Васильевич Лысак Сергей

Поднять перископ! (ч.4)

Глава 1

У чужих берегов

Открыв рубочный люк, Михаил выбрался на мостик и с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Хоть «Косатка» сейчас и недолго пробыла под водой, но все равно, каждое всплытие и первый выход на мостик давали необъяснимое чувство эйфории. Следом выбрался вахтенный офицер — прапорщик Емельянов и двое сигнальщиков. Сигнальщики сразу стали осматривать каждый свой сектор горизонта, а Михаил долго смотрел в направлении, куда ушли японские миноносцы.

— Вот так, Петр Ефимович. Еще один щелчок по носу адмиралу Камимуре. Сейчас растягиваем антенну и попробуем установить связь.

— А если миноносцы вернутся, Михаил Рудольфович?

— А что им тут делать? Людей они подобрали, кто уцелел. И хорошо знают, что ничего сделать нам, когда мы под водой, не могут. Даже если и надумают вернуться, то мы всегда успеем убрать антенну и погрузиться.

Следующие несколько минут трое матросов устанавливали антенну под руководством радиотелеграфиста, и вот он скрылся в радиорубке. Михаил терпеливо ждал на мостике, оглядывая горизонт. Погода была тихая, волнение отсутствовало практически полностью. Легкий ветерок тянул со стороны корейского берега, видневшегося на горизонте, и небо очистилось от туч. Начинался новый весенний день. Какие новости принесет он «Косатке»? Все надеялись, что будет получена какая-то информация от Макарова. «Косатка» следовала на юг вдоль берега самым малым ходом на одной машине и пока никуда не торопилась. Возможно, она срочно понадобится командующему, и тогда придется идти полным ходом на север, вдогонку за японским флотом. Михаил, как и все остальные, не сомневался, что флоты двух противников встретились. Либо этой ночью, либо рано утром. Камимура шел как раз в направлении Чемульпо, где должны были находиться русские корабли. Как там все получилось? Удалось ли заблокировать Чемульпо? И была ли уже встреча с главными силами Камимуры? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Между тем, из люка высунулась голова Кроуна.

— Разрешите нам всем составом, Михаил Рудольфович?

— Прошу, прошу, Николай Александрович. Поднимайтесь.

Кроун, Колчак и оба корреспондента поднялись на мостик, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Первая подводная атака дала всем массу впечатлений. Корреспондентов интересовали подробности, ведь они не видели в перископ самого момента, предшествующего пуску торпеды, поэтому пристали с расспросами. Пришлось популярно объяснять, но Михаил специально немного исказил информацию. Немирович-Данченко свой, а вот мистеру Лондону знать все подробности совершенно необязательно. Перемешивая русскую речь с английской, Михаил с улыбкой предупредил на русском, чтобы не воспринимали сейчас его слова буквально. То, что не предназначено для ушей мистера Лондона, он им потом подробно объяснит. А пока пусть слушает «морские рассказы».

За «морскими рассказами» прошло около часа, и Михаил стал уже беспокоиться. Наконец, из люка показался унтер-офицер Мошкин.

— Ваше высокоблагородие, нет связи с эскадрой. Всех по очереди вызывал, но никто не отвечает.

— А вообще в эфире что-нибудь слышно?

— Есть работа чужих аппаратов, видимо — японцы. Передают каким-то шифром. Наших не слышно.

— Жаль… Хорошо, братец, слушай дальше. Антенну пока убирать не будем. Появятся японцы, тогда уберем. Вот и все, господа, здесь нам больше делать нечего. Поэтому, сменим район охоты. Сейчас мы тут никого не поймаем.

— И куда же теперь, Михаил Рудольфович?

— В Корейский пролив. Наши крейсера оттуда ушли, поэтому сейчас там очень много непуганой дичи. Вот мы и должны эту несуразность устранить…

«Косатка» увеличила ход, взяв курс в сторону Корейского пролива. Горизонт был пустынен. Японские главные силы остались где-то позади. Но без связи со своей эскадрой придется блуждать по морю наугад без всякой гарантии обнаружить корабли противника. А если даже и удастся обнаружить, то не факт, что удастся их атаковать. Поэтому, остается заняться тем, чем, в общем-то, и занимались подводные лодки. И в чем они показали себя с наилучшей стороны. А именно — охота на вражеских коммуникациях. А там доступной и ценной дичи очень много…

Кэптен Харрис вошел в кабинет Первого Лорда Адмиралтейства с бланком телеграммы. И сэр Уильям Уолдгрейв понял по выражению лица своего помощника, что дело дрянь. Но вида не подал, поинтересовавшись для приличия.

— Какие-то новости, мистер Харрис?

— Да, сэр. И новости, вынужден Вас огорчить, весьма неважные.

— Что же такого случилось? Снова наш неуловимый мистер Корф на своей «Косатке» что-нибудь натворил? Так он, вроде бы, вышел в море без торпед? Или, он своей единственной пушкой перетопил оставшийся японский флот? Я уже ничему не удивляюсь, если в деле фигурирует мистер Корф.

— Не совсем так, сэр. Все гораздо хуже. Только что получена телеграмма из Токио. Русский флот нанес удар по Чемульпо. Уничтожил там все, что было. А после этого заблокировал фарватер, ведущий в бухту, затопленными судами и минами. Пострадали также и английские суда, находившиеся в порту.

— Вот как?! Честно говоря, не ожидал от русских такой прыти. И они, сами того не желая, сделали нам прекрасный подарок. Подняли руку на британский флаг. Теперь у нас есть хороший повод вмешаться в этот конфликт, если вдруг возникнет в этом надобность. Так что, новость не такая уж и плохая. Или, есть еще что-нибудь?

— Да, сэр. «Косатка», как нам было известно, вышла из Порт-Артура без торпед, загрузив чуть ли не двойной боекомплект снарядов к орудию. Русские, благодаря саботажу, или обычному разгильдяйству, отправили предназначавшиеся для нее немецкие торпеды вместо Порт-Артура во Владивосток. Вот адмирал Макаров с мистером Корфом и не стали ждать, отправив «Косатку» в море без торпед. Очевидно, посчитали, что для крейсерских операций на японских коммуникациях ей и одного орудия хватит. Что, в общем-то, имеет под собой веские основания. Но «Косатка» сразу же идет в Циндао. Да не одна, а в сопровождении четырех крейсеров.

— Я это знаю, мистер Харрис. Субмарина заходила для ремонта радиотелеграфной установки, поскольку на ней установлен немецкий аппарат «Телефункен».

— Я тоже поначалу так думал, сэр. Но сейчас получено сообщение — «Косатка» уничтожила торпедами два японских крейсера! Броненосный «Токива» и бронепалубный «Сума»!

— Что-о?! Бред какой-то!!! Откуда она могла взять торпеды?!

— Не знаю, сэр. Напрашивается вывод, что торпеды погружены в Циндао. После Циндао «Косатка» ни в один порт не заходила, это мы бы сразу узнали.

— В телеграмме не могли напутать? Может, японцы на минах подорвались?

— Нет. Японцы утверждают, что видели след от торпеды. Погода была тихая и видимость хорошая. Это подтвердили и несколько человек, спасшихся с «Токивы», и команды миноносцев, которые сопровождали крейсера. Ошибиться они не могли.

— Прямо, мистика какая-то… Если только немцы в Циндао, вместе с мистером Корфом, не обвели вокруг пальца абсолютно всех. И каким-то непостижимым образом все же смогли доставить на «Косатку» торпеды. Но ведь у нас есть точная информация, что в Циндао к «Косатке» никто, кроме небольшого катера, на котором просто невозможно доставить торпеды, не подходил. И простояла она там очень недолго… Странно…

— Как бы то ни было, сэр, факт остается фактом. «Косатка» снова в море и снова громит японский флот, который не может с ней ничего поделать. Если так пойдет и дальше, то через месяц у японцев, кроме канонерок и миноносцев, ничего не останется. Их «Косатка» пока что игнорирует. Возможно, просто из-за того, что есть более привлекательные цели. А не станет броненосцев и крейсеров, тогда и за миноносцы с канонерками возьмется.

— Так это же хорошо, мистер Харрис! Это просто прекрасно, что «Косатка» снова в море и мистер Корф раздобыл где-то торпеды! Значит, он начнет топить не только японские военные корабли, но и торговые. И не только японские.

— Сэр… Вы настаиваете на этом?

— Да, мистер Харрис, настаиваю. «Косатка» о б я з а н а утопить торпедами из-под воды безоружное английское судно. Причем так, чтобы этому была масса свидетелей. А недалеко, по счастливому стечению обстоятельств, оказался британский крейсер. Но крейсер не сможет прийти на помощь сразу. И часть команды и пассажиров английского судна может погибнуть, став невинными жертвами зарвавшихся русских. Сейчас разговор идет уже не о «Косатке». Даже если она внезапно погибнет, это уже ничего не изменит. Джинн вырвался из бутылки, и обратно его не загнать. Поэтому, сейчас стоит задача — создать крупный инцидент, способный бросить тень на Россию и обвинить ее во всех смертных грехах. Развить конфликт между ней и остальными странами Европы. Чтобы приструнить ее. А то, если так пойдет и дальше, то Японии просто будет нечем воевать через месяц — другой. В смысле — ее армии в Корее. А нам очень нужно сохранить Японию, как серьезный противовес России на Дальнем Востоке. Признаться, я не ожидал такого хода войны. А как все было красиво в первоначальных планах… Теперь, разумеется, о победе Японии речи нет. Надо помочь ей хотя бы выйти с наименьшим ущербом из этой войны, и чтобы она не превратилась в подобие Кореи, которую и за государство-то никто не считает. Иначе, Россия будет безраздельно господствовать в этом регионе, проводя свою политику. И тогда ни немцы в Циндао, ни французы в Индокитае, ни мы ничего с ними поделать не сможем без риска открытого вооруженного конфликта. Что, сами понимаете, нам совершенно не нужно.

— Понимаю. А что Вы говорили о джинне, сэр?

— Мистер Харрис, у нас ведь уже был этот разговор. Как это ни парадоксально звучит, но Британия — единственное государство, которое не заинтересовано в развитии подводных лодок. Пока их воспринимали, как игрушку, или самоходный торпедный аппарат у ворот военно-морской базы, еще куда ни шло. Но «Косатка» доказала — подводная лодка очень эффективное оружие для действий на морских коммуникациях. Которое в состоянии легко уничтожать как грузовые суда, так и броненосцы. И в данный момент мы н и ч е г о не можем с этим поделать! А не Вам говорить, насколько Британия зависит от морских коммуникаций. До недавнего времени мы считали, что надежно контролируем морские пути и сможем устранить угрозу для них, исходящую от флота любой страны. А можем ли мы сейчас утверждать подобное? Если в океанах появятся стаи таких «Косаток»? Не можем. И все государства в мире, а не только Россия, это прекрасно поняли. Особенно немцы и французы. И сейчас тоже бросятся строить подводные лодки. Конечно, это было бы просто счастьем, если удалось поставить подводные лодки вне закона, как варварское и бесчеловечное оружие и запретить их строительство, очернив «Косатку» всеми возможными способами. И наши дипломаты попытаются добиться этого. Но я реалист, а не пустопорожний мечтатель. И прекрасно понимаю, что после таких ошеломительных успехов «Косатки», это уже не удастся. И Германия, и Франция, да и все остальные начнут эксперименты с подводными лодками. А Германия, так та нас даже слушать не станет. Для них это — сущий подарок. Тем более, многие комплектующие для «Косатки» поставлялись из Германии. И немцы приложат все силы, чтобы скопировать «Косатку» и начать делать субмарины поточным методом. Что, кстати, уже начала делать Россия. Не смотря на отчаянные попытки нашей дипломатии добиться отмены этого строительства. Сообщу также неприятную вещь, мистер Харрис. В свете последних событий стало окончательно ясно, что Россия больше не воспринимает наши требования всерьез. Если раньше она пыталась найти компромисс, чтобы не раздражать нас очень сильно, когда мы начинали что-то требовать от русских, то теперь нас просто вежливо игнорируют. Странная метаморфоза с русским царем, раньше такой твердости в его действиях не было. А это очень нехороший симптом, мистер Харрис. И чем скорее мы загоним Россию туда, где она должна быть, тем лучше…

Шипит вода за бортом и разбегается волнами в стороны от форштевня, рассекающего гладь моря. Стоит тихая погода, солнце ярко светит с безоблачного неба, и вокруг картина удивительного спокойствия. Как будто не идет где-то война, не гремят выстрелы, и флоты двух противников не пытаются уничтожить друг друга, хорошо понимая, что сейчас на карту поставлено все. И от того, кто выйдет победителем из этого смертельного поединка, будет зависеть исход этой войны. Но всего этого рядом пока нет. Корейский пролив на удивление пустынен, если не считать вездесущих джонок, которые появляются временами на горизонте, и также быстро исчезают. Что несколько удивило Михаила, ожидавшего застать в этом районе интенсивное движение. Значит, японцы что-то придумали. Осматривая в бинокль горизонт, он удивленно пожал плечами.

— Странно. Никого. Одни джонки, а на них японцы ничего серьезного не перевезут.

— А может, они теперь будут крупные конвои формировать? Под прикрытием крейсеров?

Ведь «собачки» у них еще остались, мы не всех встретили.

Старшего офицера, как оказалось, тоже настораживала данная ситуация. С самого рассвета «Косатка» патрулирует в Корейском проливе, и до сих пор не встретила ни одного судна. На предыдущее патрулирование в этих местах было совершенно не похоже.

— Ладно. В конце концов, мы только первый день в Корейском проливе. Знать бы, когда Камимура вернется, можно было бы подготовить ему торжественную встречу на входе в Сасебо. Но там можно прождать неделю и больше. А японцы, тем временем, будут спокойно доставлять грузы.

— А может, их тут Владивостокский отряд разогнал?

— Возможно… Очень возможно… Ладно, прогуляемся к японским берегам. Может быть, там что найдем…

«Косатка» рассекала спокойные воды Корейского пролива, как через пару часов на горизонте появился дым. Лодка тут же дала полный ход и бросилась на перехват. Михаил, вызванный на мостик, разглядывал в бинокль незнакомца, который явно направлялся к японским берегам. По мере приближения стало ясно, что это грузовое судно, причем явно английской постройки. С него тоже заметили «Косатку» и увеличили ход, повернув ближе к японскому берегу. Из трубы парохода валил густой дым, кочегары не жалели угля, пытаясь выжать из машины несколько лишних оборотов, но тягаться в скорости с подводной лодкой грузовому пароходу — дело изначально провальное. Вскоре стал различим английский флаг на мачте, и можно было прочитать название с портом приписки — «Ниагара», Ливерпуль. Михаил со старшим офицером переглянулись.

— Михаил Рудольфович, опять ряженый?

— Не похоже… На палубе ничего, где можно было бы замаскировать орудия, нет. За таким фальшбортом их тоже не спрячешь. Установить в твиндеке и сделать открывающиеся порты? Возможно… Зайдем со стороны солнца. Тогда оно будет сильно мешать наводчикам этой «Ниагары», если они там есть.

Слегка подправив курс, чтобы зайти со стороны солнца, «Косатка» настигала «Ниагару». Сыграна боевая тревога, и экипаж разбежался по боевым постам. «Пассажиры» попросили разрешения быть на мостике. Комендоры уже стоят у орудия и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. Заодно, на мостик вынесен и установлен пулемет на турели. Что-то подсказывало Михаилу, следившему в бинокль за беглецом, что без стрельбы не обойдется. Внимательно осмотрев борт и надстройки беглеца, хорошо освещенные солнцем, он убедился, что скрыть орудия на нем будет очень трудно. Скорее всего, им действительно попался английский «купец», везущий военную контрабанду. Иначе, какой смысл ему удирать?

Когда дистанция между лодкой и сухогрузом сократилась, на съемной мачте лодки взвился сигнал по международному своду, требующий остановиться.

— Холостым — огонь!

Грохает палубное 120-миллиметровое орудие. Однако, никакого эффекта ни выстрел, ни флажный сигнал не производят. «Ниагара» продолжает удирать полным ходом. Значит, английский капитан не воспринимает «Косатку» всерьез. Ну, тем хуже для него…

— Боевым впереди по курсу — огонь!

Снова гремит палубное орудие. Снаряд падает в воду в сотне метров перед пытающимся скрыться пароходом. Глядя на эту картину, Михаил подумал, что история повторяется.

Потомок (или предок?) грозной немецкой «девятки» неумолимо мчится вперед. Расчеты конструкторов подтвердились — «Косатка» является хорошей орудийной платформой для такого орудия. А это значит, что для японских транспортов, а возможно, и вспомогательных крейсеров, настали черные дни. Как настали они когда-то для многих в Атлантике в 1914 году. Когда немецкие лодки нанесли торговому флоту стран Антанты страшные потери именно применением палубной артиллерии. И если так пойдет дальше, то успехи «Косатки» в этом деле могут затмить даже успехи U-35 Лотара фон Арнольда. Главное, чтобы японских транспортов в качестве целей хватило.

Однако, на «Ниагару» и это не производит никакого эффекта. Усиленно дымя, пароход стремится уйти к японскому берегу, уже появившемуся на горизонте.

Англичанин не сбавлял хода и уходил, игнорируя сигнал. Это начинало раздражать. В любой момент могли появиться японские крейсера, или миноносцы, и тогда придется прекратить преследование и погружаться. А пароход, похоже, удирает не просто так…

— Боевым под нос — огонь!

Орудие заряжено, и артиллерийский унтер-офицер Фокин тщательно выверяет прицел, чтобы случайно не зацепить беглеца. Снова грохот выстрела раскалывает воздух и перед самым носом «Ниагары» встает всплеск воды от упавшего снаряда. На палубе и на мостике парохода начинается беготня, но вскоре все затихает и «Ниагара», как ни в чем не бывало, продолжает уходить. Это уже неслыханная наглость. Все присутствующие на мостике удивлены и искоса поглядывают на Михаила, особенно Кроун с Колчаком и корреспонденты. Лондон прекрасно видит английский флаг, но даже его коробит подобное пренебрежение к приказам военного корабля. Что же предпримет командир? Михаил сжимает зубы. Если дать англичанину уйти, то это создаст очень плохой прецедент…

— Фокин, зарядить практическим!

— Есть, Ваше высокоблагородие!

Несколько минут уходит на то, чтобы подать снизу практический снаряд и перезарядить пушку. Михаил предвидел подобные фокусы со стороны нейтралов и поэтому специально распорядился захватить пару десятков практических снарядов — обычных железных болванок, применяемых во время учебных стрельб. В случае чего, удар такой болванки действует очень доходчиво, а люди не пострадают. Если только не умудрятся оказаться на пути снаряда. Но вот, орудие заряжено, а «Ниагара», не снижая хода, продолжает уходить в сторону японского берега. «Косатка» подворачивает и приближается к пароходу, ложась на параллельный курс в паре кабельтовых. На носу «Ниагары» никого нет, команда столпилась на палубе перед надстройкой.

— По палубе на баке — огонь!

Снова гремит пушка. Снаряд бьет в фальшборт парохода на баке и прошивает его насквозь. На пути снаряда оказывается брашпиль и тяжелая болванка, выпущенная почти в упор, срывает его с фундамента и разламывает на куски. Обе якорные цепи перебиты, и якоря с грохотом летят в воду. Унтер-офицер Фокин лишний раз доказал, что он прекрасный наводчик.

Это, наконец-то, возымело действие. Пароход застопорил машину и поднял флажный сигнал, извещающий об этом во избежание продолжения обстрела. Весь народ на англичанине как ветром сдуло с палубы, а на крыло мостика выбежал человек и начал размахивать руками.

— Молодец, Фокин! Отличный выстрел!

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие!

— А теперь, господа, посмотрим, что же этот англичанин убегал. Досмотровой партии приготовиться. Второго офицера на мостик.

Вскоре на мостике показался прапорщик Померанцев, и Михаил сразу наметил задачу.

— Андрей Андреевич, берете досмотровую партию, переройте этого англичанина сверху донизу, но найдите причину, почему он убегал. Проверкой грузовых документов не ограничивайтесь, проверьте трюмы. Держите наготове оружие. Задача ясна?

— Так точно! Но, Михаил Рудольфович, а как же мы на англичанина попадем? Будем вплотную к борту подходить?

— Да, погода позволяет. В случае чего, не церемониться…

Держа «Ниагару» под прицелом орудия и пулемета, «Косатка» осторожно подошла к борту остановившегося парохода. Поданы швартовные концы с носа и кормы. С палубы смотрит команда парохода, а на крыле мостика стоит человек и настороженно глядит на подошедшую лодку. На требование подать трап никто не возражает. Все понимают, что игры кончились. Неожиданно человек, стоящий на мостике «Ниагары» подает голос.

— Господин капитан, как прикажете понимать ваши действия? На каком основании вы открыли огонь по английскому торговому судну в нейтральных водах?

— Вы капитан?

— Да, я капитан «Ниагары» Джеймс Блэквуд. И я заявляю протест против ваших незаконных действий.

— Почему Вы проигнорировали наши сигналы, господин капитан? Каков ваш груз и порт назначения?

— Порт назначения Нагасаки, а груз — оборудование. Никаких сигналов мы не видели.

— Даже когда снаряды стали падать у вас перед носом?

Михаил усмехнулся. Ясно, что на «Ниагаре» не все чисто. Тем временем, досмотровая партия из пятнадцати матросов, вооруженных карабинами и револьверами, возглавляемая прапорщиком Померанцевым оказалась на палубе парохода. Быстро взяв под контроль рубку, остальные занялись досмотром трюмов. Померанцев представился английскому капитану и попросил предъявить судовые и грузовые документы, на что снова услышал поток бурных протестов, но нужные бумаги мистер Блэквуд все же принес. Впрочем, они и не понадобились. Едва Померанцев начал знакомиться с ними, как поднявшийся на мостик матрос досмотровой партии доложил.

— Ваше благородие, пушки в трюмах. И какие-то ящики, еще не открыли. Меня боцман срочно послал доложить.

Померанцев усмехнулся.

— Специфическое оборудование у вас на борту, господин капитан. Я доложу командиру, а он уже примет решение. Но, на всякий случай, я бы посоветовал Вам готовить шлюпки к спуску.

— Послушайте, господин офицер! Может, давайте договоримся? Вам то какая разница, что у нас за груз на борту? Неужели, вы не деловые люди?

— Увы, господин капитан. Разница большая. Поторопитесь со шлюпками.

Оставив англичанина скрипеть зубами и ругаться в полголоса, Померанцев покинул мостик и спустился на палубу, где уже его ждал боцман Евсеев с несколькими матросами.

— Проверили все трюмы, Ваше благородие. Везде — полевые пушки и ящики со снарядами.

— Ясно, Иван Сидорович. Пойдемте, посмотрим, каким «оборудованием» англичане японцев снабжают…

Осмотрев трюмы лично, Померанцев убедился, что состав «оборудования» соответствует заявленному. Михаил стоял на мостике и ждал результата. Если на пароходе не окажется военной контрабанды, то скандал гарантирован. Но доклад Померанцева с палубы «Ниагары» сразу поднял ему настроение.

— Михаил Рудольфович, досмотр проведен. Груз — полевые орудия английского производства с боекомплектом. Другого груза на борту нет.

— Отлично, Андрей Андреевич! Просто отлично! Передайте этим мореплавателям — у них есть тридцать минут, чтобы покинуть судно. После этого оно будет потоплено.

— Есть!

Когда Померанцев скрылся за фальшбортом, Кроун, стоявший рядом, удивленно посмотрел на Михаила.

— Михаил Рудольфович, а куда же мы всю эту ораву денем? Ведь их там человек пятьдесят, не меньше! Больше, чем нас на «Косатке»!

— То есть как, куда? В шлюпки, конечно.

— А потом? Ведь по нормам призового права мы должны снять команду с судна, уничтожаемого за перевоз военной контрабанды.

— Так мы и снимаем. В шлюпки. А потом отбуксируем шлюпки поближе к берегу.

— К какому берегу?! Ведь рядом только Япония!

— Так в Японию и отбуксируем. Когда мили четыре до берега останется, отдадим буксир. Погода хорошая, дальше сами доберутся.

— А если японцы появятся?!

— А это, смотря какие японцы. Если транспорт, то утопим и его без всяких досмотров. А если военный корабль, то отдадим буксир и погрузимся. Пусть японцы англичан на борт берут.

— Ну, непривычно как-то…

— Привыкайте, господа. Специфика действий подводной лодки отличается от действий надводного военного корабля. И применять свое право досмотра судов в море для нее довольно проблематично. Кстати, не хотите ли присоединиться к досмотровой партии и посмотреть все своими глазами?

Два раза предлагать не пришлось, и вскоре оба офицера вместе с двумя корреспондентами оказались на борту «Ниагары». Михаил сделал это специально. Для господина Немировича-Данченко и мистера Лондона и так сегодня материала уже — девать некуда, но вот если они своими глазами увидят английские орудия и снаряды, доставляемые в Японию а н г л и й с к и м судном, то это будет просто прекрасно.

Когда досмотровая партия покинула «Ниагару», «Косатка» отошла в сторону. С борта парохода спускают шлюпки, и экипаж срочно покидает его. Дождавшись, когда шлюпки окажутся на безопасном расстоянии, Михаил дал команду открыть огонь.

Грохнул выстрел и снаряд угодил в борт в районе миделя. Сверкнула вспышка взрыва, и тяжелый фугасный 120-миллиметровый снаряд разворотил в обшивке порядочную пробоину. Совсем не то, что старые снаряды с «Маньчжура». Громыхнул второй выстрел, и второй снаряд тоже поразил цель. Унтер-офицер Фокин старался бить в район машинного и котельного отделения, чтобы не вызвать случайно детонацию снарядов в трюмах. «Ниагара» уже заметно накренилась и осела в воду. Третий выстрел поставил точку, разворотив обшивку в районе ватерлинии. Пароход лег на борт и перевернулся вверх килем. Продержавшись в таком положении меньше минуты, он скрылся под водой. Вверх вырывались пузыри воздуха и всплывали деревянные обломки. Шлюпки, тем временем, удалялись в сторону берега. Английский экипаж здраво рассудил, что брать их на борт никто не будет. Но берег виден на горизонте, добраться до него несложно. Каково же было удивление англичан, когда после уничтожения парохода «Косатка» догнала шлюпки и предложила отбуксировать их ближе к берегу. Предложение было немедленно принято, и вскоре караван из подводной лодки и двух шлюпок двинулся в сторону видневшейся на горизонте Японии.

— Поразительно, Михаил Рудольфович! И именно так вы и топили японцев?!

— Да, Николай Александрович, так именно и топили. Из той самой пушечки, которую Вы нам любезно предоставили в Шанхае. Для подобных целей она — в самый раз. Когда не нужна ни большая дальность стрельбы, ни высокая скорострельность. А нужен хороший фугасный снаряд, который разворачивает в небронированном борту дырки подходящих размеров. Именно поэтому мы сейчас и поставили стодвадцати миллиметровку. У нее снаряд значительно более мощный, да и дальнобойность намного выше. Уверен, что теперь японцы будут вооружать свои транспорты. Качество артиллерии будет, конечно, аховое. Если только англичане не подсуетятся. Но теперь нам надо привыкать вести огонь с дальних дистанций. Таких стрельб, как на учениях, что были раньше, уже не будет.

— А как же Вы судно-ловушку от простого «купца» отличили?

Этот очень простой вопрос Кроуна поставил Михаила в тупик. Что не укрылось от всех остальных, находившихся на мостике. А ведь действительно — как? Не будешь же всем рассказывать о «кью-шипах»…

— Как Вам сказать, Николай Александрович… Уж очень много несуразностей было в этих «купцах»… Каждая по отдельности особого подозрения не вызывала, но все вместе… В общем, решил не рисковать и проверить, сделав выстрел мимо. Вдруг, у него нервы не выдержат? И действительно — не выдержали…

Михаил постарался изменить тему разговора, начав очередные «морские рассказы», рассчитанные больше на корреспондентов. Кроун понял, что командир не хочет говорить об этом при посторонних, и углубляться в дальнейшие расспросы не стал. И так сегодня он стал свидетелем того, о чем раньше даже не мечтал. И нисколько не пожалел о том, что решил связать свою дальнейшую службу с подводным флотом.

Когда до берега осталось порядка четырех миль, «Косатка» отдала буксир и предоставила англичанам возможность следовать дальше самостоятельно. Напоследок Михаил не отказал себе в удовольствии подойти вплотную к шлюпкам и произнести настоящую речь в присутствии обоих корреспондентов.

— Джентльмены, приношу свои извинения за доставленные неудобства и надеюсь, что по прибытию на берег ваши неприятности закончатся. Впредь рекомендую вам воздерживаться от найма на суда, подобные «Ниагаре», занимающиеся перевозкой военной контрабанды. Понимаю, что вашей вины в этом нет, и вы просто выполняли свою работу моряков. Но передайте всем своим знакомым, что в случае задержания торгового судна с военной контрабандой, его постигнет судьба «Ниагары», независимо от флага. Надеюсь на ваше благоразумие и благодарю за сотрудничество, что вы не оказали бессмысленного сопротивления. До свидания, и желаю удачи, джентльмены!

Дав ход, «Косатка» стала удаляться от шлюпок. Джек Лондон, ставший свидетелем этого спича, только развел руками.

— Сэр, Вам бы адвокатом в суде выступать. Военный корабль задерживает судно, уличенное в перевозке военной контрабанды, уничтожает его, а потом буксирует шлюпки к берегу и еще извиняется за доставленные неудобства? В моей газете в это могут даже не поверить.

— Пусть не верят, мистер Лондон. Но то же самое будут писать и другие газеты. Думаю, Вы знаете, что на «Косатку» вылили много грязи до этого. Теперь можете убедиться сами — мы не воюем с простыми моряками. Более того, мы оказываем помощь и отпускаем даже экипажи японских транспортов, не причиняя им вреда. Разумеется, если они не окажут сопротивления. Впрочем, скоро у Вас будет возможность в этом убедиться. Видите дым на горизонте? Скорее всего — японец. И если это не военный корабль, а транспорт, и у него хватит ума не оказывать сопротивления, то я Вам обещаю — никто из его экипажа не пострадает. Хотя, само судно мы утопим в любом случае…

«Косатка» выжимала из своих дизелей все проектные пятнадцать узлов, чтобы побыстрее перехватить появившуюся цель. Все-таки, близость японского берега действовала на нервы. Хоть обстрела можно было и не опасаться с такого расстояния, но информация о «Косатке» уже могла быть передана. И скоро можно ждать появления вражеских миноносцев. Пожалуй, на сегодняшний день это чуть ли не единственный класс кораблей японского флота, который не опасается «Косатки». Их экипажи понимают, что представляют для лодки очень трудную цель, не имеющую особой ценности. Надо бы это несоответствие устранить…

Дальнейшее было обычной рутиной, ничем не отличающейся от предыдущей охоты в Корейском проливе. Встреченный пароход оказался небольшим японским сухогрузом дедвейтом даже менее тысячи тонн. Там заметили «Косатку» и сразу остановили машину, начав спускать шлюпки. Моряки японского торгового флота выполняли негласный уговор. Они не оказывают сопротивления и покидают судно, а «Косатка» не чинит им в этом препятствий и отпускает на все четыре стороны после уничтожения судна. Оба корреспондента находились на мостике и были свидетелями, что «Косатке» даже не пришлось давать предупредительный выстрел. Авторитет в японском торговом флоте она уже имела непререкаемый. Когда шлюпки отошли от борта и направились к берегу, Михаил подождал, пока они удалятся на безопасное расстояние, и приказал открыть огонь. Первый же снаряд поразил цель, ударив в район машинного отделения. Второй разворотил борт в районе носового трюма. Пароход стал крениться на борт и оседать носом. И тут снова появились дымы на горизонте. Послав, на всякий случай, еще один снаряд в борт японцу, чтобы тонул быстрее, «Косатка» направилась в сторону обнаруженных целей. Михаил довольно потирал руки и предвкушал продолжение охоты, так удачно начавшейся сегодня, но вскоре понял, что его «браконьерству» пришел конец. Во всяком случае, на сегодня. Навстречу «Косатке» полным ходом неслись два японских миноносца. Очевидно, береговые посты ее обнаружили и связались со своим начальством. Расстояние было еще большим для открытия огня, поэтому они и не тратили снаряды. Но оставаться на поверхности и вступать с ними в артиллерийскую дуэль совершенно не хотелось. Окинув взглядом горизонт, на котором снова появились дымы, но уже позади, Михаил вздохнул.

— Все, господа. Наша браконьерская охота в чужих угодьях временно приостанавливается.

Егеря появились.

— Так может, разделаем их, Михаил Рудольфович?! Ведь у нас стодвадцати миллиметровка, а у них только «семьдесят пять»!!!

Кроуну и Колчаку, воодушевленным предыдущими победами «Косатки», не терпелось повоевать. Находившийся на мостике старший офицер только снисходительно улыбнулся, а Михаилу пришлось давать объяснения.

— Нет, господа. Артиллерийская дуэль с миноносцем для нас — крайний случай. Когда стоит вопрос «или — или». Потому, что одна пробоина в прочном корпусе, и мы не сможем погрузиться. А добить лодку на поверхности — это дело времени. Даже если мы выйдем победителями из этой дуэли. А посему — всем покинуть мостик! Приготовиться к погружению!

Мостик быстро опустел. Михаил бросил взгляд на приближающиеся миноносцы, оглянулся на дымы, появившиеся на горизонте, и тоже скрылся в люке. И откуда черти принесли этих двух «егерей»? Не побраконьеришь тут теперь. Ну, ничего. Будет день, будет пища… Люк захлопнулся, зашипел воздух и «Косатка» стала погружаться. И вскоре исчезла с поверхности моря. Два миноносца, стремившиеся поймать ускользающую добычу, остались ни с чем. Видя, что лодка погружается, они дали залп из носовых орудий, но снаряды упали с большими недолетами. А когда подошли ближе, перед ними расстилалась только гладкая поверхность моря, освещенная теплым весенним солнцем. А грозный морской демон, наводящий страх на весь японский флот, снова исчез без следа.

— Вот так, господа офицеры. На сегодня нам дальнейшую охоту сорвали, а скоро стемнеет. Не нравится мне это отсутствие активности. Раньше место было гораздо более оживленное. А посему, наведаемся ка мы в гости к господину Камимуре. В замок его забираться пока не будем, но у ворот подежурим. Может, что интересное увидим. Да и по времени скоро он возвращаться должен. Думаю, огребли японцы неприятностей полные карманы после встречи с нашей эскадрой. Валерий Борисович, можем мы рассчитывать на наши семь узлов подводного хода? И на три узла экономического до полного разряда батарей?

— Можем, Михаил Рудольфович. Машина в полном порядке.

Михаил снова собрал на совет в свою каюту обоих посвященных — старшего офицера и старшего механика. По крайней мере, не надо ни от кого таиться. Может, дельным советом помогут. Ибо, сложное дело предстоит…

— Значит, слушайте, друзья мои. Не сегодня — завтра, должен возвращаться Камимура. С тем, что у него осталось после встречи с Макаровым. Полностью его разгромить не удастся, так как у японцев значительное преимущество в скорости. И если запахнет жареным, то он всегда сможет уйти. А уходить ему, кроме Сасебо, некуда. Вот там мы его и будем ждать.

— Так мы заберемся прямо в бухту? Как U-47 Гюнтера Прина в Скапа Флоу?

— Пока нет. Карта минных полей у нас есть, поэтому будем поджидать японцев неподалеку. Заодно и систему дозоров разведаем. Но в бухту нам пробираться все равно придется. Потому, что в момент возвращения японской эскадры мы сможем атаковать только одного. Остальные загонят нас на глубину и не дадут всплыть под перископ. Думаю, миноносцы у Камимуры должны остаться.

— А в самой бухте как мы их достанем? Если еще удастся туда пролезть?

— Думаю, удастся. До противолодочных сетей и донных мин японцы вряд ли додумались. До асдика и глубинных бомб тоже. Поэтому, у нас есть неплохие шансы проникнуть в Сасебо и атаковать японцев на якорной стоянке. Не думаю, что они будут стоять там с противоминными сетями. И если это будет так, то мы сможем отправить на дно еще три корабля, выпустив торпеды… то бишь мины Уайтхеда по неподвижным мишеням. Вот перезарядить аппараты и повторить атаку уже вряд ли получится, надо будет уносить ноги. Как вам план? Что скажете?

— Как там по твоему? Дас ист фантастиш, герр фрегаттен-капитан? Ты, случайно, с самим Прином знаком не был?

— Нет, не довелось. Мы были в разных флотилиях. И его U-47 исчезла в марте сорок первого в Атлантике. Скорее всего, погибла со всем экипажем.

— А сейчас он где?

— А он еще не родился. И дай бог, чтобы не пришлось ему снова прорываться в Скапа Флоу…

Глава 2

Ниндзя против самурая

Рассвет вставал над морем. Небо было ясным, погода довольно тихая и небольшие волны мерно покачивали «Косатку», патрулирующую недалеко от входа в пролив, ведущий в Сасебо. После того, как миноносцы загнали лодку под воду, Михаил решил на время никому не показываться. Почему нет былой активности в Корейском проливе, пока непонятно. Поэтому и делать тут пока нечего. Лишняя пара пойманных японских пароходов погоды не сделает. А вот если все пойдет, как он предполагает, то вскоре главные силы японского флота, или то, что от них осталось, должны вернуться в Сасебо. И есть хорошая возможность их перехватить. В связи с этим «Косатка» направилась в сторону моря в подводном положении, пока миноносцы не ушли, потеряв надежду ее обнаружить. Когда это наконец таки произошло, то уже начало темнеть и ночь укрыла подлодку от чужих взоров. Никем не замеченная, она всплыла, дала ход и направилась к Сасебо. Японский флот не минует этот пролив.

По дороге выяснилась причина слабой активности японских грузоперевозок через Корейский пролив. Как только солнце скрылось за горизонтом, пролив заметно оживился. Очень скоро появились грузовые суда, следующие в направлении Кореи. Иногда одиночки, иногда по несколько сразу. Те, которые шли в группах, похоже, следовали под охраной вспомогательных крейсеров. Что же, это было вполне закономерно. Русские крейсера недавно навели здесь порядок, да и информация о появлении «Косатки» уже получена. Поэтому, японцы стараются хоть как-то обезопасить свои грузоперевозки, пересекая Корейский пролив ночью. Все суда шли без огней, но ночь была лунная и сигнальщики на мостике «Косатки» довольно легко обнаруживали проходившие мимо суда. К тому же, очень многие допускали выброс искр из дымовых труб, спеша пересечь опасную зону в темное время суток. Вызванный на мостик Михаил злорадно улыбался. Как это было непохоже на т у войну. Когда японский флот творил в этих местах, что хотел. На кровожадные реплики прапорщика Емельянова, стоявшего на вахте и сетующего на то, сколько добычи проходит мимо, он усмехнулся.

— Нет, Петр Ефимович, сегодня им повезло. Сейчас не они — добыча. Чувствую, нам предстоит очередная серьезная охота. Причем, не на кабана из засидки, как было у входа в Токийский залив и возле Владивостока, а на медведя в берлоге. И не надо раскрывать наше местонахождение. Была здесь вчера «Косатка», и ушла. Мало ли, где ее черти носят…

Оставаясь незамеченной, «Косатка» тихо скользила, как призрак в ночи, обходя стороной встречные суда. Никто не должен видеть ее до определенного момента. Наступал финальный акт драмы. И будет очень обидно, если его сорвет какая-нибудь нелепая случайность…

Осмотрев в бинокль светлеющий горизонт, Михаил раздумывал, правильно ли он поступает. Сегодняшнюю ночь он, фактически, подарил японцам. Отказался от нескольких атак. Хорошо, если Камимура пойдет сразу назад. А если нет? Если он не захочет покидать район Чемульпо? То, что русская и японская эскадры встретились, не подлежит сомнению. Но вот каков результат? Японцы ограничились стрельбой с дальней дистанции, выдерживая ее благодаря преимуществу в скорости, или русским удалось навязать ближний бой? При котором их бронебойные снаряды максимально эффективны?

Радиосвязи с эскадрой так и нет. Растягивали ночью антенну, пытавшись связаться с крейсерами, но бесполезно. Либо русские крейсера находятся очень далеко, либо вообще ушли к Порт-Артуру. Но сейчас, в данный момент, Корейский пролив свободен и никто японцам не мешает. Кроме «Косатки». Ладно, в конце концов, несколько дней все равно ничего не решат. И если Камимура так и не появится, то можно будет продолжить охоту…

— Никого… Как стало светать, так попрятались все. Видно, здорово их тут наши крейсера напугали. Все, хватит глаза мозолить, скоро рассветет.

— Погружаться будем, Михаил Рудольфович?

— Да. А то, не ровен час, японцы заметят. И толку тогда от нашего присутствия здесь никакого. Камимуру предупредят, и он пока в Сасебо не сунется. Всем покинуть мостик, приготовиться к погружению!

Мостик опустел, снова зашипел воздух и «Косатка» стала погружаться. Когда солнце поднялось над горизонтом и осветило первыми лучами притихшие воды Корейского пролива, поверхность моря была пустынна. Далеко на горизонте появился одинокий дымок парохода, идущего со стороны Кореи и не успевшего пересечь пролив в течение ночи. Когда цель приблизилась, Михаил рассмотрел ее и тут же убрал перископ. Небольшой японский грузовой пароход. Идет, судя по высоте борта, пустой. Незачем размениваться на такую малоценную цель и раскрывать свое присутствие в этом районе.

«Косатка» осталась на перископной глубине, пропустив пароход. Вскоре, вдали возле берега, появились и исчезли два миноносца. Прошли на север три парохода, а на юг два, оказавшиеся английскими, о чем недвусмысленно предупреждали их огромные британские флаги. Очевидно, англичане тоже опасаются «Косатки» и хотят обезопасить себя хотя бы таким способом. Но главных сил японского флота не было.

Михаил рассматривал трофейную карту в каюте, прикидывая, где пролегают наиболее оживленные маршруты японских грузоперевозок на линии Япония — Корея, как его побеспокоил вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте. Аккурат со стороны Кореи.

— Ясно, братец! Похоже, дождались таки мы японцев!

Прибыв в рубку, Михаил застал там старшего офицера, наблюдающего в перископ.

— Похоже, появился Камимура. Впереди три «собачки» бегут, остальных пока плохо видно.

Прильнув к перископу, Михаил рассмотрел открывшуюся картину. Несомненно, впереди идут три бронепалубных крейсера. Издалека еще трудно понять, имеют ли они повреждения. А вот за ними — остальные силы. Прикинув курс, которым должны следовать японцы, Михаил понял, что пройдут они не очень далеко и есть шансы перехватить противника, даже не устраивая гонку под водой.

— Отлично! Значит, наши расчеты оказались верными. Камимура возвращается в Сасебо. Вот сейчас и посмотрим, как прошла встреча возле Чемульпо…

«Косатка» затаилась на перископной глубине. Японская эскадра приближалась. Михаил ненадолго приподнимал перископ над водой и понял, что встреча с русским флотом не прошла японцам даром. Три бронепалубных крейсера во главе с «Читозе» под флагом адмирала Дева прошли вперед, прошумев совсем рядом. Но они Михаила и не интересовали. За ними идут гораздо более привлекательные цели. И головным — снова броненосец «Сикисима», за которым следуют уже не четыре, а только три броненосных крейсера! Одного не хватает. Под таким ракурсом и с такого расстояния еще трудно понять, кого именно, но факт налицо. Кроме этого, хорошо видно, что корабли лишились части рангоута. Похоже, японцы получили сильные повреждения. Сыграна боевая тревога и «Косатка» начинает подкрадываться к своей добыче, чтобы сделать единственный, но точный и смертоносный бросок.

Позиция занята, лодка медленно движется на перископной глубине. Колонна из броненосца и трех броненосных крейсеров медленно приближается. По мере приближения Михаил понял, что «Сикисиме» здорово досталось в бою. Мачты отсутствуют, кормовая труба тоже. Носовая двенадцатидюймовая башня лишилась одного орудия, развернута на борт, и, похоже, заклинена. Крылья мостика смяты и изуродованы. На палубе творится, непонятно что, отсюда еще не разобрать. Но пробоины в носовой части борта уже хорошо видны. И это только то, что удалось разобрать в перископ с большой дистанции. Очевидно, «Сикисима» спасся только благодаря преимуществу в скорости. Он и будет главной целью. За ним удается опознать «Идзумо», «Ивате» и «Адзума». Корабли очень сильно избиты. «Ивате» идет с креном, а «Адзума», помимо крена, еще осел кормой в воду по самую палубу и заметно отстал от остальных. Отсутствует «Асама». Возможно, утонул. А возможно, просто сильно отстал, и его бросили, чтобы не тормозить ход всей эскадре, оставив для символической охраны два — три миноносца. Но это уже и не важно. Вот они, последние остатки флота Японской империи. Флота, с помощью которого она надеялась разгромить русский флот и обрести контроль над морем, так необходимый в этой войне. И теперь этого флота нет. Последние четыре избитых корабля с трудом доползли к своим берегам. Но вот, «Адзума» начал отставать и выкатился из строя. Расстояние между ним и «Ивате» увеличивается. Похоже, либо у крейсера проблемы с рулем, либо он вообще лишился хода. Два миноносца тут же бросились к нему. Значит, «Адзума» уже не жилец. Если он не утонет сам, то после атаки «Сикисимы» можно добить и его. Но этого пока еще никто не знает…

Перископ убран, чтобы не дать обнаружить лодку вражеским сигнальщикам раньше времени. Вот в стороне прошумели миноносцы. Похоже, никто не ждет в этом районе «Косатку». Суетливой беготни миноносцев вокруг крупных кораблей нет. Хотя, возможно, они просто экономят уголь, которого должно было остаться очень немного. Японцам еще повезло, что стоит тихая погода. Иначе, «Ивате» и «Адзума» могли бы и не добраться до японских берегов. Да и у «Сикисимы» с «Идзумо» состояние, похоже, немногим лучше. На короткое время поднять перископ и уточнить положение целей. «Адзума» остановился, возле него крутятся два миноносца, а бронепалубные крейсера развернулись и полным ходом идут обратно. «Сикисима», «Идзумо» и «Ивате» медленно приближаются. Ход эскадры не более шести узлов. Головной «Сикисима» должен пройти в двух кабельтовых перед носом «Косатки». Менять курс он, похоже, не собирается…

Три корабля медленно приближаются. Их экипажи с облегчением вздыхают, видя родные берега. Они считают, что уже все позади. Что им удалось вырваться из этого ада, в котором они побывали совсем недавно. Но они не догадываются, что в глубине притаился грозный враг. Тот, который явился виновником всех их несчастий. Страшный подводный хищник, для которого нет разницы, кто находится перед ним. Безобидный грузовой пароход, или вооруженный до зубов броненосец, ему все едино. Он наносит разящий удар из-под воды и бесследно исчезает в морских глубинах. И он специально пришел сюда, чтобы завершить то, что начал пару месяцев назад. Поставить точку в этой смертельной схватке…

Перископ вверх, уточнить положение целей. Форштевень «Сикисимы» медленно приближается к линии визира. Параметры его движения уже давно определены и две торпеды в носовых аппаратах ждут своего мига. «Косатка» до сих пор не обнаружена, и «Сикисима» неотвратимо движется навстречу своей гибели.

Цель в точке выстрела. Толчок и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. Через три секунды уходит вторая. Полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Оставаться на перископной глубине нельзя, следы от торпед будут сразу обнаружены. «Косатка» еще погружалась, стараясь укрыться под толщей воды, как наверху разверзся сущий ад…

Капитан первого ранга Тэрагаки Идзо, командир броненосца «Сикисима», смотрел на появившийся вдали берег со смешанными чувствами. С одной стороны душу грела мысль, что они все же спаслись, вырвавшись из преисподней. Никто не ожидал подобного от встречи с русскими. Когда они обнаружили на рассвете русскую эскадру, то попытались в полной мере использовать свое преимущество в скорости, применив маневр «кроссинг — т», начав охватывать голову колонны противника, возглавляемую флагманским броненосцем «Петропавловск». Командующий надеялся таким способом сосредоточить максимум огня на вражеском флагмане, одновременно затруднив огонь по цели другим русским кораблям. Но каково же было удивление всех, когда русские не приняли навязываемые им правила, а сломали кильватерный строй и бросились на них фактически поодиночке, превратив бой в свалку. Расстояние между эскадрами быстро сокращалось, наводка орудий сбивалась, и им не удалось вести стрельбу с дальних дистанций. Попадания участились с обеих сторон, и тут стала проявляться сила русских бронебойных снарядов. Поняв, что дальнейшее сближение приведет только к еще большим потерям, так как из всех кораблей один лишь «Сикисима» мог реально противостоять русским броненосцам, командующий приказал повернуть «все вдруг» и отойти, воспользовавшись преимуществом в скорости. И тут один из тяжелых русских снарядов угодил прямо в боевую рубку крейсера «Асама». Все остальные корабли выполнили поворот и стали уходить, стараясь побыстрее выйти из-под убийственного огня русских броненосцев, а вот «Асама» пошел на циркуляцию. Очевидно все, кто находился в рубке, вышли из строя. Поняв, что крейсер неуправляем и его быстро добьют, командующий приказал возвращаться. Но эта потеря времени и еще большее сближение с русскими стали для крейсера роковыми. «Асама» получил еще несколько попаданий тяжелыми снарядами, один из которых вызвал взрыв боезапаса в каземате шестидюймовый орудий, а другой разворотил борт в районе ватерлинии, из-за чего крейсер стал зарываться носом в воду, сразу значительно потеряв в скорости хода. Особенно усердствовали в этом два русских облегченных броненосца «Победа» и «Пересвет», которые вырвались вперед. После поворота эскадры на обратный курс эти броненосцы попали под сосредоточенный огонь и поспешили отойти, но «Асама» был уже обречен. Ставший на некоторое время единственной мишенью для русских, крейсер получил очень сильные повреждения и лишился хода. Дальнейшее было вполне предсказуемо. Вскоре к «Победе» и «Пересвету» присоединились три других русских броненосца, и все вместе они продолжили избиение «Асамы». Командующий снова попытался сосредоточить огонь на флагмане русских, воспользовавшись преимуществом в скорости хода, и снова эти проклятые гайдзины превратили бой в свалку. На этот раз больше всех получил «Адзума». «Победа» и «Пересвет» снова вырвались вперед, сосредоточив огонь на этом крейсере, идущим концевым. Когда накал боя достиг апогея, один из русских снарядов угодил в носовую башню «Сикисимы», вызвав взрыв снаряда в канале ствола орудия. Как удалось избежать взрыва погребов, ведомо только богине Аматерасу. Башню заклинило намертво, сорвало с нее крышу, вся орудийная прислуга погибла, но сам корабль уцелел. Кормовая башня была повреждена еще до этого. Видя такое, командующий приказал отходить. Для русских этот бой тоже не прошел даром, особенно для двух наглецов — «Победы» и «Пересвета», но если так продолжать и дальше, то это закончится гибелью эскадры. Три тихоходных русских броненосца хоть и получили большое количество попаданий, но по их поведению это было не особо заметно. Еще немного, и из всей эскадры на поверхности моря может остаться один «Сикисима». То, что происходило потом, можно назвать одним словом — бегство. Помогло только то, что «Петропавловск», «Полтава» и «Севастополь» не смогли их догнать. А «Победа» и «Пересвет» были уже серьезно повреждены, и преследовать противника не рискнули. От крейсеров отряда адмирала Дева и миноносцев вообще не было никакого толку. Видя, что в составе русской эскадры идет группа транспортов, прикрываемая крейсерами, они попытались на них напасть. Но присутствие в составе крейсерского отряда русских броненосного крейсера «Баян» сразу превратило атаку Дева в авантюру. Русские не стали привлекать «Баян» к участию в сражении между главными силами, поскольку и так имели преимущество в огневой мощи, а оставили прикрывать транспорты. Поэтому, первая же попытка атаковать оказалась последней. «Баян», «Аскольд» и «Диана» повернули и бросились навстречу. Когда флагман отряда — крейсер «Читозе», получил восьмидюймовый снаряд с «Баяна», то Дева решил больше не испытывать судьбу и повернул обратно. Все равно, в бою с тремя крейсерами, один из которых броненосный, у его легких бронепалубных крейсеров не было никаких шансов. Тем более, при транспортах остались «Новик» и «Боярин», которые хотя и не приняли участия в отражении атаки, но в любой момент могли присоединиться к своим более мощным собратьям. Миноносцы сначала попытались атаковать русские броненосцы, но встреченные плотным огнем отступили, выпустив торпеды с большой дистанции. Из которых, естественно, ни одна не попала в цель. После этого сделали попытку напасть на «обоз», но сразу же попали под огонь двух охранявших транспорты «суперистребителей» — «Новика» и «Боярина», как прозвали эти корабли в японском флоте. Два миноносца отправились на дно, получив каждый по несколько 120-миллиметровых снарядов, а остальные сбежали, ничего не добившись. Все время складывалась ситуация, что не миноносцы охотились на «Новика» и «Боярина», а наоборот. «Новик» и «Боярин» выступали в роли удачливых охотников, и никогда не оставались без добычи. Высокая скорость хода позволяла им преследовать уходящие миноносцы, ведя дьявольски точный огонь из своих 120-миллиметровых орудий практически безнаказанно. Что и говорить, эти два небольших и довольно скромно вооруженных, но очень быстроходных русских крейсера, всегда работающие в паре, оказались настоящим бичом для миноносцев. Кто бы мог предположить подобное раньше…

Иными словами, то, чего они добились в этой попытке навязать бой русским, называлось одним словом — разгром. Если бы «Петропавловск», «Полтава» и «Севастополь» имели большую скорость хода, то шансы спастись были бы только у бронепалубных крейсеров и миноносцев. Вряд ли русские крейсера стали бы их преследовать. А вот последние остатки первого и второго броненосных отрядов — «Сикисима», «Ивате», «Идзумо» и «Адзума» были бы уничтожены. В этом уже не было никаких сомнений, поскольку искалеченные корабли ушли только потому, что русские не смогли их догнать. И при этом им дорого доставался выигрыш каждого кабельтова. При отходе снова больше всех пострадал «Адзума». Видя, что противник уходит, русские прекратили бесполезное преследование, и повернули обратно. Их там ожидала другая добыча — потерявший ход «Асама», который они сразу же стали добивать. Строить иллюзии в отношении исхода этого боя было бы глупо…

И теперь с полной уверенностью можно сказать, что главных сил флота больше нет. «Асама», скорее всего, уничтожен. «Ивате» и «Идзумо» избиты так, что полностью потеряли боеспособность. Поразительно, что они вообще смогли уйти от противника. На «Сикисиме» ситуация немногим лучше. Но он лишился, как минимум, половины своей артиллерии главного калибра. Носовая башня полностью уничтожена, а кормовая заклинена и оба двенадцатидюймовых орудия имеют повреждения. Причем, неизвестно, удастся ли их восстановить. Вот где проявляется ущербность подхода в комплектовании флота кораблями зарубежной постройки. Орудия можно взять только в Англии, но где Англия, а где Япония… Да и в свете последних событий былой уверенности в помощи англичан больше нет. Но за «Сикисиму», «Ивате» и «Идзумо» можно хотя бы не волноваться в том плане, что они смогут дойти до Сасебо. А вот «Адзума» медленно тонет, и вряд ли сможет дотянуть до порта. Если сначала он еще мог держать ход, то потом стал тормозить всю эскадру. Хорошо, что русские отказались от преследования, а то бы пришлось решать дилемму — принимать безнадежный бой, спасая «Адзуму», или отдавать его на заклание, уводя остатки флота. Но тут, похоже, русские уже и не понадобятся. Пять минут назад с крейсера передали сообщение, что больше не могут держать ход. Водоотливные помпы уже не справляются с откачкой воды. Большая часть топок в кочегарках затоплена, и пара не хватает даже на одну машину. Если бы удалось продержаться еще немного, то можно было бы выбросить корабль на берег, который уже хорошо виден. Но… Не судьба.

Командующий, видя эту безрадостную картину, отдал приказ взять крейсер на буксир и попытаться довести его до мелководья, после чего покинул мостик. Тэрагаки проводил адмирала взглядом, хорошо понимая то, что творилось у него в душе. Война на море проиграна, пора это признать. Как она оказалась не похожа на предыдущую войну с Китаем. Тогда японский флот был хозяином моря и диктовал противнику свои условия. Никто не сомневался, что то же самое будет и на этот раз. И вдруг, все пошло наперекосяк с самого начала. Каким образом проклятые гайдзины сумели создать этого подводного монстра?! Ведь никому в мире, даже Англии, не удалось создать ничего даже отдаленно похожего! И всеми своими победами на море русские обязаны исключительно единственной субмарине, которой командует ее создатель, капитан Корф. Загадочный человек, никогда не имевший отношения ни к военному флоту, ни к кораблестроению. Но между тем, оказавшийся настоящим гением подводной войны. Его субмарина наносила внезапный смертельный удар, и тут же исчезала в морских глубинах. Иначе, чем вмешательством демонов в дела людей, это и не объяснить. Откуда капитан субмарины может знать, где ему надо находиться в определенный момент времени, чтобы добиться такого ошеломительного успеха? Никакие шпионы, даже если бы они и были в Морском генеральном штабе, не смогли бы передавать на «Косатку» сведения с такой оперативностью. Тем более, как удалось достоверно узнать, для сеанса радиосвязи субмарине необходимо всплыть и установить антенну, а это требует некоторого времени. Откуда же этот Корф, разрази его демоны, может получать достоверную и своевременную информацию?! Воистину, кроме чертовщины, ничего в голову не приходит… Вот и теперь «Косатка» отличилась. То, что «Токива» получил только одну торпеду и попытался уйти обратно в Японию, еще не значит, что он уцелел. Капитан Корф не стал преследовать эскадру, а скорее всего, погнался за поврежденной целью, не имеющей возможности скрыться. Так же, как он поступил с «Якумо». Преследовал свою добычу до тех пор, пока не уничтожил, прихватив заодно и «Иосино», так глупо подставившегося под торпеду. И «Токива» давно должен лежать на дне моря, если только «Косатка» не отвлеклась на что-то другое, более важное. Но надеяться на это… А может, вместе с «Токивой», господин Корф умудрился и крейсер «Сума» уничтожить? Так же, как «Иосино»? А что, это уже не удивительно… Знать бы, где сейчас находится «Косатка». Весь переход после боя эта загадочная субмарина никак себя не проявила, что было странным. Хотя, по логике вещей, должна была находиться поблизости и постараться добить тех, кто ускользнул от главных сил русских. Все ожидали этого и были очень удивлены, когда атаки не последовало. Возможно, они сами создали для себя пугало из «Косатки», и она, на самом деле, не так уж и всемогуща?

Тэрагаки наблюдал за тем, как все три бронепалубных крейсера — «Читозе», «Касаги» и «Акицусима» полным ходом неслись к потерявшему ход «Адзума», которого уже развернуло бортом, и было видно, что крейсер ушел кормой в воду по самую палубу. Сомнительно, что удастся отбуксировать его на мелководье…

— Торпеды слева!!!

Крик сигнальщика ударил по нервам. Тэрагаки инстинктивно обернулся и увидел две пенистых дорожки на воде, быстро приближающиеся к борту броненосца. И понял, что ничего сделать не успеет…

— Право на борт!!! Огонь!!! Полный вперед!!!

«Сикисима» начал отворачивать вправо. Но недостаточно быстро, чтобы уклониться от выпущенных с малой дистанции торпед. Загремели выстрелы орудий, но Тэрагаки понимал, что это бессмысленно. Два пенистых следа неумолимо приближались, и вся надежда теперь была на то, что не детонирует оставшийся боезапас в погребах. Как на «Хатсусе», «Иосино» и «Мацусима»…

Над головой море кипело от взрывов снарядов. Но они уже не могли причинить какого-либо вреда «Косатке», все дальше и дальше уходившую в морские глубины. Толща воды надежно укрыла ее от врага. Михаил не отрывал взгляда от секундомера, следя за временем хода торпед. Время первой торпеды вышло, и тут громыхнул близкий взрыв, перекрывший все остальные. А через несколько секунд — второй.

— «Ура!!!» — сразу грянуло в отсеках.

Экипаж уже научился отличать взрывы торпед от взрывов снарядов на поверхности, которыми японцы пытались достать «Косатку». Но по характеру взрывов было ясно, что «Сикисиме» удалось избежать детонации погребов. Что же, японцам повезло хоть в этом…

— Вот так, господа. Похоже, достали мы «Сикисиму». Двух мин ему должно хватить. А не хватит, всадим еще одну. Тогда уж точно утонет.

— Но откуда у Вас такая уверенность, что мины попали в цель, а не взорвались раньше, Михаил Рудольфович? Ведь при стрельбе по «Якумо» у вас было одно преждевременное срабатывание?

— По времени хода мин, Николай Александрович. Обратили внимание, что я все время смотрел на секундомер?

— Обратил. Иными словами, Вы хотите сказать, что попадание определяется только по времени взрыва?

— В данном случае — да. Поскольку у нас нет возможности зафиксировать попадание путем наблюдения в перископ. Но если опасности для лодки нет, и не требуется срочно нырять на глубину сразу же после выстрела, то можно остаться на перископной глубине и рассмотреть результат трудов своих во всей красе. Сейчас же это, увы, невозможно…

Далее снова последовал экскурс в теорию боевого применения подводных лодок. Кроун и Колчак слушали с огромным интересом. Михаил так увлекся, что чуть не сказал о том, что их атака очень напоминает атаку U-331 обер — лейтенанта фон Тизенхаузена в Средиземном море, когда был потоплен английский линкор «Бархам». К счастью, он вовремя придержал язык, но от града вопросов отвертеться все равно не удалось. Оба офицера не могли успокоиться, откуда командир «Косатки» знает все эти премудрости?! Ведь весь его боевой опыт командования подводной лодкой — чуть больше месяца! Или чуть больше двух месяцев, если приплюсовать сюда стоянку в Порт-Артуре. Да плюс переход из Балтики на Дальний Восток. Колчак был откровенен.

— Михаил Рудольфович, но как Вам удалось создать эту теорию буквально на пустом месте за такой ничтожно малый промежуток времени?! Ведь на разработку методов применения нового оружия уходят иногда долгие месяцы, а то и годы! А у Вас буквально сразу — феноменальный успех в первый же день войны! Три броненосца за одну атаку!

— Так вот именно поэтому и удалось, Александр Васильевич. Не только японцы, но и вообще никто в мире не считал, что подобное возможно. Абсолютно для всех подводная лодка была чем-то несерьезным, не заслуживающим внимания. Вот японцы за это и поплатились, сами создав для «Косаки» максимально благоприятные условия для атаки. Именно на этом и основан успех возле острова Роунд. После подрыва первого броненосца японцы посчитали, что подорвались на минном поле и стали действовать соответственно. Это позволило уничтожить еще двух. Как видите, никакой мистики. Внезапность, точный расчет и немного везения.

— Но как Вы смогли предвидеть, что главные силы японцев окажутся именно возле Роунда?!

— Вот это и есть везение. А все остальное — внезапность и точный расчет…

«Косатка» отошла уже на довольно большое расстояние, и Михаил решил всплыть под перископ, чтобы осмотреться. «Сикисима» вряд ли уцелел, а вот «Адзума» вполне может ковылять в сторону берега, если устранил неисправность. Ведь неизвестно, из-за чего он отстал. И надо это безобразие устранить. То, что «Адзума» сумел удрать от русского флота, вовсе не означает, что он сможет удрать и от «Косатки»…

— Поднять перископ!

«Косатка» удалилась в сторону от места атаки, и обнаружить ее перископ для неподготовленного сигнальщика довольно трудно. Но на всякий случай, поднимать его высоко над водой не стоит. Поэтому, Михаил и не злоупотреблял им, приподнимая на короткое время, оглядывая горизонт. Наверху открылась очень интересная картина. «Сикисима» уже почти скрылся под водой и возле него находились четыре миноносца. Все ясно, флагмана уже списали со счетов. А вот «Адзума», хоть и лежал в дрейфе, уйдя кормой в воду почти по самую башню, но тонуть пока что не собирался. Возле него собрались все остальные миноносцы. Три бронепалубных крейсера не стояли на месте, а хаотично маневрировали на некотором удалении, часто меняя курс. Вдалеке виднелись «Ивате» и «Идзумо», уходившие полным ходом в сторону берега. Там рассудили правильно. «Сикисиме» и «Адзуме» они уже ничем не помогут. Поэтому, надо постараться спасти два оставшихся броненосных крейсера, срочно выведя их из опасной зоны. А спасением экипажа «Сикисимы» пусть занимаются миноносцы. До сегодняшнего дня «Косатка» игнорировала такие мелкие цели. Возможно, она и на этот раз поступит также?

— Вот, полюбуйтесь, господа. Оцените ситуацию, а потом выскажите свои планы о наших дальнейших действиях. Обстановка пока спокойная и как нельзя лучше подходит для тренировки.

Старший офицер, а за ним и все «пассажиры» по очереди осмотрели поверхность моря в перископ и сразу же высыпали на Михаила ворох планов, начиная, как принято на флоте, с младшего в чине. Поскольку «Сикисима» к этому времени уже затонул, и на месте его гибели остались только миноносцы, подбирающие экипаж из воды, то все сводилось к одному — подкрасться на перископной глубине и добить крейсер «Адзума». А то, что-то он самостоятельно тонуть не хочет. На этой мысли предложение дальнейших действий закончилось и все с интересом уставились на командира, ожидая его решение.

— Все верно, господа. «Адзума», почему-то, тонуть не собирается. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Но и ход он тоже дать не может. Иначе, не остался бы на месте после подрыва «Сикисимы», а предпринял все возможное и невозможное, только бы уйти из опасного района. Но он этого не сделал. Из этого можно сделать вывод — крейсер гарантированно лишился хода. Во всяком случае, на ближайшее время. И бросать его японцы не хотят, иначе не устраивали бы вокруг него этот хоровод. Но здесь крутятся три бронепалубника во главе с «Читозе». Чтобы создать нам неудобства и сорвать атаку угрозой тарана, хватило бы одних миноносцев. Которые мы до сегодняшнего дня игнорировали и поэтому они нас совершенно не боятся. Думайте, господа. Для чего здесь остались крейсера адмирала Дева?

— Возможно, чтобы прикрыть «Адзуму» при появлении наших крейсеров?

— А может, просто помочь миноносцам? Все же, когда рядом топчутся три таких «слона», это создает «Косатке» большие неудобства. Есть вероятность случайного столкновения. А масса крейсера намного превышает массу миноносца.

— А может…

Предположения сыпались одно за другим, и Михаил внимательно слушал, иногда давая комментарии. Он сам уже предположил одну вещь, и ждал, не додумается ли до этого кто-нибудь еще. Но вот, все предположения иссякли. Оглядев офицеров, Михаил подвел итог.

— Все это, в принципе, возможно. Но, господа, есть еще одна вещь, которую никто не упомянул. И если это так, то у нас будет возможность поймать еще один бронепалубный крейсер. Точно так же, как и в случае с «Токивой». А потом спокойно добить «Адзуму».

— Но как, Михаил Рудольфович?! Ведь они крутятся, как уж на сковороде! А сейчас день и тихая погода. Они сразу же заметят след мины на поверхности и вполне смогут увернуться!

— Сейчас, когда крутятся, как уж на сковороде, смогут. А вот когда остановятся, то не смогут.

— Но зачем им останавливаться?! Ведь японцы прекрасно понимают, что станут в этом случае неподвижной удобной мишенью! Вряд ли они забыли «Иосино»!

— Не забыли. И именно поэтому будут водить этот хоровод до тех пор, пока не убедятся — «Косатка» ушла. Иначе, она бы не устояла перед искушением и добила неподвижного «Адзуму».

— А потом?

— А потом могут попытаться взять «Адзуму» на буксир. Миноносец для этой цели мало пригоден. Он не создаст нормальное тяговое усилие своими небольшими быстроходными винтами, достаточное для буксировки полузатопленного броненосного крейсера. Здесь нужен буксировщик покрупнее. С машинами и винтами, способными развить большую мощность и дать приемлемое тяговое усилие даже при небольших оборотах. И бронепалубные крейсера подходят для этой цели гораздо лучше, чем миноносцы.

— Ну, Михаил Рудольфович!!! А ведь могут попробовать! И что тогда?

— А тогда одному из крейсеров надо будет подойти к «Адзуме» и завести на него буксирный трос. И при этом он неизбежно ляжет в дрейф поблизости. Заводка буксира — это дело не пяти минут. С учетом маневров возле неподвижного «Адзумы», заводкой и креплением буксирного троса и непосредственным выходом на буксир ему потребуется не менее получаса, а скорее всего, гораздо больше. И все это время он будет неподвижной мишенью. А даже если и начнет буксировку, то вряд ли его ход будет больше четырех — пяти узлов. И мы имеем все шансы его поймать. Даже если крейсер заметит след от мины на воде и даст полный ход, оборвав буксирный трос, то за такое короткое время значительно изменить свою позицию все равно не успеет. А когда стрельба японцев утихнет, мы сможем спокойно заняться «Адзумой». Если он к тому времени сам не утонет. Оставшиеся две «собачки» сбегут, оставив миноносцы подбирать из воды спасшихся, но и черт с ними. Нельзя объять необъятное.

— Михаил Рудольфович… Вы, случайно, с Мефистофелем сделку не заключили? А может, в Вас дух великого флотоводца вселился? Ушакова, Сенявина, или Нахимова?

— С чего это вы так решили, Николай Александрович?

— Да потому, что это гениально!!! Просто гениально!!! Ведь действительно, может получиться! Снова, вместо одного «подранка», отправить на дно сразу двоих!

— Николай Александрович, я бы не был так категоричен по поводу гениальности. Просто, у меня есть «купеческий» опыт, которого нет у Вас. И я имел дело с заводкой буксирного троса на аварийные суда и знаю, что дело это хлопотное, трудоемкое и не быстрое. Поэтому, Мефистофель и великие флотоводцы прошлого здесь не причем. Тем более, это всего лишь предположение, что японцы решили взять «Адзуму» на буксир. Возможно, его состояние не такое уж и плачевное и через несколько часов он сможет дать ход. А «собачки» его просто прикрывают на время ремонта и будут прикрывать на переходе. Поэтому, будем ждать. Едва только наметится какое-то движение «Адзумы», отправим его на дно. В общем, поживем — увидим…

В течение последующих трех часов ничто существенно не изменилось. «Идзумо» и «Ивате» уже скрылись, «Адзума» по-прежнему лежал в дрейфе, только еще глубже осел в воду. Один из японских миноносцев попытался взять его на буксир, но из этой затеи ничего не получилось. Со стороны берега подул ветер, и маленький быстроходный кораблик, никоим образом не предназначенный для подобных операций, не мог справиться с буксировкой полузатопленного броненосного крейсера. Ветер относил их обоих в море. Другие миноносцы кружили поблизости, а три бронепалубных крейсера «водили хоровод» в отдалении. Михаил наблюдал за всем этим в перископ и посмеивался. Все идет так, как он и предполагал. «Адзума» потерял ход и самостоятельно двигаться не может. С буксировкой миноносцем ничего не получается, поэтому рано, или поздно, японцам придется задействовать для этих целей один из бронепалубных крейсеров. Если только не подойдет специальный буксир-спасатель, высланный для оказания помощи. Тогда придется торпедировать одного «Адзуму» и уходить. Не все коту масленица…

Но вот один из крейсеров направился к «Адзуме», которого безуспешно пытался буксировать миноносец. Сразу же была сыграна боевая тревога, экипаж разбежался по боевым постам и «Косатка» начала подкрадываться к своей добыче. Очевидно, японцы поверили, что она ушла. Иначе, не стала бы ждать столько времени, когда рядом была неподвижная и привлекательная цель…

«Косатка» медленно движется на перископной глубине. Поднявшаяся небольшая волна, как нельзя кстати, маскирует перископ. Вот хорошо видно, как миноносец развернул «Адзуму» носом на ветер и старается удерживать в таком положении. Бронепалубный крейсер подходит со стороны кормы, чтобы лечь на параллельный курс с миноносцем и принять с него буксирный трос. Вплотную он подойти не сможет, так как из-за поднявшегося волнения миноносец начнет бить о борт крейсера. Это значит, что миноносец и крейсер будут какое-то время сохранять свою позицию параллельно друг другу на небольшом расстоянии, удерживаясь машинами против волны. Ситуация, о которой любой подводник может только мечтать. Но японцы этого еще не знают…

«Адзума» и миноносец неподвижны, только удерживаются против волны. Бронепалубный крейсер, в котором Михаил опознал «Касаги», медленно проходит вдоль борта «Адзумы» и приближается к миноносцу. Вот его корма поравнялась с кормой миноносца и «Касаги» останавливается. В перископ хорошо видно, как на корме крейсера суетятся матросы, готовые принять буксир. Командир «Касаги» и вахтенный офицер сейчас заняты только этим, сосредоточив все внимание на маневрировании. Ибо одно неверное движение, и крейсер навалится на миноносец. Сигнальщики, конечно, осматривают свои сектора, но пока еще не обнаружили перископ.

«Касаги» и миноносец замерли рядом друг с другом. Между ними не более десяти — пятнадцати метров. Лучшего момента не представится.

Линия визира перископа ложится на носовое орудие «Касаги». Если сигнальщики проворонят торпеду, то она угодит в район носовых погребов и можно снова рассчитывать на детонацию боезапаса. Тогда и находящийся рядом миноносец может зацепить взрывом. Но это было бы уже слишком хорошо. Последняя проверка положения цели, и торпеда покидает аппарат. Сразу полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Несколько пар глаз смотрят на Михаила, а он сам смотрит на секундомер. Бегут секунды, отсчитывая время хода торпеды. Стальная сигара пронзает толщу воды. Вот громыхнули первые взрывы. На этот раз у японских комендоров вышла заминка. Комплектование легких сил флота специалистами по остаточному принципу проявляет себя и здесь. И вот, наконец-то, взрывы снарядов на поверхности перекрывает взрыв торпеды. Значит, «Касаги» не удалось обмануть судьбу. Она лишь дала ему отсрочку во время рейда к Владивостоку. Тогда ему удалось уйти от «Косатки» после гибели «Якумо» и «Иосино». И вот теперь старые враги встретились вновь. Как ниндзя и самурай. Самурай опасен в открытом бою, но ниндзя не станет нападать открыто. Воин ночи наносит внезапный удар и тут же исчезает. И никто не может предугадать, где и когда он появится вновь…

— Все, господа. Наше длительное ожидание увенчалось успехом. Думаю, «Касаги» одной мины будет достаточно. Жаль, что погреба не детонировали.

— А сейчас что, Михаил Рудольфович? «Адзумой» займемся?

— Им самым. Только сначала в сторонку отойдем, чтобы на нас случайно не «наступили». «Адзуму» сейчас развернет бортом к волне и нам надо будет сменить позицию. Вот, как все успокоится, и прикончим «подранка». Думаю, на большее здесь уже рассчитывать не стоит.

— А как думаете, миноносец зацепило взрывом?

— Вряд ли. Поскольку взрыва погребов не было, то взрыв мины в паре десятков метров ему особого вреда не нанесет. Тряхнет, конечно. Но не более…

«Косатка» отходила в сторону, а над ней снова кипело море от взрывов. Но это уже был жест отчаяния японцев. Морской демон снова перехитрил их. Он никуда не ушел после того, как получил очередную добычу. Он все правильно рассчитал и дождался своего часа, нанеся еще один смертельный удар. И снова исчез в морских глубинах.

Когда «Косатка» снова всплыла под перископ, и Михаил осмотрел поверхность моря, то понял, что их вмешательство более не требуется. Оставшиеся два крейсера уходили полным ходом. «Касаги» тонул, задрав в небо таранный форштевень. «Адзума» накренился и погрузился еще больше, и было хорошо видно, как экипаж покидает тонущий корабль. Миноносцы подошли к нему почти вплотную и подбирали людей. Это был полный разгром. Вторая Цусима, которая настигла, на этот раз, японский флот. Михаил смотрел в перископ и улыбался. Агрессор, напавший на Россию без объявления войны, получил то, что заслужил. Отныне русский флот — хозяин Желтого и Японского моря. И чтобы довершить разгром врага, надо проникнуть в его логово и уничтожить последние остатки японского флота. Чтобы лишить Японию даже тени надежды на то, что ей удастся выбраться из этой кровавой авантюры, «сохранив лицо». Чтобы эта страна вообще исчезла из списка великих держав, превратившись в подобие Кореи. И тогда не будет ни Хасана, ни Халхин-Гола, ни Пёрл-Харбора. Подобие Кореи должно знать свое место…

Но неожиданный возглас старшего офицера отвлек Михаила от геополитических прогнозов. Война еще не закончилась, и они — рабочие этой войны. Те, кто добывает победу своими руками.

— Михаил Рудольфович, аппарат перезаряжен.

— Хорошо, Василий Иванович. Прошу взглянуть, господа. «Касаги» уже утонул. «Адзума» тонет, и наше вмешательство более не требуется. Две уцелевшие «собачки» удирают, миноносцы подбирают людей из воды. Финита ля комедия. Вылазка японского флота закончилась потерей «Сикисимы», «Токивы», «Адзумы», двух «собачек» и возможно «Асамы». Вместе с «Токивой» погиб один миноносец. Это из того, что мы знаем достоверно. Правда, мы не знаем, каковы потери нашего флота. Но не думаю, что превышают японские.

— А что же теперь, Михаил Рудольфович?

— А теперь постараемся завершить то, что начали. У противника от всех главных сил остались только два броненосных крейсера — «Идзумо» и «Ивате». И надо сделать так, чтобы они больше никогда не вышли в море. Во всяком случае, до конца войны. А тогда, без их помощи, с уцелевших «собачек» наши крейсера будут драть шерсть клочьями…

«Косатка» медленно уходила в сторону берега. Волны периодически заливали перископ, на короткое время показывающийся над водой. Далеко вдали исчезали дымы «Читозе» и «Акицусимы». «Касаги» уже исчез с поверхности моря. «Адзума» так и не сумел добраться до спасительного берега. Вскоре после гибели «Касаги» он повалился на борт, и опрокинулся. И через несколько минут волны сомкнулись над его днищем, устремленным в небо. Миноносцы, подобравшие тех, кто уцелел, дали ход и направились в сторону Сасебо. «Косатка» в очередной раз показала, кто здесь хозяин. И им оставалось только благодарить судьбу за то, что грозный подводный демон не считает их достойными своего внимания.

Глава 3

Если лиса не может забраться в курятник через крышу… То она войдет через дверь. Или, Скапа Флоу по-японски

Порывистый ветер гонит тучи по темному ночному небу. В разрывах между туч иногда проглядывает луна, освещая своим белесым, неярким светом поверхность моря и приближающийся берег. Впереди идет какое-то грузовое судно, направляющееся в залив Сасебо. Маяк на мысе Кого Саки работает в штатном режиме. Ни с этого судна, ни с берега никто не видит низкую тень, едва возвышающуюся над водой и крадущуюся следом. Крадущуюся, как хищник по следу добычи. Но экипаж японского судна не знает, что им сегодня сказочно повезло. Сегодня не они — добыча…

Накануне Михаил собрал у себя в каюте обоих «посвященных» — старшего офицера и старшего механика. Надо было окончательно уточнить все детали предстоящего беспрецедентного рейда — нанесения удара по главной базе японского флота. Все, казалось бы, уже проработано до мелочей. Но всегда может возникнуть непредвиденный нюанс, который грозит разрушить любой, самый выверенный план. Вкратце план был таков. Пробраться в бухту Сасебо ночью. В позиционном, либо подводном положении дойти до места стоянки «Ивате» и «Идзумо» и всадить в каждого по две торпеды из носовых аппаратов. После выполнения основной задачи разрядить кормовые аппараты по любым целям, которые подвернутся. После завершения этого безобразия удрать, как можно скорее. На бумаге все просто и красиво. А вот как пойдет на деле — большой вопрос. Технические вопросы со старшим механиком решили быстро, но старшего офицера волновали навигационные вопросы.

— Послушай, герр фрегаттен-капитан. Минимальная ширина пролива между мысами Кого Саки и Ёрифунэ Саки всего полмили. Идти придется ночью и если японцы не дураки, то маяк на входе в пролив должны погасить. Во всяком случае, я бы сделал именно так. Ты уверен, что мы в темноте не выскочим на камни? Полагаться в таких случаях на счисление глупо. Да и патрулируют японцы пролив. Как мы проскочим?

— Отвечаю, Василий свет Иванович. Движение в Сасебо довольно интенсивное. Поэтому, если даже японцы и введут периодический режим работы маяка на мысе Кого Саки, то мы вполне сможем дождаться, когда кто-то пойдет на вход, или на выход. В самой же бухте все навигационные огни должны работать в штатном режиме. По части патрулирования в проливе. Насколько нам удалось узнать, там дежурит канонерка, стоящая на бочке недалеко от берега и пара миноносцев, рыскающих возле входа в пролив. Ночью в узкой части им делать нечего, еще на камни вылетят. Поэтому, подойдем, насколько сможем в позиционном положении, чтобы иметь минимальный силуэт над водой и возможность быстрее нырнуть, погружаемся, и проходим пролив в подводном положении на перископной глубине. Длина узкой части пролива меньше мили. Глубина по оси от сорока пяти до пятидесяти пяти метров во время отлива. Так что, даже если в проливе и будут суда, то ни с кем не столкнемся, сможем нырнуть поглубже. Дальше, если позволяет обстановка, всплываем в позиционное положение и следуем к месту якорной стоянки на рейд Сасебо. Вот там ситуация намного хуже. Если после пролива до центральной части бухты глубины держатся в пределах сорока — тридцати метров, то в северной части, в районе порта, куда ведет длинная узкая бухта, они падают до одиннадцати — двенадцати метров во время отлива. А «Идзумо» и «Ивате» должны находиться именно там. И на таких глубинах мы едва — едва сможем спрятать под воду ограждение рубки. Но уклониться от таранного удара не сможем.

— А на что же ты тогда рассчитываешь?

— На то, что сейчас еще нет асдиков, шумопеленгаторов, радаров, глубинных бомб, эсминцев, корветов и самолетов. И именно это позволит нам уйти. По части того, чтобы пробраться в бухту, у меня особых сомнений нет. Японцы просто не ждут от нас такой наглости. И с техническими возможностями «Косатки» это вполне реально. Но вот уйти из нее, когда мы поднимем ужасный тарарам, будет намного сложнее.

— А если японцы перекроют выход из северной части?

— Не успеют. Расстояние от причалов порта до выхода в центральную часть бухты — две мили. Из этих двух миль расстояние от причалов до самой узкой части прохода, между западным берегом и отмелью Чидори, девять кабельтовых. Дальше акватория начинает расширяться. После атаки это расстояние мы преодолеем очень быстро. Главное, чтобы не оказалось никого в самом узком месте, возле отмели Чидори, когда мы будем проходить мимо нее. Там ширина пролива всего четыре кабельтовых.

— Уходить будем в подводном положении?

— Посмотрим по ситуации. Возможно, придется всплыть, когда удалимся на безопасное расстояние. Будем надеяться, что японцы не сразу поймут, что атакованы «Косаткой». Вряд ли они допускают, что мы отважимся на подобную наглость. Ведь до сих пор мы избегали закрытых пространств.

— Ну, герр фрегаттен-капитан… Если все получится… Гюнтер Прин на своей U-47, как ты говорил, через мелководный пролив Кирк Саунд в Скапа Флоу пробирался? По-тихому, через черный ход. А мы, стало быть, вломимся через парадный? По наглому?

— Вот именно. Потому, что своего пролива Кирк Саунд бухта Сасебо не имеет. В отличие от Скапа Флоу, у нее один единственный вход. И значит, один выход. И, стало быть, через этот парадный вход мы и войдем. Правда, не постучавшись. Что делает лиса, когда не может пробраться в курятник, разворошив соломенную крышу? Она найдет способ проскользнуть через дверь…

И вот теперь, стоя на мостике и сжимая в руках бинокль, Михаил вспоминал этот разговор. Впереди идет небольшой японский пароход и можно ориентироваться по его кормовому огню. Маяк на мысе Кого Саки работает исправно. Впереди — зона патрулирования миноносцев. Хоть «Косатка» и идет в позиционном положении, погрузившись в воду по самую палубу, но в проливе лучше не рисковать. Стоящая на бочке канонерка вполне может обшаривать пролив лучом прожектора. Уйти то «Косатка» уйдет, но сразу раскроет свои намерения и о дальнейшем прорыве в Сасебо можно будет забыть.

— Два миноносца справа тридцать, идут на японский транспорт!

Доклад сигнальщика отрывает от размышлений. Вот и дождались. Теперь охота вступает в новую фазу.

— Срочное погружение!

Быстро пустеет мостик и захлопывается люк. Поворот кремальеры, и снова экипаж «Косатки» полностью отрезан от внешнего мира. Шипит воздух, выходя из балластных цистерн. Лодка дает полный ход вперед электродвигателями и быстро погружается. И вскоре волны смыкаются над ней. Теперь надо посмотреть, что же будет дальше.

— Поднять перископ!

«Ночной» перископ идет вверх. Наверху все спокойно. Миноносцы подходят к транспорту почти вплотную, осветив его прожекторами. Короткий обмен информацией, и они уходят в сторону, а транспорт следует дальше, на вход в пролив, быстро удаляясь. Под водой «Косатка» не сможет выдерживать до него постоянную дистанцию. Но это уже не так и важно. Маяк работает, миноносцы ее не заметили. Теперь остается пройти узкий пролив, охраняемый канонеркой, и вот она — бухта Сасебо. Главная база вражеского флота. База, в которую уже один раз вошли русские корабли в т у войну. Но вошли под японскими флагами после сокрушительного разгрома возле Цусимы и позорной сдачи на следующий день. Случай беспрецедентный в истории русского флота. Но т е п е р ь этого не будет. Японский флот получил свою Цусиму. Начало положила порт-артурская эскадра. А «Косатка» поставит точку. 24 января японский флот вышел отсюда, начав военные действия. И теперь с большим трудом приполз обратно. И надо сделать так, чтобы он не вышел отсюда вообще.

Слева и справа надвигаются берега. Слева периодически вспыхивает огонь маяка Кого Саки. Неожиданно ночную тьму прорезает луч прожектора и освещает небольшой японский пароход, входящий в пролив. Очевидно, его ждут, так как вскоре луч гаснет и снова вокруг разливается тьма. Пароход уже ушел довольно далеко вперед. «Косатка» невидимым призраком крадется следом на перископной глубине, ориентируясь по кормовому огню японца и маяку на северном берегу пролива. Канонерка, стоящая недалеко от берега, хорошо различима благодаря нескольким светящимся иллюминаторам. Михаил только ухмыльнулся такой беспечности. Вояки хреновы. Никто не ждет, что русский флот пожалует сюда. Вот и расслабились воины микадо. Хотя, остаточный принцип комплектования экипажей проявляется и здесь. Если уж на «собачек» направляли тех, кто не попал в первый и второй боевые отряды, то за канонерки и речи нет. Очень может быть, что ее экипаж на треть из резервистов, выдернутых из торгового флота, а на две трети из людей, первый раз увидевших море. После череды страшных потерь в первый месяц войны, выкосивших лучших военных моряков, приходится брать всех подряд. Поэтому, есть надежда на то, что «Косатка» беспрепятственно проникнет в святая святых японского флота. А вот дальше возможны варианты. Хотя, конечно, здорово помогает то, что у канонерки из всего «противолодочного» поискового оборудования — один лишь прожектор. Стоял бы сейчас на входе эсминец, или корвет с асдиком, шумопеленгатором и с хорошим акустиком, ничего бы из этой затеи не получилось. «Косатку» обнаружили бы еще на подходе. Но сейчас, на беду японцев, 1904 год, а не 1942…

Канонерка остается позади. Поблизости никого нет, справа и слева проплывают темные берега пролива. Далеко впереди наблюдаются какие-то огни. Очевидно, суда, стоящие на якоре. Но крупных боевых кораблей там быть не должно. Невидимый и неслышимый призрак скользит под водой дальше. Вот уже пройден пролив и «Косатка» входит в бухту Сасебо. Первая часть плана прошла успешно. Теперь предстоит пройти порядка пяти миль, чтобы дойти до порта, находящегося в самой северной части бухты. По идее, «Идзумо» и «Ивате» должны быть там. Кораблям нужен срочный ремонт. Возможно, там же находятся и уцелевшие «собачки» из отрядов Дева и Уриу. Впрочем, что гадать. Скоро все должно решиться. Затмит ли «Косатка» славу U-47, или нет…

Убедившись, что поблизости никого нет, Михаил дал команду всплыть в позиционное положение. Пару миль можно пройти по поверхности. Все же, с мостика обзор гораздо лучше, чем через перископ. Тем более, небо совершенно затянуло тучами, и обнаружить «Косатку» практически невозможно. Когда лодка всплыла, он вместе со старшим офицером и двумя сигнальщиками выбрался наверх. Лишним тут пока делать нечего. При погружении каждая секунда на счету.

«Косатка» медленно продвигалась вперед. Михаил всматривался в ночную темень, но близкой опасности пока не было. Спасала темная ночь со сплошной облачностью. Японские суда, стоящие на якоре в южной части бухты, несли положенные якорные огни. Видно, японцы считают, что сюда война никогда не придет. Дизеля урчат на малых оборотах, и услышать их работу с такого расстояния невозможно. Но вот дальше, ближе к порту, так дефилировать по поверхности уже не получится. Можно нарваться на какой-нибудь катер, которого нелегкая понесла куда-то ночью, и он поднимет тревогу. А шуметь пока что нельзя…

— Михаил Рудольфович, пока никого. Может, так до самого порта дойдем?

— Посмотрим. Если никого не будет, будем идти, сколько сможем. Но когда повернем к порту, придется погрузиться заранее. Там глубины очень маленькие и при срочном погружении имеем все шансы удариться о грунт.

— А с берега не заметят?

— Не должны. Ночь темная, небо в тучах. Да и вряд ли японцы специально наблюдают с берега внутри бухты. Береговые посты наблюдения, в основном, сосредоточены на побережье со стороны моря. Так б ы л о. Но сейчас… Все может быть…

Низкая тень, едва возвышающаяся над поверхностью, почти бесшумно рассекает воды Сасебо. Погода испортилась, начал накрапывать дождь. Лучшего и желать не надо. «Косатка» медленно продвигается вглубь бухты. В стороне видны огни стоящих на якоре судов, но крупных боевых кораблей среди них нет. Одни транспорты. Обстановка тихая, японцы пока не обнаружили незваную гостью, тайком пробравшуюся через парадный вход. Вот в темноте удается опознать мыс Иори Саки, за которым открывается обширное водное пространство. Наступает самая опасная часть плана. Надо поворачивать на север и идти почти две мили по узкой бухте в сторону порта по малым глубинам. Достаточным для надводных кораблей и судов, но малых для подводной лодки. Хотя, сейчас 1904 год, а не 1942…

Мерно плещет вода, перекатываясь через палубу. Холодные капли дождя брызгают в лицо. Но четыре человека на мостике, не замечают этого. Нервы напряжены до предела. Пройден мыс Иори Саки и «Косатка» поворачивает на север, в узкую длинную бухту, в самом конце которой расположен город и порт Сасебо. Удивительно, но пока еще никто не встретился. Хотя, наиболее оживленные места находятся именно в северной части бухты, куда они сейчас и направляются. «Косатка» двигается почти по оси узкой бухты, стараясь держаться подальше от берегов. Но вот берега сужаются, лодка приближается к самому узкому месту — возле отмели Чидори. Дальше следовать в таком положении опасно. Мостик пустеет, и «Косатка» погружается. Запаса воды под килем почти нет. Глубины едва хватает, чтобы спрятать ограждение рубки. Но зато теперь подлодка невидима и неслышима. Один лишь «ночной» перископ невысоко возвышается над водой.

Михаил контролирует положение лодки по береговым огням. Но вот отмель Чидори пройдена и взору открывается рейд со стоящими на нем военными кораблями. Впереди горят огни порта. Рейд находится чуть справа, у восточного берега. Никем не замеченная, «Косатка» осторожно вползает в базу вражеского флота.

Машины остановлены, и лодка медленно движется вперед по инерции. Сначала надо осмотреться, и определить цели. Весь экипаж лодки замер на своих боевых постах. Торпедные аппараты готовы к стрельбе и шесть торпед готовы рвануться вперед, к цели. Михаил внимательно осматривается, вращая перископ. Обстановка на удивление спокойная. Поверхность бухты свободна от катеров и лодок. Крупные боевые корабли стоят на бочках. Мелких не видно. Возможно, они у причальной стенки. Среди группы кораблей, стоящих на рейде, быстро удается обнаружить приоритетные цели — «Идзумо» и «Ивате». На них, похоже, уже начались ремонтные работы. Палубы обоих крейсеров ярко освещены и видно, как там суетятся люди. Рядом, на соседних бочках, стоят «собачки». Все, что осталось от некогда мощного и современного Объединенного флота страны Восходящего Солнца…

«Косатка» дает ход и медленно разворачивается носом на цель. Позиция выбрана так, чтобы торпеды попали в борт под углом, как можно более близком к прямому… Иначе, будет очень обидно, если все старания пропадут даром и торпеды не взорвутся. Вот разворот закончен, и линия визира перископа ложится на носовую трубу крейсера «Идзумо». Он и будет первой целью. Поразительно, но вокруг все спокойно. Японцы до сих пор ничего не заподозрили и не знают, что подводный демон, нанесший им страшный урон в открытом море, теперь пробрался сюда и готов нанести очередной удар.

Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. До «Идзумо» около четырех кабельтовых, но сейчас это не так уж и важно, так как цель неподвижна. Спустя пять секунд уходит вторая торпеда. «Косатка» начинает разворот на вторую цель, которая стоит рядом. Томительно долго бегут секунды. И вот, когда линия визира перископа ложится на мидель крейсера «Ивате», у борта «Идзумо» взлетает столб воды и под водой раскатывается грохот взрыва. Через несколько секунд гремит второй взрыв, и еще один водяной столб взлетает выше мачт чуть позади кормовой трубы крейсера. В отсеках лодки гремит «Ура!!!». Следующие две торпеды с небольшим интервалом покидают аппараты и устремляются к борту «Ивате».

— Обе машины полный вперед! Право на борт!

«Косатка» начинает разворот, чтобы побыстрее вырваться из бухты, которая может стать ловушкой. На остальных кораблях начинается паника. Никто не может ничего понять. Загораются несколько прожекторов и начинают обшаривать поверхность бухты. Но огня никто не открывает из опасения задеть своих. Очевидно, никому еще не пришла в голову мысль, что «Косатка» осмелилась явиться сюда, в самое логово врага. Но вот два взрыва, один за другим, гремят возле борта крейсера «Ивате». Обе торпеды поразили цель. Теперь все становится на свои места и с борта японских кораблей гремит несколько выстрелов. Но куда стрелять?! Противника нигде не видно…

Между тем, поворот закончен, и лодка полным ходом устремляется на выход из бухты. Михаил приподнимает перископ и внимательно осматривает обстановку на поверхности. «Идзумо» и «Ивате» уже стоят с заметным креном. Глубины здесь небольшие, поэтому крейсера даже толком не утонут, оставив часть корпуса над водой. Но их подъем с последующим ремонтом займет не один месяц. Все, главных сил японского флота больше нет. А оставшиеся бронепалубные крейсера отрядов Дева и Уриу, вместе с миноносцами и канонерками, погоды не сделают. Теперь надо послать последний прощальный привет врагу. Когда после окончания разворота «Косатка» ложится на курс, ведущий к выходу, ее кормовые аппараты направлены на скопление японских кораблей на рейде. Михаил посмотрел в перископ и убедился, что есть шанс прихватить еще кого-нибудь. Две торпеды с небольшим интервалом выходят из кормовых аппаратов и устремляются в сторону рейда. Тут уже, как говорится, на кого бог пошлет. Основная задача выполнена — «Идзумо» и «Ивате» получили по две торпеды каждый, что гарантированно отправит их на дно. Теперь задача — благополучно удрать. U-47 в Скапа Флоу это удалось. Удастся ли «Косатке» в Сасебо?

Вскоре сзади громыхнул взрыв. Похоже, одна торпеда нашла свою цель. Михаил развернул перископ назад, чтобы посмотреть, не появилась ли погоня со стороны порта, как вдруг перед его взором возникла впечатляющая картина. Среди кораблей, стоящих на рейде, взлетел в небо огненный смерч и грохнул взрыв огромной силы. Очевидно, вторая торпеда вызвала взрыв боезапаса на одном из крейсеров. На каком именно, отсюда в темноте уже не разобрать. Снова «Ура!!!» гремит во всех отсеках. «Косатка» сполна отомстила за нападение на Порт-Артур.

Прошло уже двадцать минут после начала атаки, как японцы наконец-то зашевелились. Откуда-то из глубин порта показались два миноносца. Очевидно, они стояли с горячими котлами и смогли быстро развести пары. Скорее всего, кто-то сопоставил факты и заподозрил неладное. Потому, что оба миноносца рванулись следом. Михаил внимательно наблюдал в перископ за быстро приближающимися огнями. В бухте японцы не соблюдали светомаскировки во избежание столкновения. Но «Косатка» уже прошла участок с малыми глубинами и подходила к центральной части бухты.

Сзади настигали два сторожевых пса. Лиса успешно поживилась в курятнике, но теперь сторожа проснулись и пытаются расквитаться с плутовкой. Но на то она и лиса, чтобы оставлять всех барбосов с носом…

Михаил предвидел такой поворот дела и внимательно наблюдал за противником. Пока они еще не обнаружили перископ, а то бы уже начали стрелять. Переполох в бухте уже начался. Позади, в районе порта, было видно какое-то интенсивное движение. «Косатка» уже прошла мыс Иори Саки и развернулась к выходу. Плохо то, что аккумуляторы уже порядком разрядились, и полный ход можно дать только на очень короткое время. Но пока ситуация позволяет, и можно особо не торопиться. Поскольку глубины увеличились, лодка скользнула вниз. Сверху прошумели винты преследователей. Беглянку они так и не обнаружили, проследовав дальше. Поняв, что опасность удалилась, Михаил снова приказал всплыть под перископ.

Но неожиданно из-за мыса Иори Саки выскочили еще четыре небольших быстроходных тени. Развернувшись строем фронта, они бросились в сторону пролива. Все встало на свои места — японцы наконец-то очнулись и поняли, что кроме «Косатки», сделать им такую пакость просто некому. Но на что же они рассчитывают? На всякий случай, снова погрузились на двадцать пять метров во избежание случайного столкновения. Миноносцы прошумели сверху, обогнав лодку, но так и не сумели ее обнаружить.

Когда шумы от миноносцев удалились, «Косатка» снова осторожно всплыла на перископную глубину. В перископ Михаил увидел настоящую световую фантасмагорию, которая творилась в проливе перед выходом из бухты. Несколько японских миноносцев ходили переменными курсами от одного берега к другому, освещая поверхность воды прожекторами и иногда постреливая из орудий в те места, которые казались им подозрительными. Что поделаешь, противолодочной обороны пока не существует. По крайней мере, японцы не додумались до того маразма, до какого додумались в свое время англичане. Когда совершенно серьезно собирались догонять находящиеся на перископной глубине лодки быстроходными катерами с сетями и высаживать с них ныряльщиков с кирками. Для того, чтобы они этими кирками пробивали корпус лодки. В 1916 году это уже звучало бредом, но в 1915 рассматривалось совершенно серьезно, как метод борьбы с немецкими подводными лодками. Точно так же, как знаменитый приказ догонять на катерах подводные лодки и сворачивать им перископы кувалдами. Тоже бред, но и он рассматривался со всей серьезностью, как противолодочная оборона. Японцы сделали ставку на артиллерию и угрозу тарана. По крайней мере, в этом все же гораздо больше здравого смысла, чем в кирках и кувалдах. Но только «Косатка» не собирается дефилировать под перископом на виду у такой разъяренной «стражи». Осмотрев внимательно еще раз обстановку в проливе, Михаил спустился в центральный пост.

— Валерий Борисович, какая плотность в аккумуляторных батареях? Сколько времени мы сможем держать полный ход?

— Не более тридцати минут, Михаил Рудольфович. Потом батареи полностью разрядятся.

— Отлично. Больше и не потребуется. Андрей Андреевич, точно ведите счисление. Сейчас двигаемся к проливу малым ходом. Я буду периодически определять через перископ курсовой угол на маяк Кого Саки, а Вы сразу вычисляйте пеленг. Хоть одна линия положения будет, и то хорошо. При подходе к проливу ложимся на истинный курс зюйд-вест тридцать семь градусов, как раз по оси пролива. После этого погружаемся на тридцать метров и полный ход! В проливе сейчас должно действовать довольно сильное течение, вот и проскочим это место полным ходом, чтобы не рисковать. А когда выйдем в открытое море, то всплывем для зарядки батарей.

— А как же в проливе под водой ориентироваться, Михаил Рудольфович?! Да еще полным ходом через узкость, вслепую?!

— Почему вслепую, Андрей Андреевич? У нас перископ есть. Вот я и буду вести через него наблюдение, и корректировать курс.

— С глубины тридцать метров?!

— Да, с глубины тридцать метров. Вы бы только посмотрели, какую иллюминацию японцы устроили. Бегают по проливу и светят прожекторами во все стороны. Но бегают по центральной части, к берегам близко не приближаются. И с глубины тридцать метров я буду прекрасно видеть лучи прожекторов на воде. Японские миноносцы, сами того не желая, выполняют для нас роль маяков. За что им большое спасибо…

Все, кто слушал этот разговор в центральном посту, глядели на Михаила, как на настоящего капитана Немо. Из присутствующих только старший офицер и старший механик понимали, что сейчас «Косатке» все же проще, чем U-47. Японские миноносцы не имеют глубинных бомб, гидролокаторов и акустиков. Все их поисковое оборудование — прожектора. И «Косатка» может спокойно пройти под ними на глубине тридцать метров полным ходом с гарантией, что ее никто не обнаружит. Но остальные-то этого не знают и считают, что они лезут прямо к черту в пасть. Померанцев, Емельянов и рулевые уже привыкли к тому, что командир находит выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому считают, что командир знает, что делает. Кроун и Немирович-Данченко помалкивают, понимая, что сейчас не время лезть с расспросами. Колчак вполголоса переводит Лондону то, что сказал Михаил и обрисовывает ситуацию в целом. Михаил же снова поднимается в рубку и занимает место у перископа. Единственного источника информации об окружающей обстановке. Гидроакустической аппаратуры у самой «Косатки» пока тоже нет. Ну, ничего. Не сразу Москва строилась…

Вот пролив уже почти рядом и хорошо видны миноносцы, пересекающие его в разных направлениях и метающих в разные стороны лучи прожекторов. Перископ изредка выглядывает из воды, но в эту сторону японцы пока не светят, сосредоточив все внимание на узкой части пролива. Понимают, что «Косатка» его никак не минует. А искать ее ночью по всей акватории бухты Сасебо — дело изначально безнадежное. Тем более, если исходить из ее обычной тактики, то сейчас она постарается удрать. Что же, ход мыслей у противника верный. Да только вот нужными средствами для поимки возмутительницы спокойствия он не располагает. Лодка уже легла на курс, идущий на выход по оси пролива — зюйд-вест тридцать семь градусов. Пора уходить. Рули на погружение и «Косатка» скользнула на глубину тридцать метров. Толща воды надежно укрывает ее от противника. А теперь — полный ход! Акустиков и глубинных бомб пока что бояться нечего. Слава всевышнему, сейчас 1904 год, а не 1942…

«Косатка», мерно гудя электродвигателями, выжимала свои семь узлов полного хода под водой. Михаил не отрывался от окуляров перископа, ведя постоянное наблюдение. Хорошо видно, как по поверхности пляшут лучи прожекторов, проникая в толщу воды. Вот миноносцы уже совсем рядом. Все же, шум паровой поршневой машины миноносца начала двадцатого века сильно отличается от шума турбин эсминцев и корветов из 1942 года. Наверху пляшут яркие огни и мечутся темные тени корпусов миноносцев. Вот один из них проходит прямо над «Косаткой». Но тридцать метров морской воды надежно укрывают ее. Наконец, пляска света и шумы над головой остаются позади. Теперь можно всплыть на перископную глубину, так как на этом курсе скоро глубины уменьшатся до тридцати метров. А чуть правее лежит банка Араидаси, на какую лучше вообще не заходить. Да и минные поля тоже надо обойти. Теперь снова малый ход и рули на всплытие.

Когда перископ снова показался над водой, Михаил понял, что пролив благополучно пройден. «Косатка» вырвалась на простор открытого моря, где больше никто не сможет ее удержать. С правого борта по корме все так же светил маяк Кого Саки. А за кормой японские миноносцы продолжали свой бесполезный «хоровод». Они еще не знают, что дичь ускользнула. И теперь не они — охотники. Роли снова поменялись. Но лучше и не разубеждать их в этом. Пусть «хороводят», пока не надоест. А «Косатка» за это время спокойно уберется подальше. Больше здесь нечего делать. То, что она совершила, до сих пор считалось невозможным. И слава U-47 теперь по праву принадлежит ей. История изменилась еще больше. Японцы получили не только свою Цусиму, но и свою Скапа Флоу. А виновница всего этого тихо удалялась на перископной глубине все дальше и дальше от своих преследователей. На остатках заряда аккумуляторных батарей она удалится на безопасное расстояние, а затем всплывет и снова скроется в ночи. Чтобы вскоре нанести неожиданный удар там, где никто не будет этого ожидать.

Удалившись от пролива на пару миль, Михаил дал команду на всплытие. Вокруг никого, а аккумуляторные батареи уже дышат на ладан. Работа полным ходом истощила их очень сильно. Когда «Косатка» всплыла в надводное положение, и он выбрался на мостик, то первым делом оглянулся назад. Вдали до сих пор мелькали огни прожекторов. Миноносцы ждали попытки прорыва врага, который сумел обмануть всех и не оставляли надежды обнаружить и уничтожить подлодку. Им еще невдомек, что ловить больше некого. Сигнальщики сразу начинают наблюдение за своими секторами, а рядом стоит старший офицер. И тоже смотрит в бинокль назад. Из люка доносится голос Кроуна с просьбой «пассажирам» подняться на мостик. Отбой боевой тревоги уже дан, поэтому можно и посмотреть, что к чему. Получив разрешение, все оказываются на мостике и набрасываются на Михаила с расспросами. В Сасебо его никто не отвлекал. Но сейчас сдержать свое любопытство — это выше человеческих сил.

— Что сказать, господа. Наш набег на Сасебо прошел довольно успешно. «Идзумо» и «Ивате» получили по две мины каждый и это гарантированно должно обеспечить им длительную стоянку на грунте рейда Сасебо. Жаль, что глубина там порядка десяти — двенадцати метров, поэтому толком они не утонут. В отлив даже корпуса из воды обнажаться будут. Но, тем не менее, в течение нескольких месяцев мы их в море не встретим. Мины из кормовых аппаратов попали в кого-то другого. Причем вторая вызвала детонацию погребов. Скорее всего, на одной из «собачек». Так как взрыв был в другой части рейда. Не там, где стояли «Идзумо» и «Ивате». Иными словами, главных сил японского флота больше нет. Остались несколько «собачек», канонерки и миноносцы. Да еще эти два мальчика на побегушках — «Тацута» и «Чихайя», которые раньше все время путались у нас под ногами. Ну и всякая разная несерьезная мелочь. В общем, получилось очень даже неплохо.

— Михаил Рудольфович, если это «неплохо», то что же тогда, по-вашему, «отлично»?! Ведь «Косатка» в одиночку уничтожила двенадцать кораблей линии японского флота!!! Двенадцать из четырнадцати!!! Шесть эскадренных броненосцев и шесть броненосных крейсеров!!! Под вопросом один «Асама». Не знаем, куда он делся. Да «Адзума» утонул на наших глазах от полученных повреждений. А все остальное — заслуга «Косатки»!!! И это не считая четырех «собачек», старья вроде «Мацусимы» и «Чин-Иен» и большого количества транспортов!!! Да в Сасебо на рейде, помимо «Идзумо» и «Ивате», сейчас у кого-то боезапас детонировал!!! Михаил Рудольфович, Вы случайно не волшебник?

— Увы, Николай Александрович. Был бы волшебником, постарался бы вообще не допустить этой войны. А так, всего лишь применил технические новшества в виде подводной лодки, к чему японцы оказались совершенно не готовы. Да и оружие то мы применяем то, что было еще до войны. Мины Шварцкопфа и Уайтхеда никакой секретной новинкой не являются. Просто, японцы зациклились на шаблонных действиях, которые переняли у англичан. А подводная лодка в этот шаблон никаким боком не вписывается. Только и всего…

Разговор на мостике продолжался довольно долго. Обстановка вокруг была спокойная, японские корабли пока не появились. По идее, сегодня ночью еще можно будет поймать кого-нибудь, так как информация о событиях в Сасебо не успеет распространиться до утра по всем судам, собирающимся выходить в Корею и возвращающихся обратно в Японию. А вот что будет завтра — неизвестно. Может, Япония вообще запросит мира? Это было бы наилучшим вариантом. Но надеяться на это не стоит. Уж очень сильно увязла Япония в этой войне. И прекрасно понимает, что если только проиграет ее, то рискует превратиться в подобие Кореи. Которую сама не считает за государство. Поэтому, работа у «Косатки» еще будет. И как бы в подтверждение этого, раздался доклад сигнальщика.

— Цель справа двадцать. Похоже на искры из труб, Ваше высокоблагородие.

Михаил поднял бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно, кто-то шел навстречу, причем без ходовых огней. И незнакомца демаскировали только искры, иногда вырывающиеся из дымовой трубы. Судя по курсу, он направлялся в Сасебо.

— Вот видите, господа, добыча сама идет к нам в руки. Сейчас посмотрим, кого нам бог послал.

— Но кто это, Михаил Рудольфович? Вдруг, нейтрал?

— А вот это его проблемы. Когда мы еще стояли в Артуре, наше министерство иностранных дел оповестило все государства, что прилегающие к Корее и Японии воды являются театром военных действий и все нейтральные суда, находящиеся здесь, обязаны нести в темное время суток ходовые огни, а днем четко различимый флаг. Если же кто-то надумает ходить без огней, то будет считаться противником и может быть атакован без предупреждения. Мы сейчас находимся в водах, прилегающих к побережью Японии. Так что все приличия соблюдены…

Снова сыграна боевая тревога, и «Косатка» рванулась вперед. Михаил решил сначала осмотреть незнакомца. Вдруг, удастся его идентифицировать. Ночь была темная, и обнаружения лодки он не боялся. Но вскоре рассвет, поэтому нужно закончить все, как можно быстрее. Сблизившись с целью, «Косатка» уменьшила ход и легла на параллельный курс. Михаил и вахтенные вглядывались в бинокли, стараясь получше рассмотреть незнакомца, но кроме того, что это довольно крупный грузовой пароход, а не военный корабль, больше разобрать было нельзя. Однако, его курс не вызывал сомнений. Вдали мигал маяк Кого Саки, и незнакомец направлялся в его сторону, держа ход не менее десяти узлов. Если он не изменит курс и скорость, то через час с небольшим войдет в пролив бухты Сасебо. Михаил принял решение.

— Работаем из надводного положения. Василий Иванович, давайте начинать учиться на практике. Вам, как старшему офицеру, это необходимо. Сейчас Вы будете проводить атаку, а я выполнять Ваши команды. Цель несложная. Курс и скорость постоянные, нас в темноте обнаружить не сможет, зато мы видим ее прекрасно по искрам из трубы. Все команды пойдут через меня, неверных команд я выполнять не буду и подскажу в случае чего, что надо делать. А вы, господа, смотрите и запоминайте. То же самое придется делать и вам, как командирам лодок. Сейчас у нас ситуация довольно простая. Цель одиночная, без эскорта, курс и скорость постоянные. А может быть гораздо сложнее. Все, начинаем. Командуйте, Василий Иванович. Не волнуйтесь, действуйте так, как учили. И все получится…

«Косатка» рванулась вперед, стараясь занять выгодную позицию для стрельбы впереди неизвестного судна. Михаил смотрел на действия старшего офицера и понимал, что его вмешательство пока не требуется. Те месяцы, что его друг детства провел на лодке, сделали из него неплохого подводника. При всех атаках «Косатки» он был рядом с Михаилом и перенимал его опыт. И вот теперь — пробный экзамен. Михаил по себе знал, насколько важна для будущего командира лодки первая самостоятельная атака. В немецком флоте к этому подходили со всей серьезностью. И для того, чтобы стать командиром боевой лодки, нужно было провести не менее шестидесяти учебных атак учебными торпедами. Когда все по-настоящему. Цель маневрирует и пытается уклониться, а твоя торпеда должна ее «поразить». С той лишь разницей, что ты знаешь, что стрелять по тебе не будут, «цель» — это свой корабль, который выполняет функцию подвижной мишени, а учебная торпеда не имеет боевого заряда и должна пройти под целью благодаря увеличенной глубине хода, дабы не нанести повреждений ни себе, ни цели. Он сам прошел эту школу и признавал, что она была наилучшей, не смотря на значительные затраты. А вот сейчас так учиться нет возможности. Придется готовить будущих командиров в условиях реального боя. Стрельбой боевыми торпедами по реальным целям. Когда малейшая ошибка может дорого обойтись. Но на то он и находится на мостике, чтобы подстраховать. Все думают, что скороспелый двадцатичетырехлетний капитан второго ранга Михаил Корф дошел до всего методом «научного тыка». И только немногие знают, что «научный тык» здесь не причем. Что все поразительные успехи «Косатки» достигнуты исключительно благодаря богатейшему опыту прошедшего огнь и воду шестидесятичетырехлетнего фрегаттен-капитана Михеля Корфа. Опыту, основанному на опыте всех его многочисленных предшественников, подводных асов Великой войны — Веддигена, фон Арнольда, Копхаммеля, Валентинера и многих других. Опыт, который он начал кропотливо изучать с декабря 1917 года. И который постарался применить на практике, едва только ступил на борт своей первой лодки в 1940 году. И это ему удалось…

«Косатка» заняла позицию впереди своей жертвы и развернулась на курс, перпендикулярный курсу цели. Все же, здорово мешает, что прицеливание приходится осуществлять разворотом корпуса лодки. Старший офицер со «студентами» на это особого внимания не обращают и считают само собой разумеющимся, так как другого просто не видели. Но фрегаттен-капитан Корф чертыхается про себя и с сожалением думает, насколько бы упростилось маневрирование при атаке, если бы можно было выпускать торпеды с заданным курсом, независимым от курса лодки, как было во время его предыдущей войны. Но, увы, Морское министерство не заинтересовал ни проект подводной лодки, ни проект торпеды. И теперь ему приходится приспосабливать для стрельбы то, что изначально предназначалось для стрельбы исключительно с надводных кораблей. Хоть теперь дело сдвинулось с места благодаря тому, что император дал пинка, кому следует. Как знать, может быть умельцам Обуховского завода и удастся воплотить в металле проект немецкой торпеды G7A. А может, на ее базе придумать что-то гораздо лучшее. Но это дело не ближайших дней. А пока приходится обходиться тем, что есть…

Цель все ближе и ближе. В бинокль хорошо различим темный силуэт, над которым иногда появляются искры, вылетающие из трубы. Старший офицер внимательно наблюдает за целью. Параметры ее движения уже определены и «Косатка» ждет, когда цель окажется в точке выстрела. Неизвестный пароход должен пройти в трех кабельтовых перед носом «Косатки». Все замерли и смотрят вперед, где движется темный силуэт. Вот цель в точке выстрела. Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды. Все молчат, и слышен только плеск воды возле бортов. И вот — взрыв! Столб воды взлетает в небо возле борта парохода, и грохот раскалывает ночную тишину.

— Ура!!!

На мостике никто не может сдержать эмоций. Причем, громче всех кричит старший офицер. Первая атака оказалась успешной. Михаил с улыбкой поздравляет друга.

— С почином, Василий Иванович! Ваша первая победа, поздравляю!

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?! Вдруг, не утонет?!

— Не утонет — всадим в него еще одну мину. Стрельбу из орудия затевать не хочется — японцы рядом. Поэтому, пока просто понаблюдаем. Если появятся миноносцы, то погрузимся и добьем пароход из подводного положения. Все равно, он уже никуда не уйдет…

Между тем, на торпедированном пароходе зажглось несколько огней на палубе и видно, как люди спешно готовят к спуску шлюпки. «Косатка» подходит ближе, оставаясь невидимой в ночной темноте и в бинокль можно рассмотреть орудия, установленные на носу и на корме парохода. Причем, не противоминная мелочь, а солидные пушки. Калибр не менее 120 миллиметров. Значит, «Косатке» попался не обычный грузовой транспорт, а вспомогательный крейсер. Пароход останавливается и стравливает пар из котлов, чтобы предотвратить взрыв. Крен уже достиг не менее пятнадцати градусов и ясно, что он тонет. В свете огней, зажженных на палубе, видно, что экипаж пытается спустить шлюпки правого борта. Кое-как спуск все же удается и две переполненные шлюпки отходят от тонущего судна. Едва они успели отойти метров на пятьдесят, как пароход ложится на борт и переворачивается вверх килем. Японских кораблей поблизости пока что нет. Поэтому, «Косатка» дает ход, чтобы подойти ближе к шлюпкам. Хоть особой надобности в этом и нет, но всем интересно, что же за дичь попалась на этот раз. На всякий случай, на мостик вызваны матросы с карабинами. А то, вдруг какой упертый самурай попадется, и откроет пальбу из револьвера.

Можно было только представить, как у всех, находящихся в шлюпках, волосы встали дыбом, когда из темноты на них надвинулось громадное чудовище. Вспыхнул луч прожектора. У Михаила, да и у всех, кто был на мостике, отлегло от сердца. В шлюпках сидели японцы в военной форме. Взяв рупор, он задал вопрос на английском.

— Как название вашего корабля? Могу я поговорить с командиром?

Какое-то время было тихо, японцы настороженно молчали. Но вскоре с одной из шлюпок ответили на английском.

— Капитан-лейтенант Уэсиба, командир вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару». Что Вам угодно, сэр? И кто Вы?

— Командир подводного крейсера «Косатка», капитан второго ранга Корф. Вы сможете самостоятельно добраться до берега? Он в девяти милях отсюда. Если у вас есть раненые, то мы можем оказать помощь.

— Если Вы нам позволите, то доберемся. Благодарю Вас, медицинская помощь нам не нужна.

— Вы же знаете, мистер Уэсиба, что «Косатка» не берет пленных. И никогда не воюет с терпящими бедствие. Надеюсь, что вам удастся благополучно добраться до берега. Погода позволяет.

— Благодарю Вас, мистер Корф. Теперь я сам убедился, что Вы действительно воин, а не палач. Как бы ни поливали Вас грязью англичане.

— А что, очень сильно стараются?

— Даже очень сильно. Но им в Японии уже никто не верит.

— Что же, я рад это слышать. Желаю удачи, мистер Уэсиба!

— Благодарю, мистер Корф!

Между тем, первые лучи восхода уже осветили небо. Японские моряки со страхом и интересом рассматривали удивительный корабль, покачивающийся рядом с ними на небольшой волне, и который был абсолютно ни на что не похож. «Косатка» дала ход и стала быстро удаляться в сторону моря. Люди в шлюпках заворожено смотрели ей вслед. Капитан-лейтенант Уэсиба не был исключением. Если бы ему сказали вчера, что этой ночью он повстречается с русской субмариной, то он бы особо не удивился. Он уже привык, что «Косатка» внезапно появляется там, где ее не ждут. И точно также исчезает без следа. Но то, что она почтит их своим вниманием после атаки и отпустит живыми, даже не попытавшись уничтожить, или взять в плен, вот это уже не укладывалось в сознании. Это было тем более удивительно на фоне потоков грязи, которые старательно выливали на нее английские газеты. И Уэсиба впервые почувствовал уважение к такому странному врагу. И если они когда-нибудь встретятся после войны, то он выразит искреннее почтение капитану Корфу, своему недавнему противнику, подарившему им жизнь. Совершенно непохожего на кровожадного варвара, каким его старательно пытались представить англичане.

Когда шлюпки остались за кормой, Михаил довольно улыбнулся. Помимо успешного нападения на базу вражеского флота, удалось уничтожить еще и один корабль после выхода, практически рядом с базой. И насколько он помнил историю т о й войны, не было в составе японского флота вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару». Причем, с довольно таки мощным вооружением. Это значит, что флот противника дошел до ручки и старается компенсировать потерю боевых кораблей вооружением грузовых судов, которые хоть как-то смогут закрыть бреши на некоторых направлениях. Конечно, против русских крейсеров они в бою не выстоят, но вот дозорную службу поблизости от своих берегов нести вполне смогут. Другие офицеры думали о том же самом.

— Михаил Рудольфович, получается, что японцы теперь грузовые суда вооружают?

— Похоже на то. Чтобы не привлекать «собачки» к дозорной службе возле своих берегов, вполне можно задействовать для этих целей вспомогательные крейсера. В случае чего, удерут под защиту береговых батарей. Боевых кораблей у японцев осталось немного. Поэтому, они будут выкручиваться, как могут.

— А теперь что?

— А теперь — отбой тревоги, господа. Всем, свободным от вахты, отдыхать. Люди ведь тоже не железные, почти всю ночь на ногах. Странно, что японские миноносцы так и не появились. Хотя, могли. Видно, что-то им помешало. Но мы на них из-за этого не в претензии. Поэтому, господа, спать! Следующей ночью у нас может быть много работы. А днем, думаю, мы здесь уже никого не поймаем…

Начальник Морского генерального штаба адмирал Ито сидел за столом своего кабинета с каменным лицом. Сообщения, которые свалились на него этой ночью, выбили бы из колеи кого угодно. Он был реалистом и понимал, что нельзя навязывать бой русским при таком неравенстве сил. Но политики играют по своим правилам и вынудили командующего флотом на эту самоубийственную операцию. Прозрачно намекнув, что если он и дальше будет воздерживаться от действий, основанных на атаке «в лоб», а будет настаивать на крейсерских набеговых операциях, имеющих цель отвлечь русских от охоты за транспортами, везущими необходимое снабжение для сухопутной армии в Корее, то это недостойно настоящего воина. Престижу Империи и так уже нанесен страшный удар. Непобедимая армия страны Восходящего Солнца ведет успешные бои на материке, тогда как ее флот занимается непонятно чем. Вместо того, чтобы дать решительный бой русским и переломить ситуацию на море в свою пользу, он отстаивается в Сасебо, делая иногда лишь редкие вылазки. Почему он не использовал благоприятный момент, когда два самых мощных русских броненосца были подорваны торпедами в результате атаки японских миноносцев на Порт-Артур?! И этого бородатого дьявола — адмирала Макарова там еще не было?! Единственная успешная операция японского флота за всю войну, больше ему похвастаться нечем. Что, «Косатка» спокойно жить не дает? Один единственный корабль, какой бы он не был, может парализовать действия целого флота?! Это уже напоминает паранойю. Что скажут в мире о Японии? Что она не способна вести войну с более-менее серьезным противником и ее удел — гонять китайцев и корейцев на материке? У которых и армии то настоящей нет, а флота и подавно? И если господин Камимура настаивает на продолжении подобных действий, то такой человек не может стоять во главе флота!

К чему это приведет, они оба знали с самого начала. Из пяти кораблей линии вернулись два. Причем, в полуживом состоянии. Неизвестно, сколько времени займет ремонт. Многие орудия на крейсерах уничтожены, а взять их можно только в Англии. Потеряны последний эскадренный броненосец, два броненосных и два бронепалубных крейсера, а также три миноносца. Неизвестна судьба «Асамы». Погиб командующий флотом адмирал Камимура. Очевидцы рассказывали, что он отказался покинуть тонущий флагман и ушел под воду вместе с ним. Русские же потерь в кораблях не понесли. И снова отличилась эта проклятая «Косатка». Как он ошибся в отношении этого подводного демона! Невероятно, но, не смотря на свою довольно низкую скорость, русская субмарина умудряется перехватывать и уничтожать броненосцы и крейсера. Если бы он услышал о подобном, когда она еще только собиралась уходить с Балтики, то счел бы это бредом больного воображения. Впрочем, как и все остальные. Англичане авторитетно заявляли, что ничего путного из этой затеи не выйдет. То, что произошло потом, не укладывалось ни в какие рамки. Господа британцы, хваленые эксперты в области военно-морской стратегии и тактики, сели в лужу. А дальнейшие события подтвердили абсолютную беспомощность «владычицы морей» в решении данной проблемы. Помнится, не смотря на драматичность ситуации, он хохотал до слез, когда узнал о последних разработках англичан в области борьбы с «Косаткой», которые они любезно предложили японскому флоту. Сюда входили быстроходные паровые катера, которые должны были догнать «Косатку» и набросить на нее сети. А после этого группа ныряльщиков должна была нырнуть в воду и пробить кирками корпус субмарины. Для поиска предлагалось использовать специальных дрессированных чаек, которые будут обнаруживать перископ. Когда об этих «методах борьбы» узнал Хиконодзё Камимура, он тоже рассмеялся и сказал, что был лучшего мнения о «владычице морей». Сам же Камимура предложил значительно менее экзотичную, но более эффективную тактику. Затруднить действия «Косатки» при выходе в атаку угрозой тарана путем хаотичного маневрирования миноносцев поблизости от крупных кораблей, в пределах обычной дальности торпедного выстрела. Даже если субмарина и уцелеет при столкновении, то ее перископ будет поврежден, а без него она, как удалось узнать, не может вести прицельную стрельбу из-под воды. Но подобный метод требовал постоянного движения миноносцев полным ходом, что вело к большому расходу угля, и поэтому не мог продолжаться длительное время. Косвенным признаком эффективности такого метода можно было считать то, что «Косатка» добила «Токиву» не сразу, а только когда миноносцы прекратили свои «танцы» вокруг поврежденного крейсера, так как иначе рисковали остаться вообще без угля. И «Сикисима» погиб потому, что тогда миноносцы тоже экономили уголь… Пожалуй, Камимура был прав. На сегодняшний день это единственный эффективный способ хоть как-то обезопасить крупные корабли от угрозы нападения из-под воды имеющимися средствами. А господа британцы пусть и дальше занимаются сетями и кирками с дрессировкой чаек. Плохо только то, что крупных кораблей больше не осталось. Пора признать, флота империи больше нет. Этот подводный демон умудрился пробраться даже в Сасебо и добить то, до чего не смог дотянуться раньше. Когда адмиралу доложили о дерзком прорыве «Косатки» в главную базу флота, то он сначала даже не поверил. Решил, что это неуклюжая попытка скрыть собственные упущения, приведшие к взрыву боезапаса на уцелевших кораблях. Но очевидцы утверждали, что взрывы напоминали попадания торпед. «Идзумо» и «Ивате» получили по две штуки в борт, а «Такачихо» — одну. На «Читозе» вообще произошел взрыв погребов. То ли от попадания торпеды, то ли от собственного головотяпства. Если учесть, что «Косатка» может дать залп шестью торпедами без перезарядки аппаратов, то, скорее всего, «Читозе» — тоже ее рук дело. И если отбросить вообще уж бредовую версию о прорыве русских миноносцев в Сасебо, которые умудрились войти в бухту, атаковать торпедами корабли и уйти незамеченными, то кроме «Косатки» некому…

Адмирал сидел и ждал дополнительной информации, которую срочно затребовал. Ночью все равно не удалось бы толком обследовать подорванные корабли, поэтому запасся терпением и ждал результат. Подтвердится ли версия о нападении «Косатки», или это очередной приступ «косаткофобии». «Косатка» уже стала дежурным пугалом для флота и все потери готовы списать на нее. И что теперь докладывать императору? Что флот более не способен вести войну на море, так как от флота практически ничего не осталось? Поток нерадостных мыслей прервал адъютант, войдя в кабинет с какой-то бумагой. Адмирал вопросительно глянул на офицера, хотя никаких хороших вестей от него и не ждал.

— Ваше превосходительство, только что получили последнюю информацию о Сасебо. Все говорит о том, что «Косатка» все же побывала там. Хотя, ее никто не видел.

— Есть какие-то факты, подтверждающие это?

— Да. «Идзумо» и «Ивате» после взрывов легли на борт и утонули. Сейчас пробоины находятся внизу, под корпусом, и осмотреть их пока нельзя. Но «Такачихо» получил торпеду почти в самый нос и тонул довольно медленно. А поскольку его котлы не успели остыть, так как он до этого недавно вернулся в порт, то сумел быстро поднять пары и выброситься на мелководье. Палуба осталась над водой и сейчас он лежит на грунте, на ровном киле. Поэтому, удалось его тщательно обследовать. В левом борту, в носовой части, имеется пробоина, характерная для взрыва торпеды. Внутренний взрыв исключен — листы обшивки загнуты внутрь корпуса. Возле бочки, на которой стоял «Такачихо», найдены части торпеды, уцелевшие после взрыва. Торпеда Уайтхеда русского производства.

— Но ведь «Косатка» всегда применяла немецкие торпеды Шварцкопфа?

— Ваше превосходительство, помните тот странный заказ, который выполнялся в мастерских Порт-Артура? Какие-то трубы под калибр русских торпед? Так вот, наши специалисты по торпедам в Сасебо сделали предположение, что русские придумали делать вставки в торпедные аппараты под торпеды меньшего калибра. Точно так же, как делаются вставки в орудийные стволы при стволиковых стрельбах. Теоретически, да и практически это особых трудностей не представляет. Возможно, капитан Корф заранее предусмотрел такую возможность, поскольку торпедные аппараты «Косатки» имеют значительно большую длину, чем требуется для стрельбы торпедами Шварцкопфа. И используя подобные вставки разного калибра, из них можно стрелять любыми существующими на сегодняшний день торпедами. Длина аппаратов сделана с запасом.

— Ай да Корф, разрази его демоны… Додуматься до такого… Получается, он водил за нос всех с самого начала. И все поверили в то, что субмарина вышла в море без торпед. Но где же он их взял?

— Вполне могли перегрузить прямо в море с русских крейсеров, вместе с которыми «Косатка» вышла из Порт-Артура.

— Пожалуй… А что случилось с «Читозе»?

— «Читозе» погиб от взрыва погребов. Корпус полностью разрушен и почти вся команда погибла. В том числе и адмирал Дева. Но был ли этот взрыв спровоцирован взрывом торпеды, или имел какие-то другие причины, установить не удалось.

— Есть еще что-нибудь?

— Да, Ваше превосходительство. Вскоре после взрывов были посланы миноносцы к выходу из бухты, но они так и не смогли обнаружить «Косатку». Вместо этого обнаружили в море две шлюпки, направлявшиеся к берегу, когда рассвело. Оказалось, что это шлюпки вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару», возвращавшегося в Сасебо и уничтоженного «Косаткой» совсем недавно. Причем, субмарина даже всплыла и поинтересовалась, не требуется ли кому медицинская помощь.

— Серьезно?!

— Да, Ваше превосходительство. Все люди, находившиеся в шлюпках, видели субмарину, так как уже стало светать. А те, кто знал английский, поняли разговор. «Косатка» действительно подошла к шлюпкам и предлагала оказать помощь раненым.

— Воистину, жизнь полна чудес… Как-то не вяжется это с тем, что рассказывают о «Косатке» англичане… Получается, что действительно Корф пробрался в Сасебо, целенаправленно добил «Идзумо» и «Ивате», а потом выпустил две торпеды наудачу. Скорее всего, из кормовых аппаратов, когда уже уходил. Если бы он старался уничтожить и «Такачихо», то стрелял бы в район миделя. Тем более, по неподвижной мишени это не составило бы для него никаких трудностей. Но «Такачихо» получил торпеду в нос и сумел выброситься на берег. Взрыв «Читозе» — случайность. Очевидно, торпеда попала в район бомбовых погребов и боезапас детонировал. А после этого незамеченным проскользнул мимо миноносцев и заодно утопил еще и «Фурукава-Мару», который случайно подвернулся под руку… Ай да Корф…

— Но ведь «Косатка» может вернуться, Ваше превосходительство. Если ей удалось это сделать один раз, то может попытаться и второй.

— Теоретически может. А практически — зачем? Для нее просто не осталось достойных целей в Сасебо. Не считать же таковыми «Чиоду» и «Наниву». Не станут русские из-за них и им подобной мелочи рисковать таким уникальным кораблем. Думаю, Корф и это учел. Поэтому постарался добиться максимально возможного результата от этого рейда, в полной мере воспользовавшись фактором внезапности. И теперь будет корсарствовать в Корейском проливе, перехватывая транспорты, идущие в Корею. Раньше у него это неплохо получалось…

Отпустив адъютанта, адмирал задумался. Умудренный жизнью, видевший очень многое, начальник Морского генерального штаба адмирал Ито Сукэюки был умным человеком и мог предвидеть последствия тех, или иных событий. С самого начала этой войны все пошло не так, как планировалось. В первый же день — такой сокрушительный провал. И виной всему эта непонятная субмарина русских со своим еще более непонятным и загадочным командиром. Создавалось впечатление, как будто бы он знает наперед все действия своих противников. Все время опережает их на шаг. Но как такое может быть? В мистику адмирал не верил. В русских шпионов, окопавшихся в его штабе, тоже. Потому, что если бы даже эти шпионы и были, то они бы просто не смогли своевременно передавать «Косатке» необходимую информацию оперативного характера, которую она сумела бы использовать в своих действиях против японского флота. Такая информация сохраняет ценность очень короткое время и быстро устаревает. Но каким же образом Корф умудряется ее получать?! И вот это было в высшей степени странным, не поддающимся никакому разумному объяснению. То, что произошло потом, тоже опровергло все законы вероятности. Одна субмарина сумела уничтожить почти все главные силы японского флота. Ведь из крупных кораблей лишь «Адзума» и «Асама» (что уж обманывать самого себя!) погибли от русских снарядов. Да бронепалубные крейсера «Такасаго» с «Идзуми», и плавучий металлолом из третьей эскадры Катаоки, не представляющий никакой ценности. Все прочее — добыча «Косатки». В с е шесть броненосцев первого отряда и шесть броненосных крейсеров из восьми второго отряда! И это помимо четырех бронепалубных крейсеров, плавучего антиквариата «Мацусима» и «Чин-Иен», а также большого количества транспортов! Это было дико, немыслимо, но это факты, с которыми не поспоришь. Адмирал был искренне уверен — здесь что-то не то. Потому, что н е м о ж е т один единственный корабль, каким бы совершенным он не был и каким бы талантливым профессионалом не был его командир, добиться таких ошеломительных результатов. Пожалуй, стоило бы сразу подойти к этому делу с другого конца. Он предлагал сделать это в самом начале, но его не стали слушать. Все попытки наладить контакт с кем-нибудь из команды «Косатки» успеха не имели. Но ведь у Корфа есть семья в Петербурге. Родители и сестры. А что если попробовать получить информацию от них? Ведь должны они хоть что-то знать. Не мог Корф ничем не делиться со своими родными. И можно попытаться осторожно узнать, чем именно. Грубые методы исключены, а вот завязать дружеские знакомства можно попробовать. Тем более, у капитана Корфа две прелестные сестрички, у которых сейчас должна быть одна любовь на уме. Особенно у младшей, ей всего шестнадцать лет. Вот и можно будет подвести к ним обеим пылких влюбленных кавалеров, перед которыми барышни не устоят… Пожалуй, стоит попробовать… Ну, а пока… Снова придется идти на поклон к англичанам и соглашаться на все их условия. Хоть они и редкостные свиньи, для которых облить кого-то грязью и обвинить в несуществующих грехах — само собой разумеющеюся. Причем, если это делают они в отношении кого-то другого. А вот если наоборот, то тут же поднимаются крики о том, что так могут поступать только дикари, недостойные называться джентльменами. А все равно, придется с ними и дальше иметь дело. Потому, что иначе придется признать — война проиграна. Русский флот отныне сможет контролировать все морские коммуникации вокруг Японии и Кореи и полностью прекратить снабжение сухопутной армии на материке. А без этого армии просто нечем будет воевать. И русские разгромят ее очень быстро. Но это уже не его уровень. Он предупреждал о возможных проблемах, когда увидел, к а к начали развиваться события на море. Но его тогда не послушали. Нет гарантии, что послушают и теперь. Свои соображения императору он доложит, но вот какова будет реакция… К сожалению, вокруг императора очень много интриганов, заинтересованных в продолжении этой войны любой ценой. Одни армейские генералы чего стоят… Не хотят видеть очевидного, что война фактически проиграна и надо попытаться хотя бы выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Как в политическом, так и в военном отношении. О победе над Россией уже и речи нет. Удалось бы свести все к ничьей, вернувшись к тому положению, которое было перед войной, и то это было бы огромной удачей. Но политики в правительстве и армейские генералы не хотят об этом даже слышать. Эти бараны уперлись, и кричат о победе, требуя от флота обеспечения бесперебойных перевозок для армии в Корее. По крайней мере, так еще было вчера. Пока избитые «Идзумо» и «Ивате» не приползли в Сасебо. А этой ночью и они отправились на дно в своей собственной базе. Может это, наконец-то, и возымеет действие. Даже на самых твердолобых. А может, и нет…

Глава 4

Если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила

— Иными словами, Васька, сейчас японцы подошли к пределу, за которым должно начаться качественное изменение в противолодочной обороне. До сегодняшнего дня ее не было вообще. Если не считать за таковую «броуновское движение» миноносцев вокруг охраняемых кораблей. Что греха таить, определенный эффект это дает. Нам трудно подойти на дистанцию торпедного выстрела без риска столкновения. Хотелось бы мне узнать, кто это у японцев такой умный.

— И чего теперь ждать в первую очередь?

— Сейчас — не знаю. А тогда появились противолодочные сети с минами и глубинные бомбы. Были даже целые противолодочные барражи из сетей. Правда, особого толку от них не было. Через Отрантский барраж немецкие и австрийские лодки проходили, просто подныривая под сетями. Глубинные бомбы — это более серьезно. Но без средств гидроакустики их придется бросать наугад и можно поразить лодку, если она только что погрузилась и известно ее точное местонахождение на перископной глубине. Самолеты морской авиации, радар, шумопеленгатор и асдик появятся несколько позже. Хотя, теперь не исключаю, что гораздо раньше, чем уже было однажды. Суда-ловушки у японцев уже появились. Кстати, удивляюсь, что мы не встретили больше ни одного.

— Не торопись, Михель, еще могут появиться. Макаров тоже об этом предупреждал. Думаю, после такой оплеухи, какую японцы получили в Сасебо, они пойдут на все, только бы достать нас. Для них это будет уже делом престижа.

— Вот и я так думаю. Поэтому, не будем больше увлекаться досмотрами нейтралов. Можно запросто нарваться на неприятность. Будем топить только японцев, а нейтралы — черт с ними, пусть проходят. Надо же что-то и для наших крейсеров оставить. Думаю, скоро они тут появятся. Через день другой наши получат информацию о Сасебо и узнают, что крупнее «собачек» у японцев ничего не осталось. А с «Баяном», «Россией», «Громобоем», да и «Рюриком» всем «собачкам» встречаться категорически не рекомендуется. Да и «Аскольд», «Богатырь» и «Диана» тоже превосходят их в огневой мощи. Вот «Новик» и «Боярин» пусть и дальше миноносцы гоняют. Это у них лучше получается.

— А нам что делать?

— То же, что и раньше. Охота на коммуникациях на японские транспорты. Если будут идти одиночки, утопим из орудия. Если в составе конвоя под охраной «собачек» и миноносцев — торпедами из подводного положения. И есть еще одна вещь, Василий, которая не дает мне покоя.

— Какая?

— Что предпримут Англия и Северо Американские Соединенные Штаты после этих событий? Не могут они остаться безучастными. Уж слишком много они вложили в эту авантюру и ни за что не захотят потерять свои деньги.

— А что они могут предпринять? Не войну же нам объявят, в конце концов?

— Ой, не скажи… До открытого военного столкновения дело, может быть, и не дойдет. Но оружием бряцать могут. Забыл последнюю русско-турецкую войну? Сейчас ситуация повторяется один к одному. Япония, фактически, проиграла войну, что не соответствует интересам Англии. И Англия сейчас должна пойти на все, только бы спасти Японию от полного разгрома. Вернуть ситуацию хотя бы к той, которая была накануне войны. В связи с этим вполне может появиться какой-нибудь международный комитет, или комиссия по оказанию помощи голодающему населению Кореи. Заправлять в этой комиссии будет, естественно, Англия, так как она ее и создаст. Под эту марку английские суда под охраной английского флота доставляют в Корею различные грузы. Среди которых могут быть и военные для японской армии. Россия, естественно, начнет протестовать. На что ей ответят, что ее позиция направлена на уничтожение корейского народа, который Англия старается спасти от голода. Далее на побережье Кореи высаживается десант английской армии для обеспечения безопасности английских подданных, занятых спасением от голода населения Кореи. Английские войска продвигаются к линии фронта и становятся рядом с японскими. Если наша армия начнет стрелять, то это автоматически приведет к военному конфликту между Англией и Россией. Но джентльмены в Лондоне прекрасно знают, что наша армия в этом случае стрелять не будет. Если японцы не начнут, конечно. А японцам англичане дадут по рукам, чтобы знали свое место. В итоге, Россию вынудят пойти на переговоры о мире. Что из этого получится — другой вопрос. Возможно, все вернется на круги своя, как было до войны и Япония не получит ничего от своей авантюры. Возможно, что-то даже потеряет. Но она будет спасена от полного разгрома, когда Россия сможет просто продиктовать ей свои условия мира.

— Мишка, ты что, провидец? Или, такое уже было?

— Не совсем точно такое, но было. Когда в конце тридцатых годов в Испании разразилась гражданская война — генерал Франко поднял мятеж против республиканского правительства, то дела мятежников вначале шли не блестяще. Англия и Франция быстро добились создания так называемого «комитета по невмешательству в испанские дела». В итоге мятежники беспрепятственно получали помощь, а республиканцы испытывали в этом все большие и большие проблемы. В последний период войны, когда шли уже решающие бои, многие грузы для республиканцев просто задерживались на испано-французской границе французскими властями под совершенно надуманными предлогами. Так что, это «невмешательство» в испанские дела было довольно таки односторонним. Вот и сейчас может быть что-то похожее. Я озвучил только один вариант развития событий. Но их может быть множество. Не знаю, что именно предпримут англичане. Но то, что не останутся в стороне, в этом у меня нет никаких сомнений.

— Ох, герр фрегаттен-капитан… Умеешь ты успокоить… А ты сам-то что тогда делал?

— Служил в учебной флотилии в Киле, в чине капитан-лейтенанта. Готовил будущих подводников для немецкого флота. Хотя, немцы принимали участие в военных действиях на стороне мятежников, особенно авиация. Был такой легион «Кондор», полностью укомплектованный немецкими самолетами и немецкими летчиками. Хотя, все носили испанскую военную форму и на самолетах были испанские опознавательные знаки.

— Странно слышать… Самолет… Посмотреть бы, как это чудо летает.

— Скоро посмотришь. Только упаси бог, не с мостика подводной лодки. Самолет — самый страшный ее враг. Думаю, что развитие техники сейчас пойдет быстрее, чем раньше. После войны поговорю с Жуковским, помогу ему информацией, какую знаю. И тем, что из сорок второго года по части авиации захватил, поделюсь. Хоть и немного, но может это ему чем-то поможет. А он уже сам привлечет всех, кого надо. Сикорского, Туполева, Юрьева, Гаккеля, Поликарпова, да у меня все фамилии авиаконструкторов записаны. И будет у нас, Васька, своя авиация. Пусть не сразу, но будет. А там и до авианосцев дело дойдет. Японцы в декабре сорок первого разгромили на Тихом океане американцев и англичан, в основном, благодаря своей морской авиации. И если у нас будут свои авианосные соединения по типу японских, да с мощным подводным флотом, то Англии придется забыть о том, что она «владычица морей».

— А на суше?

— А на суше, Василий, скоро появится грозная боевая машина под названием «танк». Придумали это название англичане в целях маскировки, так как во всех документах этого секретного проекта данная машина представлялась, как цистерна. Но это название прижилось и попало в таком виде в русский язык. Если заводу Нобеля удастся сконструировать и танковые двигатели, то можно будет попытаться сделать что-то похожее на немецкие танки Pz-III и Pz-IV. Когда вернемся в Петербург, покажу тебе их на фотографиях. Правда, создать в Германии танковый дизель до сорок второго года так и не удалось. Но в России, то есть в Советском Союзе, удалось. И там был очень удачный танк Т-34 с дизелем, о котором немецкие танкисты отзывались с уважением. Это был очень опасный противник. Правда, это не мой профиль, я занимался подводными лодками. Но будь уверен, конструкторы танков и сейчас найдутся в России. Ведь генеральное направление развития этих машин уже известно. Не надо блуждать в потемках и можно сразу избегать тупиковых направлений. Что знаю, расскажу. И кое-какие схемы по танкам у меня тоже есть…

Друзья сидели в каюте Михаила и неторопливо болтали. Старший офицер зашел уточнить ряд текущих вопросов, но незаметно разговор перекинулся на дальнейшие прогнозы в военных действиях. После уничтожения «Фурукава-Мару» «Косатка» удалилась от берега на большое расстояние, так что заметить ее оттуда было невозможно. Но и море вокруг было пустынным, ни одного японского военного корабля, или транспорта, не было видно. Попытались связаться со своими крейсерами, но никто не ответил. «Косатка» медленно патрулировала свои охотничьи угодья, хотя на появление японских конвоев днем Михаил не рассчитывал. Дождутся ночи, тогда видно будет. А пока пусть люди отдохнут. Но неожиданно их обсуждение возможных путей развития военной техники и дальнейшего хода войны с Японией было прервано докладом матроса.

— Ваше высокоблагородие, дым на горизонте! С веста, со стороны Кореи!

Это было странным и Михаил со старшим офицером тут же отправились на мостик. Какой-то крупный пароход пересекал Корейский пролив днем, идя в сторону Японии, но издалека еще трудно было что-либо разобрать. «Косатка» пошла на сближение и вскоре стало ясно, что идет японский грузовой пароход. Судя по высоте борта — пустой. Что было и неудивительно, так как он шел со стороны Кореи. Погода благоприятствует, поэтому у палубного орудия «Косатки» будет работа. Сыграна боевая тревога, экипаж разбегается по боевым постам. Комендоры приготовили орудие к стрельбе и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. «Косатка» быстро приближалась. На пароходе ее заметили и сразу стали спускать шлюпки, не доводя дело до стрельбы. Похоже, никаких проблем не предвиделось, и все довольно переглядывались. Хоть пароход и пустой, но уничтожение грузового тоннажа противника — это тоже одна из задач подводной лодки.

Михаил внимательно рассматривал в бинокль незнакомца. И все больше убеждался, что здесь что-то нечисто. Множество мелких несуразностей, из которых каждая по отдельности не привлекла бы внимания, но все вместе… На всякий случай, приказал застопорить машины и не подходить близко. «Косатка» мерно покачивалась на небольшой волне, лежа в дрейфе и ожидая, когда японцы покинут судно. Наконец, шлюпки отошли от борта и стали удаляться. Дистанция для стрельбы была все же великовата. Надо бы подойти поближе. Но Михаил медлил. Не нравился ему этот пароход. Уж очень необычно он себя вел. Не стал дожидаться темноты, а пошел в одиночку через Корейский пролив днем. Странно, почему он так рискует…

— Малый вперед, право на борт. Держать цель на траверзе.

Михаил решил повторить прием, часто применяемый Лотаром фон Арнольдом на U-35 в годы Великой войны. Не лезть под возможные выстрелы судна-ловушки, а обойти его по дуге на большом расстоянии, спрятаться за шлюпками и только тогда сближаться и стрелять. Если на «брошеном» судне остались люди, и они готовы открыть огонь по приблизившейся субмарине, то им придется стрелять по своим. Из всех, находящихся на мостике, один лишь старший офицер понял маневр и не стал задавать вопросов. Кроун и Колчак же были в полном недоумении.

— Михаил Рудольфович, а куда мы направляемся?! Японец же — вот он! И шлюпки от него уже отошли!

— Господа, не нравится мне этот японец… Вы уверены, что на нем никого не осталось? И там нет замаскированных орудий? Уж очень странно он себя ведет.

— Думаете, это ловушка?

— Очень похоже. Поэтому, предпримем некоторые меры предосторожности. Лишние полчаса все равно ничего не решат…

«Косатка» двигалась по дуге, держа остановившийся пароход в центре описываемой окружности. В шлюпках налегали на весла и старались уйти от него подальше. Михаил внимательно смотрел в бинокль то на пароход, то на шлюпки. Шлюпки довольно резво уходили все дальше и дальше, а пароход не подавал признаков жизни. Мостик и палуба на нем были пустынны, с борта свешивался шторм-трап, по которому спускались японцы и шлюпочные тали болтались возле самой воды. Сухогруз лежал в дрейфе, покачиваясь на небольшой волне, из трубы еще шел дым, но нигде не было видно ни одного человека. На корме развевался японский флаг, но не военный, без лучей. Горизонт вокруг тоже был чист. Больше желающих пересекать Корейский пролив днем не нашлось.

Но вот, «Косатка» вышла на одну линию со шлюпками и остановившимся пароходом, сразу подвернув в его сторону. От Михаила, продолжавшего вести наблюдение, не укрылось, что японцы в шлюпках стали проявлять беспокойство. Похоже, его предположения верны, и перед ними очередной «Q-ship», или как там японцы называют свои суда-ловушки. Поблагодарив мысленно фон Арнольда за разработанную им тактику, Михаил приказал застопорить машины. «Косатка» шла по инерции на сближение со шлюпками, постепенно теряя скорость. Японцы бросили грести и с удивлением смотрели на приближающуюся подлодку. Очевидно, им было непонятно, почему «Косатка» до сих пор не стреляет. Ведь цель — вот она. Лежит в дрейфе и представляет прекрасную неподвижную мишень. Погода тоже благоприятная. Что же эти проклятые гайдзины опять задумали?!

— Фокин, сможешь вести огонь с такой дистанции?

— Далековато, Ваше высокоблагородие, но можно. Но тут уже, куда бог пошлет. То ли в борт, то ли в палубу. Да и на пристрелку несколько снарядов уйдет.

— Ничего, главное, чтобы японцы зашевелились, если они там все же есть. Будьте готовы по команде прекратить стрельбу и срочно покинуть палубу. Орудие оставите, как есть, потом всплывем и разберемся. А вы, господа, тоже будьте готовы. Возможно, придется срочно погружаться. Все, братец. Целься тщательно, не торопись. По готовности — огонь!

Между тем, шлюпки были уже довольно близко и японцы с удивлением смотрели на медленно идущую прямо на них «Косатку». Так она еще никогда не поступала, и это было странно. Но вот неожиданно грохнул выстрел из палубного орудия. В шлюпках начался переполох, так как создалось впечатление, что «Косатка» стреляет прямо по ним. Но снаряд пролетел над головами японцев и упал в воду в десятке метров от борта парохода. Японцы стали отгребать в сторону, стараясь уйти с линии огня, но подлодка маневрировала малым ходом, прикрываясь все время шлюпками и не давая им уйти с опасной позиции. Грянул второй выстрел и снаряд угодил в надстройку. Вспышка взрыва, летят в разные стороны обломки, но пароход остается безмолвным. Японские шлюпки по-прежнему стараются уйти в сторону и по-прежнему у них ничего не получается. Тягаться с дизелями «Косатки» им не под силу. Третий выстрел и снаряд попадает в борт парохода. Очевидно, это явилось последней каплей. Ящики на палубе парохода очень быстро разваливаются, и на свет божий появляются орудия, которые через несколько секунд дают ответный залп. Правда, снаряды падают с недолетом. В шлюпках начинается паника, так как они оказываются на линии огня. Вот теперь все становится на свои места. Команда на срочное погружение, палуба и мостик «Косатки» быстро пустеют. Пока все торопятся спуститься вниз, Михаил старается рассмотреть получше очередной «Q-ship». Коммерческий флаг на нем уже убран и на мачте взвился военно-морской флаг — солнце с лучами. На палубе с борта, обращенного к лодке, четыре орудия. Надо думать, столько же и с другого борта. Вступать в артиллерийскую дуэль днем с таким противником не стоит. Михаил последним ныряет в люк и задраивает его. Уже работают полным ходом электродвигатели, рули переложены на погружение и воздух со свистом уходит из балластных цистерн. Снова гремят выстрелы, и снова снаряды падают с недолетом, но один — очень близко от шлюпок, что добавляет адреналина всем, кто в них находится. Орудия на японском пароходе не прекращают огонь, но безрезультатно. Дистанция довольно велика. А «Косатка», между тем, уже скрывается в глубине. Очередная попытка поймать ее «на живца» не удалась. Выровняв лодку, Михаил приказал всплыть под перископ. Спускать подобные вещи было не в его правилах. Старший офицер, помня инцидент с псевдо-«Норфолком», и отношение своего командира к «кью-шипам», все же осторожно поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, минные аппараты готовы. Атаковать будем?

— Будем, Василий Иванович. Еще как будем. Надо отбить охоту у японцев заниматься подобными вещами.

Кроун и Колчак, находящиеся здесь же, помалкивают. Понимают, что сейчас не до расспросов. То, что случилось, для них уже и так из ряда вон. Командир сразу смог определить, что перед ними судно-ловушка. И мастерски заставил противника раскрыть себя. И быстро ушел от нападения. Воистину, далеко не всем военно-морским премудростям учат в Морском Корпусе…

— Поднять перископ!

Перископ идет вверх, и Михаил внимательно осматривает поверхность моря. Пароход уходит в сторону, бросив шлюпки. Там, очевидно, хорошо помнят об «Иосино» и «Нийтаке». А теперь и о «Касаги». Нельзя останавливаться в районе, где обнаружена подводная лодка. Иначе, рискуешь стать для нее удобной неподвижной мишенью. Это японцы, похоже, уже усвоили…

— Ушел, мерзавец… Ну, ничего, подождем…

— Как — ушел?! И своих бросил?!

— Бросил. Потому, что ему ничего другого не остается. Там прекрасно поняли, что если только остановятся, чтобы подобрать шлюпки, рискуют получить мину в борт. Единственное верное решение в данной ситуации. Быстро японцы учатся. Вот, полюбуйтесь, господа…

Когда все по очереди посмотрели в перископ и уставились на Михаила в ожидании дальнейших действий, он подвел итог.

— Теперь будем ждать. Далеко шлюпки на веслах не уйдут, а через несколько часов стемнеет. И наш подопечный может вернуться за ними, посчитав, что в темноте мы его не обнаружим.

— А если не вернется?

— Тогда всплывем и продолжим охоту. Думаю, с наступлением ночи «дичь» должна появиться.

— А японцы на шлюпках?! Неужели, уйдут?!

— Повезет — догребут до берега. А не повезет — их проблемы. Буксировать их к берегу, как экипажи транспортов, не оказавших сопротивления, мы не будем. Я подобных фокусов не прощаю.

— И пленных брать не будем?

— А куда их девать? Ведь их даже запереть негде. И будут глазеть все время по сторонам, а то и постараются какую-нибудь пакость сделать. Тем более, мы с ними даже поговорить не сможем, так как все прикинутся, что не знают английского. А у нас никто не знает японского. Я знаю некоторые фразы и выражения, но этого мало. Тем более, это так называемая «группа паники». Которая дает нам понять, что на пароходе никого не осталось. Думаю, в ней даже ни одного офицера нет. А матросы и унтер-офицеры вряд ли знают что-то интересное. Так что, господа, японцы нам на борту не нужны. Дают им возможность спастись на шлюпках, пусть и за это скажут спасибо. Поэтому, запасаемся терпением и ждем. Придет судно-ловушка за своими — подкараулим и всадим ему мину в борт. Не придет — значит не придет. Значит, сегодня ему крупно повезло…

Дальнейшая картина на поверхности не отличалась разнообразием. Шлюпки потихоньку двигались в сторону японского берега. Погода успокоилась и они имеют все шансы туда добраться, если их не подберет другое судно. Но Корейский пролив оставался пустынным. Судно-ловушка удалилось, и его дым виднелся далеко на горизонте. Но Михаил надеялся, что встреча все-таки состоится. Правда, при несколько иных обстоятельствах. В связи с этим «Косатка» не уходила из этого района, приподнимая на короткое время перископ и убеждаясь, что шлюпки не ушли далеко. Заметить перископ с них трудно, поэтому оставалась надежда на то, что японцы поверят — «Косатка» ушла. Правда, японцам от этого не легче. Свою задачу они с треском провалили. «Косатка» ушла невредимой и теперь знает, что в Корейском проливе находится, как минимум, один «кью-шип». И прекрасно знает, как этот «кью-шип» выглядит, поэтому в следующий раз миндальничать с ним не будет.

Между тем, солнце уже клонилось к закату, японцы гребли к берегу, а «Косатка» двигалась за ними, выдерживая дистанцию и оставаясь на перископной глубине. Когда окончательно стемнело, на шлюпках зажглись огни, и Михаил дал команду всплывать. Следить за противником, благодаря огням, никакого труда не составляло. Поэтому «Косатка» тихонько кралась следом, как хищник, преследующий добычу.

На мостике Михаил и вахтенные старались обнаружить судно-ловушку, вглядываясь в ночную тьму, но его пока не было. Прапорщик Емельянов сомневался в отношении успеха подобной засады. Ведь японцы за весь день так и не появились. Но у Михаила были на этот счет свои соображения. Если бы не было предварительной договоренности между «группой паники» и «кью-шипом», то зачем зажигать огни? Шлюпки вполне смогут добраться до берега и без них. А если поблизости появится какое-нибудь судно, то можно просигналить на него после того, как его обнаружат. А так создается впечатление, что они намеренно привлекают к себе внимание. И наиболее вероятная причина — чтобы «кью-шипу» было легче их обнаружить издалека в темноте. Самому же соблюдать светомаскировку. Подойти, быстро подобрать шлюпки и уйти. Уже ясно, что из охоты на «Косатку» ничего не получилось. Так надо хотя бы своих людей на борт вернуть. И очень скоро все убедились, что чутье снова не подвело командира. Вдали появился какой-то пароход, направляющийся в их сторону. Шел он без огней, но из трубы иногда вылетали искры, и вскоре можно было рассмотреть неясную тень. С одной из шлюпок замигали фонарем. С парохода ответили и подкорректировали курс. Все становилось на свои места. Судно-ловушка возвращалось в полной уверенности, что объекта ее охоты больше нет поблизости. Ну, что же… На войне — как на войне…

Боевая тревога и экипаж разбегается по своим постам. «Косатка» медленно подкрадывается к шлюпкам. На море зыбь и противник, чтобы безопасно поднять шлюпки, обязательно развернется носом против зыби для уменьшения бортовой качки. И значит, подставит борт «Косатке», которая уже занимает позицию для стрельбы. Все, теперь остается только ждать…

Огни на воде остановились. Очевидно, японцы перестали грести, так как изрядно выдохлись за это время. Большой темный силуэт приближался, уменьшая ход. Михаил внимательно наблюдал за целью. Судно-ловушку он решил уничтожить лично, никому не уступая этого права. Как и предполагалось, цель разворачивается носом против зыби, чтобы уменьшить бортовую качку. Вот она подходит почти вплотную к шлюпкам и останавливается. Японцы гребут к судну, на палубе которого зажигается несколько огней. Поскольку поднимать шлюпки в полной темноте неудобно. Михаил только усмехнулся. Да-а-а, господа самураи. Вояки из вас еще те. Никакого понятия о светомаскировке. Думают, что если они не включили ходовые огни, то этого достаточно, чтобы их не обнаружили. Очень опасное заблуждение…

Одна шлюпка уходит к противоположному от «Косатки» борту и скрывается за корпусом судна. Что же, этим людям повезло. Судьба подарила им шанс остаться в живых. У второй шлюпки, которая подходит к борту, о б р а щ е н н о м у к «Косатке», такого шанса нет…

Толчок воздуха, и торпеда выходит из аппарата, устремляясь к неподвижной мишени. Все, кто находится на мостике лодки, молча наблюдают. Ибо все прекрасно знают, что именно сейчас должно произойти. Торпеда направлена в район миделя, куда и подходит шлюпка. Промахнуться по неподвижной цели невозможно. Люди, сидящие в шлюпке, еще не знают, что жить им осталось недолго…

Вот шлюпка подходит к борту и останавливается. В лучах фонарей удается ее хорошо разглядеть. Несколько японцев закрепляют гаки лопарей, а остальные поднимаются по шторм-трапу на палубу. Они свою задачу выполнили. Другое дело, что это не дало результата. Но в этом их вины нет. Потому, что подводный демон снова вовремя почувствовал опасность и снова перехитрил их…

Прямо в том же месте, где стоит шлюпка, взлетает в небо столб воды и грохот взрыва раскалывает ночную тишину. Когда он опадает, шлюпки уже нет. Видно, как на палубе начинается суета, но стрельбы пока нет. И вдруг, на мостике судна вспыхивает прожектор и начинает обшаривать поверхность моря. А вот это уже лишнее!

— Право на борт, полный вперед!

«Косатка» дает ход и начинает разворот, стремясь побыстрее удалиться от противника. Когда разворот уже закончен, с палубы вражеского судна раздаются выстрелы. Но противнику приходится стрелять наугад, темнота надежно укрывает лодку, и прожектор на такой дистанции не может ее обнаружить. Грохочут дизеля, шумит вода, рассекаемая острым форштевнем и морская хищница, заполучившая очередную добычу, быстро удаляется от места своей охоты. Все молчат. Никто не кричит «Ура!» и не хочет первым нарушать тишину. Михаил все понимает. Но также понимает, что у них не было выбора. Либо они, либо их. На войне — как на войне…

— Стоп машина. Теперь будем ждать, господа. Может быть, не утонет от одной мины. Тогда добьем подранка…

Между тем, стрельба на судне стихла. Японцы поняли, что впустую выбрасывают снаряды. Правда, пароход почему-то не тонул, хотя и оставался на месте, не делая никаких попыток уйти. Михаил удивленно всматривался в бинокль и не мог понять причины. Из-за туч выглянула луна и осветила поверхность моря, поэтому неподвижный силуэт был хорошо различим в темноте. Стоявшие рядом офицеры тоже всматривались в ночную темень и делились предположениями.

— Странно, почему он не тонет? Ведь по идее, одной мины ему должно хватить. Она прямо по миделю попала!

— А может, у него какой-нибудь груз плавучий, который его на поверхности держит?

— Ну что Вы, зачем груз на судне-ловушке? Да и по его осадке было видно, что он пустой.

— Михаил Рудольфович, похоже, придется его из орудия добивать. Подойти поближе и добить. Японцы, которые уцелели, скорее всего, уже сбежали. На пароходе ни одного огонька нет. Как Вы думаете?

— Пустые бочки.

— Простите — что?! Какие бочки?

Михаил опустил бинокль. Уверенность в своей догадке выросла после внимательного осмотра парохода.

— Это всего лишь мое предположение, господа. Японцы приготовили нам новый сюрприз. Сделали практически непотопляемое судно-ловушку. Если загрузить трюма пустыми бочками и как следует загерметизировать люки трюмов, то утопить такое судно чрезвычайно сложно. И оно не боится попадания мины. По осадке будет выглядеть, как будто бы оно не имеет груза. Ведь вес бочек небольшой. Сейчас оно потеряло ход, так как взрыв произошел в районе котельного отделения и кочегарка затоплена. Но орудия на палубе и команда не пострадали. И сейчас они ждут, когда мы подойдем поближе, чтобы добить их огнем из орудия. Так как уверены, что «Косатка» пожалеет еще одну мину на такую цель. Поэтому, вся орудийная прислуга на этом японце сейчас должна стоять по местам.

— Но откуда Вы это взяли, Михаил Рудольфович?!

— Логика, господа. Обычная логика. Сам бы так сделал, если захотел поймать вражескую подлодку. А посему — всем покинуть мостик. Приготовиться к погружению.

Пустеет мостик и шипит воздух, выходящий из балластных цистерн. Длинная низкая тень, едва возвышающаяся над водой, еще больше уменьшается в размерах и вскоре вообще исчезает с поверхности моря. Морская хищница снова вышла на охоту.

«Косатка» медленно подкрадывалась на перископной глубине к своей странной добыче.

Михаил рассматривал цель в «ночной» перископ, но кроме темного силуэта, периодически освещаемого лунным светом, ничего разобрать не мог. До цели не более двух кабельтовых. Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Выстрел направлен в кормовую часть корпуса парохода, в район кормового трюма, находящегося позади надстройки. Одновременно обе машины «полный вперед» и рули на погружение. Мало ли, чего можно ожидать…

Лодка еще погружалась, когда наверху громыхнул взрыв торпеды. И буквально несколько секунд спустя загремели выстрелы. Цель довольно близко и сквозь воду хорошо слышно, как наверху бьют орудия. Но никакого вреда «Косатке» они уже причинить не могут. Михаил усмехнулся.

— Вот так, господа. Японцы нас ждали. И если бы мы подошли близко в надводном положении, то вполне могли бы нарваться на шальной снаряд. А так они нас не достанут.

— А если им и двух мин мало будет?! Ведь действительно, могли из парохода поплавок сделать?

— Всплывем и расстреляем с дальней дистанции, как рассветет. Насколько мне удалось его рассмотреть перед погружением, у японцев на палубе с каждого борта по две стодвадцати миллиметровки и две пушки калибром поменьше. Скорее всего, семьдесят шесть миллиметров. И если он получит серьезный крен, то это сильно уменьшит дальность стрельбы его артиллерии. Мы же сможем работать по неподвижной мишени с большой дистанции, находясь вне зоны поражения. Сделаем из него сито. В любом случае, просто так отпускать его нельзя. Надо отбить у японцев охоту к подобным фокусам…

Отойдя в сторону, «Косатка» снова всплыла на перископную глубину. Михаил осмотрел поверхность в перископ и снова обнаружил японский пароход, упорно не желающий тонуть. Стрельба к этому времени уже прекратилась. Очевидно, японцы сами осознали ее бессмысленность. Либо стреляли наугад, либо туда, где им померещилась подводная лодка.

— М-м-да… Василий Иванович, а Вы были правы насчет «поплавка». Не желает наш «поплавок» тонуть. Как стоял, так и стоит. Только на корму немного присел.

— Так что теперь, Михаил Рудольфович?

— Уходим. Нечего на этот «поплавок» мины переводить. Нанесите его точку на карту. Все равно, он уже никуда не денется. Ветер сейчас слабый, скорость течения известна. Сможем вычислить, где примерно он окажется к рассвету. А пока займемся поиском других целей. И так, сколько времени на него потеряли…

Продолжая следовать малым ходом, «Косатка» уходила все дальше и дальше, оставаясь на перископной глубине. Михаил внимательно наблюдал за целью, пока она окончательно не скрылась в темноте. После этого — команда на всплытие. Ночная тьма, верный союзник субмарины, надежно укрывает ее от врага. Электродвигатели остановлены, запущены дизеля и «Косатка» снова начинает охоту. Вглядываются в ночную темень вахтенные на мостике, пытаясь обнаружить цель. Пока море пустынно, если не считать оставшееся за кормой судно-ловушку. Но все уверены, что цели будут. Японцы не упускают ни одну ночь, чтобы воспользоваться возможностью относительно безопасно пересечь Корейский пролив. Поэтому, «Косатка» не останется без добычи.

— Ну, ты даешь, герр фрегаттен-капитан!!! Откуда ты узнал, что его в «поплавок» превратили?! Или, такое тоже было?

— Было, Васька. Много, чего было. И этот фокус с пустыми бочками я знаю. И с «группой паники» тоже. Японцы опережают события и пытаются действовать максимально эффективно, насколько это возможно с имеющимися у них средствами. Другое дело, что эти методы мне известны, поэтому и не дают результата. Но двигаются они, как это ни прискорбно звучит, в верном направлении. Поймать нас сетями и свернуть перископ кувалдой не пытаются, как предлагали англичане в четырнадцатом году. И кто же это у них такой умный?..

После всплытия Михаил ушел в каюту отдохнуть, но к нему буквально «на одну минуту» заглянул старший офицер. Старого друга просто распирало от любопытства. То, что им попалось судно-ловушка, все уже знали и относились к этому философски. Бывало и раньше. Но то, что командир сумел предвидеть такой трюк со стороны японцев и не дал поймать лодку в западню, граничило уже чуть ли не с мистикой в понимании всего экипажа. Когда Михаил спустился с мостика внутрь лодки, то ловил на себе множество взглядов. Так смотрят на пророка, на мессию, на мага-чародея, в конце концов. Поэтому и не удивился, когда вскоре в каюту постучал старший офицер с озабоченной физиономией. Первыми его словами было:

— Михель, что мне остальным говорить? Ведь «пассажиры» меня задергают, да и остальные тоже. Тебя уже и так все чуть ли не ясновидящим считают. А сейчас тем более. Как ты мог догадаться, что японцы снова имитируют покидание судна и будут нас ждать после попадания мины?! Ведь всем известно, что я тебя с детства знаю, да и на лодку ты меня в числе первых пригласил, еще во время постройки. Когда ты с мостика ушел, уже начали доставать. Потому, что считают — так н е б ы в а е т!!!

Дальнейший разговор в «одну минуту» не уложился. Пришлось придумывать на ходу и согласовывать предназначенную для широкой публики информацию. Основной лейтмотив был прост. Коль скоро господин Корф придумал «Косатку», начитавшись «Двадцать тысяч лье под водой», то одновременно думал и о тех средствах, которые можно использовать в борьбе с ней. Чтобы не быть застигнутым врасплох. Просто, до поры до времени, он об этих средствах по понятным причинам не говорил. Легенда получилась вполне правдоподобная. Когда они, наконец-то, согласовали все вопросы, прошел уже почти час. И едва старший офицер поднялся, чтобы выйти из каюты, как в дверь постучал матрос.

— Ваше высокоблагородие, похоже, японцы!!! Много!

— Ну, вот и дождались, Василий Иванович! Подозреваю, теперь нам спать только днем придется…

Едва Михаил выбрался на мостик, как сразу понял — впереди конвой. Не менее десятка силуэтов угадывались в темноте. На некоторых время от времени вылетали искры из труб, что демаскировало и всех остальных. Вахтенный офицер доложил.

— Михаил Рудольфович, только что обнаружили. Группа целей идет курсом на вест. Не меньше десятка.

— Значит, японцы все-таки решили придерживаться тактики конвоев, а не одиночных судов… И если бы поблизости были наши крейсера, то от конвоя бы ничего не осталось. А мы, к сожалению, не сможем перехватить всех. Едва утопим одного, как японцы могут разбежаться, и тогда нам придется ловить их по всему проливу. Да и мин у нас всего шесть штук осталось… Растягиваем антенну, попробуем связаться с нашими.

Несколько минут ушли на установку антенны, и полчаса прошли в томительном ожидании. «Косатка» уже сблизилась с конвоем и легла на параллельный курс, подстроившись под его скорость. Конвой шел довольно медленно — не более семи узлов. В темноте угадывались силуэты трех довольно крупных то ли транспортов, то ли вспомогательных крейсеров, а также группа транспортов поменьше. С такого расстояния в темноте трудно установить точное количество. Вокруг сновали быстрые тени. Скорее всего — миноносцы. Михаил внимательно наблюдал за противником, ожидая доклада радиста и прикидывая, как при одной атаке поразить наибольшее количество целей. Потому, что неизвестно, как поведут себя японцы после первого взрыва. Конвой может сломать строй и броситься врассыпную. Японцы прекрасно знают, что в случае артиллерийской дуэли с «Косаткой» у вспомогательных крейсеров есть шанс отбиться, и загнать ее под воду. А вот в случае торпедной атаки, особенно из подводного положения, никаких шансов нет. И единственное, что они могут предпринять ночью, это рассредоточить конвой на какое-то время, чтобы лодка не смогла поймать всех. И пока она будет гоняться за одиночными целями, основная часть судов сумеет ускользнуть. Ведь район, в котором находится «Косатка», будет уже известен. А могут продолжать идти, сохраняя ордер и утюжить миноносцами все пространство вокруг охраняемых судов, открывая огонь при первом же подозрении. Хорошо, что противолодочного зигзага до сих пор не придумали. Поэтому, пока не ясно, что же именно предпримут японцы. Поэтому, лучшим выходом было бы не обнаруживать себя, связаться со своими крейсерами и навести их на конвой, оставаясь все время рядом и корректируя место конвоя по радио. Тогда ни один транспорт и вспомогательный крейсер не уйдет. Шанс удрать будет только у миноносцев…

— Ваше высокоблагородие, никого не слышно. Нет наших поблизости.

Доклад радиста, появившегося на мостике, поставил точку в выборе тактики дальнейших действий. Снова придется действовать самостоятельно. Ну, что же, не в первой…

— Ясно, братец. Жаль, но ничего не поделаешь. Сворачиваем антенну. Работаем из надводного положения….

Антенна убрана, и низкая тень над водой делает бросок вперед, стремясь опередить конвой. «Косатке» сделать это нетрудно из-за большого превосходства в скорости. Целью выбрано крупное судно, идущее вторым в ордере конвоя. То ли транспорт, то ли вспомогательный крейсер. Снова атакой руководит старший офицер под руководством командира. Кроуна и Колчака Михаил решил пока не допускать к самостоятельным действиям, пусть еще понаблюдают, поучатся. Ситуация гораздо сложнее, чем с «Фурукава-Мару», из-за наличия эскорта миноносцев. Хоть и такого куцего, но все же эскорта, представляющего реальную опасность для лодки в надводном положении. А старшему офицеру пора сдавать экзамен на право командования «Косаткой».

Конвой приближается. Лодка лежит в дрейфе, развернувшись перпендикулярно курсу приближающегося конвоя. Миноносцы продолжают свой «хоровод», но находятся очень близко к охраняемым судам и их положение удается сравнительно легко контролировать. Поэтому, лодка незамеченной занимает позицию. На мостике все молчат, нервы напряжены до предела. В темноте угадываются силуэты проходящих судов. Михаил в который раз пожалел, что приходится стрелять такими допотопными торпедами. В его предыдущую войну можно было лечь на параллельный курс с конвоем и ввести данные для стрельбы по шести целям одновременно. А затем дать залп из шести аппаратов и уйти, чтобы перезарядить аппараты и попытаться провести повторную атаку. Сейчас, увы, такой возможности нет. Да и перезаряжать их больше нечем, последние торпеды уже находятся в аппаратах. И можно гарантированно рассчитывать на поражение только одной цели. А вот дальше — как повезет, придется разворачивать лодку для следующего выстрела. И японцы ждать этого, естественно, не будут. Но вот, головное судно конвоя проходит мимо. Его экипаж не знает, что на этот раз ему сказочно повезло. Из-за небольших размеров судна не оно выбрано приоритетной целью. Потому, что следом движется гораздо более привлекательная цель. И она уже приближается к точке выстрела…

Плещет вода за бортом и лодка покачивается на небольшой волне. Ночная тьма надежно укрывает ее, и суда конвоя считают себя в безопасности. Они торопятся, стараясь побыстрее миновать опасный участок моря. Моря, которое они совсем недавно считали своим и даже не допускали мысли, что им придется пробираться через него тайком. Но виновница всего этого находится рядом и внимательно наблюдает. Цель уже выбрана, идут последние секунды тишины. И скоро станет ясно, кому сегодня повезет, а кому нет.

Толчок и торпеда выходит из аппарата. Глубина хода — три метра. Даже если между пароходом и торпедой случайно окажется миноносец, то торпеда беспрепятственно пройдет у него под килем и поразит цель. Томительно долго бегут секунды, и вот — взрыв! Видно, как возле борта судна взлетает в небо столб воды. И почти сразу же на миноносцах вспыхивают прожектора и гремят выстрелы. На мостике все ликуют, а Михаил довольно улыбается.

— Отличный выстрел, Василий Иванович, поздравляю! А теперь — обе машины полный вперед, лево на борт! Отойдем в сторонку, чтобы с миноносцами случайно не столкнуться. Заодно посмотрим, как японцы себя поведут.

— А не сбегут, Михаил Рудольфович?

— Кто? Миноносцы? Пусть бегут. Нам же лучше — хлопот меньше. А транспорты никуда не денутся.

Между тем, среди конвоя началась самая настоящая паника. Суда сломали строй и маневрировали в опасной близости друг от друга. Миноносцы, которые носились вокруг, светя прожекторами, только добавляли хаоса в этой ситуации. Несколько судов, похоже, столкнулись. Было совершенно ясно, что управление судами у командира конвоя потеряно и сейчас действует правило «каждый за себя». Все это было для Михаила хорошо знакомо, и он с удовлетворением разглядывал в бинокль свалку из транспортов и миноносцев. На некоторых зажгли огни, чтобы избежать столкновения, но это не помогало.

— Вот так, господа. Разброд в ряды противника мы внесли довольно ощутимый. Честно говоря, сам не ожидал, что японцы так запаникуют. Ну, тем лучше для нас. Скоро они успокоятся и возобновят движение. А мы подкрадемся и еще кого-нибудь поймаем.

— А почему сейчас не подойти, Михаил Рудольфович?! Ведь они в панике и этой толпой никто не управляет!!!

— Велик риск нарваться на шальной снаряд. Вы посмотрите — они палят во все стороны. Не удивлюсь, если у них уже есть попадания от взаимного обстрела. Поэтому — ждем. Не волнуйтесь, господа. Раз они не бросились сразу врассыпную, а пытаются сохранить подобие ордера, то у нас есть шанс заполучить еще как минимум одну достойную цель на выбор. А дальше посмотрим. Если японцы будут все время наступать на одни и те же грабли несколько раз подряд, то мы сможем вести выборочный отстрел целей до тех пор, пока у нас не кончатся мины. Если же рассредоточатся после следующей атаки, то тогда уже — кого бог пошлет. Переловить их всех мы физически не в состоянии. Большая часть сбежит, воспользовавшись темнотой. А пока — ждем. Посмотрите внимательно. Похоже, кто-то из конвоя уже отстал.

В бинокль было хорошо видно, как несколько судов осталось на месте, хотя все остальные шли вперед, постепенно снова вытягиваясь в кильватерную колонну. Судно, в которое попала торпеда, тонуло, что было хорошо видно в луче прожектора находящегося поблизости миноносца. Очевидно, он снимал с него экипаж. Один крупный пароход протаранил другой, ударив носом позади надстройки, и уже отходил назад, выдернув нос из пробоины. На протараненном судне зажглись огни на палубе, и экипаж суетился, готовя шлюпки к спуску. В свете прожектора миноносца было также видно, что два судна поменьше уже почти затонули. Очевидно, они тоже получили повреждения при столкновении. Стрельба, между тем, прекратилась. Японцы поняли, что впустую тратят снаряды. Осмотрев еще раз учиненное безобразие, Михаил подвел итог.

— Отлично, господа. Одна мина — четыре цели. Вот к чему может привести паника на войне. Тот пароход, которому заехали в борт, уже не жилец. Команда его покидает.

— А сейчас что, этого «инвалида» добьем?

— Не будем торопиться. Возможно, японцы добьют его сами. А может, он и без посторонней помощи утонет. Приближаться к нему пока рано. А то, черт их знает, этих самураев. Возьмут, да и оставят поблизости пару миноносцев в надежде на то, что мы клюнем на приманку и захотим довершить начатое. Справедливо полагая, что мину на этого «инвалида» мы пожалеем и захотим добить огнем из орудия. Поэтому, подождем, конвой далеко не убежит. Многие искрят из труб так, что следить за ними никаких трудов не составляет. А мы сейчас займемся вторым участником столкновения. От конвоя он порядком отстал и по идее, должен постараться его догнать. Василий Иванович, работаем из кормовых аппаратов. Заходим вперед, занимаем позицию, а после пуска мины — сразу полный ход. До момента взрыва надо удалиться как можно дальше от места выстрела. Миноносцы рядом, и они нас ищут. А потом займемся «инвалидом», если сам не утонет.

Суда конвоя, смешавшиеся сначала в беспорядочную кучу, уже изобразили некое подобие строя и быстро удалялись. Возле поврежденного судна остался миноносец и светил прожектором в разные стороны, подбирая людей из шлюпок. Второй участник столкновения, очевидно, не получил сильных повреждений, поэтому довольно быстро набрал ход и догонял конвой. «Косатка» уже заняла позицию для стрельбы и ждала, когда цель приблизится. Пароход шел постоянным курсом и с постоянной скоростью, поэтому никаких сложностей в атаке не предвиделось. Михаил давал последние напутствия старшему офицеру, когда миноносец, остававшийся на месте столкновения, тоже дал ход и стал быстро догонять транспорт. А вот это уже плохо. Если он пройдет очень близко от лодки, то вполне может ее заметить. А уходить — это значит потерять выгодную позицию для стрельбы. Михаил внимательно следил за противником, но миноносец обошел транспорт с противоположного от «Косатки» борта и устремился догонять конвой. Возможно, посчитал, что лодка должна находиться там, где осталось много неповрежденных целей. А возможно, просто захотел удрать из опасного района, если она находится поблизости и захочет добить то, что осталось на поверхности. Хоть этот подводный демон и игнорировал до сих пор миноносцы, но кто знает, что у него на уме… Во всяком случае, «Косатка» снова осталась со своей добычей один на один.

Пароход приближался. В темноте угадывался только его силуэт, и нельзя было рассмотреть повреждения, которые он получил. Но ход он не потерял и если так пойдет и дальше, то до корейского берега сможет добраться без проблем. Вот надо и не допустить этого. Старший офицер ждет, когда цель окажется в точке выстрела. И вот, момент настал. Торпеда выходит из кормового аппарата и устремляется к цели. Теперь — полный ход! Не тратя время на разворот, «Косатка» устремляется прочь. Миноносец, который обогнал транспорт, еще не успел уйти далеко и вполне может вернуться. Грохочут дизеля на полных оборотах, шипит вода за бортом. И неумолимо движется стрелка секундомера, отмеряя время хода торпеды. Все молчат и напряженно смотрят назад. Туда, куда ушла торпеда, и темный силуэт неизвестного судна уже почти сливается с ночной тьмой. И вот — взрыв!!! Еще одна цель поражена. Спустя несколько секунд на торпедированном судне зажигается несколько огней и в бинокль можно разобрать суету, царящую на шлюпочной палубе. Очевидно, экипаж судна уже был готов к эвакуации и особо не рассчитывал добраться до порта назначения. На мостике и в отсеках снова гремит «Ура!!!», а командир улыбается.

— Браво, Василий Иванович! Можно сказать, что экзамен по стрельбе ночью из надводного положения по тихоходным целям Вы сдали. Теперь потренируемся из подводного.

— Так мы что, погружаться будем, Михаил Рудольфович?! Зачем?! Добьем быстро, и за конвоем погонимся! Ведь противник — вот он! И японцев там не осталось!

— А вы в этом уверены? Господа, вопрос к вам, как к морякам. Если вы сняли с сильно поврежденного и потерявшего ход судна всю команду, оставите вы его на поверхности, чтобы оно представляло угрозу судоходству в районе, где движение по ночам довольно интенсивное? Причем, именно ваших судов? Или, отправите его на дно? Тем более, что ничто этому не мешает и противник не дышит вам в затылок? Выпустить одну мину по неподвижной мишени для миноносца недолго и нетрудно.

— Хм-м-м… Вы так думаете? А если они хотят вернуться за ним днем и попытаться отбуксировать, если не утонет?

— И такое возможно. Но очень маловероятно. Днем велик риск нарваться на наши крейсера, и тогда уже не только буксируемому объекту несдобровать, но и буксиру. Ведь вы обратили внимание, что днем Корейский пролив пуст? Судно-ловушка не в счет, как и тот малыш, которого мы поймали после потопления «Ниагары». Это случайная цель. А все перевозки идут исключительно ночью.

— Вы думаете, японцы нас там ждут?

— Скажем так, я не исключаю этого. Поэтому, предпримем максимум предосторожности. А то, не хотелось бы в такой, с виду безобидной ситуации, снаряд в корпус получить, или под таранный удар миноносца попасть. Все, господа. Стоп машина. Всем покинуть мостик, приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик. Шипит воздух, уходящий из балластных цистерн, низкая длинная тень на поверхности моря еще больше уменьшается в размерах, и вскоре исчезает. Михаил внимательно осматривался через «ночной» перископ. Судно, торпедированное последним, тонуло, и экипаж был занят спуском шлюпок, что было ясно видно в свете горевших на палубе огней. Миноносец, ушедший догонять конвой и возвращения которого опасался Михаил, этого не сделал. Поэтому, можно спокойно подойти к протараненному судну и добить его без помех.

Длинная тень почти беззвучно скользит под поверхностью моря. Впереди угадывается силуэт брошенного судна. На шлюпочной палубе кто-то забыл горящий масляный фонарь и его огонек хорошо виден в ночи. Из-за туч выглядывает луна и можно разобрать, что судно лежит в дрейфе с сильным дифферентом на корму. Очевидно, один из кормовых трюмов затоплен. На палубе не заметно никакого движения. Все это Михаил осматривает в «ночной» перископ. Никакой опасности рядом не заметно, конвой ушел в сторону берегов Кореи. И тут неожиданно для всех раздалась команда, которой никто из экипажа «Косатки» до сих пор не слышал.

— Стоп машина. Всем соблюдать тишину, слушать в отсеках.

Все, кто был рядом, с удивлением глянули на командира, но с вопросами не спешили. Электродвигатели остановились, и на лодке наступила тишина. И сразу же стал слышен непонятный звук за бортом. Он был еле различим, но в полной тишине слышен довольно отчетливо. И было ясно, что этот звук имеет искусственное происхождение. Михаил довольно улыбнулся. Богатый опыт подводника Кригсмарине не подвел его.

— Все ясно, господа. То, о чем я говорил. Нас здесь ждут. Слышите этот звук?

— Но что это, Михаил Рудольфович?

— Такой звук издают работающие динамо-машины. Конвой уже далеко. На брошенном транспорте пар стравлен из котлов, поэтому динамо-машина работать не может. Значит, поблизости находится кто-то еще. И он лежит в дрейфе, так как иначе мы бы услышали шум винтов и машин. Когда военный корабль, или транспорт имеет ход, то их машины издают несколько другой звук. Это же — работа динамок. Они работают постоянно, даже когда корабль лежит в дрейфе.

— Михаил Рудольфович!!!.. Откуда Вы все это знаете?!

— Слушал просто, господа, когда лодка была под водой. И у меня возникла мысль создать что-то вроде слухового прибора. Ведь в воде звук распространяется намного лучше, чем в воздухе. И имея такой прибор на лодке, можно прослушивать обстановку за бортом, даже не всплывая под перископ. И даже определять примерный пеленг на источник звука. По крайней мере, на сегодняшний день мне удалось выяснить, что различные типы кораблей и судов имеют различный «голос». И можно точно определить по звуку, идет ли это миноносец с высокооборотными машинами, или транспорт, где обычно устанавливается низкооборотная паровая машина. Хотя, конечно, тут еще непочатый край для исследований.

Старший офицер, находившийся в рубке, старательно играл на публику, изображая удивление со всеми остальными. Хотя, с основами гидроакустики Михаил успел его ознакомить. Остальные же открывали для себя очередную «америку». И Михаил понял, что если сейчас скажет, будто бы владеет секретом получения философского камня, или чего-то подобного, то ему поверят. Потому, что подобное просто не укладывалось в сознании. Чтобы один человек смог добиться таких успехов за ничтожно малый промежуток времени, да еще и в различных областях… Но он понимал, что рано, или поздно, все равно придется открывать все новые и новые «открытия». Потому, что прогресс не стоит на месте. И надо сделать так, чтобы Россия имела приоритет во всех этих исследованиях. Ну, а ближайшая задача лежит чисто в практической плоскости. Рядом кто-то притаился. И считает, что в темноте его обнаружить невозможно. Вот и пусть так считает…

«Косатка» начала кружить вокруг неподвижного транспорта, давая ход электродвигателями на короткое время. Постепенно удалось определить примерное направление на источник звука, и теперь лодка осторожно подкрадывалась на перископной глубине. Михаил внимательно наблюдал в «ночной» перископ и скоро его старания были вознаграждены. Луна снова выглянула из-за туч, осветив притихшую поверхность моря, и неподалеку удалось рассмотреть силуэты двух миноносцев. На них не было ни огонька, оба лежали в дрейфе, стараясь ничем себя не обнаруживать, но работающие динамо-машины предательски выдавали их присутствие. Неслышимые в воздушной среде, под водой они создавали заметный шум. «Косатка» стала разворачиваться кормой на ближайшую цель. Михаил решил отбить охоту у японцев к подобным экспериментам, истратив одну торпеду на малоценную, но крайне опасную для лодки цель. Миноносцы продолжали сохранять неподвижность и до сих пор не смогли обнаружить «Косатку». Оценив ситуацию, командир уступил место у перископа старшему офицеру.

— Действуйте, Василий Иванович. Цель неподвижна, обращена к нам левым бортом и угол встречи мины с целью близок к прямому. Глубина хода — один метр. Глубже нельзя, иначе она может пройти под килем. Стреляйте из кормового аппарата. Прицел — в район мостика. Даже если миноносец обнаружит мину и даст ход, то все равно уклониться не успеет. Работайте. Как закончите прицеливание, скажете. Пусть остальные посмотрят.

Старший офицер снова занимает место у перископа и начинает наводить лодку кормой на цель. Но вот, прицеливание закончено. Все офицеры по очереди посмотрели в перископ. Михаил хотел дать максимум информации будущим командирам лодок. Поскольку учиться приходится в реальном бою, а не на полигоне, где есть возможность учиться на своих ошибках. На войне можно учиться только на ошибках других…

Старший офицер смотрит в перископ. Вертикальная линия визира лежит на мостике миноносца, который по-прежнему неподвижен и сохраняет режим светомаскировки. Он считает себя охотником. И в этом его главная ошибка. Потому, что сейчас не он охотник. Он — д о б ы ч а…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. «Косатка» сразу дает ход и удерживает рулями глубину. Старший офицер не убирает перископ, а держит его невысоко над водой, внимательно следя за целью, до которой не больше трех кабельтовых. Михаил не препятствует, понимая, что сейчас для его друга важный момент в жизни. Первая атака из-под воды. Пусть и по неподвижной цели, не имеющей большой ценности и недостойной торпеды. Но тем не менее — это е г о п е р в а я подводная атака. А перископ заметить ночью над водой невозможно, поэтому лодке ничего не грозит. Сам же следит за стрелкой секундомера. Торпеда мчится на небольшой глубине, направляясь в борт миноносца…

Взрыв раскалывает ночную тишину и в небо взлетает столб воды. Миноносец до последнего момента так и не смог обнаружить несущуюся под водой смерть. Во всяком случае, никакой попытки уклонения он не предпринял и сейчас быстро уходил под воду с развороченным бортом. Торпеда для миноносца постройки начала двадцатого века — это слишком много. Снова «Ура!!!» гремит в отсеках и в рубке. Весь экипаж знает, какую именно цель атаковала «Косатка». И знает, что охотник сам стал добычей.

— Вот и все, господа. Охота на «лису» из засады закончилась неудачно. Второй «охотник» удирает?

— Еще как удирает, Михаил Рудольфович!!! Сразу ход дал, уже и не видно в темноте!

— А ну-ка, позвольте полюбопытствовать…

Михаил приник к окулярам перископа. Миноносец, получивший торпеду в борт, тонул. На палубе мелькали какие-то огни, экипаж пытался спастись. Неожиданно раздался глухой удар, и тонущий корабль окутался паром. Очевидно, взорвались котлы. Вода подступила к топкам, а вахтенные в кочегарке либо в панике забыли, либо не успели сбросить давление, стравив пар. Второй миноносец бежал, не став подбирать экипаж своего неудачливого собрата. Так как резонно рассудил — он следующий. Быстро учатся японцы…

— Отлично, господа. Один горе-охотник удрал, второй уже почти утонул. Тот, что удрал, расскажет остальным, что отныне период безнаказанного мельтешения перед носом у «Косатки» для миноносцев закончился. Теперь она не брезгует ничем, даже миноносцами. И это многим поубавит прыти.

— Но как они могли рассчитывать на подобную ловушку, Михаил Рудольфович? А вдруг бы не было этого столкновения? Или, они его специально подстроили? А если бы транспорт быстро утонул? Как рассчитать все с ювелирной точностью и ждать, что мы клюнем на такую приманку?

— Скорее всего, это случайность. Столкновение японцы не планировали и просто попытались воспользоваться сложившейся ситуацией. Что и говорить, задумано неплохо, хоть и экспромтом. И если бы мы пожалели мину, а решили добить пароход из орудия, то сами могли бы попасть под обстрел и попытку тарана. Быстро учатся японцы, очень быстро. Ничего не скажешь…

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?

— Добиваем «инвалида» и догоняем конвой. А то, японцы что-то тут совсем разбаловались.

Но брошенный транспорт добивать не пришлось. Когда «Косатка» еще маневрировала, занимая позицию для стрельбы, корма парохода стала медленно погружаться. Через несколько минут он уже встал вертикально, задрав нос в небо, и с сильным шумом ушел под воду. Снова остановив электродвигатели и соблюдая режим тишины, прослушали обстановку за бортом. Но больше никаких подозрительных звуков не было. Осмотревшись в перископ и убедившись, что поблизости больше никого нет, Михаил дал команду всплывать.

Снова всколыхнулась поверхность моря, и огромное чудовище поднялось из морских глубин, с шумом стряхивая с себя потоки воды. Если бы кто увидел это в ночи, то у него не возникло бы других ассоциаций. Но тут же открылся люк, заработали дизеля и «Косатка» рванулась вперед. Вслед за едва видимыми искорками на далеком горизонте. Конвой торопился уйти как можно дальше, надеясь оторваться от морского демона, который снова вышел на охоту. Поэтому, кочегары старались вовсю. Но это только демаскировало суда конвоя и давало хороший ориентир для бросившейся в погоню лодки. И очень скоро в ночи появились силуэты концевых судов. Михаил внимательно рассматривал цели в бинокль, стараясь выделить наиболее предпочтительные. На «Косатке» осталось всего три торпеды в носовых аппаратах и надо истратить их с максимальной пользой. Но как он ни вглядывался в ночную тьму, перед ним были только небольшие грузовые пароходики, на которые было просто жалко тратить торпеды. Неудобства добавляло то, что поблизости от судов конвоя продолжали крутиться миноносцы. Поэтому, применить орудие не получится. Эти сторожевые псы сразу набросятся на лодку, и дай бог успеть нырнуть. А дать возможность конвою уйти — тоже не дело. Если японцы все время будут одну мелюзгу через пролив посылать, что же их, вообще не трогать? Нет, крейсера здесь необходимы для наведения порядка. Ну, а пока придется размениваться на всякую мелочь. В конце концов, эта мелочь тоже везет грузы для японской армии…

Обойдя конвой с левого борта, «Косатка» устремилась вперед. По мере того, как она обгоняла суда противника, чтобы занять позицию впереди, Михаил внимательно рассматривал цели, надеясь найти среди них что-нибудь более-менее заслуживающее внимания, и убедился, что конвой очень сильно растянулся. Наиболее быстроходные суда ушли вперед, наплевав на порядок в ордере и стараясь побыстрее достичь корейского берега, а группа тихоходов плелась сзади. Миноносцы носились то вперед, то назад, но навести порядок в этом стаде уже не могли. Ситуация складывалась довольно благоприятная. По генеральному курсу было ясно, что конвой идет в сторону Фузана. Значит, японцы решили не рисковать везти грузы морем поближе к фронту, а стараются побыстрее перебросить их через пролив, понимая, что на суше русский флот перехватить их уже не сможет. Хоть это сильно увеличит сроки доставки грузов, но иначе их можно вообще не довезти. Упертый все же народ японцы…

Наконец «Косатка» обогнала конвой. В головной группе удалось обнаружить один крупный транспорт, его то и выбрали первоочередной целью. Внимательно осмотревшись, Михаил убедился, что ни одного миноносца поблизости нет, все остались в хвосте конвоя. Очевидно, все же опасаются нападения «Косатки» и считают, что она атакует ближайшие цели, как только их обнаружит. Да-а-а… Сейчас не 1942 год…

— Отлично, господа. Весь эскорт остался в хвосте конвоя и нам никто не помешает. Основная цель — самый крупный транспорт. Запасная — следующий за ним. Если все сложится удачно, то достанем обоих. Работаем из надводного положения…

Снова бросок вперед и снова лодка замирает, развернувшись поперек курса приближающихся судов. Эскорт поблизости отсутствует, группа из трех самых быстроходных транспортов быстро приближается. Основная цель идет первой. Ни одного огонька на ней нет, и только снопы искр вырываются временами из трубы, демаскируя судно. Дистанция не более трех кабельтовых. Транспорт следует постоянным курсом и его движение легко прогнозируемо. На нем еще тоже не знают, что такое противолодочный зигзаг…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Лодка до сих пор не обнаружена. Вторая цель движется сравнительно недалеко и можно попытаться торпедировать и ее, немного развернув лодку. Вторая торпеда устремляется к цели. Третья цель пока еще далеко и находится вне зоны поражения. Все, стоящие на мостике, замерли и ждут результата атаки. И вот гремит первый взрыв. Столб воды взлетает возле борта головного транспорта впереди надстройки. Вскоре гремит второй взрыв, вторая цель тоже поражена. Но торпеда попала в самую корму. На головном транспорте вспыхивают огни на палубе, и начинается суета. Хорошо видно, что шлюпки заранее вывалены за борт и их остается только спустить. Очевидно, экипаж заблаговременно подготовился к покиданию судна. Что же, нельзя винить людей за это. В сложившейся ситуации для них это лучший выбор. Все равно, спасти судно с такими повреждениями невозможно. Похоже, что взрыв разрушил переборку между двумя носовыми трюмами и вода затапливает сразу оба трюма, так как пароход очень быстро погружается носом в воду, а в этом случае он обречен. Ни одно грузовое судно не рассчитано на затопление двух трюмов сразу, даже если все остальные переборки устоят. Второй пароход тоже зажег огни на шлюпочной палубе, и экипаж тоже бросился к шлюпкам. Значит, тут проблем не предвидится. Даже если вторая цель не утонет после оставления ее экипажем, можно будет вернуться и добить ее чуть позже. А сейчас — срочно уходить. Третий пароход развернулся к лодке кормой и удирает, а издалека уже мчатся миноносцы. Все, больше здесь пока нечего делать. Полный вперед и уход в сторону, подальше от конвоя. Пусть сторожевые псы ловят рыжую плутовку там, где ее уже давно нет…

— Вот и все, господа. Осталась одна мина, а с ней мы много не навоюем. Если не удастся связаться с нашими крейсерами для пополнения боезапаса, то придется возвращаться в Артур. Если японцы окончательно и бесповоротно перейдут к системе охраняемых конвоев, то вступать в артиллерийскую дуэль с миноносцами и вспомогательными крейсерами для нас крайне нежелательно. А в охране конвоя могут быть еще и «собачки», что для нас вообще неприемлемо. Одно попадание — и мы не сможем погрузиться. После чего добить нас нетрудно. От «собачки» мы не убежим.

— А эту последнюю на кого истратим, Михаил Рудольфович?

— Если тот транспорт, что получил мину в корму, не утонет, то на него. А если утонет, то зайдем в голову конвоя и поймаем еще кого-нибудь. Затевать стрельбу из орудия как-то не хочется. Миноносцы быстро окажутся рядом…

«Косатка» полным ходом уходила в сторону от места атаки, и ночная тьма надежно укрыла ее от миноносцев. Торпедированные суда зажгли огни на палубах, поэтому следить за ними никакого труда не составляло. Миноносцы быстро приближались и светили прожекторами во все стороны, но стрельбу наугад не открывали. Судно, подорванное первым, уже ушло носом под воду. Менее, чем за минуту после этого, оно встало вертикально и стало погружаться, что было хорошо видно в луче прожектора подошедшего миноносца, который лег в дрейф поблизости и начал подбирать людей. Еще два миноносца рыскали вокруг, светя прожекторами, но огня не открывали. Транспорт, атакованный вторым, остановился с большим дифферентом на корму, но тонуть пока не собирался. Очевидно, взрыв торпеды повредил винт, и он лишился хода. «Косатка» удалилась уже на порядочное расстояние и все, находящиеся на мостике, внимательно наблюдали за происходящим. Михаил понял, что конвой рассредоточился. Очевидно, японцы решили больше не рисковать. Перехватить всех «Косатка» все равно не сможет. А от подобного «эскорта», как выяснилось, особого толку нет. Ни обнаружить «Косатку», ни тем более уничтожить ее он не в состоянии. Если только отпугнуть угрозой тарана. Но сейчас конвою это не очень-то помогло. Нет никаких сомнений, что остальные миноносцы уже знают об уничтожении одного из них. Поэтому, былой настырности в их действиях уже не будет.

Томительно тянулись часы ожидания. Уже дан отбой тревоги, «Косатка» сохраняла позицию, не приближаясь близко к поврежденному судну, вокруг которого крутилось несколько миноносцев, светя прожекторами, и только наблюдала. Подобраться в надводном положении не было никакой возможности. Остальные суда конвоя уже исчезли в ночи. Было непонятно, чего же добиваются японцы. То, что они хотят спасти поврежденное судно, было ясно, но каким образом? Попыток завести буксир не было. Или, винт и руль у него все же уцелели, и оно сможет дать ход? Время шло, и Михаил стал уже беспокоиться. Скоро рассвет и тогда придется однозначно погружаться, подходить на перископной глубине и добивать «подранка» последней торпедой. Чего ему, откровенно говоря, не хотелось. Может быть, в следующую ночь попадется более достойная цель. Но ближе к утру ситуация разрядилась сама собой. Японцы все же попытались взять поврежденное судно на буксир, но буксирный трос несколько раз обрывался. После этого они прекратили дальнейшие попытки спасения. Один миноносец подошел к борту парохода и снял с него экипаж, после чего удалился на безопасное расстояние и произвел несколько выстрелов из орудия, добив его окончательно. Одновременно начало светать на востоке, и Михаил дал команду погружаться. Первая ночная охота на конвои завершилась успешно.

— Вот так-то, друг ты мой Василий. Связи у нас до сих пор почему-то нет, и осталась всего одна торпеда. Посмотрим, кого в следующую ночь нам бог пошлет. Честно говоря, не думал, что снова будем действовать в одиночку. И где наши крейсера черти носят?

— А может, они сильно пострадали во время боя с японцами? И теперь ремонтируются?

— Все? Такого просто не может быть. Уж эти два «волкодава» — «Новик» и «Боярин», вряд ли приняли участие в бою, толку с них немного. Они именно «волкодавы», по миноносцам специализируются. А вот в части наведения порядка в японском курятнике могли бы оказать нам неоценимую помощь. Как патрулированием пролива с отловом конвоев, так и снабжения торпедами. Ведь если бы они были рядом, и мы навели их на конвой, то ни один японец бы не ушел. Тем более, Макаров не может не знать о нашем налете на Сасебо, такое не скроешь. И прекрасно знает, что ничего, крупнее «собачек», у японцев не осталось. А они все уступают в скорости «Новику» и «Боярину». Да и Владивостокский отряд неизвестно где ошивается. Нет, Васька. Что-то тут не то…

Трое друзей снова сидели в командирской каюте и держали военный совет. Когда миноносцы противника скрылись за горизонтом, «Косатка» всплыла и направилась в район предполагаемого местонахождения судна-ловушки. Хоть и маловероятно его отыскать, но делать пока все равно нечего. На обнаружение противника в Корейском проливе днем Михаил уже не рассчитывал. Все свободные от вахт были отправлены спать, против чего никто не возражал. Бессонная ночь вымотала всех. «Косатка» шла не торопясь экономическим ходом, вахтенные на мостике внимательно оглядывали горизонт, но море оставалось пустынным. Ни одного дымка в пределах видимости не было. Михаил тоже отправился спать, но долго проспать не смог. Организм еще не перестроился на ночной образ жизни. И поскольку старший офицер со старшим механиком испытывали то же самое, решено было не терять время даром. Тем более, «пассажиры» отсыпаются, и не будут докучать ненужными вопросами, на которые очень трудно будет дать вразумительные ответы. Начали с обсуждения технических вопросов, но тут особых нюансов не было. Машины работали исправно, топлива, воды и провизии тоже хватало, а вот с боезапасом были проблемы. Осталась одна торпеда, а пушкой против охраняемых конвоев не повоюешь. И настораживало отсутствие связи. С Макаровым была договоренность, что отряд крейсеров после завершения операции в Чемульпо будет оперировать в Корейском проливе. А если его до сих пор нет, то значит что-то пошло не так. И «Косатка» полностью лишена информации о текущей обстановке.

Не спрашивать же таковую у нейтралов, если они вдруг встретятся. Да и вряд ли эта информация будет свежей и объективной. Вот теперь и возник вопрос — что делать дальше? Истратить следующей ночью последнюю торпеду на крупный транспорт, ежели таковой удастся встретить и возвращаться после этого в Порт-Артур, или остаться еще на какое-то время, давая себя обнаружить и работая пугалом для японцев. В случае появления одиночных судов противника — топить их огнем палубного орудия. А если таковых не будет, то просто действовать японцам на нервы и надеяться, что русские крейсера вот-вот появятся и можно будет заняться совместной охотой. Михаил склонялся к мысли возвращаться в Порт-Артур, так как ситуация ему очень не нравилась. Старший офицер и стармех наоборот, воодушевленные очередными победами «Косатки», предлагали остаться в проливе и делать пакости японцам дальше. Хотя бы мотать нервы одним своим присутствием, если уж подходящих целей для пушки не будет. В разгар дискуссии в дверь постучал вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы с зюйда. Много.

А вот это уже было странным, и все поспешили на мостик. Вахтенный второй офицер, прапорщик Померанцев, увидев командира, доложил.

— Михаил Рудольфович, только что появились. Но неужели японцы больше не боятся здесь днем ходить?

— Не знаю, Андрей Андреевич, сам удивлен. Давайте подождем и посмотрим, кого же нам бог послал…

Дальше удивление у всех выросло еще больше. Прямо на «Косатку» шли крупные военные корабли, но издалека еще трудно было определить их тип и национальную принадлежность. От греха подальше погрузились и теперь «Косатка» следовала малым ходом на перископной глубине навстречу незнакомцам. Сначала Михаил ничего не понял, но вскоре все стало на свои места. Навстречу лодке шли четыре крейсера под английскими флагами. Вместе с ними шли восемь крупных грузовых судов также под английскими флагами. И курс, которым они следовали, не оставлял никаких сомнений. Английский конвой направлялся к берегам Японии. Ближайший крейсер должен был пройти на расстоянии порядка семи кабельтовых от «Косатки». Михаил отошел от перископа и сделал приглашающий жест.

— Прошу, господа. Похоже, я оказался прав. К сожалению…

Когда все офицеры посмотрели в перископ, то удивленно уставились на Михаила.

— Но что это значит, Михаил Рудольфович? Откуда здесь англичане? И почему крейсера сопровождают транспорты? Да и идут они в сторону Японии!

— А вот потому и сопровождают, чтобы всякие «Косатки» им не мешали. И очень может быть, что один из них «Косатка» все же утопит. Если уже не утопила.

— Но что Вы такое говорите?! Разве мы будем атаковать англичан?!

— Мы не будем. Но вот англичане запросто могут взорвать один из этих пароходов и заявить, что это сделала «Косатка». Чему найдется масса свидетелей. А может, уже взорвали и именно этим и обусловлена такая массовая делегация к японским берегам. Иными словами, джентльмены в Лондоне пришли к выводу, что дальневосточная авантюра, на которой они хотели погреть руки, с треском провалилась. А если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила…

Глава 5

Правь, Британия!

Михаил долго смотрел вслед удаляющемуся английскому конвою. Перископ «Косатки» англичане так и не смогли обнаружить, но он и не злоупотреблял им, по привычке поднимая над водой только на короткое время. На душе было тревожно, самые худшие опасения оправдывались. Англия (да и не только Англия) категорически не хочет проигрыша своей дальневосточной авантюры. И фанатичная упертость японцев этому только на руку. До открытого военного столкновения дело вряд ли дойдет. Все же, в Лондоне сидят не полные идиоты, не способные предвидеть пагубные последствия подобной акции. Хотя… Одна Дарданелльская операция англичан чего стоит. Вот уж действительно, гладко было на бумаге… Чего же ждать сейчас? Нет никаких сомнений, что англичане наладят бесперебойные поставки различных грузов, в том числе и военных, в японские порты. Большая часть грузов сможет выгружаться также на корейский берег, как это делали японцы в т о й войне. Чемульпо блокирован минами и затопленными судами, но то, что можно выгрузить судовыми грузовыми стрелами в шлюпки и доставить на необорудованный берег, будет выгружаться. И досмотреть английские транспорты наши крейсера не смогут из-за риска вооруженного конфликта. Ведь не зря англичане пригнали сюда эти четыре крейсера. Стоит прозвучать одному выстрелу, пусть даже и случайному, это может привести к непредсказуемым последствиям. Полномасштабной войны с Англией, конечно, не будет. Но она сделает все возможное и невозможное, только бы создать проблемы для России и заставить ее отказаться от своих намерений. Не первый раз, сколько уже подобного было в истории. Похоже, джентльмены из Лондона находятся во многовековом плену стереотипов, господствующих в английской политике с незапамятных времен. Что н и к т о не захочет с ними ссориться. И они имеют полное право вмешиваться в чужие дела. И все прочие просто обязаны поступать так, как им нужно. Поэтому уверены, что и сейчас все пройдет, как задумано. Но что же они еще могут предпринять, если уже не предприняли? Ох, плохо без радиосвязи… Ясно, что одной доставкой грузов дело не ограничится. Поэтому, придется возвращаться. Если все грузы будут доставляться на английских судах, то «Косатке» тут делать нечего. Пока англичане сами один из своих крейсеров не утопили и не заявили, что это сделала «Косатка». Когда правила меняются в ходе игры, то в ход идут любые грязные приемы. В чем у джентльменов из Лондона опыт богатейший. Да и их друзья за океаном тоже в стороне не останутся. Ибо очень плохо, когда в мире появляется тот, кто не хочет поступать так, как тебе выгодно. И смеет иметь свое мнение, отличное от твоего. И твоя ведущая роль в мировой политике оказывается под вопросом. Ох, и каша тут начинает завариваться… Всем может тошно стать…

— Ушли, Михаил Рудольфович?

Вопрос Померанцева оторвал Михаила от размышлений. В конце концов, пока еще слишком мало данных, чтобы делать окончательные выводы.

— Ушли, Андрей Андреевич. Но я думаю, что это только первые ласточки. Поэтому, остаемся еще на одну ночь, истратим последнюю мину на того, кого нам бог пошлет, и возвращаемся в Артур. Одной пушкой в создавшейся ситуации мы много не навоюем. Да и не дадим господам из Лондона обвинить «Косатку» в уничтожении одного из этих крейсеров. Хотя… Возможно, это уже произошло. Иначе, с чего бы они здесь появились…

Дождавшись, когда англичане уйдут достаточно далеко, «Косатка» всплыла и продолжила движение в район предполагаемого дрейфа судна-ловушки. Хоть Михаил и не рассчитывал особо на то, что удастся его обнаружить, но ведь патрулировать все равно где-то надо. Остаток дня прошел в прочесывании района, и ближе к вечеру старания «Косатки» были вознаграждены. Судно-ловушку удалось обнаружить, хоть его и отнесло течением довольно далеко в сторону. Да только сложность ситуации была в том, что рядом с ним находилась целая группа японцев. Два бронепалубных крейсера — один, судя по силуэту, «Акицусима», а второй однотипный с тем, что был утоплен вместе с «Токивой». То ли «Сума», то ли «Акаси». А также крупное грузовое судно и три миноносца. Сначала обнаружили дымы и пошли на них, думая, что это очередной английский конвой. Но когда выяснилось, что англичане на этот раз не причем, «Косатка» погрузилась и продолжила дальнейшее движение на перископной глубине. По мере приближения стало ясно, что японцы стараются увести судно-ловушку на буксире. И рядом с ловушкой не грузовой транспорт, а солидных размеров вспомогательный крейсер под военным флагом и с серьезным артиллерийским вооружением, который подошел почти вплотную и заводил буксирный трос. Оба бронепалубных крейсера и миноносцы кружили неподалеку. Михаил глядел в перископ на все это безобразие и чертыхался про себя. Три таких соблазнительных цели, и всего одна торпеда. Рядом стояли старший офицер и «пассажиры», и все думали о том же самом. Наконец, Кроун не выдержал.

— Михаил Рудольфович, кого выберем?

— Кто удобнее подставится, Николай Александрович. Уж больно «собачки» резво бегают, а сейчас погода тихая, ясный день и след от мины на воде будет хорошо виден. Да и дистанция для стрельбы пока очень велика. А подобраться поближе — нужно время. Хорошо, что они еще не закончили заводку буксира, и остаются на одном месте. Но если сейчас дадут ход, то вряд ли мы сможем их перехватить в подводном положении.

— Неужели, уйдут?!

— Почему? Даже если они сейчас и начнут буксировку, то вряд ли ход буксировщика с этим «поплавком» будет более четырех — пяти узлов. А скоро стемнеет. Всплывем, обгоним их в надводном положении, а дальше посмотрим по ситуации. «Собачки» и миноносцы должны, по идее, «водить хоровод», как и раньше. Может быть, одну из «собачек» поймаем. А если не получится, то есть запасная цель — вспомогательный крейсер, который будет буксировать наш «поплавок». Ход у него будет небольшой, да и маневренность сильно ограничена. Думаю, что после взрыва мины все японцы сбегут и бросят этого недобитка…

Как предполагал Михаил, так оно и получилось. «Косатка» не успела выйти на дистанцию эффективного торпедного выстрела, так как работать полным ходом, разряжая аккумуляторы до предела, не хотелось. Неизвестно, как все сложится. А стрелять одной торпедой днем, да еще и по таким быстроходным и маневренным целям, как бронепалубные крейсера… Здесь было очень мало шансов на успех. Михаил решил не размениваться на вспомогательный крейсер, а все же попытаться уничтожить одну из «собачек». Когда еще будет случай поймать их. И вот теперь он наблюдал в перископ, как японцы начали буксировку, удаляясь от «Косатки». Но перед этим произошло одно событие, которое его очень заинтересовало. Экипаж судна-ловушки спустил шлюпку и начал перебираться на вспомогательный крейсер. Очевидно, состояние «поплавка» было аховое, и японцы особо не надеялись на успех буксировки, поэтому заранее сняли людей от греха подальше.

— Господа, а японцы то, похоже, покинули судно-ловушку. Все перебрались на вспомогательный крейсер, и даже шлюпку на него грузовой стрелой подняли…

— Это Вы к чему, Михаил Рудольфович?

— А не взять ли нам его на абордаж, если все японцы сбегут? Ведь они вряд ли думают, что мы обязательно сюда вернемся. Поэтому, никаких сюрпризов там быть не должно. Да и отвести его в порт они хотят всерьез, иначе не пригнали бы сюда всю эту банду. Причем, именно большой вспомогательный крейсер, который может, в случае чего, справиться с буксировкой полузатопленного судна. А в охранение — две «собачки» с миноносцами. Так как ничего другого, достаточно быстроходного, у них не осталось.

— Михаил Рудольфович, Ваши предки, случайно, корсарами не были? Зачем нам эта рухлядь, которая еле держится на воде? Вы собираетесь ее в Артур отбуксировать?

— Нет, буксировать мы ее не будем. Но вот найти там что-нибудь интересное очень даже можно…

— Но что?!

— Карты, например. Или какие другие документы. Не думаю, что японцы увезли с собой абсолютно все. Ведь они надеются привести этот «поплавок» в порт. И на это у них есть все шансы, так как тонуть он, вроде бы, не собирается.

— Ох, и корсарские замашки у Вас, Михаил Рудольфович. А если японцы не сбегут?

Или сбегут, но недалеко, а потом вернутся?

— Тогда мы развернемся и уйдем. Только и всего…

«Косатка» продолжала следовать на перископной глубине вслед за удаляющимся конвоем до темноты, а затем всплыла и бросилась в погоню. Благо, японцы не смогли уйти далеко, и их силуэты были хорошо видны. Выйдя на траверз конвоя, Михаил определил, что скорость хода вспомогательного крейсера с полузатопленным судном-ловушкой на буксире не превышает четырех узлов. Зато «собачки» и миноносцы бегали вокруг довольно резво. Определив примерное время «обращения по орбите» обоих крейсеров, «Косатка» снова увеличила ход, стремясь занять позицию впереди конвоя. Но тут жизнь снова внесла свои коррективы. Оба крейсера неожиданно прекратили «хоровод», дали полный ход и стали уходить. Прикинув взаимное местоположение «Косатки» и обеих быстроходных целей, Михаил понял, что ни одну перехватить не успеет. Ну что же, значит остается единственная кандидатура на роль добычи. Вспомогательный крейсер с судном-ловушкой на буксире никак сбежать не сможет. Правда, все миноносцы остались его прикрывать. Скорее всего, они еще не знают, что больше не могут чувствовать себя в безопасности, когда «Косатка» рядом.

— Что, Михаил Рудольфович, удрали японцы?

— Удрали, к сожалению. Значит, займемся вспомогательным крейсером, он никуда не сбежит. А вот этих сторожевых барбосов оставили, и это плохо. Если после взрыва мины хоть один из них останется поблизости, то из затеи с абордажем ничего не получится…

Все офицеры, находящиеся на мостике лодки, внимательно разглядывали в бинокли то удаляющиеся крейсера, то оставшийся конвой. Значит, японцы решили не рисковать и увести крупные боевые корабли. А появится «Косатка», или «Баян» сотоварищи, то вспомогательный крейсер — невелика потеря. Да и за ночь он должен добраться до порта, а обнаружить его в темноте не так-то просто. Тем более, в прикрытие оставлены три миноносца. Хотя, толку с них и немного. Подождав, когда японцы удалятся достаточно далеко, «Косатка» начала подкрадываться к добыче. Тем более, из-за низкой скорости конвоя, сделать это было нетрудно. Чтобы не рисковать понапрасну и избежать встречи с миноносцами, Михаил решил атаковать из подводного положения. «Косатка» погрузилась и заняла позицию впереди цели.

В «ночной» перископ хорошо были видны силуэты медленно приближающихся судов. Вокруг быстрыми тенями сновали миноносцы. Хоть японцы и старались соблюдать светомаскировку, но иногда у кого-нибудь все равно вылетали искры из труб, так что следить за конвоем особого труда не составляло. Воспользовавшись тем, что миноносцы не приближались близко, а оставались на дистанции порядка одной мили от охраняемых судов, «Косатка» без проблем проскользнула между ними и спокойно поджидала свою добычу. Видя, что ситуация спокойная, Михаил снова уступил место у перископа старшему офицеру.

— Действуйте, Василий Иванович. Цель тихоходная, не более четырех узлов. Эскорт уже позади, но все равно контролируйте положение миноносцев. Сразу после выстрела — погружение на тридцать метров. Думаю, снова по нам пальбу откроют и попытаются таранить.

Старший офицер занимает место у перископа. Цель медленно приближается и должна пройти в трех кабельтовых по носу лодки. Следом угадывается в темноте глубоко осевшее в воду судно-ловушка. Миноносцы крутятся в стороне и не мешают атаке. Как бы то ни было, но японцам снова не удается обнаружить «Косатку» до самого последнего момента. Когда она сама заявляет о себе.

Торпеда выходит из аппарата и мчится в темной толще воды к борту цели. Лодка тут же ныряет в глубину и начинает разворот на обратный курс. А то, не хватало еще на буксирный трос напороться, если вспомогательный крейсер будет тонуть очень быстро. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды. Наверху тишина, только слышен глухой ухающий звук от винта и машины крейсера, находящегося ближе всех к лодке. Значит, японцы до сих пор не обнаружили пуск торпеды. Старший офицер нервно сжимает кулаки и кусает губы. Михаил его прекрасно понимает. Все молчат. И вот — взрыв!!!

Снова ликование в рубке и в отсеках лодки. Михаил поздравляет друга.

— Поздравляю, Василий Иванович! Продолжайте в том же духе. А с вами, господа, начнем тренироваться в следующем походе. Или сейчас, если все же наши крейсера встретим, и мины с них получим.

— А теперь что, Михаил Рудольфович? Готовим мушкеты, абордажные сабли, и вперед?

— Не торопитесь, Александр Васильевич. Сначала в сторонку отойдем и под перископ всплывем, осмотримся. Что японцы предпримут. Если все сбегут, то, как там, у казаков было, когда они турецкие галеры на абордаж брали? «Сарынь на кичку!», или как? Посмотрим, что на этом «поплавке» интересного. А если хоть один миноносец поблизости останется, то покорсарствовать нам не удастся. Развернемся и до дому, до хаты, стараясь никому не попадаться на глаза. Пусть японцы как можно дольше считают, что мы остались в Корейском проливе и продолжаем учинять безобразия…

Наверху уже прошумели винты миноносцев, и прогремело несколько выстрелов. Впрочем, стрельба быстро прекратилась, японцы уже осознали ее бессмысленность. Когда лодка всплыла под перископ, Михаил осмотрелся. Вспомогательный крейсер был неподвижен и стоял с заметным креном. На палубе горели несколько огней, и было хорошо видно, как экипаж спускает шлюпки. Один миноносец подошел почти вплотную, а два других кружили рядом, освещая прожекторами поверхность моря, но не стреляли. Корабль тонул, торпеда попала ему в корму, которая все глубже и глубже оседала в воду. В свете огней был хорошо виден султан пара, клубящийся над трубой. Очевидно, вахта в машинном отделении не запаниковала и не потеряла голову, сразу после взрыва бросившись наверх, а сначала все же стравила пар в атмосферу, чтобы предотвратить взрыв котлов. Но вот, электрические огни мигнули и погасли. Значит, динамо-машина остановилась. На палубе мелькали только масляные фонари. Вскоре мельтешение огней закончилось, и спустя несколько минут миноносец дал ход, удаляясь от борта тонущего крейсера. Остальные последовали за ним, торопясь как можно скорее покинуть опасное место. Справедливо полагая, что коль скоро для «Косатки» не осталось более подходящих целей, то лучше не искушать судьбу. А то, кто его знает, этого подводного демона. За неимением ничего лучшего может и на миноносцы глаз положить…

Электродвигатели остановлены и в отсеках снова соблюдается тишина. Шум от уходящих миноносцев стих и подозрительных звуков не слышно. Тем не менее, Михаил не стал рисковать и «Косатка» стала приближаться к своей добыче на перископной глубине, давая на короткое время ход электромоторами, и в перерывах прослушивая обстановку за бортом. Но все было тихо, японцы ушли.

Между тем, погружение вспомогательного крейсера прекратилось. Уйдя кормой в воду по самую палубу, он дрейфовал по ветру вместе с судном-ловушкой, но тонуть пока что не собирался. Из-за туч выглянула луна и осветила поверхность моря. Несколько в стороне от подорванного крейсера на воде находился какой-то предмет. Михаил направил лодку к нему и вскоре понял, что это брошенная японцами шлюпка. В голове тут же зародилась очередная шальная мысль.

— Господа, а не добавить ли нам еще один объект грабежа?

— Вы о чем, Михаил Рудольфович?

— Наш вспомогательный крейсер хоть и получил мину в корму, но тонуть не хочет… И японцы его покидали в спешке, поэтому там может остаться много интересного. Очевидно, были уверены, что он утонет.

— А не может и он быть ловушкой?

— Вряд ли. Орудия на нем стоят совершенно открыто. Пароход крупный, калибр орудий, похоже, шестидюймовки, замаскировать их сложно. Да и флаг военный, днем удалось хорошо рассмотреть. К тому же, не думаю, что японцы стали бы привлекать для буксировки судно-ловушку. Всем ловушкам лучше на нас охотиться, вдруг клюнем на приманку. Тем более видно, что он еле-еле держится на воде, погрузился кормой по самую палубу. Значит, бочек в трюмах у него нет. Наш «поплавок» даже после попадания двух мин гораздо выше в воде сидел, и до сих пор также сидит. А тут, очевидно, один трюм затоплен, но переборки все же держат воду и одной мины ему мало. Плюс погода тихая, и груза не нем нет, это было ясно по осадке… Крепкий, однако, пароходик попался!

— Так что, Михаил Рудольфович? Сарынь на кичку?

— Пока подождем. Вдруг, все же утонет, или японцы появятся. А мы пока в сторонке всплывем и подождем. Тем более, надо японский подарок выловить. Нам пригодится.

— Какой подарок?!

— Японцы бросили шлюпку, на которой покидали корабль. Не стали терять время и поднимать ее на миноносец. Вот мы ее и позаимствуем. Чтобы самим вплотную к борту не подходить.

Стараясь не потерять шлюпку из вида, Михаил выждал еще полчаса, и убедившись, что поблизости никого нет, а поврежденный корабль тонуть не собирается, дал команду всплывать. Но перед всплытием лично проинструктировал командира «абордажной команды» прапорщика Померанцева.

— Андрей Андреевич, ваша главная задача — изъять всю документацию, какую найдете. Карты, лоции, различные бумаги, газеты. Неважно, если они будут на японском языке. В Артуре есть переводчики. В первую очередь проверить мостик, каюту командира и радиорубку. Радио там есть, антенну днем было хорошо видно. Если в каюте обнаружите сейф, попробуйте его сковырнуть и доставить на «Косатку». Но специально им не увлекайтесь. Не получится — черт с ним. Во внутренние помещения под палубу не соваться, корабль в любой момент может пойти ко дну. Держать наготове оружие и в случае опасности применять без промедления. Хотя, не думаю, что там кто-то остался. Двоих человек обязательно оставить в шлюпке. Мы будем поблизости. В случае, если корабль начнет тонуть, бросайте все и немедленно уходите. Всем быть в спасательных нагрудниках. А то, потом надевать их будет поздно. Да и какая-никакая защита. Если не от пули, то по крайней мере от ножа. Вести постоянное наблюдение за морем и за сигналами с «Косатки». При получении сигнала о возвращении немедленно уходить. Задача ясна? Вопросы есть?

— Так точно, Михаил Рудольфович. Вопрос — а «поплавок» мы тоже на абордаж брать будем?

— Давайте сначала разберемся с этим вспомогательным крейсером. Если все будет спокойно, то потом можно и «поплавок» осмотреть. Но сначала — вернетесь на «Косатку». А там решим.

Переговорив по поводу непосредственно «абордажа», вызвал обоих комендоров. Когда унтер-офицер и матрос предстали перед командиром, то и они и Померанцев были сильно удивлены последовавшим вопросом.

— Братцы, вы в упор стрелять можете?

— Как это — в упор, Ваше высокоблагородие? С какой дистанции?

— С одного — двух кабельтовых, а то и меньше.

— Так точно, могем! Но по кому же с такой дистанции стрелять?

— По японским миноносцам. Дай бог, чтобы не пришлось. А пока к вам обоим вопрос. Разберетесь в английской пушке?

— Так точно, разберемся, Ваше высокоблагородие! Чай, не радиотелеграфная установка и не дизель-мотор. Орудие — оно и есть орудие.

— Тогда, слушайте свою задачу. Высаживаетесь вместе с досмотровой партией на «японца». Находите кранцы первых выстрелов. Заряжаете все орудия, какие возможно, и ведете тщательное наблюдение за морем. В случае появления японских миноносцев подпускаете их как можно ближе. Помните, вы должны попасть с первого же выстрела. Японский фугасный снаряд с шимозой в корпус миноносца — этого ему хватит, чтобы лишился хода. Если никто не появится, наше счастье. Если появится, Андрей Андреевич, постарайтесь уйти быстро и без шума. Если без шума не получится, то подпускайте японцев как можно ближе и стреляйте. Помните, времени на второй выстрел у вас может не быть. Поэтому, права на промах у вас нет.

— А если крейсер появится, Михаил Рудольфович? Что мы ему сделаем?

— Не появится. Не станут японцы рисковать крупными кораблями, зная о присутствии «Косатки» в этом районе. А миноносцы нас не боятся. Я удивляюсь, почему эти сбежали. Ведь до них еще не должна была дойти информация о том, что они больше не являются для нас чем-то малопривлекательным. Поэтому, ночью можно ожидать появление только миноносцев. Мы будем находиться несколько в стороне, чтобы не выдавать своего присутствия. В любом случае, японцы сначала пойдут к своим судам.

— А как же наше орудие, Ваше высокоблагородие? Ведь можно и из него по японцу ударить!

— Можно. И мы сразу откроем наше местоположение, а артиллерийская дуэль для нас очень невыгодна. Своего же корабля японцы не боятся и подойдут без опаски. Тем более, вас всего двое настоящих артиллеристов. Остальные вряд ли смогут попасть с первого раза по миноносцу, да еще ночью.

— Почему, Михаил Рудольфович? Мы постараемся.

Михаил удивленно оглянулся. Кроун, Колчак и Лондон, которые до этого шушукались в сторонке в полголоса, теперь молча смотрели на него.

— Простите, Николай Александрович, Вы о чем?

— Да вот обо всем этом, Михаил Рудольфович. Может, задействуете нас с Александром Васильевичем и мистером Лондоном в этой операции? Все равно, мы на борту «Косатки» — балласт. А так можем пользу принести, мы английские орудия хорошо знаем. Наши комендоры могли бы на «Косатке» остаться и наше орудие, в случае чего, задействовать, а мы — в абордажную команду. Андрей Андреевич, Вам при абордаже вражеского галеона два толковых канонира пригодятся? С Вашего позволения конечно, Михаил Рудольфович.

— Право не знаю, Николай Александрович. Приказывать вам идти на такое я не могу.

— Да что Вы, Михаил Рудольфович, какие приказы?! Мы оба вызываемся охотниками в абордажную команду Андрея Андреевича в качестве канониров. И если появятся японские миноносцы, то не волнуйтесь, встретим. Хоть какая-то от нас польза на «Косатке» будет. Мистер Лондон тоже просит разрешить принять в этом участие, нам возле орудий поможет.

— Добро, Николай Александрович. Только, все равно, возьмите с собой оружие. Мало ли что…

И вот, последние приготовления сделаны, «абордажники» проинструктированы, условные сигналы для связи оговорены. Команда на всплытие, и «Косатка» с шумом появляется на поверхности, стряхивая с палубы потоки воды. Михаил со старшим офицером и сигнальщиками выбираются на мостик и вглядываются в ночную темень. Но море пустынно. Кроме двух сильно поврежденных японских судов поблизости никого нет. Осторожно маневрируя электромоторами, «Косатка» подходит к оставленной японцами шлюпке. Благо, ночь лунная и удалось не потерять ее из виду. Боцман Евсеев с двумя матросами уже суетятся на палубе, стараясь поймать шлюпку баграми. На мостике, на всякий случай, уже установлен пулемет и дежурят матросы с карабинами. Но опасения напрасны. Вот шлюпка уже под бортом и вскоре раздается довольный возглас боцмана.

— Все в порядке, Ваше высокоблагородие! Шлюпка цела и даже весла и фалини на месте!

— Добро, Иван Сидорович. Закрепите фалини на палубе, подойдем поближе к японцу. А то, грести долго придется.

«Косатка» очень медленно, с соблюдением всех мер предосторожности приближается к вспомогательному крейсеру, неподвижно лежащему в дрейфе. Орудие, на всякий случай, заряжено и наведено на цель. Но пока все тихо. На палубе полузатопленного корабля не видно никакого движения. Несколько в стороне дрейфует покинутое судно-ловушка. Там тоже тишина и спокойствие. Очевидно, японцы на самом деле ушли, посчитав гибель вспомогательного крейсера неизбежной. Только плеск воды за бортом нарушает тишину. На всякий случай, Михаил решил подойти на электродвигателях. Они практически бесшумные и их невозможно услышать даже на небольшом расстоянии. И вот теперь «Косатка» тихо подкрадывалась к своей добыче.

Впереди приближался темный силуэт. В лунном свете хорошо видно, что вспомогательный крейсер по-прежнему стоит с заметным креном на левый борт и дифферентом на корму. Когда до него осталось порядка сотни метров, «Косатка» остановилась и «абордажники» заняли места в шлюпке. Минута, и под мерные всплески весел шлюпка исчезает в ночи.

Все, кто стоит на мостике лодки, вглядываются и вслушиваются в ночную тьму. Ради этого даже не стали запускать дизеля. Но все тихо. На палубе японского судна уже несколько раз мелькнули огни — условным световым сигналом «абордажники» сообщили, что высадка прошла успешно. «Косатка» медленно кружит неподалеку, готовая в любой момент оказать помощь, но вокруг по-прежнему тишина. Плещет вода за бортом, лодка слегка покачивается на небольшой волне, поверхность моря освещена лунным светом, придающим ореол таинственности всему происходящему. Японские суда, как два безмолвных призрака, темнеют в ночи. «Косатка» же почти невидима, едва возвышаясь над поверхностью. Немирович-Данченко, стоящий рядом, не выдерживает и спрашивает вполголоса, чтобы не нарушать тишину.

— Михаил Рудольфович, а не может этот пароход внезапно утонуть? Как тогда наши спасаться будут?

— Не думаю, Василий Иванович. Если он не утонул до сих пор, то значит переборки держат воду и внезапно он не утонет. Несколько минут у наших «абордажников» все равно будет. Тем более, им дан категорический приказ — под палубу не лезть. Ни в машинное отделение, ни в трюма. Да и делать там нечего. Все, что нас интересует, находится на мостике и рядом с ним. Обычным мародерством мы заниматься не будем, нам нужны только документы.

— А не могли японцы их уничтожить до того, как покинули судно?

— В принципе, могли. Но только какие-то секретные бумаги, да и то сомневаюсь. Уж очень быстро все произошло и они были уверены, что судно утонет. Но там в любом случае должны остаться японские карты, лоции, книга свода сигналов японского флота. Если очень повезет, можем найти шифры в радиорубке. Для нас это тоже представляет интерес. А может, и еще что интересное попадется.

— Да-а-а… Как все-таки эта война не похожа на последнюю русско-турецкую войну. Ни на суше, ни на море. Тогда наша армия громила турок, а флота, можно сказать, не было вообще. Теперь армия отступает, а на море хозяйничает настоящий русский «Наутилус», уничтоживший в одиночку практически весь флот противника.

— Война не похожа, Василий Иванович. Но ситуация очень похожа. И я опасаюсь повторения варианта семьдесят восьмого года.

— Вы думаете, Англия снова вмешается?

— Она уже вмешалась. Английский конвой — яркое тому подтверждение. Неизвестно только, как далеко она собирается зайти в своих намерениях. Либо все ограничится бряцанием оружия, как в семьдесят восьмом году, либо, если джентльмены из Лондона вообще потеряют чувство реальности — аналогом Крымской войны. Но это было бы уже слишком. Англия сама воевать не любит. Предпочитает, чтобы за ее интересы воевали другие. Как Франция и Турция в Крымской войне. Натравить Францию на нас сейчас не получится. А вот Турция… Тут, как говорится, возможны различные варианты. Турки грезят о возрождении Османской империи и вполне могут решиться на подобную авантюру. Тем более, если англичане пообещают помощь. Да плюс активизация внутренних врагов — различных подрывных организаций вроде эсэров и им подобных. Англичане не пожалеют никаких денег для того, чтобы они начали усиленно расшатывать страну изнутри.

— Вы говорите страшные вещи, Михаил Рудольфович. У Вас есть конкретная информация об этом?

— Нет, это обычные логические умозаключения. Я был бы очень рад, если ошибался. Но зная породу англичан, в этом ошибиться трудно. Поэтому, какой-то пакости от них ждать все равно надо. Думаю, по приходу в Порт-Артур что-то уже будет известно…

Переговариваясь с корреспондентом, Михаил не забывал смотреть по сторонам. То же самое делали и старший офицер с сигнальщиками, но вокруг по-прежнему была безмятежная тишина. Группа из двух полузатопленных судов и подводной лодки дрейфовала в полном одиночестве. Наконец, возле борта вспомогательного крейсера замигал фонарь и на мостике «Косатки» все облегченно вздохнули.

— Слава богу, наши возвращаются.

— Интересно, как там все прошло?

— А вот сейчас и узнаем…

Переговариваясь, все следили за приближающейся шлюпкой. На мостике лодки на короткое время включали небольшой фонарь, чтобы «абордажной команде» было проще найти дорогу обратно. Но вот, послышался скрип уключин и всплески весел, и шлюпка вынырнула из темноты. На палубу летят фалини, и вскоре она замирает возле борта «Косатки». Часть людей перебирается на палубу, а остальные начинают передавать из шлюпки доставленную «добычу». Пока идет перегрузка, на мостик поднимаются Померанцев, Кроун, Колчак и Лондон. Все довольно улыбаются, но неожиданно Померанцев вытягивается по стойке «смирно» и рапортует.

— Господин капитан второго ранга, разрешите доложить! Задание выполнено. Японский вспомогательный крейсер взят на абордаж. Захвачены богатые трофеи. А это — прошу Вас принять в знак победы над врагом!

И он торжественно протянул своему командиру… самурайский меч. Михаил сначала не понял причины столь официального доклада второго офицера, и только сейчас до него дошло, что «абордажники» решили сделать ему подарок. Вынув клинок из ножен, он залюбовался полированной сталью, блеснувшей в лунном свете. В темноте было трудно разобрать, но будучи хорошо знакомым с восточным холодным оружием, он сразу заподозрил, что ему в руки попал настоящий раритет, а не современная массовая поделка. Древняя катана — оружие самурая.

— Спасибо, Андрей Андреевич. И вам спасибо, господа. Где же вы такую красоту взяли?

— В командирской каюте. Самурай так быстро удирал, что даже свое оружие бросил. Видно, что меч очень старый. Наверное, брал с собой на войну, как реликвию. Вот мы его и прихватили, жалко было оставлять. Всей абордажной командой решили Вам вручить. А вообще заметно, что корабль покидали в большой спешке.

— А еще что интересного удалось найти?

— Большое количество японских карт, лоции, свод сигналов, вахтенный журнал и еще целый мешок бумаг. Какие-то бумаги из радиорубки. Возможно — шифры. Но все на японском языке, сами ничего не смогли прочесть. Привезли сейф из каюты командира. Хорошо, что инструменты с собой захватили, просто срубили заклепки, которыми он крепился. Сняли радиотелеграфный аппарат «Телефункен» — нам на запчасти пойдет. Нашли также газеты. Часть на японском, часть на английском. В общем, привезли все бумаги, какие только нашли. «Поплавок» брать будем, Михаил Рудольфович? Абордажная команда готова!

— Будем, Андрей Андреевич. Но только не сейчас, подойдем поближе. Николай Александрович, что на японце за артиллерия?

— С каждого борта по четыре шестидюймовки английского производства. Орудия стоят так, что замаскировать их трудно. Это не судно-ловушка. Зато, сектора обстрела удобные. Четыре орудия противоминного калибра. Зарядили все, что можно и ждали неприятеля. Но, обошлось.

— И слава богу. Господа, на ловушке надо проделать то же самое. Пока наши «абордажники» будут заниматься грабежом этого «галеона», побудьте еще в роли канониров.

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, сделаем. Заодно саму систему скрытной установки орудий осмотрим. На будущее пригодится. Чувствую, что эта ловушка далеко не последняя…

Между тем, все добытые трофеи уже были перенесены внутрь лодки, и «Косатка», осторожно маневрируя, подошла к судну-ловушке, ведя шлюпку под бортом. Снова лодка ложится в дрейф, и абордажная команда занимает места в шлюпке. Все воодушевлены предыдущим успехом и предвкушают очередную добычу. Несколько взмахов весел, и шлюпка направляется в сторону темного силуэта судна-ловушки. «Косатка» тоже дает ход и удаляется в сторонку, вахтенные на мостике по-прежнему внимательно наблюдают за морем. Кто их знает, этих японцев, что им на ум взбредет.

Михаил смотрел вслед ушедшей шлюпке и думал, что совершил глупость. Тоже поддался этой всеобщей эйфории. Поживились на вспомогательном крейсере неплохо, вот и надо было на этом заканчивать. На судне-ловушке такого все равно не будет, так как японцы покидали его не торопясь. Вполне могли забрать все секретные документы. Но теперь уже поздно, абордажная команда высадилась на второй «галеон». Успокаивает только то, что на воде он держится надежно, тонуть не собирается. Да и японцы так до сих пор и не появились. Дай бог, пронесет. А вот предчувствие не отпускает… С момента, как только шлюпка еще собиралась отходить… Нехорошее предчувствие. Совсем как тогда, перед атакой английского «Либерейтора», когда он неожиданно вывалился из облаков…

— Фокин, будь готов. Огонь открывать только по моей команде. Не торопись, целься в корпус в районе дымовых труб. Там котлы. Если они взорвутся, японцам уже не до боя будет.

— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие! Только… а где же японцы?

— Я на всякий случай говорю, братец. Мало ли что.

— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие!

Разговор с комендором не укрылся от остальных на мостике. Сигнальщики навострили уши, а старший офицер все же поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, думаете, появятся все-таки японцы?

— Предчувствие нехорошее, Василий Иванович. Как уже было не раз…

— Так может, дадим нашим абордажникам сигнал к возвращению? Зачем судьбу дразнить?

— Пожалуй… Все, подавайте сигнал. Пусть возвращаются…

— Цель справа сорок пять, приближается!!!

Доклад сигнальщика ударил по нервам. Михаил поднял бинокль и действительно увидел медленно приближающийся силуэт миноносца. А следом за ним показался еще один. Когда они приблизились еще больше и развернулись бортом к «Косатке», то по силуэтам удалось точно определить, что это японские корабли, относящиеся к классу истребителей. «Косатку» они до сих пор не обнаружили. Сбросив ход, подошли к вспомогательному крейсеру, нисколько не таясь, осветив его прожектором. Один миноносец скрылся за корпусом крейсера, а второй лег в дрейф несколько в стороне.

Михаил рассматривал японцев в бинокль и проклинал себя за жадность. Одна цель скрыта корпусом вспомогательного крейсера и находится вне зоны поражения. Тем более, с двумя целями ему не справиться, даже если первый выстрел и выведет один миноносец из строя. Остается надежда на то, что если удастся вывести из игры одного противника, то второй вряд ли станет вести артиллерийскую дуэль с судном-ловушкой. Там орудия гораздо посерьезнее калибром, чем на миноносцах, а Кроун и Колчак отсиживаться в сторонке не будут. Тем более, попадание двух торпед этот «поплавок» уже выдержал. Возможно, выдержит и попадание третьей. Между крейсером и судном-ловушкой дистанция порядка трехсот метров, они по-прежнему соединены длинным буксирным тросом и дрейфуют вместе. «Косатка» находится на пару сотен метров дальше. Итого, до лежащей в дрейфе цели порядка пятисот метров. Сможет ли Фокин всадить снаряд точно в корпус?

— Фокин, целься тщательнее. Огонь по готовности.

— Слушаюсь, Ваше…

Грохот орудийного выстрела с судна-ловушки раскалывает ночную тишину и в самом центре корпуса миноносца вспыхивает яркая вспышка. Тут же звучит грохот взрыва. Над миноносцем поднимается облако пара, и он начинает тонуть. Значит, снаряд все же повредил паровые котлы. Ай да «пассажиры»! Кто же из них стрелял? Кроун, или Колчак? Второй миноносец все понимает правильно и не пытается сразу же выскочить из-за корпуса крейсера. Интересно, что он предпримет? Вступит в бой, или сбежит? В этот момент гремит второй выстрел с палубы судна-ловушки, и снаряд врезается в борт вспомогательного крейсера, взрываясь в районе ватерлинии. Сильно поврежденный корабль сразу увеличивает крен и начинает тонуть. И тут из темноты выскакивает миноносец. Он удалился на какое-то расстояние, использовав корпус поврежденного корабля, как щит, оставаясь вне зоны обстрела. И теперь выходит в атаку. Резкий поворот, и на палубе одна за другой вспыхивают две вспышки выстрелов торпедных аппаратов. Это совпадает с третьим выстрелом, но прицел взят не очень удачно — снаряд попадает не в борт, а несколько выше и взрывается над палубой, сметая все с кормы миноносца, но он сохраняет ход. И тут гремит сильный взрыв. Возле борта судна-ловушки взлетает в небо водяной столб. Одна торпеда в него все же попала, вторая прошла мимо. Миноносец проскакивает вперед и начинает разворот на обратный курс. Гремит выстрел его носового орудия. Но пока не ясно, есть попадание, или нет. «Косатка», тем временем, подкрадывается сбоку. Все внимание миноносца сосредоточено на судне-ловушке, и он развернут бортом к подводной лодке, которую до сих пор так и не обнаружил. И тут грохот выстрела своей 120-миллиметровки закладывает уши всем, находящимся на мостике. Снаряд бьет точно в середину борта миноносца, который тут же окутывается паром и начинает терять ход. «Косатка» делает рывок вперед, стараясь зайти миноносцу со стороны кормы, чтобы выйти из сектора обстрела самого мощного носового орудия. Миноносец, окутанный паром, еще движется по инерции. С него раздается несколько выстрелов, но пар сильно мешает японским наводчикам, и снаряды летят мимо. На судне-ловушке тоже заминка со стрельбой. «Косатка», наконец-то, выходит на кормовые курсовые углы потерявшего ход противника. И сразу же гремит выстрел палубной 120-миллиметровки. Снаряд врезается в корму миноносца. Дистанция стрельбы не более четырехсот метров. На таком фантастически малом для морского боя расстоянии промахнуться для призового артиллериста невозможно.

Михаил удерживал «Косатку» в одном положении — за кормой неподвижного противника, а унтер-офицер Фокин продолжал посылать в цель снаряд за снарядом, нанося чудовищные разрушения выстрелами вдоль корпуса миноносца. Если у японцев и оставались неповрежденными носовые орудия, то ввести их в действие они все равно не могли — подлодка находилась вне секторов обстрела. Вскоре очнулось судно-ловушка и внесло свою лепту в уничтожение противника, но это было уже излишним, миноносец тонул. Когда он окончательно скрылся под водой, «Косатка» дала ход и подошла к месту гибели корабля. На поверхности воды колыхались деревянные обломки, но людей не было видно. Очевидно, последние выстрелы с борта судна-ловушки уничтожили всех, кто сумел спастись.

Горячка боя еще не прошла, но Михаил потребовал тут же дать сигнал о возвращении «абордажникам». Хватит дергать судьбу за хвост, и так им невероятно подфартило.

— Все, дробь! Василий Иванович, сигнал абордажникам. Срочно вернуться на борт. Фокин, молодец! Великолепный выстрел — с первого попадания лишил хода противника!

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие!

«Косатка» снова дала ход, приближаясь к судну-ловушке, от которого уже отошла шлюпка. Вглядываясь в темноту, находившиеся на мостике пытались определить — все ли живы? Михаил заранее вызвал доктора на мостик, и теперь он тоже с тревогой вглядывался в темноту. Но вот, шлюпка под бортом, летят фалини на палубу. Первый вопрос у всех одинаков.

— Все живы?!

— Все в порядке, Михаил Рудольфович! Только вымокли, как цуцики, когда мина взорвалась. Японцы нам холодный душ на палубе устроили.

Пока идет выгрузка трофеев, офицеры снова поднимаются на мостик. Все мокрые с головы до ног, но живые и довольные.

— Раненых нет, Андрей Андреевич?!

— Слава богу, все целы, Михаил Рудольфович. Правда, кое-кто шишек набил, когда мина под бортом рванула. Неприятное, я Вам скажу, ощущение. Да и японцы мимо стреляли, ни разу в нас из орудий не попали.

— А кто же это у вас там такой снайпер, что с первого выстрела в котельное отделение снаряд всадил?

— Это у нас Николай Александрович отличился. Первая цель — его. А вторую Александр Васильевич накрыл. Да и вы тоже второй миноносец — с первого же выстрела в кочегарку?

— Был грех, Фокин постарался. Так, господа. Всем абордажникам по три чарки, переодеться в сухое, и нос на палубу не высовывать. А то, не хватало еще кому-нибудь простудиться. Обидно будет заболеть, когда в бою уцелели. Вкратце, Андрей Андреевич, как трофеи?

— Взяли карты и разные бумаги, но не так много, как в первый раз. Сейф тоже прихватили. Вот с радиотелеграфным аппаратом не успели. Оказывается, он там тоже есть. И японцы, без сомнения, сообщили о встрече с нами.

— Вот как? Значит, японцы идут на то, чтобы суда-ловушки оборудовать радио… Наши ставки растут, господа. Все, вниз и переодеваться. Чуть позже поговорим. А мы пока здесь работу закончим.

Когда все трофеи были перегружены и вместе с «абордажниками» исчезли внутри лодки, боцман, по извечной привычке всех боцманов мира, попытался решить вопрос о пополнении корабельного хозяйства дармовым добром.

— Ваше высокоблагородие, а шлюпка? Может, с собой прихватим? Ведь как пригодилась!

— Да куда же Вы ее денете, Иван Сидорович?! В люк она точно не пролезет!

— А мы ее на палубе найтовами прихватим! Жалко ведь, добрая шлюпка!

— Не получится. Ее при первом же шторме снесет, никакие найтовы не удержат. Да и при погружении сорвать может. А вообще, насчет шлюпки идея интересная… Подойдете ко мне завтра, поговорим. А эту пускайте по воле волн, она свою задачу выполнила.

— Эх… Плыви, японское корыто. Может, кому и пригодишься…

Оттолкнув шлюпку от борта, боцман для порядка побурчал под нос, сетуя о потере добра, которое само шло в руки. «Косатка», между тем, уже разворачивалась и отходила в сторону. Михаил хотел добить судно-ловушку из орудия. Если даже не удастся его утопить, то изуродовать до такой степени, чтобы о ремонте японцы и не помышляли. Когда лодка удалилась на безопасное расстояние, снова заговорила ее палубная 120-миллиметровка, уже прекрасно показавшая себя в бою. Первый же снаряд поразил цель. Фокин успел выпустить два десятка снарядов, после попаданий которых судно уже представляло из себя пылающую развалину, упорно не желающую тонуть, как неожиданно доклад сигнальщика прекратил этот расстрел.

— Цель слева на траверзе, приближается быстро!

— Дробь!!! Срочное погружение!!!

Быстро пустеет палуба и мостик. Захлопывается люк, шипит выходящий из балластных цистерн воздух, лодка дает ход вперед электромоторами, быстро исчезая с поверхности моря. И вскоре воды Корейского пролива смыкаются над ней.

Командиру первого отряда миноносцев капитан — лейтенанту Секи, который был привлечен неожиданной стрельбой, оставалось только развести руками. На воде горело изуродованное снарядами судно, но поблизости больше никого не было. И только начав обследовать все вокруг, вскоре услышали крики. Из воды подняли пятерых матросов. Это были те, кто уцелел при гибели истребителя «Акебоно», первым попавшим под обстрел. От них и удалось выяснить, что они, патрулируя район, обнаружили два полузатопленных судна, одно из которых неожиданно открыло по ним огонь. И рядом находился еще какой-то корабль, которого они не смогли разглядеть. Первым же выстрелом он лишил хода второй истребитель «Инадзума», и вскоре добил его артиллерией. А после этого открыл огонь по судну, которое стреляло по ним. В голове у японцев все перепуталось от этих событий, и они не могли их толком объяснить. Причем, было ясно, что ведется стрельба из орудий среднего калибра, а не небольших пушек, установленных на миноносцах и истребителях. Из экипажа «Инадзума», который мог бы пролить свет на эти события, не нашли никого. Из всего этого капитан — лейтенант Секи сделал вывод, что рядом находится русский крейсер. А возможно и не один. Поэтому, нечего задерживаться возле этой горящей развалины, а надо попытаться обнаружить и атаковать русских, пока еще ночь и они не ушли далеко. Но сколько четыре миноносца ни рыскали в темноте, так никого и не нашли. Русский крейсер исчез. И только днем, когда они снова вернулись в этот район, обнаружили изуродованный корпус, лишенный мачт, трубы и надстроек, у которого удалось разобрать на корме надпись «Фукусима-Мару». Одно из судов-ловушек, которые патрулировали в Корейском проливе, ведя охоту на неуловимую «Косатку». При разбирательстве этого непонятного случая один из офицеров высказал предположение, что «Косатка» вернулась, чтобы добить свою добычу, в которую всадила перед этим две торпеды. Но с ним не согласились. Зачем? После того, как она нанесла удар по конвою, идущему в Фузан, возвращаться так далеко назад? Какой смысл? Отчасти присутствие «Косатки» можно было объяснить тем, что вспомогательный крейсер «Сагами-Мару», направленный для буксировки поврежденного судна-ловушки, сам погиб от взрыва, напоминающего взрыв торпеды. Но «Косатку» никто не видел. И если она была рядом, то почему не атаковала гораздо более достойные цели — крейсера «Акицусима» и «Акаси»? И кто же стрелял с «Фукусима-Мару»? И кто потом открыл огонь по нему самому? И какое полузатопленное судно находилось рядом с ним, если «Сагами-Мару» утонул после взрыва, о чем клятвенно заверял его экипаж? «Фукусима-Мару» пришлось добить артиллерией крейсеров, так как буксировать то, что от него осталось, было просто невозможно. А присутствие «Косатки» так и осталось под большим вопросом. Даже если это она утопила «Сагами-Мару», почему-то проигнорировав «Акицусиму» и «Акаси», то должна была сразу покинуть этот район, вернувшись на предполагаемые маршруты конвоев, где нашла бы для себя значительно большее количество достойных целей. Зачем ей оставаться дальше возле судна-ловушки? Просто, чтобы добить? Но ведь оно уже раскрыло себя и не представляет никакой ценности в глазах командира русской субмарины. А если это не «Косатка», то кто? Версию о русских миноносцах, случайно оказавшихся в этом районе, отбросили сразу. Русские крейсера тоже не стали бы подходить на дистанцию торпедного выстрела в присутствии японских истребителей, сопровождавших конвой, а постарались издалека уничтожить его артиллерией. Что, в общем-то, подтверждало уничтожение артиллерийским огнем «Акебоно», «Инадзума», и «Фукусима-Мару» с неизвестным судном. Значит, все же русский крейсер? Но как он смог подобраться никем не замеченным, и всадить торпеду в «Сагами-Мару»? И почему не обстрелял истребители, которые снимали с него экипаж? Командир третьего отряда истребителей капитан второго ранга Цучия, и командиры этих истребителей, сопровождавших конвой, были единственные, кто не сомневался в том, что «Сагами-Мару» уничтожен «Косаткой». Уж русский крейсер, приближающийся для пуска торпеды, они заметили бы гораздо раньше, чем он подошел на дистанцию выстрела. Но никакого крейсера не было! Как не было и миноносцев противника! Значит, остается «Косатка». И то, что ее не смогли обнаружить, вовсе не означает, что ее там не могло быть. Много вопросов, много версий и ни одного правдоподобного ответа… Этот эпизод, отдающий мистикой, довольно долго оставался загадочным и непонятным для всего японского флота. Впрочем, как и все, связанное с «Косаткой». Когда правда все же открылась, то повергла всех в шок. Причем, некоторые в нее так и не поверили, посчитав дезинформацией, подброшенной противником.

Но на «Косатке» узнают обо всем этом гораздо позже. А пока она медленно удалялась от места побоища, которое учинила, погрузившись на глубину тридцать метров и следуя малым ходом, экономя энергию аккумуляторных батарей. Потом она всплывет и отправится в Порт-Артур. Больше ей пока нечего делать в Корейском проливе. Потому, что совершенно неожиданно она завладела добычей, о которой не могла даже мечтать. Большое количество документов противника, среди которых могут оказаться секретные, имеющие огромную ценность. И надо срочно доставить этот ценный трофей командующему флотом. Потому, что это может оказаться намного более важным, чем несколько лишних потопленных транспортов.

Михаил сидел в каюте и сортировал «трофеи». В абсолютном большинстве документов он разобраться не мог, так как они были на японском языке. Исключение составляли английские газеты и, в какой-то степени, навигационные карты. Правда, пометки на них, нанесенные иероглифами, понять было невозможно. Все это добро, неожиданно свалившееся на него, предстояло срочно доставить в штаб. Пусть там разбираются. С «абордажниками» он уже переговорил и все интересные моменты по оборудованию японских вспомогательных крейсеров и судов-ловушек выяснил. Имел также разговор со старшим офицером и боцманом по поводу шлюпки. Действительно, шлюпка необходима. Хотя бы вот для таких случаев «абордажа». Но устанавливать ее на палубе лодки бессмысленно, в первый же шторм она будет потеряна. Значит, надо убирать ее внутрь лодки. А как? Выход один — делать шлюпку достаточно легкую и такую, чтобы она проходила через рубочный люк. А для этого можно сделать… надувную лодку из резины! Подбросив старшему офицеру и боцману идею, командир углубился в изучение трофеев. «Косатка» идет экономическим ходом в надводном положении домой, в Порт-Артур, вокруг никого нет, радиосвязи со своими крейсерами тоже нет. Вот и надо ознакомиться с английской прессой, пока обстановка позволяет.

Рассортировав газеты по датам, Михаил начал чтение. С первых же строк стала видна истерия, захлестнувшая прессу. Толчком послужил «Чемульпинский инцидент», как его окрестили в газетах. Михаил с интересом ознакомился с этой хоть и тенденциозной, однобокой, но более-менее подробной информацией, из которой можно было сделать вывод — русский флот успешно провел рейд на Чемульпо и надолго вывел порт из строя. После этого уходящие русские корабли были настигнуты японским флотом. В завязавшемся сражении сильно пострадали броненосцы «Победа» и «Пересвет» но русские все же уничтожили броненосный крейсер «Асама», а потом удрали в Порт-Артур, уведя с собой несколько захваченных английских судов. Правда, почему японский флот, так успешно настигнувший русских, уходивших из Чемульпо, не смог их настичь, когда они удирали после боя в Порт-Артур, в газете не говорилось. За волной истеричных воплей о коварстве и жестокости русских варваров прослеживался вопрос — «Доколе?!» Доколе Британия будет позволять этим варварам творить чудовищные злодеяния, несовместимые со статусом цивилизованного государства?! Пора поставить варваров на место!!! Все это было вполне ожидаемо и особого удивления не вызывало. Но вот заметки об ухудшении ситуации на южных границах Российской Империи с Турцией насторожили гораздо больше. Усилились также сепаратистские настроения в Польше. И уж совсем плохо выглядела информация о беспорядках в России. Народ, недовольный войной, которую ведет его правительство, предпринимает многочисленные акции протеста, жестоко подавляемые силами полиции. Русская армия не может справиться с наступлением японских войск и продолжает отступать. На флоте полный развал и отсутствие дисциплины, приведшее к авариям с тяжелыми последствиями на броненосцах «Цесаревич» и «Ретвизан», подорванных японскими миноносцами в начале войны и находящихся на ремонте в Порт-Артуре. И прочая, и прочая, и прочая…

Это наводило на нехорошие мысли. То, что многие факты притянуты за уши с изготовлением из мухи слона, можно не сомневаться. Но что-то определенно есть, так как на пустом месте подобные инсинуации не возникнут. Неужели товарищи-революционеры уже начали усиленно мутить воду, отрабатывая иностранные инвестиции, вложенные в их подрывную деятельность? И что случилось на «Цесаревиче» и «Ретвизане»? В числе прочей информации, на которую многие могли бы и не обратить внимания, пытаясь разобраться в дальневосточной обстановке, был еще один интересный факт. Поднят вопрос между английским и японским правительствами о долгосрочной аренде острова Формоза. Но для Михаила, хорошо изучившего за многие годы английскую политическую кухню, все было ясно, как божий день. Японию признали банкротом. Ей нечем платить по счетам, и она не оправдала возложенных на нее надежд. Но у банкрота есть имущество, на которое можно наложить лапу. И можно попытаться спасти банкрота, закабалив еще больше, отхватив в качестве платы часть японской территории, имеющей важное стратегическое значение в дальневосточном регионе. Одновременно создать очаги напряженности как на южных границах России, так и внутри нее, усиленно снабжая и поддерживая различные террористические и сепаратистские организации, вынудив Россию переключиться на решение своих внутренних проблем, пойдя на мирные переговоры с Японией. Иными словами, Англия снова пытается добиться своих целей чужими руками, как уже было не раз. Причем, постаравшись самой остаться в стороне. Снова принцип политики «Разделяй и властвуй» и «Правь, Британия!». Вот только английский конвой, встреченный у японских берегов, несколько выбивается из этой картины. Значит, события приняли более серьезный оборот, о котором еще не говорится в добытых газетах. И о причинах можно только догадываться. Поэтому, надо срочно возвращаться в Порт-Артур. А то, как бы у джентльменов из Лондона вообще не случился приступ идиотизма и они не начали открытые военные действия против России, решив устроить повторение Крымской войны. Хоть и не верится в это. Никогда Англия не поступала подобным образом, всегда стараясь, чтобы за нее воевали другие. Даже в Крымскую войну постаралась свалить все тяготы на французов и турок. И тем более она не станет ввязываться в войну с Россией ради спасения желтомордых макак, каковыми считает японцев. Эти макаки для Англии не более, чем инструмент, используемый для достижения своих целей в политике. Но и событий, подобных нынешним, тоже никогда не было. А это значит, что война еще далеко не закончена. И можно ждать ее новый виток.

Глава 6

Вихри враждебные

Справа по борту просматривалась полоска суши, но расстояние довольно велико, чтобы быть обнаруженным визуально. «Косатка» шла вдоль побережья Кореи и вскоре должна была подойти к параллели Чемульпо. Михаил стоял на мостике с биноклем и осматривал горизонт. Нехорошие подозрения закрадывались в душу. На всякий случай, установили антенну и попытались выйти на связь. Михаил уже и не надеялся на положительный результат, поэтому был несколько удивлен словам радиста, поднявшегося на мостик.

— Ваше высокоблагородие, есть связь! Телеграмма с «Аскольда»!

— Ну-ка, ну-ка, давай сюда! Где там наших черти носят?

Михаил развернул листок бумаги и несколько раз перечитал текст. Потом удивленно глянул на радиста.

— Братец, ты ошибиться не мог?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие. Я тоже сначала подумал, что ошибся и запросил подтверждение. В тексте все верно.

— Все, убираем антенну. Пока она нам больше не понадобится. А то, неровен час, срочно нырять придется.

Оглядев присутствующих на мостике, Михаил зачитал вслух радиограмму.

— «Подводному крейсеру «Косатка». Возвращайтесь в Порт-Артур. Избегайте встречи с английскими военными кораблями и воздержитесь от досмотра английских судов. Англичане обвиняют вас в уничтожении английского торгового судна. Этому никто не верит. Поздравляю с победой в Сасебо. Рейценштейн.» Вот так, господа. Все пришло к логическому завершению.

— Простите, Михаил Рудольфович, какое английское судно?! Неужели, из-за этой «Ниагары» столько шума?! И то, что они везли военную контрабанду, это не в счет?!

Кроун искренне не понимал ситуацию. Очевидно, у человека в возрасте еще оставались старые понятия о рыцарских методах ведения войны. Что же, тем горше будет прозрение.

— Нет, Николай Александрович, «Ниагара» здесь не причем. Я уверен на сто процентов, что англичане сами уничтожили свое торговое судно, и представили все, как нападение «Косатки». Чему есть ряд свидетелей, готовых подтвердить это под присягой в суде.

— Но ведь это полный бред! Мы не атаковали английские суда, кроме «Ниагары»!

— Это знаем мы с вами. Но этого не знают во всем остальном мире, и вполне могут поверить в сказки англичан. По крайней мере, те, кому это будет выгодно в данный момент.

— Но ведь это бесчестно!!!

— А никто и не говорит, что это честно. Политика — очень грязная вещь.

— Но зачем это англичанам?!

— Бросить тень на Россию и перессорить ее с другими странами. Создать ей проблемы, чтобы затруднить ведение войны и вынудить к невыгодному миру. Этим они спасут Японию от полного разгрома и не допустят усиления нашего влияния на Дальнем Востоке. Вы сами читали английские газеты. Переговоры об аренде Формозы возникли не просто так. Японии уже нечем рассчитываться за кредиты, ее ободрали, как липку. И если она не хочет полностью потерять лицо, превратившись в подобие Кореи, что крайне невыгодно Англии и Северо Американским Соединенным Штатам, то у нее просто нет другого выбора. За этот остров Англия будет снабжать Японию необходимыми средствами и дальше. Что полностью отвечает британским интересам. Для Англии очень плохо, когда с Россией никто не воюет. Иными словами, война не закончена. Она только начинается…

Новость мгновенно распространилась по лодке. И через несколько минут на мостике была делегация из старшего офицера, старшего механика, Колчака и обоих корреспондентов. Причем, громче всех возмущался Джек Лондон.

— Сэр, неужели это правда, что нас обвиняют в уничтожении английского судна?!

— Увы, мистер Лондон. Похоже на то. Впрочем, меня это нисколько не удивляет. Когда джентльмен меняет правила уже в ходе игры, то в ход идут любые грязные приемы. Это лишь один из них.

— Сэр, мое слово имеет определенный вес в мире прессы. И я пойду до конца, чтобы опровергнуть эту наглую клевету!

— Я Вам верю, мистер Лондон и заранее благодарю. Да только, это ничего не изменит. Англия всячески старается очернить Россию в глазах всего цивилизованного мира. Не было бы «Косатки», нашлось бы что-то другое. Это большая политика. Здесь не нужна правда. Здесь надо создать определенную ситуацию в нужный момент и в нужном месте. Чем Англия и занимается.

— Но я все равно докажу это! К моим словам прислушаются!

— Мистер Лондон, это ровным счетом ничего не изменит. Во-первых, Вас самого могут обвинить в клевете, или в лжесвидетельстве и преступном сговоре с нами. Либо, в более мягком варианте скажут, что Вас ввели в заблуждение и Вы — жертва обмана. Во-вторых, если Вы, или кто другой все же сможет неопровержимо доказать ложь англичан и подтвердить это фактами, то англичане не моргнув глазом ответят, что свидетели нападения «Косатки», возможно, сами были введены в заблуждение и тоже являются жертвами обмана путем действий какого-то третьего лица, преследующего свои цели. Либо, элементарно ошиблись. Только и всего. Нельзя же обвинять людей за то, что им что-то померещилось. Они пережили сильнейшее нервное потрясение, вызванное гибелью их судна, и вполне могли ошибиться в экстремальной ситуации.

— Как Вы просто говорите о такой подлости, сэр.

— Я просто очень хорошо знаю, как это делается, мистер Лондон. Поэтому и не удивляюсь. Более того, был бы удивлен, если бы этого не было. Но за предложенную помощь спасибо. Думаю, читатели Вашей газеты тоже будут благодарны за достоверную информацию. Хотя не факт, что редакция опубликует то, что не согласуется с мнением английской прессы.

— Что Вы такое говорите? Как можно помешать свободной прессе?

— Мистер Лондон, пресса — это в первую очередь редактор. Репортер добывает сведения, зачастую с риском для жизни, но именно от редактора зависит, попадут ли эти сведения на полосы газеты. А редактор может просто не захотеть ссориться с влиятельными людьми. Нет, он не будет писать клеветнические измышления, поливая кого-то грязью, за что можно получить обвинения в клевете. Он просто п р о и г н о р и р у е т неудобную для кого-то информацию, если его об этом очень п о п р о с я т. Попросят те люди, мнение которых для редактора очень важно. И обвинить его в чем-либо будет невозможно. Или, я не прав?

— Хм-м… Пожалуй, правы…

— Дым слева сорок!

Доклад сигнальщика прервал дискуссию о свободе прессы. Все разом смолкли и глянули в указанном направлении. Вскоре стало ясно, что идет не одиночное судно, а целая группа. Михаил подвел итог.

— Ну, вот и дождались. Все, господа, диспут о свободе прессы закрывается. Все по местам. Посмотрим, кого нам бог послал на этот раз…

«Косатка» изменила курс и пошла на перехват обнаруженного конвоя. То, что это конвой, не было сомнений. Для эскадры боевых кораблей ход довольно мал. А по количеству дыма — два, или три судна столько не надымят. Определив генеральный курс конвоя, легли на курс с расчетом оказаться у него на пути. Заняв позицию, «Косатка» заранее погрузилась и стала ждать подхода обнаруженных целей, которые шли прямо на нее. Еще издалека удалось разглядеть, что идет колонна грузовых судов в окружении военных кораблей. Вторая группа военных кораблей следовала параллельным курсом, но не приближалась близко к судам конвоя. По мере приближения картина прояснилась. В центре шли шесть крупных грузовых судов. Их окружали три броненосных и два бронепалубных крейсера. Вскоре удалось разглядеть на всех английские флаги. Параллельным курсом следовали «Баян», «Аскольд», «Новик» и «Боярин». Быстроходный крейсерский отряд Рейценштейна сопровождал английский конвой, не упуская его из виду.

— Полюбуйтесь, господа. Вторая часть премьеры. Интересно, какова будет третья?

Михаил предложил всем глянуть в перископ. В процессе наблюдения эпитеты в адрес англичан высказывались самые разные, но суть была одна. Емельянов, глянувший в перископ последним, горестно вздохнул.

— Э-э-х, а у нас ни одной мины нет… И светлый день… След на воде сразу заметят…

— А хоть бы и были, Петр Ефимович. Англия с нами п о к а не воюет. Во всяком случае, открыто. Не знаю, под каким соусом они оформляют доставку грузов в Японию и Корею, но думаю, что хоть каким-то фиговым листом подобия приличия все это прикрывается. Иначе, наши крейсера не дефилировали бы так открыто на виду у англичан. А по поводу светлого дня и следа на воде я с Вами полностью согласен. Рад, что мы мыслим одинаково.

— Вы о чем, Михаил Рудольфович?

Несколько пар глаз уставились на командира. Михаил злорадно усмехнулся. Для него, подводника Кригсмарине, подобные фокусы с нейтральными флагами помехой не были. И англичане еще пожалеют о том, что так нагло вломились в чужие дела, на ходу меняя правила игры по своему усмотрению. В рубке «Косатки» снова стоял не молодой, впервые познавший ужасы войны кавторанг Корф, а обожженный огнем двух мировых и одной гражданской войн фрегаттен-капитан Корф. А то, что может оказаться неприемлемым для кавторанга, вполне допустимо для фрегаттен-капитана. Перед которым поставлена задача — уничтожать врага в любом месте и любыми средствами. Независимо от того, какой личиной враг прикрывается. Смена правил в ходе игры — это проблема для того, кто привык соблюдать правила. Но не для того, кто привык их вообще не соблюдать.

— Так, к слову пришлось, Александр Васильевич. Есть одна идея, но сначала надо поговорить с Макаровым. Скоро все узнаете. А сейчас — глубина тридцать метров, курс на Артур. Уходим, больше здесь нечего делать. И не надо, чтобы нас видели возле Чемульпо.

«Косатка» скользнула в глубину. Сверху вскоре прошумели винты судов конвоя и начали удаляться. Михаил, слушая знакомые звуки, подумал, что пора бы уже «изобрести» хотя бы простенький шумопеленгатор. Научно-техническая база, необходимая для этого, уже существует. Надо поговорить с радиотелеграфистом Мошкиным, парень толковый. Может, вместе что-то и смогут собрать. Да и в Порт-Артуре кто-нибудь, хорошо разбирающийся в электротехнике, обязательно найдется. Жаль, что он не поинтересовался об этом раньше, в прошлой жизни. Рассуждал довольно наивно. Думал, что если отправить на дно хотя бы часть японского линейного флота в первый день войны и спасти Макарова от гибели на «Петропавловске», то дальше ситуация разрешится сама собой. Макаров добьет остатки флота противника и обеспечит русскому флоту господство на море, что приведет к полной изоляции японской сухопутной группировки, и ей вскоре нечем будет воевать. А победить в таких условиях смогут даже Куропаткин со Стесселем. А оно вон как все обернулось. Господство на море есть, но до победы в войне сейчас не ближе, чем в ее начале. Если не дальше. Поэтому, надо поторопить технический прогресс, обратив его достижения в свою пользу. И пора переходить к неограниченной подводной войне. Если кто-то считает для себя допустимым менять правила в ходе игры, то другой может отбросить в сторону любые правила. Надо любыми способами отвадить англичан от японских и корейских берегов. И такие способы есть…

Отойдя в сторону, «Косатка» снова всплыла под перископ. Глядя вслед удаляющемуся конвою, Михаил подумал, что история повторяется. Снова Англия с маниакальным упорством старается наступить на одни и те же грабли, считая себя абсолютным лидером в мировой политике, перед которым все должны преклоняться. Один раз это уже поставило ее на грань катастрофы. Как знать, возможно, это случится снова. Но только гораздо раньше.

Дальнейший путь «Косатка» проделала в одиночестве. Ни японских, ни российских кораблей севернее параллели Чемульпо не было. Англичане тоже не появлялись. На подходе к Порт-Артуру снова вышли на связь и попросили встретить лодку. Сразу же пришел ответ, что навстречу выйдут крейсер «Диана» с миноносцами «Решительный» и «Стерегущий». Время подгадали так, чтобы подойти днем. И вскоре увидели вдали дымы.

Михаил стоял на мостике и смотрел в бинокль. В центре шла уцелевшая «богиня», а далеко по бортам у нее два миноносца. Обменялись сигналами и «Косатка» пошла на сближение. По мере того, как уменьшалась дистанция, становилось ясно, что на «Диане» подготовили торжественную встречу. Команда была выстроена вдоль борта и с мостика крейсера передали флажным семафором — «Приветствуем героев Сасебо». Пока сигнальщик на мостике «Косатки» семафорил ответ, лодка уже поравнялась с крейсером и стала разворачиваться, чтобы подойти ближе к борту. Мостик «Дианы» был полон офицеров, а с палубы неслось громовое «Ура!!!». Разглядывая офицеров на мостике крейсера, Михаил увидел командира «Дианы» капитана первого ранга Залесского. Обменялись приветствиями, и Залесский передал распоряжение Макарова.

— Михаил Рудольфович, командующий срочно ждет Вас с докладом. Ваш удар по японскому флоту в Сасебо — это выше всякого понимания.

— А что случилось с «Цесаревичем» и «Ретвизаном»?

— Вы уже знаете? Диверсия. Взрывы погребов. Оба корабля не подлежат восстановлению.

— Японцы?

— Нет, свои бомбисты-революционеры.

— А что за очередную пакость англичане придумали? Какое английское судно мы утопили?

— Англичане устроили провокацию. Уничтожили свое судно и попытались обвинить вас. Но сели в лужу. На «Петропавловске» подробно узнаете…

Решив еще ряд вопросов технического характера, «Диана» развернулась и легла на обратный курс. «Косатка» следовала ей в кильватер. Торопиться особо было некуда, поэтому шли экономическим ходом. Миноносцы сначала разбежались в стороны, а при приближении к минным полям один вышел вперед перед «Дианой», второй пристроился в кильватер «Косатке». В таком ордере они и проследовали ко входу в бухту. На входе встретил старый знакомый «Маньчжур». Канонерка исправно несла посильную сторожевую службу по охране рейда. Обменявшись сигналами с «Маньчжуром», вошли на внутренний рейд. Михаил окинул взглядом открывшуюся картину. Видно, что встреча с японским флотом не прошла для наших кораблей даром. Ремонтные работы уже шли полным ходом, но до завершения было очень далеко. Особенно сильно пострадали «Победа» и «Пересвет», это было видно даже издали. На обоих кораблях не было мачт. На «Победе"» отсутствовала носовая труба, а на «Пересвете» — носовая и средняя. Были видны многочисленные разрушения на палубах. Но ремонтные работы уже начались. Поэтому, есть надежда, что через несколько месяцев корабли снова войдут в строй. А вот «Цесаревичу» и «Ретвизану» уже ничем не помочь. Из-за небольшой глубины под килем их палубы остались над водой. Но оба корабля были изуродованы внутренними взрывами и страшными безмолвными призраками возвышались над водой гладью бухты.

— Твари…

Старший офицер не смог сдержаться, глядя на изуродованные корпуса двух когда-то самых лучших и мощных броненосцев русского Тихоокеанского флота. Михаил молчал. Он прекрасно понимал своего друга. Из всех, присутствующих на мостике, только они двое знали истинные масштабы опасности, нависшей над Россией. И они не предполагали, что это начнет проявляться так быстро и с такой силой. Значит, за границей не жалеют денег на поддержку революционеров всех мастей. Во время т о й войны это не было так явно и проявилось гораздо позже. Организация подобной диверсии требует огромных расходов. Значит, деньги у заговорщиков имеются. Откуда именно, тоже догадаться несложно. А исполнителей с задуренными мозгами, помешанных на революционных идеях, главари революционных партий всегда найдут. Даже с мизерным шансом уйти после этой акции. Таких «членов партии», являющихся фактически пушечным мясом для своих руководителей, в революционной среде и раньше хватало с избытком…

Но надо было делать дело. «Диана» и миноносцы направились к своим местам стоянок, а «Косатка» запросила у «Петропавловска» разрешение подойти к борту, которое было тут же получено. По мере приближения к флагману, Михаил внимательно рассмотрел также «Севастополь» и «Полтаву» и понял, что хоть они и получили ряд повреждений, но сохранили боеспособность. И если бы не низкая скорость хода, еще более упавшая после повреждений дымовых труб, то японцам бы не удалось уйти после боя возле Чемульпо. Осторожно маневрируя электродвигателями, «Косатка» подходит к борту «Петропавловска». С палубы броненосца подают выброски, заводятся швартовы и лодка замирает возле флагмана русского флота.

С борта броненосца спущен парадный трап и спустя несколько минут командир «Косатки», одетый ради такого случая в мундир капитана второго ранга, при орденах, поднимается по трапу на борт флагмана. Наверху, кроме вахтенного офицера, уже ждет начальник штаба контр-адмирал Молас. Далее стоят другие офицеры. С соблюдением всех правил Михаил козыряет корабельному флагу и докладывает начальнику штаба об успешном выполнении задания. На этом официальная часть закончена, и начинаются поздравления. Но Молас быстро оттирает всех в сторону.

— Господа, позже поговорите. Командующий ждет. Михаил Рудольфович, должен Вас предупредить. Постарайтесь в докладе уложиться как можно короче. Не утомляйте Степана Осиповича.

— А что случилось, Ваше превосходительство?

— Вы еще не знаете? Командующий ранен.

— Тяжело?! В бою с японцами?

— Нет, не в бою. Когда вернулись в Артур, в него стрелял террорист. Слава богу, ранение нетяжелое. Но врачи требуют, чтобы он соблюдал покой.

— Но почему же он не в госпитале?!

— Так он сбежал оттуда сразу же, как ему стало лучше. Говорит, что на борту «Петропавловска» быстрее встанет на ноги…

Разговаривая по дороге, остановились возле двери адмиральской каюты, и Молас напоследок предупредил.

— Михаил Рудольфович, еще раз прошу, недолго.

Войдя в каюту, Михаил доложил по всей форме о прибытии и был в какой-то степени обрадован внешним видом Макарова. Узнав о ранении, он представлял все гораздо хуже. Но адмирал выглядел неплохо, хоть и был одет в домашний халат и с рукой на перевязи.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович, рад Вас видеть. Уж не взыщите за мой внешний вид.

— Степан Осипович, может, Вам лучше прилечь? Что врачи говорят?

— Да что эти эскулапы могут сказать? Покой, покой и еще раз покой. Вот я себе и обеспечил покой на «Петропавловске». Здесь его гораздо больше, чем на берегу. Не обращайте внимания. Как там у вас все прошло в Сасебо? Честно говоря, сначала никто в это не поверил. И я сомневался. Думал, что-то напутали. А оно вон что получилось! Повторили успех Гюнтера Прина в Скапа Флоу, и даже превзошли его? А ну-ка, давайте, рассказывайте!

— Степан Осипович, ради бога, правда, что с Вами ничего серьезного?

— Да, правда, правда. Помешали этому мерзавцу точнее выстрелить, скрутили сразу. Но зацепить меня он все же зацепил. Сквозное ранение мягких тканей левой руки, или как там, у эскулапов это по-научному называется. Просто они, как всегда, перестраховываются, потом об этом поговорим. Давайте с самого начала, во всех подробностях, с того момента, как вы зашли в Циндао. А вестовой нам сейчас чайку заварит…

Как ни пытался Михаил сократить рассказ, но адмирала интересовали малейшие подробности. Особенно заинтересовало Макарова появление первых шагов в противолодочной обороне — маневрирование миноносцами в пределах дальности эффективного торпедного выстрела вокруг крупных кораблей. Михаил сказал, что такая тактика была опробована итальянцами на Средиземном море для защиты от английских подводных лодок и давала определенный положительный эффект. Японцы додумались до этого гораздо раньше. Отдельной темой был прорыв в Сасебо. Здесь ограничиться общими фразами тем более не удалось. Под конец рассказал о проведенном «абордаже» и о захваченных трофеях. А также о встречах с англичанами. Информация о трофеях адмирала очень заинтересовала, хоть он и высказал недовольство, что пошли на такой риск. А сообщение об английских конвоях вызвало у него приступ гнева.

— Снова Туманный Альбион считает, что дозволено Юпитеру, то недозволенно быку!!! Впрочем, этого следовало ожидать. И у нас сейчас, как назло, толком ничего нет, чтобы помешать этому. Не думаю, что нашим дипломатам удастся добиться успеха. На наши ноты протеста английский Форин Офис отвечает заведомой ахинеей.

— А что именно случилось, Степан Осипович?

— Много чего, Михаил Рудольфович. Очень много. Но расскажу теперь я по порядку. А то, ведь Вы ничего не знаете. После получения вашей телеграммы о появлении главных сил Камимуры подготовили ему встречу, насколько смогли. А тут как раз приходит вторая телеграмма, что в один броненосный крейсер вы все же всадили мину и он возвращается обратно. Днем они нас догнали и сделали попытку использовать свое преимущество в скорости, охватывая голову колонны с концентрацией огня на флагмане. Совсем, как при Цусиме, о которой Вы рассказывали. Теперь понимаю, что тогда произошло. Ну, да и мы не лыком шиты. Приказал старшим механикам зажать предохранительные клапана и поднять давление в котлах, насколько можно. Хоть стоять самим у котлов, но держать ход! В итоге, преимущество в скорости у японцев оказалось очень незначительным, и мы сразу поломали им их тактику, перестроившись в строй фронта и атаковав хвост их эскадры. Фактически, превратив бой в свалку. Ведь из всех японских кораблей один лишь «Сикисима» мог реально противостоять нашим броненосцам. Для Камимуры это было полной неожиданностью, и он попытался оторваться, увеличив дистанцию, повернув «все вдруг». И тут нам повезло. Один крупный снаряд попал в рубку крейсера «Асама». Очевидно, то ли у него заклинило управление, то ли в рубке все вышли из строя, но он не стал уходить вместе с остальными, а пошел на циркуляцию. «Победа» и «Пересвет» вырвались вперед и нашпиговали его снарядами до такой степени, что он потерял ход. Видя это, японцы развернулись и пошли ему на помощь. «Победе» и «Пересвету» пришлось отойти, но тут подоспели мы и включились в работу. Последовал жестокий бой сначала на контркурсах, а потом японцы снова попытались воспользоваться преимуществом в скорости с охватом головы колонны. И снова мы перешли в строй фронта и атаковали их поодиночке. В итоге японцы не выдержали, и стали отходить, когда на «Сикисиме» произошел взрыв в носовой башне. Зрелище, скажу Вам, впечатляющее. Как у него не взорвались погреба, ума не приложу. Концевым уходил «Адзума» и получил больше всех. Правда, «Победе» с «Пересветом» тоже досталось больше всех. Когда японцы удалились настолько, что стрельба стала бессмысленной, вернулись и добили «Асаму». А «Адзума», говорите, немного не дошел до Сасебо?

— Да, мы встретили остатки эскадры Камимуры не очень далеко от берега. «Адзума» уже ушел кормой в воду и потерял ход. Собирались добить его после уничтожения «Сикисимы», но не потребовалось. Утонул самостоятельно, без нашей помощи. Я сам наблюдал в перископ.

— Далеко ушел… Кстати, Михаил Рудольфович, если Вы не знаете — Камимура погиб на «Сикисиме». Отказался покинуть тонущий броненосец.

— И кто же сейчас вместо него?

— Недавно узнали, что командование временно принял начальник Морского генерального штаба адмирал Ито. Правда, ему и командовать особо нечем. «Идзумо» и «Ивате» вы добили в Сасебо. Тот взрыв, который произошел после пуска мин из кормовых аппаратов, это взорвался «Читозе». Одна из мин вызвала детонацию погребов. Вторая мина повредила «Такачихо», но он сумел выброситься на мель. Только обследовав его, японцы поняли, что «Косатка» нанесла им визит. Так что, Михаил Рудольфович, Вашими стараниями у японцев теперь ничего крупнее бронепалубных крейсеров нет. Если не считать за броненосный крейсер старую «Чиоду».

— П о к а нет, Степан Осипович.

— Что Вы имеете ввиду?

— Англия вполне может снова снабдить Японию флотом. Пусть не самым современным, но в достаточном количестве, чтобы обеспечить перевес над нами. Да и не только флотом.

— Хм-м… А почему Вы так думаете? Ведь Япония уже и так в долгах, как в шелках. Кто будет до бесконечности поддерживать на плаву банкрота?

— У банкрота есть очень ценное имущество. И в обмен на него Англия с радостью сплавит Японии весь свой старый хлам. Те же броненосцы типа «Маджестик» и еще более старые типа «Ройял Соверин» — это в сумме пятнадцать единиц. Также пару отказных «десятидюймовых» броненосцев «Конститусьон» и «Либертад», построенных по заказу Чили. На которые английское Адмиралтейство наложило лапу и переименовало в «Свифтшер» и «Трайомф», срочно включив в состав Ройял Нэви, лишь бы они не достались России. Корабли новые и довольно таки неплохие, как оказалось в дальнейшем. Два крайне неудачных крейсера «Пауэрфул» и «Террибл», с которыми сами англичане не знают, что делать. Серию также довольно неудачных крейсеров типа «Диадема». Да мало ли хлама в Ройял Нэви, от которого там мечтают избавиться. Могут и несколько новых крейсеров подарить. Лишь бы обеспечить подавляющее преимущество над нами. И если эта армада двинется в Желтое море, то три наших оставшихся броненосца, которым еще нужен ремонт, и четыре броненосных крейсера, один из которых — старый «Рюрик», ничего не смогут сделать. «Победу» и «Пересвет» я не считаю. Они нескоро выйдут из ремонта, если учесть возможности Порт-Артура. Флот на Балтике еще не готов, броненосцы типа «Бородино» в стадии достройки. «Ослябя» с несколькими бронепалубными крейсерами тоже погоды не сделают, даже если и доберутся быстро сюда. Черноморский флот Турция не пропустит через проливы. Тем более, в свете последних событий, он может на Черном море понадобиться. И Англия, при желании, может обеспечить Японии двукратный перевес на море, а то и больше.

— Но о каком имуществе Вы говорите?

— Вы читали в газетах, что идут разговоры о сдаче в аренду Формозы? Вот это и есть то самое имущество. Англия оформляет аренду сроком на девяносто девять лет, как обычно делается в таких случаях, и фактически забирает эту территорию навсегда. А за Формозу они не только весь свой хлам с радостью отдадут, но будут снабжать Японию и дальше, сколько потребуется. Причем, все через третьи страны.

— Но ведь на эту армаду потребуются хорошо подготовленные команды. А где японцы их возьмут после таких потерь?

— В четырнадцатом году Германия передала Турции два корабля. Линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау». Англичане имели возможность перехватить их в Средиземном море, но сделали все возможное, чтобы они ускользнули. Это чтобы Вам было понятнее, какие у России были союзники. Так вот, они были укомплектованы целиком немецкими командами. Но по приходу в Турцию оба крейсера подняли турецкие флаги и воевали под ними всю войну. И я не вижу причин, почему Англия не может сделать сейчас то же самое. Нахождение подданных Великобритании на японских кораблях — здесь тоже можно найти юридическую лазейку. Чтобы они считались частными лицами, но никак не моряками Ройял Нэви. Грубо говоря — наемниками. И тогда за их действия Англия никакой ответственности не несет. Кстати, а что там опять натворили англичане?

— Ох, Михаил Рудольфович… Провидец Вы наш. И ведь плохо то, что действительно все может пойти по такому сценарию. Дело в том, что после так называемого «Чемульпинского инцидента» Англия заявила, что мы грубейшим образом нарушили нейтралитет Кореи и предприняли враждебные акции против британских подданных, а также нанесли серьезный ущерб имуществу этих подданных. Поэтому, Англия оставляет за собой право защищать интересы своих подданных любыми средствами. А также оказать помощь голодающему населению Кореи. Спустя некоторое время поступила новая нота — русская субмарина «Косатка» уничтожила миной из-под воды английское судно «Астарта», идущее в Нагасаки, чему имеются многочисленные свидетели из команды судна и пассажиров. Допускалось, что субмарина атаковала «Астарту» не намеренно, а по ошибке, не разглядев флаг. Но вот то, что она не всплыла и не оказала помощи терпящим бедствие, когда уже было ясно, что судно не японское, а английское, это вызвало бурю возмущения. А неподалеку, по совершенной случайности, оказался отряд английских крейсеров. И по еще большей случайности он проходил через этот район и подобрал терпящих бедствие. Многие, находящиеся в шлюпках, утверждают, что видели перископ. А двое офицеров Ройял Нэви, находившихся на «Астарте» в качестве пассажиров и направлявшихся в Японию с дипломатической миссией, под присягой подтвердили, что видели след от мины на воде. Но они стояли в этот момент на палубе и просто не успели ничего сообщить на мостик. Как вам такое?

— Я этого ждал, Степан Осипович. «Лузитания» наконец-то появилась. Правда, теперь она называется «Астарта» и ее утопили не мы. И каково же продолжение этой детективной истории?

— О-о-о, продолжение еще более интересное! Буквально на следующий день приходит информация о вашем прорыве в Сасебо. И то, что после выхода вы утопили вспомогательный крейсер «Фурукава-Мару», чему было еще больше свидетелей. Как на рейде Сасебо, так и вся команда «Фурукава-Мару» в шлюпках. Когда стали сопоставлять события по времени, то оказалось, что они произошли с интервалом в пределах трех часов! А между местами гибели «Фурукава-Мару» и «Астарты» почти сотня миль! И «Косатка» при всем желании не смогла бы преодолеть такое расстояние за три часа. В общем, джентльмены из Лондона красиво сели в лужу. На встречные обвинения российской стороны в клевете, не мудрствуя лукаво, ответили, что раз «Косатка» не причем, то значит, это какая-то другая субмарина. Причем, не обязательно русская. Которая преследует какие-то свои неизвестные цели, в результате чего погибло английское судно. И чтобы не допустить подобного впредь, отныне все английские суда будут ходить в этом районе только под охраной Ройял Нэви. Независимо от того, нравится это кому-то, или нет.

— Что и требовалось доказать. Отныне Англия, прикрываясь этой провокацией, будет спокойно снабжать японцев всеми необходимыми материалами. И вооружением в том числе. Нравится нам это, или нет. Не думаю, что в Петербурге захотят идти на открытый конфликт с англичанами.

— Вы хотите сказать, что Англия намеревается повторить ситуацию семьдесят восьмого года? Когда у нас украли победу над Турцией? И теперь вынудят заключить невыгодный мир с Японией?

— Я надеюсь на это. Потому, что это все же гораздо лучше, чем вторая Крымская война. Насколько мне удалось получить информацию из английских газет, Турция, подстрекаемая Англией, снова точит на нас зубы, мечтая о возрождении Османской империи в прежних границах. В Польше тоже беспорядки. Да и по всей России неспокойно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, откуда растут ноги у всех этих событий.

— Не совсем так, Михаил Рудольфович. Я тоже читал английские газеты. Там очень многие факты искажены, и желаемое выдается за действительное. Но кое-что есть, в этом Вы правы. В меня, кстати, тоже стрелял не японец, а поляк. Некто Лех Потоцкий, из шляхтичей. Фанатик, помешанный на идее Великой Польши от моря до моря. И таких фанатиков у господ бомбистов хватает. К сожалению.

— А что же случилось с «Цесаревичем» и «Ретвизаном»?

— Диверсия господ бомбистов. Вроде бы, эсэров, или как там они себя называют. Взрывы погребов произошли за день до нашего возвращения в Артур. Корабли сильно разрушены и восстановлению не подлежат. Как именно все было, сказать трудно. Исполнителей так и не нашли, а выжившие свидетели не могут толком ничего объяснить. «Палладу» спасла случайность — бомба не сработала. И ее обнаружили, когда стали проводить осмотр всех кораблей после взрывов на броненосцах. А вот при попытке диверсии на «Енисее» бомбиста поймали с поличным. Благодаря мерам безопасности, разработанным Черемисовым. Ей богу, я начинаю уважать жандармов.

— И кто же он?

— Питерский мастеровой, имевший допуск на «Енисей». Фанатик, помешанный на революционных идеях. Задание получил еще в Питере, но в общих чертах. Предпринимать акции, направленные на ослабление флота. Конкретное задание о минировании «Енисея» получил недавно. Впрочем, поговорите подробно с Черемисовым, он у нас теперь всей контрразведкой занимается, а не только «Енисеем» и «Косаткой». Я его своим приказом назначил начальником контрразведки флота, несмотря на яростное противодействие многих. И на все бурные протесты флотских офицеров тыкаю их носом в «Цесаревич» и «Ретвизан». Вы были правы, Михаил Рудольфович. Вопросами безопасности должен заниматься профессионал. А необходимые сведения по морской части, чтобы не попасть впросак, он уже и сам постигает.

— Похожее уже было однажды. Взрыв крюйт-камеры носовой башни на линкоре «Императрица Мария» в шестнадцатом году. Многое говорило за то, что это диверсия, проведенная германской разведкой. Но неопровержимо доказать это так и не смогли. А потом — революция, гражданская война, не до того было. Людей много погибло?

— Много. И господа бомбисты добились обратного результата. Все их ненавидят. Они попробовали начать агитацию среди команд против войны, когда эскадра вернулась в Артур. Так матросы их сами взяли за шиворот и сдали жандармам, предварительно намяв бока.

— Непонятно, на что же они рассчитывали? Неужели не думали, что подобными действиями только озлобят против себя солдат и матросов? И после этого любые попытки агитации обречены на провал?

— Насколько удалось выяснить, они были уверены в том, что все останется шито-крыто. И эти диверсии удастся свалить на японцев. Был даже подготовлен ряд фальшивых улик, чтобы пустить следствие по «японскому следу». Руководители этих незаконных организаций постарались максимально отработать вложенные в них деньги, которые, без сомнения, потекли к ним рекой. Поэтому, провал и арест бомбиста на «Енисее» был для них полной неожиданностью, нарушившей все дальнейшие планы. Но они никуда не делись, и будут пакостить дальше по мере возможности.

— Не сомневаюсь. И в связи с этим, Степан Осипович, у меня есть предложение, как нам обратить эту мерзопакостную ситуацию в свою пользу.

— И как же, интересно?

— Англичане, сами того не желая, очень помогли нам своей провокацией с уничтожением «Астарты». Поскольку достоверно установлено, что «Косатка» к этому непричастна, а нападение осуществлено н е и з в е с т н о й подводной лодкой. А если эта неизвестная подводная лодка утопит кроме «Астарты» еще и три-четыре английских крейсера? А может и больше?

— Михаил Рудольфович! Вы хотите сказать…

— Вот именно, Степан Осипович! Если кто-то позволяет себе менять правила в ходе игры, не спрашивая мнения других, то шулер вообще не соблюдает правила.

— Хм-м… Но что скажут в Петербурге?

— А что там скажут? Вы, как раз таки, будете играть, строго соблюдая правила и обвинить русский флот никто не сможет. Это я буду шулером, о чем никто не узнает. Для придания видимости приличий мы объявим, что начинаем минирование корейских и японских вод. Идет война, и никто не может запретить нам минировать воды противника. Японцев, кстати, никто не обвинял в ту войну, когда они ставили мины возле Порт-Артура. А если джентльменам так уж хочется спасать от голода население Кореи и Японии, так пусть и ходят по минам. Как там, кстати, дела у Степанова и Налетова? И не пробовали выставить мины возле корейского побережья, которые остались на «Амуре»?

— На «Амуре» осталось немного мин, да и те собраны с бору по сосенке. Нет уверенности в их надежном срабатывании. Думали закупорить и Цинапмпо затопленными судами, а мины выставить в качестве дополнения, но не получилось. А Степанов и Налетов разработали очень интересный проект якорной мины и сделали десяток опытных экземпляров. Теперь их надо проверить в боевой обстановке.

— Так вот я и проверю! Выставлю мины на подходах к Нагасаки, или еще где. А потом снова появится неизвестная подводная лодка. Но атаковать она будет только ночью, когда ни перископ, ни след от торпеды на воде заметить невозможно. Атаки будут на малых глубинах неподалеку от портов, где минные постановки возможны. Жадничать лодка не будет. Одна цель — одна торпеда. Утонет — хорошо. Не утонет — бог с ним. Очень похоже на подрыв на мине. Любая «липа» должна быть правдоподобной. На любые обвинения англичан мы сможем ответить, что либо они подрываются на минах, либо снова появилась эта н е и з в е с т н а я подводная лодка, которая хочет любыми путями создать конфликт между нашими странами. И пусть ловят ее сами, если им очень надо.

— Ох, Вы и фрукт, Михаил Рудольфович… И где же Вы такому научились?

— Во второй флотилии подводных лодок «Зальцведель», Степан Осипович. Т о г д а войны велись уже совсем п о — д р у г о м у.

— Пожалуй, такое должно сработать. А Вы сможете сделать так, чтобы англичане не смогли обнаружить «Косатку» ни при каких обстоятельствах? И чтобы все эти подрывы никаким боком не смогли связать с ней?

— Степан Осипович, не волнуйтесь, никто нас не обнаружит. А по поводу реакции Англии на подрывы — я успешно бил этих «просвещенных мореплавателей» два с половиной года в Атлантике и очень хорошо изучил их психологию. Подрывы транспортов вызовут только газетную шумиху. Все суда частные, застрахованы, а безопасность команд, по большому счету, правительство Англии никогда не интересовала. И оно закрывало глаза на все, если видело в ситуации политическую выгоду. А вот если, не дай бог, подорвется и утонет крейсер Ройял Нэви, то поднимется жуткий вой в парламенте и в Адмиралтействе. И очень может быть, что англичане свернут свою программу «помощи голодающему населению», пока не будет устранена опасность для Ройял Нэви. Это конечно, только в том случае, если они не полностью лишились разума и не мечтают о повторении Крымской войны.

— Ну, это вряд ли…

Беседа продолжалась долго. Корабельный врач, несколько раз пытавшийся прервать дискуссию, беспардонно выставлялся из каюты Макаровым. По конец договорились еще об одном важном моменте. Постараться насколько возможно дольше сохранить в секрете сам факт «абордажа» японских судов. Не нужно японцам знать, что многие их документы попали к противнику. И если действительно обнаружены японские шифры, используемые в радиосвязи, то есть возможность перехватывать и читать японские радиограммы. А найти хотя бы одного человека, хорошо знающего японский язык и держать его на «Аскольде» не такая уж и проблема. Пока броненосцы ремонтируются, а «Косатка» стоит в Порт-Артуре, отряд крейсеров, не пострадавший в бою, вполне может продолжить наведение порядка в Желтом море до самого Корейского пролива со стороны южного входа. И возможность дешифровки японских радиограмм ему здорово пригодится. С другой же стороны пролива, в Японском море, за порядком следит Владивостокский отряд. В связи с тем, что флота у Японии практически не осталось, Макаров решил не спешить с присоединением Владивостокского отряда к главным силам. Пусть патрулирует этот район и пресекает любые попытки японских перевозок к восточному побережью Кореи. Заодно и возле японских портов в Японском море упорядочит движение, сведя его к максимально возможному минимуму. Плохо только то, что ни Артурский, ни Владивостокский крейсерские отряды не смогут воспрепятствовать перевозкам, осуществляемых на английских судах под прикрытием Ройял Нэви. Но наблюдать за этим вопиющим безобразием со стороны вполне могут. Пока «Косатка» в Порт-Артуре стоит. А потом начнутся совсем другие безобразия…

По поводу сохранения секретности Михаил особо не волновался. С экипажем «Косатки» он поговорит, чтобы не хвалились до поры до времени абордажными подвигами, а с обоими корреспондентами поговорит Макаров. С Немировичем-Данченко проблем не будет, а вот мистер Лондон, если захочет и дальше быть поближе к источникам сенсационной информации, тоже согласится и придержит этот материал на три-четыре месяца. Дольше сохранить в секрете факт «абордажа» со взятием трофеев вряд ли получится. Тем более, «горячего» материала у обоих корреспондентов и так хватает с избытком. Конкуренты «Русского слова» и «Сан-Франциско экзаминер» позеленеют от зависти. А пока надо добавить им этого материала еще больше. Обоих корреспондентов любезно пригласили побыть гостями на «Петропавловске» и получить информацию о «Чемульпинском инциденте» и о бое с японским флотом непосредственно от самого командующего. Естественно, два раза никого просить не пришлось. Сердечно попрощавшись с экипажем «Косатки», корреспонденты перешли на «Петропавловск». Михаил просил не забывать их и заходить в гости, когда лодка будет стоять в Порт-Артуре. А если снова возникнет желание выйти в море, то всегда пожалуйста. Для них двоих место всегда найдется. Джек Лондон пообещал, что обязательно напишет книгу об этом, без сомнения, самом удивительном плавании в своей жизни. О том, что жюльверновский «Наутилус» стал реальностью и ему выпала честь побывать у него на борту, став свидетелем удивительнейших событий, возвестивших о начале новой эпохи в искусстве мореплавания и войны на море. Решив все вопросы с Макаровым, и передав на «Петропавловск» захваченные японские документы, «Косатка» отошла от борта броненосца и направилась к своему месту стоянки в военном порту, где ее уже давно поджидал «Енисей».

На причале возле «Енисея», куда ошвартовалась «Косатка», уже ждали старые знакомые — командир «Енисея» Степанов и корабельный инженер Кутейников. Рядом с ними стоял человек в штатском, лицо которого показалось Михаилу знакомым. И только порывшись в памяти, понял, что перед ним сам Налетов, создатель первого в мире подводного минного заградителя «Краб». Все с интересом смотрели на подходившую к причалу «Косатку», и едва подали с берега трап, быстро оказались на палубе. После приветствий сразу перешли к делу.

— С благополучным возвращением, Михаил Рудольфович! Ох, и устроили вы переполох в Сасебо! До сих пор некоторые отказываются в это верить.

— Здравствуйте, господа, очень рад вас видеть. А по поводу Сасебо — пусть не верят. Главное, что японцы поверили, прочувствовав это на своей шкуре.

— Михаил Рудольфович, позвольте Вам представить господина Налетова. Мы тут подумали, поэкспериментировали и сделали то, что, несомненно, должно Вас заинтересовать.

Налетов улыбнулся и поклонился, приподняв шляпу.

— Разрешите представиться — Налетов Михаил Петрович, техник путей сообщения. В данный момент занимаюсь работами в интересах русского флота по поручению Степана Осиповича Макарова.

— Капитан второго ранга Корф, командир подводного крейсера «Косатка», честь имею!

Для Вас просто Михаил Рудольфович. Рад с Вами познакомиться, Михаил Петрович. От командующего уже слышал, что Вы вместе с Владимиром Алексеевичем какую-то новую мину придумали.

— Ну, не совсем новую, но кое что придумали. Да и Николай Николаевич тоже к этому руку приложил, без его помощи сделать первые опытные образцы все равно бы не удалось. Можно нам сейчас минные аппараты на «Косатке» осмотреть? А то, как бы дорабатывать корпуса мин не пришлось.

— Конечно, конечно, прошу! Только, Михаил Петрович, не пугайтесь. Внутреннее убранство «Косатки» очень далеко от «Наутилуса», как бы их ни сравнивали…

Но испугать Налетова не удалось. Он с огромным интересом обследовал «Косатку», буквально засыпав всех вопросами. С торпедными аппаратами разобрались быстро, и теперь Михаил преследовал другие цели. Заинтересовать человека, бывшего вначале страшно далеким от моря, и ставшего впоследствии выдающимся конструктором подводных лодок. Чтобы он не свернул с этого пути, посчитав, что нужный результат уже достигнут и ему, человеку сугубо сухопутному, здесь делать нечего. Умело уведя разговор в сторону дальнейших перспектив развития подводного флота, Михаил подбросил идею проектирования специального подводного минного заградителя, размерами значительно превосходящим «Косатку». Для начала за основу проекта можно взять саму «Косатку», просто увеличив ее в размерах. По загоревшимся глазам Налетова он понял, что его слова достигли цели. И скоро российский флот будет иметь подводные лодки, которых не было даже в его п р е д ы д у щ е й войне.

Когда этот суматошный день наконец-то закончился, Михаил отдыхал в своей каюте на «Енисее» после бани и перечитывал письма, пришедшие из дома за период, пока его не было в Порт-Артуре. И родители, и Маргарита строго соблюдали конспирацию, ни одним словом не упоминая о том, что им известно о его перемещении во времени. Об этом они договорились заранее. Ведь нет никаких сомнений, что им заинтересуются чужие разведки и письма могут перехватываться. Дома было все в порядке, хоть это радовало. И тут неожиданно раздался стук в дверь. Открыв, Михаил увидел улыбающуюся физиономию Черемисова. В новом мундире с погонами ротмистра.

— Прошу прощения, Михаил Рудольфович, не помешаю?

— Ба-а, Алексей Петрович, сколько лет, сколько зим! Прошу, прошу. Заходите, присаживайтесь. Вижу, Вас можно поздравить с повышением в чине?

— Да, буквально позавчера пришел приказ о присвоении мне чина ротмистра. Вас, кстати, тоже разрешите поздравить с выдающимся успехом! Такого еще не было за всю историю! А насчет меня — я ведь теперь первый морской жандарм в Российской Империи. Нонсенс, каких еще не бывало.

— Знаю, Степан Осипович мне говорил, что Вы назначены начальником контрразведки флота.

— Ну, начальник контрразведки — это громко сказано. Вся контрразведка пока что состоит из одной персоны, то есть меня. Попросил прислать мне в помощь нескольких человек. Обещали помочь, но когда они прибудут, неизвестно. А времени терять нельзя. Вот и нагрянул к Вам на ночь глядя, Вы уж не обижайтесь. Раньше прийти не смог, занимался срочными делами.

— Алексей Петрович, да ради бога! У Вас, я так понял, что-то срочное и важное? Может, сначала коньячку?

— Благодарю, не откажусь. А вот по срочности и важности — угадали. И срочно, и важно.

Когда коньяк был разлит по рюмкам, Черемисов первым делом поздравил Михаила с успехом в Сасебо, а затем приступил к делу.

— Михаил Рудольфович, должен сообщить Вам сугубо секретную информацию, касающуюся следствия и прошу не распространяться об этом.

— Алексей Петрович, я знаю, что такое военная тайна.

— Благодарю Вас. Так вот, когда в госпиталь на берег доставляли пострадавших с «Цесаревича», у одного из матросов было обнаружено при себе более десяти тысяч рублей ассигнациями. Сами понимаете, для матроса сумма просто фантастическая. Он был ранен и потерял сознание. Когда с него снимали форму в госпитале, деньги обнаружили. Хорошо, что это увидел врач и сразу поднял тревогу. Всех поразила сумма. К сожалению, он умер, не приходя в сознание. Версия о том, что он каким-то образом сумел при взрыве ограбить корабельную кассу, не подтвердилась. Корабль не ушел под воду полностью, и удалось добраться до сейфа с деньгами, который уцелел. Ревизор корабля остался жив и подтвердил, что из кассы ничего не пропало. В связи с этим наиболее вероятна версия, что он был связан с террористами. И помог им в установке бомбы. Без сообщников среди команды им бы трудно было попасть в помещения крюйт-камер и бомбовых погребов.

— Пожалуй. Алексей Петрович, Вы уже неплохо разбираетесь в морской терминологии.

— Так жизнь заставляет, Михаил Рудольфович. Обложился книгами, и по вечерам штудирую устройство кораблей, морской устав и прочие морские премудрости. А то, несолидно будет, если любой матрос сможет меня дураком выставить, рассказывая морские байки с самым серьезным видом. Но мы уклонились от темы. Так вот, я думаю, что террористы и дальше будут предпринимать попытки вербовки членов команд. Конечно, сейчас более осторожно, так как эти взрывы вызвали сильную неприязнь к подобным типам. Но, к сожалению, деньги имеют огромную власть над людьми. И если кому-то предложат сумму, которую он не сможет заработать за всю свою жизнь, то он может и не устоять. Думаю, на «Ретвизане» и «Палладе» было то же самое. Просто, «Палладе» повезло, а «Ретвизану» нет. Делать обыски сейчас бессмысленно. Никто при себе такие деньги держать не будет. И я не исключаю того, что сообщники террористов среди членов команд уцелели и притихли. И это не обязательно должны быть матросы. Если матроса смогли купить за десять тысяч, то мичмана, или лейтенанта — за несколько сотен тысяч. А то и за миллион. Вопрос только в сумме. Ведь не все пособники террористов отпетые фанатики, поступающие из идейных соображений.

— Не доверяете Вы людям, Алексей Петрович.

— Служба такая, Михаил Рудольфович. Помните знаменитое изречение Юлия Цезаря? «Что не могут легионы, то может маленький ослик, нагруженный золотом». Предатели были везде и во все времена. И наше современное общество ничем в этом плане от общества времен Римской Империи не отличается. Далеко не все террористы работают за идею. Есть и такие, которых интересуют только деньги, а сами революционные идеи нужны им, как прошлогодний снег. И террористы ведут поиск таких людей, дабы использовать их в своих интересах. А задача моей службы — обнаружить этого предателя до того, как он сумеет нанести вред. К сожалению, не всегда удается.

— Хм-м, возразить трудно. А как удалось предотвратить диверсию на «Енисее»?

— Обнаружили бомбу при утреннем досмотре, когда мастеровые пришли на работу. Спрятали ее за двойным дном сундучка с инструментами. Когда «Косатка» ушла в море, я разрешил мастеровым забирать свои инструменты после рабочего дня. Честно говоря, не думал, что террористы положат глаз на «Енисей». Особого интереса для японцев он не представляет, так как мин для него все равно нет. А тут на него доставляют партию немецких самодвижущихся мин Шварцкопфа для «Косатки», которые все же удалось привезти из Владивостока в Порт-Артур. С этого дня я покой потерял. И как видите, не зря. На «Цесаревиче», «Ретвизане» и «Палладе» все мои предложения по обеспечению мер безопасности принимали в штыки. Даже делали все наоборот, давая понять жандарму, чтобы не лез не в свое дело. Если бы удалось поговорить с командующим, то возможно это бы и возымело действие. Но он был в море и господа каперанги демонстративно игнорировали какого-то штабс-ротмистра. В один прекрасный момент мне это просто надоело, и я прекратил биться головой о стену. В конце концов, меня прислали обеспечить безопасность «Косатки» и «Енисея», а не вообще всех кораблей в Порт-Артуре, которые от моей помощи демонстративно отказываются. И я стал заниматься только «Енисеем», поскольку «Косатка» тоже была в море. К чему это привело — Вы сами видели. А когда эскадра вернулась в Порт-Артур, и Степан Осипович узнал обо всем, то предложил мне создать и возглавить контрразведку флота. Сказал, что другой достойной кандидатуры вокруг себя не наблюдает. А если кому-то из господ флотских офицеров это не нравится, то это исключительно их проблемы. Могут подать рапорт о переводе на берег. Вот с тех пор и грызу гранит морских наук. Надо хорошо разбираться в том, что охраняешь.

— Согласен. А кто же пойманный террорист?

— Мастеровой, прибыл из Петербурга. Из подпольной террористической организации эсеров. Фанатик, искренне верящий в то, что способствуя поражению России в этой войне, действует на благо русского народа. Дескать, это поможет делу революции. С такими разговаривать бесполезно. Они готовы умереть за идею.

— Увы… Но что Вы можете предложить?

— Михаил Рудольфович, я понимаю, Вы доверяете своей команде и готовы поручиться за каждого. Но все же, наблюдайте. Вдруг заметите что-то странное, выбивающееся из привычной картины. И еще мне непонятен сам факт попытки диверсии на «Енисее». Допустим, даже взорвали бы они его. Это не броненосец, играющий большую роль в войне на море. И даже не крейсер. Всего лишь минный транспорт без мин, от потери которого боеспособность флота особо не пострадает. Да, нанесли бы ущерб причальной стенке и ближайшим портовым сооружениям. Если бы «Косатка» рядом стояла, тоже могла бы пострадать. Но в данный момент? Не понимаю, зачем им это? Ведь вполне могли выбрать другой объект для диверсии, имеющий гораздо большую ценность.

— А сам он что говорит?

— Плюется и говорит, что я царский сатрап. И дело революции все равно восторжествует. Фанатик, одним словом.

— А я, кажется, знаю, в чем дело, Алексей Петрович.

— Ну?! И в чем же?

— С момента прихода «Косатки» меры безопасности будут резко усилены. Так?

— Так.

— И пронести бомбу станет намного сложнее. «Косатка» стоит рядом с «Енисеем». Сколько мин Шварцкопфа на него погружено?

— Сорок штук. Еще тридцать пять штук — на береговом складе в военном порту.

— И если эти сорок штук рванут, то «Енисей» разнесет на куски. А заодно достанется и стоящей рядом «Косатке». Эта бомба должна была ждать нашего возвращения. Никто ее сразу взрывать не собирался. Ищите сообщника среди тех, кто имеет постоянный допуск на «Енисей». Без него будет трудно привести бомбу в действие в нужный момент. Ведь мастеровых могут неожиданно перебросить на другой участок работы. И мины Шварцкопфа тоже надо убрать с «Енисея» от греха подальше. То есть — на берег, подальше от обоих кораблей. Привозить на причал только перед выходом в море и небольшими партиями по две — три штуки. После погрузки на борт «Косатки» привозить следующую партию. Надо максимально затруднить работу террористам.

— Ну, Михаил Рудольфович… Век живи, век учись. Я о такой возможности даже не подумал. Но не самоубийца же этот сообщник?

— Если бомба после приведения в действие сработает через достаточно большой, причем точно определенный промежуток времени, то он сможет заранее удалиться на безопасное расстояние. Та бомба, которую нашли, имела часовой механизм?

— Да, имела…

— Вот и ответ на вопрос. Тот, которого Вы задержали, это обычный курьер, который должен был только доставить бомбу на борт. А террорист находится где-то здесь. Причем, не обязательно он из команды «Енисея». Это может быть любой, который имеет допуск на него. Мастеровые, офицеры штаба, заводская администрация, да мало ли кто.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Это сколько же людей надо проверить?!

— Кроме команды «Енисея», из посторонних начните с тех, кто в этот день должен был прибыть на «Енисей». Причем не только тех, кто фактически прибыл, но также и тех, кто собирался, но по каким-то причинам не прибыл. Это резко сузит круг поиска.

— М-м-да… Михаил Рудольфович, из Вас бы хороший жандарм получился. Но кто же тогда японцев на море бить будет?

— Так вот и давайте работать совместно, Алексей Петрович, помогая друг другу. Я буду японцев на море бить, а Вы их пособников здесь. Если нужна какая помощь в техническом плане, всегда обращайтесь. Чем сможем, поможем. Одно дело делаем.

— Были бы все командиры кораблей такие, как Вы, Михаил Рудольфович, насколько бы наша работа упростилась. Увы, многие этого не понимают. На них жандармский мундир действует хуже, чем красная тряпка на быка.

— Ничего, думаю, скоро и остальные поймут необходимость мер по обеспечению безопасности. Особенно, если это даст наглядные результаты. Ведь господа террористы не остановятся.

— Увы, я в этом уверен…

Поговорив еще с полчаса и решив ряд вопросов технического характера, Черемисов ушел, пожелав спокойной ночи. Если вдруг понадобится, то его всегда можно найти. Он уже окончательно перебрался жить на «Енисей», чтобы быть поближе к месту службы. Полученная информация Михаила не обрадовала. В ту, прошлую войну, товарищи-революционеры не заходили так далеко. Теперь все изменилось. А не получится ли так, что его вмешательство в ход истории вызовет еще более сильный общественный взрыв, причем гораздо раньше? Но с другой стороны, если ничего не делать, то все пойдет, как уже было. Остается надеяться, что императору и тем, кто искренне хочет ему помочь, радея о благе империи, удастся преодолеть кризисную ситуацию без взрыва, именуемого революцией. Ведь далеко не весь народ России состоит из революционеров. Их всего лишь небольшая кучка, которая, тем не менее, сумела задурить головы очень многим. И чем скорее их выведут на чистую воду, показав всем, что их конечная цель — не благо народа, а захват власти со сменой одной аристократии на другую, тем лучше. Это же подумать только — Лейба Бронштейн, связанный с американскими банкирами, и превратившийся в Льва Троцкого — борец за свободу и счастье русского народа! И сколько таких «бронштейнов-троцких» грезят о приходе к власти? Михаил прекрасно помнил события гражданской войны и хорошо знал, как повели себя эти «представители трудового народа», захватив власть. Произошла просто смена аристократии. На место князей и графов пришли «троцкие» разных калибров, только и всего. И он приложит все силы, чтобы эти «троцкие» так и остались кучкой заговорщиков, жирующих за границей на партийные средства. И если дела у них пойдут неблестяще, то поток этих средств резко уменьшится. На одних «эксах», как они называют разбойные нападения с целью грабежа, они далеко не уедут. А иностранные разведки и банкиры не будут до бесконечности вкладывать деньги в то, от чего нет никакого толку. Хорошо, что удалось наладить контакт с корпусом жандармов в лице Черемисова. Человек он неординарный и на своем месте. То, что еще не знает некоторых нюансов, необходимых в борьбе с диверсантами, так их еще никто не знает. Не показывали еще товарищи-эсеры свое истинное лицо так открыто. Интересно, до восстания на кораблях, как в Севастополе и Владивостоке, не дойдет? Но это вряд ли. После того, как все узнали истинных виновников взрывов на «Цесаревиче» и «Ретвизане», рассчитывать им на успех трудно. Во всяком случае, в Порт-Артуре. А он, по мере возможности, будет помогать Черемисову, подсказывая наиболее вероятные направления поисков. Конечно, жандарм очень удивился такому образу мышления морского офицера. Не будешь же ему говорить, что периодическое общение с гестапо развивает мышление в этом направлении очень сильно, вырабатывая настоящий профессионализм в области безопасности. Как доверенного тебе корабля, так и своей собственной…

Последующие дни прошли относительно спокойно. Вскоре пришел приказ о присвоении Михаилу чина капитана первого ранга и целого потока наград — ордена Святого Георгия третьей степени, Золотого оружия, монаршего благоволения и звания флигель-адъютанта. Император держал слово. Были повышены в чине также старший офицер, и старший механик. Весь остальной экипаж Михаил представил к наградам, но бюрократия есть бюрократия. На прохождение бумаг требовалось время. Макаров выздоравливал на «Петропавловске» и без нужды Михаила не вызывал. Все остальное начальство вообще обходило «Косатку» стороной, да и «Енисей» заодно, зная об их особом статусе и не желая нарваться на неприятности, чему экипаж «Енисея» был только рад. Уцелевшие диверсанты притихли и новых попыток диверсий не предпринимали. Пока старший офицер со старшим механиком занимались текущим техобслуживанием лодки после похода, Михаил пропадал на «Енисее» и в мастерских, доводя до ума новые мины вместе со Степановым и Налетовым. Конструкция мины резко отличалась от ее «рогатых» коллег. Загрузить «рогатую» мину в трубу торпедного аппарата проблематично. Тем более, надо придать ей цилиндрическую форму для размещения более-менее приемлемого количества взрывчатки и обеспечения необходимой плавучести. А что делать с якорем, который должен лежать на грунте и удерживать мину в одном положении? Поэтому, Степанов и Налетов пошли по пути нестандартного решения проблемы. Отказались от взрывателя, применяемого на «рогатых» минах и основанного на подаче электрического сигнала при разрушении одного из «рогов» от удара о корпус судна. Вместо этого разработали интересную электро-механическую конструкцию, находящуюся внутри корпуса мины и срабатывающую по типу инерционного ударника. При слабых воздействиях на мину ничего не произойдет. Но при ударе корпуса судна о мину, ударник срывается с боевого взвода и приведет взрыватель в действие. В лабораторных условиях все работало прекрасно. Оставалось проверить мины в боевых условиях. Внешне они напоминали укороченные торпеды без рулей и винтов, якорь был фактически продолжением корпуса мины. После выхода из аппарата они разделялись, якорь ложился на грунт, а мина всплывала, принимая вертикальное положение и приходя через некоторое время в боевое состояние. Причем, специальная конструкция якорной лебедки позволяла заранее точно установить заданную глубину установки мины, даже при довольно приблизительной информации о глубине места. Вес заряда составлял шестьдесят килограммов, что соответствовало весу заряда торпед Уайтхеда. И по силе взрыва будет практически невозможно определить, что же именно взорвалось — мина, или торпеда. Одновременно Михаил подбросил обоим изобретателям идею создания донной мины с неконтактным магнитным взрывателем. Ведь в якорной мине заряд большой мощности не разместишь из-за необходимости обеспечения плавучести всей конструкции. В донную же мину, имеющую приблизительно те же размеры, взрывчатки можно запихнуть в несколько раз больше. Поначалу предложение Михаила вызвало немую сцену. Но очень скоро она переросла в бурную дискуссию, основной темой которой было — как именно это сделать. Сама мина — никаких проблем. Тот же цилиндрический корпус без якоря, который можно до отказа заполнить взрывчаткой, придав отрицательную плавучесть. Проблема в том, чтобы эта мина ахнула именно в тот момент, когда цель будет проходить над ней. Продумать также вопрос об обеспечении неизвлекаемости мины. Чтобы она гарантированно взрывалась при попытке подъема на поверхность. Предложив примерную схему неконтактного магнитного взрывателя, Михаил направил бурную изобретательскую деятельность Степанова и Налетова в нужном направлении. Пускай поломают головы. Может, что-то стоящее придумают. И если взрыватель будет иметь приемлемые размеры, то его вполне можно попробовать установить и на торпедах. И тогда боевые возможности лодки резко возрастут. Появится возможность стрелять на острых курсовых углах цели, при любом угле встречи торпеды с целью. Озвучив эту возможность модернизации торпед, Михаил добился очередной немой сцены с последующей бурной дискуссией. Решив, что пока новаторских идей хватит, оставил обоих изобретателей обдумывать услышанное, а сам переключился на обдумывание совсем другого проекта. Надо тщательно разработать эффективную тактику противодействия Ройял Нэви. Но такую, чтобы англичане при всем желании не смогли обвинить Россию в чем-то конкретном. Так, лишь одни слухи и домыслы. А слухи — они слухи и есть. Как слухи о неизвестной подводной лодке, утопившей «Астарту», например…

Глава 7

Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку

Паровой катер описал дугу и подошел к борту «Аскольда», качнувшись на волне, и вскоре Михаил оказался на палубе флагмана отряда крейсеров. Передвижение по рейду для него теперь резко упростилось, поскольку Макаров приказал снять с «Цесаревича» и «Ретвизана» все, что уцелело и может быть использовано в дальнейшем. В том числе и катера, один из которых достался «Косатке», а второй — службе контрразведки, то есть Черемисову, для которого до этого необходимость попасть на тот, или иной корабль на рейде, превращалась в проблему. Командиры кораблей не торопились высылать катер за жандармом, находя массу благовидных предлогов. Для Михаила же надо было время от времени решать те, или иные вопросы с начальником штаба Моласом, причем обязательно лично. Посторонние здесь ни к чему. Макарова старался лишний раз не беспокоить, но беспокойный адмирал сам каждый раз звал его к себе, когда он появлялся на «Петропавловске». Едва отряд крейсеров вернулся в Порт-Артур, Михаил решил нанести визит Рейценштейну, чтобы разузнать обстановку в море. Выбраться сразу не получилось, и на «Петропавловске» он Рейценштейна уже не застал. Пришлось нанести визит на «Аскольд».

Рейценштейн ждал Михаила и сразу же усадил за стол, проявив все свое гостеприимство. Они не виделись с того самого момента, как их пути разошлись возле Чемульпо. После взаимных рассказов о произошедших событиях — налете на Чемульпо, бое с японским флотом, а также о похождениях «Косатки» в Сасебо и его окрестностях, перешли к делам сегодняшним. Михаила интересовала обстановка возле корейских и японских берегов. Как ведут себя англичане и японцы? Ответ Рейценштейна его не обрадовал.

— Обстановка крайне сложная, Михаил Рудольфович. Англичане везут грузы на своих судах в Цинампо. Не успели мы навести там порядок, как в Чемульпо. Думали наши канонерки послать под прикрытием главных сил, а оно вон что получилось. Хоть и разбили эскадру Камимуры, но вскоре появились англичане. Их транспорты идут под охраной английских крейсеров, и мы ничего не можем сделать без риска вооруженного конфликта. А англичане, похоже, только этого и ждут.

— А где же они выгружаются, Николай Карлович? Ведь Цинампо, мягко говоря, не очень удобный порт для крупных судов.

— Выгружаются на рейде на шлюпки и на местные лодки, играющие роль лихтеров, с помощью судовых грузовых стрел. Конечно, темпы выгрузки аховые, но выгрузка худо-бедно идет. Наблюдали издали днем, японцы там не показываются. Во всяком случае, их миноносцы и канонерки так ни разу и не появились. А чего-нибудь покрупнее у них в том районе ничего не осталось.

— А как себя ведут английские крейсера? И какие крейсера, кстати?

— Видели три броненосных — «Кресси», «Абукир» и «Хог», и два бронепалубных — «Эдгар» и «Тезеус». Может быть, есть и еще. Но это те, кого встретили. Ведут себя нагло. На наши сигналы не отвечают и пресекают любую возможность сближения с транспортами. Вплоть до того, что провоцируют столкновение.

— Понятно. Мы видели возле японских берегов два броненосных крейсера типа «Гуд Хоуп» и два типа «Кресси». Вот названия в перископ не разглядел. Неудачный ракурс был, а приближаться не стали. Тоже сопровождали транспорты. Скорее всего — в Нагасаки.

— И что Вы думаете по поводу всего этого?

— Думаю, что Англия захотела повторить то, что сделала в семьдесят восьмом году. Спасти Японию от разгрома и вынудить Россию к невыгодному миру.

— Я тоже так считаю. И самое плохое то, что мы ничего не можем сделать. Не стрелять же по англичанам.

— Упаси боже, Николай Карлович, стрелять не надо. Наблюдайте и дальше, но не приближайтесь близко к берегу.

— Не понял… Это Вы к чему?

— Мы будем выставлять новые мины с «Косатки». Как раз на маршрутах следования англичан. А мина она не разбирает, кто англичанин, а кто японец. Вот и держитесь подальше.

— А международного скандала не будет?

— Какого? Кто нам запретит минировать воды противника во время войны? И откуда такая уверенность, что англичане будут подрываться на н а ш и х минах, а не на японских? Которые вполне могли быть сорваны с якорей и дрейфовали в этом районе?

— Но ведь днем плавающую мину видно и ее можно обойти. Да и тралить эти места японцы сразу начнут. А много мин кустарным способом в мастерских порта Степанов и Налетов все равно не сделают. Так, если напугать разве что.

— Зато ночью не видно.

— Так-то ночью! И почему Вы уверены, что именно ночью…Простите, Вы хотите сказать…

— Николай Карлович, я н и ч е г о не говорил. А Вы н и ч е г о не слышали. Но прошу Вас держаться ночью подальше от англичан и близко к берегу не подходить.

— Ну, Вы даете… А если англичане узнают?

— Не волнуйтесь, не узнают. Ночью все кошки серы. Тем более, в Желтом море находится н е и з в е с т н а я подводная лодка, уничтожившая «Астарту». И она интересуется, почему-то, только английскими судами…

Обговорив все интересующие вопросы, офицеры прошлись по палубе «Аскольда». Напоследок Михаил предложил Рейценштейну обсудить с Макаровым возможность рейда к берегам Японии с обстрелом портов и перехватом японских конвоев в Корейском проливе, если таковые будут. Что толку следить за англичанами, если предпринять против них ничего нельзя. А так, хотя бы будут действовать на нервы японцам, наводя панику возле вражеских берегов. Тем более, достойных противников «Баяну», «Аскольду» и «Диане» в японском флоте все равно не осталось. А «Новик» и «Боярин» охотничий сезон на миноносцы возле японских берегов откроют, если они рискнут появиться.

Как бы то ни было, сидеть и «ждать у моря погоды» нельзя. Англичане своими поставками вполне смогут обеспечить армию Куроки, испытывавшую совсем недавно жесточайший голод боеприпасов и различного снаряжения. Причем настолько, что даже приостановили наступление в сторону реки Ялу. Теперь же ситуация в корне изменилась. Пока англичане воздерживаются от прямого военного вмешательства. Но кто знает, что придет им в голову завтра. Вполне могут посчитать, что Россия не станет ссориться с ними ни при каких обстоятельствах. И тогда есть риск перерастания локального дальневосточного конфликта в глобальный. Хоть и не такой масштабный, как в 1914 году, но все же…

В отвратительном расположении духа Михаил отправился обратно на «Косатку», но на причале, возле лодки, неожиданно увидел странную картину. Прямо к кромке причала подвозили на тележках торпеды, хотя никакого приказа об этом он не давал и грузить пока что боезапас не собирался. На причале лежало уже шесть штук, и подвозили еще. Причем, что его удивило еще больше, доставлялись торпеды Уайтхеда, а не Шварцкопфа, которые планировалось взять при следующем выходе в море. Увидев руководившего доставкой боцмана, обратился за разъяснениями.

— Иван Сидорович, а что это такое? Кто дал команду грузить мины? Тем более, мины Уайтхеда?

— Старший офицер приказали, Ваше высокоблагородие!

— Хм-м… А почему мины Уайтхеда, а не Шварцкопфа?

— Не могу знать, Ваше высокоблагородие! Приказано доставить со склада именно эти!

— А где старший офицер?

— На «Енисее», Ваше высокоблагородие!

Почуяв неладное, Михаил отправился на поиски своего старшего офицера. То, что здесь что-то нечисто, он понял сразу. Никогда бы, без его ведома, Василий не стал грузить боезапас заранее, да еще и совсем не тот, что собирались взять. Поднявшись на борт «Енисея», обнаружил его в каюте Черемисова. Оба увлеченно разговаривали и рисовали что-то на бумаге.

— О, Михаил Рудольфович, а вот и Вы! Присаживайтесь, прошу.

— Господа, а что это на причале творится? Кто дал команду мины грузить?

— Михаил Рудольфович, не ругайтесь, это я Василия Ивановича попросил. Вы были на «Аскольде», а требовалось решить все срочно. Задействовать семафор не стали. Пусть считают, что команда подана Вами.

— Не понял… Может, объясните?

— Охотно. Сегодня будет предпринята попытка вывести «Косатку» из строя. На причал доставят не менее десятка мин. И террорист заложит бомбу, чтобы вызвать их детонацию. Конечно, на уничтожение лодки при взрыве на причале рассчитывать трудно, но вот то, что она получит какие-то повреждения и не сможет выйти в море — весьма вероятно.

— Алексей Петрович, мне это, случайно, не снится? Что все это значит?

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, «Косатке» ничего не грозит. Все эти мины — отбракованные при осмотре перед вашим прошлым выходом в море и взорваться они не могут. Влажность пироксилина в них специально довели до такой степени, что мины потеряли всякую способность к детонации.

— Кажется, понимаю… Поставили капкан с приманкой?

— Вот именно! Все эти дни я даром время не терял и выяснил очень интересные вещи. Не буду утомлять вас подробностями, но мне удалось выйти на след террористов. И узнать кое-какую важную информацию. Достоверно установлено, что от попытки диверсии на «Косатке» они не отказались. Просто, ждут удобного момента. Вот мы такой момент им и обеспечим. Удалось запустить дезинформацию о том, что на «Косатку» будут грузить боезапас. Подвозить на причал, складировать на нем и только после этого загружать. И есть информация, что господа бомбисты клюнули. Поэтому, ждем, кто пожалует. Несколько подозреваемых у меня есть. Но вот кто именно из них связан с террористами и будет закладывать бомбу, пока не ясно.

— Но почему Вы уверены, что они попытаются взорвать мины именно на причале? А не, скажем, после погрузки?

— Потому, что ни у одного из подозреваемых фигурантов этого дела допуска на «Косатку» нет, и он его никогда не получит. Но на «Енисей» и на причал, где она стоит, есть. И это для них единственная возможность подобраться к лодке насколько возможно близко. Поэтому, террористы постараются воспользоваться благоприятным моментом. Поскольку ничего другого в ближайшем будущем не предвидится. И им надо торопиться. Как только мины перегрузят с причала на «Косатку», взрывать будет нечего. Они очень жестко ограничены временными рамками. Взрывать надо, когда на причале будет весь, или почти весь запас мин. Поскольку одну-две мины взрывать бессмысленно. Ожидаемого эффекта не будет. Да и все равно, трудно рассчитывать на детонацию всех.

— И к о г д а?

— Скоро у команд «Косатки» и «Енисея» обед. Пущен слух, что до обеда все мины должны быть на причале, а после «адмиральского часа» начнется погрузка. Когда на причале никого не будет, то появляться там неразумно. Любой человек сразу привлечет внимание. Поэтому, самый оптимальный момент — к концу доставки мин на причал. Когда там еще будут люди и уже накопится достаточный запас взрывчатки.

— Хитро… Но как же это Вам удалось организовать, Алексей Петрович?

— Так это не я организую. Это господа бомбисты такой план разработали на основании той дезинформации, которую им подбросили. А я лишь наблюдаю со стороны, как режиссер за игрой актеров. Статисты, то есть мои люди, уже на местах. Ждем появления исполнителя главной роли. И к концу первого акта нашего спектакля он должен появиться на сцене. Вот только точно не знаю, кто же сыграет эту роль. Допускаю, что не все детали этого плана мне известны. Но я знаю главное. Именно сегодня, во время погрузки мин, намечена диверсия. На всякий случай, все мины приведены в негодное состояние, и взорваться не могут. Береженого бог бережет. Вот теперь ждем, какая рыба клюнет.

— Но как Вам об этом стало известно?!

— Так я ведь уже говорил, на что способен маленький ослик, нагруженный золотом. Думаете, предателей нет в среде бомбистов? Вы удивитесь, но там их процент еще выше. И за деньги они продадут всех своих подельников. Моя задача — найти таких людей и у б е д и т ь их работать на благо империи, а не во вред ей. Естественно, за хорошее вознаграждение и отпущение грехов. Поверьте, такой способ очень эффективен. Конечно, я не обольщаюсь насчет моральных устоев этих индивидуумов, но они могут быть нам весьма и весьма полезны.

— Пожалуй… А сейчас что? Просто сидим и ждем конца первого акта спектакля?

— В общем-то, да. На сцене нам сейчас лучше не показываться, чтобы не привлекать внимания. Там и без нас артистов хватает. Поэтому, посидим в гримерке, вдали от всех. А пока меня Василий Иванович просвещает в морских делах, чтобы время даром не терять.

— А эти Ваши… фигуранты… Они сейчас здесь?

— Не все. Но некоторые здесь.

— А Вы абсолютно уверены, что на причале именно т е мины? Не могло среди них затесаться какой-то посторонней? И сколько всего мин с «тухлой» начинкой?

— Двенадцать. Не волнуйтесь, все мины были под присмотром, и попытку подмены сразу бы обнаружили. Более того, могу сообщить, что было внесено предложение загрузить на «Косатку» мину с «сюрпризом», которая должна была взорваться после погрузки внутри лодки. Но благодаря жестким мерам безопасности эту идею господам бомбистам реализовать не удалось. Поэтому, у них остается надежда на закладку бомбы на причале.

— И откуда же такая информация, Алексей Петрович?

— Ослик сообщил, Михаил Рудольфович. Тот, который нагружен золотом…

Между тем, время подошло к обеду, и причал опустел. Михаил вышел на палубу и украдкой огляделся по сторонам. Ощущение грядущей опасности не проходило, в нем снова ожил Бок Гуй. Прикидывая различные способы, как подобраться к «Косатке», он убедился, что все подходы грамотно перекрыты. Кроме одного — поста на причале. Террористы его не минуют. Поэтому, постараются придумать что-то такое, что позволит обмануть часовых. Другого пути просто нет. И как бы в подтверждение этого, из-за угла здания показались двое матросов, толкающих тележку с бочкой и направляющихся прямиком к посту охраны. Часовые сначала остановили визитеров и стали проверять, что находится в бочке. Но вскоре пропустили, и тележка резво покатила в сторону «Косатки», остановившись вскоре рядом с торпедами. Как раз возле небольшого крана, применяемого для погрузки торпед. Прибывшие перекинулись репликами с вахтенным матросом на палубе «Косатки» и стали сгружать бочку на причал возле крана. Ближайшая торпеда была не далее полутора — двух метров…

Черемисов тоже наблюдал за всем из укрытия и понял, что пора вмешаться. Но матросы, ко всеобщему удивлению, уходить не спешили и присели прямо на тележку, о чем-то переговариваясь. Когда Черемисов, шестеро жандармов, переодетых в матросскую форму и ожидавших в резерве, и минный кондуктор с «Енисея» оказались рядом, они вскочили, став по стойке смирно, увидев офицера, но никакого замешательства в их действиях не наблюдалось.

— Братцы, а что это вы привезли?

— Машинное масло, Ваше высокоблагородие! Приказано на «Косатку» доставить!

— Ну, молодцы, раз доставили. А что же сидите тут, как воробьи на заборе? Чего ждете?

Черемисов пристально смотрел на обоих матросов и все больше убеждался, что бедняг, похоже, просто решили использовать втемную.

— Виноваты, Ваше высокоблагородие! Но у нас приказ — передать масло старшему механику. А вахтенный сказал, что его сейчас на борту нет. Вот мы и дожидаемся.

— И кто же вам такой приказ дал?

— Инженер Панин, Ваше высокоблагородие!

— Но ведь вы оба — с минного склада, я вас обоих знаю. А Панин в судоремонтных мастерских работает. Как вы там оказались?

— Так он сегодня к нашему командиру пришел и попросил нескольких человек в помощь дать. Вот нас и направили.

— Ясно. А бочку где взяли? И кто велел именно эту бочку привезти?

— Там же, в мастерских. Панин и велел. Сказал, отвезете бочку, передадите лично старшему механику. Если его на борту не будет, дождаться, когда он вернется, но бочку без присмотра не оставлять. А за труды еще и по целковому в конце дня пообещал.

— Так, понятно… Федор Степанович, Ваше мнение? Можно что-то сделать? Только быстро.

Минный кондуктор шагнул к бочке, открыл пробку и убедился, что в ней масло. Но щуп, введенный в горловину, смог погрузиться внутрь бочки только сантиметров на сорок.

— Не получится, Ваше высокоблагородие. Бочка хорошо заделана. Так, что и не заподозришь. Надо ее разрезать. И если судить по занятому объему, то там не меньше семи — восьми пудов взрывчатки. Было бы время, то разминировал бы. А так, можно не успеть. Кто знает, когда эта бандура рванет.

— Ясно. Значит, быстро грузим эту гадость на тележку, и в яму. И после этого всем в укрытие. Думаю, скоро это «масло» должно сработать.

На глазах у обалдевших матросов бочку, которую они должны были охранять, быстро погрузили на тележку и повезли в сторону специально вырытой накануне ямы в дальнем конце причала. Рисковать Черемисов не захотел. Неизвестно, когда точно должна сработать бомба и каково ее устройство. Вполне можно нарваться на сюрприз, обеспечивающий невозможность разминирования. Поэтому, тележку закатили в глубокую яму и тут же ретировались. Переодетым жандармам был дан приказ срочно задержать инженера судоремонтных мастерских Панина. Яму с заложенной в ней бочкой оцепили и никого близко не подпускали. Какое-то время было тихо. И вот, через двадцать минут после того, как бочка появилась на причале, все содрогнулось от взрыва. Сверкнуло пламя и в небо взлетели комья земли, окутанные облаком дыма, а в ближайших зданиях посыпались стекла. Минер с «Енисея» правильно определил мощность заряда — порядка сотни килограммов. Но благодаря заранее вырытой яме вся взрывная волна ушла вверх, не причинив никаких разрушений. Если не считать таковыми вылетевшие стекла…

За всем этим Михаил наблюдал с палубы «Енисея». Черемисов категорически запретил ему приближаться к бомбе, приведя железный аргумент.

— Если даже бомба взорвется и повредит «Косатку», это полбеды. А вот если Вы погибнете, то вторую «Косатку» никто не создаст. У нас у каждого свое назначение в жизни, Михаил Рудольфович. Вы — моряк. Я — жандарм. И это — моя работа…

И теперь, стоя на палубе «Енисея» и глядя на медленно тающее облако дыма над портом, он в который раз понял, как был наивен в своих первоначальных планах. Нанести поражение Японии на море — это еще далеко не все. Враги внутри страны не отступят без боя. Они пройдут по трупам своих же соотечественников, только бы добиться своих целей. Для них это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. В памяти снова всплыли ужасные картины гражданской войны. Когда брат шел на брата. Когда русские со звериной злобой убивали русских. Когда люди становились хуже, чем звери. Когда в 1917 году людей убивали только за то, что они носили офицерские и юнкерские погоны. А потом за то, что погоны вообще. Он специально вернулся, чтобы не допустить этого. Но, похоже, от него мало что зависит. «Бронштейны-Троцкие» не остановятся ни перед чем. Им наплевать на все, и они пойдут на что угодно, только бы дорваться до власти. Цель оправдывает средства… Значит, отныне на войне — как на войне…

— Э-э-э, герр фрегаттен-капитан, что это с тобой?!

Старший офицер, зайдя в каюту Михаила на «Енисее», был немало удивлен, застав друга, молча уставившегося в переборку и никак не отреагировавшего на его приход. Он хотел уже сострить что-нибудь на тему выпивки в компании с зеркалом, но поперхнулся, встретившись взглядом с Михаилом.

— Ты так ничего и не понял, Васька? О н и снова начали гражданскую войну. На четырнадцать лет раньше. В т у войну с Японией такого не было. Потому, что в этом не было необходимости, мы и так терпели одно поражение за другим. А теперь они идут на все. Лишь бы добиться поставленных целей…

— Да ладно тебе. Да, была попытка диверсии, причем неудачная, спасибо Черемисову. С чего ты взял, что это твои революционеры постарались? А может — японцы? Война все же.

— Васька, не будь таким наивным. В порту нет ни одного японца. И те, кто работает в порту, поостерегутся связываться с ними, скрыть это трудно. Да, японцы кровно заинтересованы в успехе деятельности своих неожиданных помощников, но нити отсюда тянутся в Женеву, в Цюрих, в Лондон. И именно там принимают решения. Те, которые находятся здесь, это обычные исполнители с задуренными мозгами. Которые совершенно искренне верят, что действуют в интересах русского народа. Даже если они провалятся, найдутся другие. И они получают приказы отнюдь не от японцев. Связь у них налажена очень хорошо. К семнадцатому году наша армия была полностью развалена их деятельностью. За флот и говорить нечего, он превратился в балаган. Когда кораблями командовали матросские комитеты, а комиссар указывал командиру, что ему надо делать. И это в условиях тяжелейшей войны с Германией. Когда Германия была нужна им для помощи в захвате власти, они пошли на сепаратный мир с немцами, подарив им всю западную часть страны. А перед этим агитировали солдат и матросов за прекращение неправедной войны. Доходило до братания с немцами на фронте — ты можешь это представить? Но буквально через несколько месяцев после захвата власти они сами погнали народ на войну с Германией. Только лишь потому, что политическая ситуация изменилась. Если бы мне сказали в четырнадцатом году о том, что ждет Россию всего лишь через три года, я бы не поверил. И вот теперь, когда мы ведем войну с Японией, они действуют в интересах японцев. Только лишь потому, что это может помочь поражению ненавистного царизма. Им наплевать на Японию. Просто, их интересы в данный момент совпадают. Точно так же, как когда то их интересы совпадали с интересами Германии. И они цинично сотрудничали с врагами России ради достижения своих целей. А когда эти цели были достигнуты, не моргнув глазом стали воевать со своими недавними покровителями, которым были обязаны очень многим. И я понял, что мне не удалось убежать от этого, Васька… Я снова на гражданской войне…

К утру Михаил более-менее успокоился. В конце концов, еще ничего не предопределено. И владея информацией о будущем, а также о том, кто и как из его противников будет поступать в различных ситуациях, можно разработать стратегию борьбы с ними. Они хотят войны? Они ее получат… За воспоминаниями о будущем его и застал Черемисов.

— Михаил Рудольфович, доброе утро, я к Вам по делу.

— Доброе утро, Алексей Петрович. Как, взяли террористов?

— Взяли. Они этого совершенно не ожидали и даже не озаботились избавиться заранее от улик. Конечно, некоторые пешки ускользнули, но главных фигурантов все же удалось задержать. Я же говорил, что ослик работает безотказно.

— И кто такие?

— Трое, социалисты-революционеры. Прибыли сюда по заданию своего руководства. Или, комитета, как они говорят. Один под видом купца. Двое — корреспонденты газет. Сами в акциях не участвовали, вербовали тех, кто падок на деньги и не отягощен моральными принципами. Именно так они вышли на Панина, инженера судоремонтных мастерских. Он был вхож на все корабли, где шел ремонт. Кроме «Косатки». Панин слышал взрыв и был уверен, что все прошло по плану. Когда за ним пришли, сначала пытался хорохориться и все отрицал, но когда увидел двух матросов, которых послал на верную смерть, его чуть удар не хватил. На расправу очень жидкий оказался, сразу сдал того, кто выходил с ним на связь. В итоге, после ареста Панина, их всех вчера и накрыли. Ядро организации ликвидировано, лаборатория по изготовлению бомб тоже, и какое-то время в Порт-Артуре будет тихо. Те пешки, которым удалось скрыться, не имеют на руках достаточных финансовых средств, вся их касса тоже попала в наши руки. Касса, кстати, весьма и весьма солидная. Даже не ожидал, что у господ эсеров такие щедрые меценаты. А без этого на них работать никто не будет. На одной пропаганде революционных идей они далеко не уедут.

— Дай-то бог… Но, Алексей Петрович, мне кажется, что Вы пришли не только за этим.

— Совершенно верно, Михаил Рудольфович. У меня к Вам вопрос несколько неожиданного характера. Сможет ли «Косатка» скрытно подойти к вражескому берегу? Но с обязательным условием, чтобы ее не обнаружили?

— Сможет, конечно. Особенно ночью. Но зачем?

Михаил внимательно слушал Черемисова и все больше убеждался, что ротмистр ох как непрост! Теперь понятно, что его не зря рекомендовало начальство. Перед ним настоящий жандарм. Умный, проницательный, и не хамовитый, в отличие от своих не очень умных коллег. Макаров сделал правильный выбор. Контрразведкой должен заниматься профессионал, пусть он и носит жандармский мундир. А не дилетанты в морских мундирах, которые в этом мало что понимают. Со временем, конечно, научатся. Но пока, лучше хорошего жандарма, никто не справится. Но что же он еще задумал?

— Есть одна интересная идея, Михаил Рудольфович. Японская агентура в городе чувствует себя, как рыба в воде. А что мешает нам сделать то же самое? Ведь мы тоже можем забросить своих агентов в тыл к японцам, и пусть они собирают информацию. Главная проблема — связь. Сами понимаете, телеграф исключен. А если воспользоваться «Косаткой»? Чтобы она скрытно высадила агентов ночью на вражеский берег, и в строго определенное время приходила обратно, забирая информацию? Тем более, технические средства для этого у нее скоро будут. Я интересовался в мастерских — две резиновые надувные лодки, о которых Вы говорили, через пару дней будут готовы.

— Хм-м-м… Ей богу, не думал ни о чем подобном. Можно, конечно. Но что же это за агенты, если по их тамбовским и рязанским физиономиям даже ночью будет ясно, что на подданных Страны Восходящего Солнца они нисколько не похожи?

— По этому поводу не волнуйтесь. Агенты будут с азиатской внешностью и вполне сойдут за японцев, китайцев, или корейцев. Вопрос только в том, можно ли с помощью «Косатки» обеспечить высадку и поддерживать канал связи в дальнейшем.

— Можно. Но что это Вас на разведку потянуло, Алексей Петрович?

— Так ведь разведка и контрразведка тесно связаны. И если мы станем заниматься только контрразведкой, то вся инициатива будет на стороне противника, а нам останется только обороняться, оставаясь в полном неведении относительно состояния дел в его тылу. А так сможем гораздо эффективнее влиять на события.

— Интересно. Честно скажу, интересно. А Макаров знает?

— Пока еще нет. Сначала хотел с Вами поговорить, чтобы выяснить принципиальную возможность подобных операций. А то ведь, если Степан Осипович этой идеей загорится, то его не остановишь.

— Пожалуй… Хорошо, давайте своих «японцев». Сколько их, кстати?

— Пока один. Он прибудет на «Косатку» в ночь перед отходом, чтобы его видело поменьше народа. Светиться на палубе не будет, хорошо говорит по-русски, так что проблем в общении не возникнет. А с командующим я сегодня же поговорю. Думаю, эта идея его заинтересует…

Обсудив еще ряд моментов, касающихся технических вопросов обеспечения этого дерзкого мероприятия, Черемисов ушел, оставив Михаила переваривать услышанное. Что ни говори, а идея того стоит! Ведь для «Косатки» не составит труда появляться время от времени в определенном месте и забирать информацию, добытую агентом. Причем так, что японцы ее не обнаружат. А уже в море встретиться с крейсерами, и тот же «Новик», или «Боярин» быстро доставит добытые сведения в Порт-Артур. Тем более, в связи с активизацией перевозок на английских судах, возможности «Косатки» резко ограничились. До определенных пределов, разумеется. И в перерывах между этими «пределами» вполне можно сослужить службу русской разведке, обеспечив надежный канал связи, которого еще нет ни у одной разведки мира, и не будет довольно долго.

Оказалось, что Черемисов как в воду глядел. Буквально на следующий же день Макаров вызвал командира «Косатки» к себе. Когда Михаил добрался до «Петропавловска», то увидел возле борта катер Черемисова. Значит, начальник контрразведки тоже здесь. И зачем его вызвали, можно даже не гадать.

Когда Михаил вошел и доложил по форме, Макаров и Черемисов как раз обсуждали что-то, склонившись над картой. Макарову было уже заметно лучше, и он находился в прекрасном настроении.

— О-о-о, а вот и Михаил Рудольфович пожаловал! Заходите, подключайтесь к нашей дискуссии. А то, без главного действующего лица у нас все равно ничего не получится. Требуется Ваше непосредственное участие.

— Рад помочь, Ваше превосходительство. Но в чем моя помощь должна заключаться?

— Будем дела шпионские обсуждать, Михаил Рудольфович. Алексей Петрович мне вчера очень интересную идею предложил — забрасывать с помощью «Косатки» лазутчиков в тыл к японцам, а потом регулярно получать от них информацию. Как Ваше мнение? Такое возможно без излишнего риска для «Косатки»? Ведь подходить придется очень близко к берегу.

— Возможно, Ваше превосходительство. Но надо заранее обговорить время и места встречи с лазутчиками и порядок сигналов. Желательно, чтобы встречи проходили не в одном и том же месте.

— Разумеется. Всю тайную часть работы потом обсудите с Алексеем Петровичем, а пока давайте решим чисто технические вопросы. Нам позарез нужно знать ситуацию в районе выгрузки грузов с английских судов. И лучше всего это мог бы сделать человек, не привлекающий внимания и имеющий возможность свободно передвигаться в районе Цинампо, Чемульпо и Сеула. Такой человек есть. Но его надо скрытно доставить на побережье, занятое японцами. Причем, как можно ближе к интересующему нас району, но чтобы японцы ни сном, ни духом ничего не заподозрили. Посмотрите на карту. Где бы Вы смогли его высадить, чтобы не подвергать «Косатку» неоправданному риску? Соваться между мелями к Цинампо, или Чемульпо, даже не думайте.

Михаил склонился над картой. Карта была трофейная, о чем ясно говорили нанесенные кое-где пометки иероглифами. Минных полей нигде не было. Очевидно, японцы не стали усложнять и без того опасные навигационные условия на подходах к Чемульпо и Цинампо. Ну, что же, тем лучше.

— Пожалуй, лучше всего вот здесь, Ваше превосходительство. Возле мыса Маллипо. Здесь достаточные глубины и отсутствие навигационных опасностей. Десятиметровая изобата проходит всего в двух-трех кабельтовых от берега, а дальше ровное поле глубин в тридцать — шестьдесят метров. То, что нужно. Но до Цинампо довольно далековато, Даже по прямой больше тридцати миль. А если подходить ближе, то придется идти между мелями.

— Ничего. Тридцать миль — это все же гораздо меньше, чем через половину Кореи, да еще и через расположение японских войск. Англичане совсем обнаглели. Считают, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Вот и надо бы поставить их на место. Но для этого нужна свежая информация о состоянии дел в районе выгрузки. Того, что наши крейсера видят издали, совершенно недостаточно. В общем, Михаил Рудольфович, Ваша задача, в общих чертах, следующая. Выходите в море, как обычно, только взяв на борт пассажира. С соблюдением всех мер предосторожности высаживаете его в районе мыса Маллипо, но так, чтобы ни одна живая душа вас не увидела. Надувные лодки, которые делают для «Косатки», скоро будут готовы. Какие бы соблазнительные цели не попадались в месте высадки, свое присутствие не раскрывайте ни в коем случае. Потом уходите к берегам Японии и там можете творить, что хотите, всячески обозначая свое присутствие. Но не дайте повода англичанам обвинить «Косатку» в уничтожении английских судов. Пусть лучше они исправно на минах подрываются. Нечего соваться в воды нашего противника, занимаясь с ним торговлей. Спустя примерно две недели, время уточним позже, подойдете обратно к месту высадки, чтобы забрать информацию. Опять-таки, вас не должны обнаружить ни при каких обстоятельствах. Затем удаляетесь от берега и связываетесь по радиотелеграфу с «Аскольдом», крейсера будут патрулировать поблизости. Встречаетесь, передаете на него добытые материалы и отправляйтесь хулиганить дальше, если у вас еще мины останутся. Если все израсходуете, возвращайтесь в Артур, времени на перегрузку мин на «Косатку» у крейсеров не будет. Да и позволит ли погода провести перегрузку, тоже не известно. В дальнейших событиях ваше участие не предусмотрено, поэтому действуйте самостоятельно.

— А если какой английский крейсер подорвется на мине, удирая от наших кораблей с рейда Цинампо, это не будет уж очень прозрачным намеком английскому Юпитеру, что русский бык может и на рога поднять?

— Вот Вы право, Михаил Рудольфович… Если н о ч ь ю, то н е б у д е т… Днем лучше не надо, след от мины на воде все равно заметят. А нам слишком часто упоминать о неизвестной подводной лодке тоже не стоит. Померещилось англичанам на «Астарте», с кем не бывает…

Оставшиеся дни до выхода пролетели быстро. На «Косатку» доставили две надувных резиновых лодки, что резко расширяло ее возможности как в «абордажном» плане, так и в возможности скрытной высадки на побережье противника. На виду у всех надувать их не стали. Дождались ночи и под покровом темноты провели «ходовые испытания» в акватории порта. Лодки хорошо держались на воде и не травили воздух. Вот только манера гребли для матросов сначала оказалась непривычной — как на каноэ, но с этим справились быстро. После «ходовых испытаний» лодки убрали внутрь корпуса «Косатки», и теперь они ждали своего часа. Но буквально за день до выхода произошло еще одно очень важное событие, к которому Михаил приложил руку. На борт «Косатки» прибыли пока еще никому не известные лейтенанты Тьедер и Ризнич, которых специально направили сюда по запросу Макарова с подачи Михаила. Что полностью соответствовало их желаниям, и о такой неслыханной удаче, свалившейся на них с неба, они даже не мечтали. Доложив о прибытии, офицеры смотрели на молодого капитана первого ранга, все еще не до конца веря, что им это не снится. Они направлены на учебу к самому «русскому капитану Немо»! На знаменитую «Косатку»! Для того, чтобы постичь все тайны искусства подводного мореплавания и продолжить службу на подводных лодках, которые быстрыми темпами строятся для Российского флота! Сам Михаил, поздравив офицеров с началом новой службы, тоже смотрел с огромным интересом на живую легенду, стоявшую перед ним. Михаил Тьедер и Иван Ризнич. Пионеры подводного флота России в той, его прежней жизни. Люди, стоявшие у истоков и заложившие основы основ, на которых учились все последующие поколения российских подводников. И его задача — сделать их своими верными помощниками в создании мощного подводного флота России, равных которому не было, нет, и не будет. Чтобы все враги забыли дорогу к русским берегам. А если кто-то не может жить без принципа «разделяй и властвуй», то могучий подводный флот может быстро поставить его на место, «отделив» от всего, чем он властвовал до этого. Но всего этого пока еще нет. Перед ним молодые офицеры, которые к счастью не знают, как их судьба уже сложилась один раз. Как они воевали с тупой бюрократической машиной. Как их не признавали и чинили всяческие препоны. И как им удавалось добиваться успеха вопреки всему…

— С прибытием, господа. Рад видеть вас на борту подводного крейсера «Косатка». Вы все изъявили желание служить в подводном флоте и надеюсь, что вы не пожалеете о своем выборе. Дело для вас новое, но ничего, не боги горшки обжигают. На борту уже есть ваши коллеги — ученики — капитан первого ранга Кроун и лейтенант Колчак. Они уже прошли определенную подготовку и вскоре отправятся на вновь строящиеся лодки. Ваша задача — ни в чем не отстать от них. Работа сложная, но интересная, можете мне поверить. И сразу хочу предупредить вас. Команда лодки — это единый организм. Здесь все зависят от каждого. Либо все побеждают, либо все терпят поражение. Третьего не дано. Поэтому, психологическая атмосфера на борту «Косатки» несколько отличается от того, к чему вы привыкли на надводных кораблях. Муштры и строевщины здесь нет. Вся дисциплина команды держится исключительно на самодисциплине самих подводников. По-другому здесь не выжить. Бытовые условия тоже далеки даже от условий на миноносцах. В этом плане «Косатке» далеко до «Наутилуса», с которым ее часто сравнивают. Курение — только в надводном положении и только на палубе. Не передумали идти в подводники?

— Нет, господин капитан первого ранга!

— Значит, добро пожаловать к нам, господа. Традиции русского флота действуют и здесь. Во внеслужебной обстановке обращение по имени отчеству. Старший офицер корабля — штабс-капитан Коваленко, ознакомит вас более подробно с порядком на борту. Управление лодкой начнем постигать сразу же. Времени мало, поэтому прилагайте максимум усилий. Не волнуйтесь, ничего фантастического здесь нет. Мои старший и второй вахтенные офицеры, да и я сам тоже — из прапорщиков военного времени. А третий вахтенный офицер, прапорщик Емельянов — бывший кондуктор. И как видите, научились всему и справляемся прекрасно. Хотя «Косатка» значительно сложнее лодки Джевецкого, которую Вы уже видели.

— Михаил Рудольфович, простите, но разве можно сравнивать несравнимое?! Ведь «Косатка» — это оживший «Наутилус» по сравнению с теми консервными банками, что были созданы до нее!

— Ну, не стоит утверждать так категорично. Эти консервные банки тоже сыграли свою роль, явившись необходимым этапом в развитии класса подводных лодок. Не было бы их, не было бы и «Косатки». Другой вопрос, что их время уже прошло. Поэтому, господа, перед нами стоит важная задача — создание подводного флота России. И какой он будет, зависит от нас…

Передав вновь прибывших на попечение старшего офицера, Михаил подумал, что, по крайней мере, в этом плане дело налаживается. Вскоре в первой подводной флотилии Российского флота будут собраны люди, которые однажды уже прошли этот путь. Прошли вопреки всему, преодолев препятствия, чинимые собственными адмиралами и доходившие порой до полного абсурда. Но теперь им все же будет гораздо проще. У них есть «Косатка», опередившая время. И у них есть опытный командир-подводник с многолетним стажем, готовый передать им свои знания. Постройка первых шести лодок продолжается, и как сказал Макаров, в Петербурге заложили еще пять лодок среднего тоннажа типа UB-III. Их можно построить быстрее, чем крупные крейсерские, и в случае угрозы конфликта с Англией, эти лодки, появившись возле английских берегов, быстро разъяснят, что титул «владычицы морей» принадлежит Англии чисто номинально, как дань исторической традиции и не имеет ничего общего с современными реалиями. Налаживается выпуск новых торпед на Обуховском заводе и заводе Лесснера. Проект немецкой торпеды G-7A доработан, и скоро должны появиться первые опытные образцы. Всеми силами пытаются также довести до ума проект электрической торпеды, взяв за основу торпеду G-7E. Пусть сначала она будет уступать оригиналу, но это все же первый шаг по созданию невидимого оружия, резко повышающего возможности подводных лодок. В конце концов, эти первые электрические торпеды можно будет применять для стрельбы днем, а ночью сойдут и парогазовые. Но всего этого пока нет. Есть одна единственная «Косатка», вооруженная маломощными торпедами Шварцкопфа и Уайтхеда. Поэтому, в случае осложнения обстановки на Дальнем Востоке в ближайшем будущем, рассчитывать придется только на нее. Но она уже показала, кто является хозяином Желтого и Японского моря. Правда, в Лондоне до сих пор мыслят категориями многовековой давности. И вполне могут посчитать, что двух хозяев моря быть не может. И тогда локальный дальневосточный конфликт может разростись до огромных размеров. Потому, что если сейчас Россия в очередной раз пасует перед Англией, как в 1878 году, то можно считать войну с Японией проигранной. «Ничья» Россию не устраивает. Она устраивает только Японию и ее покровителя — Англию. Да и будет ли «ничья»? Япония при такой поддержке приложит все силы, чтобы победить…

Глава 8

Ночью все кошки серы

Плещет вода, перекатываясь через палубу. В редких разрывах туч иногда проглядывает луна, освещая пустынную поверхность моря. Впереди темнеет полоска берега. «Косатка» осторожно продвигается вперед, едва возвышаясь над водой. Несколько в стороне темнеет мыс Маллипо. Никаких интересных объектов здесь нет, поэтому вряд ли японцы держат в этом месте стационарные посты охраны. Но, как бы то ни было, приняты все необходимые меры безопасности. Проскользнув мимо миноносцев и канонерок, патрулирующих подходы к побережью в районе Чемульпо и Цинампо, «Косатка» всплыла в позиционное положение и осторожно кралась к своей цели на электродвигателях. Дизеля остановлены и лодка бесшумно, как призрак, медленно движется в ночной тьме. Пока удается оставаться незамеченными…

Михаил стоял на мостике и вглядывался в приближающийся берег. Берег молчал. Вдали мелькали какие-то огоньки, но само побережье в этом месте было пустынным. Время выбрано вскоре после захода солнца. У агента будет впереди целая ночь, чтобы убраться подальше от места высадки. Нахлынули воспоминания. Когда-то он точно также стоял на мостике U-177 и вглядывался в ночную темень. Но только впереди было ярко освещенное побережье, на котором оказалось не так-то просто отыскать укромный уголок. Американцы тогда еще не воспринимали войну всерьез. Они считали, что два океана надежно предохраняют их от тех ужасов, что творились в Европе и Юго-Восточной Азии. Поэтому, высадка агентов прошла без каких либо помех. Надувная лодка доставила их на берег, и они исчезли в ночи. Что с ними случилось дальше, Михаил не знал. Свою задачу он выполнил великолепно. Скрытно подошел к американскому побережью и высадил троих человек. А после этого незамеченным покинул место высадки, и на следующий день нанес удар далеко в стороне, не смотря на то, что вокруг находилось большое количество соблазнительных целей. Сухогрузы и танкеры шли на фоне ярко освещенного побережья, являясь легкой добычей. США не допускало мысли, что вражеский флот может появиться у их берегов. Но приказ, полученный в Лорьяне перед выходом в море, был категоричен. Пока не будет проведена высадка, не попадаться никому на глаза ни при каких обстоятельствах. И обозначить свое присутствие как можно дальше от этого места. Сейчас ситуация повторялась почти один к одному. С той только разницей, что впереди не беспечные американцы, уверенные в своей неуязвимости и безнаказанности, а осторожные японцы, уже имеющие боевой опыт и хорошо знающие, на что способен русский флот. Один раз он уже нанес визит в эти края. Где гарантия, что он не захочет сделать это снова?

Рядом старший офицер и усиленная вахта сигнальщиков, внимательно всматривающаяся в ночную темень. На мостике, на всякий случай, установлен пулемет. Михаил скосил глаза на невысокую фигуру, стоявшую рядом. Если бы он встретил этого человека на улице Порт-Артура, то вполне принял бы за китайца, или корейца…

Когда «Косатка» уже была готова к выходу, намеченному на утро, вечером на нее пришел Черемисов, сопровождая человека в рабочей спецовке с обычным для мастеровых сундучком, в котором они носят инструменты. Уже полностью стемнело, и странного визитера на причале никто не видел.

— Михаил Рудольфович, знакомьтесь. Ваш пассажир, которого надо доставить до места, во что бы то ни стало.

Пришедший поклонился и представился на чистом русском языке.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович. Не волнуйтесь, со мной никаких проблем не будет. На палубе днем я показываться не собираюсь и никто, кроме команды «Косатки», меня не увидит.

— Здравствуйте, сударь. Простите, с кем имею честь?

— Называйте меня Николай Федорович. Единственное, о чем я прошу, давайте перед выходом еще раз обговорим порядок обмена сигналами. Я не хочу, чтобы «Косатка» из-за меня подвергалась неоправданному риску. Она стоит для нашего флота больше, чем все остальные корабли в Порт-Артуре вместе взятые…

Дальнейший разговор происходил в командирской каюте «Косатки», хранительнице многих тайн. Михаил пытался определить, кто же его собеседник, но это ему так и не удалось. Человек невысокого роста, лет тридцати, явный представитель монголоидной расы. Но манера речи, чистота языка, хорошие познания в морской части предстоящей операции, а также еще кое-какие мелочи говорили о том, что это не завербованный китаец из местных, или японец, прельстившийся деньгами. Перед ним — умный и незаурядный человек. Очень даже может быть, что офицер Генерального Штаба. Возможно, из калмыков, или башкир. Но это, в конце концов, не его дело. Его задача — доставить своего собеседника на занятое врагом побережье. Причем так, чтобы это осталось втайне абсолютно для всех. Иначе, вся затея потеряет смысл. И вот теперь этот человек, одетый, как корейский рыбак, стоял рядом и тоже пытался рассмотреть полоску берега, темнеющую впереди.

— Михаил Рудольфович, может, достаточно? Десятиметровая изобата проходит в этом месте в трех кабельтовых от береговой черты. Нет смысла заходить на малые глубины, грунт здесь скалистый.

— Пожалуй, Вы правы, Николай Федорович. Обе машины стоп. Надуваем лодку.

Надувная лодка заранее извлечена наверх. Зашипел воздух, и вскоре она закачалась на воде возле борта. Шестеро матросов, вооруженных револьверами, заняли места и приготовились грести. Михаил протянул руку пассажиру.

— Желаю успеха, Николай Федорович! Если что не так, сразу назад. Я побуду здесь еще минут тридцать. Попробуем высадку в другом месте.

— Благодарю, Михаил Рудольфович, но не нужно. Сразу же уходите. Чем меньше вы здесь будете находиться, тем меньше вероятность, что вас обнаружат. За меня не бойтесь. Жду вас в назначенное время. До встречи!

— До встречи!

Пассажир, подхватив небольшую котомку, спустился на палубу и сел в лодку. Отданы фалини, взмах весел и «надувашка» исчезает в ночной темноте, полностью сливаясь с ней. Все оставшиеся на мостике пристально вглядываются в ночь, но вокруг тишина. Дизеля давно остановлены и только мерный шум прибоя доносится со стороны берега, да плещет вода, гуляющая по палубе. «Косатка» притоплена, насколько возможно, чтобы корпус особо не возвышался над водой. Погода хорошая, а так нырнуть можно гораздо быстрее. Снова из-за туч выглядывает луна, освещая все белесым светом. Вот луна сейчас в их положении и не нужна. Но вскоре она снова скрывается за тучами, и темнота укутывает «Косатку», скрывая от посторонних глаз.

— Что-то долго наших нет… Не случилось ли чего?

— Не думаю. Возможно, ищут более удобное место для высадки. Высадка ночью на прибойной волне и на незнакомый берег — еще то удовольствие. Если бы что-то пошло не так, мы бы услышали выстрелы. А там пока все тихо. Подождем…

Старший офицер, никогда ранее не занимавшийся подобными делами, нервничал. Михаил же знал, чего примерно нужно ожидать, поэтому внешне оставался спокоен. Если бы на берегу нарвались на японский патруль, то там бы уже был такой тарарам, который невозможно не услышать. А раз все тихо, значит все идет, как надо. И если все пройдет незамеченным, то Макаров сможет получать довольно свежую и правдивую информацию о том, что творится в глубоком тылу противника. Интересно, что же он задумал? Повторить «Чемульпинский инцидент» с большим количеством действующих лиц? И с английскими крейсерами в роли главных зрителей? А ведь действительно, не станут же англичане стрелять по русским кораблям, если они неожиданно подойдут к берегу и начнут «утюжить» его из всех калибров. Вас, джентльмены, никто не трогает. Это мы по японским войскам на берегу стреляем. Так сказать, наш наглый ответ на ваши наглые действия. Ах, там сейчас ваши люди? А что это они делают в расположении войск нашего противника? Ах, население Кореи от голода спасают? Ну, приносим извинения, мы не знали. И вообще, господа, шли бы вы отсюда подобру, поздорову. А то, тут стреляют. А ну, как японцы перепутают, да ночью вас в темноте за нас примут? А у них миноносцы остались. Не волнуйтесь, не помрет население Кореи от голода. В крайнем случае, мы сами поможем. А вы бы лучше Формозу осваивали. Такой подарок вам с неба свалился! И везет же некоторым…

Неожиданно в ночной тишине послышался плеск весел, и из темноты вынырнула «надувашка», прервав размышления Михаила о методах делания пакостей врагам-японцам и заклятым друзьям-англичанам. Лодка подошла к борту и вскоре все шестеро моряков оказались на палубе. Унтер-офицер, бывший за старшего, сразу поднялся на мостик.

— Все в порядке, Ваше высокоблагородие. Высадили нашего «японца» на берег, никто нас не видел.

— Как прошла высадка? Берег нормальный? Как ведет себя лодка?

— Все прошло тихо, Ваше высокоблагородие! Берег ровный, но кое-где валуны. А вообще, ночью подходить можно. Ни одного япошки поблизости нет. Правда, в сильный накат высадиться будет трудно. Мы и так, как цуцики, вымокли. Но лодка добрая, на такой можно ночью к японцу в гости шастать.

— Ну, и слава богу. Все, братцы, благодарю за службу…

— Рады стараться, Ваше…

— Тихо, тихо, ты что кричишь? Не забывай, мы в глубоком тылу противника. Всем по чарке, переодеться в сухое, и на палубе не показываться. Отдыхайте…

Дождавшись, когда надувная лодка будет спущена и убрана внутрь, Михаил еще раз окинул взглядом близкий берег, но все было тихо. Высадка прошла успешно, теперь надо также незаметно исчезнуть. Отойдя от берега, «Костака» погрузилась. Впереди были японские дозоры из миноносцев, поэтому решили не рисковать. Нельзя допустить, чтобы их случайно обнаружили. Когда по счислению удалились от места высадки уже на пять миль, невдалеке прошумели винты японских миноносцев.

— Ишь, как бегают, узкоглазые. А ведь и правда, Михаил Рудольфович, звук у всех разный. Эх, если бы этот слуховой пеленгатор до ума довести…

Вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, не удержался от восклицания. Но весь экипаж «Косатки» уже научился более-менее точно определять, кто в данный момент находится поблизости. Крупный боевой корабль, миноносец и грузовой транспорт обладали своими акустическими особенностями, поэтому спутать их было трудно. Михаил подбросил радисту идею создания шумопеленгатора, и во время стоянки в Порт-Артуре он даже попытался создать что-то в металле. Самоделка получилась довольно громоздкой, точность определения акустического пеленга примерно соответствовала точности определения направления на север, которое указывает мох на дереве, но установка работала! Правда, пока только в «лабораторных» условиях. То есть, при погружении микрофона в герметичном корпусе в воду прямо с палубы «Косатки», когда она стояла у причала. Сверлить дыры в прочном корпусе лодки для того, чтобы вывести наружу кабель и смонтировать приемное устройство снаружи, Михаил не рискнул. Установка еще очень «сырая». Поэтому, пока остановились на «лабораторном» варианте, а там видно будет. Поскольку вся основная часть прибора была смонтирована внутри прочного корпуса, а наружу надо было вывести только кабель с микрофоном, то решили просто подавать его наверх через рубочный люк и опускать на длинной штанге в воду с палубы, когда «Косатка» находится в надводном положении. Разумеется, если погода позволяет и только когда на лодке соблюдается режим полной тишины. Иначе, грохот собственных дизелей забивал все остальные звуки. Получится — хорошо. После возвращения в Порт-Артур можно будет смонтировать снаружи корпуса приемное устройство и соединить его кабелем с прибором внутри лодки. Все равно, глубже пятидесяти метров «Косатка» погружаться не будет, так что герметизация не составит большой проблемы. Не получится — значит не получится. Будут думать дальше. Опробовать систему решили при подходе к вражескому берегу. И установка заработала! Когда «Косатка» всплыла ночью и легла в дрейф, остановив все механизмы, и соблюдая режим полной тишины, шумы от японских кораблей удалось обнаружить гораздо раньше, чем они были обнаружены сигнальщиками визуально. Проблема была только с точностью определения пеленга, но о наличии противника поблизости и примерного направления на него прибор предупреждал. Это было уже большим шагом вперед. И теперь весь экипаж лодки предвкушал, что в следующем походе от «Косатки» не сможет укрыться ночью ни один японец…

— Ничего, Петр Ефимович. Как вернемся в Артур, обязательно доработаем аппарат. Главное мы узнали — акустическая пеленгация под водой возможна и позволяет не только обнаруживать цели на большом расстоянии, но и в какой-то степени идентифицировать их. Теперь надо довести прибор до ума. По повышению точности определяемого пеленга и по установке приемной антенны снаружи прочного корпуса у меня уже кое-какие задумки есть… Все, уходим. Глубина двадцать метров, курс зюйд-вест сорок пять градусов. Отойдем на десять миль, всплываем и на Корейский пролив. Тут нам пока делать нечего.

— А ну, как японский конвой встретим, Михаил Рудольфович?

— Нет, Петр Ефимович. Нам нельзя открывать свое присутствие, пусть даже все остатки японского флота здесь появятся. Такие задачи мы еще не выполняли, и на нас очень надеются. Надо всеми способами обеспечить безопасность нашего разведчика. А все, что мы можем сделать для этого, только не попасться на глаза японцам. Пусть считают, что нас тут нет, и никогда не было…

Вспышки маяка на северной оконечности острова Иосима пронизывают время от времени ночную тьму, являясь хорошим ориентиром. Очевидно, японцы поджидают кого-то, иначе бы погасили маяк. До пролива, ведущего в бухту, где расположен крупный город и порт Нагасаки, не более пяти миль. «Косатка» осторожно двигается в обход северной оконечности острова. Вахта на мостике вглядывается в ночь, но пока никого не видно. Михаил смотрел на маяк и думал, что сейчас, возможно, придется изменить первоначальный план.

Когда «Косатка» достигла Корейского пролива, игнорируя по дороге все встреченные цели и стараясь никому не попасться на глаза, он думал сначала выставить мины прямо на входе в бухту Нагасаки, а потом уже заняться охотой возле японских берегов. На борту, кроме торпед, были также десять мин новой конструкции Степанова — Налетова, вот и предстояло проверить их в деле. Ширина пролива, ведущего в бухту Нагасаки, немногим менее четырех кабельтовых. Если выставить минную банку прямо по оси пролива, то это обеспечит высокие шансы на успех. И если сделать глубину установки мин порядка шести метров, то какая-нибудь мелочь не подорвется. Мины будут терпеливо ждать «крупного зверя». А то, что такой «зверь» появится очень быстро, можно не сомневаться. В Нагасаки заходит много крупных судов, в первую очередь — английских. И крупный пароход, подорвавшийся прямо на входе в пролив, заставит многих задуматься. Какое-то время порт работать не будет, суда в порту будут ждать выхода, а пришедшие с моря станут перед входом на якорь. Глубины позволяют, до самых островов Иосима и Окиносима, прикрывающих с запада подходы к проливу и отстоящих от него на расстоянии пары миль, они редко где превышают пятьдесят метров. Иными словами, здесь может собраться такое количество судов, что можно будет устроить форменное побоище прямо на якорной стоянке, не гоняясь за конвоями по всему проливу. И если господа англичане думают, что здесь они будут в безопасности, то это очень большое заблуждение. Если суда стоят на якоре у входа во вражеский порт, то… Ночью вполне можно о ш и б и т ь с я в определении их национальной принадлежности…

Михаил про себя усмехнулся. Все-таки, привычка — вторая натура. Стиль мышления фрегаттен-капитана Михеля Корфа никуда не делся, и имеет явный приоритет над стилем мышления капитана первого ранга Михаила Корфа. Надо бы поаккуратнее, герр фрегаттен-капитан. Сейчас, все же, 1904 год, а не 1942… Но именно поаккуратнее, а не устраниться от всего и позволять «просвещенным мореплавателям» творить все, что им заблагорассудится. Англичане считают, что все обязаны играть по их правилам? Тем хуже для них, пусть считают. На их беду есть те, которые вообще не соблюдают правила…

— Михаил Рудольфович, а как близко к проливу мы будем ставить мины? И как мы это сделаем, если там сейчас будут японские миноносцы?

Голос Тьедера отвлекает от воспоминаний о будущем и попытки воспользоваться ситуацией декабря 1941 года возле американских берегов, применив ее в мае 1904 года возле берегов Японии. На мостике «Косатки» сейчас довольно многолюдно. Помимо вахты все четверо «студентов» наверху. Кроун и Колчак чувствуют себя уже старожилами, а вот для Тьедера и Ризнича все в диковинку. Начиная от «непромокабельной» робы, в которую одеты все присутствующие независимо от чинов и занимаемых должностей, до спокойного дефилирования возле берега противника.

— Мины выставим прямо на входе, Михаил Михайлович. Разумеется, если там в этот момент никого не будет. Подождем, пока пролив будет свободен, а в самом проливе миноносцам делать нечего, они патрулируют гораздо мористее. Скоро, кстати, мы должны их обнаружить. Но только к Нагасаки мы пока не пойдем и с постановкой мин повременим.

— Почему?!

Несколько удивленных голосов прозвучали одновременно. Михаил снова усмехнулся про себя. Да-а-а, господа офицеры… Вам еще учиться и учиться…

— Потому, господа, что обстановка сейчас выбивается из общей картины. Насколько удалось выяснить, после нашей атаки в Сасебо японцы погасили все маяки на западном побережье Японии. А что мы видим сейчас? Маяк на Иосиме работает. А это значит, что японцы кого-то ждут с моря. И это не какой-нибудь одиночный японский пароход. Идет крупная дичь. Причем, в свете последних событий, я догадываюсь, какая именно. Вот мы эту дичь и подстрелим.

— Вы имеете ввиду английский конвой?!

— А если даже и так?

— Но… Но ведь мы не воюем с Англией!!! Как можно нападать на английские суда?! Без объявления войны?!

— Точно так же, как Япония напала на Россию в Порт-Артуре. Без объявления войны. И откуда вы взяли, что мы будем атаковать а н г л и й с к и й конвой? Мы атакуем я п о н с к и й конвой, направляющийся в японский порт. Причем, в непосредственной близости от порта и в японских водах, когда не будет уже никаких сомнений в его месте назначения. И сейчас ночь, поэтому мы вполне можем о ш и б и т ь с я в определении национальной принадлежности как крейсеров эскорта, так и эскортируемых транспортов. Ночью все кошки серы.

— Крейсеров?! Вы сказали — крейсеров?!

— Господа, я ничего не говорил, а вы ничего не слышали. Но как вы думаете, как бы повели себя японцы, если бы кто-то стал помогать нам?

— Хм-м…

— То-то же. Поэтому, сделаем гадость японцам…

Вспышки маяка на северной оконечности острова Иосима пронизывают время от времени ночную тьму, являясь хорошим ориентиром. На лице коммодора Нортона, командующего отрядом крейсеров и являющегося одновременно командиром конвоя, появилась довольная улыбка. Все же, макаки не посмеют своевольничать. Им четко и ясно дали понять — все маяки при приближении кораблей Ройял Нэви, сопровождающих английские торговые суда, должны работать. Это в том случае, если хотят, чтобы им помогли выбраться из того дерьма, в которое они умудрились залезть собственными стараниями. Это же додуматься — за пару с небольшим месяцев потерять в е с ь свой линейный флот. И половину легких сил. Причем, без заметного ущерба противнику! И умудриться потерять ч е т ы р е своих лучших броненосца из ш е с т и вместе с командующим флотом в первый же день войны! Будь на месте этого придурка Того любой британский адмирал, то Порт-Артур уже давно бы постигла судьба Севастополя, а весь русский флот лежал на дне Желтого моря. Но макаки — они и есть макаки. Так облажаться даже против русских варваров, которые немногим от них отличаются…

Флагманский броненосный крейсер «Левиафан» возглавлял колонну. В кильватер ему следовали однотипные «Гуд Хоуп» и «Дрейк». Параллельным курсом шли несколько меньшие «Баканте», «Сатлидж» и «Евралис», а далеко впереди бежали две легких быстроходных гончих — крейсера «Графтон» и «Кресчент». Шесть броненосных и два легких бронепалубных крейсера Королевского флота вспенивали своими форштевнями воды Желтого моря, дабы восстановить здесь порядок, нарушенный самым бесцеремонным образом…

В мире есть много Императорских и Королевских флотов, с непременной добавкой, какому государству они принадлежат. Но есть только один Королевский флот, Royal Navy, который сам по себе, и который стоит над всеми. И который один владеет морем. А кто владеет морем, тот владеет морской торговлей. А кто владеет морской торговлей, тот владеет миром. Коммодор Нортон был прагматичен до мозга костей и не отличался склонностью к пафосу, но здесь, на краю земли и на краю Империи, над которой никогда не заходит Солнце, все понимали важность и ответственность их миссии — оберегать навеки установленный порядок. Как полисмены на улицах Ист-Энда, чье присутствие единственно не дает совершаться там грабежам и убийствам, принуждая даже самых гнусных личностей исправно трудиться и исправно платить налоги в казну. Охранять и защищать интересы Империи, и ее подданных! И решительно пресекать все угрозы этим интересам! Именно так официально звучала цель их миссии. Оберегать свободу мореплавания и свободу торговли, которые оказались нарушены в результате этой войны между японскими макаками и русским медведем. Все знают, что больше половины всех судов, пересекающих моря и океаны и доставляющих грузы в разные точки планеты, либо несут британский флаг, либо принадлежат британским подданным. Также ни для кого не секрет, что среди этих грузов есть те, которые русские варвары называют «военной контрабандой», что является нонсенсом само по себе. Как будто джентльмен не может вести что угодно и куда угодно, и продавать где угодно и кому угодно. До последнего времени так и было, пока русские варвары не показали свою звериную сущность во всей красе. То, что они натворили в Чемульпо, не укладывается в сознании цивилизованного человека. Что они творили в Желтом море, уничтожая британские суда, это тоже не укладывается ни в какие рамки. Какие-то варвары посмели поднять руку на британский флаг!!! И если такое будет продолжаться и дальше, то кто же должен возмещать колоссальные убытки британским подданным? Британский Ллойд? Это не говоря о политической стороне дела. Кто-то, неважно кто, посмел бросить вызов Британской Империи! Но теперь этому пришел конец. Любая война в мире должна приносить прибыль Британии, а не убыток. И война между японскими макаками и русским медведем — не исключение. И чтобы обеспечить выполнение этого, тут и находится Ройял Нэви. Нравится это кому-то, или нет. Коммодор усмехнулся, когда вспомнил статью из русского журнала «Морской сборник», перевод которой ему недавно вручил представитель Форин Офис. Материал статьи вызвал хохот в кают-компании «Левиафана». Русский автор с труднопроизносимой фамилией утверждал, что Британия н и к о г д а не будет воевать с Россией из-за Японии. А после недавних событий не даст им больше в долг ни пенса. Неужели эти русские варвары действительно считали, что возможен союз между Британской Империей и желтомордыми макаками? Союз между всадником и лошадью? Или между охотником и его охотничьей собакой? И что Британия будет воевать с кем-то з а макак?! Вот уж действительно, тема для анекдота! Киплинга бы им почитать… Русские так и не могут уяснить, что макаки это всего лишь инструмент в руках Британии, но никак не равноправные партнеры. Такой же инструмент, как бухарский эмир, хивинский хан, дикие горцы Кавказа, да мало ли туземцев, которых можно и нужно натравить на русского медведя. Которым Британия щедро, в свое время, отсыпала деньги и оружие. Правда, в конечном счете, это не дало желаемых результатов. Впрочем, что можно ожидать от туземцев… Очень плохо, когда с Россией никто не воюет. И именно поэтому сейчас приходится спасать этих желтомордых макак. Ни о какой войне между Британией и Россией речь не идет. Русским просто укажут черту, за которую нельзя переходить во избежание британского неудовольствия. Потому, что Британия н и к о г д а не потерпит и не простит какую бы то ни было угрозу своим интересам. А для войны есть желтомордые макаки, которые для этого и предназначены…

Но кое в чем автор статьи все же был прав, когда утверждал, что Британия не даст больше Японии ни пенса. Не даст именно в звонкой монете. Япония обанкротилась так быстро и так скандально, что такого не ожидал никто. И надо быть полным идиотом, чтобы поддерживать ее и дальше. Но если у банкрота нет денег, и не предвидится, то вполне можно наложить лапу на его имущество. Тем более, он сам, по большому счету, и не возражает. Это же надо, торговать своей территорией, лишь бы «сохранить лицо» и любой ценой выиграть уже бездарно проигранную войну. Но Британию такой расклад устраивает во всех отношениях. Пусть макаки воюют и дальше с русским медведем, Британии будет спокойнее. А в обмен на остров Формоза, стратегическое значение которого трудно переоценить, можно отдать макакам весь хлам, накопившийся за много лет в Ройял Нэви и с которым Адмиралтейство само не знает, что делать и как от него избавиться. А тут ситуация разрешилась наилучшим образом. Да и не только старый хлам… Формоза того стоит! Пусть русские и японские варвары убивают друг друга как можно больше, и как можно дольше. Это полностью отвечает британским интересам. Но чтобы ни у кого из них даже мысли не возникло о том, чтобы попытаться нанести хоть какой-то ущерб Британии. А после Формозы можно будет прибрать к рукам и Окинаву. Потому, что нельзя снабжать макак до бесконечности за одну Формозу. Кто сказал, что наживаться на войне — это грех? Ничто не пользуется таким бешеным спросом, как оружие во время войны. А попробовать остановить британского бизнесмена, учуявшего прибыль в двести процентов… Да легче и безопаснее стать на пути у стада разъяренных носорогов…

— Миноносец слева по носу! Дистанция пять кабельтовых!

Доклад сигнальщика оторвал коммодора от геополитических прогнозов и вернул к делам сегодняшним. Скорее всего, макаки снова выслали свои миноносцы в море. Больше им и посылать нечего. Такое было и раньше. Ничего, пусть поиграют в войну, если больше ни на что не способны. Во время первого захода в Нагасаки, в разговоре с представителем японского морского штаба, он услышал странную просьбу — подходить к японским берегам только с ходовыми огнями и подавать соответствующие световые сигналы. Дескать, японские миноносцы могут принять их в темноте за русских из-за похожего четырехтрубного силуэта и атаковать по ошибке. Тогда коммодор с трудом сдержал смех. Макаки собираются атаковать корабли Ройял Нэви?! Ну-ну, пусть попробуют… При внезапном нападении на Порт-Артур, которое русские элементарно проспали, эти макаки, находясь в идеальных условиях, сумели подорвать всего три корабля. Причем весь флот русских стоял на якоре, на открытом рейде, и представлял из себя неподвижные мишени! Ладно, посмотрим… В конце концов, боевые стрельбы по реальным целям комендорам его крейсеров не помешают. Макак надо раз и навсегда поставить на место. И то, что Британия помогает им в данный момент, это еще не дает им права указывать Ройял Нэви, что он д о л ж е н делать. А если приключится инцидент со стрельбой, то это даже лучше. Макаки сговорчивей будут. Именно поэтому коммодор отдал приказ по отряду — соблюдать светомаскировку. Лишняя тренировка не помешает. «Купцы», которых они сопровождают, к этому не приучены. Ну и черт с ними. Одиннадцать грузовых судов, идущие в кильватер друг другу между двумя колоннами броненосных крейсеров, стараются держать строй, но что с них взять. Слава богу, хоть никто не отстает. Все же здравая мысль пришла кому-то в голову в Адмиралтействе — подбирать в состав конвоя грузовые суда с примерно равной скоростью хода. Иначе, это было бы сущее мучение, если бы одно корыто стало тормозить всех. А бросать его нельзя. Категорический приказ Адмиралтейства — грузы макакам должны быть доставлены в целости и сохранности. А если кто отстанет, то русские крейсера быстро окажутся рядом. Они, как голодные волки рыщут вокруг в надежде на то, что кто-то отстанет от конвоя…

— Три миноносца слева по носу, приближаются!

Вот, неймется узкоглазым… Ладно, черт с ними, пусть наблюдают. Все равно, Нагасаки уже рядом и русских миноносцев здесь быть не может. Да и по большому конвою транспортных судов, несущих положенные ходовые огни, макаки должны понимать, что это не русские пожаловали к ним с таким «обозом». Раньше было то же самое. Подошли, покрутились поблизости и ушли. Переход почти закончен и скоро можно будет неплохо отдохнуть в Нагасаки. Как в прошлый раз…

Страшный удар потряс «Левиафан». Возле левого борта, в районе миделя, взлетел на большую высоту столб воды и ночную тишину расколол грохот взрыва. Раздался чей-то крик.

— Русские миноносцы!!!

На крейсерах зажглись боевые прожектора и вскоре их лучи выхватили из темноты приближающиеся миноносцы. Их было много, более десятка. «Левиафан» уже получил заметный крен и выкатился из строя, как заговорили орудия. Британские комендоры показали высокую выучку. Ближайший миноносец, находившийся не далее, чем в трех кабельтовых от «Левиафана», сразу получил снаряд в борт и скрылся в облаке взрыва, окутавшись паром. Остальные находились несколько дальше и первый залп «Гуд Хоупа» и «Дрейка» лег по большей части мимо, но один из миноносцев был все же поврежден и резко сбавил ход. Остальные бросились на сближение, стараясь выскользнуть из лучей прожекторов. Орудия били с хорошей скорострельностью, накрыв потерявший ход миноносец и уничтожив еще один, всадив снаряд прямо в торпедный аппарат, вызвавший детонацию торпеды. Взрыв чудовищной силы смел все с палубы маленького корабля. Второй снаряд, угодивший в борт, тут же отправил его на дно. Гремели выстрелы, мелькали лучи прожекторов, выхватывая время от времени из темноты стремительные низкие силуэты, но тут громыхнули еще три взрыва. Две торпеды угодили в «Гуд Хоуп» и одна в «Дрейк». Два миноносца, проскользнув в темном секторе между лучами прожекторов, успели выпустить торпеды почти в упор. Оба были тут же уничтожены огнем крейсеров, но свою задачу они выполнили. Причем вторая торпеда, попавшая в «Гуд Хоуп», вызвала на нем детонацию боезапаса. Страшный грохот прокатился над морем и в небо взлетел огненный протуберанец, после чего крейсер быстро ушел кормой под воду. Получивший одну торпеду «Дрейк» яростно огрызался огнем, но миноносцы уже прекратили атаку и ушли. То ли израсходовали все торпеды, то ли решили больше не связываться с таким противником. К конвою полным ходом мчались ушедшие вперед «Графтон» и «Кресчент», светя прожекторами. Транспорты бросились врассыпную, чудом избежав столкновения друг с другом. Именно поэтому находившиеся в правой колонне «Баканте», «Сатлидж» и «Евралис» не смогли принять участия в отражении атаки, транспортные суда полностью закрыли им сектор обстрела. Между тем «Левиафан», хоть и получивший заметный крен, восстановил управление и попытался вернуться на прежний курс. Сзади приближался «Дрейк», идущий с сильным креном и продолжающий поиск врага прожекторами. Неожиданно лучи выхватили из темноты один из миноносцев. По всей видимости, он был поврежден, так как еле двигался. Коммодор Нортон, до которого только сейчас дошло, что случилось, вышел из себя.

— Огонь!!!

Всплески от падений снарядов частоколом выросли рядом с миноносцем, а один все же угодил в борт. Шестидюймовый снаряд поставил точку в его судьбе, но еще до того, как попасть в лучи прожекторов, миноносец все же успел выпустить торпеду в своего «хромого» противника. Ибо вскоре возле борта «Дрейка» взлетел в небо еще один водяной столб, хорошо видимый в свете прожекторов. Крейсер, уже имеющий сильный крен, накренился еще больше и вскоре опрокинулся вверх килем. Орудия «Левиафана» продолжали бить в темноту, но все понимали, что это бессмысленно. Коммодор смотрел на днище перевернувшегося «Дрейка», освещенное прожекторами подходивших «Графтона» и «Кресчента» и медленно уходящее под воду. Произошедшее не укладывалось в сознании. Кто-то посмел поднять руку на Ройял Нэви… Коммодор был готов отдать приказ смести с поверхности моря врага, осмелившегося это сделать, не смотря на его флаг. Но врага не было…

— Вот и все, господа. «Просвещенные мореплаватели» получили по морде от своих японских друзей, которых они даже за людей не считают. И это вызовет такой скандал в английском парламенте, что может ухудшить отношения между Англией и Японией. Хотя, в данной ситуации, я в это не особо верю. Уж очень они н у ж н ы друг другу…

«Косатка» уже всплыла на перископную глубину и уходила малым ходом от этого места. Михаил осмотрел в перископ то, что творилось на поверхности, а все, находящиеся в рубке, молча смотрели на Михаила и боялись задать вопрос, который крутился на языке. Наконец, первым не выдержал старший офицер.

— Михаил Рудольфович… А к а к там все получилось?

— Очень хорошо получилось, Василий Иванович! Японские миноносцы сблизились с английским конвоем. Английские крейсера шли без огней, и японцы приняли их за русские. Силуэты ночью довольно схожи с «Россией» и «Громобоем», у всех по четыре трубы. Миноносцы атаковали крейсер, идущий головным, после этого англичане открыли огонь. К сожалению, нам сразу пришлось нырнуть поглубже, и посмотреть спектакль полностью не удалось. Но мы четко слышали после этого взрывы мин. Причем, судя по всему, на одном из крейсеров детонировал боезапас. Сейчас видно, что из трех крейсеров, идущих в охране конвоя, остался один, и тот уползает с заметным креном. Похоже, это тот, что шел головным. Два бронепалубника, шедшие впереди, вернулись и пытаются подобрать людей из воды. Вот так, господа. Это не их война. И мы их сюда не звали.

— А если японцы скажут, что это не они стреляли первыми? И это не их мина попала в головной крейсер?

— А кто же им поверит после всего, что случилось? Два крейсера они угробили самостоятельно, без нашей помощи. Ну, а тот, что самый первый мину получил… А вдруг его японцы за наш крейсер приняли и пальнули? Или, он на дрейфующей мине подорвался? Мало ли, что в море случается… Если только вы, господа, будете хранить обет молчания. И в интересах России вам лучше не распространяться об этом. Василий Иванович, эту мину спишете позже, когда будет атака какого-нибудь японского корабля. Будем считать, что мы ей промахнулись. В вахтенном журнале, естественно, никаких записей об этом печальном инциденте быть не должно. Н а с здесь н е б ы л о.

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?

— А сейчас будем делать то, что и собирались. Ведь зачем мы сюда пришли? Выставить мины на подходах к Нагасаки. Англичане сейчас вперед уйдут, мы их под водой не догоним. И когда они все войдут в порт, активность японцев на подходах резко снизится. Вот мы наши гостинцы и выставим. А когда на них крупная «дичь» подорвется, японцы вытралят остальные и поймут, что это «Косатка» здесь побывала. Но обвинить ее в уничтожении английских крейсеров никто не сможет. Мина, она ведь дура. Не разбирает, кто англичанин, а кто японец…

Когда шумы винтов японских миноносцев стихли, «Косатка» снова всплыла. Вокруг раскинулось притихшее Желтое море, далеко впереди мелькали огни прожекторов и в небо летели искры. Английские пароходы, поломав строй и наплевав на все, полным ходом наперегонки удирали в сторону Нагасаки, выжимая из котлов и машин невозможное. Поврежденный крейсер сильно отстал и, похоже, начал терять ход. Рядом с ним крутились два крейсера поменьше. Очевидно, те два бронепалубника, что шли впереди. Иногда то с одного, то с другого корабля гремели выстрелы. Михаил злорадно усмехнулся. Пусть стреляют. Может, еще кого из японцев подстрелят… То, что он задумал, удалось блестяще. Как удачно подвернулись японские миноносцы! И причем один из них оказался рядом с головным английским крейсером! Одна торпеда с близкого расстояния, и такой тарарам! Англичане п о в е р и л и, что атакованы миноносцами и открыли ответный огонь. Не разбираясь, лишь бы наказать того, кто посмел поднять руку на Ройял Нэви! Как предсказуемы эти «просвещенные мореплаватели». Но и японцы молодцы, не остались в долгу. Если по тебе стреляют, да еще и возле твоих берегов, то надо уничтожить агрессора, кто бы он ни был. И вместо одиночного подрыва английского крейсера на «дрейфующей мине», на что Михаил изначально рассчитывал, получился такой «марлезонский балет»!!! Два крейсера уничтожены, а один имеет все шансы не дотянуть до порта. Утром, конечно, разберутся. Громкий скандал гарантирован, но Михаил был реалистом и понимал, что это вряд ли что изменит принципиально. Горлопаны пошумят, найдут крайних с обеих сторон, выплатят компенсации семьям погибших, на том дело и закончится. Япония н у ж н а Англии. И ради этого она постарается замять инцидент, признав его досадной трагической случайностью, в которой не было злого умысла с обеих сторон. А была именно трагическая случайность, которая вкупе с преступной халатностью конкретных лиц привела к таким трагическим последствиям. Поэтому, надо не пытаться выяснять, кто больше виноват, а в первую очередь разработать меры по недопущению подобного впредь. А горлопаны в парламенте пусть шумят, сколько угодно, отчитываясь перед избирателями. Бизнесмены же будут делать дело. Пока речь шла о займах Японии, это одно. Но теперь, когда в деле фигурирует Формоза… Иными словами, ссориться с Японией для Англии сейчас н е в ы г о д н о. Поэтому посмотрим, как лягут карты дальше…

Английский конвой уже скрылся, и впереди ковылял только поврежденный крейсер, охраняемый двумя своими меньшими собратьями, кружившими вокруг. Ход у него очень упал, и если бы это произошло далеко от берега, то он мог бы и не дотянуть до порта. Как не смог дотянуть «Адзума». Но тут его, в крайнем случае, дотащат на буксире, Нагасаки уже недалеко. Правда, ни одного японского миноносца поблизости нет. Очевидно, стараются не попадаться на глаза англичанам. Знают, что те сейчас злые и особо разбираться не будут. Поэтому, можно следовать тихонечко на большом удалении следом за этим «подранком». Нет никаких сомнений, что японцы уже поняли, что случилось и стараются не накалять обстановку. Утром разберутся, кто есть кто. А пока здесь будет тихо. Что, в общем-то, только на руку «Косатке».

Без всяких помех «Косатка» дошла почти до самого входа в пролив, ведущий в бухту Нагасаки, и погрузилась. Поврежденный крейсер вошел в пролив и к нему тут же подскочили буксиры. Очевидно, японцам тоже не улыбается перспектива иметь в акватории порта затонувший корабль, и если крейсер начнет тонуть, то его просто оттащат буксирами на мелководье. Но вот, вся процессия скрывается в глубине бухты и снова вокруг тишина. Электродвигатели остановлены, и все звуки за бортом хорошо слышны, ни одного вражеского корабля поблизости нет. Михаил осмотрелся в «ночной» перископ, но не нашел ничего подозрительного. Надо было приступать к выполнению поставленной задачи.

Сложность заключалась в том, что ставить эти экспериментальные мины из носовых аппаратов было практически невозможно. После выхода из аппарата мина сразу отделялась от якоря и всплывала на поверхность, пока не утонет якорь, а лебедка не вытравит требуемую длину минрепа. И если это делать на ходу, то лодка сразу же напорется на собственную мину. Взорваться она, конечно, не взорвется, но вот запутаться в минрепе можно запросто. При постановке на ходу из кормовых аппаратов такой проблемы не было, но кормовых-то всего два. А носовых — четыре. А задерживаться здесь надолго, тратя время на перезарядку, Михаил не хотел. Поэтому, принял необычное решение, удивившее всех остальных. Четыре мины будут выставлены из носовых аппаратов при следовании задним ходом! «Косатка» вошла в пролив строго по оси, контролируя свое положение через перископ. Внутри бухты наблюдалось какое-то движение, но на выходе все было спокойно. Дан задний ход, и четыре мины с небольшими интервалами во времени выскальзывают из носовых аппаратов. На какое-то время они задерживаются на поверхности, пока не будет вытравлен минреп, а потом одна за другой исчезают с поверхности воды. Вскоре они придут в боевое положение, и будут ждать свою добычу. Глубина установки выбрана так, что мелочь вроде небольшого японского грузового пароходика, или миноносца, на них не подорвется. А вот английский крейсер, или крупный пароход в грузу — запросто. Что, в общем-то, и нужно. Закончив постановку мин, «Косатка» развернулась и направилась в открытое море. За все время ее так и не обнаружили. Теперь предстоит заниматься охотой на японские суда в течение строго определенного времени. А потом она опять исчезнет. Чтобы возникнуть там и тогда, где ее никто не ждет…

Ночь прошла спокойно. «Косатка» не стала удаляться далеко от берега, оставшись в районе острова Иосима. До самого утра так больше никто и не попался, если не считать снова появившиеся японские миноносцы, шастающие во всех направлениях. Но тратить торпеды на такие верткие и быстрые, но малоценные цели, не хотелось. Ближе к рассвету лодка погрузилась и снова отправилась к Нагасаки. Надо было выяснить, имела ли успех минная постановка. По времени мины уже должны прийти в боевое положение. И вот, когда «Косатка» уже обогнула остров Иосима и приближалась к Нагасаки, все услышали два глухих далеких взрыва, прозвучавших с интервалом в несколько секунд. Все, кто был в центральном посту, переглянулись. Михаил улыбнулся.

— Никак, наши гостинцы сработали. Сейчас поближе подойдем, посмотрим, на кого бог послал.

— А еще мины выставлять здесь будем, Михаил Рудольфович?

— Пока нет. Японцы тут сейчас все вдоль и поперек протралят. Прогуляемся лучше к Сасебо. А потом можно и в Тихий океан наведаться, к восточному побережью Японии, где уж нас точно никто не ждет. После уничтожения «Ниссин» и «Кассуга» мы там больше не появлялись. Вот и можно будет нанести визит в те края. Все равно, нам где-то хулиганить надо. А там опять сюда вернемся, и глядишь, еще какой англичанин на мине подорвется. Во всяком случае, мы так будем утверждать…

Когда «Косатка» всплыла под перископ, стало ясно, что ее ночные труды не пропали даром. До входа в пролив оставалось около мили. Все пространство возле входа было заполнено катерами, буксирами, присутствовали также три миноносца. А на мели, возле самого берега, лежал с небольшим креном четырехтрубный крейсер. Михаил узнал его сразу — английский броненосный крейсер типа «Кресси». Увеличив изображение в перископе, удалось разглядеть британский военно-морской флаг и название на борту — «Евралис». Нет никаких сомнений, что он подорвался на двух минах из четырех и после этого выбросился на берег. Очевидно, поступление воды было таким сильным, что командир решил не рисковать. А может, у корабля просто заклинило руль, и он вылетел на мелководье сам, не успев остановить машины. Это уже неважно. Важно то, что англичанам четко и ясно дали понять — здесь идет в о й н а. И здесь у б и в а ю т. Поэтому, былой наглости в их действиях уже не будет. Конечно тем, кто принимает решения в Лондоне, наплевать на тех, кто вынужден здесь ходить по минам. Но вот те, кто по ним ходит, теперь десять раз подумают, а стоит ли с таким рвением нести «бремя белого человека». И очень может быть, что начнут подходить к этому делу формально. Лондон далеко. А мины — вот они. Поэтому, вполне можно придумать что-то такое, чтобы и дело вроде бы как делать, не раздражая начальство, но и свою шкуру поберечь. Черт с ними, с этими японцами…

— Отлично, господа… Первая часть премьеры «марлезонского балета» прошла успешно. Сначала англичане сцепились с японцами, а потом подорвались на наших минах. Из четырех мин сработали две. И сработали очень удачно. Оставшиеся две японцы вытралят и поймут, что головной боли у них добавилось. Посмотрите, что там сейчас творится.

Когда все офицеры посмотрели в перископ, Михаил подвел итог.

— Все, больше нам тут пока делать нечего. Сейчас и у японцев, и у англичан начнутся поиски крайних, а наше участие в этом не требуется. Поэтому, сходим опять к Сасебо. В саму бухту соваться не будем, но минную банку в проливе выставим. Может, какая «собачка» и подорвется. А потом, есть у меня еще одна задумка. Но пока об этом говорить рано. Посмотрим, как возле Сасебо японцы себя поведут…

Не став больше приближаться к скоплению японских судов, «Косатка» погрузилась на двадцать пять метров, гарантирующие безопасность от столкновения с патрулирующими район миноносцами, и развернулась на выход в открытое море. Еще одна тайная операция с ее помощью прошла успешно. Ее никто не видел и только по конструкции двух вытраленных мин можно будет сделать предположение, что они выставлены «Косаткой». Но когда это произошло, останется неизвестным. Так же как и то, где она находится в данный момент, и какую очередную неприятность собирается преподнести.

А на мостике «Евралиса», в данный момент, бушевал ураган в лице коммодора Нортона. Все, кто мог удалиться на безопасное расстояние, сделали это, дабы не попасть под горячую руку. Коммодор был страшен в своем гневе. Доставалось всем. И проклятым японским макакам, напавшим на корабли Ройял Нэви, из которых два погибли, а один еле дотянул до порта. И проклятым русским варварам, которые из-за врожденного азиатского коварства не могут воевать по-честному, а норовят использовать на войне любые грязные приемы вроде подводных лодок, недостойные честного воина. И своим собственным чиновникам из Форин Офиса и адмиралам из Адмиралтейства, которые ни черта не понимают, что здесь творится, а пытаются поучать всех. И конструкторам английских верфей, которые сделали эти корыта, назвав их почему-то броненосными крейсерами, но которые стремительно тонут после попадания всего лишь двух торпед, а его «Левиафан» едва дотянул до порта после попадания одной. Где его сразу пришлось отводить на мелководье во избежание затопления, так как механики не дали никакой гарантии, что им удастся справиться с поступлением воды. А когда он собрался выйти утром на поиски выживших в этой ужасной катастрофе, перенеся свой флаг на «Евралис», эти проклятые макаки устроили новую провокацию — подорвали «Евралис» прямо на выходе из бухты! О чем думают в Лондоне?! Как можно помогать этим обезьянам, если они сами отталкивают руку помощи?! Зачем?! Какой разумный человек так поступит?! Чего они хотят этим добиться?! Из шести вверенных ему броненосных крейсеров Ройял Нэви два лежат на дне моря, один на берегу, куда пришлось его выбросить, так как он начал тонуть после двух взрывов мин, а один еле держится на воде и неизвестно, когда удастся вернуть его в строй. И кто объяснит Англии, ради чего погибли более полутора тысяч ее моряков?! Без войны, из-за каких-то макак?! «Графтон» и «Кресчент» подобрали ночью из воды только тридцать восемь человек из экипажа «Дрейка». С «Гуд Хоупа», на котором взорвались погреба, не нашли никого. Еще шестерых с «Дрейка» подобрали макаки, когда их миноносцы вернулись, чтобы подобрать своих. Что удивительно само по себе. Более ожидаемым было бы, если бы они постарались не оставить свидетелей. Но, как бы то ни было, спасибо им и на этом. Видно, даже среди них иногда встречаются порядочные моряки, которые не пройдут мимо терпящих бедствие. Но остальные?! И сейчас, когда еще можно кого-то спасти, «Евралис» лежит на камнях с распоротым днищем, а оставшиеся четыре крейсера не могут выйти из бухты, так как резонно опасаются стать следующими! Какую очередную азиатскую хитрость задумали макаки, будь они трижды прокляты?! ЗАЧЕМ ИМ ЭТО НАДО?!

— Ну, Михель, не ожидал! И как тебе такое в голову пришло?!

— А оно мне уже давно пришло, Васька. Потому, что я прекрасно знаю породу англичан и с большой долей вероятности могу прогнозировать их поведение в различных ситуациях. Не ошибся и на этот раз.

— Ох, герр фрегаттен-капитан, здорово они видно тебе насолили, когда ты в немецком флоте служил…

— Нет, Васька, гораздо раньше. Когда еще они формально были нашими союзниками в войне против немцев до семнадцатого года. С такими союзниками и врагов не надо. Ведь мы, фактически, воевали за их интересы. И когда на западном фронте становилось жарко, оттуда сразу неслись вопли о помощи. И положение спасали тысячи жизней русских солдат, которые были пушечным мясом для господ британцев и французов. Но когда помощь потребовалась нам, нашлось множество причин, по которым она оказывалась сначала формально, а потом прекратилась вовсе. И ты знаешь, что заявили в английском парламенте, когда государь в семнадцатом году отрекся от престола? «Наши цели в этой войне достигнуты»! Вот так-то, Василий. Мы для них — варвары, недостойные называться цивилизованными людьми. И когда они высадились в Архангельске уже после большевистского переворота, то своим солдатам и матросам говорили, что это их новая колония под названием Северная Россия. Когда я воевал в составе Добровольческой армии, какая-никакая помощь от них приходила. Но когда начались бои за Крым и красные прорвали нашу оборону на Перекопе, то эти союзнички ничем не помогли нам. Хотя и могли. Поэтому, Василий, я очень хорошо знаю их подлую натуру. И сейчас костьми лягу, но не допущу повторения того, что было. Чтобы не было больше ни красных, ни белых. А был единый русский народ. И чтобы он никогда не познал ужасов гражданской войны. А если Англии и Франции так уж мешает Германия, так пусть и воюют с ней сами. Но без нашей помощи. Посмотрим, что у них получится.

— Но кто же тебя послушает, Михель? Да, ты много добился, но ведь и высокопоставленных врагов немало нажил.

— Знаю. Поэтому, отдаю себе отчет, какая сложная задача у меня впереди. Разбить Японию — это еще далеко не все. Надо любыми путями убедить императора изменить приоритеты во внешней и внутренней политике. Нечего слепо следовать в кильватер Англии и делать все с оглядкой на нее. Только то, что соответствует ее интересам. Такой курс уже привел однажды Россию к катастрофе…

Трое «посвященных» сидели в командирской каюте, куда Михаил вызвал старшего офицера и старшего механика, чтобы обсудить без посторонних предстоящий рейд к восточным берегам Японии. Надо было решить ряд важных технических вопросов. Но постепенно разговор сместился к обсуждению последних событий, и тут Михаила, как говорится, понесло. Все, что накопилось за долгие годы, выплеснулось наружу. Старший офицер и старший механик помалкивали, давая командиру возможность выговориться. Сбросить то, что тяжелым камнем лежало на сердце много лет. И теперь слушая человека, опаленного огнем трех самых страшных войн, которые когда-либо происходили на планете, они понимали, что близок решающий момент. Англия фактически вмешалась в войну на стороне Японии. Внутренние враги государства подняли головы и действуют в интересах врагов России. В какую сторону качнется маятник Истории? Из многих вариантов История выбирает один. Причем не всегда — самый лучший. Но сейчас у России все же появился шанс. Шанс избежать того, что однажды раскололо страну на две части — красную и белую…

А «Косатка», никем так и не обнаруженная, тихо скользила в глубине, уходя все дальше и дальше от чужих берегов. Вскоре она всплывет и отправится на север, к главной базе японского флота. А затем снова исчезнет, оставив противника в догадках, где же ее ждать в следующий раз. Пришелица из другого времени уже изменила Историю самым решительным образом, и теперь от ее действий, по сути, мало что зависит. Россия, наконец-то, изменила курс, который вел к опасности. Но успокаиваться рано. Жизнь может преподнести такие неожиданные коллизии, что надо быть готовым ко всему. И как знать, быть может «Косатка», этот маленький винтик в громадной и сложной машине войны, окажется тем решающим фактором, который сыграет ключевую роль в ответственный момент при решении вопроса «или — или». Но этот момент еще не пришел. И пока она темным призраком скользит под поверхностью моря, оставаясь невидимой и неслышимой. Грозный морской демон снова напомнил своим врагам и их пособникам о том, кто здесь является истинным хозяином. И снова бесследно исчез в морских глубинах.

Content

Васильевич Лысак Сергей Поднять перископ! (ч.4)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8