. Да и район чужой…

– А деньги? Тем более у тебя сегодня выходной.

– Ну, выходной. А что делать? Брать этого деятеля за грудки? А на каком основании? Он меня на три буквы пошлет, а потом еще вой поднимет: менты, беспредел, все такое прочее…

– А если его на прослушку взять?

– Не понял.

– Ну, как частные детективы работают. Ставят прослушку, слушают разговоры, делают выводы…

– Почему только частные детективы? У нас тоже так работают. Но для этого существует специальное подразделение со специальной техникой…

– Какая техника? «Жучок» да приемник.

– Все-то ты знаешь.

– Чай, не в каменном веке живем.

– Где я тебе «жучка» возьму?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Ну ладно, допустим, я с этой проблемой разберусь. А как «жучка» подсадим? Это целая проблема…

– В машину можно установить. И в шапку… Если он в шапке ходит…

– Как? Я к нему в машину влезть не могу…

– Я тоже… Он меня знает. Должен знать. Если следил за нами… А если я Таньку позову? Нет, лучше Лельку…

Инга вспомнила о своих подружках. Впрочем, она о них и не забывала. И Танька у нее в гостях бывала, и Лелька.

Надо будет позвонить Лельке, она хоть и не такая симпатичная, как Танька, зато комплексов у нее поменьше и язык подвешен. Да и Кирилл ей нравится. Инга всерьез подозревала, что Лелька спит и видит, чтобы занять ее место. Что ж, на этом можно сыграть.

Пока Борис искал аппаратуру, Инга обрабатывала свою подружку. Позвала ее в гости, приготовила коктейль, за бокалом которого призналась, что ей понравился один мужчина и она ревнует его к любовнице. «А как же Кирилл?» – спросила Лелька, пытаясь подавить наползающую на губы улыбку. Похоже, она уже представляла, как откроет Кириллу глаза на его неверную невесту. Инга в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Дескать, ничего не могу с собой поделать.

Лелька заглотила наживку и согласилась помочь Инге. Правда, ей пришлось битых два часа сидеть с ней в машине, ожидая, когда Никита Пасьянов закончит свой рабочий день и отправится домой. Борис уже справился со своей задачей, он и жучок раздобыл, и радиомаячок для слежения за машиной. Вычислил и сам автомобиль, на котором ездил Пасьянов. Его «Икс-пятый» «БМВ» стоял напротив магазина сантехники, которым он владел. Лельке осталась сущая мелочь, – проникнуть к нему в машину и воткнуть «жучок» под сиденье.

Уже давно стемнело, когда Пасьянов наконец вышел из магазина и сел в свою машину. Вот тут-то и начался спектакль.

Ему нужно было сдать задом, чтобы выехать с парковки на дорогу. Как и планировалось, Лелька оказалась у него на пути. Она запрыгала на одной ноге, рукой стукнув по стеклу задней правой дверцы. Со стороны могло показаться, что Пасьянов колесом проехался по ее ступне. И, похоже, он сам это понял, остановил машину, вышел из машины, размахивая руками.

Инга наблюдала за этой сценой издалека и не могла слышать, о чем он говорит с «потерпевшей». Но, похоже, он обложил ее матом. Это входило в их план, и Лелька знала, что делать в таком случае. Она должна была пригрозить ему милицией и судом. К тому же выглядела она очень соблазнительно. Русые распущенные волосы, короткий до пояса полушубок, черные джинсы в обтяжку, ботфорты на шпильке. Угрозы и эффектный вид, в конечном итоге, должны были произвести впечатление на Пасьянова. Так и вышло. Лелька потребовала, чтобы он отвез ее в больницу, и он даже помог ей сесть в машину, открыв дверь.

– Ну, приступим! – сказал сидевший рядом с Ингой Борис.

Пасьянов покинул автостоянку. Радиомаячок уже был установлен под бампером его «Ауди», поэтому на электронной карте в ноутбке наблюдалась движущаяся точка. Компьютер также служил приемником, на которой должен был поступать сигнал с «жучка».

Лелька сделала все, как надо. Воткнув «жучок» под сиденье машины, она тем самым активировала его.

– Осторожней надо быть, а то и без ног остаться можно… – Голос Пасьянова дребезжал, но звучал спокойно, ровно.

Он уже успокоился и не метал молнии.

– Мне без ног нельзя, – с кокетливыми интонациями в голосе ответила Лелька. – Ноги – мое богатство.

– Ну да, ножки у тебя ничего.

– Вот только давайте без этого!.. Не надо мне в больницу, я передумала. Домой лучше меня отвезите. Здесь рядом…

– А телефончик не оставишь? Я бы тебе позвонил. Сходили бы куда-нибудь…

– Может, и оставлю…

Лелька оставила ему номер своего телефона, но задерживаться в машине не стала. Она ушла, но «жучок» остался под сиденьем.

– И что дальше? – невесело спросил Борис. – Не думаю, что он позвонит Виолетте и расскажет ей о своих планах на твою Лельку. А если расскажет, что с того?

– Виолетта сама должна ему позвонить.

Ее путь к цели напоминал полосу препятствий: то через ров нужно перепрыгнуть, то через стену перелезть. Вот и сейчас перед ней стеной встала следующая проблема. Надо звонить Виоллете. У нее был номер ее телефона, но мучает вопрос, о чем говорить с ней? Пугал и тон, в котором ей предстояла вести с ней разговор… Но ведь она уже заявила о себе как о человеке дела. А раз так, то она не должна, а просто обязана действовать.

Виолетта долго не отвечала на звонок, но вот Инга услышала ее небрежный, недовольный голос:

– Да.

– Привет, это Инга. Невеста Кирилла.

– Ну и что? – кисло отреагировала Виолетта.

– От Кирилла тебе привет.

– С чего бы это?

– Ну, спасибо тебе говорит за нож. Хороший, говорит, нож. Капусту, говорит, можно, резать. Или за капусту…

– Что ты несешь? – презрительно протянула Виолетта.

– Еще Кирилл сказал, что его нужно было за капусту резать. Антон, спрашивает, здесь при чем?

– Какой Антон? Какая капуста?! С тобой все в порядке?

– Со мной – да. А с тобой? Нож, который ты в машину подбросила, бумерангом к тебе вернется. Так и знай.

– Какой нож?!

Виолетта была возмущена, но телефон не отключала. Значит, Инга задела ее за живое. Значит, знала она, чью кость закопала…

– Которым Антона зарезали. Может, и не насмерть зарезали, но все-таки… У меня этот нож. Я его в машине нашла и спрятала. Никто и никогда его не найдет. Пока он у тебя не окажется. Где-нибудь в машине, случайно. Вот тогда милиция его и найдет.

– Ты что, обкурилась?!

Голос у Виолетты срывался на визг. Инга всерьез верила, что ей удалось попасть в больную точку.

– Не с теми связалась, брачная ты аферистка. Я тебя лично в порошок сотру!

Инга первой нажала на кнопку «сброс». Пусть теперь Виолетта сама звонит ей, объясняется.

– Значит, нож все-таки у тебя? – с упреком посмотрел на нее Борис.

– А что, блефовать нельзя?

– Ты говорила так уверенно, что это не похоже на блеф.

– Значит, это очень уверенный блеф…

Виолетта звонить ей не стала. Но очень скоро телефон запиликал в машине Пасьянова.

– Да, Виола.

Инга заметила, как встрепенулся Борис. Похоже, он не очень-то верил, что реакция последует так быстро. Впрочем, само по себе то, что Виолетта вышла на связь с братом, ничего не значило.

– Домой еду…

Увы, они не могли слышать, что говорит Виолетта, об этом им оставалось только догадываться, слушая Пасьянова.

– О чем она знает?.. Может, только догадывается…

Борис всполошенно посмотрел на Ингу. Похоже, он понял, что разговор идет о ней.

– Ну да, я знаю, что нож не нашли… Может, и у нее… Как она его тебе подбросит? Скажи мужу, пусть охрану тебе даст… Не выход?.. Ну да, в «Петрах», я знаю… Согласен, что не помешает… Нет, я на это не пойду! – возмутился Пасьянов. – Ну, одно дело – подрезать, и совсем другое – убить… Там же не только Инга, там и его мать… Да я понимаю, что она может тебя подставить… Ну да, молчать не будешь… – голосом обреченного согласился он. – Давай так, чтобы женщину не трогать… Ну позвони ей, назначь встречу, пусть она выйдет из дома… Да, я все сделаю… Нет, не сейчас. Ночью. Мне ствол взять надо… Ну и задала ты мне задачку! Понятно, что не задаром… Но все равно, это в последний раз!.. Чего, чего! Подпрыгивать надоело!.. Да, до связи!..

В машине Пасьянова установилась тишина, только слышно, как гудит под колесами дорога. Тихо было и в автомобиле у Инги. Борис потрясенно смотрел на нее, не в состоянии поверить, что их нехитрая в общем-то комбинация дала столь потрясающий результат.

– Тебя собираются убить, – озадаченно потер он пальцами подбородок.

– Да, Виолетта выманит меня на улицу, а Никита убьет. Двор у нас пока не охраняется, рядом парк… Только ему сначала ствол надо взять. Интересно, что это будет, пистолет или снайперская винтовка?..

– Что-нибудь да будет… Не думал я, что такая каша заварится.

– Да, но каши без огня не бывает…

– Огонь – это ты. Только как бы тебя не потушили.

– Ничего, что-нибудь придумаем. Ты же со мной…

– Боюсь, что одного меня будет мало. Тут одним частным сыском не обойтись.

Борис позвонил своему начальнику, обрисовал ситуацию, попросил содействия.

– Нормально все будет, – сказал он, сунув телефонную трубку в карман. – Спецназ к твоему дому подтянется. Заказное убийство – дело серьезное.

– Надеюсь, до этого дело не дойдет…

– Ты сейчас такси возьмешь и домой. Только так, чтобы тебя к самому подъезду подвезли. И бегом наверх…

– А почему такси? – не поняла Инга.

– Потому что я здесь останусь, Пасьянова вести буду… К тому же у тебя прав нет, а закон, сама понимаешь, нарушать нельзя…

Увы, но водительских прав у Инги действительно не было. На руках только свидетельство об окончании автошколы. А экзамены на права она могла сдать только в феврале, когда ей исполнится восемнадцать лет… А исполнится ли?

Инга остановила машину, уступила свое место Борису, а сама пересела на такси. И чем ближе она подъезжала к дому, тем сильней ее трясло. Что, если Виолетта решила избавиться от нее сама, своими руками? Может, она уже поджидает ее возле подъезда и пистолет у нее с боевыми патронами?..

Но все обошлось. Еле живая от страха, Инга добралась домой в целости, заперлась на все замки. А потом началось. Сначала ей позвонил Борис, затем начальник. А в двенадцатом часу ночи с ней связалась Виолетта.

Она сказала, что ждет ее во дворе дома, хочет с ней серьезно поговорить. Для чистоты эксперимента Инга немного поломалась, но все-таки согласилась спуститься. Но выходить ей из дома не пришлось. Через десять минут после разговора с Виолеттой Инге позвонил Борис и сказал, что Никита Пасьянов задержан во дворе дома с оружием. Его отправили в МУР на допрос.

Глава 27

Ждан шел напролом. Знал, что Кирилл видит его, но даже не пытался спрятать нож за спину. Большой у него нож, с изогнутым лезвием. Он злобно и ликующе улыбался, зная, что никто не сможет остановить его.

Кирилл попытался подняться со шконки, но за руки его крепко держал Нос, за ноги – Прокурор. А Лешка сидела у него на животе, свесив ноги. В руках у нее маникюрная пилочка, и она с беспечной улыбкой, будто ничего не замечая, водила ею по ногтям, будто смычком по скрипичным струнам.

А цыганский барон уже навис над Кириллом, занес над ним руку; вот нож уже вонзается ему в грудь…

Кирилл проснулся от физической боли. Не торчал у него нож в груди, кровью он не истекал, но ощущение такое, будто Ждан ударил его по-настоящему.

Камера гудела как полусонный улей, под потолком колыхалось облако табачного дыма, с веревок над шконками свисали мокрые тряпки, воздух вонючий, липкий от влажности…

Кирилл услышал, как открылась тяжелая дверь, гулко стукнувшись о вмурованный в пол блокиратор. И тут же зычно прозвучал голос надзирателя:

– Мускатов, с вещами, на выход!

Это могло быть приглашением на этап. Если в следственный изолятор, тогда почему Кирилла вызывают одного? А ведь не только ему из камеры предъявили обвинение, есть и другие счастливчики… Если в суд, то уже поздно, время не то…

Возможно, его выпускали на свободу. Ведь Инга же говорила, что Антон должен отказаться от своих показаний против него. И его расческа на месте преступления – улика отнюдь не железобетонная. Адвокат у Кирилла хороший, он мог развалить дело…

Он готов был пройти тюрьму от «звонка до звонка». Но все-таки ему больше хотелось домой, к маме, к Инге. И еще хотелось верить в лучшее…

Кирилл забрал с собой из камеры все, вплоть до зубной щетки. Жадность здесь ни при чем. Примета есть такая: оставишь вещи в тюрьме, обязательно вернешься за ними, как бы обратно. Это из зоны нельзя ничего с собой забирать… Но ни в тюрьму он не хотел, ни в зону.

А может, все-таки надо пройти путь очищения?..

В помещение, где его ждал следователь, Кирилл входил без особого волнения. Он был готов ко всему – этап так этап, а если домой, так это еще лучше…

– Как настроение, Мускатов? – небрежно и с радушным прищуром спросил следователь, пышнощекий, холеный майор в новеньком с иголочки мундире.

– Цветет и пахнет, – присев на табуретку, скривил губы Кирилл.

– Да уж, запах у тебя не очень. Ну да ладно, это поправимо… У меня к тебе всего один вопрос. Как расческа на месте преступления оказалась?

– Говорю же, к Вике ходил, ну, к Ашурковой…

– Любовь-морковь?

– Ну, может быть…

– А как же Инга? Ну, невеста твоя?

– Это здесь при чем?

– А при том, что она из-за тебя жизнью рисковала. Киллера на себя выманила.

– Киллера?

– Да. Брат Виолетты Пасьяновой.

– Не знаю такую.

– А Виолетту Романцеву?.. В общем, ее это работа. Любит она тебя очень, поэтому и решила за решетку упечь… Могла бы и убить, но побоялась: твой отец мог бы поднять шум, началось бы серьезное следствие, мы бы вышли на убийцу, затем на нее. А так в жернова попал случайный для твоего отца человек, а ты оказался преступником. Ты живой, но плохой, и отцу ты такой не нужен. На этом и был построен расчет…

– А такой я ему нужен? – пренебрежительно хмыкнул Кирилл.

За все время, что провел он за решеткой, от отца к нему не поступило ни единой весточки. Значит, не нужен он ему. Что ж, тем лучше…

– Ну, это уже вы сами с ним разбирайтесь, – развел руками следователь. – Мое дело – сообщить тебе, что Виолетта Романцева взята под стражу, так же как и ее брат, которому она поручила убить Ингу…

– Уверен, что этого не случилось.

– Разумеется, нет… Но могло быть все, что угодно. В общем, ты свободен, Мускатов. Собственно, это я и собирался тебе сообщить… Да, и со своей невестой, мой тебе совет, разберись. Чтобы она не думала, что ты у гражданки Ашурковой пропадал…

На этом разговор был исчерпан, и Кирилл отправился за личными вещами, которые были изъяты у него при поступлении в изолятор.

Инга ждала его у контрольно-пропускного пункта. Мороз на улице – а ей как будто и не холодно. Шуба на ней, шапочка меховая, но в машине все же было бы теплей. Но нет, не прячется она от мороза: боится прозевать Кирилла.

– Ну наконец-то! – просияла она и порывисто прижалась к нему.

– Мне тут посоветовали признаться тебе, что к Вике я не ходил, – улыбнулся он.

– Кто посоветовал?

– Следователь. Он тоже не верит, что я к ней ходил. Но на него мне наплевать.

– А на меня?

– Угадай!

– Виолетту арестовали.

– Я знаю… Ты все организовала?

– Да… Я верю, что ты не ходил к Вике. А ты не верь, когда тебе скажут, что я своего любовника ревную, – засмеялась она.

– Любовника?! – озадачился он.

– Да, которого нет. И не было. Но мне пришлось соврать Лельке, что брат Виолетты – мой любовник.

– Зачем?

– Потом расскажу. У нас будет много времени, и я тебе все расскажу. Как за Пасьяновым бегала, как Виолетту разводила… Но дело не в том.

– А в чем?

– В том, что я лучше твоей Лешки. Ты из-за нее в тюрьму сел, а из-за меня – вышел…

– Я знаю, что ты лучше Лешки.

– Это звучит сильней, чем признание в любви.

– Звучит. И будет звучать…

Они шли к машине, когда он услышал за спиной голос Юрия Сергеевича:

– Кирилл!

Он шел к сыну, сунув руки в карманы пальто, опустив глаза. Ему было стыдно. Но ведь он шел. Ему навстречу.

Кирилл молча подал ему руку, но пожал ее вяло, совсем без желания. Но ведь пожал.

– Ты за мной приехал? – насмешливо спросил он. – Или к Виолетте?

– И к ней, – обескураженно кивнул Юрий Сергеевич. – И за тобой… Ты прости, что я тебе не верил…

– Да ладно, чего уж там.

Кирилла тяготил этот разговор, он не хотел видеть отца. Но и послать его не мог. Лучше худой мир, чем добрая ссора.

– Я знаю, это все Виолетта…

– Она думала, что ты можешь сделать меня своим наследником.

– Правильно думала. Но неправильно делала.

– Давай договоримся, что вычеркнешь меня из списка своих наследников.

– Но так нечестно.

– Еще как честно… Может, мне нужен ты, а не твои деньги. Может, нужен… Завтра мы к тебе приедем. И разрешения не спросим. А сейчас извини, мне домой пора.

Он ясно давал понять, что его дом там, где мама, где Инга. А дом отца всегда будет для него чужим. Но ведь это вовсе не значит, что они должны воевать домами.

Инга передала ему ключи от своей машины, и ему пришлось сесть за руль.

– На права я только в феврале сдавать буду. А еще даже Новый год не наступил.

– Чуть-чуть осталось.

– Скорей бы. Новый год – новая жизнь. Уверена, что все у нас будет хорошо.

– Я тоже в этом уверен, – сказал Кирилл, пытаясь заглушить неясные сомнения.

Он боялся об этом думать, но приснившийся сегодня Ждан вызывал мрачные мысли. Едва он справился с Горюном, как на горизонте всплыла новая грозовая туча, и Виолетта «разразилась молнией»… Что, если это не череда случайных событий, а злой рок, порожденный цыганским проклятием?

Кирилл очень хотел надеяться на лучшее, но, возможно, худшее только впереди. Он должен быть готовым к тому, что прошлое вновь обрушится на него громом и молнией. Но и в будущее он должен смотреть в оба глаза…

Content

Владимир Колычев
Хуже не будет

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27