Владимир Корн

Артуа. Звезда Горна

Часть I

Глава 1

Разрешите представиться…

Вставать было лень. Чтобы хоть как то отсрочить это тягостное действие, я оглядел комнату. Два окна, стол, стул, что-то вроде сундука и скрипучая кровать. Подо мной, кстати. Убогое зрелище, чего там говорить. Но только эта комната единственной оказалась свободной из тех, что рассчитаны на одного постояльца.

Когда путешествуешь в одиночку, на такие вещи обращаешь особое внимание.

Ничего, десять дней пути и я буду дома. Всего десять дней пути. Скорости здесь другие и жизнь другая, более неспешная, что ли.

Дом, мой сладкий дом. Наконец-то он у меня появился. В чужой стране, в чужом мире. Но это мой дом. А ведь мне уже скоро тридцать два.

Дом добротный, каменный, о двух этажах. Если еще не особняк, то уже не хибара. С небольшим двориком и это почти в центре города. Столицы, не просто как. Есть повариха и садовник, он же конюх.

Я нашел эту пожилую супружескую пару, когда они сидели, обнявшись, глядя на пепелище родного дома. И такая тоска была у них в глазах… Понятное дело — ни жилища, ни родственников. Так что мое предложение было принято ими после недолгих уговоров. Хорошие люди. Это я их уговаривал и это в их-то ситуации.

Вообще здесь, в этом мире я уже почти три года. Как сюда попал, как-нибудь после расскажу, под настроение.

Дом да еще дворянский титул — вот пока и все мои приобретения. С титулом забавная история вышла. Но об этом тоже потом. Вставать пора.

У меня и шпага есть, не из кочерги делана. Сталь синевой отдает, а как звучит при ударе! Не всегда конечно удобно, но за все нужно платить. Еще есть конь, Аргхальской породы. Статный, выносливый, с длинными сухими ногами и маленькой головой, скакун одним словом. Вороном зову, по масти. А еще есть огромное желание многого добиться в этом мире, коль скоро в родном мире этого не удалось.

Так, штаны, рубашка, сапоги, камзол, шляпа, шпага… Мушкетер блин.

Спустившись на первый этаж, я заказал у трактирщика плотный завтрак с обязательной глазуньей. До вечера остановок не планировалось.

Так, публика, ничего интересного. Вот только разве что два типа в самом углу кого-то мне напоминают. Ну да Бог с ними.

Застоявшийся Ворон нетерпеливо грыз удила. Даже посыпанной солью горбушке не так обрадовался как седлу. Эх, молодость, молодость… Все вам дома не сидится.

Городок уже проснулся, в этом мире встают с первыми лучами солнца, электричества еще нет, не изобрели. Значит, быть мне Эдисоном в купе с Кулибиным. Можно даже на Николу Тесла замахнуться. Но сначала экономическая составляющая.

Вообще путешествовать в одиночку в этих краях — верх безрассудства. Дороги неспокойны, недавняя засуха оставила многих без урожая, кроме того, как будут писать через много лет в газетах — произошел массовый падеж скота. Цены на продукты взлетели до немыслимых высот. И это в краю, традиционно считающейся житницей Империи.

Кушать же хочется, крестьяне, да и не только они, балуются грабежом на имперском тракте, да что там балуются, выжить они хотят. Пойди, объясни голодным детям, что в доме есть нечего.

До бунта дело не дошло, власти вовремя прониклись ситуацией и отправили обозы с зерном и мукой. Они до сих пор еще идут, обозы, в пострадавшую от засухи местность. С одним из них я и прибыл в Гойнт, в сопровождении своего слуги, Бробира, с которым расстался буквально на днях.

Имперские егеря тоже делают все что могут, виселицы у дорог не пустуют. Когда-нибудь все войдет в свою колею, а пока…

Ничего, самый опасный участок, Тейские степи, я уже преодолел, рассчитывая в основном на резвость и выносливость своего скакуна.

В Гойнте, небольшом городке недалеко от Сверендера, центра провинции Тосвер, я разыскивал одного человека, пообещавшего устроить мне встречу еще с одним человеком, который, в свою очередь, мог свести меня с тем, кто мне и был нужен. Вот так, не больше и не меньше.

Что самое интересное, тот, кто был мне действительно интересен, тоже проживал в столице Империи, Дрондере.

Цепочка разорвалась в самом начале, в Гойнте. Даже не знаю, печалиться мне по этому поводу, или же наоборот, радоваться. Слишком уж припахивало от того дела, а я не могу позволить себе быть неразборчивым сразу по нескольким причинам. И самая главная из них та, что если занимаешься подобными делами, начинаешь припахивать сам. Сначала едва уловимо, затем все больше и больше, и наконец, от тебя начинает просто смердеть.

С Бробиром, своим последним слугой я расстался не полюбовно, от души приложившись подошвой сапога в его пятую точку после того, как он в очередной раз присвоил себе часть моих денег. Кстати, он уже третий слуга за время моего недолгого дворянства, и со всеми ими мне пришлось по разным причинам расстаться. Не держатся они у меня, наверное, потому, что я от них слишком много требую — воровать в меру, держаться все время под рукой, и, хотя бы иногда, просыпаться раньше хозяина.

Наверное, и на обратном пути мне бы следовало примкнуть к кому-нибудь, следовавшему по Сверендерскому тракту в сторону столицы, но обстоятельства, обстоятельства.

Миновав городскую окраину, я пустил Ворона легкой рысью, наиболее экономичным и комфортабельным в данной ситуации аллюром.

Имперский тракт, крытый каменными плитами, то и дело нырял в тень от растущих по краям деревьев, среди которых изредка попадались такие родные березы. Их было мало, и назывались они совсем по-другому, но один их вид всегда вызывал в моей памяти воспоминания о далекой родине.

Так уж случилось, что родился я на берегу самого курортного моря страны. Затем, еще совсем маленького, меня увезли во глубину сибирских руд. Отец был романтиком, да и время было такое.

И самое первое свое детское воспоминание связано со стуком колес на стыках рельс и мелькающими за окном вагона пейзажами моей необъятной родины.

Другое, что я запомнил из раннего детства, был жуткий мороз, мороз под шестьдесят градусов, как выяснилось уже потом, когда немного повзрослел. Меня не выпускали на улицу, и я развлекал себя тем, что оттаивал глазок на замерзшем стекле. Через него было видно, как мужик, в расстегнутом полушубке, надетом на голое тело и без шапки, крутил железный трос, укладывая его на свой трактор. У каждого они свои, самые первые детские воспоминания, а у меня вот такие.

Потом я немного подрос и мы переехали. Переехали в другое место, в большой город. В теплую светлую квартиру, где по утрам зимой не надо было пробивать кружкой лед в ведре с водой, потому что жилище, в котором мы обитали до этого, выстуживалось.

Мама почему-то увидела во мне великого скрипача, чуть ли не Паганини и отдала меня в музыкальную школу, по классу скрипки. Отец больше заботился о физическом воспитании, и, как результат, привел меня в спортивную секцию. Причем выбрал он достаточно экзотический вид спорта — фехтование.

Затем, когда я подрос, и мнение родителей перестало быть решающим фактором, скрипку сменила гитара, а фехтование бокс. Все крутые парни в нашем дворе умели бренчать на гитаре и хорошо драться, и именно они умели наибольший успех у девчонок. Так что мой выбор был осознанным…

Потом я умудрился получить образование, которое мне в жизни перестало быть нужным сразу же, как только отработал по специальности положенное число лет. Ну и помотало меня по свету, конечно, и там, и сям, и даже немного за…

В конце концов, я пришел к выводу, что лучше умереть от скуки, чем от приключений. Другое дело, что ищут меня они сами и находят довольно успешно…

День уже близился к полудню, и мне все чаще в голову приходила мысль, что не мешало бы подкрепиться захваченной в дорогу парочкой чудных, запеченных в печи цыплят, когда мое внимание привлекли выстрелы, раздавшиеся совсем близко, сразу за поворотом дороги.

В этом мире огнестрельное оружие уже давно завоевало прочные позиции. Ружья и пистолеты имели кремневые замки ударного типа, но попадались еще и колесцовые. Среди моего вооружения тоже имелся пистолет, в седельной кобуре, но отношения у меня с ним были сложные. Слишком уж к другому оружию я привык.

Направив рывком поводьев коня в густой подлесок, я осторожно приблизился, ориентируясь на шум продолжавшейся схватки.

Вообще-то места здесь относительно спокойные, это не окраины Империи, но нарваться на неприятности можно где угодно, это уж как повезет.

Между тем звуки боя усиливались. Снова хлопнул выстрел, закончившийся протяжным воем, чьи-то проклятия, звон металла, короткий вскрик.

Наконец, в просвете деревьев я увидел следующую картину.

Сразу за поворотом дорога устремлялась под уклон, к небольшой речушке, с перекинутым через нее добротным каменным мостом.

Возле моста все и происходило.

С первого взгляда можно было понять, что здесь случилось нападение на отмеченную гербом карету. Герб с места, где я находился, разобрать было нельзя, но то, что он не имперский, это однозначно. У имперского герба слишком характерные очертания, захочешь — не спутаешь. Так же, как не спутаешь и разбойников, слишком колоритные личности, таких через пару веков в театрах играть будут, тщательно гримируясь.

К тому моменту, когда я подъехал на расстояние видимости, все уже закончилось. И закончилось победой напавших на карету разбойников. Что и немудрено, поскольку бандитов было как минимум в два раза больше.

Возле кареты, запряженной четверкой лошадей гнедой масти, лежало два трупа. Одно тело принадлежало мужчине в годах, с обнаженной шпагой в руке. Другое — юноше, совсем мальчишке. Чуть поодаль имелось еще два, по всей вероятности это были слуги, сопровождающие карету.

Ах, да, вот же еще и кучер, тоже мертвый.

Бандиты потеряли троих, как минимум, тех, кого я вижу. И подранки у них есть, взять хотя бы того, что стоит на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону.

А осталось их, ага, пять человек. Все, теперь точно пять. Тому, что раскачивался, помогли свои же, вылечив одним движением кинжала. Теперь у него совсем ничего не болит.

От меня до моста совсем близко, даже обрывки фраз долетают, правда, не очень разборчиво.

Засуетились бандиты. И действительно, что-то они долго медлят, в любой момент на них может кто-нибудь наткнуться. Все-таки это имперский тракт, пусть и не с самым оживленным движением. Один из них полез на козлы кареты, уселся, разбирая поводья. Наконец, тронул ее с места.

Остальные осматривают тела погибших в поисках наживы. Что характерно, со своих начали.

Ну что ж, пора и мне определяться. Либо я тихо и мирно провожаю их взглядом, либо же…

А их пятеро. А меня всего один. И мне все это не слишком надо.

Но.

Когда один из бандитов, долговязый такой, заглядывал в карету, то в ней явно кто-то находился. И, по-моему, женщина. И, по-моему, совсем молодая.

Затем выяснилось, что это действительно так.

Но дело даже не в этом.

Когда бандит открыл дверцу, он громко так, со смехом заявил, чтобы леди подождала немного, совсем чуть-чуть. Потом он наглядно покажет ей, чем отличается настоящий мужчина от ненастоящего, пусть даже и благородных кровей. Да и остальные ему помогут. От нее мол, не убудет. Если же и убудет, то совсем немного, не век же ей в девицах ходить. И в уговоре насчет этого ничего сказано не было, главное — живой довезти. А кто ж от этого умирает.

Громко так сказал, чтобы все свои услышали. И свои ответили ему одобрительным смехом.

Так не должно быть, честное слово. Но их целых пять. А я по-прежнему один.

Мне вспомнился Горднер, именно его я называю своим учителем, и наш разговор, когда мы больше месяца ждали проклятых вирейцев в забытой Создателем деревушке.

— Ты хочешь стать воином, и думаешь, что становишься им, потому что от скуки мы который день звеним этими железяками? -

Я пожал плечами, трудно отвечать на вопрос, когда смысл его не совсем понятен.

— Ты отказался от денег, приличных денег, предпочтя вместо этого получить баронство. Почему? -

И вновь я пожал плечами, вопрос на этот раз понятен, но на него трудно будет ответить.

Поймешь ли ты, что мне приходится прятать свой взгляд перед всяким ничтожеством только потому, что у него, в отличие от меня, на боку висит длинная заостренная железяка, ты сам так назвал шпагу.

— Можешь не отвечать на этот вопрос, мне и так все ясно, это сложно не заметить. А видел ли ты, как валяются в ногах Императора все эти герцоги и графы, вымаливая себе прощение? Да, я видел это собственными глазами — ответил он на мой невысказанный вопрос.

— Я не стану так делать, чтобы не произошло. — По крайней мере, я сам верил в то, что говорил.

— Вот потому-то ты мне, наверное, и интересен — задумчиво произнес Горднер.

— Теперь слушай внимательно и запоминай на всю жизнь, не знаю, сколько там у тебя ее осталось. Воином ты станешь сразу же, как только поймешь, что умер еще вчера — и он замолчал, уставившись на меня тем своим взглядом, который трудно, почти невозможно выдержать.

Я же смотрел на его пояс, пытаясь обнаружить там катану. Слишком по самурайски он рассуждал, прямо кодекс Бусидо зачитывал.

Нет, катана отсутствовала напрочь. Была только шпага, ножны с дагой и пистолет с колесцовым замком, Горднер предпочитал именно такие.

— Каждый день ты должен думать, что умер накануне — продолжил он — и, если ты умер еще вчера, то тебе нет смысла бояться смерти сегодня. Любой из нас представляет собой то, что о себе думает и в чем не сомневается. Ты воин, хороший воин, но только уже мертвый. По-настоящему же ты умрешь в тот самый миг, когда засомневаешься в этом. Иди и подумай. -

Я до сих пор думаю, Горднер. И если бы хоть раз засомневался…

Карета уже преодолела мост, когда я шенкелями послал Ворона вперед.

Момент самый удобный, только один из них успел усесться верхом, поторапливая остальных, отмывающих в речной воде руки от крови.

Вот к нему то я и направился, разгоняя коня. Он главный, этот человек, в шляпе с широкими обвисшими полями и с коротким артиллерийским палашом.

Лошади Аргхальской породы славятся еще и тем, что могут с места взять такой карьер, что другим скакунам даже не снилось.

Разделяющее нас расстояние мы с Вороном преодолели буквально за несколько мгновений. Главарь среагировал похвально быстро, судорожно хватаясь правой рукой за эфес клинка. Когда мы с ним поравнялись, он уже был готов к отражению моей атаки. Но секундой раньше я направил движение Ворона чуть в сторону, даже не пытаясь замедлить его бег.

Весь расчет был на то, что длина шпаги значительно превышает длину его палаша. Расчет полностью оправдался. Проносясь мимо, я сделал выпад, наклонившись в его сторону и целясь в горло. Цель не очень удобная из-за своих размеров, но если попадешь, эффект потрясающий.

Я попал точно в цель, резко подавая локоть вперед, чтобы не остаться без оружия. Такое бывает, если лезвие слишком углубится и застрянет в теле врага. Клинок выдержал, не сломался, хотя удар получился знатный. Уже на середине моста придержал Ворона, разворачиваясь.

Мой противник сползал с лошади, держась обеими руками за развороченное горло и пуская кровавые пузыри. Не эстетично как-то получилось. Ну да ладно, какие мои годы.

Осталось три здесь и один с каретой, но она уже далеко, почти в конце подъема.

А вот и остальные, все трое. Ну что ж, трое — это уже терпимо.

Как же мне все-таки повезло, что я нарвался на обычную банду романтиков с большой дороги. Будь они чуть посерьезней, раскатали бы меня тонким слоем и ноги вытерли. Наверное, я бы даже вмешиваться не стал, себе дороже.

Взять, например, вот этого, бородача, что с коротким прямым тесаком. Ну видно же, что человек больше к вилам привык, и будь именно они у него в руках, мне со своей шпагой куда бы тяжелей пришлось, да чего там, совсем кисло. А так даже смешно становится смотреть на его потуги.

Мой учитель фехтования из этого мира, Эрих Горднер, тот, которогоя считаю лучшим, делал ставку именно на скорость.

— Скорость и еще раз скорость — была его любимая фраза.

Отличный учитель и настоящий мастер. Жаль, что он мог уделить мне только три месяца. Всего три месяца. А потом наши пути разошлись в разные стороны. Просто так сложились обстоятельства.

Направив коня по дуге, чтобы слишком к ним не приближаться, я переложил пистолет в правую руку, поменяв его со шпагой. Нет у меня еще той практики, чтобы стрелять с левой, да еще с учетом допотопности оружия…

Мой выстрел попал в ногу того самого бородача, хоть и целился я в грудь, врать не буду. Бандит с воем упал на землю, больно, наверное.

Вот теперь мне необходимо спешиться, все-таки на земле я чувствую себя совсем не так скованно, как верхом.

Что там говорить, я и на лошадь то сел только три года назад, когда попал сюда. Нет, конечно, были несколько конных прогулок, и даже знание о том, что на лошадь с левой стороны садиться нужно. И только то.

Соскользнув с Ворона и хлопком ладони по крупу отправив его погулять, я застыл в ожидании дальнейших действий оставшихся разбойников.

Бородача можно точно не принимать в расчет. Хоть пуля попала ему и в ногу, но вероятно перебила бедренную артерию, слишком уж много крови, а это все, абзац.

Оставшиеся двое тоже явно не бывали в солдатах.

Вот, тот, что слева и с кавалерийской саблей, слегка изогнутой, как ей и положено. Ты что, рубиться со мной собрался, вон, как эфес рукой обхватил — большой палец остальные прижимает? Но у меня же шпага, сударь, тебе же неудобно так будет, поверь моему опыту.

Сделав шаг навстречу, я выполнил длинный скользящий выпад. Укол! Шпага вошла неглубоко, буквально сантиметра три, не более. Но эти три сантиметра оказались в ямке между ключицами. Так, теперь резко уходим влево. Пока он еще не упал, послужит препятствием для оставшегося оппонента. Ну и кисть руки, той, что со шпагой немного провернуть, само собой разумеется. Это чтобы рана расширилась насколько возможно.

Горднер успел лишь поверхностно ознакомить с великим искусством фехтования, возведенным в Империи чуть ли не в ранг религии.

Несколько основных позиций, несколько основных ударов и уколов. Все это было и знакомо, и очень отличалось от того, чему меня когда-то учили.

Еще он указал мне путь, по которому нужно двигаться.

— Великие мастера — говорил он — пользуются базовыми приемами, но отточенными до совершенства. Изучив со временем огромное количество приемов и комбинаций, они возвращаются к тому, с чего начинали.-

Нечто подобное я слышал о боевых искусствах Востока, будучи еще на Земле. Любое базовое движение универсально, будь то защита или нападение. Все остальное — это вариации на тему, так или иначе. И я склонен ему верить.

Очень интересна методика работы над скоростью, которую он мне предложил.

Полностью она изложена в этой фразе — хочешь научиться делать что-то быстро, научись делать это медленно. Очень медленно. Очень, очень медленно. Когда самый простой выпад со шпагой будет занимать у тебя несколько минут, ты сможешь сделать этот самый выпад быстро. Очень быстро. Очень, очень быстро.

И третье. Состояние. Необходимо войти в состояние холодного гнева. Не ярости, но именно гнева, когда по венам хлещет адреналин, все вокруг замедляется в своем течении, ты чувствуешь в себе способность порвать весь мир голыми руками, но голова остается ясной. Вызвать в себе это состояние достаточно просто, труднее удержаться в нем хоть какое-то время. Правда, это чувство тренируется, ну как задержка дыхания, например…

Так, теперь последний, может быть даже самый серьезный противник.

Долговязый, со шрамом через всю левую щеку, вздымающим верхнюю губу так, что становятся видны крупные желтые зубы. Ко всему маленькие бегающие глаза мутного цвета, низкий лоб и выдвинутая далеко вперед нижняя челюсть.

Отвратный тип, чего там говорить.

Спрашивается, чего ж пистолеты то никто не стал перезаряжать, не так уж много времени это и занимает. За этим я особенно внимательно следил, дураков по всей округе нет. Насколько бы ты себя комфортней чувствовал, будь он у тебя сейчас в руке, а не за поясом.

Рывком перемещаюсь вправо и задействую подсветку. Солнышко теперь у меня за спиной, маленькое совсем, но преимущество. А ведь ты меня боишься, вон, как глазки по сторонам забегали. Нет, убежать не получится и помощи ждать неоткуда. Главный ваш там, где ему уже давно быть следовало, а остальным самим бы кто помог.

Атака последнего, поочередно укол в грудь и колено. В колено попал. Славненько. Опять атакуем его тем же манером, но добавляем еще третий удар — снова в грудь. Вот теперь попал как надо. Туше.

Все это хорошо и отлично, великие методики и мудрые учителя, но только большой практикой можно достигнуть прогресса. А вот ее-то у меня было настолько много, что я с огромной радостью поделился бы ей с кем угодно, причем абсолютно бесплатно.

Чуть ли не с первого дня моего пребывания в этом мире, мне только и приходилось заниматься тем, что практиковаться, практиковаться. И вся эта практика заключалась в том, что я пытался выжить. Понятно, что это у меня получилось.

— Да — уже верхом на лошади подумал я, в последний раз оглядывая место нашей схватки — Ты мужаешь, и это становится заметным. Мог ли ты представить себе всего три года назад, что способен на такое. Да что там три, даже пару лет, когда ты считал, что уже кое-то представляешь собой, как боец. А сейчас ты даже не можешь позволить себе этим гордиться. Подумаешь, разогнал кучку бывших крестьян, возомнивших себя воинами. -

Карету я догнал быстро.

Несомненно, поменявший свою профессию на профессию кучера разбойник ждал подельников, поскольку ехал медленно и все время оглядывался. К нему я решил применить ту же тактику, что и к главарю, и это чуть не стоило мне жизни.

Когда я поравнялся с каретой, опять рассчитывая на длину своей шпаги, он направил на меня взведенный пистолет. Я отчетливо увидел черный зрачок ствола наведенного мне точно в лоб и с ужасом понял, что уже ничего не успеваю сделать.

Спас меня небольшой камень, попавший под колесо телеги. Хотя, может быть и выбоина, но в любом случае карету заметно тряхнуло, сбивая верный прицел.

Почти у самого лица громыхнуло, обдав кислым запахом сгоревшего пороха и отбрасывая назад.

— Цел как будто — пронеслось в голове. Тольку щеку опалило близким выстрелом.

Кучер зло ощерился, доставая второй пистолет. Ну уж нет, так ведь и попасть можно.

Я с потягом ударил его по правой руке, промахнулся, но все равно вышло здорово. Клинок шпаги попал ему по левому плечу, перерубив ключицу. Уже рефлекторно он нажал на спуск, угодив в одну из лошадей, запряженных в карету. Этим все и закончилось.

Бедная лошадка рухнула, резко затормозив бег остальных. Возница, не удержавшись, полетел вперед, на дышло упряжи и уже затем на землю.

Карета к этому времени встала, и я извлек из-под нее стрелка, потянув его за ноги. Разбойник лежал без сознания, крепко приложившись по дороге к земле головой.

Так, живой ты нам дороже, языком будешь.

Связав бандиту руки его собственным поясом, я открыл дверцу кареты. Первым, что я увидел, было дуло небольшого дорожного пистолета, такого знаете, со складывающимся спусковым крючком, направленное мне в лицо. И только лишь потом бледное лицо девушки, державшей пистолет дрожащей рукой. Ну, вообще-то я на поцелуй рассчитывал.

Слава Богу, обошлось, она смогла себя удержать от выстрела. Кстати, спасенная мною девушка оказалась весьма недурна собой, прямо по закону жанра.

— Леди, поверьте, все уже закончилось — обратился я к ней — и Вам больше ничего не угрожает. Слово дворянина. Вы ведь из рода Вандереров? -

Герб на карете принадлежал Вандерерам, роду древнему и достаточно влиятельному.

Вообще геральдике местная знать придавалось огромное значение. Какой-нибудь захудалый дворянин из окраинной провинции мог быть полным невежей абсолютно во всем, но что касается геральдики… Любой из них мог часами рассуждать о своих и чужих родословных, гербах, степенях родства et caetera.

Мне в свое время удалось вдолбить в свою голову информацию о наиболее известных и значимых семействах. Десятка полтора, не более. Хотя только в Империи их насчитывалось не менее пары сотен. Наверное, это не мое. Но Вандереры входили в список моих знаний. Даже вспомнилось что-то об их притязаниях на трон.

Вместо ответа она присела на порог кареты и горько разрыдалась. Обычно женские слезы не вызывают во мне жалости, но сейчас совсем не тот случай.

Я пристроился рядом и обнял ее за плечи. Она уткнулась лицом ко мне в грудь и продолжила свое мокрое дело. Через некоторое время до нее дошло, и она резко отстранилась.

— Кто вы, сударь? — спросила она, уже с опаской всматриваясь в мое лицо.

Заодно уж представлюсь и вам.

— Барон Артуа де Койн миледи, к вашим услугам.-

А что, имя как имя, по-моему, вполне прилично звучит. Я его сам и придумал, когда получал это самое дворянство. Мое земное имя тут не каждый герольд вымолвит, даже если по слогам. Дворянские сословия тоже вполне соответствуют земным, здесь вообще очень много общего.

Так, об этом потом, сейчас нужно решать, что делать дальше.

— Элоиза Вандерер, дочь герцога Вандерера — представилась девушка, забавно склонив голову набок — Вы точно не принадлежите к числу этих негодяев?

Можно подумать я принадлежу к числу других негодяев.

— Успокойтесь леди. Теперь все будет хорошо, уверяю Вас. Успокойтесь и постарайтесь объяснить, что произошло — …

Умно-то как, пронеслось в голове. Да ты сам больше знаешь об этом, практически все на глазах произошло. Лучше давай поторапливайся, возможно, у них и еще сообщники есть.

Так и не пришедшего в себя разбойника я забросил в карету.

Пусть герцог сам разбирается, спонтанное ли это нападение, спровоцированное слишком малым количеством людей в свите дочери, или запланированное действие его возможных недоброжелателей. Хотя, если судить по подслушанным мною словам, это заказ. Но повторюсь, пусть герцог сам с этим всем разбирается. Выпрячь мертвую лошадь много времени и усилий не составило, я попросту отрезал постромки.

Девушка наотрез отказалась садиться в карету. Так мы и поехали, я на облучке, вместо кучера и Элоиза рядом со мной. Девушка еще вздрагивала, вспоминая пережитое. Шум схватки, гибель на глазах близких людей, кровь повсюду. Сзади, на подоле ее платья осталось несколько пятен от крови. Хорошо, что она еще внимания на них не обратила, не обошлось бы без истерики.

Боюсь, что и выслушивать эротические фантазии того гнилозубого мачо тоже не доставило ей особого удовольствия.

Я вовремя одумался и не стал добиваться подробностей произошедшего события. В этом случае девушке пришлось бы пережить все заново, с самого начала. Вместо этого постарался отвлечь ее, спрашивая о совершенно посторонних вещах и рассказывая ей все, что придет в голову. Сначала она недоуменно поглядывала на меня, и лишь затем, догадавшись, бросила благодарный взгляд.

Так мы и ехали, пока не достигли имения графа Юлина Стойна, человека, с семейством которого, Элоиза оказалась близко знакома.

Девушку я передал с рук на руки леди Сауасель, жене Стойна. Самого графа в имении не оказалось, он оставался в столице.

Элоиза расплакалась сразу же, как только почувствовала на своих плечах руки графини. Все равно молодец, столько времени держалась и только сейчас расслабилась, почувствовав себя в безопасности.

Сам я, отказавшись от гостеприимства хозяйки и сославшись на страшную спешку, отвязал гневно фыркающего Ворона, всю дорогу бежавшего привязанным за каретой, и поторопился откланяться, покинув поместье.

Глава 2

Диана

Вернувшись в Дрондер, столицу Империи, я обнаружил среди корреспонденции приглашение в дом графини Эликондер.

Это было не первое приглашение в дом графини, и я ни разу не проигнорировал его. Леди Мариэль явно симпатизировала мне, но совсем по другой причине, в отличие от той, что сразу приходит в голову. Слегка за пятьдесят, вдова, графиня была очень благодарна за то участие, что однажды мне пришлось принять в судьбе ее младшего сына.

Как-то, еще в самом начале моей столичной жизни, я возвращался домой довольно поздно и не в самом лучшем своем настроении. Возвращался с одного из раутов, кстати, первого раута, на котором мне пришлось побывать.

Все было великолепно и мне посчастливилось познакомиться с одной из прелестных дам, присутствующих на вечере. Мы очень мило общались, и наш разговор дошел уже до того, что нам просто необходимо прямо сейчас поехать и посмотреть на прекрасную коллекцию фарфоровых безделушек, собранных в ее доме. Мы оба сошлись во мнении, что середина ночи самое удачное время для этого и я уже размечтался о том, что сумею удивить красавицу количеством любовных позиций, доселе ей неведомых, когда она срочно покинула вечер. Не знаю, что за записку передал ей слуга, но лицо у нее омрачилось, и она спешно уехала.

Моя новая знакомая так искренне и с сожалением вздохнула при расставании, что это даже послужило для меня легким утешением.

Я тоже раскланялся с гостеприимными хозяевами и поехал домой. На подобные мероприятия не принято приходить пешком, и поэтому наемный экипаж терпеливо дожидался все время моего пребывания на рауте. Когда мы миновали площадь 'Трех Фонтанов', и до моего дома оставалась меньшая часть пути, произошла наша встреча с молодым графом, сыном леди Мариэль.

Дуэли в Империи обычное дело, несмотря на крайне негативное отношение к ним Императора Конрада III. Но дуэли обычно подразумевают равное количество участников, присутствие секундантов и лекарей, а также заранее оговоренное место. Сейчас же передо мной предстала картина, которую иначе как избиением не назовешь. Три дюжих мужика с дубинами славно так окучивали двух юнцов, причем один из них уже лежал на брусчатой мостовой. Второй, прижатой к стене дома, пытался противостоять обломком шпаги палкам наседавших на него противников.

Кучер, попытался было прибавить ходу, но я вырвал у него кнут и поспешил на помощь.

Словом, вдвоем мы справились. Кнут вообще отличная вещь, когда действуешь им быстро. Вот так наше знакомство и состоялось.

Через несколько дней мне пришло приглашение от Эликондеров, и Андригус, молодой граф, представил меня своей матери, леди Мариэль. Не знаю, что он там наговорил ей, но она посчитала меня чуть ли не спасителем своего непутевого сына. Андригус, кстати, так и не рассказал, что стало причиной конфликта между ним, его товарищем и мастерами оружейного цеха. Сам он тогда легко отделался, а вот его спутник пострадал, причем серьезно.

В доме Эликондеров я и познакомился с Дианой.

Леди Диана, урожденная герцогиня Лилойская, по мужу графиня Дютойл, принадлежала к типу тех красавиц, которых по праву называют роковыми.

Рано овдовев, ее муж, граф Антуар Дютойл, был старше своей супруги на пару десятков лет, она и не подумывала выходить замуж вновь. Муж ей оставил огромное состояние, она молода, красива и пользуется грандиозным успехом у противоположного пола. Что еще нужно?

Нет, она не разбивала семей, не уводила женихов прямо с алтаря, хотя с легкостью при желании могла все это делать. Всего этого не было, но поклонников она меняла как те самые пресловутые перчатки.

Говорят, что в ее ногах валялся сам принц Стенс, наследник престола королевства Монтарно, соседней с Империей державы. Диана отказала ему во взаимности, мотивируя это тем, что ей не нравятся манеры принца.

Леди Мариэль сама представила меня Диане, и было это еще на втором визите в дом Эликондеров. Диана оценила мои комплименты, посмеялась моим шуткам, и мы оба смогли понять, что рано или поздно окажемся в одной постели.

И вот, на очередном рауте в доме леди Мариэль, я вновь повстречался с Дианой. Я поразился ее внешнему виду, она выглядела бледной копией самой себя, хоть и старалась держаться весело.

Тени под глазами, тщательно заретушированные, тусклый взгляд обычно сияющих глаз, сведших с ума не одного мужчину и усталый голос — вот что она из себя представляла. Я поинтересовался причиной таких внезапных перемен, но Диана не стала ничего объяснять. Проявив изрядную настойчивость, мне все же удалось добиться того, что она приоткрылась.

Письмо. В руки одного из поклонников Дианы, долго ею отвергаемых, попало письмо, способное наделать очень много шуму даже при императорском дворе, в том случае, если бы оно было обнародовано. И вот теперь человек, в чьи руки письмо попало, открыто шантажировал Диану, наконец-то получив доступ к тому, в чем ему много раз со смехом было отказано. Диана не из тех птичек, что способны жить в клетке, пусть даже и золотой. Но не это было самым страшным.

— Понимаете, Артуа, — произнесла она голосом, от которого у нормального мужчины все тело начинает вибрировать — если бы это касалось только меня. В том случае, если письмо станет достоянием гласности, могут пострадать очень многие люди, доверившиеся мне. -

Не знаю, что ее заставило довериться мне, человеку, в общем-то, малознакомому, не иначе как крайняя степень отчаяния, но я сумел ей помочь.

Буквально через день, уже в сгущающихся сумерках, я прокрался через сад к особняку человека, владеющего письмом, и взобрался на второй этаж. Он как раз готовился нанести визит Диане и прихорашивался, что-то мурлыкая себе под нос. Дождавшись, пока слуга выйдет из комнаты, оставив его одного, я натянул на голову вязаную шапочку с прорезями для глаз и рта, засунул в рот два грецких ореха, и, благодаря открытому окну, легко очутился в комнате. Орехи во рту — не лишняя предосторожность, общеимперский дался мне легко, но небольшой акцент все же еще присутствовал.

Очутившись в комнате, я буквальным образом выбил из него письмо, действуя в основном ногами. Затем, снова через окно, покинул в комнату. Переполох в доме начался тогда, когда я уже перелазил стену, огораживающую сад, расположенный с тыльной стороны особняка.

Да, я здорово рисковал, но Диана такая женщина, что ради нее мужчины умудрялись совершать и не такие безумные поступки.

Потом мне пришлось скоротать время в одной из таверн. Совсем уже потом, ближе к утру, так же через окно, и тоже на втором этаже, я прокрался в спальню Дианы и залюбовался ее лицом, таким грустным даже во сне. Так и не решившись ее поцеловать, вложив в руку письмо и, оставив на подушке алую розу, ретировался назад. Почему-то в тот момент я беспокоился не того обстоятельства, что меня увидят и примут за ночного вора, нет, Диана могла уколоться во сне шипами.

С тех пор прошло больше месяца, и мы ни разу еще с ней не виделись.

Прибыв в дом графини, я первым долгом отправился к хозяйке, чтобы выразить свое почтение, как и предполагается правилами хорошего тона.

Любимой шуткой леди Мариэль была та, что каждый раз при нашей встрече она спрашивала меня, не собрался ли я жениться, и всегда предлагала свою помощь. Я обычно отшучивался тем, что ищу девушку похожую на нее, но увы, таких больше нет.

Вот и на этот раз мы обменялись любезностями в том же духе, и я был благосклонно отпущен.

Я любил бывать в этом доме, и не только из-за доброго отношения его хозяйки. На вечерах графини всегда присутствовала добрая и легкая атмосфера, и многим из ее гостей нравилось посещать дом именно по той же причине. Это сложно, очень сложно, создать ее именно такой, далеко не во всех домах получается, как бы ни старались их хозяева. Графиня же не прилагала к этому ни малейших усилий.

— Артуа — послышался сзади чудный, знакомый голос. Обернувшись, я обнаружил прежнюю Диану, веселую, цветущую, в открытом вечернем платье с глубоким декольте, и в непременном окружении поклонников ее красоты.

— Потрясающе выглядите, леди Диана — вот и все, на что меня хватило, настолько очаровательно она выглядела.

— Мне нужно с Вами поговорить, барон — взгляд ее стал очень строгим, как будто я действительно серьезно провинился перед ней. Подхватив меня под руку, она отвела меня подальше от ушей и глаз своих воздыхателей.

Когда мы остались наедине, Диана все также строго спросила.

— Рассказывайте барон, почему Вы меня избегаете.-

— Ну, что Вы, леди Диана, разве хоть одному из видевших Вас мужчин придет в голову подобное? Меня не было в столице около месяца и всего лишь — начал активно оправдываться я.

— Да, и как ее зовут? -

— Леди Удача, но на этот раз она от меня отвернулась — я очень старался не смотреть туда, куда смотреть хотелось больше всего на свете. Но разве от женщины можно скрыть такое, тем более, когда она сознательно стремиться обратить на это внимание.

— Я очень благодарна Вам, Артуа… — начала Диана, но я перебил ее.

— Насколько благодарны? — меня ощутимо потряхивало от ее близости, настолько была она хороша.

— Даже в большей степени, чем Вы можете себе это представить — Диана смотрела на меня смеющимися глазами, лицо ее при этом оставалось совершенно серьезным.

— Тогда почему мы еще здесь? -

— Ну, существуют же правила приличия… -

— Именно поэтому Вы еще в одежде — честно признался я.

Диана рассмеялась своим волшебным, чарующим смехом, и мне пришлось отступить пару шагов назад, от греха подальше.

Час спустя мы покинули гостеприимный дом, Диана откланялась хозяйке, я же решил исчезнуть по-английски.

Дом мы покидали поодиночке, как же, все могут знать, но никто не должен видеть, именно так говорили французы. Или еще будут говорить, дожив до всех этих Людовиков.

У самых дверей меня застиг довольно ехидный голос леди Мариэль.

— Господин де Койн, Вы нас уже покидаете? — да уж, спрячешь здесь хоть что-нибудь.

Знать занимается всеми этими играми чуть ли не с самого детства, и мне ли пытаться ввести в заблуждение даже самых бестолковых из них.

Я с сожалением развел руками, извините мол, такая уж я бестолочь, опять забыл выдернуть утюг из розетки.

Леди Мариэль с улыбкой погрозила мне пальцем, но затем подмигнула с самым заговорщицким видом, все своим видом показывая, что рада за меня и за мой выбор. Вот тебе и графиня в двухсотом поколении или сколько у нее их там.

Целоваться мы начали еще сидя в карете, везшей нас к дому Дианы. Оказавшись в ее спальне, я не стал сдерживать себя, слишком она меня волновала.

Когда унас случилось то, чего мы оба желали, Диана тихо прошептала.

— Артуа, только не смей думать, что таким образом я решила выразить свою благодарность. -

— Ну что Вы, леди Диана. Я отлично понимаю, что Вы безумно влюбились в меня буквально с первого взгляда и специально придумали предлог, чтобы добиться своего — все это я произнес совершенно серьезным тоном. Да и еще с интонациями человека, которого подобные домогательства безумно достали, и который всерьез задумывается над тем, чтобы укрыться от них в монастыре.

Забавно было видеть ошарашенное лицо Дианы, и ее открывшийся от удивления прелестный ротик. Она приподнялась на локте и изумленно посмотрела на меня, лежащего на спине с самодовольной улыбкой.

Так и не решив, серьезно я это говорю или шутки у меня такие, Диана сказала.

— Ну и нахал ты, Артуа. -

— Зато целуюсь хорошо, сама говорила — парировал я.

— Ну, если вдуматься, не только целуешься, но все равно ты нахал, каких свет еще не видывал. -

Мы встречались с Дианой очень часто, чуть ли не каждый день, за исключением тех вечеров, когда она бывала в императорском дворце. Она практически забросила светскую жизнь, нам было очень хорошо вдвоем и никого не хотелось видеть. Мы даже похудели в результате наших постоянных постельных баталий и сами смеялись над этим.

Я приобрел двухколесный экипаж, и мы часто катались в окрестностях столицы. Недалеко от Дрондера имеется живописнейшее озеро, со многими поросшими зеленью островками на нем. Взяв лодку, я катал Диану по озеру, усадив ее на заднюю скамеечку, кормовую банку, если угодно.

Иногда, засмотревшись на нее, чуть не совершал кораблекрушение и тогда она, смеясь, брызгала в меня водой, приводя в чувство.

Мы высаживались на один из островков, я разбивал небольшой шатер, доставал из лодки корзинки с продуктами и вином, словом, получался настоящий пикник. Ей очень понравилось новое слово, пикник, и всякий раз, услышав его, она весело смеялась, уж не знаю почему.

Мы много разговаривали, Диана рассказывала мне о столичной знати, ее обычаях, привычках, традициях, родословных, словом обо всех тех вещах, знания о которых мне необходимы, поскольку я собирался жить в этой среде. Еще я брал с собой гитару и много пел ей, она так трогательно слушала, уперев подбородок в кулачок. Больше всего Диане нравились романсы, а ее любимый мне приходилось исполнять по нескольку раз. Что-то, петь у меня всегда получалось хорошо, и если бы тогда, в моем мире, все случилось удачно, то вполне возможно… Да что теперь об этом говорить.

Местная музыка вовсе не примитивная, и самое полное представление о ней можно получить, если вспомнить, какой она была лет триста назад. Видимо, человечество везде развивается по одним и тем же законам эволюции, но мне самому судить об этом сложно, не хватает знаний.

Наше безумие продолжалось больше месяца, затем нам пришлось расстаться.

Однажды, на очередном свидании в доме Дианы, я заметил, что она чем-то очень опечалена. Диана, в этот раз сама нежность, рассказала мне причину ее печали.

Ее мама, герцогиня Лилойская, опять собралась умирать. Последние несколько лет она собиралась делать это не реже раза в год, иногда даже чаще. Герцогиня безвылазно жила в одном из своих поместий на морском побережье, и всякий раз, решив, что дни ее сочтены, рассылала письма детям о своей близкой кончине.

— Это уже стало своего рода семейной традицией — рассказывала Диана — Раз в год мы собираемся всей семьей, гостим у нее, и маме сразу становится лучше. Моим братьям легче, оба они на службе и не имеют возможности задерживаться надолго. Мне же приходится отдуваться за всех, иногда я задерживаюсь там надолго, бывает, что и на пару месяцев, представляешь? Мама ни за что не желает переезжать в столицу, климат ей не подходит. -

— Что, у герцогини действительно проблемы со здоровьем? — посочувствовал я.

— Если бы, Артуа, если бы. Здоровье у нее отличное, а вот все остальное… -

Да, письмом все у нас началось, письмом и заканчивается. Два месяца срок приличный, и многое может произойти.

— Я тоже очень буду очень скучать по тебе — заметила выражение моего лица Диана. — Ты знаешь, Артуа, конечно же, у меня никогда не было столько мужчин, скольких мне приписывают, но из всех тех, которые действительно у меня были — ты лучший, и ни с кем другим мне не было так хорошо. И еще, я ни с кем другим не встречалась так долго. Обычно они надоедали мне после двух, трех свиданий. Я, наверное, мерзкая? -

— Нет, девочка, ты тоже самая лучшая из всех моих женщин, самая сладкая, самая пылкая и самая нежная. Самая, самая — прошептал я Диане на ушко, нисколько не кривя душой, и поцеловал в такие сладкие губы.

— Подожди минутку, Артуа — сказала Диана.

Легко соскользнув с постели, она подошла к бюро и принялась что-то в нем искать. Света от одинокой свечи хватало, чтобы в полной мере насладиться красотой ее великолепной фигуры, отчетливо видимой на фоне не зашторенного окна.

— Диана, если бы у меня имелся талант живописца, я бы заработал кучу золота, рисую твои портреты в жанре ню. -

Девушка улыбнулась, на миг оторвалась от своих поисков, приняла несколько завлекательных поз и снова углубилась в недра бюро. Я лежал и любовался, моля только о том, чтобы то, что она ищет, оказалось где-нибудь высоко, например, на верхней полке. Очень красивое зрелище, когда женщина тянется ввысь, а если при этом она еще обнажена и имеет потрясающее тело…

Но у бюро нет высоких полок, зато имеется множество отделений, что тоже очень приятно.

Наконец, Диана нашла то, что искала и вернулась ко мне в постель с приличным конвертом в руке.

— Вот, Артуа, я хочу сделать тебе подарок — начала она — Артуа, я же просила тебя слушать, а не смотреть -

Ну да, сказать легко, да вот только свеча совсем близко горит, ты же сама ее переставила поближе…

— Я хочу тебе сделать подарок — повторила она.

— Диана… -

— Да знаю я все, знаю. Ты сам мне говорил и не раз, что там, откуда ты родом, принято задаривать подарками своих женщин, а не наоборот. Здесь же совсем другое дело, ты сначала выслушай. -

Диана немного собралась с мыслями и начала.

— Мой муж был кем угодно, но только не глупым человеком. Так вот, однажды я подслушала очень интересный разговор… -

Покойный муж Дианы, граф Дютойл был очень деятельным человеком, и сферы его интересов лежали в различных областях. Среди Имперской аристократии считалось совсем не зазорным, не помню, говорил ли я уже об этом, заниматься торговлей, промышленностью, наукой, не говоря уже о политике. Все это графу было интересно, и он оставил своей жене огромное состояние.

Но подслушанный Дианой разговор был совсем о другом. Один из работающих на него людей привез ему сведения о золоте. Не о сокровищах, закопанных под дубом на приметной горе или в тайной пещере, а об одном из урочищ в Энейских горах, где, по словам этого человека, золота было очень много.

— Так вот — продолжила Диана, потрясая конвертом — в этом пакете подробные карты, с указаниями как туда попасть. Это место на самой границе Империи, я узнавала. И еще там живут дикие племена кочевников. Артуа, ты возьмешь конверт и уже сам решишь, что делать дальше. Этот человек рассказывал, что золота там много, очень много. Он привез два самородка, можешь сам на них посмотреть. -

— А где сейчас этот самый человек, что привез карты и самородки? -

— Его нашли мертвым в квартале, где очень много заведений с девочками, ну, ты понимаешь. Муж очень расстраивался из-за этого, но он и сам его долго не пережил.

Да, если золото там действительно есть, то это многое меняет в моих планах. Можно разом решить главную проблему, которую я сам назвал экономической составляющей. Есть над чем подумать.

— Ты возьмешь пакет, Артуа? — с надеждой спросила Диана.

— Конечно возьму, милая моя девочка. Я привезу много золота, и мы с тобой его поделим. -

— А вот этого не будет. Нет, Артуа, и еще раз нет. Мне своего хватает, я девушка не бедная. Вот чего мне не хватает, так это твоего поцелуя прямо сейчас, ну, может и еще чего-нибудь. -

Мы расстались с Дианой через день, почему-то оба понимая, что вряд ли у нас повторится то, что уже было.

Я смотрел, как она садится в карету и больше всего мне хотелось остановить ее прижать к себе и не никуда не отпускать. И она ждала именно этого, только понял я это слишком поздно.

Глава 3

Коллайн.

Прошло около месяца после расставания с Дианой. Я сидел в своем кабинете, в очередной раз перебирая бумаги из подаренного пакета.

Все карты и схемы с сопроводительными записками уже давно отложились в моей памяти. Путь к Энейским горам, где в одном из урочищ и обнаружено золото, займет примерно месяц. Все необходимое снаряжение и оборудование заказано и будет готово через неделю. Осталось решить главный вопрос — где взять людей. Надежных людей.

Это является серьезной проблемой, и решать ее необходимо быстро. Времени потеряно достаточно. Организовывать предприятие на паях с кем-либо, я не хотел ни при каких условиях. И это не жадность, это холодный расчет. Мало найти золото, нужно еще вернуться живым. А кому можно доверять в таких случаях. Да никому.

Нет, конечно, полно людей порядочных, но где они? Я с ними не знаком. Вернее с некоторыми знаком, но вряд ли смогу уговорить их на столь явную авантюру.

Кроме того в горах неспокойно, местные племена традиционно занимаются разбоем. И это еще одна из проблем. Словом, мне нужны люди, к которым можно повернуться спиной, и которые способны постоять за себя в том случае, если на нас нападут разбойники или дикие горцы.

За окном опускалась ночь. Пора выходить из дома, у меня сегодня свидание. Пару недель назад, на одном из светских раутов, я познакомился с баронессой, хрупкой миниатюрной брюнеткой с огромными карими глазами и пухлыми губками. Звали ее Лионой и она была вполне в моем вкусе. То, что должно было случиться, случилось на втором свидании. Лиона оказалась страстной натурой, и мы быстро поладили.

Единственным недостатком Лионы являлся ее муж, служивший по фискальной части. Частые служебные поездки заставляли бедную девушку плакать в одиночестве, и я, по возможности, пытался скрасить ее досуг. Баронесса жила недалеко, всего в получасе ходьбы. Что касается остального, то я вскоре стану лучшим в Империи специалистом по лазанью в чужие окна. А немного адреналина в ожидании возможного внезапного возвращения мужа из поездки, добавляли встречам особую прелесть.

Прицепив шпагу и прикрепив к предплечью левой руки ножны с небольшим стилетом, скрытые под рукавом, я вышел из дома.

Стилет стал новым оружием в моем небогатом арсенале. Изготовленный кузнецом по специальному заказу, клинок мог использоваться и как метательное средство. Метал я его пока из рук вон плохо, но иногда и этого достаточно.

Еще не так давно в своем доме я оборудовал небольшой тренировочный зал.

Стараясь использовать свободное место как можно экономнее, мне удалось вмесить в него множество приспособлений и тренажеров, расположенных по периметру комнаты. В правом от входа углу висел кожаный мешок, набитый песком. Всегда предпочитал этот простой в изготовлении и очень эффективный снаряд. В левом — стойка со штангой, изготовленная местным кузнецом. Кузнец уже давно не удивлялся странностям моих заказов. Как говорится, было бы оплачено. Занятия с отягощениями всегда доставляла мне удовольствие, и я не собирался от них отказываться. Всю центральную часть комнаты я отдал фехтованию.

Два — три раза в неделю ко мне приходил невзрачный человек, отменно владеющий многими видами холодного оружия.

Скрытный, со странными привычками но, тем не менее, настоящий мастер. Плату брать он отказался, объясняя это тем, что сам получает от этого удовольствие. Мы спарринговали с ним до изнеможения. Мне было чему у него поучиться, но и я не раз удивлял его. Нашел я его через одного из моих друзей, гвардейского офицера.

А вот с огнестрельным оружием мне никак не удавалось подружиться. Все-таки я привык к другому оружию, кремневые пистолеты казались игрушечными самопалами, какие мы мастерили в детстве. Хотя я приобрел и хранил заряженными два пистолета, время от времени обновляя порох на полках замков.

Я часто выезжал за город, в расположение кирасирского полка, где находилось тренировочное поле для кавалеристов. Рубка на скаку достаточно трудное занятие, требующее определенных навыков. Я стал там частым гостем, быстро приобретя популярность благодаря игре на гитаре.

Люди, в большинстве своем прямые и открытые, многие служаки не в первом поколении, они никогда не отказывали мне в советах и наставлениях. Я же с удовольствием присутствовал на многочисленных вечеринках, исполняя немного переделанные песни.

Репертуар определился быстро и с некоторых пор я стал желанным гостем в полку. А несколько выигранных поединков добавили ко мне уважение, как к бойцу.

Мне даже предлагали вступить на военную стезю, но мои жизненные планы лежали в несколько иной плоскости. Словом, я вел активный образ жизни, не давая себе времени на досужие размышления. Все это немного помогало заглушить тоску по Диане…

Я шел в сгущающихся сумерках, предвкушая близость встречи с баронессой. Очень милая особа и страстная любовница, и я уже начинаю немного ревновать ее к мужу. Глупо конечно, но что тут поделаешь. Голова моя рождала всяческие эротические фантазии, напрямую связанные с ней. Оставалось совсем немного, всего лишь перейти мост через Лонгу, приток Арны, самой крупнейшей реки Империи, повернуть направо, и пересечь сквер с небольшим фонтанчиком. А там все привычно — перелезть через стенку, прокрасться вдоль фасада здания, взобраться по декоративной решетке, увитой плющом, на второй этаж и проскользнуть в специально оставленное открытым окно. Чтобы шпага не путалась в ногах во время карабканья, пришлось придумать нехитрую сбрую. С ее помощью шпага крепилась на спине, что значительно удобнее. Ниндзя, блин.

Внезапно вспомнилась Диана, и настроение резко испортилось. Решив, что малышка-баронесса немного подождет, я перешел мост и свернул налево. Метров через триста по набережной располагался кабачок "У Ондоро" небольшой, уютный, с неплохой кухней и отличным вином. Брат Ондоро, владельца таверны, имел собственные виноградники и обеспечивал его очень приличными марками. Публика собиралась очень разношерстная, но вполне пристойная. Здесь можно встретить и дворянина и расторговавшегося сельского жителя и владельца мастерской и даже преподавателя Имперского университета, расположенного неподалеку. Толерантность в Империи на высоте, слов нет.

Поприветствовав хозяина заведения, я уселся за столиком у окна. Подлетевшая служанка смахнула несуществующую пыль со стола и замерла в ожидании. Заказав бутылку красного вина, сыра и зелени, внимательно осмотрел зал. Первым, кто попался на глаза, оказался высоченный плечистый парень с простоватым, если не сказать больше, лицом. Эдакий увалень. Вот его лицо как раз и привлекло мое внимание. Выражение растерянности и обиды настолько легко читалось на нем, что парень походил на большого ребенка, у которого обманом забрали любимую игрушку.

Все здесь понятно без слов — провинциального простака отработали по полной программе. Но вот лицо его мне понравилось, простое такое, открытое. Парень все не мог успокоиться, в который раз осматривая карманы, заглядывая под стол, и озираясь по сторонам. Но всему есть предел и до него, наконец, дошло.

Недоумение сменилось выражением ярости. Какое-то время он осматривал посетителей, высматривая обидчиков. Наконец, осознав, что прошедшее не догонишь, направился к выходу.

— Эй, парень — окликнул я его, когда тот проходил мимо — Не сочти за труд, присядь на минутку.-

Он приостановился, вперился в меня своим взглядом, вероятно надеясь выместить свою злость. Затем, разглядев рукоять шпаги, выглядывающую из-под стола, поник плечами.

— Присядь, присядь. Возможно, я смогу тебе помочь. Да и что ты теряешь, в конце концов? -

Нерешительно потоптавшись, он все же уселся напротив.

Жестом показав служанке повторить заказ, я повернулся к предполагаемому собеседнику.

— Ну, рассказывай — обратился уже к нему.

— Что рассказывать то, Ваша светлость? -

— Я не Ваша светлость. Ваша Светлость — это обращение к графу, а я всего лишь барон.

Рассказывай с самого начала, кто такой, откуда взялся, что у тебя случилось-

Я налил ему вина, пододвинул тарелки и приготовился слушать. Звали парня Проухв Сейн, и родом он был из захолустного даже по местным меркам приморского городка. Единственный сын мелкого ремесленника, остальные все дочки. Здоровьем и статью Господь его не обидел, вот учеба давалась ему нелегко. Только и научился считать до ста и расписываться. Зато силы у парня было намеренно. Тесно стало ему в родном городке, и решил Проухв податься в столицу. Где, как не там можно реализоваться. Жаждал он славы, золота и приключений в любом порядке и в любом количестве. Подобно Ломоносову Проухв добирался до Дрондера с рыбным обозом, только не с мороженой рыбой, а с соленой да вяленой. Пожил в столице некоторое время, он с удивлением обнаружил, что роковые красотки не вешаются ему на шею, золота много, но все чужое, приключения обходят стороной за версту. Загоревал парень и совсем уж было домой засобирался, но вот познакомился с хорошими людьми, которые много чего ему наобещали. Вот в кабак они и пришли отметить это самое событие. Дальше мне все известно.

— Что дальше собираешься делать? — поинтересовался я.

— Не знаю еще, Ваша светлость. Можно в солдаты податься, да уж больно там порядки строгие. Домой стыдно возвращаться, засмеют меня. Делать я ничего не умею, отцу помогал, конечно, да что с того? Баржи грузить в речном порту, вот и все что остается. -

— Я не Ваша светлость, запомни. Есть у меня к тебе предложение, Прохор — переиначил я его имя на свой манер — Иди ко мне в услужение. Приключений тебе обещаю, а там глядишь, и подвиги подвернутся. Вот и сейчас предстоит мне одно дело, очень опасное, но и заработать можно хорошо, причем честно. Я и сам здесь один как перст, мне нужны надежные люди. Об оплате договоримся, не обижу. Но смотри, сразу предупреждаю, слушаться беспрекословно! Скажу упасть, падай хоть в лужу, скажу, стой на одной ноге, стой хоть до вечера… Подумай хорошо. Надумаешь, жди меня здесь же вечером перед закатом. С вещами. Все. Думай.-

Оставив ошеломленного предложением Проухва, я поспешил к баронессе Лионе.

Проходя мимо моста, услышал звон клинков и приглушенные ругательства.

— Оно мне надо — подумал я и ускорил шаг. Однако через несколько шагов пришла другая мысль — а может и действительно надо? — и поспешил на звуки продолжавшегося боя.

Примерно на середине моста моим глазам открылась следующая картина: три человека с яростью нападали на четвертого, прижатого к перилам. Еще один стоял на коленях, зажимая рукой рану на груди. В таких случаях трудно принимать чью-то сторону, не зная всех обстоятельств. Соотношение сил еще ни о чем не говорило. В равной степени обороняющийся человек может оказаться и подлецом и героем. Вот это и предстоит выяснить мне в данный момент.

— Добрый вечер, господа — поприветствовал я собравшихся дуэлянтов — не сочтите за труд объяснить мне правила, по которым происходит ваша дуэль. Вам не кажется, что соотношение сил в корне противоречит столь чтимому мной дуэльному Кодексу.

Если вы несколько подзабыли этот святой документ, сочту за честь вам его напомнить.-

Мне важна была реакция на свое появление. Ручаюсь, если они приличные люди и преследуют благородные цели, то попытаются объяснить столь неспортивное поведение — трое на одного.

Но этого не произошло. Один из нападавших, по всей вероятности старший, бросил какую-то неразборчивую команду и от группы отделился человек. Его намерения не вызывали сомнений своей очевидностью.

У японских самураев есть такая техника, не помню как она называется, когда удар наносится сразу после того как катана покинула ножны. Фактически это одно движение. Так вот, готов с кем угодно поспорить, что со шпагой такое тоже возможно. Когда мой объявившийся противник приближался ко мне, я спокойно стоял, придерживая ножны шпаги левой рукой. Но как только он пересек незримую границу, сделал выпад. Давно хотел попробовать эту технику, но все не было подходящего случая.

Перешагнув через еще агонизирующее тело, я подошел ближе. Существовала вероятность того, что и нападающие и защищавшийся объединятся, такое бывает.

Еще одна команда и следующий противник предстал передо мной. Наши клинки со звоном скрестились, разошлись, снова скрестились. Весьма посредственная техника, даже мне это понятно. На следующем выпаде он чуть-чуть провалился, и это стоило ему жизни. Прямо из четвертой позиции я нанес колющей удар, благополучно достигший цели. Все, противники остались один на один. Тщательно протерев шпагу, я спрятал ее в ножны.

И эта схватка оказалась недолгой. Сломленный потерей товарищей, последний из нападающих пропускал удары один за другим и после третьего рухнул на землю.

Человек, только что отправивший к праотцам своего соперника, пару мгновений переводил дыхание, присматриваясь ко мне. Я тоже стоял, дожидаясь, чем все это закончится. Пара горящих на мосту фонарей не давали много света, но и того что было, хватало, чтобы рассмотреть человека примерно моего возраста, чуть выше среднего роста, обладателя щегольских усов с закрученными к верху кончиками. Наконец он отыскал ножны шпаги, вложил в них шпагу, поднял валявшуюся недалеко от него шляпу и изобразил ей приветствие.

— Позвольте представиться. Меня зовут барон Анри Коллайн, и мне хотелось бы знать, кому я обязан жизнью — произнес единственный оставшийся в живых.

— Артуа де Койн, барон. Если это представляется возможным, объясните, что же здесь произошло -

— Подождите буквально пару минут сударь, пока я избавлюсь от трупов. Эти люди не заслуживают погребения, уж поверьте на слово.

Несколько минут я наблюдал, как Коллайн сбрасывает тела в воду с моста. А вот клинки он собрал, завернув их в свой плащ.

Странное дело, до сих пор не объявилась стража, обычно вездесущая, но может это и к лучшему.

— Вот теперь можно и поговорить. Хотя я предпочел бы это делать за стаканом доброго вина. Кстати, Вам принадлежат две шпаги из четырех. Не Бог весть что, но пару золотых за все вполне можно выручить.

— Отложим это дело на потом — сказал я, — вряд ли там обнаружится что-нибудь стоящее. Пока же предлагаю пройти в таверну. Здесь недалеко. -

— В любом случае, вино за мой счет. И еще, можете рассчитывать на мою шпагу. Я уже успел попрощаться с жизнью. Четверо противников — это много даже для меня.-

Мы почти сошли с моста, когда мой новый знакомый приблизился к перилам и решительно отправил сверток в воду.

— Что подвигло Вас на такой поступок? — не преминул поинтересоваться я.

— А-а-а, не хочется быть мелочным — беспечно махнул рукой тот — В свою очередь, позвольте спросить о причине Вашего интереса. Вы пожалели о той части денег, которую уже посчитали своей? -

— Вовсе нет. Я лишь забеспокоился о рыбках, водящихся в этой реке. Вполне возможно, что Вы сумели проткнуть одну из них острием клинка, находящегося в Вашем свертке. -

Барон заразительно расхохотался, хлопнув меня по плечу.

Мы вернулись в таверну "Ондоро". Самого Ондора уже не было, за стойкой стоял его сын, не помню, как его зовут. С Анри мы проговорили часа три, если не больше. Его история оказалась чем-то похожей на мою, с той лишь разницей, что барон он урожденный.

Его угораздило попасть не в то время, не в то место. Став невольным свидетелем одного весьма неприглядного события, он подписал себе приговор. И, если бы не мое удачное вмешательство, этот приговор уже успели бы привести в исполнение.

Он не стал распространяться на эту тему, а я не стал настаивать. С возрастом я угадал.

Коллайн оказался старше меня на пару лет, имений нет, в столицу прибыл, как и я, в поисках дальнейшей жизни.

Чем дольше мы с ним разговаривали, тем больше он мне нравился. Общались мы на различные темы, перескакивая с одной на другую, словно пытаясь составить друг о друге наиболее объективное мнение.

Усы делали барона несколько легкомысленным на вид, но его выдавал взгляд, цепкий взгляд умного и проницательного человека, достаточно битого жизнью, чтобы не ждать от нее слишком много хорошего. И еще мне понравилось то, что после недавних событий он сидит и спокойно рассуждает о появившейся среди столичных дам моде на шляпки с вуалью.

Нет, дело не в том, что совсем недавно он лишил жизни пару человек, и теперь сидит, не испытывая ни малейшего угрызения совести. Это и меня уже нисколько не напрягает, прошли те времена. Но мост буквально в двух шагах, и вполне вероятно, что в таверну в любой момент может нагрянуть стажа либо заявиться сообщники наших недавних врагов.

Нет, само спокойствие.

Бывает так, первый раз видишь человека, и совсем не знаешь его, а уже чувствуешь к нему симпатию. Барон как раз тот случай. Поговорив еще некоторое время, я все же решился и сделал ему предложение. Мой новый знакомый как будто бы ждал его, и нисколько не удивился, когда оно прозвучало.

На предложение составить мне компанию в экспедиции на запад, Коллайн не задумываясь, ответил утвердительно. Я не стал объяснять ему всех подробностей, а он не настаивал. Договорились и об оплате и о том, что пока барон поживет в моем доме, поскольку родственников в столице у него не имелось.

Сославшись на неотложные дела, я раскланялся и поспешил к Лионе.

— А ведь я чуть не прошел мимо — подумалось мне — Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.-

Моя милая девочка, конечно же, не дождалась меня. Она сладко спала, положив голову на ладошку. Ошеломленная моим напором, сонно хлопая глазами, тем не менее, она активно участвовала в процессе. Весь адреналин, выброшенный в кровь этой ночью, требовал выхода. А что может быть в этом случае лучше женской ласки?

— Какой хороший у меня вкус — думал я расслабленно — удивительно приятная во всех отношениях женщина.-

— Завтра приезжает мой муж — сказала она.

Муж — это всегда плохо. Чуть ли не в первый раз я нарушил свой принцип касающийся замужних женщин. Но слишком уж Лиона славная женщина, да и узнал о ее замужестве только после того, как у нас все случилось.

Глава 4

Стенборо.

Следующим вечером я подходил к таверне "У Ондора". Проухва увидел еще издали, такого верзилу, топтавшегося у входа, трудно не заметить.

— Ваша светлость — прокричал он, кидаясь мне навстречу — Я уж испугался, что Вы передумали. -

Мать твою. Услышит это кто-нибудь из знакомых, и ехидненько так спросит — Когда это Вы барон, успели графом стать? -

— Проухв, в последний раз говорю тебе — я не Ваша светлость. В последний. А теперь ответь мне, ты хорошо подумал? Мои условия тебя устраивают? -

— Да, да — парень радостно закивал головой. Только это… — он замялся, — Ваша милость,

научите драться со шпагой так, как Вы? -

— А ты с чего вообще взял, братец, что я драться умею? Может я шпагу для украшения ношу?-

— Ну это, — он еще больше замялся — я вчера на мосту видел — и, помолчав, добавил — все. — Затем спохватившись, сказал — Только Вы не подумайте, Ваша милость, я по гроб жизни никому…-

То-то мне тень показалась, думал, примерещилась.

— Можешь не беспокоиться на этот счет, Прохор. Эти негодяи того заслуживали. -

С тех пор я его так и называл — Прохор. А когда был злой или веселый, так вообще — Прошка.

В животе у парня громко заурчало.

— Голодный что ли? -

— Так с вчерашнего вечера. Денег то нет -

— Ничего Проухв. Придем домой, поешь вволю.-

Дома нас ждал Анри Коллайн. Комната ему была уже приготовлена Мартой. Проухв тоже получил себе комнатку недалеко от кухни. Оба они остались довольны.

Отужинав, мы с Анри прошли ко мне в кабинет, захватив бутылочку сливового вина и пару бокалов. Проведя весь вечер в беседе, и опорожнив бутылку, мы разошлись спать довольные друг другом.

На следующий день, утром, принесли письмо с приглашением от герцога Илана Вандерера, отца спасенной мною Элоизы. Встреча назначена на завтра, на восемь вечера. Хорошо, так тому и быть, никаких дел на завтрашний день у меня не намечалось.

Чуть позже прибыл маэстро, мой неизменный спарринг — партнер. Когда мы закончили, я обратился к нему:

— Маэстро, у меня появился новый человек, такой знаете увалень. Но силы парень необычайной. Маленькая просьба к Вам, посмотрите его и определите, что ему лучше подойдет. Не хочется терять зря времени, а Вы, с Вашим опытом и интуицией, можете здорово помочь мне.-

В том, что Прошка обладает недюжинной физической силой, данной ему от природы, я убедился, приведя его в свой импровизированный спортзал. Парень, не имея ни малейшего представления о технике, поднимал и выжимал такие веса, что я только крякал. А вот с холодным оружием у него никак.

Маэстро любезно согласился. В зал привели Прошку и оставили их наедине. Примерно через час из дверей вышли красный и взъерошенный Прохор, и донельзя довольный наставник. Оставшись с нами на обед, маэстро рассказал подробности. Он перепробовал все виды оружия, предлагая парню воспользоваться всем по очереди. А в зале собрана мною достаточно обширная коллекция. Частью я нашел ее в доме, частью купил по дешевке. К оружию для тренинга особых требований не имеется.

В конце концов, решив, что над ним издеваются, Проухв пошел в решительную атаку. Это здорово развеселило маэстро. Уходя от атак Прошки, он раз за разом ставил парня в дурацкое положение, изредка отвешивая ему не очень больно, но очень обидно. Когда Прохор выходил из зала, у него даже губы дрожали от обиды. Ничего страшного, будет у парня хороший урок. " Победа техники над грубой силой". У дзюдо, по-моему, такой лозунг.

Еще маэстро советовал в качестве основного оружия ставить парню тяжелый кавалерийский палаш, оружие, требующее немалой физической силы. И дагу в правую руку, поскольку парень левша. Лучше всего у Прохора получалось с балотом, оружием, похожим на гибрид древнерусской совни и японской нагинаты. На балот он и предложил обратить особое внимание.

Коллайн вызвался проводить учителя. У меня сложилось впечатление, что они давно знакомы, но не подают вида.

Вернулся он довольно поздно, когда я, по обычаю, сидел в своем кабинете и приводил в порядок финансовые документы. Ситуация с финансами сложилась не очень, но вполне еще терпимая на ближайшие полгода.

Коллайн вошел в кабинет, наполнил свободный бокал вином, присел в кресло и заговорил.

— Вам очень повезло Артуа с этим человеком. Не сомневаюсь, что Вы успели заметить факт нашего знакомства. Его имя ни о чем Вам не скажет, но поверьте на слово, так будет даже лучше. У него есть весьма веские причины скрывать свое имя. Кстати, он весьма высоко оценил Вашу технику. -

Следующим вечером я отправился к Вандерерам. С Элоизой мы встретились как старые знакомые. Она же и представила меня всем членам семьи. Элоиза так расписывала мои подвиги, что мне стало даже немного неудобно.

Очень симпатичная девушка, высокая, статная, но совершенно не в моем вкусе. Мне больше по душе хрупкие, быть может, даже немного анемичные женщины. Их так хочется холить, лелеять и защищать.

Отужинав в кругу семьи, мы поднялись в кабинет герцога. Усевшись в кресла, поговорили о том, о сем, обсудили цены на лошадей и погоду. В общем, разговор ни о чем. Я отлично понимал, что герцог старается оценить меня с какой-то своей точки зрения, но не стал помогать ему. Вполне возможно, что и здесь будет какое-нибудь предложение. А оно мне надо? От некоторых предложений невозможно отказаться при всем желании. Так что иногда лучше вообще их не выслушивать.

Наконец перешли к главному.

— Барон, давайте поговорим не чинясь. Я, безусловно, бесконечно благодарен Вам за спасение Элоизы, своей любимицы. Она очень дорога мне и я просто не представляю, как смог бы пережить известия о ее гибели — плечи герцога заметно содрогнулись.

— Немного наслышан об истории, в результате которой Вы получили титул барона. Считаю, что вполне заслуженно. Я навел о Вас некоторые справки в обществе. Знают о Вас немного, врагов практически нет, друзьями обзаводиться не спешите. От дуэлей Вы не уклоняетесь, сами их не провоцируете. Мы с Вами немного поговорили, открываться Вы не захотели. Хорошо, я помогу Вам. Я скажу Вам всего одно слово, об остальном нетрудно будет догадаться. Речь идет о некоем предмете, цветке с красным бутоном — и он посмотрел на меня.

Куда уж яснее, речь идет о розе. Письмо, возвращенное мной Диане, касалось и герцога. Непонятно только, что я должен открыть. Никаких тайн у меня нет, разве что сам факт моего появления в Империи.

Я кивнул головой, мол, все понятно. Герцог продолжил

— Может быть, посвятите меня в свои планы, чем намереваетесь заняться в дальнейшем.-

Что ж, откровенность за откровенность.

Я вынул из кармана небольшой футляр и протянул герцогу. Герцог открыл футляр и, достав предмет, находившийся в нем, повертел его в руках.

— Что это? — спросил он.

— Ручка, обыкновенная ручка для письма вместо гусиного пера. Вы попробуйте милорд что-нибудь написать.-

Герцог окунул перо в чернильницу и вывел несколько слов на листке бумаги.

— Да, действительно, очень удобно.-

— А кроме того она значительно более долговечна и не требует никакого ухода. Вы представьте в масштабах Империи. Канцелярии, частные лица… Пока существует в единственном экземпляре. При массовом производстве себестоимость близка к нулю. Мне всего лишь необходимо изготовить столько экземпляров, чтобы сразу охватить весь рынок.-

Затем я решил сразу взять быка за рога.

— Милорд, с Вашей помощью я мог бы получить государственные заказы. Естественно, в этом случае Вы имеете определенный процент с реализации. Но это все мелочи, милорд. У меня есть несколько действительно крупных проектов. Без преувеличения, это будет серьезным скачком в развитии как военной, так и гражданской промышленности. Например, что вы думаете о пистолетах, которые могут произвести пять-шесть выстрелов подряд без перезарядки? -

— Это Вы об многоствольных что ли, барон? Их пытаются…-

— Про одноствольные, милорд, про одноствольные.-

Герцог на время задумался.

— С этими, как Вы их называете, ручками, проблем не будет. С остальным покажет время. Все это, я так думаю, потребует крупных капиталовложений.-

Нетушки господа, все это мое. Никаких товариществ на паях.

— Сейчас я как раз работаю над этим вопросом, милорд. Но первым, к кому я обращусь за помощью, будете Вы.-

Мы отлично поняли друг друга.

— Барон, — продолжил разговор герцог — сейчас мы поговорим о следующем. Вот эти документы — он положил руку на несколько бумаг, лежавших у него на столе — дарственная на поместье Стенборо. Две деревни на сто пятьдесят и восемьдесят дворов и усадьба. Ежегодный доход около четырехсот золотых. Стенборо находится в дне пути от столицы по дороге на Трондент.

Барон, Вы отлично понимаете, одно дело обладать просто титулом и совсем другое — иметь еще и поместье, достаточно немалое. Этот факт, прежде всего несколько поднимет Ваш вес в обществе. Помимо того, на доходы вполне безбедно можно будет существовать. И, кроме всего прочего, удивительно живописные места, удивительно. От Вас требуется только согласие. Скажу Вам даже немного больше. Достаточно много людей очень опечалилось, когда узнало о том, что нечто попало в те руки, в коих ему совсем не следовало находиться. Стенборо принадлежит мне, но… Впрочем, барон, Вы человек достаточно неглупый, и все остальное можно не объяснять. Итак? -

Его предложение ошеломило меня. Я, конечно, полагал, что Вандерер предложит вознаграждение за спасение горячо любимой дочери, но чтобы такое… От денег я собирался решительно отказаться по известным причинам. Герцог, видя мои колебания, продолжил.

— Сначала я хотел предложить Вам деньги, но немного поразмышляв, пришел к выводу, что вы откажетесь. Я решительно прошу принять мое предложение. Поверьте, здесь нет никакой подоплеки.-

Получить земельные владения недалеко от столицы очень, очень трудно. Допустим, Стенборо стоит энную сумму. Даже обладая данной, или еще большей суммой я не смогу купить имение и дело не в количестве денег. Я интересовался этим вопросом и обнаружил многие препоны, связанные и с законодательством и с другими не менее важными факторами.

И последние слова герцога более чем понятны. По сути, поместье — общая благодарность от лиц, которые могли пострадать, получи содержание письма широкую огласку. То, что поместье принадлежит Вандереру, и я получаю его в подарок именно от него, что тоже вполне понятно. Элоиза его дочь, и все события, связанные с ее похищением известны многим. Личное дело герцога, как вознаградить спасителя своей дочери. Вознаграждение более чем щедрое, но письмо получается совершенно не причем.

Предложение герцога это действительно подарок судьбы. Я встал, отвесил Вандереру полупоклон.

— Милорд — сказал я — с бесконечной благодарностью принимаю Ваше предложение… -

Вандерер жестом остановил мои словоизлияния.

— Поверьте, барон, это самое малое что я могу для Вас сделать. Скажу честно, Вы оставили самое благоприятное впечатление и можете рассчитывать на мою поддержку во всех своих начинаниях. -

В общем, мы расстались вполне довольные друг другом. Я подписал необходимые бумаги и стал владельцем Стенборо, Вандерер тоже что-то получил, только я никак не мог понять, что именно. Но выглядел он вполне довольным.

Кроме того, я получил приглашение посещать Вандереров запросто, а это тоже многое значит.

Домой я возвращался в приподнятом настроении, документы на владение Стенборо приятно грели душу. Единственное, что немного омрачало настроение так это то, что муж Лионы все еще оставался дома.

Вернувшись, мы с Анри на радостях откупорили бутылочку весьма неплохого вина, и отметили так сказать, знаменательное событие. Анри искренне радовался за меня, мы обсуждали возможности, появившиеся в связи с приобретением. Словом, мы засиделись…

Навестить Стенборо я решил незамедлительно, не откладывая дело в долгий ящик. День на подготовку и в полдень следующего дня, мы отправились в дорогу.

Мы, это я, Коллайн и Проухв. Проухву приобрели лошадь, крупного флегматичного жеребца. Прохор гордо восседал на нем, одетый в новый дорожный костюм и вооруженный палашом. Я, помимо привычной шпаги с дагой, засунул за пояс пистолет.

У Анри пистолетов было целых четыре, два за поясом и еще два имелись в седельных кобурах. С детства привыкший к такому оружию, он представлял весьма грозную силу как стрелок.

Преодолев большую часть пути рысью, уже к вечеру мы прибыли в Стенборо. Нас встретил управляющий Герент Райкорд. Встретил поначалу довольно настороженно. Новый хозяин означал новую жизнь и далеко не всегда лучшую.

Герент Райкорд являлся управляющим уже в четвертом поколении и дело свое знал как нельзя лучше. Усадьба Стенборо представляла собой замок, построенный около двухсот лет назад и утративший свое защитное значение. Войны, в которых участвовала Империя, никогда не докатывались так близко к столице и поэтому, когда замок в очередной раз перестраивался, в первую очередь рассматривались вопросы удобства проживания в нем, а не обороны.

Очень небольшой в размерах, он сразу понравился мне своей архитектурой. Стараясь не выдавать своих эмоций, я прошел в обеденную залу, где уже был накрыт ужин. Наскоро перекусив, на большее у меня не хватило терпения, я попросил Герента помочь мне осмотреть сам замок и его окрестности.

Чем больше я осматривал его, тем больше восхищался. Вандерер сделал мне отличный подарок, за него я был готов спасти Элоизу еще пару раз, а заодно и всех его домочадцев, а также близких и дальних родственников, не говоря уже про всякие письма.

Наверное, все же нет, с письмами я немного погорячился. Добывая это письмо, я очень надеялся на горячую благодарность Дианы, пусть даже разовую. Меня до сих пор еще начинает ощутимо потряхивать, когда я вспоминаю некоторые подробности наших встреч, настолько она хороша.

Осмотрев замок сверху донизу, мы поднялись на башню, с высоты которой открывался красивый вид на окрестности. Места и в самом деле живописнейшие. Только небольшой пруд вблизи замка чего стоил.

Все хозяйственные постройки располагались с тыльной стороны здания и прятались за ухоженным парком. Вдалеке, в долине у излучины реки виднелась одна из деревень, с таким родным названием — Малые Луки.

Возможно, где-то и Большие Луки есть. Сам замок представлял собой каменный двухэтажный дом с пристроенной башней у одного торца здания и с террасой у другого. Две залы, несколько комнат, кабинет с камином, небольшая библиотека и кухня. Имеется и несколько помещений для челяди, скромнее в размерах и в отделке.

Как рассказал управляющий, стены с надвратными башенками были снесены за ненадобностью, а ров засыпан. Теперь на этом месте росли фруктовые деревья, окружающие замок по периметру.

Вандереры бывали в имении очень редко, и поэтому большая часть комнат имела нежилой вид. Мне понравилось здесь все, кроме сантехники, но это вопрос времени, надеюсь.

К концу экскурсии мы отлично поладили с Герентом. Сам он жил с семьей в небольшом флигеле. Я развеял все его опасения по поводу и не очень, уверил в том, что пока порядок вещей останется неизменным. Подробно расспросив его об окрестностях, я выяснил ряд интересующих меня подробностей. Больше всего меня обрадовало два обстоятельства. Первое — имелась возможность поставить на реке водяное колесо, поскольку рельеф местности это позволял. И второе — в пределах моих владений находился выход каменного угля. Я еще раз мысленно поблагодарил Вандерера за столь восхитительную плату. Спать я пошел в превосходном настроении.

Глава 5

Поход.

Наутро мы с Анри Коллайном держали военный совет. Мой план в общих чертах был таков — использовать Стенборо как отправную точку нашей экспедиции на запад.

Необходимо набрать в принадлежавших мне селах достаточное количество людей, а это человек восемь, десять, естественно на лошадях, что значительно сократит время в пути. Часть людей придется вооружить, так, как нам придется пересекать местности с неспокойным населением.

Судя по документам, золото самородное, потребуется минимум оборудования, такого как лопаты, кирки и лотки. Я имел неплохое представление о методах добычи золота, правда, современным оборудованием. Но если золота действительно много, вопрос только в том, чтобы благополучно вывезти его из тех краев.

С Анри мы говорили начистоту, увидев доставленные мне заказы, он сразу понял, в чем заключается дело. На подготовку мы выделили неделю. Обговорив детали, я отправил Анри и Проухва в Дрондер за необходимым инструментом.

Сам же нашел управляющего и продолжил с ним разговор. Меня интересовали отставные солдаты, жившие в селах. Таких на два села набралось пять человек. Три из них проживали Малых Луках, вот туда мы и отправились.

Насколько я помню, климат зависит от наклона оси планеты. Местный климат позволял собирать два, а то и три урожая в год, в зависимости от культуры. До очередного сбора урожая было еще достаточно далеко, обычно он происходит перед очередным сезоном дождей.

Когда мы прибыли в Малые Луки, нас уже ждала немалая толпа крестьян, очевидно предупрежденных о смене владельца. Мы подъехали к небольшой площади в центре села. Множество пытливых глаз устремилось на меня, очевидно в желании угадать изменения, связанных с таким событием.

Все ждали, что же им скажет новый хозяин. И что же нового он мог им сказать?

Все мои познания в области сельского хозяйства ограничивались такими понятиями как двоеполье и троеполье, минеральные и органические удобрения. Но что это такое, я даже понятие не имею. Сделать широкий жест и отменить налоги на пару лет? Но тогда эти налоги придется платить мне. Мне же их никто не отменит. Да и не поймет этого никто.

А народ уже собрался и ждал. Кормить сервов обещаниями как наши политики, вот уж чего точно не буду. Жаль, что не успел поговорить со старостой, абсолютно не владею ситуацией. Но выкручиваться как-то надо. Я, продолжая гарцевать на Вороне, оглядел собравшихся крестьян. Ладно, буду импровизировать на ходу.

— Ну что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Артуа де Койн, барон. Земли эти я получил в вечное владение и надо признаться, впечатлен. И места здесь очень красивые, и люди с виду хорошие. Менять пока ничего не буду, не вижу смысла. И вот уж точно чего никогда не буду делать, так это драть с вас три шкуры. Это я вам обещаю. В дальнейшем, недалеко отсюда, планирую построить фабрику, все желающие смогут работать там за отдельную плату. Повторяю, только желающие и только за деньги. Если возникнут какие-либо вопросы или просьбы, скажите своему старосте, он передаст управляющему. И еще, скоро сюда приедут лекарь и учитель. Дети будут учиться грамоте и счету, самые способные поедут продолжать образование в город и со временем смогут выйти в люди. Чем будет заниматься лекарь, объяснять не надо.

Необходимо построить дома, и для учителя и для лекаря, в котором они будут жить и работать. Договоримся так, деньги мои — работа ваша.

Сам я скоро уеду и вернусь нескоро. Уезжаю далеко и надолго, и мне нужны люди, пять человек. Сразу скажу, дело опасное. Но заработать они смогут очень и очень неплохо. Каждый должен быть верхом и, желательно, с оружием. Кто поедет со мной, получит задаток, по половине имперской кроны.-

Народ зашумел, заволновался, пол кроны — деньги для крестьян значительные, если не сказать больше.

— Но еще раз повторяю, нет никакой гарантии, что вернутся все. Если найдутся желающие, обращайтесь к старосте, он мне передаст. А пока, будем говорить за знакомство, управляющий пришлет вам два бочонка вина. Вот собственно и все, что хотел вам сказать.-

Я слез с Ворона, передал узду ближайшему мужику и пошел в дом старосты. Народ стал медленно расходиться, продолжая обсуждать последние новости. В толпе я заприметил два, три смазливых личика, но это так, чисто машинально. Конечно, хозяин барин, вряд ли кто-то из них сможет мне отказать, но такие вещи быстро становятся широко известными в свете, а это не комильфо. Причем, очень даже не комильфо. Так что или, или.

Старостой в селе был мужик лет сорока пяти, грузный, с окладистой бородой и седой редеющей шевелюрой. Держался он без излишнего подобострастия, как человек, знающий себе цену.

Отказавшись от обеда, я попросил рассказать мне про положение в селе, сразу предупредив, что мне просто нужна информация, чтобы вникнуть в курс дела. Обстоятельно побеседовав со старостой около часа, я выяснил, что хозяйства в селе крепкие, в последнее время обошлось без засух и неурожаев. Основная культура, возделываемая селянами это рожь. Переведя разговор на бывших солдат, узнал, что два из трех вернулись с увечьями, а вот третий, Нектор Гейв, вполне подходит для моих целей. Вот его то я и попросил пригласить для разговора. Не прошло и несколько минут, как в дверь постучали, и Нектор вошел в дверь. За это время я узнал, что Гейв отслужил в егерях около десяти лет, приняв участие в двух военных компаниях. Вернувшись около года назад, семьей не обзавелся.

Бывший егерь выглядел лет на тридцать-тридцать пять, имел шрам на лице и взгляд повидавшего жизнь мужчины. Среднего роста, широкоплечий, он сразу внушал к себе доверие какой-то основательностью, что ли. Во всяком случае, мне он понравился.

— Садись Нектор, — жестом указав на лавку, предложил я.

Усевшись, бывший егерь вопросительно посмотрел на нас.

— Ты, вероятно, догадываешься, о чем пойдет речь — начал я.

Он кивнул головой.

— И что ты об этом думаешь? -

Он пожал плечами и опять промолчал.

— Пойдем, пройдемся, поговорим на свежем воздухе-

Некоторое время шли молча.

— Нектор, как ты здесь живешь? Нравится? -

— Да разве это жизнь, Ваша милость? — прорвало его — Тоска зеленая, а не жизнь. Врагу не пожелаешь.-

Видимо человека, действительно допекла такая жизнь, что даже сдержаться не смог.

— Нектор, поговорим начистоту. Мне нужны люди, очень нужны. Ты мне подходишь как никто другой. Теперь о предстоящем деле. Нам предстоит отправиться на самые окраины Империи. Ты не понаслышке знаешь о тех местах. Край, где так просто остаться без головы. Но дело того стоит, очень стоит, поверь мне. Помоги мне, и я помогу тебе. Что ты хочешь от жизни?

Нектор немного помолчал:

— А что Вы можете мне предложить? -

— Сейчас или потом? -

— Сейчас. И потом.-

— Сейчас — трудную, но высокооплачиваемую работу. Потом — все, но в пределах разумного. Пойми, мне нужны люди не на год и не на два. Но об этом мы поговорим позже, когда вернемся. Если вернемся. -

— Спасибо за откровенность, Ваша милость. Я согласен. Мне говорили о полукроне…-

— Это самое простое. Держи — я залез в карман и, вынув серебреную монету достоинством в пол кроны, протянул ее Нектору.

Нектор взял монету, посмотрел на нее с обеих сторон. Потом, немного помявшись, сказал.

— Понимаете, это не мне. Я живу в доме сестры, она вдова, четверо детей, а работник из меня еще тот. Не лежит у меня душа к земле. И раньше-то не лежала, а теперь вообще.-

Порывшись немного в кармане, я достал золотую крону.

— Это отдашь сестре — и вложил ее в руку Нектора. — Жду тебя завтра с утра в замке. Там решим вопрос с оружием и остальным.-

Повернулся и пошел к дому старосты. Золотой монеты хватит, чтобы решительно поправить хозяйство. Уже подходя к дому, обернулся. Нектор так и стоял на месте, зажав монеты в кулаке, и смотрел мне вслед.

По дороге в следующее село, Свиничи, я рассказывал управляющему поместьем о своих планах. Вообще-то я замыслил построить в этой местности целый, если можно так выразиться, научно-исследовательский центр с производственными площадями. В моих планах значилось производство револьверов, основная проблема — капсюль, изготовление зеркал, основная проблема — амальгама и еще ряд других, будем так говорить, инноваций.

Револьверы будем изготавливать не самовзводные, как когда-то их называли, а по простейшей схеме, когда для каждого выстрела необходимо взводить курок. При движении курка проворачивался барабан, доставляя к стволу следующий патрон. Первые револьверы Кольта вообще были капсюльными, насколько я помню. Мне же необходим унитарный патрон. И здесь вся проблема упирается в капсюль. Токарные станки уже существовали, пусть даже и примитивные. Дымный порох тоже не помеха. А вот капсюль нужно еще изобрести.

С зеркалами здесь похожая история, что и на Земле. Монополию на производство зеркал имело островное королевство на востоке материка, называемое Индория. Зеркала стоили дорого, очень дорого. Состав амальгамы являлся самым страшным государственным секретом. У нас практически всякий знает, что амальгама — это сплав ртути и серебра. А вот пропорции еще предстояло выяснить.

Управляющему я нарисовал перспективы в общих чертах, не объясняя подробностей. Никаких револьверов и зеркал в разговоре не упоминалась.

Кроме того, он получил задание построить мельницу к моему приезду.

— Три дня Вам на то, чтобы составить смету строительства — сказал я ему — Деньги возьмете из суммы, которую получите после продажи урожая.-

В Свиничах разговор шел по такой же схеме, что и в Малых Луках. А вот в бывших солдатах я разочаровался. Абсолютно ничего интересного. Зато в Свиничах имелся собственный кузнец.

Этот факт натолкнул меня на интересную идею — сделать оболочки для ручных бомб. Порох в наличии, фитилей в избытке, если добавить оболочки и соединить все это, получится отличное оружие ближнего боя. У меня даже потенциальный метатель на примете есть, конечно же, Прошка. Силы у парня достаточно, руки длинные, потренируется на подходящих по весу булыжниках и все, готовый гранатометчик.

Кузница располагалась, как ей и положено, на краю села.

В ней работали сам кузнец, и два молотобойца, его помощники. Один из них создавал впечатление вполне обученного кузнеца. Надо взять на заметку, была у меня одна идейка…

Дорога на Трондент проходила в четырех лигах от Стенборо. Я заприметил местечко возле развилки в мои владения отличное местечко для кемпинг-отеля. Шучу, шучу.

Но мысль построить там постоялый двор пришла мне в голову после того, как я увидел, что недалеко от поворота к моему имению останавливаются на ночлег торговые караваны, идущие в столицу. И, как выяснилось, останавливаются они там постоянно. А при постоялом дворе и кузницу небольшую не вредно иметь.

Пока я размышлял о предстоящих делах, кузнецы закончили работу над чем-то мне непонятным, и вышли из кузни подышать свежим воздухом.

Кузнецы народ особый и подход к ним должен быть соответствующий. Я поприветствовал их, представившись. Старший степенно поклонился, соблюдая правила приличия, но не более того.

Помощники проявили большее уважение.

Я кивнул на одного из них, по всему — видно готовый мастер.

— Племянник — ответил кузнец — что знаю то и передал. Отделяться вот надумал. Что Вашей милости угодно? -

— А нужно мне от тебя мастер вот такие вот штуковины. Что-то наподобие горшков но из железа и с узким коротким горлом. Через три дня. Дюжину. Сверху оболочка из свинца. — Чем дальше я говорил, тем мрачнее становилась его физиономия. Как же, быстро, много и черте что.

— Определись с ценой за работу и материалы. Половину оплачу сейчас, остальное по готовности — а вот теперь он даже немного растерялся.

— И еще, скоро я уезжаю. Вернусь месяца через четыре, и у меня с тобой будет серьезный разговор. Но в скором времени к тебе подойдет с предложением управляющий. Обговорите все хорошенько, дело того стоит.-

Пока кузнец прикидывал, что да как, подъехал и сам Герент, куда-то отлучившийся по своим делам. Вечерело, а нам еще предстоял обратный путь.

Наконец мастер определился с ценой, которая меня вполне устраивала. Отсчитав обещанную половину, я еще раз хорошенько объяснил задачу. Переделывать времени не будет. Заодно попросил нарезать на свинце борозды, для того, чтобы поражающих элементов добавилось. Кажется с этим тоже все. Пора возвращаться в замок.

По дороге домой я рассказал управляющему свои замыслы относительно постоялого двора.

На его месте мне нужен человек поворотливый, способный решать проблемы по мере их поступлений. Всего сразу не предусмотришь, а я все никак не мог составить полное мнение о нем. Что у него имелось? Спокойная размеренная жизнь без особых хлопот, вся работа состоит из присмотра за усадьбой и крестьянами, и сбора подати. Мне же нужен талантливый управленец, говоря своим языком. Сможет ли он?

По дороге в усадьбу мы успели о многом поговорить, многое обсудить. Оказалось, что Геренту, приходила в голову подобная мысль. Но Вандереры бывали здесь очень редко, текущее положение дел их вполне устраивало.

Поместье приносит неплохой доход, а подобного рода проекты слишком мелкие для состоятельных хозяев. И мучился Герент от безделья и вот объявился барон де Койн собственной персоной.

— Ничего, я тебе такое поле деятельности предоставлю, что вспоминать будешь о золотых денечках.-

Герент получил достаточное по местным понятиям образование, отец позаботился, а когда узнал, что поместье переходит в другие руки и ему предложили перебраться в другое место, принадлежащее старым хозяевам, попросил неделю на раздумья.

— Здесь вот еще что, — обратился я к нему — нам будет нужно много кирпича для постройки фабричных зданий, лабораторий, возможно жилых домов и обязательно стены вокруг всего этого. Еще нам нужен подходящий песок, белый такой, кварцевый.

Необходимо также пригласить рудознатцев, пусть внимательно исследуют мои земли на предмет всего, чего они только смогут найти. Неплохо бы осмотреть и близлежащие к нам земли чужих владений. Так, на всякий случай. Мельница само собой, это в первую очередь, сразу же после постоялого двора. И крестьянам удобно и, кроме того, мы теряем деньги, торгуя не мукой, но зерном. Но это мои предположения, Вы управляющий Вам карты в руки.

Это далеко не все, остальное я подробно изложу на бумаге. Вам будет, чем заняться, уж поверьте. Деньги, полученные после продажи урожая — Ваш расходный фонд, оставите четверть суммы на всякий случай, а остальное смело тратьте. Но учтите, отчитываться придется за каждый медный грош.-

Моя речь произвела на него впечатление. Он некоторое время смотрел на меня, переваривая услышанное.

— Ну а постоялый двор, прежде всего. Отдача от него будет немедленная. Дома обговорим детали и установим очередность исполнения. Все это в том случае, если надумаете остаться. Естественно рассмотрим вопрос о Вашем жаловании. Проявите себя с лучшей стороны и Вы никогда не пожалеете, что остались здесь. Так что думайте, и решайте быстро. Время не терпит, поверьте.-

— Господин де Койн, а песок то Вам зачем? -

— Зеркала, Герент, зеркала. Песок это стекло, а стекло это зеркала. Конечно, производство зеркал мы наладим и до того, как получим свое стекло, его можно купить уже готовым. И вообще, у меня на стекло большие планы, просто громадные. -

— Но господин де Койн, секрет изготовления зеркал островитяне берегут пуще глаза, вся их экономика держится именно на зеркалах.-

— Герент, мы будем делать зеркала, большие и маленькие, в дорогих рамках и совсем простых, и продавать их значительно дешевле, чем индорцы. Мы вообще много чего будем делать со временем.-

Герент подумал немного и спросил:

— Вот Вы мне подробно все рассказываете, а какова будет во всем этом моя роль? -

— Все зависит только от тебя, Герент. Мне понадобится много толковых людей, которым я смогу доверять, и которые смогут понять то, что я от них буду требовать.

Один великий человек сказал — кадры решают все. Нет у меня пока таких людей, по одному собираю. Работы будет много, очень много, работы интересной. Планов у меня очень много, и, если даже удастся претворить в жизнь хотя бы часть их, даже в этом случае все, кто будут помогать мне в этом, подымутся так высоко, что даже в самых смелых мечтах такое не примерещится.

Риск, конечно, есть, но по-другому и не бывает. А вот то, что скучно не будет, это точно.

Так что думай, Герент, думай. Все в твоих руках.-

Дома нас ждал ужин, приготовленный женой Герента, миловидной женщины лет на пять младше его. Замок пока без прислуги, а я таковой еще не обзавелся. Ни тебе горничной, ни какой другой служанки. Короче спать одному. Но не успела голова коснуться подушки, как я уже спал. И снились мне не чувственные красавицы с пышными бюстами, а дикие горцы с саблями, стерегущие золото.

Утром приехал Нектор Гейв в поношенной егерской форме на невзрачной пегой лошадке. Не впечатляла лошадка право слово. Управляющий объяснил мне, что на этой лошади Нектор вернулся со службы. Несмотря на свой неказистый вид, кобыла обладала отменной выносливостью и была на редкость резва. Нектор так ухаживал за лошадью, что местные остряки предлагали ему жениться на ней.

Мы с Герентом в это время занимались ревизией оружия, имеющегося в замке. Снесли в кучу все имеющее к этому отношение барахло, и стали разбираться с ним. Утром, едва с ним встретившись, я взглянул на него вопросительно. На мой молчаливый вопрос Герент ответил просто.

— Другого шанса у меня не будет.-

Я кивнул головой, и мы пошли заниматься делами.

В куче железа оказались обломки древних мечей, ржавые кольчуги, пробитая в двух местах кираса, мушкет с устрашающего размера калибром, гнутая шпага, словом всякое дерьмо.

В хозяйских покоях я нашел пару неплохих кинжалов и неисправный кремневый пистолет, всего лишь.

Хотя чего можно было ожидать, естественно, что ценные вещи были вывезены из поместья, и это касалось не только оружия.

Нектор прибыл полностью экипированным. Помимо кремневого ружья за спиной, в седельных кобурах торчали рукоятки двух пистолетов. На поясе кавалерийский палаш и устрашающего вида кинжал с другой стороны. К седлу приторочены два раздутых мешка. Хоть сейчас в поход.

Спешившись и привязав кобылу к коновязи, Нектор подошел к нам. Мы поприветствовали друг друга, после чего я дал указание Геренту поселить Гейва в одной из свободных комнат.

Подоспело время завтрака. За завтраком Нектор рассказал мне, что желающих присоединиться к нам более чем достаточно. Обещанная плата своими размерами привлекла многих. Чуть ли не полсела загорелось желанием составить нам компанию. Мне не требовалось столько народа. Десять, максимум двенадцать человек вместе со мной, Коллайном и Проухом будет достаточно. Мало, конечно, но так же мало будет и пятьдесят, и сто, и триста человек. Это уж как повезет, и на кого наткнешься.

Вполне полагаясь на бывшего егеря в этом вопросе, я сказал ему следующее:

— Нектор, этих людей ты знаешь достаточно для того, чтобы отобрать наиболее подходящих среди них. Шесть человек, не более. Один, два человека, владеющих оружием, если таковые найдутся, остальные нужны как работники. Уходим месяца на четыре, не меньше. О продуктах позабочусь я сам. Но каждый должен иметь все необходимое для путешествия. Ты человек опытный, поговори с людьми, объясни, что ждут нас ночевки под открытым небом, лес, горы, степь, сезон дождей. Возможно, вернутся не все. В этом случае семьи получат тройную оплату.

Всех, кого отберешь, должны явиться завтра сюда с полным снаряжением. Посмотрим, что за люди. Я доверяю тебе целиком и полностью, но могут возникнуть вопросы. В общем, надо посмотреть на людей и поговорить с ними.

Вечером вернешься в поместье, жить теперь будешь здесь. Отправляться можешь немедленно. Сейчас тебе покажут комнату, оставишь лишнее там. Ступай.-

Нектор кивнул и ушел седлать лошадь. Когда мы вышли во двор, его уже не было.

Мушкет я все же решил взять с собой. Больно уж калибр грозный. Все равно придется брать с собой телегу. Это, конечно, немного снизит скорость нашего передвижения, но без нее не обойтись, по крайней мере, по дороге туда. Слишком много вещей, даже по самым грубым прикидкам. Да и избавиться от нее можно в любой момент.

После обеда мы с Герентом съездили на место предполагаемого строительства. Лиги четыре от усадьбы, не больше. Вполне подходящее местечко. Вот здесь поставим водяное колесо, рельеф удачный для плотины, здесь будут располагаться корпуса… Все, хватит об этом. Есть дела более насущные.

Вечером приехали Коллайн и Прошка. Привезли свинец, часть оружия, взятого из тренировочного зала и мою корреспонденцию. Ничего нового или срочного, только короткая записка от моей маленькой баронессы взволновала меня. Но увы и еще раз увы. И это придется отложить на потом.

Приехал Нектор, хоть здесь все хорошо. Народ отобран, приедут завтра к обеду. Нужно не забыть сказать, чтобы приготовили обед в расчете и на них. Еще Нектор привез приятную новость — к нему приехал в гости бывший сослуживец, такая же неприкаянная душа. Узнав подробности, загорелся, стал напрашиваться в компанию, умоляя Нектора походатайствовать. Приехали вместе, ждет внизу у коновязи.

— Зови — приказал я — посмотрим, что за гусь.-

Гусь оказался дюжим верзилой, ненамного уступающим Прошке в габаритах. Лет примерно, что и у Нектора, но не в пример более говорливый. Со снаряжением похуже, успел спустить по кабакам. Но лошадь и пистолеты были при нем. Поговорив с ним с четверть часа, расспросив о том, о сем, вынес вердикт — беру. О чем и известил Шлона Брокона, так его звали. Тот чуть в пляс не пустился. Дурень, это я должен плясать от радости. Естественно, я не стал этого озвучивать.

Только наказал Нектору потесниться в его комнате и Геренту выдать им парочку бутылок вина для того, чтобы они смогли отметить встречу боевых товарищей…

Задержаться пришлось на два дня больше, чем планировалось. Наконец, ранним утром, еще до восхода солнца, мы пустились в дорогу.

Отправились от замка, собрав всех еще с вечера, чтобы избежать ненужных проводов родственниками. Десять человек, при трех заводных лошадях и телеге, груженной всякой всячиной, начиная от продуктов и заканчивая бомбами и запасом пороха и пуль.

Пару лишних дней пришлось потратить на подгонку снаряжения и учебное бомбометание. Теперь у меня стало два бомбиста — Шлон и Прохор. Бомбы получились увесистые за счет свинцовой рубчатой рубашки. Сначала метатели забавлялись булыжниками, подобранными по весу бомб. Затем, когда Шлон уже начал подозрительно поглядывать на меня, мол, так ли уж все в порядке с головой, перешли непосредственно на бомбы. Пришлось перевести две штуки. Объяснив задачу, я лично поджег фитили.

Первым бросил свою гранату Шлон. Испытывали на полуразвалившемся сарае с отсутствующей задней стенкой. Получилось славно. Бомба, брошенная Шлоном, влетела точно внутрь. На всякий случай, после броска, все, и участники, и зрители, шлепнулись на землю. И правильно сделали. Грохот, и бедный сарай разлетелся в хлам. Мне даже показалось, что осколки просвистели над нами. Шлон пришел в дикий восторг, так ему понравилась новая забава. Прошка тоже не подвел. Правда, метать ему пришлось в небольшой, но глубокий овражек — меня интересовал разлет осколков. Грохот был не меньше, но визуальных эффектов не наблюдалось, разве что клубы черного дыма.

Затем все спрыгнули в овраг, посмотреть, что да как. Парни как дети выковыривали осколки из глиняных стен, радуясь каждому кусочку. Я с непроницаемым видом стоял на верху, хотя в душе был очень рад, что испытания прошли удачно. Еще один козырь, который можно попридержать в рукаве. Осталось всего девять штук, и больше переводить я не разрешил, хотя они чуть ли не умоляли. Даже всегда непробиваемый Анри радовался не меньше других.

С остальной экипировкой получилось более или менее. У всех четырех моих бойцов имелось, по крайней мере, по два ствола, а также кинжал и палаш либо сабля. Нанятые работники имели кто что, ружье же нашлось только у одного. Но у них другая задача.

Я определил такой порядок следования: впереди на некотором удалении ехали головным дозором два бывших егеря, Шлон и Нектор. Следом — я, Анри и Прошка. Затем телега, и уже в конце отряда на разномастных лошаденках пылили остальные. Места еще достаточно спокойные, но пусть привыкают. В дальнейшем ничего в этом смысле менять не буду.

К вечеру мы одолели почти тридцать лиг. Уже почти в полной темноте остановились на ночлег. Быстро развели два костра, вскоре закипела вода в котелках, запахло варевом. Как-то незаметно отряд разделился на две группы, на крестьян и воинов. Оно и понятно, разные интересы, разные темы для разговоров, разные обязанности.

Ночное дежурство я решил ввести с самого начала путешествия. Пусть входит в привычку у всех. Дежурили по двое, один у нас, один у крестьян, каждый у своего костра. Себе взял первые часы, все равно сразу не усну. Поужинав, немного посидели у костра, потом разговоры стали затихать и люди, один за другим, отправились спать.

Я сидел у костра и смотрел на огонь, время от времени подкидывая хворост. Это общеизвестно, что в карауле нельзя смотреть на огонь, нужно сидеть спиной к костру, иначе ничего не увидишь. Но пока на такие вещи можно не обращать внимания. Я сидел и размышлял о предстоящем пути.

Если вникнуть в ситуацию, то экспедиция казалась чистейшей воды авантюрой. Небольшой отряд, недостаточная подготовка и так далее. Но что-то подсказывало мне, что следует поторапливаться. Интуиция никогда не была моим коньком, но на этот раз я ей полностью доверился. Да и в любом случае следовало отправляться или сейчас, или же не раньше, чем через три, четыре месяца, уже по окончанию сезона дождей.

Всхрапнули кони, я насторожился, прислушался…

Как будто бы все спокойно. Посмотрел на сидящего у костра дежурного крестьянина. Не спит, ворошит в костре палкой.

Я сразу предупредил всех, что за сон на посту буду карать очень сурово. Из-за одного негодяя могут лишиться жизни много отличных парней. Надеюсь всем все понятно. Кстати, пора будить следующего, вон та яркая звезда уже над вершиной одиноко стоящего дерева.

Проснувшись рано утром, примерно за час до подъема, растолкал Прошку. Шлон уже кашеварил у костра. Бывший егерь, шутник и балагур, оказался отличным поваром. Умывшись, мы с Прошкой приступили к ежедневной тренировке. Пара тяжелых учебных шпаг ехала в телеге. Прошка старательно повторял за мной все движения. Желания у парня хоть отбавляй, а вот умения пока мало. Ничего, все задатки у него имеются. Толк будет. Размявшись, перешли к учебному бою. Парирование, финт, удар. Парирование, финт, укол. Меняемся местами. Отлично Прохор, ты делаешь явные успехи.

Позвали завтракать. Оседлали лошадей, тронулись в путь. В полдень привал, перекусываем, снова в путь, теперь уже до темноты. Третий день ничем не отличается от предыдущих. Так и движемся день за днем. Мелкие городки проезжаем не останавливаясь, лишь изредка покупая что-нибудь необходимое. Иногда мы с Анри снимаем комнаты на постоялых дворах, остальные ночуют табором. Ландшафт начинает меняться, селения все реже, леса все гуще. На третьей неделе пути на горизонте появляется Трондент, крупнейший город на западе Империи. У Анри здесь есть родственники, много знакомых. Я принял решение дать людям два дня отдыха.

Пока все держатся прекрасно, никаких происшествий, никто не заболел, лошади не захромали. Но впереди самая трудная часть пути, места достаточно безлюдные, равнина переходит в предгорье. Границы Империи там очень условны, власть находится у князьков местных полудиких племен.

Остановились как обычно табором, у реки. Назначив Нектора старшим, объяснив задачи и оставив немного денег на расходы, мы с Анри отправились в город. Прошку конечно, взял с собой, да он и сам как тень всегда за левым плечом. Чем больше его узнаю, тем больше он мне нравится. Все схватывает на лету, не забывает ничего, не путает. Вот только наивный через чур, но ничего, пройдет это, жизнь заставит.

Задачи Нектору я поставил самые несложные — отдых, ревизия имущества на предмет пригодности, перековать лошадей при нужде, закупить кое-что из провизии. И поработать с крестьянами на случай возможной стычки с разбойниками. Пока Бог миловал, ни одной встречи, правда, попадались люди, пострадавшие от них. Еще одна задача, поставленная Нектору — это изготовление пик.

Достаточное количество наконечников для них, изготовленных кузнецом в Свиничах, мы привезли с собой. Осталось насадить их на древки. Места здесь лесистые, так что приобрести древки из сухого выдержанного дерева не должно вызвать затруднений. Крестьяне к подобным предметам привычны, взять те же вилы. Ну и погонять их немного, чтобы начинали привыкать. В общем, работай Нектор.

Трондент мне понравился. Такой, знаете, уютный городок. И совсем не маленький в размерах. А что особенно понравилось, так это обилие симпатичных девушек и женщин. Ничего удивительного — здоровый образ жизни, свежий воздух, калорийное питание и ежедневные физические упражнения определенно вызывают повышенный интерес к прекрасному полу. А посмотреть было на что.

— Их сюда, наверное, специально собирают — заметил Анри, имея в виду красивых женщин.

— Ничуть не удивлюсь, если это и в самом деле так — согласился я.

Наконец мы добрались до дома одного из родственников Коллайна. К счастью, двоюродный дядя оказался дома и через пару часов, вымытые и накормленные, мы оценивали вино нового урожая в его кабинете. Дядя живо интересовался столичными новостями у своего племянника, расспрашивал об общих знакомых, я же был предоставлен самому себе, лишь изредка вставляя свои комментарии.

— Кстати, сегодня у наместника императора бал по случаю дня рождения супруги. Если вы желаете, господа, можете составить мне компанию — заметил хозяин.

Мы с Анри переглянулись — а почему бы и нет, отличная возможность развеяться после серых будней и дорожной скуки.

Когда мы прибыли в особняк наместника, веселье стояло уже в самом разгаре. Музыка, дамы в вечерних платьях, смех, звон бокалов, танцующие пары.

После столицы все смотрелось несколько убого, провинция есть провинция, но резкий контраст после двух последних недель нашей кочевой жизни давал о себе знать. Анри представил меня нескольким своим знакомым дамам и господам, отрекомендовал как лучшего своего друга и улетел, подхватив под ручку высокую брюнетку с потрясающим бюстом. Бросил негодяй на произвол судьбы. Придется выкручиваться самостоятельно.

Для начала, чтобы создать настроение, я оценил местное вино парочкой бокалов, и подхватив с подноса третий, принялся за обход территории.

Безусловно, королевой бала являлась довольно высокая блондинка с роскошной фигурой и яркими васильковыми глазами, одетая в черное и не слишком открытое платье. Вокруг нее увивались все местные донжуаны, наперебой говорящие ей комплименты и восторгаясь каждым ее словом. Но выражение лица показалось мне слегка скучающим.

Я знаю такой тип женщин, властных по отношению к мужчинам и требующих к себе постоянного внимания. Но выглядела она очень ничего. Да что там, сногсшибательно. Еще одна роковая красотка. Наши взгляды на какой-то миг встретились, и я отвел свой с холодным равнодушным видом.

Полное игнорирование с моей стороны. У меня свои правила игры. Краем глаза я видел, как она движением подбородка указала на меня и что-то спросила. Тут же нашелся знаток, который знал подробности обо мне. Друг Анри Коллайна, барон Артуа де Койн, холост, прибыл из столицы с отрядом, направляется неизвестно куда, неплохо фехтует, вот, пожалуй, и все. Больше они знать ничего обо мне не могли. Старательно игнорируя красавицу, я обвел взглядом зал.

Мое внимание привлекла молодая невысокая девушка в очень простом платье, с не то что бы некрасивым, но скорее обыкновенным лицом. Немного неправильные черты и прическа, которая скорее портила, чем что-то добавляла. Стояла она чуть в стороне от роковой красотки, возле одной из колонн, в компании такой же невзрачной подруги. И только глаза, темные и немного печальные выделялись в общем облике.

Откуда-то вынырнул Анри, все с той же брюнеткой под ручку и сразу начал предостерегать от знакомства с блондинкой.

— Зовут графиню Аманда де Манор, недавно овдовела, муж офицер, погиб в стычке с дикими горцами. Рога у него были еще те. Манипулирует мужчинами, как марионетками.

Любит высмеять, поставить в дурацкое положение. В общем, еще та дама. Смотри сам, но на всякий случай скажу, тобой интересовались. Надумаешь, познакомлю. -

— Спасибо за заботу, Анри, но я уж как-нибудь сам.-

— Не говори потом, что не предупреждал, Артуа. Еще она вполне может обеспечить тебя парочкой дуэлей не на самых хороших условиях. Говорят, и такое бывало. Стерва, а не женщина. Но хороша собой, чего уж говорить. Удачи, Артуа. Видит Создатель, она тебе понадобится.-

Я отсалютовал ему бокалом и встал, прислонившись к колонне. Заиграла музыка, объявили следующий тур. Сунув бокал в руки пробегавшему мимо лакею, направился в сторону Аманды. Мой маневр не остался без внимания с ее стороны. Естественно, она продолжала разговор с одним из своих поклонников. Не знаю, какую месть она задумала, но я разрушил все ее планы. Я прошел мимо нее не замедляя шага и направился к девушке, стоящей у стены в окружении нескольких подруг, оживленно что-то обсуждающих.

Мне показалась, что Аманда даже запнулась при разговоре, настолько неожиданно я себя повел. Подойдя к незнакомке, слегка поклонился.

— Мадемуазель, разрешите пригласить Вас на танец. Мы не представлены, но не сочтите за наглость, если это сделаю я сам. Меня зовут Артуа де Койн, барон. И я буду очень, очень опечален, если Вы мне откажете. Очень Вас прошу, окажите мне честь.-

Она удивленно подняла на меня глаза, и, не увидев ни тени насмешки, сказала.

— С удовольствием, барон. Мариам Сюнор, граф Антуан Сюнор мой отец — и слегка присела.-

Я не знал, кто такой граф Сюнор, но кивнул головой с понимающим видом.

Танцевала Мариам хорошо, я тоже был в ударе, и на нас обращали внимание. Во время танца я успел отпустить пару шуток совсем не фривольного содержания. Щечки Мариам порозовели от танца, шутки мои умели успех, а улыбка так красила ее лицо. После танца мы не спешили расставаться, присев за столиком и продолжая мило беседовать. Я совсем не строил никаких планов относительно Мариам, да и вряд ли мне бы этого удалось.

Поговорив о том, о сем, пошутив над некоторыми присутствующими, мы станцевали еще танец, попробовали вишневого вина, сойдясь во мнении, что оно не очень.

— У Вас замечательная фигурка, Мариам, и напрасно Вы ее прячете. А Ваши глаза как два омута, таких глубоких, что можно утонуть. Нет, нет Мариам, Вы не подумайте ничего дурного, Вы серьезная девушка, просто я имею дурную привычку говорить то, что вижу.-

— И что же Вы еще видите, Артуа? — спросила Мариам, подумав и решив не обижаться.

— Еще я вижу, что Вы умная, ироничная леди, но почему-то не придаете должного значения некоторым вещам, которые помогут раскрыть Вашу натуру и приоткрыть внутренний мир.-

Скажите, а как можно объяснить женщине, что, если недостатки спрятать невозможно, то необходимо открыть достоинства. Что платье безобразное, не подчеркивает фигуру, а делает ее бесформенной. Что ее грудь волнующих размеров и отличной формы надежно спрятана от глаз, а прическа вовсе никуда.

— Вы считаете это важным? -

— Конечно, Мариам, конечно. Это очень важно. Вы очень хорошая, чистая, добрая, но кто же Вам поможет кроме Вас самой? -

— И Вы только ради этого подошли ко мне? -

— А вот здесь Вы ошибаетесь. Честно Вам скажу, у меня были совсем другие планы. Но когда я узнал Вас поближе… Эх, будь Вы хоть чуточку порочной… Да что там теперь говорить — конечно, я покривил душой, но уж слишком печальные глаза у нее были, когда я ее увидел.

Девушка весело рассмеялась:

— Я знаю, что Вы мне все врете, но так хочется Вам поверить. И знаете, а я ведь поверю. Артуа, мне пора возвращаться домой, Вы не проводите меня до кареты? -

— Непременно Мариам. Кстати, у меня к Вам совсем маленькая просьба — я специально придал лицу очень серьезное выражение.

Мариам нахмурилась

— Все, что в моих силах, Артуа. -

— Нет, Вы сразу пообещайте мне выполнить ее — я продолжал держать лицо.

Девушка выглядела растерянной, обещать то, о чем даже не знаешь…

Я сделал вид, что наконец-то решился и сказал ей.

— Обещайте чаще улыбаться. Когда Вы улыбаетесь, как будто солнышко выглядывает из-за туч, так светло становится.-

Улыбка у нее действительно очень славная.

Рука об руку, весело переговариваясь, мы подошли к карете. Возле самой кареты Мариам привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Спасибо Вам за все. Я и не помню, когда мне в последний раз довелось так приятно провести вечер.-

Помогая подняться в карету, я успел шепнуть в самое ушко.

— Кстати Мариам, у Вас походка очень волнующая. Особенно, если сзади смотреть — и быстрее захлопнул дверцу.

Смеясь, она погрозила мне пальчиком сквозь стекло кареты.

Возвращаясь, я все думал, ну и какого черта ты лезешь со своими наставлениями к совершенно незнакомым людям? Они прекрасно могут обойтись и без них.

Да, все это так, но слишком уже печальные глаза и такая светлая улыбка были у Мариам. Нельзя в одночасье измениться, следуя словам незнакомца, но иногда такой совет очень помогает, знаю по себе.

Глава 6

Подарок Аманды.

Когда я вернулся, объявили очередной тур. Я решительным шагом пересек залу, подошел к Аманде, щелкнул каблуками и произнес.

Леди Аманда, все, что мне нужно для счастья, так это один танец с Вами. Будьте милосердны, не откажите в такой мелочи. -

Аманда сидел в кресле в окружении поклонников своей красоты, и внимала их красноречию. Моего появления она совсем не ожидала, растерянно захлопав пушистыми ресницами. Однако быстро пришла в себя и спросила:

— А где же Ваша партнерша, Мариам? -

— Вот об этом я и хотел поговорить-

— Со мной? — она растерялась еще больше.

— Конечно с Вами. Вряд ли кто еще сможет помочь.-

Заинтригованная Аманда поднялась с кресла. Я завладел ее рукой и повел к танцующим парам.

— И о чем же Вы хотели поговорить, барон? -

— О Вас, конечно же — не ослабевая напора, сказал я. — Леди Аманда, Вы настолько ослепили меня своей красотой, что я совсем потерял голову.-

— Позвольте, но ведь мы собирались поговорить совершенно на другую тему.-

— Это была маленькая военная хитрость. Обходной маневр с целью завладеть Вашим вниманием.-

Мы полностью отдались танцу и, надо признать, что как партнерша Аманда великолепна.

Сразу по окончанию тура, я заявил:

— Аманда, давайте выйдем на воздух, Вы не находите, что здесь несколько душновато — и увлек ее из залы. Я ставил себе целью завлечь Аманду в темный уголок, и, через несколько минут, успешно достиг цели.

В тени раскидистого цветущего куста, благоухающего незнакомым, но приятным запахом, я привлек девушку к себе, крепко обхватив руками ее талию.

— Барон, да что Вы себе позволяете? — изумленно спросила она.

— Леди Аманда — услышала она в ответ — Сейчас я начну Вас страстно целовать, и Вам придется выбрать один из двух вариантов. Вариант первый — Вы оцарапаете мне лицо до крови и гордо уходите к своим воздыхателям, которые считаются мужчинами только потому, что носят брюки, а не юбки. Я, обливаясь слезами и кровью, удаляюсь по своим делам. И вариант второй — Вы отвечаете на мои горячие лобзания своими поцелуями, не менее горячими. В этом случае я никуда не удаляюсь, вернее мы удаляемся вместе. Даю Вам немного времени подумать об этом. -

Я с самого начала общения с ней выбрал себе роль брутального самца и не собирался отступать от нее.

— Ну Вы и нахал, барон — даже с каким то восхищением произнесла она — а почему Вы так отзываетесь о моих кавалерах? -

— В том случае, если среди Ваших поклонников найдется хоть один настоящий мужчина, он разгонит остальных, чтобы они не путались под ногами. Извините, но время вышло — и я впился в ее губы своим поцелуем. Сделав несколько попыток освободиться, Аманда оставила эту бесполезную затею. А я действительно потерял голову. Запах волос, упругая гибкость тела, Боже мой, что за женщина! Я с трудом оторвался от нее, когда она заколотила кулачком мне по спине.

— Вы самый большой негодяй, Артуа, из всех мужчин, что я только видела, но Ваши доводы безукоризненны — тихо рассмеялась она — но существует одна трудность, я все еще ношу траур по мужу.-

— Мы будем медленно и печально — шепнул я, слегка укусив при этом за мочку.

Она недоуменно посмотрела на меня. Мне пришлось рассказать анекдот о любовнике, заявившемся к вдове вечером сразу после похорон. Она звонко рассмеялась. Прижимать женщину к себе, когда она смеется, это особое удовольствие, скажу я вам.

Отсмеявшись, Аманда сказала мне с деланной серьезностью:

— Барон, я всего лишь слабая женщина и мне не устоять под таким напором. Но видит Создатель, я сопротивлялась, сколько могла…-

Я прикрыл ее рот еще одним поцелуем, на этот раз очень нежным…

Все эти новомодные пикапы моего мира лучше всего укладываются в дремучий анекдот о поручике Ржевском, у которого поинтересовались причинами его огромного успеха у женщин и всего лишь.

Ну и чем я рисковал? Тем, что получу по своей наглой роже? Так это давно пора сделать.

В любви Аманда оказалась воплощением страсти. Как и в жизни, она пыталась доминировать, но у меня и в этом свои принципы и мы быстро поладили. Даже самой сильной женщине иногда хочется побыть маленькой, слабой и беззащитной.

В перерывах, между порывами страсти, Аманда рассказывала мне о своей жизни, о неудачном замужестве. Когда она выходила замуж за графа, он виделся ей воплощением девичьей мечты. Высокий, с мужественным породистым лицом, офицер в блестящем мундире, граф оказался человеком мелочным, со слабым характером, к тому же имел не совсем здоровые наклонности. Здесь еще добавились проблемы совсем другого плана. Аманда никак не могла забеременеть. Упреки со стороны мужа чуть не довели ее до нервного срыва. Его нелепая смерть, во время переправы граф умудрился упасть с лошади и утонуть, не слишком огорчила бедную девушку. Любовь давно уже прошла, да и была ли она. Граф нуждался не в жене, а в наследнике. В последнее время он все больше отдавался своей порочной страсти, предпочитая сам выступать в роли девочки. Мало того, он пытался использовать жену в качестве приманки, для привлечения новых мужчин. Аманду даже передернуло от отвращения, когда она это рассказывала.

Я прижал ее покрепче к себе, и, гладя по волосам, попытался успокоить ее:

— Аманда, ты молодая и красивая женщина, вполне обеспеченная, у тебя впереди долгая и счастливая жизнь. Все забудется, как кошмарный сон в душную ночь. Представь себе женщину твоих лет, мать семерых детей, уставшую, и выглядящую на все сорок. И слышит от мужа только жрать давай, да подними подол. И нет у нее другой жизни, и никогда не будет, и она знает об этом. Сидит она, положив натруженные, с вздутыми венами руки и плачет. А хозяйства то всего, что огород, коровенка да старая кляча и еще поле, на котором пахать не перепахать, чтобы не умереть с голоду. И сидеть то ей некогда, работы еще делать, не переделать. А вскоре придет пьяный муж, которому и в голову не придет, что немного-то ей и нужно, только чтобы обнял, поцеловал да слово ласковое сказал. Ты думаешь, она одна такая? Если бы. Ты представь себе ее, и все твои проблемы покажутся такими мелочными.-

Аманда явственно вздрогнула, зябко повела плечами. Я еще крепче прижал ее к себе. Думай, солнышко, думай. Все познается в сравнении.

— Артуа, — спросила она уже совсем другим голосом — а там, куда вы едет, опасно? -

— Очень, — не стал я кривить душой. Да и к чему напрасная бравада. — Вполне возможно, что это дорога в один конец.-

— А почему тогда ты едешь? -

— Понимаешь зайка, это мой шанс. Может быть, даже единственный шанс. Я фактически все поставил на кон и, в случае успеха, у меня появятся головокружительные возможности. Аманда, у меня грандиозные планы, но они требуют не менее грандиозных вложений. Я не хочу прозябать в своем имении, или на весь остаток жизни становиться завсегдатаем салонов.

Я хочу серьезно заняться производством и еще многими разными хорошими делами.

Честное слово, у меня есть знания и возможности для этого. Не хватает только одного, и вот за этим мы и направляемся.

Теперь представь себе горную цепь, на противоположной стороне которой находится то, что мне нужно. Есть объездная дорога, такая длинная, что может уйти вся жизнь, чтобы добраться туда. Но имеется и другой путь, который ведет напрямик. Он очень опасный, там пропасти, враги, дикие звери. Но он короче, значительно короче. Нет никакой гарантии, что можно преодолеть его, не погибнув при этом…

Когда я увидел одну необыкновенную красавицу, то подумал — если я не подойду к ней сейчас, то буду потом очень жалеть об этом. Лишь один Создатель ведает, что со мной произойдет завтра или послезавтра. И это помогло мне решиться. -

— И ты сразу же отправился к Мариам. — засмеялась Аманда. — Кстати, что ты ей такого наговорил, что она прямо преобразилась? -

— Я сказал ей то, что знает любая женщина. И она об этом знала, только не придавала большого значения.-

— А я тебя сразу увидела. Ты вошел такой походкой… — она неопределенно поводила кистью руки. Вспомнив все подробности, Аманда добавила — ну ты и нахал, Артуа, свет таких не видывал.-

Поздним утром, наблюдая, как я одеваюсь, Аманда спросила:

— Артуа, ты придешь сегодня? -

— Даже не пытайся от меня избавиться, пока не уеду. Я приду вечером. Надеюсь, ты будешь дома.-

— Приходи сразу, как только покончишь с делами. Я буду ждать — и Аманда сладко потянулась под одеялом…

Часам к трем пополудни мы с Анри управились со всеми делами. Купили на местом базаре продуктов, передав их Проухву и еще одному из крестьян, прибывшего с нами из Стенборо.

Посетили местную ратушу, но неудачно. Мы предполагали встретить здесь человека, близко знакомым с местами, по которым пройдет наш путь. Хотя юридически территория принадлежит Империи, власть ее в тех местах весьма призрачна и, поэтому, любая информация должна пригодиться. Увы, нужного человека мы не застали, он находился в поездке, и должен был вернуться через неделю.

Недалеко от ратуши, в двухэтажном здании, расположилась таверна с неплохой кухней, знакомая Анри еще по прежним временам. Вот в нее мы и заглянули, чтобы утолить жажду и голод.

Пока готовилось жаркое, подали неплохое красное вино, сыр и зелень.

— Артуа, боюсь, что новости не самые приятные — Анри первым начал разговор. Вот что мне нравилось в нем, помимо других достоинств, так это его способность добывать информацию. С этим у меня имелись далеко идущие планы, но Анри об этом еще не знал.

Я заинтересованно кивнул, продолжая рассматривать на свет бокал с вином.

— Появились слухи, что мы везем золото для одного из горных князьков, в обмен, на якобы какие-то договоренности.-

Я поставил бокал на стол, немного обдумал услышанную новость и заявил:

— Но это же чушь, Анри. Наш отряд слишком мал, да и люди совершенно не соответствуют обычным конвоям в таких случаях. Крестьяне, отставники, два мелких барончика. Извини, но это о нас… Чушь, ни один умный человек не поверит. -

— И, тем не менее, Артуа, и тем не менее. Человек, который мне рассказывал об этом, абсолютно уверен в этом. Даже указал место, где хранится золото. -

— И где же оно, быть может, нам и не стоит ехать дальше, коль оно под боком? — хохотнул я.

— В телеге, в деревянном ящике, который упрятан в кожаный мешок. -

Ну и дела. В деревянном ящике лежали бомбы, каждая обернутая в кусок кожи, во избежание отсыревания пороха. Только нанятым мной работникам могла придти в голову такая чушь, остальные знали действительное положение дел. Мне и в голову не приходила мысль показать им бомбы, теперь же выходит, что зря.

Принесли горячее, бараньи ребрышки со специями и парочку зажаренных цыплят.

— Артуа, тебе прекрасно известно, что золото как магнит притягивает к себе всяких негодяев — продолжал Анри, отдавая должное горячему.

— Предупрежден — значит вооружен. Будем решать проблемы по мере их поступления — засыпал я афоризмами.

Анри засмеялся.

— Артуа, у тебя на каждый случай их пара десятков. Ты где их все берешь? -

— Много будешь знать — скоро состаришься — выдал я очередной перл. — Анри, когда вернемся или если вернемся, как тебе больше нравится, что ты будешь делать дальше, когда получишь свою долю? -

— Мне нравится Ваш оптимизм, барон. Но так далеко я не заглядываю. -

— Хорошо, тогда у меня есть к тебе предложение, а у тебя будет время, чтобы обдумать его — заговорил я. — Анри, если все у нас получится, как задумано, мне потребуется твоя помощь — издалека начал я.

— И в чем она будет заключаться? — заинтересовался Анри.

— Мы создадим могучую империю. Империю внутри Империи. Но мы не станем заниматься политикой, это не для нас. Наша цель — производство, разработка новых технологий, научные изыскания. И мне понадобится человек твоего плана. Анри, как ты думаешь, что ценится больше всего на свете? -

— Золото и бриллианты — не задумываясь, ответил он.

— Нет, ты тысячу раз не прав. Самый дорогой товар — это информация. Так было, есть и будет. -

Анри с некоторым сомнением посмотрел на меня.

— Я могу привести миллионы примеров для наглядности, но хватит и нескольких. Возьмем самый простейший.

Ведет купец свой караван и его поджидают разбойники. Для обеих сторон информация друг о друге, это не цена золота, но цена жизни. Купец дорого даст за информацию о месте засады, количестве нападающих. Разбойники — за информацию о товарах купца и его охране.

Рассмотрим другой вариант. Предположим, что некто, затратив уйму времени и кучу золота, придумал, довел до ума и запустил в производство некий новый механизм, способный в области техники сделать революцию. Спрос обеспечен, цену можно назначить любую. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет. Оказывается, что подобный механизм выпускает и продает кто-то еще. И цены у него значительно ниже, поскольку ему не приходится оправдывать затраты на разработку и внедрение. Несложно догадаться, почему так случилось. Или вот еще ситуация…

Поговорив на эту тему еще некоторое время, я перешел к главному.

— Анри, я вижу тебя в роли начальника службы, добывающей информацию и отвечающей за ее сохранность. У тебя будет достаточное количество людей, которых ты подберешь сам и денег, ровно столько, сколько тебе понадобится. Я даже не требую от тебя немедленного ответа. Поговорим об этом на обратном пути, и только в том случае, если все сложится удачно. -

Коллайн кивнул, продолжая задумчиво смотреть на меня. Затем, видимо решившись, он задал вопрос.

— Артуа, давно хотел задать тебе вопрос. Конечно, ты можешь не отвечать на него, но все же спрошу. Ты ведь в Империи не так давно, откуда ты прибыл? -

Да, этот вопрос давно назревал. Но что ответить, совсем не знаю. Сказать, что с Луны свалился? Так и Луны здесь нет. Истинную историю моего появления — тоже не вариант.

Даже я расскажу ему всю правду о том, что в один прекрасный, или нет, момент оказался на берегу моря совершенно голым? Прямо как Терминатор. Нет, скорее Афродит, поскольку лежал на линии прибоя. Так, на общеимперском Пеннорожденный будет Какуокль. Не слишком благозвучно, улыбнулся я своим мыслям. А Коллайн ждал.

Сказать, что из другого мира, не вариант. Не факт, что он поверит да и подкрепить нечем. Как ему потом со мной работать, с человеком, который убежден, что прибыл с другой планеты. Еще за сумасшедшего сочтет.

Раньше таких проблем не было, не выделялся я ничем, разве что акцентом. Но Империя многонациональная держава и этим никого не удивить. Да и сейчас ни на чем не прокололся. Гранаты? Так идея на поверхности лежит. Кроме того вполне вероятно, что их где-нибудь уже используют.

Проще надо, проще. И обязательно что-нибудь про знания моего мнимого народа завернуть, чтобы потом мои тайные знания удивления не вызывали. Что-нибудь про далекий остров или горную страну, живущую в изоляции от остальных. Ну и часть правды о том, что на берегу оказался.

Так, шли мы на корабле в Гроугент, крупнейший порт Империи, шторм, волной смыло, еле доплыл до берега. До этого жил в Непале, далекой горной стране, где и узнал много всего такого, что потом придется использовать. А что, все равно я не знаю, как здесь далекие горные страны называются, это же название не забуду. Все это я и выложил Коллайну. Не знаю, поверил он или нет, но отнесся ко всему услышанному спокойно.

Фу, выдохнул я про себя, как будто прокатило. На всякий случай заявил, чтобы он не принимал меня за принца, путешествующего инкогнито, в полу-шутку заявил.

На это Анри рассмеялся, не дождешься, манеры не те.

Я что, за столом чавкаю? Нет, успокоил он. И добавил, что совсем не обязательно благодарить служанку всякий, когда она что-нибудь на стол приносит, принцы так не делают. Язва.

— У меня к тебе маленькая просьба, Анри. Встретимся на рассвете у Западных ворот, захвати с собой моего Ворона, не сочти за труд.-

Барон рассмеялся.

— Надеюсь Артуа, у тебя будет время позавтракать -

— Я тоже на это надеюсь. До завтра и передавай привет своей черноглазой красавице — и мы разошлись в разные стороны.

Аманда обрадовалась, увидев меня. Уж настолько-то я в женщинах разбираюсь.

— Артуа, ты голоден? — спросила она, провожая меня в гостиную. Я не стал отпираться:

— Зверски, просто чертовски голоден — сказал я, не спуская кровожадного взгляда с ее декольте.

— Я совсем не об этом, дурачок — прикрывая вырез платья рукой, смеясь, сказала она. — Ты что-нибудь кушал или времени не хватило? — последние слова она произносила, отбиваясь от моих назойливых рук…

Мы не спали всю ночь. Болтали обо всем на свете, занимались любовью, пили молодое вино с персиками, смеялись безо всяких причин. Нам хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. Но так не бывает. Все чаще мы бросали взгляды в окно, за которым небо все больше светлело. Наконец я решительно встал и начал одеваться. Аманда накинула пеньюар и подошла ко мне, уже полностью одетому.

— Артуа — сказала она, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза — обещай, что когда в следующий раз будешь в нашем городе, ты непременно навестишь меня. Непременно.-

— Я обещаю Аманда. Всем, что для меня свято. Только боюсь, что к тому времени ты уже выйдешь замуж за хорошего человека и родишь ему одного, а то и двух детей. -

— Все равно обещай. А что касается детей, если родится мальчик, я уже придумала ему имя — она тихо рассмеялась. — И еще, подожди чуть-чуть — с этими словами Аманда подошла к столу и достала в одном из ящиков плоский лакированный футляр темного дерева с золотым вензелем на верхней крышке.

Протянув его мне, она сказала:

— Возьми Артуа от меня на память, это тебе очень может пригодиться. -

Я открыл коробку.

В углублении на бархатном ложе покоился пистолет с двумя вертикально расположенными стволами. Я осторожно извлек его оттуда. Пистолет лег в руку так, как будто родился в ней. Удобная рукоять с рубчатыми накладками из кости, тот же вензель на ее торце, что и на коробке, вороненые стволы, изящной формы курок. Невооруженным взглядом видно, что это работа мастера с большой буквы. В остальных углублениях коробки лежали приспособления ухода за оружием, мерка для пороха, запасные кремни и еще несколько предметов непонятного мне назначения. Я еще раз взглянул на пистолет, вздохнул про себя, вложил его на место, захлопнул коробку и положил ее на столик:

— Спасибо Аманда, но я не могу это взять. Ответить подарком мне нечем, а купить его у меня не хватит денег.-

Аманда нахмурилась:

— Артуа, ты обязательно возьмешь пистолет. Не спорь, пожалуйста, со мной. И не вздумай решить, что я дарю тебе вещи покойного мужа. А что касается твоего подарка мне, возможно, я узнаю о нем раньше, чем ты.-

Если вы решили, что я тут же покинул Аманду, то заблуждаетесь. Анри пришлось ждать меня лишние полчаса.

Глава 7

Первый бой.

В путь мы отправились лишь спустя пару часов после рассвета.

Мы выстроились обычным порядком и, поднимая пыль, двинулись дальше. Некоторое время все ехали в молчании, думая каждый о своем. Я еще чувствовал вкус поцелуев Аманды на своих губах, горячую гибкость ее тела…

Расставаться всегда тяжело, в особенности с теми, к кому успел привязаться. Чтобы отвлечься от горьких мыслей, я достал пистолет и принялся его рассматривать.

Интересная конструкция, один курок и один спусковой крючок на два ствола. Повертев его в руках и пощелкав взводом и спуском, я понял принцип действия механизма.

Взведя курок на один щелчок можно выстрелить из верхнего ствола. Вторым щелчком открывалась возможность выстрела нижним стволом. Взводом курка на два щелчка можно достичь поочередного выстрела обеими стволами дважды нажимая на спусковой крючок. Дуплетом пистолет не стрелял, что очень удобно и увеличивает его надежность. Полки располагаются по разным сторонам пистолета, это исключает возможность самопроизвольного возгорания затравки соседнего ствола. Сказка, а не пистолет. Спасибо Аманда, спасибо солнышко. При первой возможности верну подарок сторицей. Подъехал Анри, взглянул на пистолет и у него округлились глаза. Мне даже показалось, что у него дрогнул голос, когда он попросил посмотреть его.

— Да, — произнес он через некоторое время — вот и мне выпало счастье подержать работу мастера Гоббели в руках.-

— Можешь даже пострелять из него — предложил я.

Анри сноровисто зарядил оба ствола и выстрелил, почти не целясь, в кочаны капусты, росшие на поле рядом с дорогой, попав при этом оба раза.

— Заряди уж и мне — попросил я.

Глядя на его движения, я завистливо сказал:

— Никогда мне так не научиться.-

— Особенно, если ты всякий раз будешь перекладывать эту работу на чужие плечи — засмеялся Анри, протягивая мне заряженный пистолет рукояткой вперед — Тебе очень повезло, Артуа. Работы маэстро Гоббели стоят бешеных денег. Такой пистолет как раз в пару к твоей шпаге.-

А шпага у меня знатная, спору нет. Если присмотреться к клинку внимательно, то можно увидеть узор из перекрученных волокон. Теоретически я знаю такую технологию. Берутся три прутка из железа разной степени углеродности, раскаляются, их скручивают и расковывают в пруток, равный длине трех составляющих. Дальше металл разрезают на три равные части, раскаляют, скручивают и опять расковывают. И так много-много раз. Да, забыл еще сказать, что в сплаве металла обязательно должен присутствовать графит. Готовый клинок медленно, в течение трех-четырех суток охлаждает. Но это в теории, а на практике… Один клинок может изготавливаться полгода, и все это время нужно соблюдать заданную температуру.

Сам клинок темный с еле заметным синеватым отливом и имеет сочный такой звон при соприкосновении с другим клинком. Форма его, нечто среднее между шпагой и саблей с узким неглубоким долом с обеих сторон, позволяет наносить как колющие, так и достаточно мощные рубящие удары. Эфес с виду не очень привлекательный, без всяких вычурных украшений, но даже с первого беглого взгляда становится понятным, что он сам по себе является произведением искусства.

Впечатляющий эфес, словом. Гарда крестообразная с прикрывающей руку широкой дугой. Единственное украшение — крупный синий сапфир на торце эфеса, чистейшей воды и удивительной огранки. Досталось мне это чудо в том же деле, что и дворянское звание.

— Анри — спросил я, отвлекшись от воспоминаний, — а мастер этот, Гоббели, он еще жив? -

— Поговаривают, что да. Но он удалился от дел и живет где то на побережье. А зачем тебе он? -

Стволы пистолета имеют воронение, мне это пригодится в будущем. Сама технология не слишком распространена, возможно, является тайной. Кроме того, у меня будет, чем удивить оружейного мастера.

— Мне нужно будет с ним поговорить. У меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться — произнес я широко известную в моем мире фразу.-

Анри посмотрел на меня с непонятным выражением.

— Я найду его, когда понадобится — пообещал он.

До самого привала ехали молча. Перекусив купленными в городе продуктами и напоив лошадей из небольшого озера, на берегу которого мы остановились, продолжили свой путь. Привстав на стременах, я оглядел свой отряд. Все бодры, иногда перешучиваются, в общем, пока все в порядке. Эх, мне хотя бы месяц на подготовку… Подобрали бы хорошее снаряжение, потренировались пешему и конному бою.

В дороге мы тоже старались не терять зря времени, проводя иногда учения по отражению вражеской атаки. Получалось не очень, но хоть что то. Не прерывал я и утренние занятия с Прошкой, иногда подключая Коллайна или егерей.

— Проухв, — наставлял я его — твое место сзади слева от меня. Ты оберегаешь от удара в спину. Я атакую врага, ты оберегаешь. Вперед не вырываешься, бьешь только того, до кого дотянешься, не потеряв свое место. -

Прошка делал неплохие успехи, рубя своим палашом придорожные кусты и деревья. Балот давался парню намного легче.

Бывшие егеря действовали в паре, Анри предпочитал работать в одиночку. Крестьяне своими пиками больше мешали друг другу, и я никак не мог научить их взаимодействию. Да и когда учить то. Единственное, что мы хорошо научились делать, так это понимать друг друга с помощью жестов. Взяв за основу сигналы егерской службы, я что-то изменил, что-то добавил. Изрядно потренировавшись на ходу, добились в этом полного понимания.

— Приказы должны выполняться беспрекословно и моментально. В некоторых ситуациях только это и может спасти нас. При команде "спешиться" сначала мгновенно соскакиваем с коней, а уже потом крутим головой по сторонам. То же касается и любой другой команды.-

Все это в большей степени относилось к крестьянам, остальные знали цену вовремя отданному приказу. А с Прошкой вообще проблем не было, парень моментально откликался на любой приказ…

Ближе к вечеру селения попадались все реже и реже. Поля сменялись перелесками, густой лес иногда подступал к самой дороге. Светило уже склонялось к закату, когда я увидел, что наши дозорные остановились, поджидая нас.

Они застыли у самого края леса, через который проходила дорога. Нектор подал знак " всем внимание" и я решил проявить нелишнюю осторожность. Место вполне подходило для засады, густой кустарник вдоль опушки, за ним стеной стоял лес. С обеих сторон дороги степь, поросшая высокой травой.

— Оружие к бою — негромко сказал я, сопровождая эти слова условным жестом. Защелкали взводимые курки, люди поправляли оружие, словом делали все то, что мы не раз обыгрывали в учениях.

Поравнявшись с Нектором и Шлоном, я попридержал Ворона.

— Что случилось? — поинтересовался я у Нектора.

— Там кто-то есть — и егерь показал в сторону леса. Как бы в подтверждении его слов, из леса начали выезжать всадники. Два, четыре, восемь, двенадцать, восемнадцать человек. До них оставалось еще метров пятьдесят, и я оглянулся на свой отряд. Мы тщательно отрепетировали свои действия в подобных ситуациях, и я с удовлетворением заметил, что репетиции не прошли даром. Все мои люди четко заняли свою диспозицию.

Не доехав несколько метров до нашей группы, телега остановилась, и возница взял в руки ружье. Крестьяне уже разобрали свои пики, лежавшие в телеге на марше. Прошка, положив древко балота на плечо, и уперев торец в сапог, разминал кисти.

Когда всадники приблизились метров до двадцати, они разделились на три равные группы. Одна группа обходила наш отряд слева, другая справа, третья же продолжала двигаться по дороге прямо на нас. Я взвел курок заткнутого за пояс пистолета и направился навстречу. Прошка находился чуть сзади слева, с Анри мы ехали стремя в стремя. Незнакомцы были одеты в одежду, напоминавшую форму легкой кавалерии. Я плохой знаток в этой области, но некоторые моменты показались мне подозрительными. Регулярная армия в Империи имеет одинаковое вооружение и амуницию, в зависимости от рода войск. В нашем случае такого не наблюдалось.

Теперь вся надежда на Анри и на его опыт. Мы сблизились почти вплотную и остановились. Некоторое время мы изучали друг друга.

Затем молчание нарушил один из всадников, судя по всему главный. Густые кустистые брови, окладистая борода и пышные усы придавали ему вид атамана разбойничьей шайки. Но на боку висела шпага, признак благородного происхождения. И еще взгляд человека, привыкшего повелевать.

— Кто такие? — спросил он.

Я не спешил с ответом, внимательно разглядывая всадников, перегородивших нам дорогу.

Не нравится мне ситуация, очень не нравится. То, что это не регулярные войска, нет никакого сомнения. С такими рожами в бандиты нужно идти, без всякой рекомендации возьмут. Да и нервничают они, это хорошо видно. Тянуть дальше нельзя, нужно принимать решение. Их больше и если они начнут первыми…

Я скосил глаза на Коллайна и увидел, что Анри поправляет свои щегольские усы. Этот жест по уговору означал одно — враги!

Все сомнения сразу исчезли, надо действовать и действовать быстро. Ударом шпор послав Ворона вперед, я выхватил взведенный пистолет и разрядил верхний ствол в лицо бородача, успев в последний момент заметить его удивленный взгляд и руку потянувшуюся к поясу. Чуть поведя пистолетом вправо, выстрелил второй раз, в его соседа, уже успевшего наполовину выхватить клинок. Сунув пистолет за пояс, обнажил шпагу.

Дальше события понеслись вскачь. Справа Анри выстрелами с двух рук свалил с лошади одного и серьезно ранил второго из находящихся перед ним трех противников. Слева Прошка с хекающим звуком проткнул балотом уже успевшего выхватить саблю разбойника. Удар у него получился такой силы, что лезвие балота почти наполовину вошло в тело бандита. Выпустив из рук древко копья, Проухв схватился за палаш.

Сзади разрядил свой пистолет Нектор, заставив оппонента выронить оружие и схватиться за живот. Сблизившись с последним из оставшихся в живых передней шестерки бандитов, мы с Анри атаковали его с двух сторон. На втором выпаде он получил от Коллайна удар шпагой в грудь. С этими все, пора на помощь остальным. Развернув лошадей, мы увидели следующую картину. Нектор, почему то уже спешившийся, поднырнул под брюхо лошади одного из противников и, выскочив с другой стороны, стащил его на землю, успев почти полностью срубить голову палашом.

Возница, имени которого я так до сих пор и не запомнил, разрядил свое ружье в гущу всадников и юркнул под телегу. Чуть дальше, шатаясь, поднимался с земли с залитым кровью лицом Шлон, с зажатым в каждой руке пистолетом. Грохот выстрелов с обеих рук, одна из пуль достигла цели, свалив на землю разбойника. Вторая попала в лошадь. Бедное животное взвилось на дыбы и рухнуло на землю, придавив седока.

Переглянувшись с Коллайном, мы ворвались в самую гущу врагов, раздавая удары налево и направо. Уловив краем глаза движение, я припал к холке Ворона, пропуская над головой узкую блестящую полоску стали. Откинувшись назад, почти касаясь спиной крупа коня, и наугад ткнув шпагой, я почувствовал, что попал во что-то мягкое. Развернув лошадь рывком поводьев, выхватил левой рукой заряженный пистолет из седельной кобуры. Но правки не требовалось, бандит сползал с седла, дергаясь в предсмертной агонии. Проухв тяжелым палашом наносил удар за ударом пытающемуся защититься саблей бородачу в шлеме, напоминавший испанский времен конкисты. Наконец сабля вылетела из рук бородача, и Прошка мощным ударом развалил своего противника от плеча почти до пояса. Вот же силища у парня, успел восхититься я, прежде чем заметил еще одного бандита, уже успевшего занести над ним свой тесак.

Закричав что-то несуразное, я выстрелил навскидку, с левой руки, стараясь отсрочить неизбежное. И мой выстрел, удачнее не придумаешь, попал в голову разбойника. Пуля угодила точно в висок. Я даже немного ошалел от случившегося, сам не ожидая от себя подобного.

А события развивались дальше. Молодой парень, смуглый, с черными тонкими усиками, родственник Нектора, по имени Амин, с визгом вонзил свою пику в спину грузного бандита и, не удержавшись сам, вывалился из седла. Анри классическим кроссом воткнул шпагу в левую часть груди отчаянно отбивавшегося соперника в черной, низко надвинутой шляпе.

Я же чуть не прозевал атаку непонятно откуда возникшего врага с кавалерийской саблей в левой руке. Едва успев парировать его рубящий наискось удар, я нанес свой, нацеленный в горло, оказавшийся удачным. Лезвие клинка рассекло шейную артерию, это смертельно, добавлять не надо. Так оно и случилось, силы покидали противника вместе с фонтаном крови, бьющего из раны.

С этим все, как там остальные враги. А врагов, как оказалось уже не осталось. Два последних бешеным галопом скрывались в облаке пыли и преследовать их никто не пытался. И правильно, не было такой команды. И не будет.

Я оглядел поле недавней схватки. На земле лежали трупы, стонали раненые. Запах еще не выветрившегося пороха и крови. Чуть в стороне жалобно ржала лошадь, пытающая встать на ноги и снова заваливающаяся на траву. Зрелище не для слабонервных.

Проухва рвало прямо с лошади. Ничего парень, привыкнешь. Вот они, те самые приключения, о которых ты так мечтал. Это по рассказам все красиво и романтично. А от человека, разрубленного почти пополам сабельным ударом, воняет содержимым его внутренностей и кишок, его дерьмом воняет.

Сейчас необходимо побыстрее занять бледного как полотно Прошку делом. Парень молодец, как-никак первый бой и не растерялся, не дрогнул. Так, что остальные? Нектор держался рукой за предплечье, между пальцев сочилась кровь. Шлон продолжал стоять на коленях, обхватив руками окровавленную голову. Анри болезненно морщился, потирая левое плечо. Еще у одного, не помню, как его зовут, невысокого, но кряжистого мужика в выцветшей зеленой куртке резаная рана на бедре. Остальные на первый взгляд без повреждений. Сам-то я как? Прислушиваясь к ощущениям, повел плечами… Ничего, кроме небольшого жжения под левой лопаткой. И когда успели зацепить, не заметил в горячке боя. Нормально, выживу.

Быстро пересчитав своих людей, насчитал девять. Где же десятый и кто он? Искать долго не пришлось. Возле телеги, в неестественной позе, с нелепо подвернутыми конечностями, лежал возница. Сомнений быть не может, он мертв. А я даже не удосужился запомнить его имя. Стоп, эмоции потом, займемся делом.

— Прошка — заорал я.

Парень повернул ко мне бледное лицо, искаженное гримасой, недоумевая, почему я, обычно вежливый со всеми, кричу на него благим матом. Ничего, потерпишь, это в твое же благо. Главное занять тебя сейчас делом, чтобы не оставалось времени на переживания.

— Что стоишь камнем — продолжал орать я — быстро лови лошадей, пока не разбежались. Пелай, — обратился к одному из крестьян — садись в телегу и разворачивай ее. Возницу положи, по-человечески похороним после. И Шлону помоги усесться. Нектор — подъехав поближе к егерю, протянул рулончик тонкого полотна — перевяжи руку, позже серьезно займемся. И еще, — добавил уже в полголоса — лиги две назад с левой стороны увидишь холм, он там один, не ошибешься. Заедете за него, располагайтесь на ночлег. Вода рядом. Отправляйтесь немедленно, мы вас догоним. Ты — я ткнул пальцем в мужика, раненного в ногу — сопровождаешь телегу. Остальные, ловить коней, собирать оружие, в первую очередь берите пистолеты и ружья. Времени у вас, пока заряжаю свои пистолеты. -

— Это до утра, что ли? — невинно поинтересовался Анри.

Я улыбнулся шутке.

— Анри, к тебе у меня особая просьба. Я хочу знать кто они, откуда узнали о нас и прочее. Сделаешь? — и вопросительно посмотрел на него, ожидая реакции. Анри мог отказаться, мотивируя дворянской честью, мол, допрашивать раненных врагов не совместимо с его жизненными принципами.

Нет, такой реакции не последовало, Анри кивнул в знак согласия, спешился и, выбрав жертву по каким-то своим соображениям, ухватил языка за плечи и поволок за ближайшие кусты.

— Быстро, быстро, время пошло — снова закричал я и добавил уже негромко, — а вообще вы молодцы парни, даже не представляете, какие вы молодцы.-

Лазать самому по карманам убитых это не для меня, мне проще свое отдать. А вот если кто-то из парней и залезет ненароком, даже не замечу, заслужили. Но оружие совсем другое дело — это трофеи.

Я достал пороховницу, пыжи, пули, мерку. Отсыпал порох в мерку, высыпал в ствол, уплотнил шомполом, запыжевал, закатил пулю, уплотнил шомполом, снова запыжевал. Насыпал пороху в затравочное отверстие, закрыл полку, осмотрел состояние кремня. Порядок. Один ствол готов. Теперь те же самые процедуры со вторым стволом. Все, пистолет заряжен. Засунув его за пояс, достал второй. Удачный выстрел, спасший Прошку, вспомнил я, осматривая пистолет. Сам от себя не ожидал. Не такое уж и примитивное оружие в умелых руках. Ни мушки, ни целика на нем не имеется, все дело только в практике.

Заряжая пистолеты, я не забывал оглядываться по сторонам. Пока все тихо, никого не видно. Только мои парни азартно ловят лошадей, оставшихся без седоков, закончив сбор трофеев. Из-за кустов показался Анри, вскочил на лошадь, подъехал.

— Погоня будет? — задал ему самый животрепещущий вопрос.

— Некому. У них осталось всего несколько человек, которых они в спешке не смогли найти, когда собирались на дело.

— Хорошо, это главное. Собирай народ, догоняем телегу. На месте расскажешь все подробности. Сначала раненые, потом все остальное.

Анри кивнул и трижды пронзительно свистнул. Этот сигнал означал у нас общий сбор…

Глава 8

Усы и шляпа.

Костер весело потрескивал, стреляя быстро гаснущими искрами в предзакатное небо. На железной перекладине исходили паром два котелка с кипящей водой. Народ, еще возбужденный после схватки, обсуждал перипетии боя. То и дело слышался смех, который тут же смолкал, когда вспоминали об убитом возчике.

Веселитесь парни, веселитесь, мне же пора заняться ранеными. Тонкого полотна, разрезанного на рулоны, хватало с избытком, этим добром я запасся основательно. Имелось у меня и одно радикальное средство в виде парочки пятилитровых медных бутылей, обшитых кожей — самогонка, выгнанная из забродившего винограда и дважды отфильтрованная через древесный уголь. Я не специалист, но по моим ощущениям, крепостью градусов в семьдесят.

Этот мир еще не знал такой технологии, и я не торопился ее внедрять. Слишком много бед принесли крепкие напитки в мой мир. Если они появится независимо от меня, тогда да, я свое с этого поимею.

Начнем, пожалуй, со Шлона, как с самого тяжелого. Шлон полулежал на подстеленном одеяле, опершись спиной на седло. Голова его, залитая уже загустевшей кровью, выглядела ужасно. Омыв рану охлажденной в ключе кипяченой водой, я выяснил, что Шлон лишился приличного клочка кожи над левым ухом в результате сабельного удара. Насколько я мог судить в силу своих совершенно небольших познаний в медицине, черепная кость не задета. По крайней мере, мозгов не видно. А вот контузию от удара егерь получил приличную. Сотрясение мозга как минимум. Есть ли внутренняя гематома мне не определить. Будем надеяться на лучшее.

— Шлон — обратился я к нему — сейчас буду тебя лечить. Для начала ты примешь эту микстуру внутрь, потом зажмешь веточку в зубах, а я обработаю этой же микстурой твою царапину, через которую видны твои мозги, где можно прочесть твое желание, в котором говорится, чтобы все отправились к праотцам и оставили тебя в покое.-

Шлон ухмыльнулся и кивнул на серебряный стаканчик, примерно наполненный наполовину разбавленной водой самогонкой — это то, что я думаю? -

— Не знаю, о чем ты думаешь, но такого ты еще не пробовал. Так что выдохни, задержи дыхание и пей залпом — и я вставил стакан ему в руку.

Шлон с ухмылкой в три глотка выпил содержимое и застыл с выпученными глазами. Все, теперь нужно подождать, пока микстура начнет действовать.

Остальные тоже заслужили по стаканчику, это снимет стресс и поднимет боевой дух, и без того высокий после выигранного сражения.

— Проухв — обратился я к парню — возьми помощника и сообразите всем нам перекусить. Достань хлеб, колбасу, ветчину, сыр… Ну, ты меня понял.-

Еще по дороге сюда я успел поговорить с ним.

— Не переживай Проухв, ты все делал правильно. Понимаешь, у всех нормальных людей такая реакция на первого убитого врага. Мы рождены совсем для другого, но однажды наступает момент, когда у нас не остается выбора. Вернее, выбор-то как раз есть — либо мы их, либо они нас. А вообще молодец, первый твой бой, а ты вел себя как настоящий герой. -

— А у Вас, Ваша милость, тоже так было в первый раз? -

— Конечно, Проухв, конечно. — На самом деле у меня все было гораздо хуже, но зачем ему об этом знать.

Прямо на траве лежало трофейное оружие, вперемешку сабли, кинжалы, ружья, пистолеты, еще что-то уже плохо различимое в наступивших сумерках. С этим завтра разберемся, а сейчас займемся Шлоном, уже дошедшим до нужной кондиции и порывавшимся встать.

— Ну-с приступим к лечению — сказал я Шлону — зажми-ка дружок эту веточку в зубах и крепко держи. Не вздумай выпустить — и щедро полил рану алкоголем. Надо признаться, Шлон мужественно держался во время всей процедуры, и только в конце, уже после перевязки, выплюнув перекушенную ветку, от души выругался. А что делать, единственный доступный мне антисептик. Вообще-то еще уксусом можно, но так надежнее.

Нектор уже получил свою дозу обезболивающего напитка и поэтому находился в нужном состоянии. Глубокий порез на внешней стороне предплечья требовал наложения швов. Сунув ему в зубы заранее приготовленную ветку, я достал из специальной коробочки длинную кривую иглу и нитки из сухожилий.

Насколько я помню, что-то из этого называется кетгут, но вот что именно, увы, настолько широко мои знания в медицине не распространяются. Подержав некоторое время иглу в кипящей воде, принялся за дело. Немного алкоголя на разрез, семь швов и метр полотна. Все, следующий пациент. Рану на ноге зашивать не пришлось, только тугая повязка. Остался Коллайн.

К этому времени по порции виноградной самогонки получили все. Я и сам принял за здоровье друзей и на погибель врагам. Непривыкшие к крепкому алкоголю люди быстро пьянели, посыпались шутки, дружеские колкости. Отпустило людей, чего я и добивался. Мы сидели одной группой вокруг общего костра, шутили, и, смеясь, вспоминали подробности боя. Наконец-то мы почувствовали себя одной командой, и это было здорово.

Левое плечо и верхнюю часть груди Анри покрывал огромный кровоподтек. Я ощупал ключицу, попросил его покрутить рукой. Все не так страшно, перелома нет, возможна трещина, но на глаз не определишь. Не удержавшись, поддел друга, сказав ему:

— Анри, у меня создалось впечатление, что эту отметину оставила Вам в Тронденте Ваша страстная красавица баронесса, и именуется она в просторечии не иначе как засосом. Вы же пытаетесь пристроиться к воинской славе Пелая.-

Это вызвало приступ хохота у моих людей. Они живо представляли, каких же размеров должен быть ротик у баронессы, чтобы оставить такой огромный след от поцелуя. А что касается Пелая, так этого героя мгновенно сдуло с лошади при первом выстреле, и появился он из кустов, когда уже все закончилось. Анри не обиделся, он хохотал вместе со всеми.

Что касается своей царапины под левой лопаткой, то я решил этот вопрос быстро, попросив замазать ее целебной мазью Нектора, пахнувшей дегтем и еще чем-то непонятным.

Подошел Прошка, протягивая мне куртку со словами:

— Возьмите Ваша милость, заштопал я ее на спине. -

А куртка у меня знатная, мне ее Марта пошила по моим указаниям, все удивляясь необычности заказа. Из грубого полотна, вся в разводах желто-буро-зеленого цвета (я сам варил ткань, завязав узелки во многих местах), с множеством накладных и внутренних карманов. Фасон куртки похож на армейский моего мира. Разве что длиннее она, и подкладка из красного шелка. Почему из шелка — он скользкий, быстрее одевать и снимать. Почему красного — следы от крови не заметны, эстет я.

Анри сначала косился на нее, а потом, убедившись в ее практичности, поинтересовался, где можно приобрести такую же. Отличная походная куртка получилась.

Прошка помялся немного, а потом вымолвил:

— Спасибо Вам, Ваша милость.-

— За что это? Это тебе спасибо — удивился я.

— Ну это, Вы мне жизнь спасли. Вовек не забуду.-

Все внимательно слушали наш разговор. Я подмигнул Анри и сказал Проухву:

— Так это я не о тебе заботился, а о себе.-

— Как это? — не понял Прошка.

— Кто бы мне тогда куртку штопал, если бы тебя убили? Я просил Анри, он почему-то не хочет.-

Анри тихонько хрюкнул.

— Так ему ж нельзя.-

— Почему это нельзя? — еще больше удивился я.

— Так ему не положено, он же благородный, дворянин — объяснил мне Прохор.

— А я-то все голову ломаю, почему он отказывается! — произнес я тоном человека, до которого, наконец, дошло.

Тут не выдержали все. Хохот стоял такой, что заволновались лошади, пасшиеся неподалеку.

Хороший Прошка человек, и совсем не глупый, но наивный до ужаса.

— Ну что ребята, еще по одной выпьем и спать. Завтра отдыхаем, приводим себя в порядок, разбираемся с трофеями и послезавтра в путь.-

Ребята оживленно зашумели, моя микстура всем пришлась по душе.

— Ваша милость — Прошка воспользовался хорошим всеобщим настроением — может быть, споете? -

Он стал ярым поклонником моего певческого таланта. Стоило мне взять в руки гитару, Прохор мгновенно материализовался где-нибудь неподалеку.

— Извини братец, без гитары какое пение — нашел я отговорку.

— Так вон она, в телеге лежит — услышал я в ответ.

Как в телеге, я же лично проверял перед выездом укладку вещей и продуктов. Когда успел положить? Бросим телегу, мне что, как кабальеро ехать на лошади и фламенко играть?

Народ притих, ждет моей реакции.

— Хорошо Прошка, неси.-

Парень пулей бросился к телеге. Я взял в руки гитару, настроил, задумчиво провел пальцами по струнам. Что же сыграть то? А что здесь думать.

Не спеши ты нас хоронить

А у нас еще здесь дела

У нас дома детей мал мала

Да и просто хотелось пожить…

Одного уж схоронили. Вырыли могилу, засыпали тело землей, утрамбовали сверху небольшой холмик. В изголовье поставили камень. Нет человека. Когда вернемся, если вернемся, родные получат тройную плату. Да дело разве в деньгах? Три дочери у него, как оказалось, погодки, старшей двенадцать. Ладно, вернемся, тогда и разберемся.

А живым живое.

Последние две строчки куплетов подпевали уже хором.

Лица людей просветлели, песни тоже хорошая психологическая разгрузка, не хуже алкоголя может быть.

— Все, всем отдыхать. Оружие проверить, держать рядом с собой. В караул, первая смена, ты и ты — я ткнул пальцем в двух крестьян, не получивших ни царапины. Дежурите полночи, завтра выспитесь.-

Следующим утром вставали поздно. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев небольшой рощицы стоящей на востоке от нашей стоянки. От костра наносило запахом варева из бурлящего котла.

Позавтракав, осмотрел раненых. Пока все в порядке, ни лихорадки, ни покраснений, ни нагноений.

Шлон намекнул, что готов хоть сейчас в бой, если ему дадут выпить волшебного эликсира, которым лечили накануне. Я ответил, что не против, но в том же порядке, что и вчера — сначала им обработаем рану и лишь затем внутрь. Энтузиазм воина сразу угас.

Занялись осмотром трофеев. Неплохо. У меня появилась прекрасная возможность вооружить весь отряд по паре пистолетов и по ружью каждого. И я ей не преминул воспользоваться. Почти тридцать выстрелов в течение минуты — это сила.

С трофейными лошадьми, которых оказалось всего восемь голов, так как брали лучшее, случилась заминка. Крестьяне ни за что не желали расставаться со своими Окунями и Сазанами. Верховая лошадь это одно, а рабочая крестьянская лошадка — совсем другое. Крестьянский конь — универсал, и пахать, и борону тянуть, и в телегу можно запрячь. Со скаковой лошадью совсем другое дело. Можно конечно и ее запрячь, но это будет похоже на то, как если бы спортивную машину заставить тянуть прицеп с грузом.

Пора вмешиваться, решил я.

— Вы должны понять одно, наступит момент, когда наша жизнь напрямую будет зависеть от резвости наших коней. Так что ребята, быстро выбирайте лошадей и, пока еще есть время, привыкайте друг к другу. Лишних лошадей продадим в Дрогаунде, есть такое селение в четырех днях пути отсюда. Несогласные есть? -

Таковых не оказалось. Я предложил Анри прокатиться по окрестностям. Он понятливо кивнул, будет разговор.

— Что ты сумел узнать о напавших на нас бандитах? — спросил я его, когда мы отъехали достаточно далеко.

— Местный барон, некто Гормен Тройн. Его имение не так далеко отсюда. Та еще личность. О нем и раньше ходили разные слухи и все плохие. Бандитствовал он на здешних дорогах. Узнал о золоте, которое мы якобы везем. Времени не хватало, собрал всех кого успел. В этом нам повезло. Кстати, тот бородач, которого ты застрелил первым он и есть. И это еще большее везение. Он держал всех в кулаке, напрочь лишая инициативы. Вот его люди и растерялись, и получилось то, что получилось. Близких родственников у него нет, а дальние будут грызться за наследство, так что ни о какой мести не может быть и речи. Сплошное везение. Пожалуй, это все. -

— Спасибо Анри. Этого достаточно. Единственный вопрос, как ты узнал, что это враги?-

— Не понял тебя, Артуа — вид у Анри действительно был озадаченный.

— Ты же подал условный знак…-

— Артуа, я ничего не подавал. Клянусь прахом своих предков. Я сам хотел задать тебе этот вопрос.-

— Но ты же потер усы…-

Посмотрев на мое лицо, он зарыдал от смеха:

— Я ничего не тер, Артуа — Анри с трудом выговаривал слова — Я просто хотел поправить шляпу.-

Мы хохотали так, что Прошка следовавший за нами на небольшом удалении, с подозрением на нас поглядывал.

Глава 9

Вайхи. Первая встреча.

Еще три дня пути, похожих один на другой как сиамские близнецы. День в седле, краткий привал в полдень, остановка на ночлег за пару часов до темноты. Вечерняя каша, утренняя каша иногда сменялись мясной похлебкой. Природа тоже не баловала однообразием.

Изредка попадающиеся нам навстречу обозы держались настороженно, да мы и сами не особенно тяготели к общению с ними. У всех свои дела, своя работа. О чем собственно говорить?

В основном крестьяне везли свой товар на Трондетский рынок. Поодиночке никто не ездил, сбивались в обозы по десять и более телег, еще и под охраной вооруженных верховых. Оно и понятно, места беспокойные, сказывается близость границы. Иногда попадались такие рожи, что рука сама тянулась к оружию.

Но нас не трогали, скорее сами поглядывали в нашу сторону с опаской. В какой-то степени это даже немного радовало, боятся — значит уважают, значит выглядим не вооруженным сбродом, а полноценным боевым отрядом, пусть и небольшим.

Четвертый ночлег после столкновения с бандитами застал нас на берегу озера, небольшого, но полного рыбой. От души наевшись ухой и раками, которых в нем оказалось немыслимое количество, мы заночевали по соседству с обозом, вышедшим из Дрогаунда сегодня утром.

На следующий день мы отправились в путь задолго до рассвета. Нам предстояло за дневной переход добраться до владений барона Марона Крейга, последнего форпоста Империи на границе со степью. Дальше до самых гор кочевали полудикие племена вайхов, как они сами себя называли. Раненые чувствовали себя хорошо, за исключением крестьянина, которому зацепило ногу. Рана у него загноилась, пошла нехорошей краснотой. Еще один повод поторопиться.

Следовали прежним порядком, с одним изменением — место Шлона в головном дозоре занял Амин, тот самый чернявый парень, что так ловко проткнул пикой зазевавшегося бандита. Сам Шлон ехал сзади, с обмотанной на манер чалмы головой. Перекусывали на ходу, не останавливаясь, чтобы не тратить времени на привал.

Дозор ехал на расстоянии лиги впереди, местность степная, видно далеко. Это не в лесу, где каждый поворот дороги скрывал их от нас уже в пятидесяти метрах.

Коллайн что рассказывал мне о восточных провинциях Империи, когда я увидел, что Амин отделился от напарника и карьером помчался к нам. Сам Нектор остановился и явно что-то пытается разглядеть. Дорога в этом месте устремилась под уклон, что является верным признаком близости реки.

Подскакав к нам, Амин осадил лошадь и зачастил скороговоркой:

— Там — он махнул рукой, указывая направление — крутой спуск к реке, дальше брод. На другой стороне реки погоня. Несколько человек преследуют троих. Они еще далеко, но скачут к броду.-

Так, не хватало еще в чужие разборки угодить. Ладно, решим на месте. Сейчас главное — занять выгодную позицию, медлить нельзя.

— За мной — подал команду я, пришпоривая Ворона.

Доскакав до места, мы остановились на краю обрывистого берега справа от дороги. Вид на лежащую внизу долину с небольшой речушкой открывался превосходный, но любоваться на открывающиеся красоты времени совершенно не было. Через пойменный луг не жалея лошадей мчались три всадника и направлялись они в нашу сторону.

Один из них здорово отставал, даже отсюда заметно, что лошадь держится из последних сил. За ними, меньше чем в полулиге, скакали преследователи, девять конников на низкорослых лошадках.

— Степняки — уверенно заявил Нектор.

Так, теперь все предельно ясно.

Еще в Дрогаунде мы подробно расспросили о реалиях жизни в Приграничье. С кочевыми племенами у Империи заключены мирные договоры. Но, время от времени, собираются банды разбойников, желающие пограбить селения, расположенные на территории Империи. Затем приходят регулярные войска, изгоняют их, вторгаются в степь, наводят там шороху. Вновь заключаются мирные договора, некоторое время стоит затишье, потом все повторяется, и так далее, уже который век.

Так, теперь наши действия. Можно конечно навязать встречный бой, устремившись в атаку на врага, махая саблями и стреляя из пистолетов. Силы примерно равные. Но такой вариант несет неизбежные потери. А у меня каждый человек на счету и мы пойдем другим путем.

Недалеко от дороги кустарник, отличное место для засады, если спешиться и укрыться за ним. Ударим сбоку изо всех стволов. Подъем достаточно крутой, с маху не одолеют, в конце обязательно потеряют скорость. Одна проблема, кочевники, несомненно, растянутся, вот если бы собрать их группой…

Телега. Добротная телега, доверху груженная, тщательно прикрытая парусиной и обвязанная веревкой. Степняки приходят сюда не из идейных соображений, ими движет желание пограбить. А тут такое заманчивое предложение, должно сработать. Очень надеюсь на это.

— Отряд, — закричал я, отдавая приказы — спешиваемся, встаем за те кусты. Пелай, телегу поперек дороги. Поставь стопоры. Потом примешь лошадей, будешь за коновода. Оружие к бою. Быстро, быстро, быстро! -

Я успел поймать обиженный взгляд Пелая. Пару дней назад, выбрав момент, когда рядом никого не было, Пелай подошел ко мне, и, помявшись, начал:

— Ваша милость…-

Я прервал его жестом.

— Не надо ничего говорить и объяснять. Первый бой и есть первый бой. Люди и покрепче тебя теряют голову. Надеюсь, в следующий раз ты поведешь себя достойно. Пойми, нас слишком мало, каждый удар, каждый выстрел может иметь решающее значение и поэтому, от тебя, от твоей решительности в бою зависят наши жизни, точно так же, как твоя жизнь зависит от нас. — Надеюсь, он проникся тем, что услышал, но сейчас не до него…

Наши чуть ли не ежедневные учения не прошли даром. Через считанные мгновения дорога опустела, люди скрылись за кустарником, телега стояла там, где ей и положено. Я подбежал к телеге, извлек из кошеля пригоршню мелких серебряных монет и высыпал их на укрывающее груз полотно. Монетки весело засверкали на солнце, призывно притягивая взгляд. Уж если это не задержит степных разбойников, тогда не знаю…

Меж тем догоняющие и преследуемые приближались все ближе. Мы с Анри сверху отлично видели всю картину развивающихся событий. Вот, взметая мириады брызг, через брод промчались первые два всадника убегающих. Третий, безнадежно отставший, был обречен. Нет у него шансов, это очевидно. И мы, к сожалению, помочь ему ничем не можем.

Так и случилось буквально через считанные секунды. Поравнявшись с ним, степняк обрушил на его затылок удар древком короткого копья. Человек кулем вывалился из седла, и застыл без движения, лежа на спине в нелепой позе. Оставшиеся беглецы уже поднимались в подъем. Преодолев его, они даже притормозили от неожиданности, завидев меня с Анри. Еще бы, телега с запряженными лошадьми и два человека, машущие руками — проезжайте, проезжайте. Всадники быстро сообразили, что от них требуется, и пришпорили коней. Что-то немного странное показалось мне в одном из них, но присматриваться было некогда. Погоня приближалась к подъему, пора присоединиться к остальным бойцам.

Укрывшись за кустарником, я обратился к своим людям:

— Парни, спокойно. Вместе со мной встаем, разбираем цели, по команде 'огонь' стреляем. И помните, чему мы учились.-

Буквально пару дней назад, потеряв практически все послеобеденное время, мы провели в отработке согласованности действий. Я понятия не имел о местной тактике и, поэтому мы отрабатывали в пешем строю следующее — растянувшись в неширокую цепь, производим залп из ружей, затем залп из пистолетов, обнажаем сабли, оставляя в левой руке последний из двух заряженных пистолетов. Именно залп, поскольку дымный порох и есть дымный, тем, кто задержался с выстрелом, стрелять приходится практически наугад, поскольку видимость резко сокращается. Мой маленький отряд ходил вокруг табуна наших ничего не подозревающих лошадей, по моей команде ' товсь ' вскидывал ружья, взводил курок, выбирал себе цель и по команде 'огонь' стрелял. Щелкали курки, вспыхивал порох на полках. Затем извлекались пистолеты, снова 'товсь' и 'огонь'. Выстрелов, естественно не было. В итоге, после нескольких часов мучений, мы добились неплохой синхронности. Сейчас это должно пригодиться.

Дорога пролегала метрах в пятнадцати от нашей засады, вполне убойная позиция. Теперь оставалось только надеяться, что разбойники клюнут на нашу приманку. Вскоре послышался стук копыт, фырканье лошадей.

— Подъем крутой, каменистый, интересно, как его преодолевают во время дождей? — подумалось мне — Должно быть скользко. Хотя какое здесь движение, захолустье. -

Наконец появился первый степняк, на гривастой гнедой лошади, с неизменным копьем в руке. Его взгляд сразу упал на телегу, затем на монеты, блеск которых был заметен даже отсюда. Подъехав вплотную, он прямо с седла начал собирать деньги, при этом часть монет просыпалась на землю. Вскоре к нему присоединились остальные, увлеченно разрезая веревки, крепящие поклажу и сдергивая укрывающее ее полотно. Все, медлить больше нельзя, момент самый подходящий, лучше уже не будет. Я встал в полный рост, краем глаза наблюдая, как поднимаются мои бойцы, навел ствол ружье на бородатого разбойника в рваном стеганом халате, и, выждав пару мгновений, подал команду 'огонь', уже нажимая на спусковой крючок. В руках громыхнуло, рядом раздался почти слитный залп. Курки взвели заранее, так что задержки не случилось.

— Вперед — отдал я следующее приказание. Затем выпустил из рук ружье и выхватил из-за пояса один из пистолетов, тот, что с одним стволом. Мы дружно шагнули вперед. Сквозь завесу дыма с истошным визгом метались оставшиеся в живых вайхи, разворачивая коней. Вновь раздались выстрелы, уже без команды.

"Всяк солдат, знай свой маневр", зря что ли столько времени готовились. Через минуту все было кончено.

— Один убег, Ваша милость — доложил Нектор, указывая разряженным пистолетом. И, действительно, одинокий всадник, нахлестывая коня, находился уже у самой реки.

— Да и хрен бы с ним, — подумал я, а вслух произнес — Никого не зацепило? -

Нет, на этот раз обошлось, хотя в такой суматохе легко можно поймать шальную пулю либо же удар саблей. Телега и запряженные в нее лошади тоже не пострадали, хотя у меня были опасения на этот счет. В телеге, помимо всего прочего, хранилось пару бочонков пороха, наш запас. Могло и славно рвануть, всем бы досталось, и нашим и вашим. Парни сноровисто обыскивали кочевников, хотя что с них взять. Пусть позабавятся, заслужили. Ловко мы их, думал я, осматривая место схватки, все-таки кое-чему научились. Мои радужные мысли прервал подбежавший Анри:

— Артуа, это еще не все. Пойдем, покажу. — Вид у него был очень встревоженный.

Мы бегом поднялись на самый край кручи. Увиденное зрелище не воодушевило — по противоположному берегу реки двигался отряд в сорок, а то и более всадников. Никаких сомнений — это вайхи. И наш беглец скакал им навстречу. Представляю, что он им сейчас расскажет. Полный воз серебра и десяток человек охраны. Наша уловка сыграла с нами злую шутку. Тем временем беглец встретился со своими братьями. Он подъехал к одному из них, держащемуся особняком и стал что-то горячо втолковывать ему, размахивая руками и изредка показывая в нашу сторону. Сейчас они попытаются добраться до сокровищ, это однозначно. Не надо ничего просчитывать, и так все предельно ясно. Вайхи люди дикие, но не тупые. Откуда здесь может взяться воз, полнехонький серебра. Но любой разумный довод перебьет шальная мысль — а вдруг? Вдруг и действительно серебро, пусть и не полный воз.

Вайхи скучились вокруг своего вождя, оживленно что-то обсуждая. Наконец они приняли решение и направились к броду. Времени у нас мало, но оно еще есть. Пора и нам определяться, что делать дальше. Никакого бегства, позиция слишком удобная, чтобы отдавать ее без боя. Вряд ли поблизости есть еще один брод, иначе кто бы пользовался этим, с таким тяжелым подъемом. Это значит одно — нас не обойдут и это радует.

— Анри — обратился я к Коллайну — Действовать нужно быстро. Телегу поставить ближе к спуску, в самом его начале, одной стороной к валуну, там есть такой. С двух сторон дороги отвесные склоны, обойти телегу можно только справа. Проход останется небольшой, от силы четыре всадника в ряд. Лошадей выпрячь, достать из телеги порох и бомбы. Всем зарядить стволы картечью, Прошке приготовить самопал. Поставим в проход четырех бойцов с пиками, разрядят ружья и пистолеты, возьмутся за них. Пятым будет Прошка с балотом, когда освободится от своей аркебузы. И еще, спасибо за то, что вовремя увидел это — я показал рукой на приближающихся врагов — Иди, я побуду здесь еще немного.-

Анри кивнул и побежал к отряду.

Была у меня слабая надежда, что вайхи проедут мимо, но и она растаяла, когда степняки повернули к броду. Нам предстоит бой, это без вариантов. Все, рассматривать больше нечего, вайхи едут к броду и мне пора на позицию.

Мы заняли места и застыли в ожидании. Я обвел взглядом своих людей. Спокойные и решительные лица, никакой лишней суеты. Слева от меня Прошка со своим фитильным мушкетом, положенным для устойчивости на рогатину. Длинный ствол с раструбом на конце вмещал добрый стакан крупной картечи. Справа Анри с ружьем в руках и несколькими пистолетами, уложенными перед ним на телегу. Дальше Нектор, вооруженный таким же образом. Чуть сзади него Шлон с двумя бомбами наготове и зажженным фитилем. Еще дальше расположились остальные четыре бойца с ружьями наизготовку. Кроме того, каждый имел заткнутый за пояс пистолет и пику, лежащую на земле у самых ног.

Сзади послышались шаги. Оглянувшись, увидел Пелая с бледным лицом. Он вопросительно посмотрел на меня, я утвердительно кивнул и подбородком указал ему место в строю рядом со Шлоном. Правильно Пелай, сейчас или никогда, это твой реальный шанс стать таким, как все.

Теперь бомбы. Запалы для них мы старались делать с замедлением секунд десять — двенадцать. Они горели не равномерно, но устойчиво. Только как угадать момент броска, чтобы бомбы взорвались в нужный момент. Я взял подходящий по весу голыш, запустил его вниз по склону и начал отсчитывать секунды. Три, пять, двенадцать, пятнадцать, двадцать. Плюс еще скорость движения всадников навстречу.

Короче дело ясное, что дело темное.

— Шлон, режь запалы наполовину и, как только я подам знак, поджигай и кидай их вниз, так, чтобы они катились по земле. Две штуки. — Шлон кивнул мне в ответ, мол, все понятно, сделаю как надо.

— Орлы — обратился я к остальным, — они нам вполне по силам. Действуем спокойно, все козыри у нас на руках. Завалим всю дорогу трупами, они даже подняться не смогут. Воюют не числом а уменьем — добавил я изречение все того же полководца.

Вайхи, преодолев речку, остановились. Нам они прекрасно были видны, но и они видели наши приготовления. В чистом поле мы не имели бы ни единого шанса. Их обычная тактика — закружить карусель вокруг противника, непрерывно закидывая стрелами с наконечниками из бараньих косточек. Попробуй, попади из тяжелого ружья в движущуюся мишень, когда от момента нажатия на спусковой крючок до самого выстрела проходит куча времени. А здесь им предстояло подниматься в гору по узкой дороге, неизбежно потеряв скорость в конце подзема. Да еще телега, как препятствие.

Интересно, как здесь на телеге спускаются. У нее есть несложное устройство для торможения, да еще лошади помогают, упираются. И все равно, не очень понятно.

Я представил себе картину, что повозка, разогнавшись, толкает перед собой лошадей, заставляя их бежать все быстрее, кучер в панике орет благим матом и невольно улыбнулся. Анри посмотрел на меня с некоторым удивлением, мол, радуется человек в предвкушении смертного боя, жить без этого не может.

Ага, как бы ни так, больше всего в жизни я люблю покой, который, как известно, нам только снится. Кстати о стихах, а как там моя гитара?

— Прошка — громко спросил я — ты гитару из телеги вытащил? -

— Забыл, Ваша милость — поник головой простодушный парень.

— Ну ты даешь. Смотри, если что-то с ней случится, придется тебе в Трондент за новой гитарой ехать — Все с интересом прислушивались к нашему разговору.

— Так это ж далеко, Ваша милость. Сколько времени уйдет.-

— Ничего, мы тебя подождем-

— А где подождете то? — поинтересовался Проухв.

Но разговор продолжения не получил.

— Они пошли — сказал Нектор, имея в виду вайхов.

Степняки всей толпой с места рванули галопом, набирая скорость перед подъемом. Вот они преодолели четверть пути, вот уже на половине подъема…

— Шлон, время — крикнул я бомбометателю. Тот один за другим поджег оба запала, бросил бомбы над самой землей и схватился за ружье.

Плотная масса конников приближалась ближе и ближе, замедляясь по мере подъема и переходя на шаг.

Тридцать, двадцать, пятнадцать метров.

— Залпом… Огонь — заорал я и нажал на спуск, целясь в ближнего врага. Раздался залп, следом грохнула пищаль Прошки. Откинув ружье, я схватил пистолеты и с обеих рук разрядил их в мелькающих среди клубов дыма вайхов. Где-то на склоне рванули бомбы, что вызвало дикий визг среди нападающих. Прошка, с балотом в руках, метнулся мимо меня на помощь пикинерам, сдерживающих натиск пытающихся прорваться в проход степняков. Взяв в руки последнюю пару заряженных пистолетов, я поспешил туда же. Анри, выстрелив все заряды, выхватил шпагу с дагой и вскочил на телегу.

— Безрассудно — успел подумать я и всадил пулю в бок замахнувшемуся на меня копьем вайху. Уронив на землю пистолет, обнажил шпагу и запрыгнул на телегу, встав рядом с Коллайном. Наверху видимость резко улучшилась и оба мои заряда из пистолета нашли свои цели. Быстро поменяв пистолет на дагу, спрыгнул на землю уже с другой стороны повозки, принял удар сабли на гарду кинжала и от души вонзил клинок шпаги в живот нападающему. Вырвав шпагу, прижался спиной к телеге.

Хлопнул пистолетный выстрел, и справа от меня сполз с коня еще один мертвый вайх.

— Да сколько же вас — уже с отчаяньем подумал я, отражая выпад копьем и нанося удар в спину чуть ниже ребер голому по пояс и всему покрытому татуировками кочевнику. Словно в ответ на мои невеселые мысли вайхи, стали разворачивать коней, отступая. Прошка, весь в крови, бросил в след убегающим врагам свой балот, угодив точно между лопаток одному из них. Я бросился к ящику с бомбами, достал одну, отрезал запал почти под корень, поджег его от валявшегося на земле дымящегося фитиля и катнул снаряд, чувствуя, как приливает кровь к лицу от усилий. Бомба взорвалась как нельзя более удачно, угодив под ноги задним из отступающих врагов. Взрыв разметал нескольких из них, придав ускорение остальным. Ухватившись за край повозки, прохрипел.

— Заряжай. Заряжаем парни стволы, все остальное потом — и принялся заряжать своего двуствольного любимца. В голове упорно крутилась одна и та же мысль — нужно успеть зарядить все стволы, иначе кранты.

Ко мне неспешным шагом подошел Анри и сказал:

— Это победа, де Койн. Они убегают. Мы сделали это, и черт меня возьми, если нам хоть кто-нибудь поверит.-

С этими словами он забрал у меня пистолет и сунул в руки кожаную бутыль с вином:

— Глотни, это сейчас важнее.-

Усевшись возле колеса телеги прямо на землю, я закрыл глаза и от души приложился к горлышку. Только сейчас я ощутил сильную жажду и нервную дрожь в руках. После нескольких глотков почувствовал себя значительно лучше. Посидел немного с закрытыми глазами, чувствуя, как успокаивается сердце. Через некоторое время я услышал шаги подходившего человека. Человек остановился рядом со мной и кашлянул, привлекая внимание. Это Коллайн.

— Сколько человек мы потеряли? — спросил я у него, не открывая глаз.

— Одного. Еще троих ранило.-

— Кто? -

— Сентор. Это тот, с раненой ногой-

— Я знаю. Ранения тяжелые? -

— Нет. Самый тяжелый я.-

Я открыл глаза. По щеке у Анри текла кровь.

— Покажи свою рану, Коллайн.-

— Вот она — он показал пальцем на свою щеку. — И не надо ничего зашивать. Так заживет. Но стаканчик твоего замечательного снадобья выпью с удовольствием.-

Я с недоумением посмотрел на него. Если эта рана самая страшная, то, что же говорить об остальных.

— Амин вывихнул себе палец. У Нектора царапина. Правда, место не самое героическое, правая ягодица. Шлон уже вовсю потешается над ним.-

— Прошка весь в крови.-

— Это чужая кровь. Парень в бою зверь. Проткнул балотом вайха, поднял над головой и закинул его куда подальше.-

— А где он сейчас? Что-то не вижу. -

— Прячется от тебя. Переживает, что гитару не уберег. Досталось ей, копьем пробита. Прикидывает, за сколько обернется. Шлон его утешает, помогу, говорит тебе собраться, продуктов много дам. Измывается короче. А Проухв верит, как обычно.-

— Что вайхи? -

— Вайхи сбежали, скрылись из глаз. Их от силы треть осталось. Ну мы и молодцы, черт меня возьми, до сих пор не верится. А как ты им вслед бомбу бросил… -

— Когда же ты успел все узнать, не пойму? -

— Ты, Артуа, с бутылью в обнимку с четверть часа просидел, как оцепеневший. Я велел тебя не трогать.-

Да, дела. Мне показалось, что буквально на секунду глаза прикрыл. Нервы, наверное.

— Пойдемте барон трофеи смотреть, вон они на холстине сложены. Приятное занятие после боя.-

Посмотрим, обязательно посмотрим. Но сначала маленькое дело.

— Проухв, иди сюда -

Парень вышел из за кустов, стыдливо пряча глаза.

— Ваша милость,…- начал он оправдываться.

Я перебил его словами.

— Проухв, ты бился как настоящий герой — я похлопал его по плечу, правда для этого мне пришлось поднять руку чуть ли не на уровень своей головы. — В следующий раз мы вообще не станем ввязываться. Накроем в сторонке стол и будем любоваться, попивая вино и закусывая, как ты их колошматишь. Воины, правильно я говорю? — ответом стал дружный смех. — Разве что врагов будет сотни две, три, тогда придется тебе немного помочь. -

— Ваша милость, гитара… — продолжал тянуть свое красный от смущения Прошка.

Как объяснить ему, что затевая разговор о гитаре, я пытался шутить, чтобы снять с людей напряжение перед боем. Ведь если человек беспокоится об инструменте, он надеется выжить и верит в победу.

— Забудь о ней, Проухв. Выброси и забудь. Новую гитару купим, еще лучше.-

Затем подошел к Пелаю, скромно стоявшему в стороне.

— Ты молодец Пелай, достойно бился, теперь все мы смело можем тебе доверять. А Нектор вообще обязан тебе жизнью — заверил я смутившегося Пелая.

С высоты телег я успел заметить как Пелай, подхватив пику рухнувшего Сентора, одним ударом снес с лошади вайха, уже готового обрушить на голову Нектора свою секиру. И сделал он это, невзирая на то, что еще один степняк уже нацелился на него своим копьем. Только благодаря Прошке и его балоту, Пелай сам остался жив.

Ну что ж, пора осмотреть трофеи.

Лошадей поймать не удалось. Степные скакуны, такие же дикие, как и их хозяева, в руки упорно не давались. Не велика потеря, эти лошади не ценились за свой непокорный нрав.

Среди собранного оружия ничего особенно стоящего не нашлось. Разве что пара пистолетов с дорогой насечкой, да еще тяжелая кавалерийская сабля, явно снятая с офицера регулярной имперской армии. Прошке приглянулась сабля, он вертел ею так и этак, вынимал из богато изукрашенных ножен, любовался великолепной отделкой эфеса, не решаясь, однако взять ее себе.

Я решил вопрос просто, забрав саблю из его рук и вручив ему назад со словами:

— Возьми и владей с честью, Проухв. По крайней мере, двое из нас обязаны сегодня тебе своей жизнью. И в пару к этой сабле — вот эти два пистолета.-

Наклонившись, поднял те самые пистолеты, что выделялись своей отделкой.

— А от меня лично — подойдя к повозке, я достал мешок со своими личными вещами и извлек из него широкий кожаный пояс с позолоченной пряжкой и всевозможными карманчиками, кольцами, крючками для оружия и с вышивкой из золотой и серебряной нити, протянул его Прошке. Лицо парня даже светилось счастьем, как же, общее признание воинских заслуг и отличное, дорогое оружие.

Я вновь похлопал его по плечу:

— Смотри не загордись, Проухв.-

Затем обратился к остальным:

— Если найдете оружие лучше собственного, меняйте не задумываясь. Остальное мы продадим, а вырученные деньги разделите между собой.-

Я уже уходил, когда мой взгляд упал на один из кинжалов, лежащий на самом краю полотна. Взяв его в руки, я внимательно осмотрел его. Кинжал как кинжал, из стали далеко не самого лучшего качества, с зазубринами и ржавчиной возле рукоятки. Что же привлекло мое внимание, недоумевал я.

Камень. В рукоятке кинжала блестел камень, крупный, с ноготь большого пальца величиной. Светлый, почти прозрачный, но стоило мне немного повернуть рукоятку, камень поменял свой цвет от голубого до темно-фиолетового. Осторожно, с помощью даги, я извлек его. Камень не был огранен или отшлифован и имел форму почти идеального шара. Посмотрев сквозь него на свет, я едва смог сдержать свои эмоции — тысячи крохотных звезд вспыхивали и гасли внутри него, стоило лишь чуть-чуть шевельнуть пальцами.

Я далеко не знаток в геммологии и не могу определить, к какому классу минералов он принадлежит. Камень очень красив и этого достаточно. Можно только догадываться, насколько он преобразится, побывав в руках хорошего ювелира.

Завернув его в носовой платок и положив в карман, я тут же забыл о нем, потому что из-за поворота показались два всадника, те самые, что убегали от погони вайхов.

Всадники приблизились к нам, один из них ловко соскочил с лошади. Вернее соскочила, поскольку была девушкой не старше двадцати весьма и весьма приятной наружности. Я даже глаза расширил от удивления, они ведь тогда проехали от меня буквально в паре шагов. Оправданием служило только то, что в то время ее заслонял от меня второй наездник, худой и бледный юноша, что даже несколько странно при здешнем климате.

Я поприветствовал даму полупоклоном. Черноглазая, с длинными волнистыми волосами цвета воронова крыла, высокая, гибкая в движениях, она была хороша, даже очень хороша. Одета девушка была в юбку или брюки интересного фасона.

Такой я видел только в вестернах, когда каждая штанина представляет собой целую юбку, довольно пышную, и короткую бархатную курточку всю вышитую сложными узорами. Шляпку видимо потеряла во время бегства. Оценив произведенное впечатление, девушка подошла ко мне и представилась:

— Энолия Крейг, дочь барона Марона Крейга, хозяина здешних мест.-

Что-то не похоже, что хозяина, скептически подумал я, вслух же произнес:

— Барон Артуа де Койн, к Вашим услугам леди.-

— Барон Анри Коллайн, с восхищением к Вашей красоте, леди Энолия — представился невесть, когда подошедший Анри.

Так Коллайн, ты попал, и попал серьезно. Насколько я мог выучить своего друга, Энолия именно тот тип женщин, что больше всего тревожит его сердце. Завязался оживленный разговор, в котором мы узнали подробности встречи Энолии с вайхами и ее бегства. Третьим всадником, погибшим у самой реки, оказался одним из ее слуг.

Разговаривал больше Анри, полностью включив свое мужское обаяние. Я в основном поддакивал в нужных местах и глубокомысленно кивал головой. Голова была занята совершенно другими вещами, не относящимися к предмету разговора.

Наконец Энолия попросила сопроводить ее к замку и пригласила стать ее гостьями. Здесь слово взял я, вежливо поблагодарил ее за предложение и, конечно же, согласился, глядя на изнывающего Анри. Но основной причиной согласия стала необходимость дать людям передышку перед решающим броском к заветному каньону.

На горизонте замаячил Прошка, знаками показывая, что могила Сентора готова и все ждут только нас. Кивком головы дав ему понять что все ясно, я обратился к Энолии.

— Леди Энолия мы с удовольствием сопроводим Вас к замку и воспользуемся Вашим

гостеприимством, но сейчас нам необходимо похоронить нашего боевого товарища. Это не займет много времени и Вам не придется долго ждать.-

Тело Сентора, завернутое в полотно, лежало на краю могилы, мы стояли рядом грустные и сосредоточенные.

— Друзья — обратился я к своим людям — мы отдаем последние воинские почести Сентору, погибшему в бою как настоящий мужчина. Никто не знает, что ждет нас завтра, но пока мы живы, он останется в наших сердцах. И пусть земля ему будет пухом.-

Я поднял вверх руку с пистолетом, взводя курок, подавая пример остальным. Грохнул недружный залп, и тело Сентона опустили на дно могилы.

— На моей родине так принято провожать в последний путь воинов, погибших на поле брани — ответил я, отвечая на молчаливый вопрос Коллайна.

— Красивый обычай — промолвил Анри. Я кивнул, соглашаясь с ним.

Преодолев реку вброд, мы продолжили путь обычной колонной, с той лишь разницей, что место Нектора занял Прошка.

Анри продолжал увиваться вокруг баронессы, засыпая ее комплиментами и рассказывая столичные новости. Энолия благосклонно принимала ухаживания, бросая на него томные взгляды. Изредка она обращалась ко мне, приглашая принять участие в разговоре. Я односложно отвечал, занятый своими мыслями.

Нервно всхрапнул Ворон. Успокоив его, потрепав по холке, вспомнил слова Коллайна, сказанные им накануне:

— Артуа, вы удивительно подходите друг другу, ты и твой конь. Оба не пропустите ни одной симпатичной кобылки.

Вот уж воистину, жеребец на жеребце — и улыбнулся, довольный. Потом добавил:

— Хотя чего можно ожидать от человека с таким фамильным гербом — тут он заливисто рассмеялся.

Свой герб я, не мудрствуя лукаво, содрал с эмблемы Феррари — коня, поднявшегося на дыбы. Я не обижался на дружеские подколки, мы часто пикировались с ним, упражняясь в остроумии и разгоняя дорожную скуку.

И вовсе мы с Вороном не похожи, знаете, какие комплименты умею дамам отпускать. Хотя кто его знает, что шепчет на ухо Ворон своим подружкам. Есть у него, кстати, достоинства значительно крупнее моих. А вот танцевать он не умеет, и петь, между прочим, тоже. Сам ты кобель порядочный, бедная леди Энолия.

Я чуть приотстал, жестом подзывая к себе Нектора, ехавшего на лошади немного кривовато, что не удивительно, учитывая характер его боевого ранения.

— Нектор, мы потеряли уже двоих, а ведь самая трудная часть пути еще впереди. Нам просто необходимы как минимум два человека, желательно опытных в военном деле. Мы пробудем у Крейга несколько дней, так что не сочти за труд, постарайся найти таких людей и сведи меня с ними для разговора. Мы очень нуждаемся в них.-

— Хорошо, господин барон, я попытаюсь. В этих местах должно быть полно людей подобного толка.-

Внезапно он протянул руку, указывая пальцем направление. Зоркий глаз опытного егеря первым увидел большой отряд, показавшийся из-за перелеска и двигающийся нам наперерез. Мы остановились, свистом подозвав боевое охранение, напряженно всматриваясь в приближающихся людей. Что-то много событий для одного дня, пронеслось у меня в голове.

— Это папа, папа — обрадовано закричала Энолия и понеслась навстречу всадникам.

Глава 11

Дикие.

Замок барона Марона Крейга представлял собой маленькую крепость, стоявшую чуть в стороне от крупного селения Дрогаунд, окруженного в свою очередь невысоким валом и рвом, наполненным водой от протекающей в четверти лиги довольно крупной реки Дроги.

Мы сидели в обеденной зале замка уже успевшие привести себя в порядок и утолить первый голод. Барон Крейг, несмотря на свои неполные пятьдесят, стройный моложавый мужчина, провозглашал очередной тост, в котором благодарил нас за спасение дочери от диких варваров. По словам Энолии, мы вырвали ее чуть ли не из рук вайхов. Все мои попытки объяснить действительный ход событий пропали в сунне.

Жена барона умерла при рождении дочери, единственный сын погиб несколько лет назад при набеге вайхов, так что Энолия веревки вила из отца. Барон был бесконечно благодарен нам, за то, что мы оказались в нужном месте и в нужное время. Крейг очень волновался, узнав об очередном набеге кочевников, за судьбу отсутствующей дочери. Забрав с собой практически весь гарнизон крепости, он бросился на ее поиски. Встретив дочь, барон разделил свой отряд на две неравные части, отдав распоряжение большей расправиться с потрепанной бандой, а с малой возвратился в замок, ведя нас с собой.

Мы в очередной раз выпили неплохое, должен заметить, вино, дар местных виноградников. Анри в очередной раз рассказал о разгроме степняков, к слову сказать, практически ничего не приукрашивая и не преувеличивая. Но даже мне, принимавшему в сражении непосредственное участие, победа казалась очень впечатляющей. Больше сорока вайхов, это не шутка. Как выяснилось, они являлись частью большого отряда, отправившегося в набег и наше счастье, что мы повстречались именно с ними, а не основными силами.

В Дрогаунде, именно на такой случай, квартировался кавалерийский эскадрон, который находился в подчинении барона, и на ужине присутствовало несколько офицеров из этого эскадрона, тоже высоко оценивших нашу победу. Наконец Анри добрался в своем рассказе до гитары, искалеченной вражеским копьем и Прошке, собравшемся ехать за новым инструментом в Дрогаунд. Все посмеялись, затем дочь Крейга, Энолия, поинтересовалась у Анри.

— Барон, Вы играете на гитаре? -

— Я нет, но вот мой друг Артуа де Койн делает это превосходно. Его песни несколько необычные, но очень затрагивают душу. Одну из них Вы могли слышать по дороге сюда, до того, как мы встретили Вашего отца — ответил Коллайн.

Действительно, парни, слегка захмелевшие после короткой тризны по Сентору, затянули полюбившуюся им песню " Не спеши ты меня хоронить…" Запевалой стал Шлон, у которого обнаружился приятный баритон. Остальные подпевали в силу своих певческих талантов.

Энолия обратилась ко мне:

— Артуа, Вы споете нам? -

Спеть? Отчего же нет?

Был у меня знакомый в прежнем мире, любитель спеть под гитару, что получалось у него надо признать, достаточно хорошо.

— Вдохновения нет — провозглашал он, и ему пододвигали стакан, на треть наполненный водкой. Через некоторое время все повторялось.

У меня проблем с вдохновением нет, вышел из такого боя без единой царапины, отличная компания, хорошее вино, красивая девушка обращается с просьбой…

Принесли гитару, я настроил ее под себя, взяв несколько аккордов. Времени в пути достаточно и, чтобы убить дорожную скуку и немного развеяться, я переводил тексты песен на имперский язык, иногда немного изменяя их, приспосабливая к здешним реалиям, да простят меня авторы.

Первой я исполнил песню, ставшую чем-то вроде гимна нашего отряда, ту самую, что Энолия слышала по дороге. Затем несколько любимых романсов, и, специально для находящихся здесь военных, лирическую песню об офицерской чести, мужестве и верности долгу. Один рубака, уже в возрасте, с седыми висячими усами, даже вытер кулаком слезу, блеснувшую у глаза, стукнул им по столу и одним махом опрокинул немалый кубок с вином, стоящий перед ним. Специально для Энолии спел песенку о несчастной любви, после которой красивые глаза девушки даже увлажнились. Вполне довольный своим выступлением, отложил инструмент, решительно встал и извинился перед присутствующими.

— Господа, благодарю вас за прекрасно проведенный вечер, но, к сожалению, вынужден откланяться. Устал, знаете ли, денек выдался беспокойный.-

Я прошел в отведенную мне комнату, посидел немного у раскрытого окна, вдыхая свежий вечерний воздух, принесенный с тех самых гор, куда и лежит нас путь.

Затем разделся и с наслаждением вытянулся под одеялом.

Не успел я смежить веки, как дверь тихонечко заскрипела и в комнату кто-то вошел. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться кто именно. Услышав легкие шаги, приближающиеся к моей постели, я сказал.

— Леди Энолия, не нужно делать глупостей — шаги стихли, и я добавил — прошу Вас, отвернитесь, мне нужно накинуть на себя одежду.-

Я встал, быстро влез в штаны и рубаху, вдел ноги в войлочные туфли, любезно предоставленные гостеприимным хозяином, и подошел к девушке. Энолия стояла посреди комнаты и смотрела на меня. Одета она была в подобие домашнего шелкового халата, придерживая скрещенными руками его края.

Сейчас она разведет руки, халат скользнет к ее ногам и предо мной предстанет стройная обнаженная девичья фигурка, живо представил я, и на всякий случай отступил на шаг назад.

— Артуа…-

— Не надо ничего говорить, леди Энолия — перебил я ее — Вам бы следовало обратить внимание на Анри Коллайна. Поверьте мне на слово, я неплохо знаю этого человека и вижу, как он смотрит на Вас. Так еще он не смотрел ни на одну женщину. Вы вполне можете найти спутника на всю жизнь, а я уж точно не потеряю друга. -

— И что Вы предлагаете, напрямик отправиться в его спальню? — с сарказмом произнесла она. Можно подумать, в мою ты шла окольными путями. Вслух же сказал.

— Вы сами решите, что Вам делать, а я очень хочу спать.-

— Артуа, ну хотя бы поцелуйте меня.-

— Нет Энолия, я не железный и боюсь натворить глупостей, о которых буду жалеть всю свою жизнь — на всякий случай я отступил еще на два шага назад.

Энолия резко повернулась и, чуть ли не бегом вышла из комнаты. Сон как рукой сняло. Я постоял у окна, присел на кровать. Энолия очень красивая девушка, женщина. Все говорит об этом. Но я видел, как смотрит на нее Коллайн. Вы замечали, какой глупый взгляд у влюбленных, когда они смотрят на предмет своего обожания? А я замечал. Но черт меня возьми, она только что была здесь, такая желанная и доступная. Вот угораздило же Анри влюбиться в эту девушку. Я никогда не переступлю дорогу этому человеку, он слишком мне дорог. А как бы я сам поступил на его месте, узнав о случившемся?

Вот в таких раздумьях и провел большую часть ночи, забывшись ближе к утру.

День прошел в заботах, посвященных подготовке к завершающему рывку нашей экспедиции. За обедом Энолия старательно делала вид, что меня вообще не существует в природе, отдавая все внимание Коллайну, что меня только радовало. Ближе к вечеру мы с Анри пофехтовали с полчасика, так, чтобы не расслабляться, выбрав уединенное местечко во внутреннем дворике замка. Уединения не случилось, после того как мы закончили, слегка уставшие и довольные, в одном из окон появилась леди Энолия.

— Браво, браво господа — заявила она, хлопая в ладоши. Коллайн галантно раскланялся, послав напоследок воздушный поцелуй. Кажется, дело идет на лад, подумал я. Увы, все было как раз наоборот, в чем я смог вскоре убедиться. Энолия поймала меня, когда я шел к предоставленной мне комнате, внезапно появившись из полумрака коридора.

— Артуа, я… — начала она, но я снова перебил ее, сказав.

— Леди Энолия, мы обо всем вчера договорились. Нет смысла в том, чтобы еще раз говорить на эту тему.-

Энолия не успокаивалась, пытаясь что-то сказать.

Погоди же, сейчас я тебе устрою, и уж если это не поможет…

— Хорошо киска, приходи сегодня и… — последние несколько слов шепнул ей уже на ушко. Девушка вспыхнула и удалилась, гордо подняв подбородок, не забывая, однако вилять попкой чуть больше обычного. И чего так реагировать, многим женщинам нравится заниматься этим.

Я сам себе был неприятен в этот момент, но такой ход должен сработать.

Ужин прошел отлично, мы много смеялись, разговаривали, обсуждали различные темы. Вайхи удалились в родные кочевья, не успев, в этот раз, как следует пошалить по окрестностям, в чем, смею надеяться, была часть и нашей заслуги. Я исполнил несколько песен, новых и из вчерашнего репертуара и пошел спать в отличном настроении. Леди Энолия на ужине не присутствовала, сказавшись больной.

Отлично на этот раз выспавшись и хорошо позавтракав, я встретился с Нестором, привезшим хорошую новость. Нестор приехал из Дрогаунда, где расположились все наши люди, исключая меня с Прошкой и Анри. Новость касалась людей, которых нам так не хватало для пополнения отряда. Нестору удалось встретиться и переговорить с двумя воинами, на данный момент служившими у барона Крейга. Оба воина опытные бойцы, ранее служившие в Диком эскадроне. Это будет очень удачное приобретение, конечно, в том случае, если смогу заполучить их.

О Диком эскадроне знал даже я, далекий от императорской армии и всем, что с ней связано. Дикий эскадрон являлся особым подразделением, численностью давно уже переросший в полк. Жесточайший отбор кандидатов, продолжался жестоким отбором при начальной подготовке. Из оставшихся готовили универсальных бойцов, для работы пешими и конными в условиях степи, лесов, гор, а при необходимости и в составе абордажных команд. Работали Дикие двойками, то есть их готовили сражаться парами, хотя и в одиночку они представляли собой грозную силу. По выслуге лет они получали неплохой пансион, немалые привилегии, не редки бывали случаи получения ими дворянского звания, правда, без права наследования. Анри однажды хвастался тем, что по скорости заряжания пистолета с ним могут сравниться только Дикие, а это само за себя говорит.

Нектор сразу назначил время и место встречи, понимая важность вопроса. После обеда,

в деревенской таверне. Я кивнул головой, правильное решение и спросил:

— Что-то еще? -

Нестор достал небольшой кожаный кошель и отдал его мне. Я взял мешочек, взвесил его на руке. Моя доля с продажи вырученных трофеев и лишних лошадей. По неписаным законам пятая часть с добычи. Пелай оказался прирожденным торгашом, продав наши трофеи по весьма приличным ценам. Тоже касалось и закупки необходимого для дальнейшего путешествия провианта и амуниции. Вернемся, будет у него другая работа, хватит, покрестьянствовал…

Я вернул кошель с деньгами Нестору.

— Забери и раздели на всех, молодцы, заслужили. И вот еще что, вы осторожнее с возлияниями. В меру главное, в меру.-

Я отлично понимаю этих людей, рискующих жизнью. Ведь никому неизвестно, что станет с ним завтра, послезавтра, все мы не вечны, и что самое обидное, деньги достанутся врагу, убившему тебя.

Что касается кошелька, предложенного Нектором, то мне эти гроши погоды не сделают, а парням дополнительный стимул.

Нектор взял протянутый кошель, поблагодарил и добавил:

— На этот счет не беспокойтесь, господин барон. С этим все в порядке. Даже Шлон сам на себя не похож. -

— Вот и отлично, Нектор. Мы пробудем здесь еще пару дней. Отдохните, остаток пути будет самым трудным. Все, встречаемся в таверне.-

Я безрезультатно попытался найти Коллайна, плюнул на это дело и верхом отправился в Дрогаунд, захватив с собой Проухва.

Мои парни остановились на постоялом дворе, расположенном практически на самой окраине селения. Когда я прибыл туда, моим глазам открылась следующая картина — Амин с Пелаем и Кадьен, вооружившись длинными шестами, пытались задеть Шлона по голове. Повязка на голове Шлона все еще напоминала чалму, в которую этот хохмач воткнул красивое трехцветное птичье перо, красно черно зеленое. Шлон успешно отмахивался палашом, предусмотрительно обернув лезвие полоской кожи. Парни действовали довольно таки толково, не мешая друг другу, но и это им не слишком помогало. Понаблюдав пару минут за сражением, я показался на свет и задал закономерный вопрос.

— Ну и что здесь происходит? -

Парни застыли на месте, лишь Кадьен по инерции не слабо так треснул Шлона по голове. Шлон взвыл, в свою очередь приложился Кадьену плашмя пониже спины, выполнив тем самым классический фухтель, и лишь затем схватился голову.

— Судя по всему, ты получил именно то, чего добивался — прокомментировал я увиденное зрелище.

Шлон охая, ощупывал голову.

— Ваша милость — начал он, страдальчески морщась — мы тренировались — от него явственно попахивало вином, но пьяным он не был. — Как не вовремя Вы появились. Еще чуть-чуть и я бы выиграл пари.-

— И на что спорили? -

— На вино конечно. На что же еще? А теперь все непонятно, с одной стороны я проиграл, а с другой не по своей вине.-

— Так переиграйте.-

— Нет, нет. Что-то желание пропало — снова сморщился Шлон.

— Хорошо, моя вина, мне и платить. Пойдемте, угощаю — смилостивился я. — Как голова, сильно болит? -

— Да прошла голова. Сразу после Ваших слов и прошла. Вот чудо то. — и Шлон сделал удивленное лицо.

Парни за моей спиной жизнерадостно заржали.

Мы неплохо провели время до обеда, употребляя неплохое вино и заедая его острым сыром из овечьего молока. Я пил совсем мало, больше слушая треп Шлона, великого мастера хохмить. Пришел Нектор, присел к нам, достал кошель с серебром, передал его Пелаю, тот быстро поделил содержимое, оставив долю Коллайна. Это вызвало новое оживление и очередные шутки Шлона. Шлон грозился скопить к концу похода на виноградарню.

Нектор выразительно посмотрел на меня, давая понять, что время подошло, и мы должны отправляться на встречу.

Бывшие Дикие уже ждали нас в корчме, расположившись за столом, стоявшим в глубине помещения, в самом углу. Со спины не подкрадешься, вход перед глазами, окон поблизости нет, в общем, похвальная привычка. Дикие встали, приветствуя меня. Оба саженого роста, широкоплечие, годами ближе к сорока, с цепким внимательным взглядом. Оба носили усы, пышные и с загибающимися вниз кончиками.

Стол широкий и длинный, за ним свободно поместятся и шесть человек и восемь, но мне важна была ответная реакция на некоторые вопросы и, поэтому я решил усесться напротив. Ничего страшного, Нектор сядет рядом с ними, на правах уже знакомого и, случись что, вполне успеет предупредить меня.

— Кот — представился одни из них, тот, что повыше и черноволосый.

— Ворон — Кличка совсем не соответствовала цвету его волос, совсем светлых, разве что ворон-альбинос.

Так, надеюсь, что теперь у нас в отряде будет два Ворона.

Я слышал от Коллайна, что в эскадроне принято наделять всех кличками, в бою, когда все решается за доли секунды, некогда величать по именам, иногда труднопроизносимым. Да и запоминаются клички легче, это факт.

— Барон Артуа де Койн. Прошу Вас, присаживайтесь — и, подавая пример, уселся первым, поправив для большего удобства шпагу и чуть сдвинув пистолет за поясом.

— Работа Бонелли — сказал Кот, имея в виду пистолет. Я кивнул головой, соглашаясь.

— А шпага при ударе создает характерный звон — это уже Ворон. Я кивнул снова.

Подлетела служанка, смахнула со столешницы, сшитой из широких и толстых дубовых досок, несуществующие крошки и накрыла ее скатертью, низко склонившись над столом. В вырезе платья я увидел ее белоснежные груди, такие упругие и приятные на ощупь даже на взгляд. Милое личико с яркими голубыми глазами и многообещающим взглядом, а когда она отправилась на кухню, я с трудом оторвал взгляд от ее задорной попки, четко вырисовывавшейся под тканью юбки. М-да, этот вопрос нужно каким-то образом решать, долгое воздержание не есть хорошо, а впереди полтора — два месяца в сугубо мужской компании.

До каньона я планировал добраться за неделю, примерно месяц работы на месте… Снова подошла Илоя, так ее звали, как сообщил мне Нектор, разгрузила поднос с вином и закусками и удалилась за следующим. Еще с утра я проинструктировал Нектора переговорить с хозяином корчмы и внести задаток, чтобы обслужили нас на уровне. Наконец все стояло на столе. Я широким жестом указал на него, мол, приступим к трапезе, а все остальные мелочи оставим на потом. Какое-то время мы ели молча, наслаждаясь вкусом великолепных блюд, не забывая время от времени подливать себе вина. Наконец, когда все отодвинулись от стола, приступили непосредственно к разговору.

— Извините, но мне нужно задать вам один очень важный вопрос, без ответа на который наш дальнейший разговор абсолютно лишен всякого смысла. Итак, почему вы покинули Дикий эскадрон? -

Суть в том, что эскадрон обычно покидают только по выслуге лет, за исключением тяжелых ранений и увечий. И Ворон и Кот не попадали ни под одну категорию. Оба отнеслись к вопросу совершенно спокойно, не отводя взглядов, не показывая признаков нервозности и не делая защитных жестов.

— Понимаете в чем дело, господин барон, мы не вправе объяснять причину этого поступка ни при каких обстоятельствах. Единственное, в чем я могу Вас смело уверить, так это, то, что сей факт не наносит ни малейшего ущерба ни нашей чести, ни Вашей, как нашего возможного работодателя — проговорил Кот, ни разу не запнувшись. Ворон согласно кивнул головой.

Что ж, нечто подобное я и ожидал услышать.

— Вы работали в паре? — оба синхронно утвердительно кивнули.

— Как вы понимаете, мне нужны люди, опытные в военном деле. Не скрою, заполучить вас будет для меня большой удачей. Условия следующие — оружие, боеприпасы, амуниция, провизия все за мой счет. Требование единственное — беспрекословное выполнение приказов, любых приказов. Теперь об оплате…

Вопрос об оплате мы утрясли быстро, люди знали себе цену, а цена у них достаточно велика.

Дикие помолчали, обдумывая подробности разговора, потом Кот высказал общее решение.

— Хорошо мы согласны, мы идем с вами и далее сопровождаем вас до столицы. Но есть еще один маленький нюанс, не учтенный с самого начала разговора — у нас устная договоренность с бароном Мороном Крейгом, согласно которой мы обязаны прослужить у него еще два месяца. Как Вы сами понимаете, мы не в состоянии ее нарушить.-

Кот определенно получил неплохое образование, вон как чешет, как по писаному.

— Ну что ж, это не совсем та проблема, которую невозможно разрешить — уверено заявил я, хотя особой уверенности не испытывал — сегодня же переговорю с бароном, и искренне надеюсь, что добьюсь его согласия. Встретимся завтра здесь, в это же время -

Дикие опять синхронно кивнули и засобирались, прощаясь с нами.

Подошла Илоя — угодно ли что-нибудь еще господину? -

— Ничего, милая Илоя, все было отлично, обед прекрасный, а сама ты просто прелесть — ответил я, щедро расплачиваясь за угощение. Девушка скорчила мимолетную гримаску, разочарованно вздохнула, видимо рассчитывая на большее. Извини милая, я сам рассчитывал на большее, но мне нужно срочно в замок, поговорить с бароном Крейгом. Такие дела нельзя откладывать, как не крути.

Глава 12

Энолия.

В замке барона не оказалось, у прислуги я смог узнать, что вернется он ближе к вечеру.

Я сидел в своей комнате, разложив на столе принадлежности ухода за пистолетом. Пистолет лежал тут же, вычищенный, смазанный, притягивая взгляд совершенством линий и изяществом отделки.

Вошел Анри, вид у него был как нельзя довольный. Кивнул головой, приветствуя и одновременно спрашивая, как прошли переговоры. Я кратко объяснил ему ситуацию, нисколько не удивляясь тому обстоятельству, что ему известно и о Диких, и о моей встрече с ними. Его способность добывать информацию поражала меня постоянно.

Затем он немного прошелся по моим способностям к быстрому заряжанию оружия. И вот здесь я предложил ему посостязаться в скорости этого процесса, чем немало удивил его. Конечно же, он согласился, поставив на кон серебреную монету достоинством в пол кроны. Я увеличил ставку вдвое. Анри поддержал ее с еще больше озадаченным видом.

Немногим ранее мне попался на глаза лист бумаги, натолкнувший меня на интересную мысль.

На земле, в период рассвета кремневого оружия патроны в армии изготавливались из бумаги, собственно это были даже не патроны, а бумажные свертки из пороха и пули. Существовала даже официальная команда "куси патрон". Я вспомнил этот факт и свернул несколько штук на пробу. Все они лежали на столе, как будто дожидаясь именно такого момента. Анри не мог знать этого и потому не смог сдержать удивления, когда я начал настаивать, что смогу зарядить оружие быстрее, нежели чем он.

Взяв в одну руку патрон и шомпол, а во вторую пистолет, я принялся наблюдать за его легкими и отточенными движениями. Коллайн никогда не пользовался меркой для пороха, при его опыте это совершенно не нужно, а засыпал его прямо из пороховницы. Подождав, пока он его засыплет, я деланно зевнул, надкусил патрон, высыпал порох в канал ствола. Затем одним движением шомпола вогнал пулю. Бумага, в которую она была завернута и послужила пыжом. В наглую своровав у него из под носа пороховницу, я насыпал порох на полку и положил пистолет на стол.

— Все. Господин барон, не откажите мне в любезности, я люблю новенькие блестящие монеты.-

Челюсть у Анри на секунду отвисла, затем он нашелся.

— Если это еще и выстрелит, я признаю, что проиграл.-

Мы отправились на небольшую тренировочную площадку, устроенную во внутреннем дворике замка, захватив по пути пару глиняных горшков. Водрузив их на специально вкопанные столбики, отошли метров на десять.

— Прошу Вас, господин де Койн, продемонстрируйте ваш метод — шутливо произнес Анри. Свой пистолет он держал, положив ствол на плечо.

Пожав плечами, я взвел курок и опустил пистолет стволом в землю. Нажимая на спуск, резко поднял пистолет, направив ствол на горшок, в душе надеясь не промахнуться.

Времени, затраченного на воспламенение затравки, а, затем и самого пороха в стволе вполне хватило для поднятия пистолета и наведения его на цель. Пуля попала точно в горшок, разнеся его на мелкие осколки, что не удивительно при таком калибре и малой скорости полета пули.

Анри, продолжавший стоять спиной к мишени с пистолетом на плече, выстрелил прямо из этого положения, нажав на спуск большим пальцем, не забыв, однако, прикрыть правое ухо тыльной стороной ладони левой руки. Мастер, что я могу сказать.

— Браво, браво господа. Отличная стрельба — услышали мы голос непонятно откуда появившегося Морона Крейга. Барон находился в неплохом настроении, и я решил не откладывать разговор ни на секунду.

Узнав о просьбе, Крейг на секунду омрачился, но затем лицо его прояснилось. Да, эти люди, Кот и Ворон, лучшие у него и он надеялся продлить договор. Но учитывая то, что мы успели для него сделать, он не станет чинить нам препятствий. Он понимает, что задача, стоящая перед нами трудновыполнима, если не сказать больше.

Я предложил выплатить неустойку, но барон отказался. Мне с трудом удалось оставить выражение лица равнодушным, хотя внутри у меня все ликовало. Эта пара стоит десятка солдат и нам удалось их заполучить.

Мы никогда не говорили с бароном о цели нашего путешествия, но здесь и без слов все предельно ясно. Слухи о золоте в горах ходили постоянно и, время от времени, появлялись авантюристы подобные нам, с подробными картами и схемами. Но никому еще не сопутствовала удача, часть из них пропадала бесследно, часть их выкупали у степняков родственники, кого-то находили уже мертвым. Но никто еще не возвратился с золотом.

Все это мы узнавали вечерами, общаясь после ужина с бароном и его близкими людьми. Барон оказался интересным собеседником, много знающим о местных реалиях. Эти рассказы не подвергали меня в уныние, помимо подробной карты я сам видел пару самородков, один совсем маленький, но зато другой весом более килограмма. Сегодняшний вечер практически ничем не отличался от предыдущих, проведенных в замке барона. Мы разговаривали, шутили, пили превосходное вино, я исполнил несколько песен, а Энолия меня не замечала. Словом, все как обычно с одним исключением — Коллайн отсутствовал. Наконец все отправились спать. Я прилег на постель, в очередной раз обдумывая предстоящий путь через степи. С легким скрипом приоткрылась входная дверь и в комнату вошла Энолия. Остановившись возле входа, девушка произнесла:

— Артуа, я согласна.-

Ну что ты будешь с ней делать! Я вскочил с постели, подошел к ней, лихорадочно обдумывая свою дальнейшую линию поведения. Лучше бы я не походил.

Горевшая свеча давала достаточно света, чтобы разглядеть красивые глаза, линию пухлых губ, высокую грудь, отчетливо видимую через легкую ткань одежды.

Я почувствовал одуряющий аромат молодого женского тела и пряный запах ее волос. Мои руки помимо моей воли обняли девушку за плечи.

Энолия оказалась пылкой и опытной любовницей, отдаваясь страстно и самозабвенно. Я старался приглушить ее крики поцелуями, правда не всегда мне это удавалась. Позже, немного успокоившись и отдышавшись, мы лежали на смятых простынях, обнявшись. Я гладил горячее бархатистое тело Энолии, ощущая упругость груди, прижавшейся ко мне, и чувствовал себя замечательно. Все тревоги, проблемы и заботы отступили на задний план, исчезли в ощущении нежности, которое я испытывал к девушке. Энолия приподнялась на локте, посмотрела на меня с неким торжеством и сказала, водя пальчиком по моей груди.

— А я ведь добилась того, чего хотела.-

Вместо ответа я осторожно положил ее на спину и нежно поцеловал девушку в губы.

Мы не давали сомкнуть глаз друг другу до утра, загораясь желанием вновь и вновь, растворяясь друг в друге, понимая желания без слов, словно были знакомы целую вечность. Энолия ушла, когда уже совсем рассвело, задержавшись в дверях на секунду и одарив таким взглядом, от которого чувство гордости переполнило меня до самого предела.

Я спускался к завтраку, еще переживая события ночи, когда в коридоре, ведущем к лестнице в обеденную залу нос к носу столкнулся с Анри. Вид у него был еще тот, бледное лицо, темные круги вокруг глаз.

На меня нахлынуло запоздалое раскаяние, как же так, за всю ночь я ни разу не вспомнил о нем, о его чувствах к Энолии.

— Судя по твоему внешнему виду, крепость пала — сказал он.

— Анри, я… — но он перебил меня со словами:

— Артуа, нет необходимости говорить и объяснять мне подробности — начал он с непонятным выражением в глазах. Я с тревогой ждал продолжения разговора. — Лисия, служанка Элонии все мне рассказала. И о попытках взятия крепости штурмом, и об ее осаде. А о том, что крепость пала, написано на твоем лице. Кстати, Лисия очень милая и очень ласковая девушка. Так что брат, — Анри хлопнул меня по плечу и подмигнул — не принимай все близко к сердцу. Ты продержался сколько смог. Боюсь, что на твоем месте я бы вывесил белый флаг гораздо раньше. Пойдем и съедим за завтраком побольше мяса. Такие битвы требуют немало сил — он хохотнул. Я с облегчением выпустил воздух из легких.

— Пойдем, пойдем Артуа. И спасибо тебе.-

— За что спасибо? — удивился я.

— Понимаешь Артуа, даже боюсь ставить себя на твое место. Кстати, я должен извиниться перед тобой за то, что не смог рассказать все это еще вчера вечером. Но, к сожалению, приехал поздно, у меня была встреча с одним человеком и теперь мы сможем внести некоторые коррективы в наш первоначальный план. Поговорим об этом позже, время терпит, а я чертовски хочу есть.-

Когда мы с Нектором вошли уже в знакомую корчму, Кот с Вороном ждали меня, расположившись за тем же столом, что и вчера. Усевшись за стол и дождавшись Илою, я заказал жареную рыбу, свиные колбаски, зелень и пиво. Сам небольшой ценитель пива, я в полной мере оценил искусство местных пивоваров. Мои собеседники не отставали от меня. Уничтожив на столе все, что можно съесть, и заказав еще немалый кувшин с пивом, мы, наконец, приступили к главной теме нашего разговора. Барон Крейг уже подходил к Диким, так что разговор шел о деталях нашего сотрудничества.

— Господин барон, мы здесь посовещались с Вороном, и, по здравому размышлению пришли к выводу, что имеет смысл, в том случае, если существует такая возможность, вооружить нас обоих дополнительной парой пистолетов — начал Кот. Ворон кивнул в подтверждение слов напарника.

Интересно он строит фразы, подумал я и взглянул на Нектора. Немногим раннее, когда мы только въезжали в Дрогаунд, я распорядился попридержать часть трофейного оружия, в расчете как раз на такой случай. Нектор кивком головы подтвердил существование такой возможности.

— Хорошо, вы оба получите по паре пистолетов. Есть что-нибудь еще, в чем вы испытываете нужду? Может быть, с оружием или снаряжением? -

— Нет, с остальным все в порядке. Разве что мы хотели бы получить задаток — и Кот вопросительно посмотрел на меня. Отсчитав нужную сумму, я пододвинул два небольших столбика серебреных монет к Диким. Когда монеты исчезли со стола, я облегченно вздохнул, все с этого момента договор считается заключенным, и они поступают под мое начало со всеми вытекающими. Правда, осталось два момента:

— Вот теперь у меня к вам есть одна маленькая просьба и одно большое предложение. Начнем, пожалуй, с просьбы. Вы отличные, опытные бойцы с очень высоким уровнем подготовки. Мои парни люди в военном деле новички. А повоевать нам придется, это вне всяких сомнений.-

Кот коротко хохотнул.

— Разделать под орех вайхов, численностью раз в пять больше…-

— Стечение обстоятельств и немного везения — возразил я — В моем отряде только двое имеют реальный опыт боевых действий, это Нектор и Шлон. Еще я и барон Анри Коллайн, но наш опыт довольно специфический. Так вот, в связи с этим у меня к вам просьба. В меру возможности прошу вас заняться подготовкой моих людей, подсказывать, показывать. Приказать не могу, сами понимаете. Но, учитывая то обстоятельство, что наши жизни зависят друг от друга…

Теперь выслушайте предложение. Торопить с ответом не буду, времени подумать у вас предостаточно, до самого возвращения в столицу. До этого момента мы сможем приглядеться друг к другу и оценить. Так вот, дело в следующем. Мне нужны люди. Люди толковые, хорошие, верные. Пока что мой отряд, это все что у меня есть. И поэтому, после возвращения я сделаю вам предложение продолжить службу у меня. Прослужите пять лет, получите достаточную сумму в золоте, чтобы начать новую жизнь, не заботясь о средствах к существованию. Прослужите десять, я куплю вам дом с садом в любом месте Империи, а вознаграждение естественно удвоится.-

Дикие переглянулись между собой. Иметь собственный дом — мечта любого служаки, полжизни проведшего по казармам и гарнизонам.

— В чем будет заключаться служба? — задал вопрос Кот.

— Все тоже, к чему вы привыкли, но ничего, что пойдет в разрез с вашей совестью. Я не меньше вас понимаю, что это преждевременный разговор. Хочу, чтобы вы видели перспективу, только и всего.

Так, теперь поговорим о делах насущных. Пистолеты получите у Пелая, сегодня же переедете на постоялый двор. Познакомитесь с остальными, осмотритесь, оцените людей. Возникнут вопросы или просьбы, обращайтесь к Нектору. Выходим послезавтра, еще до рассвета. И последнее. У меня на родине говорят, слово серебро, а молчание золото. Надеюсь понятно, о чем я. -

Распрощавшись, я расплатился с Илоей и вышел во двор. Илоя уже не производила на меня такого впечатления, как вчера, когда в крови бушевали гормоны. Привлекательная девушка и всего лишь. Мне же пора в замок, необходимо поспать хотя бы пару часов. Ночь предстояла быть жаркой и отдых мне не повредит.

Мы выехали, как и планировали, задолго до рассвета. Энолия в эту ночь заснула рано, чем помогла мне избежать сцены расставания. Я осторожно встал, поцеловал девушку, поправил на ней покрывало, оделся, стараясь не шуметь, полюбовался ее лицом и стройной ножкой, высунувшейся из-под одеяла, снова поцеловал и спустился во двор, где уже ждал Проухв с оседланным Вороном. Мы попрощались с Энолий еще поздно вечером, она хотела проводить меня до ворот замка, но я не стал ее будить. Пусть спит сладкая девочка, а, когда проснется, мы будем далеко. Не люблю расставаний, да и кто их любит. Милая, страстная, смешливая, избалованная мужским вниманием. Пошли тебе судьба счастье, ты его заслужила не меньше других.

Наш отряд двигался вдоль самой кромки леса, что располагался по левую руку. По правую простиралась степь, уходя до самой линии горизонта. Десять всадников, четыре вьючные лошади. От телеги мы избавились в Дрогаунде, как и планировалось, переложив необходимые вещи и припасы в чересседельные сумки и вьюки. С правого бока одной из вьючных лошадей приторочена Прошкина пищаль.

Сам он, в новенькой одежде, занимал свое привычное место чуть сзади слева от меня. Справа бок обок ехал Коллайн. Впереди головным дозором Нектор и Шлон. Сзади меня ехал Амин, за ним четыре наших лошади, везшие груз под присмотром Пелая и Кадьена. Замыкали нашу маленькую колонну Ворон и Кот, представляющие из себя грозное зрелище. Оба на могучих конях, оба в кирасах и шишаках, с ружьями за спиной и с пиками в руках. Кроме того каждый имел по четыре пистолета и по две тяжелых кавалерийских сабли.

И Кот и Ворон оказались обоерукими бойцами, то есть они могли рубиться, держа в каждой руке по сабле. Славное приобретение, я все не мог успокоиться.

Накануне мы с Анри внесли изменение в маршрут нашего путешествия. Человек, с которым встречался Коллайн, подсказал ему неглупую мысль.

Нет необходимости пересекать степь по прямой, как первоначально планировалось. Слишком велика вероятность наткнуться на степняков. По новому плану мы теряем два, от силы три дня, следуя вдоль леса, в котором при необходимости легко укрыться, но приобретаем возможность пересечь степь за дневной переход, оказавшись в самых предгорьях.

Первый день пути прошел спокойно, нам никто не повстречался. Нас самих, едущих на фоне леса, заметить со стороны степи довольно проблематично. Мы довольно рано остановились на ночлег, выбрав местом стоянки небольшую поляну, с пробегающим невдалеке ручьем, теряющимся в низине. Шлон принялся кашеварить, чему мы все только обрадовались, готовил он вкусно. Остальные занимались кто чем, в ожидании ужина. Ворон, правивший засапожный нож, закончив занятие, встал. Он подошел к балоту Проухва, прислоненному к дереву и взял его в руки.

Затем повертел балот, проверяя балансировку и, поманив заинтригованного Прошку, направился к краю поляны.

Мы все заинтересованно смотрели в его сторону. Ворон остановился, взял балот посередине, и показал нам такое, отчего мы все пришли в восхищение. Балот ожил в его руках. Не принимая вычурных поз и не показывая акробатических прыжков, Ворон сделал то, за что уважают Диких друзья и боятся враги. Скупые экономные движения, использование инерции оружия все, все пошло в ход. Вот колющий удар сменяется сбивом, сбив переходит в рубящий по широкой дуге и сразу же балот прикрывает древком голову Ворона, чтобы уже через долю секунды снова атаковать длинным выпадом.

Все смотрели на работу Ворона, затаив дыхание. Настоящий мастер, ничего не скажешь. Закончив демонстрацию, Ворон подозвал Проухва к себе и начал что-то объяснять, наглядно показывая технику владения балотом. Прошка внимал ему, брал оружие в руки и пытался повторить движения Ворона.

Все, процесс пошел, Дикие откликнулись на мою просьбу и это не может не радовать. Поужинав, мы легли спать, не забыв выставить караулы. Я долго ворочался, сон не шел, вспоминалась Энолия, ее ласковые руки и горячее тело. Промаявшись с полчаса, уселся рядом с догорающим костром. На своем ложе заворочался Прошка, я жестом успокоил его, спи все нормально, мне нужно побыть одному. Игра света на углях завораживала, мысли плавно перетекали с одной темы на другую.

Зачем мне все это надо, думал я, опасности, ночевки у костра, подгоревшая каша, непрожаренное мясо и кислое вино. Мне вполне хватит доходов с подаренного имения, найду милую девушку, женюсь, пойдут дети, обязательно дочка и обязательно сын. Буду растить их, воспитывать. Вечерами, обнявшись с любимой женой, мы будем сидеть на террасе в удобных креслах, смотреть на догорающий закат и целоваться. Накоплю денег, куплю домик с фруктовым садом у самого моря, лодочку с парусом. Море, оно всегда такое красивое, и когда ласково плещется возле твоих ног, и когда бьется в ярости пенными валами.

С этими сладкими мечтами я и уснул, подложив под голову седло.

Утро выдалось прохладное, ночью выпала роса, покрыв траву и листья деревьев капельками воды, переливающимися всеми цветами радуги в лучах восходящего солнца. Позавтракав, мы отправились в дальнейший путь. Я специально не стал поднимать людей еще в потемках, первый ночлег после отдыха у Крейга, пускай втягиваются.

За световой день мы успели отмахать порядочное расстояние, не останавливаясь привалом и перекусывая на ходу. И снова ужин у костра, ночлег, подъем, бесконечный день в седле, который, казалось, никогда не закончится.

Мы двигались почти строго на юг, и на исходе четвертых суток ландшафт начал понемногу меняться. Лес становился все реже, степь местами почти потеряла травяной покрой и порой напоминала пустыню.

На шестой день мы достигли места, откуда наш путь лежал через степь. Человек, с которым разговаривал Анри, подробно объяснил, где именно мы должны повернуть на запад. Пики двух гор, той, что повыше и подальше, и другой, что пониже и поближе, должны створиться, то есть лечь на одну линию. Последние два дня мы с нетерпением ждали этого момента, с самого начала появления гор на горизонте. Наконец, это произошло.

Лес в этом месте оказался совсем чахлым, да и воду, чтобы напоить лошадей мы отыскали с трудом. До заката оставалось еще часа четыре, но я принял решение остановиться на ночлег, а утром, перед самым восходом, продолжить движение к теперь уже близким горам. Степь уже совсем напоминала глинистую пустыню, с редкими островками чахлого кустарника. В принципе, кочевники должны пренебрегать этим участком степи, здесь даже неприхотливых овец трудно прокормить, но ближе к горам протекает река, а где вода там и трава и вот там то и существует наибольшая вероятность встретить кочующие племена вайхов.

Все оставшееся время до заката солнца мы посвятили подготовке к переходу, мелкому ремонту снаряжения и просто отдыху. Шлон приготовил неплохой ужин, еще по дороге Нектор умудрился добыть парочку крупных степных птиц, не умеющих летать, но быстро бегающих. Шлон запек их в глине, я разрешил достать кожаные меха с вином, но на предложение Шлона употребить под дичь нечто более крепкое ответил, что эликсира мало, и в следующий раз мне нечем будет лечить его дурную голову.

Кстати, он, наконец, поменял свою чалму на форменную егерскую шляпу, оставшуюся у него еще со времен службы. На розовую плешь, образовавшуюся после удара саблей, Шлон зачесал отросшие за время пути волосы. Нектор, желая подшутить над приятелем, предложил ему на выбор — содрать остальную кожу с головы, либо же приклеить кусок овечьей шкуры с шерстью на место плешины. На что Шлон резонно заметил, что волосы на голове отрастут, а клочок кожи с шерстью необходимо приклеить Нектору на подбородок. И он с гордостью погладил свою кудрявую бородку, изрядно отросшую за время похода.

У Нектора действительно на месте бороды было сплошное недоразумение, которое он категорически отказывался сбривать, несмотря на постоянные шутки друга.

Глава 13

Жизнь на холмах

День не задался с самого начала. Сначала Нектор, ни с того ни с сего занявший место штатного повара Шлона умудрился испортить пшенную кашу, наш обычный завтрак на всем протяжении пути. Часть каши подгорела, а оставшаяся осталось недоваренной, так что пришлось вывалить ее на землю. Затем обнаружилось, что у одной из вьючных лошадей раздулись бока. Кадьен, наш самый опытный лошадник, внимательно осмотрев ее, заявил, что лошадь придется бросить, так как он вполне допускает, что она умудрилась схватить какую-нибудь лошадиную инфекцию. Пришлось распределить груз по остальным лошадям отряда.

Наконец, ко мне обратился Амин, дежуривший последнюю треть ночи.

— Ваша милость, может я ошибаюсь, но мне показалось, что за нами кто-то наблюдал вон с того места — и он показал на небольшую возвышенность, находившуюся в четверти лиги от нашей стоянки. Я послал Шлона с Нектором, лучших следопытов отряда, осмотреть холм. Вернувшись, они принесли не очень приятные вести — на вершине холма остались следы, то ли человека, то ли животного. Отметин от лошадиных копыт нет, но там, у подножия, каменистая россыпь. Жизнь научила меня всегда выбирать самый худший из возможных вариантов, и поэтому я склонился к мнению, что наблюдатель действительно был. А это не есть хорошо, это есть очень плохо. Кроме вайхов здесь никого не может быть. Следует поторопиться.

Сборы заняли совсем немного времени. Буквально через считанные минуты мы уже двигались рысью по направлению к горным пикам, служивших путеводным ориентиром, оставив бедное животное привязанным к дереву, чтобы не увязалось за нами. Оголодает, оторвется, кожаный ремешок не такой уж и крепкий.

Первые часы пути прошли спокойно, тревога понемногу рассасывалась. Но ко времени, когда солнце стояло в зените, появились первые признаки преследования — Амин, самый зоркий из нас, далеко сзади разглядел клубы пыли. Мы прибавили ходу, стараясь оторваться от возможного преследования. Через час бешеной скачки выяснилось, что уйти от людей, преследовавших нас, не удастся.

Вскоре пришлось перейти на рысь, почти шаг, лошади не смогут долго вынести сумасшедший темп. Особенно это касалось Диких, наиболее тяжелых всадников нашего отряда. А погоня все приближалась, превращаясь из темных точек в пока еще маленькие фигурки конных вайхов. Даже беглым взглядом видно, что врагов не меньше полусотни.

Мы снова перешли на галоп, пытаясь сохранить дистанцию. Но тщетно, вайхи приближались все ближе и ближе. Безжизненная пустыня под ногами менялась на поросшую травой и кустарником степь. Местность пошла под уклон, сначала не очень заметный. Я оглядел своих людей, пока все нормально, никто не отстает, лошади идут тяжело, но ровно, захромавших нет. Эх, всем бы по такому аргхалу, как у меня. Ворон шел не напрягаясь, ни пены, ни лоснящихся от пота боков. Горы все ближе, но до них не успеть. Здесь же, в степи, принимать бой равносильно самоубийству. А решение пора принимать.

Растительность все гуще, наверняка сказывается близость воды. Так, а что у нас впереди? Ложбина, в конце которой блестит вода, но вот что там перекат, брод, огромные валуны, где переломаешь лошадям все ноги, речка горная, может быть все, что угодно. Так, слева, слева холм с плоской вершиной и одиноко стоящим сухим деревом. Подъем на него крутой, но верхом подняться можно. Я поднял руку, привлекая внимание, свистнул для того же, и указал направление. Мы, не замедляя хода, повернули левее и, разогнав лошадей, заскочили на вершину. Ого, места здесь предостаточно, есть, где разместиться даже с относительным комфортом.

— Спешиться, Пелай коновод. Убрать лошадей ближе к дереву, Прошка бери свою мортиру, Шлон бомбы. Быстро!

Мы заняли позицию возле подъема, по которому попали на вершину холма. Отсюда прекрасно можно было разглядеть приближающихся вайхов. Пересчитать затруднительно, но врагов, по крайней мере, не меньше, чем предполагалось.

Времени до того, как они приблизятся еще много, так что, не лучше ли мне осмотреть окрестности. Отсюда хорошо видно, что ложбина, расширяясь и углубляясь, спускается прямо к реке. Река, судя по всему, в этом месте не слишком глубокая и течение не казалось стремительным.

Так, а что у нас с краем холма, что выходит к реке. Здесь можно никого не опасаться, берег обрывистый, до воды метров пятнадцать, а то и все двадцать.

Я все не мог привыкнуть к имперским мерам длины, все эти фатумы и дойны, разве что лиги, в лиге примерно два километра, сам шагами измерял, была такая возможность. Следующий склон холма даже склоном не назовешь, сплошная отвесная скала, местами козырьком нависающая над землей. Сторона противоположная реке примерно до половины очень круто спускается к земле, а оставшаяся часть выглядит вполне доступной для пешехода, но конному по ней не подняться.

Артуа, ты гигант военной мысли, надо же, так, сходу, выбрать отличное местечко. С маху отсюда нас не выковырять, потеть замучаются, думал я, возвращаясь к своим бойцам. Хотя, если реально глядеть на вещи, позиция на той стороне реки вообще идеальна для обороны. Чтобы добраться туда, необходимо пересечь реку, подняться в крутой подъем. Но это только с вершины нашего холма становится заметным, а снизу, на скаку…

Когда я вернулся, для обороны все было уже готово. Прошкин мушкет с дымящимся фитилем облокотился на рогатку, у ног Шлона лежали в невысокой траве бомбы, все шесть штук.

Пики и копья, воткнутые наконечниками в землю, тоже ждали своего часа. И лица у парней хорошие такие, сосредоточенные, без признаков нервозности. Шлон в обычной своей манере подкалывает своего лучшего друга, Нестора. Нестор, сама невозмутимость, обращает на него внимания не больше, чем на легкий ветерок, тянувшийся с реки. Чуть правее расположились Ворон с Котом, ходячие арсеналы. Ворон, со своей невозмутимостью и привычкой молчать, мог поспорить с Нектором, да и Кот трепаться попусту не любил. Подбежал Пелай, справившийся с лошадьми, и занял место между Кадьеном и Амином. Левый фланг, где расположились наименее опытные бойцы, почти упирался в каменную кручу, да и косогор там больше. Еще левее, на самом краю холма, природа создала из скалы подобие башни, с площадкой на вершине, поросшей кустарником. Вот туда и будем отступать, если до этого дойдет дело.

Передние всадники вайхов перешли на шаг, поджидая отставших товарищей. Вероятно, будут пытаться смести нас плотной массой. Давайте ребята, давайте, мы уже побывали не так давно в подобной ситуации, а опыт великое дело. Стрелять вы не будете, нам достаточно присесть и попробуй тогда попади. Вам же еще в горку забраться надо и успеть поменять луки и ружья на копья и клинки. Задним всадникам стрелять вообще не резон, впереди сплошные спины своих, поднимающихся вверх по косогору. Кто-то из наших произнес — шестьдесят семь, другой возразил — семьдесят два, в любом случае расклад хреновенький. Но почти сорок наших выстрелов в упор вы получите, господа кочевники.

— Цыплят по осени считают, — заявил я, привлекая к себе внимание и ловя недоуменный взгляд Анри, причем здесь цыплята, стоявшего как обычно справа от меня. Ах да, здесь в ходу другие пословицы. — Парни, стреляем только по моей команде. Внимание! Приготовиться! -

Вайхи стремительно приближались к нам скученной толпой, подбадривая себя визгом и криками. Только бы нервы выдержали у всех, один преждевременный выстрел и никого уже не остановить. А все дело именно в дружном залпе. Вот до них уже метров пятьдесят, вот сорок, тридцать. Наездники прикрыты головами и грудью коней, бедные животные, они всегда первыми отвечают за людскую глупость. Пора.

— Огонь — заревел я, нажимая на спуск тяжелого, не очень прикладистого, с укороченным граненым стволом ружья.

Бах! Почему-то первой громыхнула базука Прошки, откинув отдачей даже такого крупного парня как он.

Бабах! Слились в одном звуке остальные выстрелы. Выронив ружье из рук, я выхватил оба пистолета. Первые всадники валились на землю вместе с лошадьми, второй залп, уже совсем не дружный, был почти в упор, а уж третий…

Справа выстрелы гремели один за другим, у Кота с Вороном на двоих десять стволов, и стрелки они отменные. Я взглянул на Шлона, который словно почувствовав мой взгляд, повернул голову в мою сторону. Показал ему два пальца, сложенные рогаткой, я махнул рукой, мол, давай родимый. И родимый выдал.

Не знаю, сколько он оставил от запального шнура, но бомбы, пущенные им по склону, словно шары из кегельбана, взорвались сразу, как только скрылись за передними из притормозивших под плотным огнем степняков с интервалом в пару секунд, не больше. Удачнее бросков и придумать было нельзя, и, как нельзя вовремя, кстати. Взрывы просто разметали середину скучившихся вайхов.

— Копья к бою! — проорал я, пытаясь перекричать шум боя и схватив копье, выставил его перед собой. Дикое ржание лошадей, визг вайхов, рев моих бойцов…

Пространство перед нами немного очистилось от дыма. Вайхи бегут, разворачивая коней, нахлестывая их, спеша скорее покинуть место, где их встретила сама смерть. Не дошло дело до рукопашной, дрогнули степняки, повернули. Мы кричали, вздымая в небо наше оружие, вслед удаляющимся от нас врагам.

Я опомнился.

— Зарядить оружие. Поторопись, поторопись ребята — и, уже тише, добавил — А вот теперь считайте. Пора. Самое время.-

Человек двадцать мы положили, это факт. Тела самых ближних от нас вайхов лежали метрах в пятнадцати, не больше. Лошади тоже пострадали, я насчитал четыре трупа, меньше, правда, чем ожидал увидеть. Дождавшись, когда парни зарядят все стволы, что заняло не так уж мало времени, учитывая их общее количество, отдал еще одно распоряжение:

— Амин, Кадьен, Пелай, соберите ружья, пистолеты и сабли, копья, копья не забудьте. Егеря и Дикие на подстраховке. И еще мне нужны арканы, штук пять не меньше. Вперед.-

На особенную поживу я не надеялся, впереди у них всегда самые молодые воины, за славой и чтобы самоутвердиться. Откуда у них приличное оружие, его еще добыть надо. Но и нам нужна не добыча, а стволы, все наша сила именно в этом, в количестве стволов.

Ага, а что делают вайхи? Степные воины, скорее бандиты, остановились за ложбиной, проскакав еще с четверть лиги. Обжегшись, пытаясь сломать нас с налета, они совещались, собравшись в одну большую кучу. Вот они, приняв, по всей видимости, какое-то решение, начали разъезжаться. И что же? Да ничего, они становятся лагерем, иначе трактовать такое трудно.

Вот и мои парни возвращаются, с трофеями. А ведь неплохо, черт меня возьми. Стволов с десяток, если не больше, плюс холодное оружие и арканы, между прочим, не забыли. Сложив оружие в кучу и кинув сверху арканы, парни собрались вокруг меня и у всех в глазах один вопрос — а что дальше-то? Дальше же будет вот что.

— Сколько вайхов там лежит? — задал я вопрос сразу всем.

Они поглядывали друг на друга, неужели никто не догадался сосчитать. Наконец, выдержав паузу, ответил Ворон.

— Двадцать один, господин барон, и семеро из них ранены, почти все тяжело. Мы не стали их добивать.-

Я согласно кивнул головой, все верно, решение правильное.

И еще мне понравился тот факт, что Ворон назвал меня господином. Нет, это не льстит моему самолюбию, дело в другом. Ворон — Дикий, пусть даже и бывший, а это особая каста. Чувство собственного достоинства у них на высоте, и очень приятно, что они полностью признали мое старшинство. Это Прошке легко назвать меня Вашей милостью, для него это в порядке вещей…

— Господин барон, может лучше добить их? — подал свой голос Шлон.

— Экий ты кровожадный, воин — хлопнул я Шлона по плечу — Мы не будем делать этого ни в коем случае. И не из-за нашей душевной доброты, коей мы очень скоро прославимся на всю степь. — жестом указав на усеянный трупами склон. Парни заулыбались, принимая шутку. — Чует мое сердце, что вскоре вайхи попросят у нас разрешения забрать раненных и тогда эти самые раненные станут воевать на нашей стороне.-

— Как это, Ваша милость? Они что, на своих накинутся? Они же еле дышат, какой с них толк? — это уже Прошка, наивная душа.

— Сейчас Проухв, я нарисую тебе одну картинку, и ты сам все поймешь. Убитых похоронят и все, их не видно. А раненные стонут, проклинают врагов, требуют заботы, иногда умирают. Еще они постоянно напоминают живым о том, что такое может случиться с каждым и в любой момент. Они не дают спокойно отдыхать, спать и есть. Вот такие дела, Прохор.-

Проухв изумленно посмотрел на меня.

— Так это что же получается, Ваша милость, кровожадный то не Шлон, а Вы! -

Мы хохотали так, что даже вайхи услышав нас, забеспокоились, тревожно поглядывая в нашу сторону.

Наконец, когда смех утих, Шлон, утирая слезы, выступившие от смеха, спросил:

— Господин барон, что будем делать дальше? -

Интересный вопрос, кому бы его задать мне самому. Сразу после боя я задумался над этим вопросом, рассматривая варианты, прикидывая и так и этак. Больше всего меня интересовало, есть ли поблизости другие отряды вайхов, их стойбища и послали ли они за помощью. Допустим, представил я себе, послали они гонца в стойбище за подмогой. Гонец прибывает и падает ниц перед Великим вождем (нойоном, касиком, Кормчим).

— Великая беда у нас, Отец народа. Сила вражеская, несметная пришла на наши земли -

— Сколько их, — спрашивает вождь нации.

— Десять человек — отвечает гонец.

— О горе нам — восклицает конунг и шлепается на землю рядом с гонцом.

— И еще три вьючные лошади, — тихо добавляет гонец и в бессильной ярости стучит кулаком по земле. Вождь смертельно бледнеет и впадает в ступор.

— Мы пытались напасть на чужаков, подло вступивших на нашу священную землю. -

— Сколько же вас было, отважные герои? -

— Меньше сотни, всего семьдесят воинов. -

— И что произошло? -

— Враги перебили почти треть, остальные вайхи геройски убежали. -

— Слава о вас переживет века, о вас сложат легенды, седые акыны будут петь песни о вашем мужестве, о, гордость нации. А сейчас я пошел бить в большие барабаны, мы поднимем весь народ, и стар и млад, на борьбу с захватчиками. Я сам поведу войска, мы сметем этих нечестивых шакалов, мы не отдадим наших несметных сокровищ, мы не позволим обесчестить наших красавиц. -

Я улыбнулся своим мыслям. Крайне сомневаюсь. Вне всякого сомнения, решения здесь принимаются не закрытым голосованием, и не демократическими грызнями во время прений и дебатов. Есть вождь, который отдает приказы и для него подобная ситуация грозит полной потерей авторитета. Если он не решит проблему самостоятельно, то в следующий поход за ним никто не пойдет. Все, все любят удачливых вождей, с которыми мало потерь и много добычи.

И этот попытается покончить с нами самостоятельно, благо и сейчас у него бойцов больше вчетверо, это как минимум. Проблема в другом, стоит ли задержаться на этом холме еще на сутки или попытаться решить все уже этой ночью. Трудность только в одном, корм для лошадей. Лошадям необходимо кушать травку, а здесь, на вершине ее совсем немного для такого количества.

Есть у нас правда ячмень, и воду добудем.

Все, решение принято и, будем надеяться, я рассчитал правильно.

Я обвел взглядом посерьезневшие лица парней и ответил.

— Дальше? Дальше мы будем делать вот что. Амин, ты возьмешь арканы, свяжешь их между собой, привяжешь к ведерку и пойдешь добывать воду из реки с края вон того обрыва. Кадьен срубит единственное здесь дерево на дрова. Пелай принесет лопаты и кирки. Объясняю зачем — я взял в руки трофейное копье и копнул острием наконечника землю. Отлично, глина с песком. Копать будет легко. Потом пробороздил линию на земле, отмерил небольшое расстояние и провел еще одну черту. Три всадника в ряд, шире не надо.

— Здесь мы ничего трогать не будем, это проход. А вот с его обеих сторон по самому краю косогора отроем окопы. Все знают, что это такое? Ну, вот и отлично. Глубина окопа по пояс, больше не нужно. Наружная стенка отвесная, а вот внутреннюю сторону срежем наискосок. Всю землю валить на бруствер — я взглянул на небо, до захода солнца еще часа четыре. — Думаю, до темноты справимся, если поторопимся. К этому времени Шлон приготовит нам отличный ужин. Посидим, отметим нашу победу моей микстурой — при этих словах Шлон оживленно потер ладони — песни попоем. Проухв, — обратился я к парню — больше чем уверен, что если покопаться, в одном из вьюков обязательно найдется гитара. Так? -

— Так, Ваша милость. Она же маленькая — услышал я в ответ.

— Вот и отлично. Идем дальше. Шлон, помню, ты хвастался, что у тебя есть волшебные корешки, стоит их пожевать, и ночью как кошка видеть будешь. Это правда? -

— Да, господин барон. Только сам я их еще не пробовал. И еще, говорят, что наутро голова болеть будет -

— Это нам не привыкать, чтобы на утро голова болела. Вот этой ночью ты их и попробуешь. Первые часы дежурят Нектор, Шлон и Амин. Вторую половину ночи — Ворон, Кот и Кадьен. Это еще не все, слушаем дальше. Завтра с утра продолжим строительство наших редутов. Вечером опять ужин, костер, песни под гитару. Нет Шлон, пить завтра мы будем только водичку. И вот теперь самое главное, слушаем внимательно. Завтра ночью, ближе к рассвету, мы тихо сядем на лошадей и…-

— … И прорываемся через брод на тот берег — перебил меня Шлон.

— Опять нет Шлон, и, если ты еще раз перебьешь меня, тебе придется копать одному. Мы нападем на беззащитный лагерь вайхов и отберем у них весь запас спиртного, после чего возвращаемся на холм. Сдается мне, что вайхи, как и ты не могут воевать без выпивки, и поэтому сразу же ускачут прочь. А теперь серьезно. Мы нападем на лагерь, пройдем сквозь него по кругу и действительно вернемся сюда. Начнем с левого края, что вдоль берега реки, пройдем через центр и возвращаемся назад — шпагой я показывал наше движение прямо на натуре, с высоты холма лагерь вайхов виден прекрасно. Степняки еще не разбили его толком, но пару костров уже дымились. Если что-то измениться к завтрашнему вечеру, внесу коррективы.

— Вайхи вероятно выставят дозор возле переправы — подал голос доселе молчавший Нектор. Я согласно кивнул головой, сам того же мнения, и обратился к Диким.

— Насколько мне известно, решение подобных задач являлось одним из направлений вашей подготовки? — я имел в виду снятие часовых, добыча языков и так далее.

Ворон кивнул головой.

— Сделаем, не вопрос — и поинтересовался в свою очередь — почему атакуем именно с левого фланга? -

— Если мы начнем с правого, то получится, что мы сгоняем их к реке, там берег крутой, бежать некуда, и они будут сопротивляться. Даже крыса, загнанная в угол, бросается на своего врага. В противном случае перед вайхами будет степь, только и всего. Детали обсудим вечером, а сейчас Пелай, неси лопаты. Да, кстати, если кто-нибудь захочет сдаться в плен, подходите с утра записываться к барону Коллайну. — пошутил я.

— Ваша милость, они же могут рассказать вайхам о наших планах — это, естественно Прошка. Народ навострил уши, ожидая моего ответа. Мне иногда становилось даже немного жалко наивного Проухва, но я ничего не мог с собой поделать.

— Не волнуйся Прохор, они не смогут этого сделать. Мы отрежем им языки. -

— А-а-а, ну тогда понятно — протянул Прошка. Все с трудом сдерживали смех. И здесь свое слово сказал Нектор. Он невинно спросил у Шлона, не собирается ли тот сдаться в плен. Шлон постоянно подначивал своего друга, а тут появляется реальная возможность лишить его языка. Все покатились со смеху, даже невозмутимый Ворон.

— Все парни, за дело, время не ждет — распорядился я.

Пелай принес лопаты и кирки. Мы везли их с собой, пять лопат и четыре кирки, изготовленные из хорошего железа и с крепкими черенками.

Поплевав на руки, я взял лопату и вонзил ее в землю. Лопата вошла легко, грунт очень легкий. Вот и отлично, быстрее справимся. Анри недоуменно посмотрел на меня, но последовал моему примеру. Глядя на его неуклюжие действия, решил спасать друга.

— Господин барон, будет больше толку, если Вы осмотрите трофеи. Прежде всего, меня интересуют ружья и пистолеты. Посмотрите состояние и в любом случае перезарядите нашим порохом. Оружие может пригодиться, и нам не нужны осечки.-

Все дружно взялись за работу, а копать предстоит немало, метров тридцать с одной стороны прохода и почти вдвое больше с другой. Ничего, это займет людей и очень нам поможет в случае повторной атаки вайхов.

Копать мне долго не пришлось, Нектор молча забрал у меня лопату и взялся за дело сам. Ну и ладно, даже не обидно, главное воодушевить людей личным примером, а у меня и других дел полно. Вон, кстати, от вайхов отделились два всадника и направляются к нам. Приблизившись на безопасную, по их мнению, дистанцию они остановились. Один из них, местный полиглот, на ломаном общеимперском, потребовал разрешить вайхам забрать своих убитых и раненых.

— Анри, скажите им, что приближаться к нам можно группами не более чем из четырех человек. Иначе мы откроем огонь и угостим бомбами. Объясните, что это такие круглые штуки, которые громко взрываются и больно ранят, если они еще этого не поняли — обратился я к Коллайну.

Сам же поднялся на созданную самой природой скалу, напоминающую своей формой башню. Площадка небольшая, но все наши люди поместятся, это без вопросов. Надо будет не забыть сказать, чтобы сюда принесли пару бурдюков с водой, дай Бог не понадобятся. Я подошел к самому краю, брод виден отсюда как на ладони. С такой высоты можно даже разглядеть дно реки, там, где не слишком глубоко. Да, через реку с маху не переберешься, вон на тех камнях лошади обязательно ноги переломают. В другом месте вода казалась черной, значит глубоко, река вымыла порядочную яму на дне. А вот если проехать вон до того камня, затем свернуть параллельно берегу против течения, добраться до бурунов и двигаться наискосок, то затруднений не возникнет. Жаль, что ночью переправа невозможна, очень жаль. Знай на месте вайхов о том, что нам необходимо перебраться через реку, я бы на их месте вообще ждал нас на том берегу в конце подъема, спрятавшись в зарослях слева. Прикинув дистанцию до брода, я вернулся к остальным. Эвакуация убитых и раненых вайхами была в полном разгаре. С мертвыми степняки вообще не заморачивались, волоча их на аркане в сторону своего лагеря. Раненых уже забрали, пока я занимался рекогносцировкой местности. Парни, прекратив работу, с оружием в руках, стояли настороже. Собрались все, не исключая Кадьена и Амина.

Глава 14

Вечеринка

Сбор трупов не занял у вайхов много времени. Через четверть часа мы продолжили свою работу. Копали в пять лопат, кирки не потребовались. Может и напрасный труд, да и вряд ли сегодня мы успеем закончить. Но самый опасный участок, где можно подняться на лошадях, нужно перекрыть. Если же они спешатся и пойдут рассеянной цепью, вот тогда придется туго. Хотя и с этим можно поспорить. С учетом стволов, захваченных сегодня, у нас имеется практически по выстрелу на вайха. Кстати, пойду и посмотрю, что мы там захватили.

Анри успел рассортировать ружья и пистолеты, а сабли и ножи так и лежали общей кучей. Вот они-то меня и интересовали в первую очередь. Не сами клинки, они редко попадались даже среднего качества. Куются в основном здесь же, в степи, уровень технологий очень невысокий и этим все сказано.

Меня интересует нечто другое. Судя по всему, в местных горах прячется не только золото. Кочевники часто украшают свое оружие самоцветами, необработанными, но крупными и чистой воды. Не все камни являются драгоценными, да я и небольшой знаток минералов, но мне уже попался один необычный камень. Я достал его из нарукавного кармана своей прогрессивной куртки и посмотрел на свет. Игра света внутри камня вновь заворожила меня. Красиво, даже дух охватывает. Полюбовавшись пару мгновений, одернул себя.

Хорош командир, все заняты работой, непонятно что ждет нас в следующее мгновение, а он камешками любуется. Осмотрев железяки, сваленные кучей, которые представляли собой дерьмо низкого качества, я все же обнаружил три камешка, по моему мнению, два изумруда и топаз, которые и извлек при помощи даги. Никто не против такой экспроприации, этот вопрос я выяснил заранее еще задолго до этого. Анри как-то сам сунул мне самоцвет фиолетового цвета, а остальные считали мое новое увлечение барской причудой. Вот серебро и тем более золото это да, так что у меня скопилась почти дюжина камней всех цветов и размеров.

Очень, кстати, интересный вопрос на перспективу, вот эти самые Энейские горы. Вдруг они как Уральские, где есть все — золото, серебро, платина, железо, самоцветы, редкоземельные металлы и многое другое. С вайхами можно не только воевать. Что там говорится об осле, с мешком золота на спине, который может подняться в любую гору?

Анри отложил в сторону три ружья и четыре пистолета, которые сейчас и заряжал.

— Вот эти — указал он на них кивком головы — в очень приличном состоянии. Остальные дрянь, но стрелять можно. -

— Анри, еще нужно решить вопрос о заграждении из копий в проходе, для этого мы их и собирали. -

Коллайн на миг задумался, затем кивнул головой, хорошо, сделаем.

К копавшим землю бойцам подошел Кадьен, закончивший с дровами и заменил Проухва, притомившегося с непривычки. Работа продвигается хорошо, но до вечера не справимся, это точно. На пять лопат семь человек, ребята подменяют друг друга, но фронт работ очень уж большой.

Что вайхи? Вайхи пока ведут себя спокойно и, судя по всему, готовятся к ночлегу, хотя кто знает, что у них на уме. Ага, а это за шевеление? Неужели решились на новый штурм? Нет, что-то не похоже. На водопой собрались, вот оно что.

— Анри, Ворон, если возьмете с собой ружья и заберетесь вон на ту площадку, вполне сможете достать их.-

Анри с Вороном, лучшие наши стрелки, подхватив по паре ружей, бегом отправились занимать позицию. Остальные прекратили работу в ожидании, что из всего этого получится.

Я отправился вслед за ними, появилась у меня одна мысль. Мимоходом захватил еще парочку стволов, вдруг пригодятся. Когда взобрался, стрелки уже лежали на самом краю, устраиваясь поудобнее.

— Погодите, не спешите. Посмотрим немного. Вдруг чего…-

Ну-ка, ну-ка! Так и есть, вот теперь и стрелять можно. Один из вайхов, даже отсюда заметно, что совсем молодой, вброд перебрался на другой берег. Не знаю, что он там забыл, но мои догадки подтвердил полностью. Прямо до камней, вверх по течению, наискосок, а вот там можно и напрямик, сократив переправу.

— Можете открывать огонь, все предельно ясно — и я положил между ними оба ружья, прихваченных с собой. Сначала выстрелил Ворон, вслед за ним, с опозданием в долю секунды, Анри. Хотя дистанция великовата даже для таких стрелков как они, обе пули попали в цель. Выстрел Ворона выбил вайха из седла, цель Анри схватилась за правое плечо. Остальные спешно покинули опасное место. Вот и славно, еще одно неудобство мы им причинили. Мелочь, а приятно.

С нашей стороны послышался смех и улюлюканье, им отлично была видна вся картина развивающихся событий.

Когда мы вернулись, Нектор произнес.

— Они смогут напоить своих лошадей ночью.-

— Ночью пусть поят. Создатель — я вознес свои руки к небу — специально создал ночь для того, чтобы вайхи могли поить своих лошадей.-

Отсмеявшись, мы продолжили наши дела по укреплению обороноспособности нашего форта.

— Повезет же кому то — тяжело вздохнул Шлон, бросая лопатой землю на бруствер — придет на все готовенькое.-

— Как бы самим не пригодилось на обратном пути — резонно возразил Кадьен — да и отсюда нам предстоит еще выбраться.-

— Выберемся Кадьен, обязательно выберемся — подбодрил я его, да и остальных тоже. — На обратном пути Шлона здесь оставим, одного, комендантом крепости, пускай порядок наводит в этих местах, да и Нектор спасибо скажет.-

Шлон открыл рот, собираясь ответить, но, посмотрев на улыбающихся парней, только махнул рукой и снова взялся за лопату. Подошедший Амин доложил, что воды достаточно, кони напоены, вода в котлах закипает. Я кивнул головой и сказал.

— Шлон, пора тебе проявить свое поварское искусство — Шлона, ценителя физического труда, как ветром сдуло. Он исчез раньше, чем упала лопата, второпях неглубоко воткнутая им в землю.

Наши посиделки у ночного костра удались на славу. Шлон расстарался, соорудив вкусный ужин практически из ничего.

Я поднял свой походный кубок и произнес первый тост:

— За здоровье наших друзей и на погибель наших врагов — и залпом опрокинул стаканчик с разведенной речной водой виноградной самогонкой. Остальные последовали моему примеру. Один лишь Кот, несмотря на тщательный инструктаж наученного горьким опытом Шлона, отмахнулся от него рукой. Мы Дикие, и не такое видали. Он выпил, как пьют вино, чуть не поперхнувшись. Затем судорожно начал ловить воздух, пытаясь вздохнуть открытым ртом. Там всего-то градусов сорок, не больше, но без навыка…

Когда-нибудь, в хорошем настроении и в подходящем месте, покажу вам класс, махну стакан не разбавляя, опыт есть.

Мы чинно закусили твердым как камень сыром и сушеным мясом, и принялись за похлебку из проса и того же мяса, приправленную поваром одному ему ведомыми травками и зельями. Вкусно, черт возьми.

Сам Шлон с Нектором и Амином, заступившие в караул, подходили по очереди, благо идти то здесь метров тридцать, все компактно. Где первая там и вторая, а вот третью в самом конце, когда будем ложиться спать. Когда же я в последний раз употреблял, не спиться бы?

На тризне по погибшему Сентору, недели две назад. После второй все расслабились, пошли разговоры, посыпались шуточки.

— Эх, бабу бы, да чтоб вот с такой кормой… — Шлон, подошедший чтобы принять стопку вместе с нами, широко развел руки.

— А ты попроси господина барона, чтобы он это сказал — услышал я чей-то негромкий голос — И они сразу полезут неизвестно откуда, разные и много. Только вкусы у вас разные — хихикнул тот же невидимый шутник. Я даже рот открыл. Вот это да!

Я, значит, стараюсь себя позиционировать как строгого, требовательного, но решительного и заботливого командира, а вы меня бабником обзывать. Да сколько у меня их было то всего с начала нашего пути! Ну, леди Энолия, дочь барона Крейга, ну, Аманда, ну, еще пара интрижек по пути сюда со служанками на постоялых дворах. Так это больше чем за месяц. Спасибо, уважили. И вовсе я не бабник, я ценитель прекрасного.

Коллайн, тоже услышавший слова невидимого шутника, откровенно ржал, глядя на мою реакцию. И этот туда же. "Жеребец на жеребце", вспомнилось мне. Так, да вы у меня строевым шагам через горы до самого конца пути пойдете, а я на лошади поеду. Если выживем завтра, конечно.

Прошка принес инструмент, действительно меньший в размерах, чем обычные гитары. Я взял ее в руки и провел по струнам, прислушиваясь. Звучит она, на удивление, неплохо. Настроив, призадумался, с чего начнем?

Да вот с этой, походной, чтоб не спешили нас хоронить. Подпевали все, в меру способностей и голоса, в том числе и Дикие. Спев пару песен, махнул Прошке, эх была, не была, давай еще по одной, все держатся молодцами.

Только Амин не получит, молод еще, да и статью не вышел. Разве что на донышке, чтоб не обижался, воюет как все, а при разливе обделяют. Выпили по стаканчику, закусили и пошли опять разговоры, шутки и подколки, сопровождаемые взрывами смеха. Интересно, что там вайхи думают, приехали охреневшие, числом десять человек, попали в западню и сидят себе довольные, пьют, смеются и песни орут.

Я сказал об этом вслух, что вызвало новый взрыв смеха. Давно заметил, что шутки имеют больший успех, если шутить перед подчиненными, а не в кругу начальства или среди равных. Но какие они мне подчиненные, они почти кровные братья и ближе у меня и нет никого на этой планете. Или это уже алкоголь подействовал.

Проснувшись утром, первым, что я увидел, были два скрюченных вайха, связанных в лодыжках и запястьях. А это еще что такое? Почему не знаю? Выяснилось все быстро.

Несколько молодых вайхов, решив показать свое мужество и удаль, попытались под утро тайком пробраться в лагерь. Рассуждали они просто, вечером мы веселились, употребляли и, по их логике, все должны спать беспробудным сном. На свой страх и риск они прокрались почти до самой границы, очерченной свежевырытой траншеей. На их беду, в караул уже заступили Дикие с Кадьеном. Ворон и Кот, оставив Кадьена, чтобы тот не мешал, попросту вырезали четырех, взяв парочку в плен, так, на всякий случай. Одному удалось сбежать, правда, за ним никто и не гнался. Коллайн в это время не спал и велел меня не будить.

Я огляделся вокруг. Все еще отдыхали, за исключением Проухва и Пелая, заступившие в караул с рассветом. Ну и пусть, какие проблемы, ночное нападение, зачем мне знать, без меня справились, на хрен я вообще тут нужен.

Хотя с другой стороны, для нас нынешних ничего серьезного, в случае реальной угрозы и действия были бы совсем другими.

Пойду я лучше Ворона проведаю, соскучился. Немного размочив в воде приличный кусок ржаной лепешки и, щедро посыпав его солью, я направился к лошадям. Ворон потянулся ко мне игривой мордой с хитро блестящими глазами. Нет, мой верный скакун. Сейчас никуда не поедем, потерпи до вечера. На вот лучше, скушай кусочек.

Ворон съел у меня с ладони всю лепешку, осторожно беря кусочки бархатными губами, подумал, фыркнул и положил голову мне на плечо. Потерпи немного брат, скоро напоим тебя, ячменем угостим, а завтра глядишь и травки пощиплешь, зеленой, сочной. Нет, кобылки не обещаю, сам ищи, кобель.

Потрепав Ворона по загривку, я отправился к краю холма, выходившего на реку. Встав у самого обрыва, огляделся вокруг. Эх, хорошо-то как. Внизу плещет река, перемывая камни, чуть скрытая поредевшим туманом. Вдали горы, подернутые синевой, со снежными шапками на самых высоких вершинах. Сейчас бы кофе, целую турку, с коричневой плотной пенкой наверху и сигарету.

Курить я бросил почти три года назад, сразу же, как только попал сюда. Как говорится, нет человека, нет проблем, нет табака — нет и курения. Здесь не курили и даже не подозревали, что такое возможно. Но иногда тянет и еще как.

Ладно, нет кофе, вино с утра тоже неплохо, а с полоской вяленого мяса так вообще красота. Завтрак туриста называется. Что-то на лирику потянуло, наверное, день будет сложный. Кстати, а я ведь еще не взглянул, как там вайхи, может уже убрались к чертям свинячим. Ага, как же, вот они, как на ладони, тоже просыпаются.

Наказав дозорным сразу же уведомить меня если они заметят поднимающуюся пыль, или вайхи начнут всматриваться в сторону степи, я отправился завтракать. Подошел Проухв, помялся в сторонке, затем поинтересовался у меня, что мы будем делать с пленниками.

— С этими что ли? — я ткнул пальцем в лежащих вайхов, дожевывая кусочек мяса — Этих мы съедим — и запил вином свой скромный завтрак.

— Как съедим? — поразился Прохор.

— Понимаешь Проухв, существует такой старинный воинский ритуал, согласно которому мы должны съедать захваченных врагов — я посмотрел на побледневшего парня. — Тут ничего не поделаешь воин, это обычай, и нарушать его нельзя.-

— Я не буду их есть — попятился Прошка.

Было слышно, как поочередно захрюкали Шлон, Нектор и Ворон с Котом, сдерживая смех.

— Вообще-то их положено есть сырыми, но я вижу, что Шлон уже проснулся и сейчас приготовит их. Одного можно сварить, а другого зажарим.-

Шлон с готовностью вскочил на ноги, извлек, откуда-то два кинжала самого зловещего вида и стал точить их. Он со скрежетом водил лезвиями друг по другу, плотоядно поглядывая на пленников. Вайхи не поняли ни слова, но задергались в путах, догадываясь, что дело очень худо.

Проухв отступил еще на два шага.

— Я не буду их есть — упрямо повторил он. Отдыхающие возле костра землю грызли, чтобы не взорваться от смеха.

— Очень жаль — сказал я голосом полным сожаления — Есть должны все, иначе какой смысл. Придется их отпустить, Шлон отпусти их к дьяволу.-

Первым не выдержал Кот, затем прорвало остальных. Какой уж тут сон, парни вставали со своих лож, отряхиваясь и утирая слезы.

Шлон движением кистей вогнал кинжалы в землю до половины, подошел к вайхам, поднял их за шиворот и поволок прочь. Мне стало жалко парня, так всегда, сначала наговорю, а он поверит, а потом начинаешь сожалеть о содеянном.

— Проухв, ну когда же ты наконец начнешь понимать шутки. Нельзя же так, в самом деле. Я же пошутил, всем вокруг это понятно — и обратился к остальным — Господа, поскольку я вижу, что никто не спит, имеет смысл завтракать и приступить к работе. Не думаю, что вайхи попытаются атаковать нас имеющимися силами, но существует вероятность того, что к ним подойдет подкрепление. И тогда наш адский труд не пропадет всуе. Мое скромное мнение, что лучше недоспать, чем почить вечным сном. -

К сожалению, никто из нас не знал языка кочевников, держать же их в плену абсолютно лишено всякого смысла, и поэтому я с легкой совестью решил отпустить их.

Но Шлон решил иначе. Когда я обратил внимание, куда устремлены взгляды всех остальных, было уже поздно. Оглянувшись, увидел, как Шлон сбросил с площадки, с которой мы вчера так ловко помешали степнякам поить лошадей, мычавшего сквозь кляп и яростно дергающего конечностями вайха. Я не успел даже набрать в легкие воздуха, чтобы закричать 'отставить', как вслед за первым полетел второй. Шансов у них нет, если с такой высоты упасть на камни, торчавшие из воды, то это верная гибель.

В принципе это наилучшее решение проблемы, нас мало, а освобожденные пленники, когда вернутся к своим, не станут уговаривать вернуться в родные стойбища, но все же…

Со стороны вайхов донесся шум — действия егеря не остались незамеченными.

Шлон вернулся, и, скаля белоснежные зубы, доложил:

— Господин барон, пленники отпущены… к дьяволу, как Вы и приказали — и засмеялся довольный.

Что ж теперь, что сделано, то сделано, уже ничего не изменить. Я придал своему лицу соответствующее выражение, мол, собственно это и имел в виду.

— Кстати Шлон, как твои корешки, действуют? -

Шлон ответил не сразу, явно о чем-то вспоминая.

— Действуют, господин барон, разжевал я кусочек, проглотил и, когда прошло с полчаса, все сереть вокруг стало. Я уж было подумал, что рассвет скоро, но потом смотрю, какой к черту рассвет, ночь только началась. Бодрость появилась, такое знаете желание спуститься с холма и порвать вайхов прямо голыми руками. И еще, — он немного помялся, потом все же вымолвил — бабу мне захотелось, да так захотелось, что просто жуть какая то. Я чуть не завыл, еле сдержался, боялся остальных разбудить.-

Нектор естественно не преминул поддеть друга, вымолвив.

— Так сходил бы — он указал рукой в сторону лошадей — Я давно заметил, что ты на одну кобылку неравнодушно смотришь.-

Обычный солдатский юмор, но сейчас не до этого. Мне нужно знать подробности и я жестом прервал Нектора, который собирался продолжить тему.

— И как долго продлилось это состояние, я имею в виду ночное зрение? -

— Да пока не уснул, но часа три точно.-

— Сколько ты принял и хватит ли на всех нас? -

Шлон отмерил большим пальцем первую фалангу указательного и добавил.

— На пару раз точно хватит.-

— Отлично Шлон. У меня к тебе маленькая просьба. К вечеру приготовь по кусочку всем своего волшебного средства. Кстати, как себя чувствуешь, ты говорил, что должна голова болеть или может быть еще какие побочные эффекты проявились? -

— Мне и этих во как хватило — Шлон провел ногтем большого пальца по горлу, рассмешив всех присутствующих…

Близился полдень, мы все чаще поглядывали в сторону кострища с подвешенными над ним котелками, в которых поспевал наш обед. Легкий ветерок то и дело доносил до нас вкусные запахи, дразня аппетит. Работа над укреплениями близилась к концу, еще часа три, максимум четыре неспешной работы и все будет готово. И тогда нас будем очень трудно выковырять с вершины холма, если конечно к вайхам не подойдет подкрепление. Я все время посматривал в сторону вражеского лагеря, пытаясь определить по поведению степняков, не ждут ли они помощи. В этом случае единственный наш шанс, это бегство. Бежать придется налегке, бросив все, что только можно. Холм мы не удержим, присоединись к вайхам еще сотня воинов.

Взглянув в очередной раз на вайхов, увидел, что от шатра, стоящего в центре лагеря, самого большого и высокого, остальные и шатрами назвать то нельзя, так, три палатки, отделился всадник. Затем к нему присоединились еще двое, и все они направились в нашу сторону. На копье одного из них, того что справа, болталась тряпка, вероятно обозначавшая белый флаг. Остановившись на середине расстояния между своим лагерем и нами, как раз в самой низине, тот, что с тряпкой начал усиленно размахивать копьем над головой. Не иначе как парламентеры, мать их.

— Что надо? — заорал Шлон, а голос у него зычный.

— Поговорить хотим. Зови главного на переговоры — послышалось в ответ почти без акцента. Я жестом остановил Шлона, уже набравшего воздуха, чтобы крикнуть что-нибудь в своем репертуаре и сказал.

— Крикни им, пусть подождут. Сейчас спустимся. Коллайн, Проухв, поедете со мной. Кадьен, приведи лошадей. Ворон, остаешься за старшего. Еще принесите кто-нибудь воды умыться, никак местный владыка встретиться желает — и ухмыльнулся.

Минут через пять все было готово. Я натянул куртку, перепоясался широким ремнем, подцепил шпагу и дагу, сунул за пояс два пистолета и надел шляпу с высокой тульей и широкими полями. Прекраснейшая вещь, скажу я вам, отлично защищает и от жары, и от холода, и от солнца, только в сильный ветер немного неудобно, парусит. Еще в тулье хитрое устройство из металлических пластин, позволяющее амортизировать удар, не очень сильный конечно, но все же.

Все наши бойцы уже собрались с ружьями в руках, прикрытые земляным валом примерно до середины груди, один Шлон спустился чуть вниз по склону с горящим фитилем в зубах. Что еще задумал этот баламут, ведь все бомбы остались за валом? Ну да ладно, не до него, нас уже заждались внизу.

Я вскочил на Ворона и поехал через проход, освобожденный от заграждения, сделанного из захваченных копий, связанных арканами и полосками кожи. Справа от меня Коллайн, тоже при параде, слева чуть сзади Прошка с неизменным балотом на плече. Так мы и спустились вниз, остановившись шагах в пяти от поджидавших нас вайхов. Я оглядел вожака, сидевшего на лошади с легкой небрежностью, что дается многолетней практикой. Чему удивляться, степные жители садятся на лошадь когда, наверное, и ходить то еще не умеют.

Старше меня на несколько лет, светлые глаза с легким прищуром, вислые широкие плечи, обрит наголо. Что еще, властный взгляд, шрам на левой щеке, на поясе сабля и кинжал с дорогими рукоятями и пара неплохих пистолетов. Одет он в мундир имперского гвардейского офицера, почти новый. Трофей, надо полагать.

Меня так и подмывало приложить правую ладонь к левому плечу, вытянуть руку и сказать "хау". Желание было такое сильное, что я с трудом отбросил это ребячество. Помолчали, ты меня позвал тебе и разговор начинать. Главарь, а как его еще называть, продолжал сверлить меня взглядом. Дорогой ты мой, ты чего хочешь добиться, я, знаешь ли, умею держать и не такие взгляды, учился. Действенная методика, проверено на практике. Психологический тренинг называется, если тебе знакомы эти слова. Хватит играть в гляделки, надоело. Я зевнул, нисколько при этом не напрягаясь, прикрыв рот ладонью.

Наконец вождь сказал.

— Это моя земля — надо же, и акцента почти не чувствуется.

— Барон Артуа де Койн — представился я. — Этого господина зовут Анри Коллайн, тоже барон.-

Прошка от меня представлением не удостоился.

— Это моя земля — повторил главарь.

Ну и что я ему должен ответить? Помолчали еще. И тут он понес откровенную чушь, я даже не ожидал ничего подобного. Он говорил о доблести вайхов, об их воинском искусстве, о том, что рано или поздно они положат всю Империю под копыта своих лошадей.

Ты для кого это все говоришь, для нас или для своих? Еще один сотрясатель Вселенной, мать твою. С виду совсем неглупый человек, зачем тебе все это.

Ворон потянулся головой к лошади человека с тряпкой на копье, принюхиваясь. Не иначе как кобылу почуял. Ворон, да как же тебе не стыдно, здесь можно сказать вопрос жизни и смерти решается, а у тебя одно на уме. Я улыбнулся своим мыслям, хлопнул его по крупу, осаживая, и, подняв правую полусогнутую руку со сжатым кулаком, стукнул ребром ладони левой по сгибу локтя. Надеюсь этот жест и здесь в обиходе.

Тронув поводья, развернул Ворона и поехал назад нарочито неторопливо, не видя смысла продолжать разговор. Когда возвращаясь, мы поравнялись со Шлоном, егерь оглушительно свистнул, привлекая внимания вайхов. Оглянувшись, я увидел, что на звук обернулся все тот же человек с тряпкой на копье. Остальные сочли ниже своего достоинства реагировать на свист. Шлона устроил и такой вариант.

Помахав над головой дымящимся фитилем, он приложил его к круглому камню издали похожему на бомбу, и катнул его вниз. Копьеносец с визгом ожег коня плеткой, бросая его с места в галоп, уносясь от катящейся мнимой бомбы. Остальные, увидев, чем пахнет дело, позабыли про всякое достоинство и понеслись вслед за ним, колотя пятками по бокам лошадей. Мои парни провожали их издевательским смехом и свистом. Шлон, довольный произведенным эффектом, исполнил свой коронный номер, повернувшись тылом к степнякам, и согнувшись. Силен бродяга, поди у самого уши заложило.

Когда мы слезли с лошадей и передали поводья Кадьену, Анри поинтересовался у меня, что обозначает этот жест, и он в точности его скопировал. Вот тебе раз, мои усилия прошли даром, подумал я, вслух же сказал.

— Это жест отрицания, Анри. Всего лишь жест отрицания. Пошли обедать, остынет все. А так хочется горяченького похлебать.-

После обеда разморило на сон, прилег на часок в теньке, подремал.

Вообще-то у нас до вечера режим щадящий, отдыхаем, вяло показывая активность на рытье защитного вала. Проснувшись, я поднялся с подстеленной попоны, попил чайку, вернее заменявшего его здесь бадана, и пошел осматривать нашу работу.

Неплохо, неплохо, даже лучше, чем задумывалось. С внешней стороны насыпь достигала почти полутораметровой высоты. Это не от людей конечно, человек перемахнет через нее не напрягаясь. А вот лошадь, в конце подъема упрется в нее, не в силах перепрыгнуть, не хватит разбега. Нам больше и не надо, секундная заминка в бою значит ой как много. Но это все на крайний случай, у нас совершенно другие планы.

Глава 15

Ночной бой.

Мы собрались у ярко пылающего костра, когда уже совсем стемнело. Как будто бы все готово, лошади оседланы, осталось только подтянуть подпруги, оружие проверено на сто рядов. Не спеша поужинали, не забыв подменить дежуривших на валу часовых. Запили рассыпчатую кашу вином, чинно расселись вокруг костра. Ну что ж, пора приступать к инструктажу. Я уселся удобнее, с минуту помолчал, прогоняя в уме все моменты, уже в который раз за последние сутки и начал:

— Слушаем все внимательно, запоминаем, все вопросы и предложения в конце, когда закончу. В общих чертах план таков. После того, как все обговорим, будем пару часов изображать застолье, с криками, смехом и пьяными песнями. Шлон, насчет пьяных песен у тебя должно получиться неплохо.-

— Ваша милость, для полного правдоподобия неплохо бы…-

Нектор прервал его " жестом отрицания", мол, перебьешься. Ишь как быстро переняли, подумал я, чего бы доброго, например, мои изысканные манеры.

— Парни, осторожнее с этим жестом. Это не совсем жест отрицания. По правде говоря, он обозначает следующее… -

В нескольких словах я объяснил его действительное значение, чем вызвал оживление и смех среди своих людей.

Ну что ж, у нашего отряда есть своя песня, теперь обзавелись фирменным знаком. Я представил себе картину, как мы проезжаем мимо высокопоставленных особ, и, в едином порыве приветствуем их жестом отрицания. Мне самому стало смешно, а когда Прошка поинтересовался, что же меня так развеселило, рассказал ему, что вызвало новую бурю веселья у всех.

Ничего страшного, времени для обсуждения моего далеко не идеального плана еще куча, а своим весельем мы претворяем в жизнь его первую часть, где говорится о пьяном веселье, для того чтобы притупить бдительность противника.

Когда все стихли, я снова взял слово.

— Итак, господа. Все, веселье кончилось, обсуждаем серьезные темы. Часа за три до рассвета принимаем корешки, чтобы ко времени атаки подействовало наверняка и у всех. Ворон, Кот. Вы скрытно выдвигаетесь первыми, осматриваете склоны холма на предмет наблюдателей. Иначе, если вайхи обнаружат наши приготовления, наш ждет в лагере горячий прием. Затем идете к броду, вайхи могли оставить там своих людей, на тот случай, если мы попытаемся форсировать реку в темноте. Мы будем настороже и, если услышим шум у переправы, сразу придем к вам на помощь. В этом случае атака лагеря отменяется, все возвращаются на холм. Если все пройдет благополучно, возвращаетесь на холм, присоединяетесь к остальным.

Всем приготовить белые повязки на голову, корешки корешками, но подстраховаться не мешает. Далее. Работать будем парами, выстраиваемся по пять человек в две шеренги. Растягиваться в линию не вижу смысла.

Начинаю с правого фланга, первая пара — Ворон и Кот, вторая — барон Коллайн и Амин, следом я и Проухв, четвертая Кадьен и Пелай и, наконец, крайняя — это Нектор и Шлон. Атакуем с левого крыла лагеря, доходим до скалы и поворачиваем направо. Затем проходим через центр, прорываемся к степи и возвращаемся на холм. Задача первых в двойке атаковать, ведомые прикрывают. Дикие, к вам особая просьба, по возможности уничтожьте главного, он спит в единственном шатре, как выглядит, вы видели.

Шлон, приготовь две бомбы, запального шнура оставь вот столько — я развел большой и указательный пальцы — и две сумки для них. Одна бомба у тебя, другая у Проухва. Бросать по команде, при отходе. Ружей с собой не брать, пистолетов у нас достаточно. Ружья оставим здесь, у насыпи. Если за нами случится погоня, они очень нам пригодятся. Мы должны во время атаки шуметь как можно сильнее, орать, визжать, словом вести себя очень шумно. Вайхи видят, что мы их не боимся, спокойно чего-то дожидаемся. Так пусть подумают, что к нам пришло подкрепление, это будет только на руку. Главное не останавливаться. Остановимся, нас затопчут.

И последнее, может быть самое главное. Запомните, мы своих не бросаем. Десять ушли, десять вернулись на холм. Раненые, мертвые не важно. Повторяю, десять ушли, десять вернулись. Или все вернулись, или все остались там — и я показал рукой в сторону лагеря. — У меня все, теперь вопросы и предложения.-

Пару минут все молчали, переваривая услышанное.

Затем Кадьен поинтересовался, а что будем делать потом. Все зависит от реакции вайхов, ответил я. И добавил, что утро покажет наши дальнейшие действия. К моему удивлению, вопросов больше не было, не знаю даже хорошо это или плохо.

Дальше мы сидели у ярко горящего костра, изображая пьяную компанию. Бедные вайхи, на их месте я бы голову сломал, что все это значит.

Наконец, пришло время принимать коренья, и Шлон раздал каждому по небольшому кусочку. Я разжевал свой корешок, прислушиваясь к ощущениям. Немного горчит, чуть щиплет язык, слюна стала вязкой. Проглотил его и стал ждать результатов. Костер догорал и это к лучшему. В любом случае пора привыкать к темноте. Посидели, помолчали думая каждый о своем. Вспомнилась Энолия, ее ласки и поцелуи, стройное нежное тело. Почувствовав томление в чреслах, я одернул себя, встал, прошелся. Смотрите-ка, а ведь и действительно окружающий мир стал светлее, раздвинулись границы видимости. Следом почувствовал пьянящий прилив сил, желание броситься на врагов, крушить их и рвать на части. Эге, передозировка, однако. Я посмотрел на остальных — тоже самое читалось у них в глазах. Кивнул Диким, пора. Дикие встали и попрыгали, проверяя на себе источники шума. Затем пригнувшись, скользящей походкой отправились в ночь.

Мы сидели верхом на лошадях у самого прохода, ожидая возвращения Диких. Корешки сработали на славу, я видел склон, лежащую за ним ложбину, но, несмотря на это, появление Ворона с Котом стало для меня неожиданностью. Я даже вздрогнул, настолько внезапно они появились перед самыми мордами лошадей.

Ворон развел руками в стороны, затем отрицательно покрутил головой. Указав в сторону реки и брода, поднял руку с тремя выпрямленными пальцами, и затем провел ладонью поперек груди. На склонах никого не оказалось, переправу сторожили трое и все они уже мертвы.

Я кивнул головой и указал на лошадей, которых держал в поводу Кадьен. Когда Дикие уселись, поднял руку вверх и покрутил ею, привлекая внимание. Затем вынул белую повязку и пристроил ее на тулью шляпы, пятками посылая Ворона в проход. Мы выстроились в две шеренги, на ходу набирая скорость вниз по склону.

Когда мы приблизились к левому крылу лагеря степняков, я заорал первым, подавая пример остальным. До скалы мы долетели почти не снижая темпа, сбивая лошадьми, топча копытами и награждая ударами копий и сабель мечущихся ошалелых вайхов. У самой скалы повернули коней к центру, устремляясь к отлично видимому белому шатру вождя.

Я бросил трофейное копье в шарахнувшегося от меня в сторону степняка. Затем, выхватив шпагу и один из пистолетов, направил Ворона грудью на вайха, державшего саблю обеими руками. Завернув коня чуть влево, от души приложился шпагой по его шее. Выронив оружие, степняк рухнул на колени, пытаясь зажать рану руками.

Слева Прошка рубился с двумя кочевниками, страшно скалясь и нанося рубящие удары поочередно своим балотом.

Направив Ворона к ближайшему вайху, в упор, почти касаясь стволом затылка, разрядил пистолет. Проухв воспользовался замешательством оставшегося противника, отвлекшегося на близкий выстрел, и вонзил клинок балота в его живот.

— Держать линию, — заорал я, узрев, что наш левый фланг притормозил перед группой вайхов, ощетинившихся копьями. Со стороны егерей забухали выстрелы пистолетов, три, четыре. Группа распалась, часть из них завалилось на землю, оставшиеся бросились в сторону близкой степи.

— Вперед, вперед — скомандовал я, стараясь перекричать шум боя, одновременно пришпоривая Ворона и меняя пистолет на заряженный. Вот она, палатка главаря, еще чуть-чуть и мы выходим на край лагеря, дальше все, к себе на холм. Мне на секунду показалось, что мелькнуло искаженное лицо главного вайха, что-то орущего, я направил лошадь в его сторону, но он пропал из виду. Вот и шатер, из-за него выскочил вайх с пистолетом, направляя его в мою сторону и прицеливаясь. Я попытался согнуться, спрятаться за шеей Ворона, понимая, что не успеваю. Откуда-то из-за моей спины возле него возник Анри, с широко открытым орущим ртом, нанося удар шпагой по руке с зажатым пистолетом, сбивая прицел. Следующий его удар приходится в грудь выронившего оружие степняка.

Полог шатра распахнулся от удара копьем находящегося внутри степняка, целящегося мне в лицо. Успев в последний момент уловить краем глаза подозрительное движение, я инстинктивно отклонился немного назад. Но и это бы меня не спасло, если бы не Ворон, чуть притормозивший, отыскивая дорогу среди сваленных на землю у шатра кучи непонятных свертков. Копье пронеслось от моей головы буквально в нескольких сантиметрах, задев кожу лица привязанным к основанию наконечника конским хвостом, и втянулось обратно. Я выстрелил прямо через полог, надеясь не промахнуться на таком коротком расстоянии. Следовавший сзади Проух ткнул балотом пару раз прямо через ткань шатра, определенно в кого-то попав.

— Еще немного, нажмем парни — крикнул я во весь голос, и тут на моих глазах рухнула лошадь Коллайна, заваливаясь на бок и прижимая своим туловищем его ногу. Ноги лошади судорожно дергались, не менее судорожно дергался Коллайн, пытаясь освободиться от прижавшей его к земле массы.

И было из-за чего, в его сторону яростно крича, бросились несколько вайхов. Среди них я увидел их главного, которого трудно с кем-либо спутать из-за его непомерной ширины. Я скачком приблизился к крайним, выхватывая очередной пистолет. Удар шпагой, выстрел, снова удар шпагой. Анри все еще боролся с весом уже мертвой лошади. Ну, скорее же, дружище, черт тебя возьми! Коллайн, словно услышав меня, наконец, выдернул ногу и припал на одно колено, держа по пистолету в каждой руке. Два его выстрела, слившихся в один, и ближнюю пару отбросило, сбив с ног.

Нанеся удар шпагой по левую сторону, я почувствовал резкую, обжигающую боль в правом боку. Это вайх, воспользовавшись предоставленной возможностью, вонзил в меня наконечник своего копья и продолжал давить, ухватившись за древко еще и левой рукой. Я, выронив и пистолет, и шпагу, уцепился в копье правой рукой, схватившись за луку седла другой, пытаясь сдержать давление. Но тщетно, рука скользила по древку, я чувствовал, как копье проникает все глубже, со звуком, удивительно похожим на треск рвущейся ткани. Мы орали оба, я от боли, вайх от ярости, а проклятое стремя не позволяло мне свалиться с лошади. Мне уже казалось, все, конец, когда возле моего уха промелькнул балот. Проухв ударил, держась за самый конец древка, прямо из-за Ворона и попал. Попал вайху по голове. Вайх упал на колени, не выпуская из рук копья, освобождая меня от наконечника.

— Господи, больно-то как! — пронеслось у меня в голове. Я зажал рану правым локтем, поднимая голову. Вайхов атаковали Дикие, нанося удары саблями с обеих рук и страшно скалясь при этом. Слева Нектор и Шлон яростно рубили степняков, тесня их на каждом шагу. Вайхи пятились, задние растворялись в темноте, отступая. И только те, кто попал под удары клинков, продолжали сопротивляться, пытаясь спасти свои жизни.

Через пару минут все было кончено. Коллайн с разряженными пистолетами опустился на землю, не в силах стоять на ногах.

— Анри, беги сюда, быстрее.-

Ворон могучий конь, вынесет обоих. Коллайн, сильно припадая на правую ногу, бросился ко мне, на ходу засовывая пистолеты за пояс. Я левой рукой помог ему забраться поперек седла и прокричал, вернее прохрипел.

— Все, все уходим. Шлон, Прошка — бомбы!-

Взрывы, как последний привет, прогремели, когда мы вскачь преодолевали ложбину, отделяющую наш холм от лагеря вайхов.

Ворон легко внес нас на холм, следом подтянулись остальные, соскакивая с лошадей и хватаясь за приготовленные ружья. Анри спрыгнул с Ворона и поковылял к валу.

Я продолжал сидеть на лошади, боясь пошевелиться, при малейшем движении боль обжигала.

— Прошка, все вернулись? -

— Вернулись все, только Кадьен вон он, Ваша милость — и Прохор указал пальцем на тело Кадьена, лежащее на земле.

Еще один хороший человек погиб, подумал я. Сколько их еще, и не слишком ли велика будет плата за проклятый металл?

Эх, Кадьен, Кадьен. Он присутствовал в моих планах, была у меня мысль и желание сделать его конезаводчиком. Построить ферму, разводящую лошадей, но не рысаков или верховых, а тяжеловозов или битюгов. Битюги или как еще их называют, ломовые лошади — тяжелоатлеты лошадиного царства. Крупные, сильные, выносливые они способны в одиночку тянуть груз, что обычным лошадям и в паре не под силу. Да что там теперь говорить.

Я подъехал к валу, пытаясь рассмотреть, что творится в лагере вайхов. С той стороны слышался слабый шум, но не видно ничего, темно. Корешки Шлона — отличная вещь, но и они имеют свой предел. Закашлявшись, приставил носовой платок ко рту, со страхом ожидая увидеть пятна крови на нем, верным признаком того, что задето легкое. Нет, платок остался чист. Закружилась голова и я непременно упал бы с лошади на землю, если бы Проухв не подхватил меня на руки по дороге к ней. Он помог мне улечься на расстеленную попону, содрал с меня куртку, рубашку и уставился на рану.

— Что там? -

— Ничего не видно, Ваша милость, в крови все, сейчас Шлона позову.-

Подошел Шлон, при свете факела промыл рану кипяченой водой, припасенной именно на такой случай.

— Повезло Вам, копье прошло между ребер, зацепило одно. Рана большая, но внутрь не идет. А вот возьми он чуть правее… Сейчас микстуру примете, на рану польем, хорошенько перевяжем. Крови много вытекло, но это дело наживное. Повезло.-

Я посмотрел на свое везение, кисть правой руки, с пальцами, до сих пор скрюченными от неимоверного усилия, когда ухватившись за копье, пытался его остановить.

Шлон поднес мне ко рту стаканчик с самогоном, дал запить водой с разведенным медом и сунул в зубы веточку. Затем, безо всякого предупреждения начал поливать рану все той же виноградовкой. Вот теперь я хорошо почувствовал, что терпел он сам в свое время. Когда мне удалось отдышаться, Шлон уже заканчивал бинтовать.

— Шлон, как остальные? Кого-нибудь зацепило серьезно? Что с Анри? -

— Серьезно только у Вас, да у Кадьена серьезней некуда. — Шлон помрачнел. — У барона Коллайна сильный ушиб, возможно растяжение, переломов нет. У Амина порез через всю щеку, надо зашивать, я сам все сделаю, я видел, как Вы шили. Шрам останется, но ничего, девки больше любить будут. Пелай без передних зубов остался, ругает вайхов ужас, а сам шепелявит, ничего не поймешь.

У Проухва плечо прострелено, левое, но с самого краю, в мякоть попали. Только Дикие без единой царапины вышли, словно заговоренные.

Нектор за бок держится, боюсь, что ребро сломано. Мне бы самому кранты пришли, Кадьен спас, а сам… — Шлон тяжело вздохнул.

Я снова обратился к нему.

— Шлон, когда закончишь с ранеными, похороните Кадьена, помяните его, как и положено. И готовьтесь, готовьтесь к дороге, вьюки на лошадей приторочите и все остальное. Чувство у меня такое, что утром дальше поедем, сколько можно здесь торчать. А я полежу пока немного.-

Шлон кивнул головой и вдруг заговорил горячо и быстро:

— И все равно мы молодцы, вот это мы молодцы! Уже в который раз так надрать задницу самим вайхам! Про них такие страсти рассказывают. Мне же дома никто не поверит, когда вернемся, брешешь, скажут. Ваша милость, можно мне на Вас сослаться, иначе же точно не поверят, а? -

Я согласно кивнул головой, хотя представляю Шлона и его способность к фантазиям. Алкоголь подействовал, клонило в сон, я прикрыл глаза и полетел в глубокий черный колодец.

Глава 16

Голова.

Когда я пришел в себя, первым, что бросилось мне в глаза, была шпага, моя шпага. Она лежала недалеко от меня, на расстоянии вытянутой руки. Я уже совсем попрощался с ней, не надеясь увидеть ее никогда. Я, можно сказать, успел оплакать ее, прощаясь, а она вот она, красавица моя. Потянувшись к ней, поморщившись от боли, я взял ее в руки и, недолго думая, поцеловал.

Сбоку послышался тихий смешок. Это Анри. Я не ошибся.

— Какая трогательная сцена. У меня даже слезы умиления выступили.-

Я не остался в долгу.

— Это что, новая столичная мода, дорогой барон? Очень приятно встретить в этой глуши человека по-настоящему светского.-

У Коллайна на правой ноге белела свежая толстая повязка, сапог на нее естественно не налезал и на ступне красовался кусок сыромятной кожи, примотанный тем же бинтом.

Анри улыбнулся.

— Артуа, обещай мне, что когда ты умрешь, я оставлю себе на память твой язык. Вряд ли в своей дальнейшей жизни встречу что-нибудь хотя бы отдаленно напоминающее его.-

Отмахнулся, не до пикировок я с кряхтением поднялся на ноги.

— Что там внизу? — задал вопрос, утвердившись на нижних конечностях.

— Туман, де Койн, ничего не видно. Ты посмотри вокруг.-

Я огляделся. Действительно густой туман, даже здесь, на вершине холма, видимость ограничивалась максимум десятью шагами. Мы вдвоем доковыляли до вала, где собрались все наши. Поприветствовав всех поднятием руки, вспомнил.

— Анри, тебе же нужна лошадь -

Тот только махнул рукой:

— Лошадь Кадьена прибежала, увязавшись за нами. А вот седло… — и его лицо омрачилось.

Коллайн всего то и имел, что шпагу отличной работы, пару неплохих пистолетов, красивое дорогое седло, да честь, в которой не позволял усомниться нигде и никому.

Тяжелая потеря, ничего не скажешь. Постояли, помолчали, глядя вниз.

— Черт побери, когда же развеется этот туман — со злостью произнес я. Как по мановению волшебной палочки, налетел ветерок, рвя туман в клочья. Прошка посмотрел на меня, разинув рот. Я сам удивился не меньше его, но не подал виду.

— Давно уже следовало разбудить. — Следующий порыв ветра разогнал остатки тумана без следа. Прошкина челюсть упала еще ниже.

Мы все с напряжением взглянули на лагерь вайхов. Он был пуст.

Парни, в едином порыве прокричав а-а-а, синхронно подняли руки в "жесте отрицания". С подозрением взглянув на Коллайна, вы что, сговорились, пока я спал. Но Анри и сам выглядел не менее обалдевшим.

Нет вайхов, нет, ушли они. Все, теперь надо действовать быстро.

— Кадьена похоронили? — Коллайн подбородком указал на свежую могилу с камнем у изголовья, которую я раньше не мог заметить из-за густого тумана.

— Все парни, подъем. Быстро, быстро! -

Через несколько минут мы уже спускались в ложбину, ведущую к реке. Анри посмотрел на меня, но еще до этого я принял решение, и объявил его, не повышая голоса — в боку продолжал гореть огонь.

— Орлы, быстро осматриваем лагерь, не задерживаемся, время не ждет.-

Вайхи уходили в темноте, в спешке, вряд ли они успели забрать с собой все.

Подъехав к самой воде, остановил Ворона, осматривая место будущей переправы. Вот они, те самые камни, затем поворачиваем на буруны и наискось пересекаем оставшуюся часть реки.

Не оборачиваясь, спросил у Диких, спустившихся к реке вместе со мной.

— Главарь не попадался? — имея в виду ночной бой.

Ответил Кот.

— Еще как попался, господин барон. Его Ворон на голову короче сделал. Это точно он был, в мундире на голое тело, эстет.-

И Кот коротко хохотнул. Вот и славненько, туда ему и дорога.

Подъем на той стороне реки мне не нравился. Длинный такой подъем, крутой, в конце его густые заросли кустарника. Увидеть спрятавшихся за ними людей отсюда нереально. Придется рискнуть, естественно самому. Толку от поддержки будет ноль, ландшафт не тот.

Вскоре подъехали мои люди. Коллайн восседал в своем седле, и вид у него был довольный донельзя. Трофеев практически не нашлось, пара пистолетов, нами же и оброненных да еще по мелочи. Прошка сунул мне в руку три тускло блеснувших камешка.

— Возьмите, Ваша милость. Ребята наковыряли.-

Поблагодарив, я сунул камни в карман и обратился ко всем.

— Так, сейчас я первым перееду реку через брод, смотрите внимательно и запоминайте. Напрямую реку не пересечешь, течение быстрое, камни на дне крупные, лошади могут переломать ноги. Собираетесь на том берегу у самой воды, ждете, пока я поднимусь в горку. Если наверху все нормально, махну рукой. Все, я поехал.-

До середины реки я доехал нормально. Потом, уже взяв курс наискосок, решил немного скостить путь, повернув чуть правее намеченного пути.

Сделав два шага, Ворон рухнул в воду по самое брюхо, затем рванулся вперед и вывез меня на берег. Эти скачки очень болезненно отдались в правом боку, я даже выругался сквозь зубы. Надо же, а мне показалось, что в этом месте неглубоко. Я указал рукой, что нужно ехать дальше, не сворачивая, чтобы сократить переправу. Дикие перебрались нормально, за ними потянулись остальные. Наконец, когда перебрались все, и я тронул лошадь в подъем, сжимая в левой руке своего двуствольного любимца, прижимая правую к боку. Меня обогнали Ворон с Котом, затем егеря. К концу подъема в хвосте отряда оказались два инвалида, Коллайн да я. Мне представилась прекрасная возможность сравнять счет, и я не преминул воспользоваться ею.

— Нисколько не сомневался в том, что вайхи оставят седло на месте.-

— Это почему еще? — удивился Коллайн.

— Вайхи дикари, но не идиоты. Возьми они седло с собой, Вы барон непременно бросились бы за ними в погоню, и они это отлично понимают. И что им после этого прикажете делать? В степи спрятаться негде, а в горах они не выживут.-

Это тебе за мой язык, дорогой Анри.

Мы все благополучно поднялись наверх. Никто нас не ждал, никто не выскочил из кустов, никто не начал палить с окружающих скал.

Жестом подозвал к себе Шлона, я обратился к нему.

— У меня к тебе есть просьба, именно просьба. Мне бы хотелось, чтобы ты задержался здесь на некоторое время. Меня интересует, придут ли вайхи. Все говорит о том, что кочевники ждали подкрепление, и хочется в этом убедиться. Долго не жди, буквально пару часов, не больше. Мы направимся к вон той двугорбой горе. Между этими горбами перевал, дальше долина, так вот, нам туда. Возьми с собой еще человека, Нектор нужен нам. Что скажешь? -

— Все понял, сделаю — ни секунды не задумываясь, ответил он — Я сам справлюсь, господин барон.-

— И не рискуй понапрасну, у нас на счету каждый человек, тем более, такой как ты. Все, мы выступаем. Удачи тебе, Шлон. — У меня душа не лежала оставлять его одного, но я хотел узнать о причине, из-за которой банда вайхов бездействовала столько времени.

По всей видимости, они приняли нас за передовой отряд, разведку, так сказать. Всем своим поведением мы доказывали это. Так вести себя можно только в том случае, если знаешь, что основные силы на подходе. Ну а в таком случае совсем не зазорно и обратиться за помощью. Если все обстоит действительно так, то мы успели уйти удивительно вовремя. Но пока такая версия событий только из области моих предположений. Может у Шлона получится все прояснить.

Порядок следования изменился. Теперь впереди оказались Дикие, которые получили команду не отрываться от нас далеко. Следом я, Коллайн и Прошка. Амин с Пелаем ехали, держа в поводу наших трех вьючных лошадок. Последним, замыкая процессию, держался Нектор.

Мы ехали уже достаточно долго, день давно перевалил за свою вторую половину, я все чаще оглядывался назад, желая увидеть догоняющего нас Шлона и уже сто раз пожалел о своей просьбе. Если бы эта не рана в боку, взял бы с собой Нектора, вернулись бы и посмотрели что да как. Если бы да кабы…

Местность, по которой мы продвигались вперед, поражала своим разнообразием. Песчаные участки с торчащими из земли как пальцы осколками скал чередовалась с клочками буйной растительности, переходящими в живописнейшие луга с яркой пышной зеленью. В очередной раз оглянувшись, я вздохнул с облегчением. Нас догонял Шлон, но не по нашим следам, а напрямик, через луг, вынырнув из густой дубравы.

Поперек седла что-то лежало, и, когда он приблизился достаточно близко, я разглядел молодого рыжего оленя, с белыми пятнами и небольшими рожками.

Охотник, мать твою, мы уже все жданки съели, а он охотой развлекается.

Догнав отряд и поравнявшись со мной, Шлон лихо откозырял двумя пальцами.

— Они пришли, господин барон, сотни две, если не все три, буквально через пару часов, после того как вы уехали. Я понаблюдал за ними некоторое время, а когда увидел, что они собираются переходить реку, отправился вас догонять. Если бы не знал, куда вы направляетесь, вряд ли смог бы вас найти. Не думаю, что и они смогут, местность не та, особенно возле реки. Ловко вы следы спрятали, ничего не скажешь-

Действительно, в самом начале пути мы долго ехали против течения по неглубокому ручью, дно которого было усеяно мелкой галькой. Увидев, что мой взгляд останавливается на его поклаже, Шлон широко улыбнулся:

— Сам на меня выскочил, чуть на коня не запрыгнул, честное слово. Мне даже стрелять не пришлось — и он потряс коротким трофейным копьем.

Я с сомнением посмотрел на него и ничего не сказал. Чай не мальчик, понимает, что звук выстрела слышен издалека, особенно в горах. Да и рана на левом боку оленя не напоминала огнестрельную.

Подъехал Нектор, задумчиво посмотрел на добычу и заявил:

— Такие обычно парами ходят. Сожрал он одного, чтобы с боевыми товарищами не делиться. Потому и задержался.-

Шлон от возмущения захлопал глазами, широко открыв рот. Нектор довольно ухмыльнулся, и, попридержав лошадь, отстал от нас. Что-то разговорился наш молчун, спуску своему обидчику не дает, может это и к лучшему.

На ночлег мы выбрали отличный лужок с протекающим невдалеке бурным ручьем. Пока готовился ужин, главным блюдом которого должно стать жаркое, добытое благодаря охотничьему таланту Шлона, мы с Анри в который раз рассматривали бумаги покойного графа Дютойла. До самого нашего вынужденного лагеря на вершине холма, мы следовали другим путем, отличным от указанного на карте. На карте путь пролегал южнее и не был столь опасным как наш. Нас же торопило время, близился сезон дождей, длящийся обычно месяц, полтора, редко чуть больше.

Весь этот период идет дождь, не прерываясь ни на минуту. Сильный дождь сменяется проливным, иногда, для разнообразия, становясь моросящим. Все вокруг сыро, мокро, раскисшая земля, вздувшиеся реки… Но что самое важное, мы теряем свой главный козырь — огнестрельное оружие. От всепроникающей влаги отсыревал порох в оружии, мокрый кремень не давал искры…

С момента переправы мы строго следовали указаниям, присутствующих в бумагах графа. На следующий день должны пройти перевал, проходящий через двугорбую гору и выйти в долину, пересечь ее и свернуть в ущелье. Преодолев ущелье, практически достигнем цели нашего путешествия, каньона, названного безвестным предшественником Золотым.

Карта крайне схематична, никаких условных знаков, лес изображен как лес, река как река, горы тоже нарисованы горами. Раскрась ее и получится детский рисунок. На рисунке долины, которую мы должны пересечь завтра, красовалась изображение мужской, вернее старческой головы, с длинными усами и бородой. Что это обозначает непонятно, но наш предстоящий путь доходит до нее и сворачивает налево, к ущелью.

С этим разберемся завтра, ужин готов. Я свернул бумаги, вложил их в кожаный тубус и заткнул его деревянной пробкой.

Современные технологии изготовления бумаги не позволяют ее сворачивать пополам, после нескольких таких действий она ломается по сгибам, если она, конечно, сделана не из обрезков шелковой ткани, но такая бумага стоит дорого.

После ужина, распределив ночное дежурство, все быстро угомонились, сказывалось напряжение последних дней. Кони, оголодавшие за время вынужденной диеты, громко хрустели сочной травой, в полной мере наверстывая упущенное. Я еще долго лежал, всматриваясь в звездное небо, зависшее над нами совсем близко. По сравнению с земными звезды казались огромными. На Земле таких звезд я не видел даже на экваторе. Ничего знакомого, абсолютно ничего.

Когда-то астрономия являлась частью моего образования, пусть и не основной. Ни Млечного пути, ни Полярной звезды, ни Южного Креста… Когда я осторожно наводил справки о Луне, как о спутнике планеты, люди вообще не понимали о чем речь.

С высот космических мои мысли низверглись на дела обыденные, земные. Вспомнил о своей ране, на которую перед сном Шлон наложил свежую повязку. Дело даже не в самом ранении, плохо чувствовать свою ущербность в ее следствии. Хотя он обнадежил меня, пока все идет хорошо, нагноений нет.

Дальше мысли потекли в сторону наших общих проблем. Провизии оставалось маловато, ее расходы оказались выше, чем предполагалось. Купить ее здесь нереально, охотиться некогда, да и опасно. Ладно, будем дальше посмотреть, на текущий момент эта проблема не критична.

Перевал мы преодолели козьей тропой, затратив на него не столь уж много времени, как предполагалось. Горная долина встретила нас развалинами башни, сложенной из дикого камня, от которой осталось только лишь основание. Башня, судя по ее размерам, служила и для жилья и для обороны. Прошка, не поленившийся залезть в развалины, рассказывал, что внутри башни обвалившийся колодец.

Дальше пошел лес, густой и нехоженый. Попадались и фруктовые деревья, уже давно одичавшие. Анри предположил, что в прошлом на этом месте рос сад, приносящий хозяевам башни свои плоды. Я вяло интересовался происходящим, немного лихорадило, не до следопытства. За лесом нас ждало поле, заросшее невысокой травой и усеянное гигантскими валунами, иногда просто громадными. Объехав очередной камень, мы увидели человеческую голову. Вернее не саму голову, а огромное ее изваяние из белого мрамора.

Голову очень старого человека, с лицом изрезанным морщинами, кустистыми бровями, длинными волосами, бородой до земли и вислыми усами. Лицо не выражало ни угрозы, ни гнева, а одно лишь спокойствие и холодное равнодушие. Мы подъехали и застыли, пораженные увиденным зрелищем. Камень удивительно напоминал голову старика, но, сколько мы не всматривались, не могли обнаружить следов рук человека, работавшего с изваянием. Но под силу ли лишь одной природе создать подобное?

На земле перед изваянием находился небольшой валун с плоской вершиной, черный, с красными прожилками, изображающий алтарь. На нем лежали несколько тусклых монет, нож с роговой рукояткой и ржавым лезвием, серебряный ковшик, несколько камешков алого и синего цвета, давно выцветшие и сгнившие ленточки ткани. Рядом, на земле, валялись еще какие-то мелочи, уже неразличимые под слоем пыли и сухой травы. Прикоснувшись ладонью к щеке старика, я не почувствовал ни холода ни жара, да и откуда ему взяться. Достав пару мелких серебреных монет, и нагнувшись, сколько смог, бросил монеты на алтарь. Сняв шляпу и прижав ее к груди, отвесил легкий поклон неведомому божеству. Тронув поводья Ворона, уступил место Коллайну. Анри, на удивление, выглядел очень серьезным. Порывшись в поясе, он тоже внес свою лепту чешуйкой серебра.

Никто из нас не проехал мимо, не оставив старику воздаяние, голова впечатлила всех. Пелай, задержавшись чуть дольше остальных, прошептал несколько слов. Прошка, тот вообще застыл как еще одно изваяние, вглядываясь в грубые, но удивительно точные черты лица каменной головы. Нектор хлопнул его по плечу, приди в себя, парень. Прошка подъехал ко мне.

— Он мне подмигнул! -

— Кто он? -

— Старик этот.-

Я пожал плечами, игра света, тени, еще что. Я в чудеса никогда не верил и не видел их ни в этой, ни в прошлой жизни.

Хотя само мое появление здесь, уже одно оно, не чудо ли? Если конечно это все не сон и не горячечный бред. Но не может же, ни то ни другое, длиться уже около трех лет? На всякий случай я решил ущипнуть себя, но опомнился, когда так болит бок, стоит ли думать о щипке.

Все, хватит об этом, дел, что ли нет никаких. От головы мы должны взять левее, держа направление вот на те скалы. Карта хоть и крайне примитивная, но очень подробная, на ней обозначены и удобные места для ночевок, и источники воды и броды через реки.

Дальше, до самого входа в ущелье, мы ехали в молчании, осмысливая недавно увиденное зрелище. Закат догорал, до темноты оставалось не так уж много времени и потому решили заночевать здесь, чтобы пройти ущелье при свете дня. По дну ущелья бушевал поток и нам предстоял путь по узкому карнизу, нависшему над пропастью. Стоит преодолеть его и все, мы почти у цели, останется всего день пути.

Глава 17

Каньон

Я стоял на самом краю каменного козырька, нависшего над бездонной пропастью. Где-то далеко внизу шумел и пенился буйный поток, но сюда, на такую высоту доносился лишь слабый грохот.

Чуть дальше, вверх по течению, виднелась яркая радуга, висящая на мельчайших капельках водной пыли, образованных водопадом.

Мы прошли ущелье, преодолели оставшуюся часть пути до каньона, названного Золотым и вот он, передо мной, сразу за водопадом.

И мы теряем здесь уже четвертые сутки, пытаясь найти вход в каньон. На карте есть все, кроме того, как попасть в него. Не могу себе даже представить, насколько это может затянуться. Прошлую и позапрошлую ночь мы ночевали практически на голых скалах, лишенных всякой растительности. Не хочу и думать, сколько нам их еще предстоит и насколько у нас хватит мужества.

Ни о каких веревках не может быть и речи. Нам понадобиться пустить кожу всех наших лошадей на ремни для этого и что толку? Из все нас начальную альпинистскую подготовку имели только Дикие да я. И то, львиная часть моей подготовки приходится на лазанье по чужим окнам и балконам с известной целью, усмехнулся я. Тем более сейчас, когда в правый бок словно штырь воткнули и забыли вынуть. Далеко внизу на склоне паслись наши лошади, вернее пытались пастись, выщипывая между камней стебли чахлой травы. После ночевок на холодных камнях практически все начали сухо покашливать и это только начало.

— Господин барон, Ваша милость, я нашел… Нашел его…-

Ко мне, часто поскальзываясь и оступаясь на влажных камнях, бежал Амин. Добежав, он зачастил, все еще тяжело дыша от быстрого бега и возбуждения:

— Там проход… Такой узкий… Лошадь с поклажей не пройдет… Я случайно… Там еще куст растет, колючий такой… Я пролез туда, прошел…и вышел. А там, там — он на мгновение замолчал, подыскивая слова — Там красиво. И река, и трава и деревья. Пойдемте, я помогу Вам дойти, я покажу.-

Ах ты мой Зоркий Сокол, — чуть ли не с нежностью подумал я — что бы мы без тебя делали?

— Спасибо воин, ясам доковыляю.-

Ковыляли мы достаточно долго, Амин весь дрожал от нетерпенья, но увы, на пока я свое отгорнобаранил, прыгать с камня на камень никак не могу.

Вход в узкую расщелину, ведущую в каньон, действительно был замаскирован самой природой на совесть. Пройди хоть пару сотен раз мимо — не увидишь, бесполезно. И как Амин умудрился отыскать эту щель, ума не приложу.

— Ты молодец Амин, ты настоящий молодец — сказал я, держа его за плечи и глядя ему в глаза. Довольное лицо парня, все еще обмотанное бинтами, расплылось в улыбке. — Беги, собирай наших, сворачивайте лагерь, берите лошадей и сюда. Я пока пойду и сам посмотрю.-

Мне с трудом удалось протиснуться мимо колючего кустарника с редкими синими цветочками. Затем я начал пробираться к выходу в каньон. Да, действительно узко, если развести руки в стороны, то можно и застрять. Впереди показался просвет. Осторожно ступая и придерживаясь руками за стенку, наконец, добрался до выхода. Взглянул на открывающийся вид, и застыл в восторге.

Да, Амин прав, действительно красиво, очень красиво.

На противоположном берегу речушки зеленела роща, упираясь в самый край каньона. Левее от нее веселый такой лужок с цветущими там и сям кустами. Невысокая каменная гряда, отделяющая лес от луга, доходила почти до самой воды. Сама речушка попадала сюда, образовав нечто среднее между порогом и маленьким водопадом, и вытекала, создав уже настоящий, виденный мной не так давно с края пропасти. Правый берег был намного скучнее, весь усеянный крупными валунами, с редкими клочками зелени. Из отвесной стене каньона прямо из скалы бил поток парящей воды.

Здесь обязательно должна быть рыба, глядя на реку, горная форель или еще что.

Позади, из расщелины послышались голоса, показались Анри, Прошка, Шлон. Они вышли из прохода и тоже застыли, зачарованные открывшимся видом. Казалось бы, чего там, лесок, речка, луг, но после скучных серых скал картина очень впечатляла.

В проход завели лошадей, перенесли весь скарб. Вскоре нашелся и брод через реку, мелкий, но неровный, с ямами и камнями.

Вот там и сломала ногу одна из наших вьючных лошадей, последней переходящая через реку. Она стояла уже на берегу, поджав покалеченную ногу и по ее морде текли слезы, настоящие слезы.

— Шлон, — подозвал я егеря — У нас не хватает продуктов. Ты понимаешь, надо ее… — я указал на лошадь — Мы уже ничем не сможем ей помочь, так ведь? -

Шлон кивнул головой, соглашаясь со мной, сделаю, не беспокойтесь.

Провизии действительно не хватало, нам все равно пришлось бы пустить одну из лошадей на мясо, вполне возможно даже эту. Если бы Кадьен оставался с нами, возможно, он смог бы ей помочь. Но какой смысл лечить одну, резать другую. И все же, почему тогда такое поганое настроение?

Я обратился к остальным.

— Все парни, мы дошли. Дошли несмотря ни на что. Завтра с утра приступим к поискам. А сегодня мы разобьем лагерь, приготовим ужин и будем отдыхать. Выпьем вина, споем песни и спляшем пляски. Здесь достаточно безопасно, но испытывать судьбу не будем. Напротив прохода посадим дежурного с самопалом Проухва. Его основная и единственная задача сделать один выстрел, и ретироваться на наш берег. Грохот мы услышим из любой точки каньона. Теперь лошади. Для лошадей необходимо огородить участок леса, чтобы они не разгуливали, где им в голову взбредет. Вот собственно и все.

Обустраиваемся и отдыхаем до завтра. Завтра начнутся суровые трудовые будни. Чем быстрее мы справимся, тем быстрее отправимся домой. Вопросы есть? -

Люди смотрели друг на друга, пожимая плечами. Какие могут быть вопросы, пока все ясно. Вот завтра, когда начнется та работа, ради которой мы сюда и явились, завтра да. А сейчас и так все понятно, роли давно распределены, каждый знает, чем ему заниматься при устройстве лагеря.

Один вопрос все же нашелся, у Проухва.

— Ваша милость, а зачем пляски плясать? -

Я посмотрел на бледное осунувшееся лицо парня с чистыми детскими голубыми глазами. Рана у Прохора хоть и небольшая, слегка зацепило мягкие ткани плеча, воспалилась и доставляла ему много неудобств.

— Я пошутил Проухв. Плясать не будем. Будем отдыхать. И микстуры выпьем — подумав, добавил — Немного -

Из взятых с собой двух бутылей емкостью примерно пять литров каждая, осталось одна, заполненная примерно наполовину. Что такое десять литров алкоголя на десять здоровых мужиков, пусть и не привыкших к крепким напиткам? Да еще и на обработку ран сколько ушло. Захочешь, не сопьешься. Нам еще предстоял обратный путь, не менее опасный и надо экономить. Но сегодня можно и даже нужно.

Работа закипела. Соорудили очаг, наносили дров, обустроили места для ночлега.

Я, тем временем, отправился на реку. Река горная, с быстрым течением и холодной водой. Должна здесь рыбка водиться, должна. Пройдя вверх по течению реки и упершись в скалы, я внимательно осмотрел выход пород на берегу. Кварц, пирит — все это верные спутники золота.

Так. Вот здесь и здесь мы поставим колоды, две штуки, прямо под вон те струи. Подавать породу будем отсюда, лопаты есть и сделать придется всего пару шагов.

Парочку телячьих шкур мы привезли с собой, много и не надо, порежем, застелем вместо ковриков. Я вспомнил, что на вопрос Прохора, зачем нам шкуры, ответил, что поменяем их на золото. Когда он поинтересовался, сколько за них дадут, с чистой совестью ответил — ровно столько, сколько сможем унести, чем немало его озадачил. Есть у нас и старательские лотки, целых пять штук, и им тоже найдется работа.

А вообще-то, пришла мне в голову новая мысль, вытесняя все остальные, это не часовому нужно убегать к нам, а нам спешить ему на помощь. В узкую щель иначе как поодиночке не протиснешься, максимум вдвоем, но в этом случае они будут мешать друг другу. Трех стрелков вполне достаточно, чтобы сдержать напор нападающих, остальные будут успевать перезаряжать оружие и подавать им. Построим напротив щели укрепление из камней, сверху его будет прикрывать скальный козырек. Ночью необходимо дежурить вдвоем, спать по очереди. Случись что, два ствола в такой ситуации это уже сила. Бежать до расщелины отовсюду недалеко, в длину каньон примерно с лигу, в ширину и того не будет, брод мелкий, по колено, даже удивительно, как лошадь умудрилась поломать себе ногу.

Кстати, как нельзя своевременно, вон какой запах стоит. Я посмотрел на своих людей, которые с нетерпением наблюдали, как Шлон священнодействует у очага, гремя сковородками. Казалось бы, и часа не прошло, как я, можно сказать, оплакивал покалеченную лошадь, а сейчас, почувствовав запах жареного мяса, уже и рад этому обстоятельству.

Мое внимание привлек деревянный предмет, плохо видимый из-за высокой травы. Пнув его на песок возле воды, я обнаружил лоток круглой формы, похожий на вьетнамскую шляпу из рисовой соломы. Говорят, что такими лотками пользовались в Клондайке, что на Аляске. У нас другие, больше похожие на половинку вытянутого октаэдра. Что касается обнаруженного лотка, мы здесь не первые, это понятно. Но мы должны стать единственными, если все пойдет по плану. И, конечно, в том случае, если здесь действительно есть золото.

Я подошел к воде, зачерпнул горсть песка и промыл его под бегущей струей воды. На ладони остались несколько мелких камешков и две тонкие пластинки золота, называемых старателями значками. Та что, крупнее, достигала своим размером ногтя мизинца, вторая пластинка была меньше, но ненамного.

Вот это да! С первого раза! С горстки песка!

Или его здесь его очень много, или мне крупно повезло, в чем я сильно сомневался, с моим-то везением! Настроение резко пошло в гору.

Меня позвали ужинать, и, зажимая в кулаке значки, я поспешил на зов.

Ужин Шлону удался на славу. Скворчащие колбаски из конского мяса с зеленью дикого чеснока, сорванного тут же, на берегу и толстые свежеиспеченные лепешки, с румяной корочкой сверху и мягкие внутри.

Все выпили, уже привычно задерживая дыхание, затем отдали должное колбасе и лепешкам. Что ж, теперь можно и слово вымолвить.

Начал по делу, рассказав свои мысли о защите прохода. Все согласились со мной, вполне резонные доводы. Я никогда не старался лишний раз приказывать, не объяснив причину и логики распоряжений. Это не в горячке боя, когда не до разъяснений.

Затем пошел дальше. В принципе, все собравшиеся вокруг меня являются моими наемными работниками с твердой оговоренной оплатой, но если есть возможность простимулировать труд, почему бы этим не воспользоваться.

Начал я издалека.

— Воины — обратился я к ним — Мы вместе с вами проделали долгий и нелегкий путь. Надеюсь, за это время я успел заработать толику вашего уважения, и потому у меня к вам маленькая просьба. Впредь называйте меня не Ваша милость или господин барон а…

— Ваша светлость — успел вставить Прошка.

Я исподтишка показал кулак Коллайну, который едва сдерживал смех, и пристально посмотрел на Проухва. Будь я на его месте, сам бы так сказал. Но нет, Прошка смотрел на меня простодушными и доверчивыми глазами, в которых не было и тени иронии

— а командиром, что ли. -

— А что такое командир? — задал свой вопрос Нектор.

— Командир это старший, главный, шеф или босс, это как вам угодно. — Я снова увидел расплывающееся в улыбке лицо Анри. Надо будет выяснить потом, что опять не так — Ну вот, например. Сейчас командир я. Убьют меня, не дай Бог, кто станет старшим? -

— Барон Анри Коллайн — последовал ответ Пелая.

— Правильно. Вот он и станет командиром.-

Нет в общеимперском языке такого слова, самое близкое по смыслу — начальник, но здесь я сразу вспоминал известных гастарбайтеров с Ближнего востока.

— Сами посудите. Идет бой. И вот я слышу — Ваша милость, прошу Вас обратить Ваше драгоценное внимание на ситуацию справа, где, не замеченный Вами, господин барон, к Вам приближается дикий степной кочевник с явной целью поразить вторично многострадальный правый бок Вашей милости. — Я специально утрировал до предела, вызвав общий смех. — Все, с этим покончено. Теперь о главном. Завтра приступим к добыче золота. Наша задача добыть его как можно больше и уйти отсюда как можно раньше. Предлагаю вам, кроме положенной оплаты, еще и часть золота, которого мы здесь найдем. Скажем, одну восьмую — я жестом заставил всех замолчать — А золото здесь есть. Можете сами убедиться. -

Разжав кулак, протянул значки Нектору, который сидел рядом.

— Смотрите, щупайте и так далее. Стоило мне всего лишь один единственный раз зачерпнуть ладонью песок из реки и вот он, результат. -

Народ возбужденно шумел, кое-кто порывался отправиться за золотом прямо сейчас, несмотря на сгущавшиеся сумерки. Понравились им обе новости, еще бы нет. Я подал знак Прохору, подвизавшемуся на роли виночерпия, наливай.

Посидели еще немного и потянулись на отдых. Дикие, даже сейчас в своих кирасах, поднялись и, захватив по паре ружей и походные одеяла, отправились к расщелине. Они не стали лезть в воду. Спустившись чуть ниже по течению, Дикие пересекли реку, ловко перепрыгивая с одного на другой торчащие из воды валуны. Дикие — это воины. Их бы человек пятьсот и гоняй вайхов по степи из края в край, пока не надоест.

Я же решил пройтись немного по берегу реки перед сном. Меня догнал Анри, слегка еще прихрамывающий, но уже в сапогах на обеих ногах.

— И что тебя так рассмешило? -

— Понимаешь, Артуа, слово босс на древне имперском языке обозначает жеребца. Кстати, босс ор боссен, жеребец на жеребце, отличный девиз и к гербу походит — рассмеялся он.

— Барон Коллайн, а вы не сочтете за труд прикрыть единственную брешь в нашей обороне своей грудью на ближайшие четыре месяца. Провизию мы будем доставлять два раза в неделю. Но вы можете разбить огородик, опять же рыбку можно половить… Уверяю, у Вас будет достаточно свободного времени, чтобы позаботиться о своем пропитании.-

— А почему четыре месяца? — удивился Коллайн.

— Извините барон, погорячился. Я хотел сказать — на все время нашего пребывания здесь. -

— Командир, я все понял и осознал. И впредь… тоже понял. -

— То-то же — мы посмеялись и разошлись спать.

Утром меня разбудили азартные крики со стороны реки. На берегу ловили рыбу Шлон и Ворон, еще трое азартно им сопереживали, подбадривая рыбаков. На траве уже блестели серебристой чешуей с пяток крупных рыбин, длиной с руку взрослого человека. Ворон, потеряв обычную невозмутимость, азартно пытался вытащить на сушу очередную форель.

— А-тставить ловить рыбу — подойдя к рыбакам, заявил я.

— Почему, командир? — недоуменно спросил Шлон.

— Пелай, сколько у нас соли? — спросил я у находящегося здесь же нашего зампотылу.

— Ну, — тот почесал в затылке — должно хватить.-

— Вот так-то Шлон, должно хватить, если будем экономить. А ведь тебе еще конину засолить надо. В реке же рыба плавает вся из себя такая свежая, в любой момент поймал, сколько надо и все. Этого — я указал пальцем на рыбу, лежащую на траве — вполне достаточно. Рачительнее надо быть, рачительнее. А работу я вам сейчас найду. Пелай и Амин делают два желоба на колоды вот такой длины — отмерив шагами примерную длину, сделал метки. — Шлон, на тебе мясо, соли его, копти, вяль, но чтобы ни кусочка не пропало. Ну и рыбку ждем на обед. Остальные делают укрепление напротив прохода, основательное такое укрепление, на века. И лежанки в нем не забудьте, на камнях согласитесь, не очень комфортно спать. Надеюсь, к обеду закончите. После обеда займемся тем, для чего собственно мы сюда и прибыли.

Вскоре застучали топоры плотников, а строители потянулись на противоположный берег…

Укрепив под потоком воды колоды с телячьими шкурами, прижатыми деревянными распорками ко дну, мои новоявленные старатели ждали дальнейших объяснений.

— Работа не сложная, берем лопатой вот этот самый песок и кладем на самое начало колоды. Вода его уносит вниз, мы снова кладем песок и так далее. И еще один важный момент, нужно постоянно подгребать песок вверх, навстречу потоку. -

Продемонстрировав наглядно, как это делается, я взял лоток и показал, как пользоваться им. Парни с энтузиазмом принялись за дело. Процесс пошел и пошел неплохо, очень неплохо.

В первый же день старания, мы сняли солидный урожай, по моим прикидкам килограмма полтора, два. Работали все, за исключением стража возле прохода и меня по вполне понятным причинам. Восьмая часть, а это двенадцать с половиной процентов будет делиться на всех, то есть и работать должны все, что справедливо. На следующий день наша добыча удвоилась, затем выросла еще немного и остановилась на этой цифре. Вероятно, мы достигли предела. За неделю мы сделали килограмм тридцать, может чуть больше, но ненамного.

Еще в первые дни нашего пребывания здесь, мне пришла мысль сделать эталон веса в десять килограмм. Обычно мой вес колеблется от девяносто до девяносто пяти килограмм. Сейчас я не в лучшей форме, примем мой вес за девяносто и будем плясать отсюда. Я призвал Прошку, и мы соорудили весы — качели. На одной стороне встал я, на другой корзина, в которую Проухв складывал камни, пока весы не выровнялись. Отлично, необходимость во мне, как в гире пропала. Камни в корзине делим пополам и уравновешиваем, то есть получаем по сорок пять килограмм на каждой стороне. Если разделить этот вес еще два раза, у нас выходит вес чуть более одиннадцати килограмм. Убираем на глаз кило и вот нам искомые десять.

Мы делили веса с Проухвом не зависимо друг от друга, и в итоге у нас все сошлось, ну почти сошлось. Мне так привычнее, я даже не стал ничего объяснять внимательно наблюдавшему за нашими действиями Коллайну, правда он и не спрашивал. Делить дальше не видел смысла, есть гиря в десять килограмм и этого достаточно, чтобы определить успехи нашего старания.

Жизнь наша вошла в размеренное русло — подъем, завтрак, добыча золота, перерыв на обед, снова старание до самых сумерек, ужин, вечерние посиделки и сон. Так мы провели в каньоне две недели и вес золота, добытого нами, приближался к семидесяти килограмм. Рана моя подживала замечательно, отчасти благодаря мази Шлона и не в меньшей степени горячим ваннам, которые я принимал на противоположном берегу.

Струя, бившая прямо из скалы, замеченная мною еще в первый день по прибытию, вымыла среди камней небольшую впадину в земле, заполнив ее доверху горячей водой неприятной на вкус и с не очень приятным запахом. Но факт есть факт, полежав в ней пару раз, сразу почувствовал ее лечебные свойства.

Я вообще вел праздную жизнь, слонялся по всему каньону, рыбачил, валялся на травке, короче бездельничал. Моих старателей погонять не было необходимости, энтузиазм так пер из них. Никто не отлынивал, не искал себе теплое место, да и где его было взять.

За третью неделю мы взяли еще чуть больше двадцати килограмм, задача усложнилась, все песок или породу поблизости от воды мы уже пропустили через колоды и лотки, пришлось срочно изготовить пару носилок. И все равно, мы уже добыли золота больше, чем я представлял себе даже в самых смелых мечтах. Значительно хуже дела обстояли с продуктами, запасы наши истощились. Рыба все еще ловилась, но уже не в таком количестве и я все чаще стал задумываться об убое еще одной вьючной лошади, тем более что трава катастрофически подходила к концу. Лошади только делали, что жрали ее, жрали, иногда даже зло брало. И вот тогда Прошка нашел золото, много золота, вернее золото само нашло его.

Глава 18

Заклинание.

Дело шло к окончанию работ на сегодня, поскольку солнце уже скрылось за каменой стеной ущелья. Я стоял, задумавшись, глядя на Амина, ловко работающего на вашгерде, доводящего золотой концентрат до доступной нам чистоты. Вода, необходимая для работы на вашгерде, очень холодная и поэтому менялись там часто.

Вообще-то после этого полученный золотой песок обрабатывается азотной кислотой, сушится и обрабатывается обыкновенным магнитом. И даже после этого оставались примеси, от которых можно избавиться только при плавке. В процессе плавления примеси сгорают, уменьшая вес золота примерно процентов на восемь — десять. Но ничего этого у нас не имелось, да, по сути говоря, и не требовалось. Благородного металла было много и мы не заморачивались золотой пылью, сбрасывая ее в отвал, отбирая только крупные фракции. Эту самую пыль извлечь из породы можно амальгамированием, с помощью той же ртути или применением цианидов, как на горно-обогатительных фабриках. Зато у нас экологически чистое производство, разве что воду мутим.

Подошел Проухв, весь грязный, с перепачканным лицом, но отчего-то ужасно довольный. Я кивнул ему головой, говори мол, чего уж.

— Вот, Ваша милость, посмотрите — Прошка, наверное, единственный из всех, упорно продолжал называть меня таким образом, и протянул камень размером с пару кулаков, такой же грязный как и он сам. Я взял его, удивился его весу, колупнул ногтем и стал быстро обтирать камень прямо об рукав своей куртки. Мать твою, это же самородок!

Килограмм на шесть, семь, не меньше и безо всяких вкраплений кварца.

— Где ты его нашел? -

— Там — Прохор махнул рукой, указывая направление. — Там еще много. Провалился я под землю, одна голова торчит, начал выкарабкиваться, сапог застрял. Я наклонился, там темно, грязь, камни, я разгребать стал, а камни тяжелые, хоть и маленькие. Меня Шлон вытащил, я на камень посмотрел, а он блестит. Шлон меня к Вам послал — возбужденно рассказывал Прошка, ведя меня к провалу. Почти возле самой стены каньона, прямо на тропинке, протоптанной нашими людьми, носившими на носилках песок к воде, действительно зияло темное отверстие. Оттуда летели камни и грязь, затем из под земли показалось чумазое лицо очень довольного Шлона.

— Командир, — заорал он — Вы только посмотрите, здесь же прямо клад зарыт.-

На шум прибежали остальные. Герои дня, Проухв и вылезший из ямы Шлон, гордо посматривали на остальных, мол, учитесь парни, пока мы живы.

Проухв со Шлоном несли носилки, доверху полные золотоносной породы, когда под Проухвом, шедшим впереди, внезапно разверзлась земля.

Шлон в который раз рассказывал собравшимся старателям свою версию событий. По его словам Проухв остановился, прошептал заклинание и, топнув ногой, скрылся под землю. Шлон даже успел его расслышать, заклинание то есть. И звучало оно примерно так — надоело все, хочу домой, к мамке. Тщетно Проухв пытался возразить Шлону, что и не останавливался он, и не говорил ничего и ногой не топал. Все, не слушая его, смеялись, хлопали по плечу и говорили — все парень, теперь скоро домой поедешь и мы вместе с тобой. Пора завязывать этот балаган, Прошку трудно, почти невозможно вывести из себя, но если он все таки разъярится, кто куда бежать будет.

— Так, слушайте сюда. На сегодня все, завтра посмотрим, что нам нашел Проухв, благодаря своей магии.-

Народ потянулся к лагерю, оживленно обсуждая произошедшее событие.

— Ваша милость, — начал Проухв — я не… -

— Конечно, Прохор, конечно — перебил его я. Ты ничего не говорил, не топал ногами, Шлон шутит. Шутник он у нас. А вот тебе действительно улыбнулась удача. Она по-разному всем улыбается. Тебе она улыбнулась таким образом. -

— А вам она как улыбнулась, Ваша милость? -

— Мне? — я на секунду задумался — Мне она улыбнулась тем, что я тебя встретил. Идем, Проухв, идем, тебе еще вымыться нужно, и одежду отстирать. Ты у нас герой сегодня, а герои всегда в белом ходят — и увлек довольного парня за собой.

За следующие четыре дня мы достали из провала столько золота, что его общий вес перевалил за триста килограмм. Жила, определенно жила, да еще какая.

При промышленной добыче золота рентабельным считается содержание его в два-три грамма на кубический метр, а это без малого две тонны породы. Здесь же мы легко, практически не напрягаясь, только при помощи подручных средств выдали на гора за неполных четыре дня двести кг.

Наконец, однажды вечером я заявил, что все, хватит, жадность фраера погубит, заменив слово фраер местным синонимом — тругин. Народ недоуменно посмотрел на меня, и я принялся за промывание мозгов.

— Так, фартовые старатели, золото мало добыть, его еще надо довезти до дома, не потеряв при этом голову. Вот это — я показал на небольшой мешок из грубо выделанной кожи — десятая часть от общего веса. Потрогайте, поднимите, попробуйте на вес. Такой мешок повезет каждая лошадь, кроме вьючных, разумеется. Их мы грузить золотом не будем и понятно почему. Это — я указал на следующий мешочек поменьше, весом около пяти килограмм — доля каждого из вас, которую вы получите сразу, как только вернемся в Стенборо. Главное для нас, это вернуться домой живыми, мертвым же золото ни к чему. Назад пойдем налегке, взяв только самое необходимое, остальное оставим здесь, в долине. Теперь наши жизни зависят от быстроты ног наших лошадей, и перегружать их не стоит. Один умный человек сказал, что даже самым большим ртом нужно откусывать понемножку, иначе можно подавиться.

Если будет угодно Создателю, мы еще сюда вернемся. Поэтому предлагаю — провал завалить камнями, два следующих дня отдыхать и готовиться к дороге, а на рассвете третьего отправляемся в обратный путь. Если кто имеет особое мнение, будет лучше для всех, если он выскажет его прямо сейчас. Хуже нет недоговоренностей и бурчания за спиной. Потом этим заниматься этим будет некогда и незачем — вот такая у меня получилась заключительная речь, подводя итоги наших работ.

Парни молчали, переглядываясь, вроде все верно, жадность никого до добра не доводила, а обратный путь не менее тяжел и опасен.

За всех высказался Ворон, обычно молчаливый и немногословный.

— Командир, Вы правы во всем, возразить нечем. Да и дожди на носу. Верно ребята? — Немного подумав, все поддержали Ворона, заставив меня с облегчением вздохнуть про себя. Желтый дьявол портит людей, ох как портит.

— Парни, мы добыли золота достаточно, и, если вы правильно им распорядитесь, у вас начнется совершенно новая жизнь, ни чуть не похожая на прежнюю. И потом, когда мы вернемся домой, а я в этом абсолютно уверен, что мы вернемся и вернемся все, у нас будут такие дела, что эта мелочь — я пренебрежительно указал на кожаные мешочки — окажется так, для поддержки штанов, не более того.-

До конца обстановку разрядил Шлон, вкрадчиво поинтересовавшись:

— Господин барон, командир, скажите, а моей доли будет достаточно для того, чтобы купить рецепт изготовления Вашей замечательной микстуры от всех болезней? Клянусь использовать ее только для собственного употребления и унести секрет в могилу! Ну, разве что Нектора иногда угощу, если он будет ублажать мой слух солдатскими песнями.-

Смеясь, я ответил ему, что дома поговорим на эту тему.

На третий день мы выехали рано утром, как и было решено загодя.

Все лишнее, включая ставший обузой тяжелый Прошкин мушкет, надежно спрятав, оставили в каньоне. С собой взяли лишь вещи, необходимые в пути и запас продуктов, которых оставалось не так уж и много. Немного пополнили его за счет копченой рыбы, выловленной в Золотой реке, названной нами в честь каньона. Ехали тесной группой, выставив головной дозор из Диких. К вечеру третьего дня преодолели брод и поднялись на холм, где еще недавно мы так успешно воевали с вайхами. Отличное место для ночлега, лучшего и искать не требуется. Костер разводить не стали, чтобы не привлекать внимания, поужинали всухомятку и сразу легли спать. Поднявшись задолго до рассвета, отправились в путь еще по темноте.

Возвращаться мы с Коллайном решили другим путем, тем самым, что указан в бумагах покойного графа.

Прежняя дорога слишком опасна, мы слишком засветились на ней, а теперь возвращаемся, целые и с грузом. Нетрудно догадаться, что съездили удачно, и это создаст для многих слишком большой соблазн.

К вечеру мы пересекли степь, оказавшись практически в том же месте, где становились лагерем по дороге в каньон. Ночевка, день пути, снова ночевка. Наша дорога пролегала в основном среди лесов, нехоженых и богатых дичью. Благодаря егерям практически каждый день мы ели свежее мясо, без труда добываемое ими прямо по дороге.

Наконец появились первые признаки человеческой жизнедеятельности, да и не мудрено, вскоре на нашем пути должен был повстречаться небольшой город Сентокс, отмеченный на карте графа.

В принципе, сам Сентокс был нам не интересен, нас больше интересовал Ингард, город, расположенный чуть в стороне от имперского тракта, по которому мы и собирались продолжить наш дальнейший путь в столицу.

Проехать в Ингард можно было двумя путями. Один лежал через тот самый Сентокс и далее, в обход Кайденской гряды. Существовала и другая возможность попасть в Ингард. Для этого, не доходя до Сентокса необходимо повернуть на юго-восток, проехать степью один дневной переход и выйти на Кайденское ущелье, насквозь проходившее через одноименную гряду. В этом случае мы экономили более трех суток, но теряли возможность пополнить и без того скудные запасы продовольствия.

На карте этот проход не был обозначен, про него рассказал мне Нектор, одно время служивший здесь в составе местных егерей и неплохо знавший данную местность. В Кайденское ущелье вела малоезженая дорога, в самом проходе трудно проехать телегам, а вот всадникам проблем не будет. На мой вопрос далеко ли она, Нектор ответил, что достаточно близко, достаточно перевалить через тот взлобок, а там… — он указал рукой направление, посмотрел туда и застыл взглядом.

Присмотревшись, я увидел дым, поднимающийся именно над тем местом, на которое указывал егерь. Клянусь чем угодно, совсем недавно его не было, мы двигались как раз в том направлении и непременно бы его заметили.

Галопом взлетев на возвышенность, мы осадили коней, заставляя их пятиться в кустарник, густо росший на южном склоне холма.

Сентокс горел.

Пожар еще не полностью овладел городом, но дело шло именно к этому. С высоты холма, на вершине которого мы находились, город, лежащий в низине, был виден как на ладони. Но не это заставило нас попятиться, скрываясь в кустарнике. Вайхи, большой отряд кочевников, хозяйничал и в самом городе и в его окрестностях. Могу представить, что творилось в Сентоксе, жестокостью вайхов пугали детей, да я и сам бывало, вздрагивал, слушая рассказы о поведении степняков в подобных случаях. Теперь выбора нет, через степь к ущелью, вайхов много, несколько сотен, и это только на первый взгляд.

Я подозвал бывшего егеря.

— Нектор, где эта дорога к ущелью и как нам быстрее попасть на нее?

— Если мы отсюда направимся вот к тому перелеску, обойдя правее овраг, что сразу за одиноким деревом вот на том пригорке, мы выйдем прямо на нее. Это самый короткий путь, и, наверное, самый безопасный. Со стороны города увидеть не должны, он ниже и нас прикроют холмы. Сразу за перелеском деревенька, совсем маленькая, десятка полтора дворов, я даже названия ее не запомнил. Надеюсь, вайхов в ней нет. Спаси нас Создатель столкнуться с ними лоб в лоб. Здесь командир, видите местность какая, вроде и степь, а видимости ноль, не увидишь далеко, хоть убей.-

Что-то Нектор разговорился, нервничает, не иначе. Да и есть с чего. Нарваться на разъезд вайхов, когда до безопасных мест совсем ничего…

Я оглядел свой маленький отряд. На первый взгляд все спокойны, но это только на первый взгляд. Вот Коллайн наглаживает рукоятку пистолета, торчащего из-за пояса, Амин теребит жидкую бородку, отросшую за время путешествий, Шлон то и дело пробует, как выходит клинок из ножен, стараясь делать это незаметно. Да и остальные, что греха таить, выглядят чуть иначе, чем обычно. Разве что Проухв, что понятно, да Дикие, что еще более понятно, само спокойствие.

Безусловно, обидно в двух шагах от счастья с сумками, набитыми золотом, так встрять. Назад нам дороги нет, это счастливый случай, что мы добрались до этого места, ни на кого не напоровшись. И все смотрят на меня, кто с надеждой, кто чуть ли не с мольбой, думай командир, раньше получалось, может и сейчас что выйдет.

Так, и что мы можем предпринять в данной ситуации? Сейчас действительно настал такой момент, что все зависит от быстроты ног наших коней. Лошади еще не устали, всего полдня перехода шагом, мы как будто специально экономили силы для такого вот случая. И еще обязательно нужно избавиться от лишнего веса, оставить здесь все, что только можно. Доберемся до Ингарда, купим все, не доберемся, ничего не понадобится.

Вот если бы еще лошадям стимулятора какого-нибудь. Существуют же конские стимуляторы, по крайней мере, в моем мире. Я вспомнил о волшебных корешках Шлона, ведь они кроме возможности лучше видеть в темноте, дают еще и отличный тонизирующий эффект, на себе испытано. Интересно, подействуют ли они на лошадей и как?

Кладут же бедуины за губу своим верблюдам кусочки гашиша во время песчаных бурь, продолжающихся иногда по нескольку дней. И на верблюдов действует, спят себе спокойно и видят свои верблюжьи сны. Они, по-моему, тоже парнокопытные, как и лошади, или это коровы такие. Нет, лошади непарнокопытные, это точно, или все же ошибаюсь?

Я едва сдержал смех, представив, что слезу с Ворона, задеру ему ногу и начну считать копыта. Дальше мне подумалось, что вполне возможно у лошадей будет точно такой же побочный эффект, как и у Шлона, а затем и у всех остальных в виде мощнейшей эрекции, которая здорово нам досаждала до самого нападения на лагерь вайхов. Затем вживую увидел, как по степи скачет наш отряд на лошадях с… ну и так все понятно. И тут я уже не выдержал, рассмеявшись, поймав недоуменный взгляд Нектора и вздернутую бровь Анри.

Я мысленно укорил себя за несдержанность, командир должен иметь суровый вид и отдавать приказы властным непреклонным голосом. Реакция на сильнейший стресс бывает разная, кто-то бьется в истерике, а кто-кто громко хохочет, но это тоже форма истерии. Но что сделано, то сделано и мне пришлось вкратце рассказать о своем предложении и о его возможных последствиях. Первым расхохотался Шлон, представляя в красках, как вайхи в ужасе разбегутся, завидев такое зрелище, затем к нему присоединились остальные. Хохотали все, даже невозмутимые Ворон и Нектор.

Затем Кот, вспомнив о ночном зрении, живо описал картинку, в которой наши неуправляемые кони будут набрасываться из темноты на ничего не подозревающих кобылок вайхов, сбивая с них всадников своими передними ногами.

Следом Шлон высказался в том духе, что на кобыле Нектора можно сэкономить, но пустить ее впереди отряда. Она у него очень резвая и задаст темп остальным лошадям.

Я хлопнул в ладони, призывая внимание. Получили воины разрядку, пора и за дело. Хочешь избавиться от страха, посмейся над ним, сказал кто-то мудрый.

Подавая пример, я первым прислонил свое копье к дереву, на что Шлон, невинно заметил, что теперь нам копья как будто бы и ни к чему, чем вызвал новый взрыв смеха.

В ответ я ему сказал, чтобы он быстрее заканчивал ревизию своих вещей и занялся дележкой остатков кореньев, иначе мне самому придется помочь ему разобраться с его пожитками.

Немного подумав, решил оставить здесь ружья, хватит нам и пистолетов, благо их достаточное количество.

Затем обратился к Диким.

— Ворон, Кот, кирасы и шлемы придется оставить здесь. Это лишний вес, случись что, и они не помогут, прорвемся, купим новые. Будет погоня, кони быстрее устанут, вы начнете отставать, а…-

— А мы своих не бросаем — вставил Прошка, находившийся как обычно рядом. Ну что ж, я хотел сказать нечто другое, но так даже лучше. Дикие кивнули, соглашаясь и стали расстегивать застежки своих кирас.

Недалеко от меня горестно вздохнул Шлон.

— Эх, думал, вернусь при деньгах да еще с такими корешками… Как бы меня девушки любили, души бы во мне не чаяли.-

— Не журись, сынок — утешая, Нектор похлопал его по плечу — С такими деньгами девушки тебя с ног до головы зацелуют, не будь у тебя даже того корешка, что от рождения.-

Сынок годочка на два, а то и на все три был старше своего папаши.

Я взял кусочек причитающегося мне корня, слегка разжевал его и подошел к Ворону. Погладив его по морде, засунул корешок ему за губу. Лошади не умеют выплевывать, для этого им нужно потрясти головой, фыркая губами. Но чтобы средство точно попало по назначению, пришлось сорвать пучок травы и предложить его Ворону. Тот понюхал и осторожно взял пучок с моей ладони. Все, дело сделано, теперь ждем результатов.

Наконец, все было готово. На полянке лежала приличная куча оружия и вещей, я даже и не предполагал, что мы везем с собой столько барахла. Повезет же кому-нибудь, кто натолкнется на все это богатство. Лишь только Прошка так жалобно посмотрел на меня, что у меня не хватило решимости заставить его лишиться балота.

Обойдя овраг, мы миновали лесок, довольно редкий и застыли на самой его кромке. В деревне хозяйничали вайхи, хозяйничали в своих лучших традициях, после рассказов о которых, кровь стынет в жилах.

Селение действительно было совсем небольшим, несколько домов по обеим сторонам дороги, ведущей к Кайденскому ущелью.

Действовали вайхи обыденно, деловито, как будто выполняли обычную рутинную работу. От опушки до селения было метров триста, не больше, и поэтому мы хорошо видели несколько трупов крестьян, попытавшихся видимо защитить свои семьи. Видели вайхов, выносящих из хат вещи, посчитавшиеся ими ценными, нескольких молодых женщин и девушек, сбившихся в кучу под присмотром двух кочевников, сидящих на низкорослых, косматых лошаденках. Все это происходило почти в полной тишине, ни воя женщин по убитым, ни криков степняков, иначе мы насторожились бы еще на подходе к опушке.

Вайхов десятка два, может чуть больше, и они вполне нам по силам. На нашей стороне внезапность нападения и возможность разогнать лошадей для прорыва прямо по дороге. Маневры степняков ограничены плетнями дворов и у них два выхода, либо спешиваться и скрываться во дворах либо спасаться бегством в дальний конец селения. Жаль, что мы оставили копья, сейчас бы им самое время, но ничего, и так справимся.

— Слушайте все — я поднял руку для привлечения внимания — Атакуем прямо по дороге, выстраиваемся тремя тройками. Первая тройка — Ворон, Кот, я. Вторая — Нектор, Шлон, Проухв. Третья — Амин, Пелай с заводными лошадьми, Коллайн.

Держим строй, не останавливаясь, проскакиваем деревню, и уходим дальше, на полном скаку. Если, не приведи Создатель, кто-то останется в деревне, разворачиваемся за селением и атакуем снова. Все воины, пошла работа.-

Впереди, в первой тройке Дикие, потому что лучшие, и я, потому что, авторитет зарабатывается месяцами, а теряется в один миг. И никуда от этого не деться.

Из леса мы выскочили уже тройками, и, набирая ход, ринулись в атаку. Вайхи заметили нас почти сразу, но времени подготовиться им уже не хватило, слишком небольшая дистанция разделяла нас.

Мы ворвались в деревню, яростно крича и круша все на своем ходу. Перед самым входом Дикие нарушая строй, вырвались чуть вперед, так что я оказался немного сзади их, и заработали саблями со скорость лопастей вентилятора. Сбоку меня прикрыли Проухв и Шлон, и мне оставалось только орать, размахивая шпагой над головой. Когда из-за плетня появился степняк с отведенной рукой для броска копьем, Прошка, проносясь мимо, успел полоснуть его лезвием своего балота, и вайх с криком исчез. Справа сзади бабахнули два выстрела, не иначе Коллайн, его позиция. Я успел лишь единственный раз приложиться шпагой по вайху, отлетевшему от коня Ворона прямо мне под руку. Деревню мы проскочили за считанные секунды, разрушительным смерчем пронесшись по дороге, являющейся центральной и единственной улицей.

Уже за околицей мы чуть сбавили ход, для того чтобы убедиться, что все остались в строю. Потерь не оказалось и я скомандовал — вперед, вперед, опасаясь погони.

Погони не было, своей внезапной атакой мы изрядно проредили их ряды, но впереди нас ждала новая напасть. Отдалившись от деревни на изрядное расстояние, отряд перешел на мелкую рысь, экономя силы лошадей на всякий случай. И случай этот подвернулся удивительно быстро. Изгибаясь между двух холмов, дорога плавно перетекла в ровную степь, открывая вид на устремившихся нам наперерез степняков, численностью не меньше сотни человек. Команды не потребовалась, мы рванули вперед, пытаясь оторваться как можно дальше. Все, теперь наши жизни напрямую зависят от выносливости коней. Мы скакали бешеным галопом, нахлестывая коней и подбадривая их свистом. Некоторое время вайхи пытались догнать нас, но убедившись в тщетности попытки, сбавили ход, но не отказались от преследования. И какого черта им надо, ведь мы ничего кроме неприятностей предложить им не можем, а про золото они не ведают.

Мы тоже уменьшили скорость, галопом лошадям долго не продержаться, теперь все, гонка с преследованием перешла в гонку позиционную. Пойдет дорога под уклон, сможем немного оторваться, пойдет в гору, будет наоборот. Главное сейчас не прозевать их рывок, чтобы вайхи не смогли сократить расстояние до дистанции выстрела из лука. Пуля — дура, а практически у каждого вайха лук и колчан, полный стрел. Степняки пару раз пытались приблизиться рывком, но мы вовремя реагировали на этот маневр противника. До темноты еще далеко, все шансы же у вайхов, степные скакуны выносливые, а их хозяева мельче нас будут, а, следовательно, и легче.

Бросить на дорогу мешочек с золотом, бред, это только раззадорит их. Золото нужно было прятать в том месте, где оставляли лишний груз, но обидно, чертовски обидно расставаться с ним после стольких мытарств, да и кто мог знать, что все так обернется. Я отсчитывал секунды от приметного валуна на обочине, тридцать восемь, тридцать девять, все, вайхи поравнялись с ним, следовательно, дистанция между нами осталась неизменной. Приблизился Нестор и заговорил, обращаясь ко мне.

— Командир, через пару лиг спуск к ручью, затем подъем, не очень большой, но все же… Может нам как в прошлый раз…? — он не договорил, и без слов понятно, что речь идет о бое в том месте, где мы повстречались с Энолией. Остальные прислушивались к разговору, как же, речь идет о спасении жизней. Я секунду обдумывал, затем мотнул головой, нет, не пойдет. Вайхов значительно больше, времени на подготовку у нас совсем не будет, да и стволов теперь меньше, сомнут.

— Ручей то глубокий? — в свою очередь спросил я Нектора.

— Нет, он больше в ширину. Во время дождей он ого го, а сейчас должен быть… — Нектор пренебрежительно махнул рукой. В голове мелькнула мысль, пропала, снова вернулась и уселась накрепко. А вот это шанс. Неплохой такой шанс, жирненький. Дорога в таком состоянии, что хрен вайхи определят, свернули мы по ручью или за горкой скрылись, будь они все там Следопыты с Чингачгуками. Ветерок пыль поднимает, перед нами кто-то проехал, натоптано сильно…

Нам бы еще фору во времени хоть чуток. Ага, есть, должно сработать. Следующий вопрос, куда сворачивать по ручью, налево или направо. Конечно же, по течению, дурень. Течением муть, поднимаемая дюжиной лошадей, устремится за нами, вайхи даже если знают об этой уловке, засомневаются, что даст нам драгоценные секунды времени, чтобы оторваться как можно дальше.

— А теперь внимание — повысил я голос, придав ему нужные интонации. — Шлон, готовь две последние бомбы, с запальным шнуром в два раза длиннее, чем обычно. Еще нам понадобится несколько камней, внешне похожих на бомбы, но сделайте это как можно незаметней для этих — и я ткнул большим пальцем назад.

— Дальше, когда приблизимся к ручью достаточно близко, Шлон зажигает обе бомбы и оставляет их на дороге. Как только взорвется первая, во весь опор, со всей скоростью какую только сможем развить, отрываемся от вайхов, и не забудьте о камнях, бросайте их на дорогу по одному, авось за бомбы примут, тогда это их точно задержит. Доскачем до ручья и вниз по течению, повторяю, вниз. -

Мой план сработал на ура. Мы ускорились после первого взрыва, резко увеличивая дистанцию. И дно ручья оказалось как на заказ, не илистым, а песчаным и каменистым. Отряд мчался по неглубокому руслу ручья, вздымая миллионы сверкающих на солнце брызг. Наконец, после получаса бешеной скачки по воде, я подал команды 'стоять'.

Мы остановились, с нервным трепетом прислушиваясь, ожидая услышать шум приближающийся погони. Тишина, только высоко в небе поют птицы, да похрапывают наши кони. Прямо на глазах люди начали расслабляться, меняясь в лицах от выражения тревоги до явного облегчения. Справа зеленел высокой травой пойменный луг, за ним, на пригорке, горели в предзакатном небе желтые стволы соснового бора.

Вот сюда и лежит наш дальнейший путь, лес наш друг, и чем гуще он, тем больше. Я подал команду ' за мной, по одному, след в след' и направил Ворона в сторону бора, перпендикулярно течению ручья. Если мы проедем через луг разрозненной толпой, то основательно помнем траву, что сразу бросится в глаза преследователям. На краю леса остановился, дожидаясь остальных. Постояли, ожидая увидеть отставшую погоню, но не дождались, и двинулись через лес в дальнейший путь.

Место для ночевки выбрали на лесной полянке, в самой лесной глуши. Костер не разводили, из еды нашлось только немного вяленого ленточками мяса, оказавшегося у любителя поесть Шлона. Весь остаток вечера развлекались тем, что спорили, подействовали или нет корешки на лошадей. Спорщики разбились на два лагеря, и, лениво переругиваясь, доказывали свою точку зрения. Не принимали участие в споре только я, Коллайн да Дикие. Так и не придя к единому мнению, спорщики по одному затихли, проваливаясь в сон после тяжелого дня. Я тоже незаметно уснул, улегшись на попону, положив голову на седло и укрывшись своей многострадальной курткой.

Глава 19

Кайденское ущелье

Ко входу в Кайденское ущелье мы вышли к полудню следующего дня, не встретив по дороге ни единой души. Уже преодолев около трети прохода, наткнулись на конный разъезд тяжелых имперских кирасир, которые поинтересовались у нас относительно вайхов. Да, видели, да, много, да Сентокс в огне, а что мы еще могли рассказать. Кирасиры пропустили нас, попросив заехать в штабную палатку, находившуюся на выходе из ущелья.

Кайденский проход представлял собой узкий извилистый коридор с отвесными высокими стенами, протяженностью около трех лиг. На выходе из него действительно разбил лагерь отряд регулярной имперской армии численностью в несколько сот человек. Штабная палатка отличалась от остальных своими размерами и выглядела как большой шатер.

Оставив своих людей недалеко от нее, передав повод Ворона Проухву и, взяв с собой Коллайна, я направился выполнять свое обещание, данное кирасирам.

У входа в шатер я встретил графа Сорента Гробера, потомственного офицера, знакомого мне по моим посещениям кирасирского полка, квартировавшего под столицей. Тепло поприветствовав друг друга, мы прошли внутрь. В шатре собрались несколько офицеров, державших военный совет. Не нужно обладать физиогномикой, чтобы увидеть печать отрешенности на их лицах.

Сорент представил меня в самых лучших рекомендациях, я в свою очередь представил Коллайна, мы познакомились с присутствующими, и мне пришлось рассказать о вайхах все, что успел узнать по дороге сюда.

Казалось бы, пора и откланяться, но мое извечное любопытство заставило меня поинтересоваться, что же является причиной столь угнетенного настроения у господ офицеров. Причиной оказались те же вайхи, прорыв которых на Ингард через ущелье ожидался со дня на день. Вайхи ожидались численностью от тысячи до полутора тысяч человек, солдат же, включая присутствующих здесь офицеров, не достигало цифры в триста воинов. Егерский полк, идущий на рысях в помощь защитникам прохода, сможет прибыть не раньше через неделю, в лучшем случае через шесть дней.

Ингарду грозила участь Сентокса и грозила небезосновательна. Ингард, довольно крупный по здешним меркам город, совсем не имел крепостных укреплений, в прошлом в этом не было никакой необходимости, вайхи до этого никогда не спускались так далеко к югу, предпочитая совершать свои набеги на северо-западные провинции Империи. На мой вопрос, какие действия собираются предпринять присутствующие, один из офицеров, представившийся графом Анри Дьюбеном ответил, пожимая плечами.

— Ляжем мы все здесь, какие еще могут быть действия, как будто у нас есть выбор. Около сотни тяжелых кирасир, четыре пушчонки да чуть более полутора сотен пехоты… По крайней мере, задержим их, сколько сможем, давая возможность жителям Ингарда уйти куда подальше.-

Как же, уйдут они, будут сидеть, запершись в домах и надеясь на чудо, а чудес не бывает, к сожалению. И станут вайхи хозяйничать в городе, вытворяя такое, что и в кошмарах не привидится.

Я никогда не терпел умников, смеющихся над тупостью военных, рассказывающих о них анекдоты, хотя не имел к армии никакого отношения ни в земной прошлой жизни и не имею сейчас. Кто из них сможет сказать вот так, с холодной обреченностью, что ляжет здесь, хотя с этого будет мало толку, только потому, что выполняет свой долг.

Да уж, ситуация, есть о чем подумать.

За Анри то я был полностью уверен, а вот с остальными из моего отряда необходимо поговорить.

— Извините господа, вынужден вас покинуть на некоторое время — заявил я и вышел из шатра.

За это время мои люди успели освоиться в воинском лагере, и теперь за обе щеки уплетали солдатскую кашу прямо из котла, добытого предприимчивым Шлоном.

Парни сразу раздвинулись, уступая мне место, но я отказался и отошел в сторону, задумавшись.

Во мне заговорили сразу два человека, убеждая друг друга принять свою точку зрения.

— Ну и на черта тебе все это нужно — говорил один другому — именно сейчас, когда у тебя столько планов и появилась возможность их реализовать.-

— Ты же отлично представляешь, чем закончится взятие вайхами Ингарда. Там же женщины, дети, старики — отвечал другой.

— Ты-то чем сможешь помочь? Вас всего девять, всего. Вот потом, когда ты войдешь в силу, ты просто не допустишь такой ситуации — настаивал первый.

— А сейчас что, ты даже не попробуешь что-то изменить? Ты же будешь мучиться всю оставшуюся жизнь, что даже не попытался. Ты посмотри на этих офицеров и их солдат. Им что, думаешь, не хочется жить? У них нет стремлений, желаний и своих собственных жизненных планов? -

— Они выполняют свой долг. А ты даже не подданный Империи. Оно тебе надо? -

Я внимательно слушал их обоих, отлично понимая, что решение давно принято, и сейчас просто тяну время, вместо того, что бы действовать.

Парни оторвались от каши и поглядывали на меня.

Подойдя к ним ближе, я остановился, оглядывая всех по очереди. Все встали, понимая, что разговор будет серьезным.

— Господа. Мы сделали то, что сделали, несмотря на все трудности и опасности. Но сейчас нам предстоит расстаться. Все вы получите свою долю и полный расчет. Мы с бароном Коллайном остаемся здесь и вот почему — я объяснил ситуацию, возникшую в связи со скорым нападением вайхов, и поблагодарил их за помощь, оказанную мне во время нашего путешествия. Затем сказал.

— Если кто-нибудь выразит желание остаться, буду очень рад. С ответом не тороплю, мне нужно еще раз осмотреть ущелье. И еще раз напоминаю, почти наверняка все, кто останется здесь со мной, останутся в этой земле — указав пальцем под ноги. В полной тишине я вскочил на Ворона, разобрал поводья и поехал к проходу.

Я не испытывал ни каких иллюзий по поводу решения моих людей. Сейчас, когда остался самый легкий кусочек пути к родному дому, зачем ввязываться в это почти стопроцентно смертельное дело. Они поедут дальше и будут тысячу раз правы. Ребята достаточно рисковали жизнью, чтобы получить свой шанс на счастливую жизнь, и вот он, этот шанс, уже в кармане.

Все, хватит об этом, есть сейчас вещи куда важнее, чем думать о мотивах их возможных поступков.

Ага, здесь тоже глина, и вот там, под самым откосом и добраться туда очень сложно, что меня вполне устраивает. Здесь крупные камни, лошади точно не пройдут. В этом месте ущелье прилично сужается, на одной из сторон образовался приличный козырек, нависший над проходом. Вот собственно и все, что мне надо.

Нет, еще бы поесть чего, со вчерашнего утра ничего не ел, кроме горсти вяленого мяса вместо ужина. Надо решить этот вопрос, с таким богатством нельзя экономить на желудке, это где-то даже неприлично, думал я спустя полчаса, подъезжая к своим людям.

Соскочив с коня, я подошел к ним, пытаясь по глазам прочитать ответ.

— Командир — обратился ко мне Шлон — в Вашей бутыли еще достаточно моего любимого зелья, чуть ли не четверть. Поэтому я остаюсь. Остальные, кстати, тоже, только их мотивы мне совершенно не понятны.-

— Парни, да вы представляете… — начал я.

— Э, нет господин барон, только не надо гнать нас отсюда — в первый раз за все время позволил себе перебить меня Нектор. — Мы уже привыкли, что Ваша милость из любой дерьмовой ситуации выезжает на белом коне, да еще и с полными карманами. Чую я, что и здесь все этим закончится. Верно я говорю? — обратился он к остальным. Те одобрительно зашумели.

Настроение сразу подпрыгнуло до небес.

— Спасибо, парни. Тогда так — я протянул Шлону позвякивающий кошель — Это деньги, — как будто это и так было не понятно — а там, в двух часах езды город Ингард. Возьми с собой Пелая и навестите этот славный городишко. Но не за тем, о чем ты сразу подумал. Купите все необходимое на всех и обязательно покушать. А если ты на обратном пути свалишься с лошади, разрешаю Пелаю привязать тебя к ней и обязательно твоей мордой поближе к ее заду. Остальные пусть найдут укромное местечко, где можно спрятать до лучших времен куски этого желтого презренного металла, который какой-то чудак по недоразумению назвал благородным. А к тебе Прошка, у меня вообще нижайшая просьба. Посмотри, у Ворона весь хвост в репейниках, мне даже стыдно к нему подходить.-

По дороге к штабной палатке, я размышлял о том, почему не видно никакой подготовки к отражению атаки вайхов. Может быть, все дело в общей тактике и стратегии ведения войны на данном этапе истории.

В строгом порядке стоят на поле брани полки каждый в своих отличительных цветах форменной одежды. Здесь красно-синий полк, рядом белый с черным, а за пригорком вообще в фиолетовых цветах. Красиво стелется над землей пушечный дым, фельдмаршалы на холмах движением шпаги двигают полками, как гигантскими шахматными фигурами.

Нет, не пришло еще время окопов в полный профиль и кинжального пулеметного огня. Смотрите-ка, солдаты вяжут рогатки, похожие на противотанковые ежи, только из дерева и против степной конницы. До конца не понятно, как же все-таки они собираются воевать против вайхов, не предпринимая никаких защитных действий? Может быть, выдержать несколько атак, затем организованно отступить, все мол, совесть наша чиста, силы слишком не равны и мы умываем руки. Или выстроиться стройными рядами и погибнуть, но не отступить. Меня не устраивают оба варианта, цель одна, защитить город, но при таком развитии событий и в том и в другом случае город обречен. И если бы только город, но и несколько селений, лежащих в его окрестностях.

В палатке ничего не изменилось, все та же гнетущая атмосфера, только на меня смотрели несколько по-иному. Не знаю, что там наговорил Коллайн, но я почувствовал это, сразу, как только вошел.

— Господин де Койн, Вы хотите нам что-то сказать? — обратился ко мне старший из офицеров, взявший на себя командование граф Мигуэль фер Стянуа, рослый седой мужчина с цепкими умными глазами и возрастом за пятьдесят, облегчая мне начало разговора.

— Да господа. Понимаю, я здесь человек случайный, но не откажите в любезности выслушать не перебивая. И еще попрошу лист бумаги достаточного размера.-

Бумага нашлась без проблем, а кусочек графита я вынул из собственного кармана.

Двумя линиями начертив границы ущелья, я начал излагать план его обороны.

— Господа, предлагаю действовать следующим образом. Вот здесь и вот здесь построить два укрепления из глины, которую мы будем брать, выкопав ров от этой россыпи крупных валунов примерно до этой точки. Этим рвом мы сократим ширину коридора, по которому вайхи смогут нас атаковать, что позволит нам сконцентрировать огонь пушек, установленных по две на каждом из редутов. Обратите внимание, правый редут выдвинут чуть ближе и это дает ему возможность вести перекрестный огонь с левым укреплением. Ров прикрывает редут от атак противника с фронта, с правого фланга его обойти возможно, но только в пешем строю, чего вайхи чрезвычайно не любят. Там крупные камни, лошади не пройдут.

Теперь наш левый фланг. Вот в этом месте, возле самой стенки ущелья имеется глинистая осыпь, что позволит нам выкопать два длинных окопа, посадив в него до пятидесяти стрелков. Вайхи до них не дотянутся, слишком круто для лошадей и очень трудно подняться пешим. Выкопать окопы возможно, если подняться при помощи лестниц, дальше откос становится более пологим. Если мы сможем обеспечить стрелков парой, а лучше более стволов, они смогут вести прицельный огонь из убойной позиции во фланг столпившихся перед укреплениями степняков, оставаясь вне досягаемости их сабель. Таким образом, головная часть орды попадает под перекрестный огонь с трех сторон.-

Меня перебил один из присутствующих офицеров.

— Извините господин барон, но мы не успеем построить оба редута, возможно даже один. Вайхи ожидаются завтра вечером, максимум послезавтра утром. Нам банально не хватит времени. -

— Хватит, обязательно хватит, если мы возьмемся за дело прямо сейчас, не откладывая, реквизируем в городе и окрестностях обыкновенные мешки. Набивать их глиной будем прямо на месте, и укладывать в нужном порядке. Цена пустых мешков и цена жизни несопоставима и все понимают это нисколько не хуже нас.-

Граф фер Стянуа ткнул пальцем в план обороны:

— Почему бы нам не построить эти самые редуты в самом узком месте ущелья? Это значительно облегчит оборону. -

— Нет, господа. Вайхи, столкнувшись с непреодолимым препятствием, отступят и обойдут нас через Сентокс. Через три, четыре дня они будут у Ингарда, а обороняться в степи значительно труднее. Егеря подойдут, как Вы сами сказали, не раньше чем через шесть дней. За эти два дня от города ничего не останется. -

Интересно, подумал, почему вы сами не предприняли никаких попыток перегородить ущелье в этом самом месте. Ничего я не понимаю в современной стратегии, и спросить неудобно. Разве что кому то выгодно, чтобы произошло, то, что может произойти, иного варианта мне и в голову не приходит. Но кому и зачем, вот вопрос. Иначе как объяснить фактически бездействие офицеров, находящихся передо мной. Но нельзя обвинить их в предательстве, они приготовились здесь умереть. В таком случае, почему мне вообще дают высказаться. Голову сломать можно. Ладно, идем дальше.

— Для этой узости у меня другое предназначение. Вот здесь и вот здесь, мне думается, необходимо заложить пороховые заряды, достаточно мощные, чтобы взрывом перегородить ущелье, но не раньше, чем половина вайхов пройдем через это место. Очень надеюсь, что завалы, образующиеся на месте взрывов, разделят орду вайхов на какое-то время. Хотя порох и обладает больше бризантностью, нежели фугасными свойствами, но в нашем случае выбирать не приходится. Главное, заложить его достаточное количество. Надеюсь, с этим проблем не будет.-

Несомненно, присутствующие здесь не имеют понятия, чем отличается бризантный заряд от фугасного. Они даже слов таких не слышали, но это даже к лучшему. Надеюсь, что это придаст весомость моим словам.

В этом мире еще нет другой взрывчатки, кроме пороха, потому и соответствующих терминов тоже нет. Граф фер Стянуа согласно кивнул головой, мол, чего уж там, и пороха достаточно и люди найдутся, сделаем в случае необходимости.

Я продолжил.

— Попав под перекрестный огонь и, будучи отрезаны от хвостовой части отряда, вайхи придут в замешательство на некоторое время и вот тут мы атакуем их лоб в лоб.-

— Кто это мы, барон? — задал вопрос фер Стянуа.

— Мы, это шестеро моих людей во главе со мной и сотня тяжелых кирасир, господин граф — ответил я — Нас всего девять, но двое останутся среди стрелков, там они пригодятся больше.-

— Скажите барон, Вам-то зачем все это нужно? Вас-то что здесь держит? -

Я обвел всех собравшихся взглядом и ответил.

— Откровенно говоря, господа, я и сам себе задавал подобный вопрос и не находил ответа. Но потом вспомнил слова, сказанные в другом месте и по другому поводу — если не я, то кто же? Мне кажется, что они относятся к каждому из присутствующих здесь — если не мы, то кто же? Там — я махнул рукой в сторону Ингерда — женщины и дети, и наш прямой долг как мужчин, защитить их или хотя бы попытаться это сделать.-

Затем, чтобы не заканчивать свою речь слишком уж патетически задумчиво произнес.

— Хотя, положа руку на сердце, признаюсь вам, что в большей степени мною движет

обыкновенная человеческая зависть.-

— Зависть? Ну и чему здесь можно завидовать, господин барон? -

— Ну как же, вы разгромите бандитов в пух и прах, вас осыплют наградами и овеют славой… Я же до конца жизни себе не прощу, что был здесь и не принял участие.-

Граф фер Стянуа взглянул на Коллайна, тот слегка пожал плечами, такой вот он и есть, воспринимайте его, как хотите, а я уже привык.

Погоди барон Анри Коллайн, я тебе припомню это.

— И поэтому Вы хотите лично повести кирасиров в самоубийственную атаку? -

вставил Анри Дьюбен.

— Ну, конечно же, дорогой граф. Мы набросимся на них, сверкая доспехами, круша направо и налево, рубя на мелкие и крупные куски, крича при этом 'Да здравствует император Конрад III и его венценосная супруга Элеонора ', или что там нужно кричать при этом? Что может быть лучше? -

— Барон, Его Императорское Величество и его супруга скончались больше месяца назад от вьенской лихорадки. На трон взошла Янианна I, являющаяся единственной прямой наследницей. Императрице едва минуло шестнадцать.-

Я посмотрел на Анри. Тот опять пожал плечами, знаю, но не имел возможности сказать.

— Хорошо, мы будем кричать ' Да здравствует императрица Янианна I. — дальше говорил уже серьезно.

— Посудите сами, я приезжаю сюда, весь из себя такой умный, а вы здесь так, погулять вышли. Я предлагаю вам свой блестящий план, согласно которому вы легко одолеете как минимум вчетверо превосходящих числом вайхов и со спокойной совестью удаляюсь. Это мой план, господа, и отвечать за него мне, конечно в том случае, если вы его поддержите, и я считаю, что место мое там, среди кирасир.

Кстати, на мой взгляд, атака не такая уж и самоубийственная. Посмотрите, пройдя по центру, мы развернемся в этом месте, и будем пробиваться вдоль южного склона ущелья. Стрелки, находящиеся вот в этих окопах, смогут поддержать нас огнем, прямо через наши головы. В то же время оба редута успевают перезарядить свои пушки и открыть огонь по левому флангу противника, не боясь нас задеть — одновременно с этими словами, я показывал все маневры на бумаге с планом обороны.

— Вот таков мой план обороны ущелья, извините, ничего лучшего в голову не приходит. Теперь слово за вами, господа офицеры — я замолчал, ожидая реакции собравшихся в палатке офицеров. Обсуждение длилось недолго и фер Стянуа наконец высказал общее мнение, которое заключалось в том, что общая концепция обороны ущелья была принята именно в том виде, в каком я ее и представил.

— Господа, в таком случае у меня две маленькие просьбы. Первая заключается в том, чтобы мне и моим людям предоставили кирасы. Дело в том, что когда мы героически убегали от вайхов, нам пришлось оставить практически все вещи, мешающие нашей ретираде.-

Фер Стянуа кивнул головой, эта проблема решаема.

— Вторая просьба касается солдат. Мне кажется, им необходимо объяснить, что они выполняют не абстрактный приказ, пытаясь защитить город Ингард, а конкретных людей, проживающих в нем — женщин, детей, стариков. И если у других людей в другом месте возникнет подобная ситуация и им придется защищать близких наших солдат, их семьи, у них будет с кого брать пример. -

Граф секунду подумал, затем снова кивнул головой, хорошо, сделаем и это, вреда от этого не будет, а если случится хоть какая-то польза, вообще замечательно.

Здесь подал голос еще один граф, до этого все время молчавший и всем своим видом показывающий, что слушает весь этот бред, касающийся предложенного мною плана, только из уважения к присутствующим. Я не запомнил его имени, да и представился он, буркнув неразборчиво себе под нос.

Граф не понравился мне с самого начала, с самого первого взгляда и дело здесь было не в его реакции во время моего изложения своего представления о защите города. Не знаю, как у остальных, но иногда у меня случается так, что не понравится человек, сразу, как только я его в первый раз увижу. Не понравится и все, и я ничего не могу с собой поделать. Я не могу с такими людьми общаться, воспринимаю в штыки все их слова и действия и так далее.

Граф как раз тот самый случай.

Так вот, граф высказал свое мнение в том духе, что быдло оно и есть быдло и, перед тем как вспахать поле вовсе нет необходимости объяснять лошадям или буйволам, о задачах, поставленных перед ними. Достаточно подгонять кнутом этот самый скот, вполне достаточно. Я видел предостерегающий взгляд, посланный мне Анри, но уже ничего не мог с собой поделать.

— Дорогой граф — обратился я к нему. — Как известно, родителей не выбирают. Единственное, чем мы от этих людей отличаемся, так это наличием, но вполне допускаю, что и отсутствием образования и манер. В том случае же, если раздеть Вас и этих скотов, мы совсем не увидим между вами разницы, у них нет ни рогов, ни копыт. Если конечно они у Вас не присутствуют. Тогда да, извините, я окажусь не прав.-

Судя по реакции собравшихся офицеров, этот человек не являлся душой компании, кое-кто с трудом удерживался от смеха.

Граф вскочил, собираясь что-то сказать в ответ, но я перебил его довольно бесцеремонно, заявив.

— Господин граф, если Вы испытываете ко мне еще какие-то чувства, кроме немого обожания, готов встретиться с Вами когда угодно и где угодно, но только после того, как все закончится. Кроме того, буду очень рад видеть Вас рядом, когда мы пойдем в атаку.-

Граф с огромным трудом взял себя в руки, коротко кивнул остальным и вышел из палатки.

— Извините господа. Не сдержался — повинился я.

Фер Стянуа вновь пожал плечами, до этого ли сейчас. Затем он обратился к собравшимся.

— Господа офицеры, коль скоро мы решили принять план господина де Койна к исполнению, прошу вас, высказывайте свое мнение…

Началось обсуждение, забегали вестовые, посыпались приказы. Мне здесь делать больше нечего, не имея специальной подготовки, я ничем не смогу ни помочь, ни дать доброго совета. Откланявшись, мы с Коллайном покинули штабной шатер, получив приглашение на ужин.

Глава 20

Есть только миг…

Когда мы вышли на воздух, первыми словами, что я услышал от Анри, были — Зря ты все это затеял, Артуа.-

Я посмотрел на Коллайна вопросительно. Неужели Коллайн против нашего участия в обороне Ингарда, кстати, я ведь даже не спросил его мнения, настолько в нем не сомневался.

— Я имею в виду ссору с графом Колином Макрудером. Ба, а ты ведь подумал совсем про другое. Да, де Койн, вот уж чего от тебя не ожидал…-

Я с облегчением выдохнул воздух из легких:

— Да катись он к дьяволу, индюк напыщенный. Тут стоит вопрос о человеческих жизнях, а он со своим идиотским самомнением. -

— И все-таки зря, очень зря. Давай я тебе немного объясню действительное положение дел. Но сразу учти, некоторые моменты мне пришлось домысливать, так что за полную достоверность я не ручаюсь.

Дело в следующем. Конрад III и его супруга Элеонора умерли в одночасье, официально от лихорадки. Но многие, хотя и не все считают, что причиной их смерти несколько иная, и тебе Артуа нетрудно догадаться о том, о чем я предпочту умолчать. Юная принцесса Янианна, единственный ребенок, взошла на престол.

И вот здесь начинается самое интересное. У Конрада есть и непрямые наследники, которые спят и видят себя на этом месте. Но три жертвы для одной лихорадки это слишком много даже для них. А вот если коварные и злые кочевники посеют смерть и ужас на окраинах Империи, всем сомневающимся станет ясно, что императрица слишком молода и власть должна, просто обязана перейти в руки крепкие, надежные, при которых Империи обеспечен покой и порядок. Нет, юная императрица не ничем не заболеет со смертельным исходом, с ней абсолютно ничего не случится. Она даже останется императрицей, но уже в качестве жены императора. Степень родства вполне позволяет жениться на Янианне этим самым крепким и надежным рукам. Кроме всего прочего, все в один голос утверждают, что Янианна поразительна красива.

Так вот, граф Колин Макрудер, который кстати является родственником того самого человека, привез приказ от наместника провинции, в котором в частности говорится об отходе войск в силу их явной малочисленности и так далее. Что, в общем-то, и произошло. Но, к счастью, не все считают, что можно бросить беззащитные города на произвол судьбы. Ты обратил внимание, сколько офицеров на такое малое количество войск и чуть ли не все носят титулы графов. Или ты думаешь, что у нас в Империи количество графов соответствует количеству булочников или портных?

Все они оказались здесь с одной мыслью, что этого не должно произойти. Не должен Ингард пасть под копыта коней кочевников в угоду политическим соображениям. Но есть приказ, а они люди военные и есть честь, честь офицера и дворянина. Ты же видел их состояние, как они себя чувствовали, как вели себя. А граф настаивает, машет приказом. Тут появляется барон Артуа де Койн, человек совершенно посторонний, которого ничего здесь не держит. И он предлагает умереть, но умереть так, чтобы хотя бы попытаться спасти город и людей.

Они люди неглупые и отлично понимают, где мы были, какой у нас груз и как он нам достался. Ты только на свою куртку посмотри, на ней живого места нет и это не пятна от пролитого вина и жирного соуса. Скажи, какой нормальный человек бросит все это ради спасения совершенно незнакомых ему людей. Артуа, когда ты вернулся и начал излагать свой план, я был горд, что мы с тобой в одной команде. Знаешь, что я сказал этим людям в твое отсутствие? -

Я заинтересованно кивнул головой, сам хотел спросить его об этом.

— Я немного рассказал о нашем путешествии, не вдаваясь в подробности, но особо ничего и не скрывая, это не те люди. Когда же меня спросили, что ты за человек, я ответил вот что. Сейчас барон пойдет уговаривать своих людей, чтобы они уезжали отсюда как можно скорей, те естественно откажутся, затем осмотрит ущелье и предложит далеко не самый плохой план, в котором определит себе такое место, где практически невозможно выжить. Теперь скажи, и в чем я ошибся? И что теперь остается этим людям? — Коллайн указал рукой в сторону палатки.

Ну не все так мрачно, глядишь, поживем еще. В конце концов, сотня тяжелых кирасир это такая сила. Тем более против степняков, практически незащищенных. В поле, против разреженных порядков, да, вайхи и быстрее и маневреннее. В этой узости им некуда разбежаться, кирасиры пройдут сквозь них как горячий нож сквозь масло. Главное не увязнуть.

— И все-таки, скажи мне Артуа, действительно, зачем тебе все это нужно? -

Я помолчал минуту, обдумывая ответ. Знать бы самому точно, зачем мне все это нужно.

— Понимаешь Анри, когда-то очень давно, у моего народа единственным мерилом всех действий и поступков была совесть. Неважно, что сделал человек, но, если он не ищет себе оправданий, значит, он сделал все правильно, по совести. Мы можем проехать мимо и найти себе в оправдание тысячу причин, а потом всю оставшуюся жизнь искать новые. Я не смогу тебе объяснить лучше, но я чувствую, что наше место здесь, в ущелье. И не делай, пожалуйста, из меня героя, я обыкновенный человек и больше всего хочу сейчас помыться горячей водой, добрый такой кусок хорошо прожаренной дичи, мягкую теплую постель и ласковую симпатичную девушку. Все пошли к своим, нам еще золото прятать. -

Золото мы спрятали в отличном месте, не знаешь где именно, ищи хоть тысячу лет. Сначала устроили целый спектакль, чтобы отвлечь возможных наблюдателей. Россыпь камней, где будет лежать золото до окончания всей этой истории, хорошо просматривалась с места нашего бивака.

К этому времени вернулись Шлон с Пелаем, ведя на поводу наших запасных лошадей, заново превращенных во вьючных. Шлон был навеселе, но с коня не падал. Горбатого могила исправит, думал я, устраиваясь на новом походном одеяле возле костра.

Только бы не было сильного дождя, порох, запалы, все отсыреет, вайхи легко справятся с нами, задавят числом, упрямо лезла в голову одна и та же мысль. Подошел Проухв, положил рядом со мной кусок сыра, ветчину, пару ломтей хлеба и мою походную фляжку, наполненную вином. Желудок требовательно заурчал, глядя на такое богатство. И верно, война войной, а обед по расписанию. Хотя какое тут к дьяволу расписание, сутки почти ничего не ел. Я с жадностью набросился на еду, стараясь есть аккуратно. Плох тот командир, кто давится и чавкает во время еды, или я что-то напутал.

Ух, вот теперь можно и отдохнуть часок, больше не получится, от приглашения на ужин не откажешься, не поймут люди. Да и самому интересно, как разворачиваются события. Сейчас ничего особенного не происходит, только группа всадников проскакала в сторону Ингарда.

Ужин прошел замечательно. Много ели, не меньше пили и смеялись.

Я поднялся, держа в руке бокал с вином

— Господа. Возможно, мы погибнем завтра, послезавтра. Но никто из нас не сможет прожить вечность, да и стоит ли. Мы знаем точно, эта жертва не напрасна, столько людей останется в живых благодаря этому. Вырастут дети, у спасенных нами женщин родятся новые. Кто-то из них станет великим ученым, поэтом, музыкантом, да просто хорошим человеком, добрым и честным. Возможно, они даже не вспомнят о нас, о том, что мы для них сделали. Но сами мы никогда не будем сожалеть о сделанном, ни на том свете, ни на этом. Вот за это и предлагаю Вам выпить. Ваше здоровье, господа — и лихо опрокинул бокал вина. А почему бы собственно и нет, отличная компания, хорошее настроение…

Проснувшись еще до наступления рассвета, первым, что я услышал, были слова Анри:

— И все таки зря ты испортил отношения с Колином Макрудером. Граф не из тех людей, кто может позволить себе забыть случившееся.

Я больше чем уверен, что он покинет нас еще до обеда, сославшись на острую необходимость. Свое дело он уже сделал, и наши попытки сдержать вторжение кажутся ему, да и не только ему, смешными. Отныне будь осторожен, если нам, конечно, удастся пережить следующие пару дней.-

— Спать нужно по ночам — заявил я — Ты вчера во сколько вернулся? Под утро? То-то же, аналитик хренов. Плевать мне на этого графа. Будут проблемы, будем решать. Я не золотая имперская крона, чтобы всем нравиться. Ты лучше скажи, всезнайка, сегодня завтрак будет? -

Коллайн хмыкнул, мол, знаем мы таких, одна еда на уме, да еще женщины, но ничего не сказал в ответ.

Ранним утром, едва начало светать, мы приступили за работу. Несколько возов с пустыми мешками прибыли еще ночью, их без особого труда удалось добыть в городе. Работа кипела сразу на нескольких направлениях. Часть солдат копала ров, тут же набивая мешки глиной и относя к двум строящимся из мешков редутам. Другая часть, численностью чуть более пятидесяти человек, занимались рытьем окопов прямо на склоне ущелья, оборудуя себе стрелковые позиции.

Обеспечить их повышенным количеством ружей, практически по три ствола на каждого стрелка удалось легко, за счет кирасир. Обычное вооружение кирасира состоит из карабина, пары пистолетов, палаша или тяжелой сабли ну и кирасы со шлемом, естественно. Кирасирам в нашем плане отводилась особая роль — конная атака и ружья скорее будут мешать, нежели помогут. Сам я с самого утра щеголял в новенькой кирасе, привыкая к ее весу и вообще к ней самой. До этого ни разу в жизни мне не приходилось ее носить, даже примерять не приходилось.

Некоторое неудобство и скованность в движениях компенсировалось достаточно надежной защитой торса. Конечно, кираса не спасет от выстрела в упор или точного и сильного удара копьем, но все же…

Остальные мои бойцы обладали опытом ее ношения, за исключением Проухва, а Пелаю с Амином она вообще не понадобится, их дело стрелять и я включил обоих в состав стрелков левого фланга, которые будут находиться в окопах на откосе.

Работа двигалась быстро, уже к обеду мы имели оба редута достаточной высоты, а окопы были отрыты еще раньше. Мешков с землей оказалось достаточно даже для того, чтобы перекрыть ими участок между левым укреплением и левой же стеной ущелья.

Участок между редутами перекрыли рогатками, делать там еще что-то не сочли нужным, поскольку именно через этот проход и должна состояться атака кирасиров. После обеда я даже позволил себе вздремнуть часика полтора, коль скоро отыскалась такая возможность. Обожаю послеобеденный сон, по мне так лучше не спать полночи.

Ближе к вечеру все мы все чаще стали поглядывать в глубину ущелья, ожидая увидеть вайхов. У входа в ущелье находился в карауле разъезд, посланный специально для того, чтобы вовремя предупредить о приближении степного войска.

Я со своими людьми, с теми, которые должны принять участие в конной атаке, находился в расположении кирасир, которыми командовал Дьюбен. С самого начала я дал ему понять, что совершенно не претендую на старшинство, да и глупо было это делать на моем месте. Граф Анри Дьюбен кадровый офицер и потомственный военный, несмотря на свою молодость уже имел за плечами несколько кампаний. Хотя Империя уже достаточно давно прекратила экспансию соседних территорий и прочно утвердилась в своих границах, тем не менее, скучать своим солдатам в казармах не давала. Приграничные стычки и дружеская помощь союзникам давали возможность держать войска в постоянной боевой готовности.

Мы с графом в который раз прикидывали наши действия, рассматривая варианты, которые могут сложиться в ходе боя, выезжали на местность и все больше приходили к выводу, что атака действительно может стать самоубийственной. В тоже время, как не пытались, не смогли выдвинуть ни одной альтернативной идеи. Самым опасным моментом в этой атаке будет поворот к стене ущелья и дальнейший отход к своим. Не вопрос, сотня отлично вооруженных и прекрасно обученных кирасир легко пройдут сквозь порядки вайхов до самого предполагаемого завала, вызванного взрывами, но вот затем. Затем нам предстоит развернуться и пройти вдоль левого края ущелья, не завязнув при этом. Идеальным вариантом будет вернуться под защиту укреплений через тот же проход, через который мы и начнем свою атаку. Запасной вариант предусматривал пробиться с боем до окопов, отрытых на склоне и закружить там карусель. Останавливаться нельзя, неподвижные всадники на фоне отвесной стены превратятся в превосходную мишень.

Сам Анри Дьюбен очень понравился мне как человек. Мы легко нашли с ним общий язык, отлично понимали шутки друг друга и я даже получил приглашение посетить его дом, находящийся в городе Сверендер, что в нескольких днях пути отсюда. Я же, в свою очередь, подробно объяснил, как можно найти меня в столице.

Мы оба отлично понимали, что предстоит нам в ближайшие часы, но даже не затрагивали эту тему в разговорах. Переживем, значит встретимся, останемся здесь навечно, ну что ж, судьба.

Под вечер показался разъезд кирасир, дежуривших у входа в ущелье со стороны Сетокса.

Вайхи пришли, но входить в проход не стали, встав лагерем, дожидаясь утра. Вот и прекрасно, с нашей стороны все готово к встрече, большего мы уже не в силах предпринять. Короткое совещание в штабной палатке, где мы еще раз пробежались по плану обороны, затем выслушали указания на случай внезапной ночной атаки степняков и все разошлись по своим местам.

Глава 21

Не спеши ты нас хоронить.

Порывистый ветер гнал низкие косматые облака, наполненные влагой. Все мы смотрели вверх, моля небеса только об одном, чтобы не было дождя. Сильному дождю вполне по силам похоронить все наши надежды на счастливый исход дела.

Солдаты заняли свои места еще затемно, готовясь к приходу вайхов. Я поднялся к фер Стянуа, находившемуся в окружении нескольких офицеров на верхней площадке сооруженного из мешков с глиной редута. Отсюда открывался неплохой вид на предполагаемое место сражения. Сквозь ущелье практически постоянно дул не слабый сквознячок, так что за потерю видимости от порохового дыма можно сильно не опасаться, дым развеется быстро. Один из офицеров показал рукой на небольшую группу всадников, карьером приближающийся к нам. Это кирасиры, следящие за действиями вайхов и нетрудно догадаться, что враг выступил.

Всадники въехали через проход, спешно расчищенный от рогаток, и присоединились к остальным. Короткий доклад одного из них только подтвердил нашу уверенность о скорой атаке вайхов. Наконец, спустя считанные минуты, появились и сами они.

— Приготовились — подал команду фер Стянуа, и все мы бросились занимать свои места.

Кирасиры выстроились колонной по восемь всадников в ряд. Мне определили место в третьем, примерно посередине ряда. Как обычно слева от меня находился Проухв, а по правую руку встал Анри Дьюбен. Колайн оказался в шеренге сразу за мной, а оба Диких, Ворон и Кот во втором ряду, прямо перед нами.

Первые два ряда это сильнейшие бойцы, их задача самая сложная и то, что я оказался в третьем — это почетно для меня и ни как не иначе.

Незадолго до этого ко мне подъехал Кот и протянул мешочек с чем-то непонятным. На мой немой вопрос он пояснил, что внутри конский волос и этот мешочек следует вложить в тулью шляпы, поскольку шлем я решил проигнорировать, слишком уж неудобным он мне показался. Что ж, не лишняя предосторожность, голова и так мое самое слабое место, что всегда было понятно мне, а теперь стало ясным и для остальных. Когда я в полголоса заявил об этом Коллайну, он начал ржать, на что я заметил, что у его лошади это получается лучше. Дьюбен, услышавший наш разговор поддержал Коллайна так заразительно, что я не выдержав, расхохотался сам.

Они расхохотались еще пуще, глядя на выражение моего лица, после того как мы услышали рассказ Шлона. Он с совершенно серьезным лицом поведал кирасирам, что его барон всегда смеется перед боем и вообще он человек веселый. Шлон только раз видел его злым, когда Нектор умудрился испортить обед. Тогда барон вскочил на коня, и полдня гонял по степи то ли тридцать то ли все сорок вайхов, пока не успокоился. Нектор заявил, что обед испортил не он, а сам Шлон, вайхов же было всего двадцать восемь и что Шлону ни в чем нельзя верить.

Вот сборище негодяев, подумал я.

Но все это произошло до того как, а сейчас мы наблюдали, как в долину перед нами все втягиваются и втягиваются вайхи. По телу Ворона пробежала крупная дрожь, животные отлично чувствуют эмоции своих хозяев. Я успокаивающе потрепал его по гриве и добавил, склонившись к самому его уху — Все в порядке малыш, все будет хорошо, вот увидишь.-

Ворон фыркнул, как будто соглашаясь со мной.

Вайхов перед нами становилось все больше и больше. Наши укрепления не выглядели особенно впечатляюще, а ров с кольями мы замаскировали достаточно хорошо. Вайхи несомненно решили атаковать сходу, явно ведая о своем численном преимуществе. Часть всадников отделилась от основной массы, и начали забирать влево, стремясь обойти один из наших редутов. Остальные тоже набирали ход, устремляясь прямо на нас. Еще пара мгновений и они войдут в зону досягаемости пушечной картечи. Я взглянул наверх, туда, где находился фер Стянуа.

Рядом с графом стоял сигнальщик и усиленно махал двумя шестами с красными флажками, разводя и скрещивая их над головой.

Затем время понеслось вскачь.

Группа вайхов, обходивших нас по нашему правому флангу, попала в подготовленную ловушку. Всадники проваливались в ров, потеряв за считанные секунды несколько десятков. Задние продолжали напирать на пытающихся затормозить скачущих впереди степняков. Взрывы зарядов, которые должны разделить по нашему плану степняков на две части почти слились с выстрелами пушек и дружному ружейному залпу из окопов, находящихся на левом фланге. На какое-то время вайхи опешили, и я ожидал, что рогатки сейчас разойдутся, освобождая нам проход для атаки. Но нет, сначала прогремел еще один взрыв, практически в середине степного войска, что еще больше привело вайхов в смятение.

И вот тут настал наш черед. Мы с места пустили коней вскачь, наращивая скорость перед ударом.

— Держать равнение — зычным голосом прокричал Анри Дьюбен перед самым столкновением с вражеской конницей.

Мы легко вошли в разобщенную толпу степняков и заработали, заработали клинками. Адреналин буквально кипел в крови, выбивая из головы все посторонние мысли. Приподнявшись на стременах, я с размаху, из-за головы, обрушил клинок на шею подвернувшегося вайха, опускаясь в седло в момент удара. И еще раз, уже по следующему, и еще, но на этот раз мимо. А теперь вытянувшись вдоль холки, достать, достать колющим, хотя бы самым кончиком клинка. А сейчас, свесившись на правый бок лошади, ударить по голове пешего вайха, пытающегося проткнуть копьем Кота сзади. Теперь направить грудью Ворона на оказавшегося передо мной боком всадника в лохматой шапке и приложиться лезвием клинка куда придется, по откинутому в сторону вместе с конем врагу.

Все, забираем влево, еще влево, вот уже откос совсем рядом, и держать шеренгу, держать, давай Ворон, давай родной. Мы прорвались и понеслись вдоль стены ущелья, назад, ближе к своим, под защиту стрелков. Здесь, на краю, вайхов почти нет, все они шли центром, мы прорвемся, редуты все ближе. Снова ахнули пушки, одна, две, вот все четыре. Впереди яростный треск ружей, нам туда, а как наши, вроде все целые, только Нектор сидит немного боком или мне показалось. Ага, он выпрямился, но лицо бледное и губу прикусил. Вот Шлон щерится, все в порядке командир, Ворон, Ворон нормально, у Кота на кирасе сзади свежая царапина, успел все же ткнуть копьем гад, чуть задержался я с ударом… Коллайн подмигнул, с ним тоже все нормально. Прошка тоже цел, Дьюбен, мать твою, все плечо в крови, рука как плеть висит. Как же так, я же достал того вайха и хорошо так достал. Ничего, главное жив, глядишь обойдется.

Вот они окопы, прямо над головой, а до прохода нам не пробиться, много там вайхов, ох как много.

— Орлы — заорал я, приподнимаясь на стременах — встаем в круг, карусель мать вашу, карусель.-

Послушались орлы, закрутились по кругу. Задний прикрывает переднего и по кругу, блин, по кругу, не скорость главное, движение.

— Раненые в центр, пистолеты к бою — это снова мой рев.

Вайхи вот они, рукой подать, дистанция выстрела в упор, не промахнешься. Захлопали наши выстрелы, с окопов добавляют не хило и кружим, кружим. Круг, второй, выстрелы все реже, перезаряжать времени нет. Нам тоже достается, потерь все больше. Снова грохочут пушки, рискуют парни, стволы не успевают охладиться при такой скорости стрельбы и уксус не поможет, картузы с порохом могут прямо в стволе воспламениться, медь орудий горячая. Но свое дело картечь делает, отбрасывая вайхов от укреплений. Вот теперь и наш черед пришел, теперь только в атаку, заканчивается чертова карусель, нет с нее больше толку.

— Воины — снова кричу я изо всех сил — Разгоняемся по кругу и за мной, в атаку. А-а-а-а!

Разогнав Ворона, я скачу навстречу смерти, не оглядываясь, какой в этом смысл. Главное добраться поближе, на расстояние удара, сколько успею, а там будь, что будет. Я опускаю клинок с потягом, с левой руки два выстрела, к чему теперь их беречь, снова клинок в дело, по руке тебя, дальше не достану. Ворон спотыкается, пытаясь не наступить на стонущего под ногами человека, не понятно даже кто это, сплошная кровь. Мимо проносятся Дикие со своими вентиляторами сабель, Нектор, кирасиры. Шлон, мать, мать, мать! Шлон валится с копьем в боку, валится вместе с лошадью. Да как же так, только не Шлон.

Господи, а это что? От тяжелого удара в грудь темнеет в глазах, и я чувствую, как сползаю с коня, свешиваясь все ниже и ниже. Чьи-то руки тянут меня обратно, наверх, в седло. Скосив глаза, вижу Проухва, спасибо Прошка, упаду не встану, затопчут. Некоторое время прихожу в себя, утверждаясь в седле. В груди боль при каждом вздохе, но боль не резкая, терпимо. Шляпы нет, по щеке течет струйка, подношу ладонь к голове, обнаруживая на ней следы крови, но немного, от этого не умирают. Не выронил я ни шпаги, ни пистолета, матерею блин. Все, хватит о себе, как там остальные, пора к ним.

Обвожу глазами поле, а ведь мы их сломили, мы сломили вайхов!

Только сейчас вижу, что взрывы не перекрыли ущелье, оставили узкий проход, но оттуда не лезут вайхи, они лезут туда! Толпятся, торопятся, прорываются через своих, часть степняков уже побросала оружие, когда увидели, что им уже не успеть спастись. А наши наседают сзади, добавляя паники еще и криками. От укреплений бегут солдаты, бегут с ружьями, примкнув штыки.

Но так не должно быть, врагов больше, много больше. Мы же все должны были остаться здесь, по любым прикидкам, я уже смирились с этим.

Мы победили, только что-то не очень радостно, а как-то очень даже равнодушно. Нет никаких эмоций, все потратил, ничего не оставив на этот миг.

И Шлона нет. Надо обязательно найти его, вдруг он жив и ему еще можно помочь.

И все-таки я молодец, гениальный стратег и тактик, специалист по боям в узостях и склонах. Реальный Ганнибал, гм, Лектор. Кстати, как Нектор, как остальные, что с ними?

— Прошка — прошу я, — разрежь застежки на кирасе, грудь больно.-

На кирасе, почти в центре груди вмятина с дыркой посередине, рваными краями внутрь. Это ж чем меня так приложило?

Проухв мигом расчленил кирасу на две половины, дышать стало легче, на груди обнаружилась пару неглубоких ран от рваных краев металла. Ничего страшного, кровь сама свернется, подумал я, прижимая к груди кусок полотна.

Мы подъехали к месту взрыва, почти перегородившего ущелье землей. Здесь уже все было закончено, оставшиеся вайхи ускакали со всей возможной скоростью. Гляди-ка, мы даже пленных взяли, вон их сколько, полсотни точно.

Ко мне начали собираться бойцы, подъехали неразлучной парочкой Дикие, полностью забрызганные кровью, от бабок лошадиных ног до навершия шлемов, пешком подошел Коллайн, неся на спине седло, не везет же ему на лошадей. Припадая на левую ногу и держась за бок, приковылял Нестор, ведя в поводу хромающую лошадь. Следом подбежали Пелай с Амином, с ружьями на плечах и парочкой пистолетом за поясом. Все, не хватает только Шлона.

Мы всей группой стояли наособицу, в стороне, наблюдая за тем, как солдаты занимаются сбором трофеев, попутно обыскивая тела вайхов в поисках добычи.

— Амин, Пелай, ищите Шлона, ищите хорошенько. Он должен быть там, возле воронки. И найдите его, очень вас прошу — я обратился к Нектору — Что с ногой? -

Нектор ответил не сразу, морщась, потер ногу, и нехотя сознался: — лошадь споткнулась, свалились мы оба. Мне ничего, пройдет. А вот Шлон…

Что тут сказать, чем помочь?

К нам, в компании трех офицеров подъехал граф фер Стянуа. Не сдерживая эмоций, он рассыпался в благодарностях, превознося наше мужество и воинское мастерство, обещая все мыслимые блага. Коллайн искоса посмотрел на меня, ожидая обычного ерничества. И зря посмотрел, парни настоящие герои. Ладно я, со своей дурацкой головой, вечно влезу в какую-нибудь историю, требуя справедливости, а парни, парни пошли за мной, ведь никто их не тянул, я даже уговаривал их быстрее покинуть это место. Молодцы, какие они молодцы. А вот Шлон…

— Господин граф, а откуда этот третий взрыв? — я показал на воронку, возле которой Пелай и Амином пытались найти Шлона.

Фер Стянуа улыбнулся, перед тем как ответить на мой вопрос.

— Выходит господин барон, этот взрыв оказался сюрпризом не только для вайхов? Мы посадили человека вон в той россыпи камней, единственной задачей которого было дернуть за веревочку, когда враги окажутся над зарядом. Ничего сложного, порох, пистолет и привязанная к нему веревка. Согласитесь, неплохо сработало.-

Спору нет, очень неплохо и очень вовремя. По всей видимости, заложили бомбу, когда я соизволил поспать после обеда.

— И сколько же их было? — спросил я у графа, имея в виду количество вайхов.

— Не меньше тысячи, никак не меньше. И это нападение оплачено золотом, понимаете барон, вайхи получили золото за то, чтобы не стало ни Сентокса ни Ингарда. — граф не стал продолжать тему, но и без того все понятно, чего уж.

Фер Стянуа продолжил свой объезд, я же тронул коня в сторону воронки, все еще питая надежду отыскать Шлона живым. Но мы не нашли его тела, да и не мудрено, в том месте такое ужасное месиво из человеческих и лошадиных трупов, разорванных на части в результате взрыва, что даже мне стало нехорошо.

Я старался держаться невозмутимым, хотя давалось это очень нелегко. Тщетно, все наши поиски не дали никакого результата, разве что Нектор утверждал, что одна из мертвых лошадей принадлежит его другу.

Наши общие потери составили около трети убитыми и ранеными. Больше всех досталось, конечно, кирасирам, что неудивительно. Анри Дьюбен получил ранение в плечо и был отправлен вместе с остальными ранеными в Ингард. Наши попытки отыскать Шлона среди тех, кого увезли в город, тоже не увенчались успехом. Исчез и все, вероятно так и попадают в списки пропавших без вести.

Мы простояли в заслоне еще сутки, ожидая повторной атаки вайхов. Разведка, посланная на поиски степняков, вернувшись, доложила, что вайхи ушли, ушли в свои степи. И тогда все мы свернули лагерь и поехали в Ингард, где нас ждал праздник, настоящий праздник.

Благодарные жители устроили нам замечательный прием, плавно перешедший в массовое гуляние с музыкой, песнями, плясками и бочонками, полными вина, открытыми для всех желающих его употребить.

Мы с Анри праздновали в здании городской ратуши, куда получили приглашение вместе с офицерами. Было очень весело, вино лилось рекой, множество призывных женских взглядов, обещающих нам, героям и защитникам то, что вайхи рассчитывали взять силой. Забыв о своих царапинах и ранах, мы со всей душой окунулись в этот праздник. Я весело общался с двумя хорошенькими девицами, когда ко мне с рукой, висящей на перевязи, подошел Анри Дьюбен.

— Артуа — сказал он — Вы нанесете мне смертельное оскорбление, если не заглянете в мой дом по дороге в столицу. Тем более что он как раз по дороге в столицу. Обещайте же мне оказать эту честь и при этом обещайте немедленно.-

Я согласился сразу, отчего же нет, в конце концов, мне самому будет очень приятно побывать у Дьюбена в гостях. Дальше текло рекой вино, произносились тосты и здравицы, играла музыка, под которую кружили в танцах пары, звучали обещания городского главы подарить всем героям золотое оружие и сделать нас почетными гражданами Ингарда, снова вино…

Проснувшись, я обнаружил себя лежа на спине в совершенно незнакомой комнате на широкой перевернутой вверх дном постели в обнимку сразу с двумя молоденькими обнаженными дамами. Они прижимались ко мне с обеих сторон, сложив на меня стройные ножки и не менее изящные ручки. Я скосил глаза направо, затем налево. Так и есть, брюнетка и блондинка. Все как в моих давних и тайных мечтах — в постели с двумя девчонками, обязательно черненькой и обязательно светлой. Я судорожно попытался вспомнить подробности ночи, но ничего, кроме смутных отрывков, не припоминалось.

Вот я целую девушку с темными волосами и кажется, ее зовут Моника. Стоп, Моника это блондинка, а брюнетку зовут… ее зовут… Лана. А может наоборот?

Господи, ну почему так случилось, за что ты меня так наказываешь? Ну причем здесь Создатель, пить надо меньше, только и всего. От моего горестного вздоха проснулись девушки и сразу защебетали. Они совершенно не выглядели разочарованными, а я продолжал мучить себя вопросами, было у меня с ними хоть что-нибудь или нет. С именами проще, одна зайка и другая тоже зайка. С эти справлюсь, не впервые. А вот как осторожно узнать об остальном, вот проблема. Набраться наглости и спросить напрямик? Можно ведь и обидеть девушек, а они такие симпатичные, такие лапочки.

Наконец я решился и заявил.

— Зайки, представляете мой ужас, я совсем, совсем ничего не помню. Я же не обидел вас ничем, я не переживу, вы такие милые, такие красотулечки.-

Та, что светленькая спросила.

— Артуа, ты действительно ничего не помнишь? -

Я отрицательно покачал головой, к сожалению ничего.

— Совсем, совсем ничего? -

— Да. Совсем, совсем ничего — и опять горестно вздохнул.

— Да Артуа, ты самый настоящий герой. Так умотать двух девушек, что они чуть не сбежали и ничего не помнить…

Я внимательно посмотрел в глаза обеим, но не заметил ни тени насмешки.

— Девушки, красавицы — взмолился я — расскажите, пожалуйста. Ну ничегошеньки не помню, честное слово. Мне вчера по голове досталось, наверное из-за этого — нашел я выход вспомнив про царапину. Кстати Ворону нужно до земли поклониться за конский волос в шляпе, нашел Прошка ее, с тульей, разрубленной чуть ли не пополам, и пластины не помогли.

Девчонки наперебой начали повествовать о событиях прошедшего вечера. О том, как мы знакомились, я еще что-то мог вспомнить. А вот потом…

— Сначала подошел Анри, твой друг и начал рассказывать, какой ты герой — рассказывала брюнетка, которую, как оказывается, звали Лоника. — А ты, Артуа, посоветовал купить ему седло полегче, потому что ему якобы часто приходится носить его на себе.-

Вот же черт, надо будет не забыть извиниться перед Коллайном. — Анри не обиделся на меня? -

— Нет, он только рассмеялся и сказал, что при случае отыграется — это уже Мона, блондинка.

— Потом подошел другой Анри, с перевязанным плечом и тоже стал говорить, что ты герой — продолжила рассказ Лоника.

— А я? -

— А ты ответил, что все герои. Но самый большой герой тот, кто сможет прямо сейчас, не отрываясь, выпить большую бутылку игристого прямо из горлышка.-

— А что он? -

— Он тоже рассмеялся и сказал, что заранее признает свое поражение. Тогда ты сам взял и выпил всю бутылку. А мы стояли и хлопали тебе, пока ты ее пил.-

Да, алкаш он и в Империи алкаш.

— Затем ты взял гитару и начал петь такие красивые песни. Сначала такую, что все военные подпевали тебе. Там еще слова есть, чтобы не спешили хоронить.-

Да уж, ну куда мне без этого.

— Потом ты сказал, что должен рассказать нам с Лоникой страшную тайну, но только в укромном месте и мы пришли сюда.-

Какую еще страшную тайну, кто бы мне ее доверил.

— Ты рассказал нам с Моной, что вайхи напали из-за нас, когда узнали, что в Ингарде живут две самые красивые девушки Империи, а ты проезжал мимо, и не смог удержать себя, чтобы не помочь.-

Ну, это на меня похоже, я этим и трезвым часто занимаюсь, тем, что вешаю лапшу на женские ушки.

— А что было потом, зайки вы мои милые? -

Девушки немного засмущались, но Лоника все же ответила — потом мы играли, втроем.-

Вот, как, значит играли. А я-то надеялся… Я обвел взглядом комнату, ища карты там, шахматы или еще что то, кости какие-нибудь.

— Во что же мы играли, рыбки?

— В миссионеров, в амазонок, и еще… — Мона припомнила незнакомое слово — в догги стайл.-

Значит, все было, было! А я совсем ничего не помню. Я так сморщил лицо, что Лоника испуганно спросила.

— Арти, у тебя голова болит? Сейчас вино принесу.-

Девушка в чем была, а была она абсолютно без одежды метнулась к столу, мелькнув такой славной попкой, что я сморщился еще больше. А талия, талия какая тонкая, ее же можно пальцами обхватить!

Все, с сегодняшнего дня ни капли, ни единой, вот только сейчас промочу мигом пересохшее горло. Лоника вернулась с бокалом вина, поднеся мне его к самому рту. Но я узрел нечто значительно более привлекательное, значительно, впившись долгим поцелуем в милые розовые губки. В награду я получил полбокала вина, пролившегося мне на голову от Лоники и голос Моны, сказавшей.

— Артуа, я тоже хочу так.-

Спустя минут сорок мы лежали точно так же, как в тот момент, когда я проснулся.

— Артуа, да ты настоящий герой — думал я — Надо было давно курить бросить. Или это корешки до сих пор действуют. Обязательно узнаю у Коллайна, ничего он необычного у себя не заметил? Наверняка Анри не скучал этой ночью в одиночестве. Только осторожненько нужно, осторожненько, вспомнил я ' босс ор боссен'.

А может воздух такой в Ингарде, тогда стоит остаться здесь жить. Славный городок и девочки очень славные. Я по очереди поцеловал чуть ли не мурлыкающих заек.

А что, могу себе позволить, и люди ко мне здесь хорошо относиться будут.

Куплю большой дом, сад разведу, хозяйство, хрюшек всяких. Опять же парное молоко, можно коммерцией заняться. И от людей почет и уважение. Лучше, как говорится, синица в руке, чем дятел в заднице.

И надолго тебе хватит терпения, ответил я сам себе, на неделю, месяц, два месяца?

Заканчивай дурить, пару месяцев и со скуки сдохнешь. Тоже мне, фермер де Койн, прощайся и дуй к парням, время к обеду.

Я оделся, очень вежливо и нежно попрощался с нечаянными подружками, клятвенно уверив обязательно навестить их в следующий раз, когда окажусь в Ингарде, и совсем уж было собрался покинуть гостеприимный дом, когда новым взглядом оглядел Лонику и Мону. Что за симпатичные мордашки, что за славные фигурки у этих девушек, любовался я, стоя уже у самой двери, и в душу закралось сомнение, не слишком ли я тороплюсь покинуть их. Нет уж, когда еще в следующий раз мне будет так хорошо. Словом, прощание затянулось еще на целый час.

Глава 22

Милана.

На постоялом дворе, лаконично и загадочно называющемся " Ку-ку" где остановились мои люди, к моему приходу собрались уже все.

Стол в отдельной обеденной комнате, которую они заняли, ломился от яств и напитков. Хозяин двора, помимо заказа, расщедрился по поводу произошедших событий, выкатив на стол столь разнообразную снедь и выпивку.

Поприветствовав всех присутствующих, я уселся во главу стола.

— Шлона поминаем, Ваша милость — сообщил мне Прошка.

Судя по всему, за стол только уселись.

Да уж, такого парня потеряли. Мне очень нравился Шлон, балагур и весельчак, не унывающий в любых ситуациях и всегда готовый подставить надежное плечо. Да и поваром, чего там говорить, он был отменным. Прекрасное настроение, с которым я сюда пришел, сразу упало до минусовой отметки.

Я спросил у Прошки, осталось ли в заветной посудине. Кивнув головой, Проухв вытащил из баулов, сложенных в углу комнаты мой походный стакан из серебра, верно служивший мне почти два года и бутыль, в которой плескалось искомое. Последовала уже привычная процедура, состоящая из смешивания до необходимой консистенции воды и содержимого бутыли, после чего Проухв разлил всем присутствующим в подставленные емкости получившийся продукт. Свой стакан я налил сам, прямо из бутыли, наполнив его до краев.

Встав на ноги и дождавшись тишины, я немного помолчал. После чего произнес 'пусть земля ему будет пухом', хотел добавить еще что-нибудь, но махнув рукой, капнул немного на пол и выпил залпом. Для того чтобы пробрало сразу и отпустило щемящую тоску и горечь утраты. После чего сел, прислушиваясь к ощущениям.

Прошка мгновенно придвинул ко мне блюдо, доверху заваленное мясом, дичью и овощами. Когда огонь в желудке немного угас, я налил повторно и снова выпил. Народ, неотрывно наблюдавший за моими манипуляциями, тихо обменялся впечатлениями. Ворон даже уважительно крякнул, а у Прошки вовсе отвисла челюсть.

Да чего уж там, вся хитрость в том, чтобы набрать как можно больше воздуха в легкие, подождать, пока утихнет огонь в желудке и только потом уже выдохнуть. В прошлой жизни приходилось мне и спирт спиртом запивать, и не умер же, а здесь всего-то градусов семьдесят.

Тогда, на Северных Курилах, перепутал я стаканы, с виду совершенно одинаковые и пришлось мне пить второй, тоже со спиртом, боясь потерять лицо перед особами женского пола. Ребячество конечно, да вот годков мне было в то время не более двадцати.

Выдохнув, я основательно взялся за мясо, на пустой желудок так поступать чревато. В голове зашумело, все окружающие лица стали такими близкими и такими родными. И все равно Шлона жалко, как же так, столько вместе прошли и на тебе, прямо на глазах. Ребята тоже выпили, загремели приборами, иногда поглядывая на меня. А что я, мне уже достаточно, дальше без меня.

Я уже собрался идти спать, когда за дверью послышался хорошо знакомый голос, дверь со стуком отворилась, и в комнату собственной персоной ввалился Шлон.

Он был грязный, как только что из-под земли, помятый, с растрепанной шевелюрой и разорванной до пупа рубахой, но с висящей на боку саблей и при двух пистолетах. Мы все застыли как истуканы, в разнообразных позах, и кто с чем в руках. Объединяло нас лишь то, что у всех были открыты рты и выпучены глаза.

Шлон сам застыл на мгновение, повел носом, принюхиваясь, уловив едва слышный запах самогонки.

— А что вы здесь все делаете? — спросил он хриплым голосом.

— Тебя поминаем — как мне показалось, слегка испуганным голосом ответил Нектор.

Шлон снова принюхался и спросил.

— Мне с вами можно? -

— А ты точно живой? — вопросом на вопрос с сомнением в голосе ответил Пелай.

— Точно — ответил Шлон и яростно поскреб грудь, обводя взглядом стол.

Мы хохотали так, что мне пришлось уцепиться обеими руками за край столешницы, чтобы не сползти на пол. Некоторым этого не удалось, и из-под стола слышался смех Амина и еще кого то.

Придти на собственные поминки и проситься за стол, да, из нашей компании на это способен только Шлон, кто же еще.

На шум в двери заглянул испуганный хозяин таверны, посмотрел на нас и скрылся, наверняка сделав не самые лестные для нас выводы. Я же почувствовал, что катастрофически пьянею, алкоголь в таком количестве все сильнее и сильнее воздействовал на меня своим самым обычным способом. Не слишком твердо утвердившись на ногах, я обратился к нашей пропаже, успевшего выпить и усиленно закусывающего запеченной в тесте уткой.

— Ты — обличительно показал на него пальцем — негодяй, законченный негодяй и не менее законченный подлец. И потому… — тут я понял, что скоро язык перестанет подчиняться мне и решил закругляться с речью — И потому… — Шлон сидел с куском мяса торчащего изо рта, придерживая его руками — …и вот потому… дай я тебя обниму, брат. — Пошатываясь, мне удалось добраться до него, ни разу не упав и, обняв его, похлопать по спине.

— Прошка, отведи меня в комнату, где есть мягкая постель, и где нет никого, слышишь, совсем никого, ни в постели, ни даже рядом. Мне нужно подумать, что делать дальше с этим типом. Пока я склоняюсь к мнению, что нужно закопать его там же, откуда он вылез.-

Уже в дверях опираясь на руку Проухва, я бросил взгляд на Шлона, который продолжал сидеть в полном недоумении. Нектор, находящийся рядом, задумчиво смотрел на него, поглаживая крепкий кулак.

Из Ингарда мы выехали через сутки, ранним утром, посвятив предыдущий день отдыху и подготовке к дальнейшему пути домой. Вместе с нами, в сопровождении нескольких человек ехал Анри Дьюбен, получивший отпуск по ранению. Ранение, полученное Дьюбеном, было не столько тяжелым, сколько болезненным, и он активно принимал участие в нашем разговоре с Коллайном, время от времени морщась и осторожно потирая плечо, потревоженное тряской.

В хвосте колонны ехал Шлон, стараясь, лишний раз не попадаться мне на глаза. Еще вчера я узнал подробности его пропажи практически на двое суток. Если говорить кратко, копье степняка попало в стык между задней и передней половинками кирасы, слегка оцарапав ему правый бок. А вот его лошадь погибла, упав на скаку и придавив хозяина. К тому же уже на земле Шлон получил еще удар по голове, лишивший его сознания.

Дальше, придя в себя, Шлон выбрался из-под коня, а поскольку все уже закончилось, побрел к укреплениям. По дороге он встретил знакомого горожанина, с которым сошелся, когда ездил в город за припасами. К чести горожан, к слову сказать, нам помогало около тридцати человек, прибывших из Ингарда и вооруженных кто чем.

Близкие по духу, Шлон и его знакомый праздновали победу все время его отсутствия. Наконец, проснувшись между капустных грядок, Шлон вспомнил про остальных и легко нашел нас, благодаря нашей популярности в данный момент.

К исходу четвертого дня пути мой маленький отряд достиг Сверендера, лежащего уже на Имперском тракте, родного города графа Анри Дьюбена. Когда то Сверендер являлся центром Сверенского графства, но и после деления Империи дедушкой ныне правящей императрицы на новые административные округи оставался одним из самых больших городов провинции Тосвер.

Город лежал в низине, у излучины крупной реки Сверен, которая и давала ему название.

Вообще-то у меня с этой местностью связаны немалые воспоминания, по большей степени грустные и печальные, но в самом городе я никогда не был.

Мягко, но решительно отвергнув приглашение графа погостить в его доме, мы остановились на постоялом дворе, расположенном на восточной окраине Сверендера, клятвенно заверив навестить его завтра вечером, по случаю праздничного бала, посвященного дню рождения его супруги. Граф отправил посыльных заранее, чтобы успокоить жену, знавшую ситуацию с Ингардом и дать ей время подготовиться к встрече.

На следующий день мы с Коллайном оббежали местных портных, желая приобрести более или менее приличное платье, которого мы лишились, бросив при бегстве от вайхов, и к вечеру уже стояли на пороге его дома.

Дом Дьюбенов был по-настоящему огромен, и вместе с садом занимал почти целый городской квартал.

Лакеи в праздничных ливреях предусмотрительно распахнули огромные двери, и мы с Анри оказались в огромной зале, ярко освещенной большими люстрами, где уже играла музыка и веселилась местная знать.

Граф Дьюбен, увидев нас, подхватил под руку стройную тоненькую женщину с пышными светлыми волосами цвета поспевшей пшеницы и в открытом вечернем платье, поспешил к нам. Чем ближе они приближались, тем больше холодело у меня в груди и тем чаще билось сердце.

— Дорогая, я рад представить моих друзей, барона Анри Коллайна и барона Артуа де Койна, спасшего меня от верной гибели в Кайденском ущелье. Господа, это моя обожаемая жена, графиня Милана Дьюбен.-

Коллайн отвесил галантный поклон, дополнив его не менее галантным поцелуем руки графини и комплиментом по поводу ее внешности. Затем отошел чуть в сторону, уступая мне место.

— Дорогой, я неплохо знаю барона Артуа де Койна, которому я тоже обязана жизнью, причем не один раз — произнесла Милана, протягивая мне руку для поцелуя. Я коснулся губами изящных пальчиков графини, пробормотав при этом нечто, надеюсь похожее на приветствие. Граф одарил нас несколько удивленным взглядом.

— В таком случае я прошу Вас, дорогая познакомить баронов с нашим домом и остальными гостями — и Дьюбен направился к группе только что вошедших офицеров, среди которых я узнал графа Мигуэля фер Стянуа.

Мы встретились с Миланой взглядами, и я увидел в ее глазах то, чего больше всего боялся увидеть, она не забыла меня, совсем не забыла. Анри незаметно удалился, тонко прочувствовал момент, когда третий абсолютно лишний.

— Здравствуй, девочка — сказал я, стараясь задавить в голосе все те чувства, что бушевали внутри меня.

— Здравствуй, Артуа — ответила Милана, и мне показалось, что голос ее чуть дрогнул.

Мы стояли, глядя друг на друга, и мне стоило немалых сил удержаться, не прижать ее к себе, плюнув на все приличия и условности.

— Милана, где мы можем присесть и поговорить, чтобы нам никто не мешал, а мы оставались на виду у всех? -

— Идем, Артуа, это совсем рядом.-

Мы уселись за столик, на котором стояли вино, фужеры и ваза с фруктами. Я взял ближнюю к себе бутылку, откупорил ее, наполнил два фужера темно-рубиновым вином, один из которых поставил перед девушкой. Милана пригубила из него, не отрывая от меня взгляда.

— Ты стала настоящей красавицей. Видишь, я не обманывал тебя тогда. -

— Ты никогда меня не обманывал, Арти. А ты совсем не изменился, только на лице у тебя добавился новый шрам, и взгляд стал таким, каким он был, когда ты злился или когда думал, что тебя никто не видит.-

— Это все благодаря этому — я легонько коснулся эфеса шпаги кончиками пальцев, имея в виду приобретенное вместе со шпагой дворянское звание.

— Ты все таки добыл ее. — продолжила Милана. А потом заговорила горячо, пряча от посторонних эмоции за маской холодной вежливости, чему мне никогда не научиться.

— Я ждала тебя Артуа, ждала целых полгода, я оборачивалась на каждый шум, я просыпалась ночью, видела тебя в случайных прохожих, а ты все не приходил.-

— Я был в то время очень далеко отсюда, девочка, на противоположном краю Империи, зарабатывая себе шпагу.-

— А потом? -

— Потом я помчался похвастаться шпагой перед очень молоденькой, но такой красивой девушкой, но не доехал.-

— Почему не доехал, Артуа? — в ее голосе мне послышались недоумение, боль и обида.

— Когда я был уже недалеко от этих мест, то узнал, что эта девушка выходит замуж и повернул коня. У тебя очень хороший муж, Милана, храбрый, честный и он очень любит тебя.-

— Я знаю — кивнула она головой — А еще у меня есть дочь, маленькая Эмилия, ей год и два месяца, у нее карие глаза и она очень похожа на своего отца.-

У Анри Дьюбена глаза светлые, у самой Миланы глаза голубые, очень яркого василькового цвета. А вот у одного придурка, который, вместо того чтобы шевелить мозгами предпочитает махать шпагой, глаза самые что ни на есть карие, карее некуда. Я впился взглядом в Милану, до боли сжав побелевшими пальцами край стола.

— Да — ответила она на невысказанный вопрос — это твоя дочь, Артуа. Иногда она так становится похожа на тебя своими жестами и поведением, что мне даже становится немного не по себе. Ты сам мне говорил — продолжила Милана, отвечая на следующий не озвученный мною вопрос — что чаще всего человек становится заложником обстоятельств и не в силах что-либо изменить. Понимаешь, Анри, тогда у меня не было другого выхода, совсем не было, я клянусь тебе всем, что для меня свято. -

Я потянулся к ее руке, лежащую на столе, чтобы погладить ладошку с длинными красивыми пальчиками, но вовремя одернул себя. Милана понимающе улыбнулась. Господи, откуда в этой совсем юной женщине столько мудрости. Хотя глупых женщин и не бывает, в отличие от нас, мужчин.

— И не вини себя ни в чем, Артуа. Так уж сложились наши звезды, но все равно я счастлива, что в моей жизни был такой мужчина, как ты.-

Я глупо кивал головой, какое слабое утешение, да и не заслуживаю того, что слышу.

— Какая она? -

У Миланы загорелись глаза, она оживилась, как всякая мама, рассказывающая о своем ребенке.

— Она такая егоза, постоянно что-то лепечет, уже встала на ноги и теперь за ней нужен глаз да глаз.-

Я исподтишка любовался ее лицом, лицом матери моего ребенка, ее движениями, улыбкой, сиянием глаз. Наконец Милана оборвала себя на полуслове, обратив внимание на выражение моего лица.

Мне не место в этом доме, где все так хорошо, где муж светится счастьем, глядя на любимую жену, я здесь лишний и могу принести только горе графу и смятение чувств его жене.

— Милана, я пойду пожалуй отсюда, ты умная девочка, ты все понимаешь. Получилось так, как получилось и уже слишком поздно что-то менять. Но ты всегда можешь на меня положиться. Только позови, если потребуется моя помощь, и я примчусь, брошу все и примчусь. Я очень, очень рад был тебя увидеть. Прости, но мне пора. -

Все-таки решившись, я погладил нежную и бархатистую ладонь Миланы, затем резко встал, поклонился, поцеловал ее ручку и решительно зашагал к выходу, не обращая внимания на окружающую меня действительность.

Мне удалось пересечь почти половину залы, когда я почувствовал толчок в плечо. Не оборачиваясь, извинился, так, на всякий случай, ведь я никому не заступал дорогу и не пересекал ее. Меня остановил смутно знакомый голос, произнесший.

— Это так похоже на людей, не столь давно купивших себе титул, оскорбить человека и убежать. К сожалению, нельзя купить воспитания и манер.-

Ба, да это же сам граф Колин Макрудер, собственной персоной, в окружении нескольких своих приятелей, коим он и вещал с презрительной полуулыбкой на лице. И вся эта тирада направлена в мой адрес, нет никаких сомнений. Интересно только, откуда он узнал о моем совсем недолгом во времени баронстве.

Гости Дьюбенов, до этого развлекавшиеся кто чем, заинтересованно потянулись к месту событий, ну как же, дело пахнет дуэлью, а это так интересно. Дуэли практически всегда входят в программу вечера, как драка на свадьбе у меня на родине.

Гости держали себя пристойно, не глазели подобно уличным зевакам, не то воспитание и положение, но внимательно следили за нами, делая вид, что заняты своими делами, самим собой и друг другом.

Теперь мне нужно достойно ответить графу, ведь он оскорбил меня прилюдно и я либо должен проглотить обиду и извиниться, либо же послать ему вызов гордо и непреклонно, как и подобает истинному дворянину и джентльмену.

Только не в этом доме и не сегодня, сейчас, когда больше всего мне хочется уйти, остаться наедине с собой и не видеть никого как можно дольше.

Обведя взглядом зал, я нашел Милану, державшуюся за здоровую руку мужа. Оба они с явным напряжением во взгляде смотрели в нашу сторону.

— Извините граф, я действительно Вас не заметил.-

Коллайн смотрел на меня так изумленно, как будто у меня вдруг выросла вторая голова или я внезапно поменял ориентацию.

По толпе местной аристократии волной пронесся шепоток, ведь все ждали большего, где дворянская честь и прочее, где достойный ответ с моей стороны, где последующий вызов на дуэль…

На месте Макрудера я придрался бы к формулировке моего извинения, мол, как же так, барон, Вы не заметили меня, графа, словно я лакей или уличный торговец, а это еще большее оскорбление, чем тот факт, что Вы намеренно меня толкнули. Но в этом случае ему самому придется делать мне вызов, а это значит, что выбор места и оружия останется за мной. Но граф поступил иначе, заявив, что-то вроде того, что имей я таких славных предков как он, мне бы и в голову не пришло просить извинения, ведь такие дела должны решаться несколько иначе.

Снова пронесся шепот, явно ободрительный в пользу графа.

— Один великий человек, в отличие от нас очень умный, однажды высказал такую мысль что тот, кто кичится славой своих предков, похож на картошку. И в том и в другом случае, все лучшее находится в земле — начиная закипать, парировал я.

— Объяснитесь, барон — потребовал Макрудер.

— Да сколько угодно. В этой зале полно людей, по праву гордящихся своими предками. Но и предки гордятся своими потомками, взирая на них с небес. К сожалению, Вы граф не тот случай.-

Но мне не хватило и этого.

В ответ я снова услышал нечто очень нелицеприятное про своих родителей, не могущих дать мне приличное воспитание, в силу своего скотского происхождения.

А вот это ты зря, моих маму и папу трогать не нужно, пронеслось у меня в голове. Я шагнул к графу, успев заметить выражение удовлетворения на его лице, и отвесил ему пощечину.

Если кто-то считает, что пощечина и есть пощечина, то заблуждается в корне. Это полноценный удар, если нанести ее правильно. Для этого необходимо всего лишь довернуть корпус во время удара абсолютно расслабленной рукой и напрячь кисть в момент соприкосновения, перенеся вес на опорную ногу.

Нисколько не сомневаюсь в том, что в мире полным полно людей, способных устоять после моей пощечины, нанесенной таким образом, но с ними я еще не встречался. Не стал исключением и граф Макрудера, который, мелькнув светлыми подметками сапог, пролетел несколько шагов, приземляясь боком на выложенный каменными плитами пол. Уже не контролируя себя, я подскочил к нему, сорвал с перевязи его шпагу вместе с ножнами и сломал ее через колено, бросил обломки на грудь все еще находящемуся в состоянии грогги Макрудеру. Затем, найдя взглядом Анри Коллайна, я обратился к нему прямо через головы присутствующих.

— Барон, передайте, пожалуйста, этому… — здесь я прервался, затрудняясь с выбором слова — человеку, что готов встретиться с ним в любом месте, в любое время и на любых условиях. Моим оружием непременно станет кочерга, а граф может выбрать себе все что угодно, вплоть до Маренизанской мортиры.-

Маренизанская мортира находилась в столице, отличалась очень большим, почти гигантским калибром и стреляла раз в год, в день основания города. Мне рассказывали, что даже заключаются пари, взорвется она при очередном выстреле или же останется целой. Но это так, к слову.

Я подошел к чете Дьюбенов.

— Леди Милана, господин граф, прошу извинить меня за мой поступок. Простите, я действительно не смог совладать с собой, но видит Бог я очень старался.-

Анри Дьюбен ответил сразу, не задумываясь.

— Барон, я все отлично видел. И поверьте, если бы не мое плечо, я непременно стал бы одним из Ваших секундантов…-

Я подходил к наемной карете, когда откуда-то из темноты вынырнул Проухв, что-то дожевывая на ходу.

— Садись — сказал я, открывая ему дверцу. Тот недоуменно поглядел на меня, сюда-то он прибыл на запятках.

— Давай садись — повторил я — сейчас места хватит, Коллайн остается.-

Некоторое время мы ехали молча. Наконец Прошка не выдержав, спросил.

— Ваша милость, Вы сегодня будете один, без дамы? -

— Ну почему один, Проухв. Дома меня ждет несколько подружек.

Подумав, добавил.

— Штук семь, восемь. Больше не осилю.-

Прошка уважительно посмотрел на меня, ничего не сказав.

Когда мы прибыли, я подошел к хозяину двора.

— Любезный, есть ли у Вас приличное вино? -

— Конечно, господин барон. Могу предложить Вам рейденское, позапрошлогоднего урожая, очень удачный год выдался, вино получилось превосходное, храню специально для таких случаев. Сколько Вам?

Специально для каких случаев? Или у меня на лице написано желание надраться? — подумал я, вслух же произнес.

— Дюжину, дюжина красивое число. -

— Может быть, Вам приготовить жаркое или гуся запечь? -

Закуска градус убивает, а сколько его в том вине? И моя микстура закончилась.

— Спасибо, не нужно. Фруктов и сыра будет достаточно. И отнесите наверх, в мою комнату.-

Я сидел у себя, дожидаясь вина, когда дверь со стуком отворилась, пропуская Прошку.

— Как там наши? -

— Все в порядке Ваша милость. Все в сборе, груз и вещи на месте, играют в кости — четко доложил он.

— Значит так. Утром всем быть готовым к отъезду, Нектору скажи, чтобы нашел длинную кочергу, не слишком тяжелую, сам же возвращайся с каретой к Дьюбенам, заберешь Коллайна, если понадобится.-

— Господин барон, зачем Вам кочерга? -

— Завтра у меня дуэль, вместо шпаги будет, так Нектору и скажи. Все, можешь идти.-

Прошка двинулся к дверям, которые распахнулись буквально перед его носом и в команату вошел хозяин, лично неся корзинку с вином и корзинку с фруктами.

— А вот и мои подружки, ставьте их на стол, будем знакомиться.-

Наконец я остался в одиночестве, и сразу накатила тоска. Вспомнилась наша первая встреча с Миланой, тогда совсем молоденькой девчонкой с огромными испуганными глазами. Встретились мы очень вовремя, Милане грозила серьезная неприятность, она оказалась в компании трех негодяев, и место было достаточно темным и их намерения вполне очевидными.

Тогда я не знал, что девчонка никто иная, как урожденная герцогиня Лифлор, да и выглядела она как самая обыкновенная дочка сапожника или кузнеца.

Так, вот эти мясистые сладкие желто черно-синие сливы в купе с прекрасным рейденским создают отличное послевкусие.

Ты, эстет хренов, одернул я себя, ты же собрался грустить о потерянной любви или как тебя понимать?

Потом мы с Миланой долго ехали вместе, добираясь до ее дяди, тоже герцогу. И еще у нас была единственная ночь, когда я стал ее первым мужчиной. Нет, не нужно думать, что я растлитель малолетних, к тому времени Милане исполнилось шестнадцать, и она пришла сама. Это произошло уже в замке ее дяди, а наутро мы расстались, получается что навсегда.

Вообще-то ты идиот, барон де Койн, причем идиот в квадрате, переметнулись мои мысли к другой теме, когда я наливал очередной бокал вина из очередной бутылки.

— Я буду драться с Вами кочергой! -

Хорошо же я буду выглядеть, если граф предпочтет пистолеты. Хотя, наверное, не должен, есть же и у него края, да и пистолеты удел штатских дуэлей. Его никто не поймет, никто, и он это должен понимать сам.

Пусть кочерга, но какого черта ты сломал ему шпагу!

Таким образом лишают дворянства, причем за очень серьезные преступления против короны. И позволить себе это может лишь император. Артуа, я даже не стану выслушивать твоих оправданий, а вот вина можешь мне предложить смело, хочу попробовать его вон с тем спелым пушистым персиком…

Глава 23

Дуэль.

Проснулся я, нежно и ласково разбуженный Коллайном, вылившим мне на голову с полкувшина ледяной воды. Вскочив на ноги, я ошалело замотал головой.

— Извини Артуа. Я перепробовал все известные мне средства, чтобы разбудить тебя, оставив этот способ на крайний случай. -

Вид у Коллайна был серьезный, и, по-моему, даже немного печальный.

— Осталось меньше часа и нам следует поторопиться, если мы не желаем опоздать.-

Нет, опаздывать нельзя ни в коем случае, валяться в ногах у противника, вымаливая пощаду и то не так позорно, наверное.

— Налей мне вина, Анри, вон в тот кубок, он поболее бокалов будет, если тебя, конечно, не затруднит — да, я был о себе лучшего мнения, даже половины бутылок не осилил. Голова побаливала, но вполне терпимо, не умру раньше времени.

Коллайн с сомнением покачал головой, но мою просьбу выполнил.

Пока я завтракал вином со сливами и приводил себя в порядок, Анри рассказывал о моем визави все, что успел узнать за это время. Я слушал вполуха, по его словам вообще получалось, что мне срочно нужно скрыться, не пытаясь даже сопротивляться. Да, хорошенький способ ободрить друга перед дуэлью, ничего не скажешь. Когда я намекнул об этом Коллайну, тот заявил, чтобы я бросил маяться дурью со своей идеей использовать кочергу вместо нормального оружия. Вот уж хрен вам, обратной дороги нет, я могу вернуть уважение окружающих только в том случае, если именно кочергой одержу победу. Мало что ли вчера мычал, пытаясь извиниться.

Анри заявил мне, что я дурак, я же послал его к черту и пригрозил поменять его как секунданта на кого-нибудь попроще, например, на хозяина постоялого двора, благо у него такое отличное вино. В ответ услышал, что, коль скоро я ломаю шпаги, лишая дворянства, что является прерогативой императора, то видимо могу и посвящать в него, поскольку моим секундантом может быть человек только благородного происхождения. Единственное, чего он добился, так это был запрет выпить еще. Хотя, на мой взгляд, я вполне резонно обосновал свое желание запастись им впрок, поскольку даже самому необразованному человеку в Империи известно, что красное вино очень полезно при потере крови, что со мной вполне возможно может произойти. Так, переругиваясь, мы и добрались до места будущего сражения.

Этим местом оказался живописный лужок, покрытый невысокой травкой изумрудного цвета, примыкающий к лесу и ограниченный с одной стороны малоезженой проселочной дорогой. С другой стороны луг упирался в заболоченную низину. На дороге стояло несколько карет, дожидавшихся начала шоу.

Нет, ну что вы, ни каких зевак. Для аристократии так типично подняться ни свет, ни заря, чтобы прокатиться в ближайший лес и походить по мокрой траве босиком. А то, что на обратной дороге они немного задержались, чтобы посмотреть на дуэль, так это дело случая, какие к ним могут быть вопросы.

Когда мы прибыли, все уже были на месте и ждали только нас. Мой маленький отряд, готовый к дальнейшему пути, расположился на одной стороне луга. На противоположной стороне собрались люди Макрудера. Коллайн отправился на встречу с секундантом графа, я же прошелся вперед назад, разминаясь. Мне показалось, что за прикрытой шторкой окном одной из карет мелькнуло лицо Миланы, но уверенности не было, на всех каретах гербы отсутствовали. И к чему эти пылесборники-шторки, взяли бы и затонировали стекла, гаишников еще и в помине нет. Я усмехнулся, представив картину, в которой местные стражи порядка на лошадях, накрытыми желтыми с синей полосой попонами, гоняются за каретами с наглухо тонированными окнами.

Услышав движение за спиной, обернулся и успел увидеть, как невозмутимый Кот вложил в ладонь Шлону пару серебреных монет. Явно у парней пари, но какое? Вот негодяи, вспомнил я свою недавнюю усмешку, к бабке не ходить, это и является условием пари. Интересно, а на исход дуэли они тоже бились об заклад? Надо будет не забыть спросить потом. Ага, если смогу.

Так, где там моя кочерга, нужно хотя бы чуть-чуть приноровиться к ней. На мой вопрос Нектор развернул сверток, до этого пребывающий у него под мышкой. Из свертка он извлек на свет божий довольно длинную и тонкую кочергу, к ручке которой был привязан темляк, а на другом конце, возле самого крюка, обнаружился большой красивый розовый бант. Судя по выражению его лица, эти апгрейды моего оружия и для него явились неожиданностью.

Однозначно это Шлон, кто же еще. Шлон же стоял с самым невозмутимым видом.

Взяв кочергу в руку, я проверил баланс. Черт, какой может быть баланс у обыкновенной кочерги. Кстати, кочерга выглядела совсем новой, и металл на нее пошел приличный, хотя она добросовестно испачкана сажей. Ночью что ли ее успели сделать? И темляк, несомненно, снятый с тяжелого кирасирского палаша, служил компенсатором, а не украшением, как это произойдет позже, если верить истории. А вот бант нужно сместить к рукоятке, и обзор закрывает и подобием гарды может послужить.

Постукивая крюком кочерги по голенищу, я стал ждать сигнала к началу схватки.

Вернулся Анри, взглянул на кочергу, открыл рот, но я прервал его движением ладони, это не обсуждается.

— Условия обычные, поединок продолжается до тех пор, пока один из вас не откажется и не извинится, либо же не в состоянии будет продолжать по причине смерти или ранения.

Оружие — Коллайн вновь покосился на кочергу — только шпаги, никаких кинжалов и даг.

Вот собственно и все, начинаете по готовности.-

Я пожал плечами, готов, отчего нет, к чему откладывать и что это даст. Еще раз оглядев свое воинство, заметил Дьюбена, беседующего с Вороном и поприветствовал его поднятием руки. Граф не остался в долгу, кивком головы послав мне ответное приветствие.

Наконец мы с Коллайном пошли к центру поляны, куда уже направлялся Макрудер со своим секундантом.

Я посмотрел на Макрудера, который небрежно помахивал шпагой с узким плоским лезвием. Что ж, вполне практично против моей кочерги. На его щеке еще оставалась отметина от пощечины, но выглядел он вполне решительно.

Граф одарил меня взглядом, выражающим, по его мнению, все, что он обо мне думает. Я ответил протяжным зевком, не забыв прикрыть рот ладонью, в каретах вполне могли находиться дамы. В животе громко заурчало, вчера забегался в поисках приличного платья, рассчитывая поужинать в доме Дьюбенов, утром тоже не сложилось. Незаметно оглядевшись по сторонам, убедился, что никто ничего не заметил или просто сделал вид, что ничего не произошло.

Когда прозвучала команда сходиться, я продолжал стоять на месте, постукивая кочергой по сапогу. Из этого положения и парировал первый выпад графа, направленный мне в грудь.

Рывком разорвав дистанцию, принял позицию с направленной кочергой в сторону Макрудера в вытянутой руке и с поднятой согнутой левой над головой. Со стороны графа последовал град ударов, проводившего на совесть заученную комбинацию, от которой я ушел прыжком влево, стараясь приблизиться вплотную. Трава, мокрая от ночного дождя, предательски скользила под ногами. Ничего, мой оппонент в том же положении. Хотя нет, движения его более чем уверенные, он не боится поскользнуться. В этом он меня переиграл, выбрав обувь с подметками, способными создавать хорошее сцепление с мокрой травой.

Воспользовавшись выглянувшим на короткое время из-за туч солнцем, на короткий миг ослепившим Макрудера, я сделал выпад, целясь ему в голову. Почти достал, на лбу графа появилась небольшая темная полоска сажи. Черт, еще бы два, три сантиметра и вряд ли бы он смог продолжать поединок. Мы разошлись и заходили по кругу, выискивая возможности для атаки.

Ага, рассечение есть, полоса побагровела, выступила кровь, тонкой струйкой потекшая на левую щеку Макрудера. Граф нетерпеливо смахнул кровь рукой, осторожно приближаясь ко мне.

Вполне возможно и шрам останется. Граф, откуда у вас эта отметина, так красящая Ваше мужественное лицо, прощебечет ему на ухо дама. Да так, на дуэли кочергой прилетело, небрежно отмахнется он. Я даже усмехнулся, представив эту картину, и это чуть не стоило мне жизни. Смех расслабляет, а расслабляться в этой жизни нельзя, иначе, как гласит один анекдот, поимеют. Сначала клинок графа чуть не отсек мне пару пальцев, остановленный пышным бантом. Затем я еле успел уйти от колющего удара, скрутив корпус в пояснице. Мне только и оставалось, что отмахнуться кочергой в сторону, стараясь попасть по ребрам Макрудера. Это удалось, и мы разошлись снова.

Надо заканчивать быстрее, кочерга не шпага, ее даже держать горизонтально трудно, устанет кисть руки и все, конец.

Дождавшись очередного выпада графа, я отклонил его шпагу в сторону левым предплечьем, на мгновение почувствовав режущую боль, и, зацепившись крюком кочерги за сложную гарду шпаги, резким рывком вырвал ее из рук Макрудера.

Великое дело рычаг, кричал в стародавние времена Архимед, посиживая в ванне. Моя рука с зажатой в ней кочергой и явилась тем самым рычагом, без труда вырвавшем оружие графа. Я поднял руку вверх и шпага графа, скользнув по пруту кочерги, уперлась в бант. Теперь мне следовало вернуть шпагу владельцу, презрительно произнеся при этом нечто крайне уничижительное.

Но насчет нее у меня были совершенно другие планы. Подойдя к лежавшему невдалеке обрезку бревна, я, обхватив эфес шпаги двумя руками клинком вниз, с силой вонзил ее в дерево, присев в момент удара. Затем, отойдя пару шагов в сторону, великодушно указал на шпагу, забирайте граф, так будет даже удобнее, чем нагибаться к земле. Клинок шпаги плоский, не трехгранный, что наиболее оптимально, трехгранный не застрянет в костях врага. На знаменитых русских трехлинейках системы Мосина были штыки именно такой формы и именно по этой причине.

К своей чести, Макрудер отказался от шпаги после первой же попытки извлечь ее, чтобы не выглядеть смешным. Один из его секундантов спешно предложил ему другую, уже с тремя гранями клинка. Жаль, неплохо было бы поставить в ряд еще одну, а лучше парочку, бревно смотрелось бы очень эстетично.

Я отошел к центру поляны, дожидаясь продолжения поединка. На левом предплечье имелся небольшой порез, но оно того стоило. Кроме издевательства, учиненного мною, граф довольно чувствительно получил крюком кочерги по пальцам и сейчас усиленно массировал их, зажав шпагу под мышкой.

Я стоял, настраивая себя на дальнейший бой, нагоняя в кровь адреналин, рыча горлом,

стараясь, чтобы звук шел из живота. Методика не сложная, но действенная. Наконец, когда у меня появилось ощущение, что я могу зубами перекусить свою кочергу, бросился на Макрудера, уже стоявшего в защитной позиции, обрушивая на него град ударов. После одного из них мне вновь удалось выбить оружие из рук графа, угодив ему снизу по запястью и даже зацепить на лету гарду шпаги, состоящую из нескольких металлических дуг, защищающих руку. Воспользовавшись секундным замешательством оппонента, я в выпаде вонзил пятку кочерги в тело Макрудер, стараясь угодить в солнечное сплетение, и даже провернул ее как при ударе атэми.

Граф рухнул на колени, схватившись руками за живот.

Сняв с кочерги шпагу уже во второй раз и взявшись за самый конец клинка, я изо всех сил закинул ее в сторону болота. Где-то вдалеке звучно чвякнула трясина, благодаря за неожиданный подарок.

Макрудер продолжал сидеть на коленях, зажав живот руками.

Раны быть не должно, конец у кочерги загнут, как ему и положено, но попал я прямо в цель и попал серьезно. К нему подбежали его люди, подняли на ноги, ощупали живот. Макрудер попытался сделать шаг и со стоном повис на руках секундантов. Он смотрел на меня так ненавидяще, как будто у него на глазах я растерзал всю его семью вместе с малолетними детьми.

Мне пришлось ответить ему взглядом, от которого обычно шарахаются даже близкие люди, не говоря уже об остальных. Несколько раз я пытался через зеркальное отражение понять, что их так пугает. На меня смотрело мое отображение с дикими полубезумными глазами. Очень неприятное, надо признать зрелище, но чего они боятся, я так и не понял. Мне становилось скорее противно, но ничуть не страшно.

Макрудер поспешно отвел взгляд, глухо пробормотав под нос проклятия. Слов слышно не было, ну а что же еще, не слова же благодарности.

Подошел Коллайн, похлопал по плечу.

— Все, де Койн. Поздравляю, ты победил. Граф не в состоянии, у секундантов претензий нет — он усмехнулся — один барон, правда пытался что-то высказать, но я объяснил ему, что сейчас, когда ты разогрелся и очень зол, он придется как нельзя кстати. И ты знаешь, подействовало, сам не знаю почему — вновь улыбнулся Коллайн.

Шутите господа, шутите, а вот мне сейчас будет совсем не до плясок с саблями. Сейчас начнется откат и меня начнет ощутимо подрагивать, потряхивать и поколачивать.

Все таки прав был Коллайн, не стоило мне связывать с Макрудером. Но если уж получилось, что получилось, то зря я затеял эти скоморошьи бои. Неизвестно что для меня хуже — убить его на дуэли или победить кочергой. Да что тут непонятного, естественно, что он предпочел бы первое. За ним стоят такие люди, что сожрут меня не то что с потрохами, а со всей одеждой и сапогами. Макрудеры это даже не Вандереры.

Друзей бы умел так заводить, как врагов. Да что теперь об этом говорить.

— Анри, если все закончено, то отправляемся немедленно, мы и так потеряли кучу времени.-

Все вокруг зашевелилось. Кареты, одна за другой трогались, разъезжаясь. Что здесь больше делать, цирк уехал и клоуны, то есть мы с Макрудером, убыли вместе с ним. Мои парни засуетились, подтягивая у лошадей подпруги, и вскоре наш маленький отряд был готов продолжить дальнейший путь. Я стоял рядом с Вороном, дожидаясь пока Нектор закончит перевязывать мою левую руку, держа в правой немалый кубок с вином, протянутый мне Коллайном по случаю победы. А вот пить больше не хотелось, хотелось только одного, убраться отсюда поскорее. Я протянул кубок Шлону, но тот вежливо отказался. У него под левым глазом который день блистал всеми цветами радуги немалый синяк, дружеский подарок Нестора по случаю его, Шлона воскрешения из мертвых.

Наконец все вскочили на лошадей, и мы поехали прямо через луг, стремясь выйти на имперский тракт. Я ехал позади отряда, когда со мной поравнялся Анри Дьюбен. Вид у графа оставлял желать лучшего, по всей видимости, Дьюбен тоже провел бессонную ночь. Я попридержал Ворона, нам предстоит разговор, это понятно без слов. Пару минут мы ехали и молчали, мне уже нечего сказать графу, а он не торопился его начать.

Наконец граф промолвил.

— Артуа, Макрудер очень опасный человек, очень. После всего, что между вами произошло, Вы заимели себе смертельного врага. -

Я пожал плечами, мне и самому это ясно, но ждал я от Дьюбена совсем другого разговора.

Граф продолжил.

— Его семья имеет немалый вес в столице, но и наш род не из последних в Империи. Хочу заверить Вас в том, что можете рассчитывать на меня. Вы, конечно, очень погорячились со шпагой Макрудер, но мы постараемся все уладить, очень постараемся — и он снова замолчал. Молчал и я, не видя никакого смысла в том, чтобы оправдываться или благодарить за то, что еще не сделано.

— Артуа, вчера вечером Милана рассказала мне все. Я не просил ее об этом, но до сих пор у нас не было секретов друг от друга. Барон, я очень благодарен Вам за то, что Вы оставили все как есть. Я очень люблю эту женщину и она для меня все. Я отлично понимаю, что помани Вы Милану за собой, она бы ни секунды не стала сомневаться, как понимаю и то, что Вам трудно далось это решение… -

— У нас говорят, что на чужом несчастье счастье не построишь — перебил его я. — Откровенность за откровенность, граф и пусть это останется только между нами. Всю эту ночь я сомневался, стоит ли… — махнув рукой, продолжил. — Меня остановило только одно, мне не хотелось бы, чтобы это произошло от руки такого негодяя, как он.

Милана удивительная женщина, и Вам с ней очень повезло, граф. Я неплохо Вас узнал за это время, и верю, что Милана будет с Вами счастлива. Еще раз прошу извинить меня, за все что произошло. И поверьте, что я бы нашел способ отказаться от приглашения, если бы знал, что Милана Ваша жена.-

Мы еще некоторое время ехали в молчании, затем крепко пожали руки и я пришпорил коня, догоняя отряд.

Коллайн поджидал меня в хвосте, и когда я догнал его, опять принялся за свое.

— Артуа, поверь мне самому противно говорить на эту тему, но то, что произошло в доме Дьюбенов, может принести тебе большие неприятности. -

— Насколько большие? — заинтересованно спросил я.

— Видишь ли, как крайний вариант можно рассчитывать на такую ситуацию, что тебя самого лишат дворянства. Не сомневаюсь, что Макрудер приложит к этому все силы…-

— А я вот крайне сомневаюсь, ведь тогда этот факт получит широкую огласку, что ему совершенно не нужно. Что же касается моего дворянства…

Не скрою, не так давно я мечтал его получить. Признаюсь, спал и видел себя со шпагой на боку. И когда мне это удалось, оказалось, что я опоздал, опоздал совсем на немного, буквально на месяц, или даже на пару недель. Лишат меня теперь его, ну что ж, жил я без него и раньше. На моей родине уже давно научились ценить человека по его делам, а не по длине родословной. Ты не поверишь, но родословная нужна там больше собакам или лошадям и от этого зависит их цена. Смешно звучит, но это истинная правда. Такие вот дела, Анри. Надеюсь, это не скажется на наших отношениях, Ваша милость господин барон Коллайн. -

Я, дружески ткнув его кулаком в плечо, прибавил ходу, чтобы присоединиться к остальным.

Глава 24

Прибытие

Весь обратный путь прошел без приключений и особых событий.

Настроение портил только начинавшийся сезон дождей. Дожди шли все чаще и все сильнее. Нередки бывали деньки, когда с неба весь день сыпала влага, моросящая и назойливая. Холодно не было, не тот климат, но вечная сырость очень докучала. Правда и ночевки под открытым небом случались теперь очень редко, ближе к столице селения сменяли друг друга с завидной регулярностью. Не успеешь проехать околицу одного села, как вдалеке уже виднеются дома следующего.

По мере приближения к родным местам, настроение людей становилось все лучше и бодрее.

За два дневных перехода до столицы, по прибытию в город Брен, у нас появилась возможность сократить путь в Стенборо. От Брена имелась не очень езженная, но достаточно хорошая дорога, выводящая на Трондентский тракт, а там уже рукой подать до имения. Дорога не должна еще успеть раскиснуть, сезон дождей только начинался. Потеряв полдня в Брене, которые мы потратили в основном на то, чтобы привести в порядок нашу одежду, ведь всем хотелось прибыть домой при полном параде, мы снова двинулись в путь.

Кроме того, в городском банке я обменял часть золота на имперские монеты, чтобы рассчитаться с людьми сразу по прибытию.

Приличного размера кожаные кошели с монетами везли Дикие, как самые стоящие бойцы. На неудачную шутку Шлона, что, мол, самое время покинуть нас до окончания контракта, Ворон ответил ему таким взглядом, что тот осекся на полуслове.

Мы покрыли расстояние до Трондентского тракта за два дня пути, что дало нам экономию времени в целые сутки.

К повороту с тракта на имение мы подъехали к обеду третьего.

Несмотря на нетерпение людей, я объявил небольшой привал, чтобы каждый мог привести себя в порядок, чтобы видели все, что вернулись герои и вернулись удачно.

День выдался неплохой, с кратковременным дождиком и клочками синего неба. Вскоре, после извилины дороги, проходящей через буковую рощу, показался и сам поворот на Стенборо.

Да уж, мой управляющий Герент даром времени не терял, отстроив за время нашего отсутствия постоялый двор приличных размеров. Здание самой таверны о двух этажах, сараи, крытые коновязи, еще какое-то строения, и все это обнесено приличным по высоте забором.

С глубины двора доносятся удары молота по железу, не иначе как работает кузнец.

На самой таверне вывеска с названием " Конь и петух " а под надписью изображены оные животные, один на другом, петух естественно сверху. А еще со двора доносился запах, густой аппетитный запах жарившихся пирогов, по крайней мере, мне он наполнил именно это. Из-за тына высунулась голова совсем молодого парня, почти мальчишки.

— Чье заведение? — не преминул спросить у него Коллайн.

— Господина барона де Койна — ответил тот и сам задал вопрос, — А вы чьи будете? -

— Мы сами свои — ответил я за всех. Парень внимательно всмотрелся в нас и исчез. С высоты лошадиных спин было видно, как он стремглав несется к открытым дверям таверны.

Мы подъезжали к распахнутым настежь воротам, с одной стороны которых имелось изображение стола, заваленного всякими блюдами и заставленного бутылками с вином и корчагами с пивом. С другой работал кузнец, подковывающий лошадь. Кстати, надо отметить, изображение довольно талантливое. Мы уже проезжали их, когда из дверей таверны выскочил высокий дородный мужчина. Он бегом отправился к нам, крича на ходу.

— Ваша милость, Ваша милость… -

Признали, должно быть, подумал я, придерживая коня.

Добежав до нас, мужчина остановился, подхватив Ворона под уздцы.

— Ваша милость, вернулись. Загляните к нам, пироги горячие, моя жена их на вечер стряпает. Может, испить чего пожелаете, или еще что.-

А почему бы и нет, запах такой, слюной подавиться можно.

Я направил Ворона в ворота. Мы спешились, разминая ноги, прошлись по двору. Все ладненько, чисто, сделано на совесть.

— Бор Мадьен меня зовут, меня сюда управляющий поставил хозяйствовать. Вы меня не помните, наверное, я из Малых Лук. Я за хозяина здесь, а жена моя готовит — зачастил он.

— Пройдемте внутрь, Ваша милость, посмотрите, отведаете чего. Только скажите, мы Вам что хотите приготовим.-

Ну, столько времени у нас нет, а вот по пирожку, это да, это нужно. Сегодня даже не ели ничего толком, как проснулись, торопимся. Мадьен провел нас в комнату, судя по чистоте и обстановке, предназначенную для посетителей поприличнее.

Вошла женщина, не уступающая ему статью, с полным подносом горячих, аппетитных пирогов, покрытых румяной поджаристой корочкой, вкусных даже на вид и с поклоном поставила на застеленный скатертью стол.

— Ты вот что, Бор, рассиживаться нам некогда, расскажи мне вкратце, как у тебя дела здесь идут. Что-то посетителей совсем мало, давно открылись? -

— Да уже почти два месяца как работаем. А что гостей мало, так не время еще, к вечеру наедут, не провернешься. Управляющий говорил, что все, покрыли уже все расходы, уже неделю как покрыли. Место больно уж удобное, как раз день пути до столицы, кто туда едет, завсегда останавливаются и обратно тоже. Битком всегда забито, как ни вечер. И благородные и крестьяне. Кто в комнатах ночует, а кто и за оградой, мы для таких навесы сделали да очаги с коновязями. Все равно они сюда приходят, уж больно жена моя, Кронта готовит вкусно. Вы ешьте пироги, угощайтесь, пока с пылу, с жару. -

И мы ели, запивая холодным пенистым пивом, нахваливая стряпуху. Кронта раскраснелась от похвал, теребя край передника. Я распорядился Проухву отнести часть пирожков Диким, оставшимся во дворе охранять наше имущество, но Бор успокоил, сказав, что им уже унесли.

Бор рассказывал, что и у кузнеца, молодого парня, что отделился от родственника из Малых рук, работы хватает. Жениться он собирается, все меня ждет, вернее моего разрешения поставить здесь себе дом, куда и привести молодую.

Мадьен все ждал моего мнения, по глазам видно. Решение управляющего это одно, а вот что скажет хозяин…

Я успокоил его в нескольких словах, заявив, что всем доволен, все здесь замечательно, везде чистота и порядок. Лучшего и ожидать не приходится. Мадьен расцвел, как же, ни придирок, ни ругани, одни только лишь слова похвалы.

— А кузнец пусть строится на здоровье, но чтобы через год прибавление в семействе было, обязательно проверю — в шутку пригрозил я.

Мы расстались довольные друг другом, Бор с Кронтой еще долго махали нам вслед.

Чем ближе мы подъезжали к Стенборо, тем больше я волновался. Казалось бы, ни чего особенного меня с имением не связывает, но мною владело такое чувство, как будто бы я возвращаюсь домой. Наверное, из-за того, что это означает конец пути.

Все остальные тоже выглядели взволнованными, даже обычно непроницаемый Нектор, разве что Дикие смотрелись как обычно.

— Первым делом как приедем, женим Прошку. Хватит ему бобылем оставаться — вслух начал рассуждать я. Парни подтянулись поближе, ожидая очередных шуток.

— За что? — тут же отозвался он.

— Что за что, Проухв? -

— За что Вы меня женить собрались, ваша милость? -

— Ну как же, парень ты весь из себя видный, герой настоящий и денег у тебя хватает. За такого любая пойдет, да что там, вприпрыжку поскачет. Вот приедем, отдохнем денек, другой и женим.-

Прошка надулся, придумывая себе причины и не надумав ничего, выпалил.

— Я сбегу.-

— Зачем же тебе сбегать, Проухв? Мы найдем тебе жену красивую и ласковую. Кто же от таких жен сбегает? — поинтересовался я.

— Ага, сами вы значит, опять куда-нибудь поедете, а мне дома сидеть? Все равно за вами сбегу — упрямо повторил набычившийся парень.

— А тебе самому не надоело, все эти ночевки у костра, вечная каша, всегда настороже и в любой момент сгинуть можно? — вновь поинтересовался я.

Прошка призадумался и ответил не сразу.

— Знаете, ваша милость, бывает, что все так надоест, так домой хочется, в покой и уют, но пройдет день, другой и снова мне ничего больше не нужно, кроме жизни такой, веселой и опасной. Не надо меня женить, и мне радости не будет и жене моей будущей.-

Мы переглянулись с Коллайном. Вот как оказывается, не так уж прост Проухв, как на лице написано.

— Ладно, ладно Прошка, не будем тебя женить, не нагулялся ты еще, не будет с этого толку. Но женить кого-нибудь надо, вот хотя бы Шлона. Иначе безобразие получается, у нас из женатых только Пелай, да и на свадьбе погулять хочется — принял решение я.

Прошка с облегчением выдохнул. Шлон же, который ехал, посмеиваясь в усы и жуя припасенный в таверне пирожок, подавился и судорожно закашлялся. Нектор с удовольствием помог ему, звучно хлопнув ладонью между лопаток. Продышавшись, Шлон обратился ко мне.

— Командир, за что меня так, я ведь слово дал, что пить больше не буду и вообще…-

К этому времени мы выехали на возвышенность, с которой открывался отличный вид на замок, мой замок. С пригорка был виден сам замок, окружающий его сад, дорога, ведущая к нему, а на дороге… на дороге толпился народ.

Это нас встречают, не иначе как корчмарь, который Бор Мадьен, послал гонца с вестью, хитрая бестия, чтобы приготовиться успели. Вот и отлично, пусть встречают.

— Так орлы, — обратился я к своим парням — женитьбы пока откладываются. Всем принять геройский вид, не с сенокоса возвращаемся. Народ должен видеть своих героев во всей красе. Распорядок на остаток дня таков. Сейчас переживаем дружную и горячую встречу местной общественностью, затем уединяемся в помещении, где каждый получит все, что ему причитается. Потом мне нужно будет съездить к семьям тех, кто не смогли вернуться с нами.

А вечером, вечером устроим праздник. Накроем столы под открытым небом, дождя на сегодня, по-моему, не предвидится.

Теперь о делах. В любом приличном замке должны быть подземелья с камерами, где держат несчастных узников и прелестных пленниц. Надеюсь, и этот не станет исключением. Там мы и поместим нашу добычу под надежной охраной.-

— Прелестных пленниц надежнее держать не в казематах, а где-нибудь под рукой, например в своей постели — вставил свое слово Коллайн.

Все радостно заржали, под стать нашему общему настроению.

— Допускаю такую возможность — милостиво согласился я — Но пока у нас нет прекрасных узниц, но есть не менее прекрасное золото и нам требуется человек для его охраны, пока все будут пить, гулять и веселиться. Он должен быть надежным, проверенным человеком и, конечно же, не пьющим. Есть у нас такие люди? -

Все покосились на Шлона, не так давно заявившем о своем внезапном равнодушии к спиртному.

Тот с самым горестным видом подтвердил — есть, что вызвало новый взрыв хохота.

К собравшемуся для встречи народу мы подъезжали с самым лихим видом. Парни затянули ставшую нашей походной песню, Дикие переместились в арьергард, а мы с Коллайном напротив, заняли место во главе отряда. Ребятня встретила нас еще на подходе и бежала рядом, сопровождая веселой босоногой стайкой.

Когда мы подъехали совсем близко, народ заволновался, зашумел, обмениваясь впечатлениями. Да и было на что посмотреть, веселые бравые парни, на отличных лошадях, обвешанные дорогим оружием.

Тот же Амин, выглядевший, когда уезжал совсем юнцом, теперь преобразился. На загорелом обветренном лице через всю левую щеку проходил тонкий белесый шрам, нисколько не портящий его. Сам он приобрел уверенные движения и цепкий взгляд видавшего виды мужчины.

Пелай, в начале похода рохля рохлей, с заметным животиком, теперь смотрелся настоящим воином с подтянутой фигурой и суровым взором. Бывшие егеря, Прошка, да и все мы здорово изменились и изменились в лучшую сторону.

Мы степенно слезли с коней на небольшой площади, вымощенной булыжной мостовой и нас сразу же окружили встречающие.

У всех нас на лицах до сих пор оставалось примерно одинаковое выражение, нам все еще не совсем верилось, что мы наконец вернулись, вернулись домой.

Я бросил поводья Ворона Проухву, подошел к управляющему, стоящему вместе с женой у самых дверей и поприветствовал их.

Вопрос с хранением золота решился быстро, хоть в замке и не имелось узилищ. Но имелось отличное помещение без окон, с массивной дверью, оббитой железными полосами. Кроме того, оно прикрывалось распашной железной решеткой с огромным висячим замком.

Когда управляющий поинтересовался, что мы собираемся там хранить, я ответил честно — золото. Так, совсем немного, примерно столько и указал на бочонок из-под вина, чем привел его в небольшой шок. Но это между нами, заявил я.

Остальные были проинструктированы заранее, мы выполняли очень опасное задание лиц, имена которых лучше не произносить вслух, и получили щедрую плату. А что, легенда как легенда, на мой взгляд, вполне удачная. От управляющего скрывать нет смысла, нам еще работать и работать вместе. По крайней мере, я на это надеялся.

Он же все порывался доложить о проделанных трудах, отчитаться в тратах, но я успокоил его, впереди у нас достаточно времени, чтобы поговорить обо всем подробно, а пока необходимо подготовиться к празднику в честь нашего возвращения. А что, не самая плохая идея, иначе к чему все это, да и заслужили все мы его, пусть и другие за нас порадуются.

Через полчаса все девять человек, собрались в небольшой комнате, плотно прикрыв двери и затворив окно. В комнате кроме большого стола и нескольких грубых стульев ничего не было, но в данный момент это все, в чем мы нуждаемся. На столе стояло несколько бутылок вина, корчаги с пивом и кружки, но никто к ним не притронулся, понимая, что собрались мы совсем не за этим.

Я внимательно обвел взглядом лица, ставшие мне за это время дорогими. Все сидели и спокойно ждали, не проявляя ни малейших признаков нетерпения. Передо мной на столе лежало семь кошелей с деньгами, приготовленных для оплаты.

— Ну, вот мы и дома. Сейчас мы поступим так. Каждый из вас получит свою плату и долю от нашей добычи. Все вы получили от меня предложение и имели достаточно времени обдумать его. Тот, кому предложение не показалось заслуживающим внимание, получает деньги и уходит. Встретимся вечером, на празднике. В наших отношениях ничего не изменится, кроме того факта, что повторного предложения не будет. Итак, Пелай. — и я протянул Пелаю его кошель.

Вслед за ним свои деньги получили и остальные. У Нектора и Шлона мешочки были чуть больше, а самые большие у Диких, но не за счет золота, а серебра. Золотых монет, доли от нашей старательской деятельности, у всех было поровну.

Парни возбужденно зашумели, задвигались, забавляясь с полученными деньгами. Кто-то пересыпал весело звякающие монеты из одной руки в другую, кто-то выстраивал из них ровные столбики, чередуя золото и серебро. Лишь Дикие заглянули в свои кошели, и снова застыли как изваяния в ожидании предстоящего разговора.

Меня порадовала общая реакция присутствующих. Никто не заглядывался на чужое, не пересчитывал судорожно монеты, пытаясь определить, не обманули ли именно его при расчете. Словом все вели себя достойно, и это не могло не радовать. Когда забавы закончились и все сложили деньги назад в кошельки, мы наполнили кружки вином и дружно сдвинули их со стуком, произнося пожелания друг другу.

Осушив емкости до дна и поставив их на стол, все снова замерли, глядя на меня.

Ну что ж, теперь за главное.

Начнем по порядку, с Коллайна, сидевшему справа от меня.

— Барон, Ваше слово — обратился я к нему.

— Я остаюсь де Койн, вне всяких сомнений, но при одном обязательном условии… — Коллайн выдержал томительную паузу, приведшею меня в смятение, как раз он и нужен мне больше других и продолжил.

— Я остаюсь только в том случае, если Вы, Артуа, не станете женить меня насильно, без моего на то согласия — закончил он по общий смех, разряжая обстановку за столом.

Ну, погоди Анри, месть моя будет жестокой, ужасной и неизбежной, тоже мне, актер из погорелого театра. Смотри, какую паузу выдержал.

— Проухв — и я посмотрел на Прошку.

Парень пожал плечами. — Я тоже остаюсь и меня тоже женить не надо.-

Мать вашу, вы что, все сговорились?

Следующим сидел Шлон, и я ожидал от него нечто подобное, но он лишь кивнул головой и коротко произнес — да. Кстати, к вину он и не прикоснулся, чокнулся вместе со всеми, но кружку поставил на стол.

— Нектор.-

Нектор тоже ответил согласием, но обратился с просьбой оставить большую часть денег у меня, мол, и соблазну меньше и надежней.

Я кивнул головой в знак согласия, не вопрос. Почти все остальные поступили также как и Нектор. Вот и отлично, моя душа просто пела, никто, никто не ушел и даже не сомневался на этот счет. Если бы еще и неприятные обязанности, которые мне придется исполнить, нанося визиты семьям погибших…

Я встал и обратился сразу ко всем.

— Спасибо, спасибо всем. Не представляете, как я рад, что вы все остались. Мы еще с вами таких дел натворим, честное слово. Но это все потом. А пока, пока у всех отпуск на две недели. Отдыхайте, набирайтесь сил, готовьтесь к новым свершениям. Обещаю, будет не легче, но еще интереснее. Через две недели жду вас всех здесь и очень надеюсь, что за этот срок никто не передумает, никто.

И вот еще что, денег берите столько, чтобы хватило на все это время, до окончания срока не дам из них ни ломаного гроша. И не потому, что они мне будут нужны, а потому что они будут нужны вам, когда вы вернетесь с трезвой головой и с трезвым расчетом, куда их потратить.

Разве что на свадьбу — в шутку добавил я — Империя нуждается в новых героях, а уж кому, как ни вам заниматься этим вопросом.-

— Командир — подал голос Шлон, в последнее время не очень разговорчивый, тем самым на себя не очень похожий — а без свадьбы героев делать разрешаете?-

— Как можно чаще и как можно дольше — легко согласился я — Но поймите, что главное героев не сделать, а вырастить и воспитать. Кстати, как и героинь. Все, вечером жду на праздник, а завтра с утра все в отпуске.-

В комнате остались только мы с Коллайном и груда кошельков на столе. Я неторопливо собрал их в кожаный мешок, намереваясь передать его управляющему. Перепутать кошельки невозможно, жена Герента успела вышить на каждом инициалы владельцев, пока я делил деньги.

Коллайн, внимательно следивший за мной, спросил.

— Артуа, тебе действительно самому нужно поехать к вдовам погибших? Управляющий отлично может справиться с этим и сам. -

— Понимаешь Анри, эти люди поехали не с управляющим, а со мной. Я очень не хочу ехать сегодня, завтра мне захочется ехать еще меньше, а послезавтра действительно придется ехать ему. Себе же я найду какой-нибудь благовидный предлог. И потому поеду прямо сейчас, но только после того, как приму ванну. Надеюсь, она уже готова. Кстати, куда ты хочешь поехать отдохнуть? -

— Никуда не поеду — махнул рукой Коллайн — и здесь хорошо, места красивые и барышень симпатичных полно. Скажи, де Койн, ты обратил внимание на то, что у тебя две новые служанки и обе очень недурны собой? -

Еще бы, ни Камиллу, стройную худенькую брюнетку, ни Васию, блондинку с выдающейся во все стороны фигурой, но тонкую в талии, невозможно не заметить, особенно если они постоянно крутятся вокруг тебя, при этом так и норовят задеть тугим бедром.

Когда я посмотрел на управляющего, тот отвел взгляд, всем своим видом показывая, что у нас тут приличный дом, хозяин холостой и еще молод, не нравятся эти, найдем других.

Герент мне нравился все больше и больше, дом приобрел жилой вид, работа кругом кипит, одна корчма чего стоит и никакой подобострастности в его поведении, что, на мой взгляд, тоже очень ценно.

— Можешь приударить за ними обоими, да и вообще за кем угодно, кроме жены управляющего, он мне нужен, а вам работать вместе — объявил я Коллайну.

— Хорошего же ты обо мне мнения, де Койн — рассмеялся Анри — и потом, мой герб скромнее, в отличие от некоторых других.-

На гербе Коллайна тоже изображен конь, но под всадником с копьем в руке, на плече которого сидит хищная птица, если судить по загнутому клюву.

— Барон, если Вы еще хоть раз посмеете посмеяться над моим родовым гербом, мне придется скрестить клинок своей шпаги с Вашим клинком — и, не выдержав, рассмеялся. Хорош родовой герб, которому еще и двух лет не исполнилось. Затем продолжил.

— Вы мне еще не ответили за то условие, которое поставили перед тем, как остаться со мной. Теперь я буду спать и видеть, что женю Вас на графине с потрясающим бюстом. Вы остепенитесь, потолстеете и непременно заболеете зеркальной болезнью — мстительно добавил я.

Коллайн поинтересовался, что это за болезнь, и я подробно описал ее симптомы. Барон долго хохотал, щупая себя за худой впалый живот. Да и где его нарастишь с нашим образом жизни в последнее время.

Глава 25

Как хорошо быть владетельным бароном.

Вскоре я уже трясся на Вороне в сопровождении управляющего и Прошки, направляясь в Кривичи.

По дороге я успел поинтересоваться у Проухва его планами на предстоящий отпуск. На это Прохор ответил, что уезжать никуда не собирается, отошлет часть денег вместе с письмом в родительский дом. Пусть знают, что человек он совсем не пропащий, а вовсе даже серьезный и в этой жизни крепко встал на ноги.

Проблема только в том, продолжал рассуждать Проухв, что не обучен он грамоте, пытался, да не получается что-то. Вот считать хорошо умеет, хоть до ста, вычитать и складывать тоже. А это значит, что не тупой он, как кричал на него отец, пытаясь обучить грамоте, просто склад ума такой.

Я с трудом сдерживал улыбку, слушая его рассуждения. Кстати, вспомнилось мне, что там насчет учителя с врачом. Управляющий объяснил, что и учитель и врач в деревне уже есть, учитель переехал вместе с семьей в новый дом, построенный ему сельчанами на мои деньги, врач тоже живет в новом доме, где больных и принимает. Оплачивается их работа естественно тоже из моих денег. Все довольны, и они, и крестьяне. Особенно врачом, его работа сразу видна, в отличие от учительской, а лечит он и людей и животных.

Народ валит к нему валом, расплачиваясь помимо положенного мной жалованья продуктами и мелкой живностью. Только он немного странный, добавил после некоторого раздумья управляющий.

— И в чем же заключается его странность? — поинтересовался я.

— Так он утверждает, что все болезни приносятся невидимыми существами, представляете? — с сомнением в голосе произнес он. — А в остальном очень хороший врач, очень. И роды тяжелые принимает, и переломы лечит, и со скотиной у него проблем нет. Поговаривают — управляющий понизил голос — у него в столице большие неприятности были, кто-то умер даже, то ли лекарства новые он испытывал на людях, то ли неудачно оперировал. Когда я ему предложил переехать к нам, он с радостью согласился. -

Да, надо будет обязательно навестить доктора, продвинутый у нас он, о бактериях знает, на людях экспериментирует. И учителя посетить тоже надо, они же теперь у меня сельская интеллигенция получается, не абы как, надо уважить, да и самому интересно, что за люди.

Первым долгом я решил заехать в дом нашего возницы, Арона Клея, убитого в первом же бою, тем более что дом стоял с краю деревни, сразу при въезде со стороны замка.

Оставив Прошку с лошадьми на улице, мы с управляющим вошли в дом.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что хозяйство, и без того небогатое, приходит без мужских рук в упадок. Калитка открылась с трудом, плетень, подпертый палкой, опасно накренился, подгнившее крыльцо требовало ремонта и еще много чего указывало на отсутствие хозяина. А хозяина нет, он остался далеко отсюда, и вернуться уже не сможет.

У крыльца нас встретила женщина, еще молодая и достаточно привлекательная, если бы не следы известия о гибели мужа, известия, принесшего ей горе. Бледное заплаканное лицо, черные круги под глазами… Любила она его, к бабушке ходить не надо.

— Проходите, Ваша милость — пригласила она в дом тусклым бесцветным голосом и посторонилась, пропуская нас внутрь. Дом просторный, еще крепкий, везде чистота, но бедность так и лезет изо всех углов.

При живом хозяине достатка не было, а что теперь будет?

В дальнем углу на лавке сидели три девочки-погодки, старшей на вид лет двенадцать, тоже изрядно зареванные. Какие с них помощницы и замуж отдавать рано.

— Присаживайтесь, присаживайтесь Ваша милость. Может, испить чего желаете? -

— Молока — брякнул я, усаживаясь на лавку возле стола, жестом приглашая управляющего присесть напротив. Хозяйка изменилась в лице, подскочила к старшей и начала ей что-то объяснять в пол голоса, явно куда-то посылая.

Да у них даже коровы нет, к соседям ее посылают, мелькнуло у меня в голове. Как же они без коровы, это в деревне-то?

— Спасибо хозяйка, что-то перехотелось мне молока, да и времени нет. Присаживайся с нами, поговорим, да и по своим делам поедем.-

Женщина робко присела на краешек лавки.

— Как зовут то тебя, хозяюшка?-

— Гвалой родители нарекли.-

— Не уберег я твоего мужа, Гвала. Хороший Арон был человек и погиб как герой, других спасая — солгал я, чтобы хоть как-то утешить вдову. — Но не вернешь его теперь, а жить дальше надо, детей растить. Да и сама ты еще молода, вся жизнь впереди. Герент — обратился уже к управляющему — Завтра пришлете людей, чтобы хозяйство поправили, дел много, на целый день хватит. Плетень, крыльцо, крышу пусть посмотрят, еще что, Гвала лучше знает, сама подскажет — управляющий кивнул головой, сделаем. — И вот еще что, корова в хозяйство нужна, прямо завтра нужна, молодая и чтобы молока много давала. — Черт его знает, какой должна быть хорошая корова, надеюсь, управляющий разбирается в этом вопросе лучше меня.

Герент снова кивнул головой и это не проблема. -

Во время разговора я извлек из кармана один из трех кошельков, предназначенных для семей погибших, и постарался незаметно добавить в него горсть монет, в основном из серебра, но попалась и парочка золотых, что боюсь, не ускользнуло от внимания Герента.

Высыпав из мешочка звонко звякавшие монеты на стол, и, придерживая их рукой, чтобы не раскатились, я снова обратился к вдове.

— Гвала, это деньги заработанные Ароном. Видишь, здесь достаточно, чтобы зажить нормально. Я понимаю, что деньги очень слабое утешение за гибель мужа, но жизнь продолжается. А если возникнут трудности или проблемы, обращайтесь ко мне, или, если меня не будет, к Геренту и мы обязательно их решим.-

Женщина посмотрела на деньги и сказала.

— Здесь так много, ваша милость, куда я их спрячу, мне даже страшно…-

— Ну, это совсем не проблема, возьми, сколько считаете нужным, а остальные будут храниться у управляющего. В любой момент ты сможешь забрать их целиком или по мере надобности. Купишь обновки дочерям, вон какие красавицы растут, и про себя не забудь. И не волнуйтесь, мы вас не оставим. -

Я встал, подошел к вскочившей женщине, прижал ее к себе, всхлипнувшую, погладил по волосам и заговорил на ухо.

— Все, все Гвала, Арона не вернуть уже, а жить надо, у тебя есть ради чего жить.-

Подъезжая к следующему дому, попросил Герента найти ей работу, не потянет она одна хозяйство и дочери ей не помощницы. Подумав, тот ответил, что доктор просил найти ей женщину, чтобы убирала, еду готовила и так далее. Переговорит он с обоими, глядишь и выйдет что.

В доме Сентора мы долго не задержались. Его жена, женщина очень крупная, едва ли не в два раза больше покойного мужа, спокойно приняла деньги, тщательно их пересчитала, вышла в соседнюю комнату, пошуршала там и, выйдя к нам уже без кошелька, спокойно на нас воззрилась, мол, что еще скажете. Два ее уже совсем взрослых сына, очень похожих на мать и внешне и габаритами, не проронили за все время разговора ни слова, один даже позевывал украдкой.

Уже на улице Герант сказал, что в этом доме скорее ждали денег, чем возвращения мужа и отца. Я пожал плечами, в душе соглашаясь с ним.

В доме Кадьена тоже царило настоящее горе. Жена его, старшая дочь, девица уже на выданье, двое сыновей, парубки, все они тяжело переживали горечь утраты любимого мужа и отца.

Только младшенькая, сразу же оседлавшая мои колени, несмотря на жесты и шиканье матери, оставалась веселой и улыбчивой. Я покачал ее на колене, состроил пальцами козу, и она засмеялась, довольная.

Старшая дочь очень была похожа на Милану. Такую, какой я ее встретил два года назад, и возраст тот же, и фигурка, стройная и тонкая как тростиночка, только у Миланы черты лица тоньше. Я вспомнил о дочери, которую так и не увидел, ей немногим меньше, чем малышке, которую держу на коленях. Стоп, хватит ныть, все у тебя живы, здоровы, даст Бог, увидишься еще, у людей же горе.

Женю я Амина, женю на этой девочке, дочке Кадьена. Сам лично слышал его слова, когда он спас Амина от копья вайха, он в ответ на благодарность спасенного сказал в полу шутку, что не чужой человек, зять почти. Тогда внимания особого не обратил, а сейчас вспомнил.

Когда мы возвращались в замок, я все еще успокаивал себя мыслью о том, что вполне могло оказаться так, что именно я мог погибнуть. А домой вернулись бы они, и мне не в чем себя винить.

Так, с грустными делами покончено, теперь можно подумать и о живых. Лишний день праздника никому не помешает. Сейчас, в этот период, когда дожди льют практически постоянно, особых забот у крестьян нет, пусть погуляют, тем более есть повод и еще какой.

Праздник удался на славу, народ веселился от души, употребляя вино и танцуя под музыку местных музыкантов.

Пришли и из Кривичей и из Малых Лук, всех позвали, никого не забыли. Я вальяжно сидел во главе одного из двух длинных, наспех сколоченных столов, заставленных всевозможными яствами. Присутствовали и открытые настежь бочонки с пивом и вином. Все мои парни были здесь и веселились вместе со всеми, за исключением Шлона, сторожившего наши богатства и Амина, пропадавшего неизвестно где. Хотя и гадать не надо, он с дочкой Кадьена, где же ему еще быть.

Всегда невозмутимый Ворон лихо отплясывал с двумя сельчанками, улыбаясь им из-под усов. Кот что-то нашептывал на ушко совсем поплывшей красотке в яркой, праздничной одежде. Пелай, сидевший за столом, одной рукой обнимал за плечи жену, другой же лихо рубал невидимых врагов, которых было, судя по количеству движений не менее десятка, а то и все два. Проухв, как на карусели, кружил двух девиц на вытянутых руках.

Нектор обстоятельно что-то доказывал седоусому и седоголовому мужчине старше его лет на двадцать. Время от времени он подливал себе и ему в кружки, и делая знаки поджидавшей его женщине с корзинкой в руках, из которой торчали горлышки бутылок и половинка жареного гуся.

Коллайн исчез еще раньше, я даже не успел заметить, когда и с кем.

Обе моих служанки вертелись рядом, обслуживая гостей и не забывая про меня.

Наконец я решил, что пора и отдохнуть, решительно допил кубок и встал.

Кубок, доставшийся мне по наследству от прежних хозяев, имел на своем боку герб дома Вандереров, своего такого у меня еще не было. Но в остальном был хорош, и красивый и вместительный, так что я без зазрения совести пользовался им в свое удовольствие. Поднявшись на ноги, оглядел присутствующих и здраво решил, что мой уход веселья не испортит. Скорее наоборот, по себе знаю, присутствие начальства напрягает, а я ни кто-нибудь, а барон и благодетель.

Подскочившая Камилла поинтересовалась, не проводит ли господина барона в опочивальню, на что я милостиво махнул рукой, проводи. Заодно и Шлона сменю, вход в сокровищницу замка лежал через мой кабинет, далее через спальню и уже из спальни шел в подвал замка. Предусмотрительно надо сказать, твои богатства, ты и сторожи.

К замку я шел твердой и мужественной походкой местного владетеля, а то, что меня кренило на правый борт, в сторону поддерживающей меня Камиллы, так это просто усталость скопилась в моих членах, как результат тяжелого похода, только и всего.

Но не во всех скопилась, не во всех. С высоты своего высокого роста я явственно видел два округлых полушария, ритмично покачивающихся в вырезе платья девушки. Мне до ужаса хотелось их потрогать, но я стоически боролся с искушением, заложив руки за спину и сцепив их. Еще я заметил, что Камила успела показать язык Васие, но не уверен в этом, вполне возможно, что это последствие слегка переперченных перепелов, тушенных в сметане.

В замке мне пришлось применить обе руки, но не так как жаждалось, а схватившись ими за перила лестницы, ведущей на второй этаж. Надо лестницу переделать, слишком уж крутая.

Наконец мы прибыли по назначению. Жестом отослав Шлона на двор, так ничего и не поняв из его скороговорки, я прошел в спальню и рухнул на шикарную, свежую, широкую, мягкую и пахнувшую чем-то приятным постель. Девушка застыла у дверей, скромно потупила глазки и тихо спросила.

— Господин, мне уйти? -

— Камилла, сейчас ты пойдешь на кухню и будешь до утра перебирать просо, отделяя

зерна от плевел. Или у проса нет плевел? В общем, закрой двери на оба запора, иди сюда и приляг рядом.-

Камилла послушно прилегла на постель.

— Ты не подумай ничего такого. Просто я так замерз в пути, так одинок и мне так не хватает человеческого тепла — прошептал ей на ушко, тиская все, что можно потискать и гладя все, что можно погладить.

Ох уж эти женщины. Спрашивается, ну зачем на них столько одежды, и какой в этом смысл? — подумалось мне, когда я окончательно запутался в складках платья, пытаясь оставить ее без такового.

Камилла гибко извернулась, освобождаясь от платья, затем стащила все с меня. Я поцеловал ее в сладкие, с готовностью подставленные губы, и она ответила мне тем же.

И тут я выдал класс, уткнувшись носом в ложбинку между ее грудей, закинув на нее согнутую в колене ногу и захрапев, успев, правда, шепнуть — не уходи.

Проснулся я, когда в окнах уже стоял серый рассвет. Камилла, тихонечко посапывая, спала, прижавшись щекой к моему плечу.

Где то я читал, что мужской организм, переживая похмелье, как будто предчувствует свою скорую кончину и потому стремится к продолжению рода. Мой тоже остро стремился к продолжению, и я не стал сопротивляться этому стремлению, но активно помог ему делом.

Когда проснулся во второй раз, на дворе уже было позднее утро. Сослепу пошарив вокруг себя, я уже никого не обнаружил. На столике у изголовья стоял поднос с бутылкой вина, бокалом, кувшинчик с пивом. Там же лежало что-то мясное в глубокой прикрытой крышкой тарелке, ваза с фруктами и мой любимый, нарезанный тонкими ломтиками острый сыр из овечьего молока. На краю натюрморта расположился серебряный колокольчик, предназначенный для вызова прислуги. Эх, хорошо быть барином, даже таким мелким.

И самочувствие, кстати, прекрасное, никаких последствий после вчерашних возлияний. Я лежал, наслаждаясь покоем и уютом, погрузившись в сладкие мечты.

Можно же ведь загулять, надолго так загулять. Денег хватит надолго, лет на пятнадцать точно, даже если с песнями цыган и плясками цыганок. Цыган здесь нет, но есть кочевой народ, глоны, такой же веселый, музыкальный и вороватый. И служанок можно больше набрать, не меньше десятка, молоденьких и симпатичных, дом громадный, работы всем хватит, прокормлю, чего уж там.

Встав, я осмотрелся в поисках одежды, не нашел ее, догадался, открыл шкаф и обнаружил таковую аккуратно развешенную и разложенную. Эх, хорошо быть барином или я это уже говорил? Так, теперь умыться, побриться и за работу, дела не ждут. Хотя какие могут быть сейчас дела, так, по мелочи, неделю отдыха я заслужил, вне всякого сомнения.

В кабинете на диване развалился Прошка, который нес нелегкую службу по охране золота, вскочивший на ноги при моем появлении.

Проухв смотрелся авантажно, при сабле, двух пистолетах за поясом и суровом выражении лица.

Я успокоил его жестом, расслабься. И вообще, это мой кабинет, надо ввести новый пост охраны где-нибудь за дверью, если на то пошло. А то еще в спальне вздумают дежурить, заодно и свечу подержат, ироды.

Я поставил шпагу на подставку для холодного оружия, явно не новую, но недавно покрытую свежим лаком. Молодец Герент, в очередной раз подумал я. В кабинете вполне рабочая обстановка, ничего лишнего, но все необходимое имеется в наличии, даже чернильница полна чернил и ворох гусиных перьев торчит из стаканчика.

Вот сюда повешу ковер с двумя скрещенными шпагами и пару пистолетов, давно мечтал. О, здесь даже камин есть, а вот и широкая софа, вечером прикажу его затопить, и веселые отблески пламени будут играть на обнаженном теле Камиллы, которое, кстати, очень, очень ничего.

Приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж замка. Первой кого я встретил, и была Камилла, куда-то спешащая с кувшином в руке.

Я подозвал ее и объявил.

— Вечером зайдешь ко мне.-

— Просо перебирать? — хихикнула она.

Прикинув свои возможности, сообщил.

— Так, просо и гречу. Возможно, но это только возможно еще и пшено.-

Девушка снова хихикнула, и, не удержавшись, я хлопнул ее по… короче хлопнул, ласково так хлопнул, нежно.

Управляющего, беседующего с бородатым сервом, обнаружил на площади перед домом. Я осмотрелся, дожидаясь пока он закончит разговор. После вчерашнего веселья не осталось никаких следов, разве что трава местами немного примята.

Наконец крестьянин уехал и управляющий, обернувшись и увидев меня, поспешил на встречу. Когда он подошел совсем близко, я протянул руку и сказал, — Артуа.-

Управляющий пожал ее и недоуменно открыл рот.

— Герент, наедине можете называть меня Артуа. При людях да, конечно, субординация превыше всего, господин барон и так далее. Но наедине… -

Увидев, что Герент снова открыл рот, я снова опередил его.

— Это не обсуждается. Теперь пройдемте в кабинет, нам есть о чем поговорить.-

В кабинете, удобно расположившись в кресле за письменным столом, я спросил его.

— Герент, все забываю Вас спросить, сколько Вам платили прежние хозяева? -

Еще до нашего похода я заверил его, что плату мы можем пересмотреть, но никак не в меньшую сторону.

— Десять золотых имперских крон в год — ответил он.

Много это или мало, как посмотреть, шпага моя оценивалась примерно в двадцать пять монет, а за Ворона давали пятьдесят…

— Имению потребуется новый управляющий — задумчиво протянул я и заметил, как вздрогнул Герент.

Вот болван, нужно правильно выбирать слова, нельзя же так.

— Вы не поняли меня, Вам нужно подготовить человека себе на замену.-

Ну, ну де Койн, черт бы тебя побрал, начинать нужно с основной мысли, частности должны быть потом.

— Герент, Вы отлично справились с заданиями. Хоть я и не видел всего, но могу смело предположить, что и там все отлично. В Стенборо для Вас больших перспектив нет. Ну закончим мы здесь все, что запланировали. А дальше что? Вы понадобитесь мне столице. Вот там я дам Вам возможность развернуться. Подготовите смену, посоветуетесь с женой и переберетесь в стольный град.

В Дрондере я завалю Вас таким количеством работы, что Вы только ахнете. Но и вознаграждение будет соответствующим. Как Вы на это смотрите? -

— Жена поедет за мной куда угодно — не раздумывая, ответил Герент. Я посчитал его слова согласием, да и как иначе их можно трактовать.

— Нет, с женой Вы обязательно посоветуйтесь. Мало ли, может ей не нравится столичная суета, или еще что.

— Кстати, извините за очень личный вопрос, у вас ведь еще нет детей, почему? -

— Мы долго ждали ребенка, и вот, наконец… — лицо Герента даже просветлело при этих словах. — Но я боюсь даже лишний раз говорить об этом.-

— Хорошо, хорошо Герент. Тогда давайте перейдем к делам насущным. Что у нас с финансовым положением? -

— В этом году мы собрали неплохой урожай, господин… Артуа. После вычета налогов, расходов на строительство и остальные нужды, чистая прибыль составит сто двадцать семь золотых имперских крон и… — я махнул рукой, серебро пока не в счет, мелочи на потом. — В этих бумагах подробные отчеты, список расходов и так далее.-

С этими словами управляющий положил на стол папку в сафьяновом переплете.

— Хорошо, я их изучу чуть позже. Сто двадцать семь золотых говорите? Свою плату за этот год Вы уже забрали? -

— Нет Артуа, еще не было указаний от Вас.-

— Тогда сделаем так, оставим на расходы по содержанию имения ровно сто золотых а

остальное возьмете себе в качестве оплаты и премиальных. Теперь пойдем дальше…-

В дверь коротко стукнули, и в кабинет вошел Коллайн собственной персоной.

— Не помешаю? -

— Нисколько. Проходите и присаживайтесь где удобно — я широко обвел рукой кабинет.

Анри выглядел неплохо, свежий, никаких мешочков под глазами и при неизменной шпаге на боку.

— Продолжим — вновь я обратился к управляющему. — Что у нас насчет мельницы? На какой стадии идет строительство? -

— Мельница готова и уже неделю как работает. Довольны все, кроме соседа, барона Кресле. Раньше крестьяне к нему ездили, сейчас же надобность отпала. На плотине имеется возможность поставить и второе колесо уже для механических нужд, как Вы и планировали.

Приезжал из столицы человек на предмет поиска полезных ископаемых — опередил мой следующий вопрос Герент — Но увы, ничего нового не обнаружил. Запас каменного угля приличный, при желании и необходимости мы даже можем приторговывать им. Глины, подходящей для производства кирпичей тоже достаточно, мы уже приступили к его изготовлению и пока складируем прямо на месте. Расходы минимальны, залежи угля относительно недалеко, сплавляем в лодке по реке по мере надобности.

На постоялый двор вы заезжали по дороге, все видели сами. Проект уже окупился, и в дальнейшем ждем неплохого дохода, очень уж место удачное. Кстати, доходы от продажи муки вместо зерна тоже увеличатся примерно на треть прибыль от зерновых. При необходимости можно увеличить площадь полей под зерновые, такая возможность имеется. — На одном дыхании доложил Герент, а я с гордостью посмотрел на Анри, вот какие люди у меня есть. Анри ответил мне взглядом с небольшой долей своего обычного скептицизма, поживем — увидим, никаких крупных дел пока не затевалось.

— Скажите Герент, а что в окрестностях, на границах с соседями, есть в земле что-нибудь интересное? — задал я очередной вопрос.

Герент развел руками.

— Если что-то и есть, то мне неизвестно, к сожалению. Этот знаток земных недр напустил тумана, но ничего толком не сказал, объяснив это секретом владельцев земли.-

Я снова посмотрел на Коллайна, тот утвердительно кивнул, поработаем над этим вопросом.

В дверь постучались, и в комнату вошел Проухв. Немного помявшись как обычно, он обратился ко мне.

— Ваша милость, там наши, кто уезжает в отпуск — он немного споткнулся на непривычном слове — хотят попрощаться с Вами. -

— Проухв, передай им, что до обеда времени немного осталось, за обедом и попрощаемся. Час задержки ничего не изменит, пообедают и поедут. Те, кто не останутся на обед, пусть по возвращению за своими деньгами и не приходят, не отдам — в шутку добавил я, считая вопрос закрытым. Ан нет, как оказалось.

— А куда Вы их денете? — спросил Прошка, имея в виду деньги, оставленные мне на хранение всеми, кроме Пелая и Амина.

— Колокольню построю — буркнул я, зарывшись в бумаги из папки управляющего.

— Ваша милость, а зачем нам колокольня? — не унимался тот.

Черт, какая еще колокольня, на черта она нам нужна? Анри с Герентом внимательно следят за разговором, нужно выкручиваться.

— Понимаешь Проухв, с детства люблю колокольный звон, так бы и слушал целыми днями. Так вот, построю на эти деньги колокольню, а когда парни будут вспоминать об утраченных деньгах, пусть залазят на колокольню и звонят. И они успокоятся и мне удовольствие. -

— А мне можно будет позвонить? -

— Можно — великодушно согласился я — тоже не приходи на обед и звони потом все свободное время.-

— Нет — подумав, огорченно отказался он. — На кухне поросенка запекают, с кашей и черносливом. Вкусно пахнет, я ходил, смотрел.-

— Хорошо, так и быть, позвонишь потом. Теперь иди и передай слово в слово.-

Мы посмеялись, когда за Прошкой закрылась дверь и продолжили наш разговор. Через некоторое время со двора послышался взрыв хохота, не иначе гонец добрался, передав послание.

Глава 26

Доктор Цаннер

— В самое ближайшее время необходимо переплавить золото в слитки, весом в пять грандов каждый. — В имеющейся Имперской системе мер, один гранд весит что-то около килограмма, так, навскидку, по крайней мере, мой вес составил почти девяносто два гранда, но вес, как известно, величина переменная.

— При переплавке шлихового золота теряется примерно десятая часть веса за счет посторонних примесей, но и цена поднимется, причем достаточно, чтобы покрыть расходы на переплавку и еще выиграть при этом в стоимости.

Не думаю, что расходы будут значительными, температура точки плавления золото всего в три раза выше температуры плавления свинца, а свинец, что общеизвестно, можно достаточно легко расплавить на любом костре.

Нам понадобится всего лишь печь, уголь, тигель и формы, куда мы его и зальем. Мы, кстати немного потеряли в цене, продав часть золота в шлихах, но дело, по-моему, того стоило. Люди получили свои деньги сразу же по прибытию, а это дорогого стоит. Остальное золото в слитках мы положим на хранение в достаточно надежный банк, необходимые деньги можно будет брать в банке под залог золота, либо продав его часть. Разберемся по ситуации. Этот вопрос необходимо решить в ближайшее время, Стенборо не форт Нокс. — Коллайн удивленно вздыбил правую бровь, но я не стал пускаться в объяснения, считая это излишним.

— Теперь далее. В Стенборо мы не станем запускать производства, не имеет смысла.

Производство мы откроем в столице, купим необходимые производственные площади, да и с рабочей силой решить вопрос будет значительно проще. Здесь мы сделаем нечто другое, скажем так, научный центр по разработке и внедрению новых технологий.

Вот смотрите, — я взял чистый лист бумаги и решительно вывел на нем прямоугольник, пояснив.

— Вид сверху. Эта линия обозначает периметр, который нам необходимо обгородить забором из кирпича высотой в два человеческих роста. К этому можно приступить немедленно. Ворот для въезда достаточно одних, с южной стороны периметра. Вот в этом углу построим химическую лабораторию, первое, что нам потребуется. Здесь расположится механический цех, напротив него еще одна лаборатория, но уже для опытов с оптикой. В центре выстроим здание с кухней и двумя обеденными залами, чтобы кормить наших ученых и их помощников.

Все это в перспективе, сейчас только стена и помещение для химических опытов. Пока основной упор сделаем на изготовление зеркал. Зеркало — вещь дорогая, мой замок не самый маленький и бедный в Империи, но в нем, насколько я знаю, всего три зеркала. Одно маленькое, а два других еще меньше. Островитяне держат секрет изготовления зеркал уже насколько столетий и не торопятся ни с кем им делиться.

Что такое зеркало, вы представляете отлично. Лист стекла хорошего качества с особым покрытием одной стороны, называемой амальгамой. Плюс еще рамка, деревянная, медная или из кости. Секретом является состав, из которого изготовляется амальгама. Я знаю, из чего она состоит, но не знаю пропорций. Вот это и предстоит выяснить нашему химику, которого еще нужно найти. Но не думаю, что подобрать нужный состав займет много времени и сил. Сами зеркала изготавливать будем в столице, доставляя отсюда уже готовую смесь. На рынок будем выходить только тогда, когда обеспечим достаточный запас готовых изделий.

Господин Коллайн, обеспечить секретность в отношении амальгамы предстоит Вам, Герент же займется всем остальным, то есть строительством, снабжением и прочим. -

Мы обсуждали предстоящую работу еще некоторое время, до самого приглашения на обед.

За столом собрались все, не исключая и Пелая с Амином. Я внимательно оглядел всех, привычно усевшись во главу стола. Стол кстати не маленький и вполне может вместить втрое больше, если не вчетверо. А вот посуда разнокалиберная и разномастная, но ничего, это дело наживное, со временем из серебра есть будем, обожаю серебряную посуду. Зато на столе всего в избыток при полном разнообразии, расстарались на кухне, чего уж.

Камилла прислуживала только за мной, за остальными ухаживала Васия.

Как хорошо быть владетельным бароном. Все вокруг тебя вьется и вертится, а исполнительность слуг не зависит от размера положенной платы.

Прислуживать — не целыми днями за плугом ходить или до одурения махать косой, и поэтому изо всех сил стараются удержаться, закрепиться, чтобы и детям также в жизни повезло и внукам, прислуживают поколениями. Времена такие, но пройдут века и все изменится. Найти хорошую прислугу в приличный дом станет трудно, почти невозможно и это факт.

Подняв приглянувшийся мне кубок, уже наполненный внимательной Камиллой, старающейся предугадать все мои желания, я произнес вместо приветствия.

— Вы знаете, у меня двоякое чувство. С одной стороны очень рад увидеть вас всех за моим столом, а с другой… с другой мне грустно за деньги, которые я начал считать своими. Я ведь даже уже место под колокольню успел присмотреть…-

В общем, обед прошел на редкость весело. Мы не отказывались от вина, обращая, однако основное внимание на всевозможную снедь, представленную на столе. Камилла суетилась вокруг меня, постоянно что-то подкладывая, пододвигая, подливая и обращая внимание. Я с трудом сдерживался от соблазна дать рукам волю, а хотелось сделать это нестерпимо. Но я мужественно боролся с соблазном, я вообще человек очень мужественный.

Стоп, хватит уже вина, решительно отодвинув уже наполненный до краев кубок. Меня начинает заносить, но ничего, у вина хмель легкий, выветрится быстро, после обеда еще предстоит поработать.

Остальные восприняли мой жест как сигнал об окончании обеда и начали вставать, прощаясь. Я хлопал им по плечам, жал руки, давал напутствия. Словом, прощание тоже удалось.

Мы втроем просидели в кабинете до самого ужина, разговаривая о предстоящих делах и просто треплясь не по делу. После ужина я проведал Ворона, отнеся ему угощение в виде пары больших морковок и ржаной краюхи, густо посыпанной солью. Ворон внимательно посмотрел на меня, поди одну морковку по дороге съел? Вот негодяй, и откуда узнал?

Затем пошел принимать ванну, относительно которой уже успел распорядиться.

Честно сказать, ванна моя представляла собой низкий широкий бочонок, склепанный из кедровых дощечек, придававших горячей воде неповторимый аромат.

Раскинувшись на широкой мягкой постели в своей спальне, я вспоминал подробности прошедшего дня и планировал следующий. Да и чего здесь планировать, пару тройку дней нужно отдыхать и лениться. Насильно лениться, если не получится ладом, скорее по делам начну скучать, а это мотивирует. Разве что в село съездить, познакомиться с местной интеллигенцией, если желание будет, это не к спеху.

Дверь тихонечко скрипнула, и в образовавшуюся щель вскользнула Камилла. Застыв возле порога, опустив красивые карие глазки к полу, голосом полным смирения, она произнесла.

— Господин, Вы велели вечером придти. -

Я усмехнулся, вспомнив шутку о том, что девушки специально стыдливо смотрят вниз при разговоре с мужчинами, чтобы узнать, какое впечатление они на них производят. Но в данном случае это не актуально, я ведь лежу в постели да еще прикрытый одеялом. А вот этот голосок, полный смирения заводи похлеще криков — возьми меня, я вся твоя.

— Проходи Камилла и ложись рядом со мной. Признаюсь, я весь день ждал этого момента. -

Камилла освободилась от одежды, сложив ее на кресло возле дверей, хотя и рядом с постелью мебели для этого более чем достаточно. Затем грациозной походкой направилась ко мне через всю комнату, демонстрируя все подробности своей великолепной фигуры, упущенные мной во время нашей прошлой встречи. На ходу девушка подняла руки и освободила от заколок волну волос, водопадом хлынувшие на ее точеные плечи и грудь.

Когда она подошла ко мне, я уже ждал ее сидя, в нетерпении протягивая свои длани навстречу.

Камилла оказалась особой очень жизнерадостной, легко смеялась в ответ на мои шутки и испуганно круглила глаза, когда я рассказывал о трагических вещах.

Уже утром, сквозь сон, почувствовав, что девушка тихо покидает мою постель, я успел поймать ее и затянуть обратно.

— Так — сказал я ей самым зловещим тоном, какой только смог придать своему голосу, отчего Камилла сжалась в комочек — а кто будет помогать перебирать гречку? -

И уже на ушко ласково шепнул, — Зайка, не никогда уходи, пожалуйста, пока я не проснусь, хорошо? -

Позже, когда я милостиво отпустил ее, Камилла вернулась с подносом, на котором исходил паром мой завтрак, и ловко увернулась от моих загребущих рук.

— Ваша милость, мне же работать надо, Вы уж потерпите до вечера — жалобно произнесла она.

А что я, мне пообниматься немного захотелось, только и всего.

Надо Геренту сказать, чтобы поставил Камиллу на легкий труд, иначе бедной ни днем, ни ночью покоя не будет. Можно и совсем освободить, но тогда она будет ходить целыми днями как неприкаянная, поправится еще, не приведи Создатель. Или ввести еще одну единицу в штат замка, например…

Тут я крепко задумался, не имея представления о замковой прислуге, сколько ее вообще сейчас и сколько должно быть.

Надо выяснить у управляющего, стыдно владетелю не знать ответов на такие вопросы. Все мои умственные потуги происходили в горячей ванне, которую я принимал, оставив завтрак на потом. Хватит, намаялся в пути без подобных благ цивилизации, мне еще месяц отмокать да откисать.

Позавтракав, направился в свой кабинет и углубился в чтение бумаг из папки Герента, принесенной им накануне. Кажется все правильно, все сходится и все понятно. Герент подробно расписал на отдельных листках затраты на строительство, на содержание замка, все остальные расходы. Также отдельно были расписаны и приходы. Вот это я получил с продажи зерна, вот это за говядину, проданную живым весом. Внизу каждого листка стояла сумма, а на отдельном листе были расписаны приходы и расходы, прямо дебит с кредитом. Главное, все доходчиво и очень разборчиво. Читал на имперском языке достаточно бегло, а вот с письмом были определенные проблемы.

Хотя алфавит и не сложный, но написание некоторых букв очень непривычно и ни на что раннее мне известное, не похоже. Поэтому заметки на полях, там, где они требовались, я писал на родном языке, так и быстрее, и расшифровать практически невозможно.

Когда я заканчивал с финансовыми документами, в кабинет со стуком вошли Герент и Анри, продолжая что-то обсуждать. Через пару минут я закончил и обратился к управляющему.

— Герент, что у нас насчет переплавки? -

Тот ответил не задумываясь.

— В замке, вернее в той его части, где расположены хозяйственные постройки, имеется кузница, которой давно не пользовались, но она все еще в приличном состоянии. К вечеру в нее доставят пару возов угля и завтра вполне можно попробовать. Начинать я предлагаю все же со свинца и руку набьем сами, чтобы не привлекать лишних людей и подберем нужную по объему форму для отливки, вряд ли эти два металла сильно отличаются в этом плане. С господином Коллайном как раз мы это и обсуждали.-

Я кивнул головой, отлично, лучше и не придумаешь. И следующий мой вопрос не застал его врасплох.

— Скажите, какова численность прислуги при замке сейчас и сколько ее вообще должно быть? Я имею в виду и слуг и остальных работников, исполняющих те или иные обязанности.-

Как оказалось, число их сейчас составляет около пятнадцати человек, больше чем до вступления имения в мою собственность. Оно и понятно, до этого замок пребывал чуть ли не в режиме консервации. Теперь же, к моему возвращению, Герент добрал минимальное количество прислуги, ожидая на этот счет дальнейших распоряжений.

Например, два повара необходимы, два кучера на почти пустой конюшне должны быть, садовник с помощником, сад немалый плюс еще небольшой парк, без садовников не обойтись.

Еще два работника по хозяйству, прачка нужна опять же, куда без этого, и так далее и тому подобное. Этим количеством и будем пока обходиться, закипит жизнь в Стенборо, тогда и озаботимся.

Я осторожно попросил управляющего придумать что-нибудь насчет Камиллы. Мне нужна веселая, полная сил подружка, не насиловать же вечерами уставшее, аморфное тело, не имеющее возможности отказать в ласке своему господину. При этом я поглядывал на Анри, весьма увлеченно рассматривающего толстый фолиант, посвященный охоте, то ли псовой, то ли соколиной, с моего места плохо было видно, опасаясь его шуточек на этот счет. Но он вел себя на удивление спокойно, не отпустив ни одного комментария, вообще ничего не сказав.

Герент же, ни на секунду не задумываясь, предложил поставить Камиллу постельничьей, после чего я с подозрением посмотрел уже на него, как оказывается зря. Это что-то вроде кастелянши, понял я из его объяснений. Вот и отлично, и не уработается и название символичное. Жена Герента, Гелана будет только рада избавиться от добровольно взваленной на себя обязанности, а после обеда он съездит в Кривичи и привезет новую служанку, женщину хорошую и без скандального склада характера, что немаловажно. Вот вместе и поедем, навещу нашего доктора, судя по всему, человека интересного.

Через пару тройку дней неплохо бы отправить обоз на столичный рынок, чтобы продать некоторые излишки сельхозпродукции, добавил управляющий и посмотрел на меня.

Да за ради Бога, Герент, не буду я совать нос в вопросы, в которых практически ничего не смыслю. Вы управляющий, Вам и карты в руки. И Коллайну неплохо бы прокатиться до столицы, узнать последние новости и забрать почту. Анри мгновенно согласился, решив заодно справить и свои личные дела.

Когда управляющий ушел, я осторожно поинтересовался у Коллайна состоянием здоровья.

Тот недоуменно ответил, что все в абсолютном порядке и в свою очередь спросил у меня, откуда, мол, такая забота. Ну как же, ведь я не услышал никаких комментариев по поводу моей маленькой просьбы относительно Камиллы. На лице Артуа отразилось еще большее недоумение.

— Артуа, я еще относительно молод, но даже за свою не столь длинную жизнь я видел столько самодурства благородных дворян, которые устраивали из своих владений настоящие вертепы, что твое скромное желание просто теряется на их фоне. Представляешь, некоторые даже вводили право первой ночи, как будто на дворе не просвещенный тридцатый век, а дикий двадцать пятый или вовсе двадцать второй, ссылаясь на то, что законодательно это право еще в силе.

Даже если бы ты потребовал у управляющего, менять служанок каждую неделю или каждый день, то и в этом случае мне нечем было бы тебя упрекнуть, это твои земли, твои люди, твои правила. А насчет Камиллы, ты же не собираешься на ней жениться? Если нет, то и говорить не о чем.-

Нет, жениться на ней точно не собираюсь и дело даже не в том, что Камилла простолюдинка, в конце концов, я и сам не могу похвастать своей длинной родословной…

Конечно, мне с ней очень хорошо в постели, очень. Но у меня и раньше было достаточно много женщин и не помню, чтобы с кем-то из них мне было плохо, и что же, на всех жениться?

Да уж, если судить по календарю, задерживается здесь развитие цивилизации…

Хотя, с другой стороны, непонятно с какого момента они свои века считают. Если бы мы пользовались календарем майя, то на дворе у нас вообще стоял бы пятидесятый с хвостиком век. Мы со своим Скалигером разобраться не можем. Ну, там чепуха, плюс минус пять веков.

Я слышал, что во многих странах до сих пор существует рабовладение, притом, что технически мир находится на уровне семнадцатого, минимум шестнадцатого века Земли. Не везде и не во всем конечно, но все же.

Оба селения и Кривичи и Малые Луки являлись собственностью имения Стенборо, соответственно, как и жители, в них проживающие. Естественно, продавать людей нельзя, ни оптом, ни в розницу и можно даже получить относительную свободу, как например Шлон, отслуживший в егерях положенное число лет или принимая участие в акциях, проводимых государством по заселению пустующих земель.

Но и в этом случае не все так просто.

Казалось бы, пришел на новую землю, строй себе жилище, паши и размножайся. Но стоило образоваться селению, как оно тут же находило себе собственника, либо в лице государства, либо попадало в частные руки одного из представителей знати. В городах проще, но и там далеко не демократия. Можно еще и выкупить себя, заплатив местному владетелю.

А дальше что? Все земли, кроме незаселенных окраин, имеют хозяина, не зайдешь же в любую деревню и не скажешь, я поживу тут у вас, дом себе построю, поле вспашу, вообще-то это земли барона де Койна, да мне плевать на него, я сам по себе.

Остается только в город перебираться, но и там тоже нужно определиться, где жить и на что жить.

Так это все выглядит в общих чертах, а в частностях я и сам еще толком не разобрался.

Доктор Фройн Цаннер оказался человеком среднего роста в возрасте за сорок, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. Встретил он нас с Прошкой чуть настороженно, что и понятно, явился хозяин, кто его знает, чего от него ждать.

Вслед за нами вошла женщина, держа за руку мальчонку лет восьми, беспрестанно тершего красный распухший глаз. Доктор провел обоих в одну из трех комнат дома, служивших ему кабинетом.

Дом и состоял то всего из трех комнат, спальни, кабинета, и той, в которой мы находились, служившей гостиной. Кухня по местному обычаю, связанного с теплым, почти жарким климатом, находилась на небольшом подворье. На дворе имелся еще и навес от дождя, заменяющий конюшню. Под ним стояла повозка о двух колесах со складным верхом, здорово напоминающая пролетку из моего мира.

Необходимая вещь, ведь Цаннеру приходится обслуживать оба селения и выезжать к больным в поля и леса.

В самом доме во всем остро чувствовалось отсутствие женской руки. Тысячи мелочей прямо кричали об этом. В доме холостяков, как правило, либо неуютный бардак, либо неуютная стерильность. Только женщина способна парочкой занавесок, несколькими безделушками и, пару раз передвинув шкафчик, создать тот уют, после которого жилище сказочным образом превращается в дом, в который хочется вернуться.

Наконец Цаннер закончил и прошел к нам. Мы посидели некоторое время, помолчали.

Настороженность доктора не пропала, он все еще не понимал, что нам нужно.

— Скажите, господин Цаннер, как Вам здесь работается? Есть какие-нибудь просьбы или проблемы, решить которые мы сможем Вам помочь? -

Цаннер пожал плечами.

— Как будто бы нет, господин де Койн. Разве что… — Цаннер секунду подумал, потом махнул рукой — сам разберусь с этим-

— Хорошо, в таком случае поведайте мне, что за неприятности случились у Вас в столице, после которых Вам пришлось перебраться в самую сельскую глушь? Согласитесь, мною движет совсем не праздный интерес, я о Вас совсем ничего не знаю. А вдруг Вы самый настоящий маньяк, которому нравится резать на части живых и здоровых людей, прикрываясь именем науки? -

Цаннер насупил брови, не решаясь пуститься в объяснения, затем как в воду нырнул, решившись.

— Я считаю, что большинство болезней приносят нам невидимые существа, которые вокруг нас великое множество — и замолчал, дожидаясь ответной реакции.

— Эка невидаль — заявил я ошеломленному доктору — Не такие уж они и невидимые, я Вам сам их как-нибудь покажу. Они очень маленькие, эти самые Ваши существа и увидеть их невооруженным глазом невозможно, только и всего. Позже, когда мы наладим производство оптических приборов, Вы и сами сможете на них полюбоваться и другим показать.-

Цаннер даже вскочил на ноги и попытался что-то произнести, но получилось у него нечто невнятное. Впрочем, я ожидал подобной реакции и постарался ему помочь.

— Давайте договоримся сразу. Сейчас я постараюсь выложить Вам все, что знаю о медицине. Но заранее предупреждаю, что я человек от нее очень далекий и никаких объяснений и подробностей дать Вам не смогу, только голые факты. И не перебивайте меня, пожалуйста, в этом нет никакого смысла. Что-то Вы знаете и без меня, о чем-то догадываетесь, кое-что услышите впервые, и почти наверняка, что-то приведет Вас в шок.

Поверьте на слово, медицина в моих краях так продвинулась далеко вперед, что операции, например, по пересадке сердца от одного человека другому, стали если не обыденностью, то повседневной реальностью. Проблема у нас состоит не в самой операции, а в достаточном количестве сердец, пригодных для пересадки. Итак, еще раз прошу не перебивать меня.-

Цаннер послушно кивнул головой, но в глазах его явно читалась легкая ирония, говорите, говорите, я послушаю, глядишь, и услышу чего забавного.

Я безжалостно стер малопонятные записи с грифельной доски, висевшей на одной из стен, и взял в руки кусочек мела. Цаннер видимо имел обыкновение записывать на ней мысли, внезапно пришедшие в голову, но ничего, то, что я ему скажу не менее важно.

На доске схематично изобразил человека с внутренними органами и начал свой рассказ. Доктор слушал сначала слегка рассеяно, но вскоре выражение лица его сменилось на крайнюю заинтересованность. А я что, я излагал ему в силу своего весьма скудного образования в этой области, впрочем, как и во всех остальных тоже. Сначала я прошелся по внутренним органам, объясняя их задачи в организме человека. Работа сердца, кровеносная система с ее группами крови и резусами. Печень, почки, поджелудочная железа, работа легких по обеспечению организма кислородом. Мозг и нервная система, рефлексы условные и приобретенные.

Затем пришло время окружающей нас среды с ее бактериями, вирусами и прочей фигней. Конечно, говорил я очень сумбурно, перескакивая с темы на тему, но главного я добился, Цаннер слушал меня внимательно, внимательней не придумаешь. Иногда он открывал рот, чтобы задать вопрос, но я безжалостно останавливал его, резко рубя воздух ребром ладони, не мешайте. Потом он попытался сделать заметки на листке бумаги, но быстро оставил это занятие, чтобы не прослушать что-то новое.

Когда я прервался, чтобы налить себе молока из кувшина и промочить пересохшее горло, он сам наполнил кружку до самых краев и, у меня сложилось такое мнение, влил бы это молоко мне в глотку, чтобы я не умолкал так надолго. Чуть позже мы перешли, вернее я перешел к методам лечения и проведения операций. На этом я вообще не заострял внимание, пользуясь только тем, что когда-то читал и видел.

— Вот собственно и все, если вкратце. Извините за сумбурность, но я предупреждал Вас, что совсем не специалист в этой области.-

Цаннер сидел ошарашенный потоком новой информации, вылившейся на него. Вот теперь пора окончательно его добить.

— Цаннер, Вы наверно обратили внимание на начавшуюся стройку, что возле мельницы, на противоположном берегу речушки? -

Цаннер немного придя в себя, кивнул головой.

— Да, конечно. Говорят разное, но никто толком не знает, что там будет.-

— Признаюсь Вам как на духу, есть у меня заветная мечта, мечта всей моей жизни. А заключается она вот в чем. Я хочу собрать в одном месте талантливых ученых, создать им отличные условия, положить достойную оплату. Словом, сделать все, чтобы они могли спокойно работать и экспериментировать. Вечерами они будут собираться вместе, и устраивать бурные дебаты и обсуждения. Я мог бы присутствовать при этом и набираться мудрости у этих людей.

Нет, конечно, в первую очередь они бы работали над теми проектами, что буду давать им я, но и на свои собственные разработки времени у них будет более чем достаточно. Представляете, никаких проблем с бытом и деньгами, отличные условия для жилья, один выходной в неделю, которые можно использовать по своему усмотрению, в конце концов, бесплатное и очень качественное питание…-

Видел бы кто, как смотрел на меня Цаннер, и с вызовом, и даже жалобно, все, все было в этом взгляде. Всем своим видом он говорил — вот он я, я ученый и не из последних в Империи, далеко не из последних. Это обстоятельства заставили меня практиковать в этой глуши, но что-то мешало сказать ему напрямую, или гордость или еще что. Помучив его еще немного, я невинно спросил его.

— Сами-то Вы как относитесь к идее поработать в таком центре? — но тут же с сомнением добавил. — И селения-то не бросишь без врача, непорядок это. -

Цаннер вскочил на ноги.

— Да найду я сюда врача, господин барон, обязательно найду, это не проблема. А вот второй такой возможности у меня может и не быть, и потому прошу Вас, очень прошу, даже настаиваю, возьмите меня в этот Ваш, как Вы говорите, центр. А я уж поверьте не последний человек в медицине и…-

Я прервал его вопросом.

— Тогда расскажите, что же произошло на самом деле. Ходят слухи, что гибли люди в результате Ваших неудачных экспериментов.-

Если Цаннер и смутился, то виду совсем не подал.

— Поймите, эти люди были смертельно больны, а я давал им шанс, призрачный такой, крохотный, но шанс. Увы… — и доктор развел руками.

— Хорошо, хорошо господин доктор, мы поговорим с Вами обо всем этом позже, времени еще достаточно. На первом плане у меня все же другое. И еще, ищите себе замену, она Вам понадобится. А так, будете располагать свободным временем, приезжайте ко мне, побеседуем, у меня еще много что есть Вам рассказать, да и к Вам куча вопросов. Вы все-таки больше на мышках экспериментируйте, на собачках там, на свинках разных.-

— На мышках? — Цаннер задумался.

— А что, общепринятая практика. У нас с животными значительно больше сходства во всем, чем мы позволяем себе думать. Возьмем тех же свиней, слышал я, что и обмен веществ у нас похожий и процесс пищеварения и еще что-то там. Со свиньями правда дорого получится, где я Вам столько свиней наберусь. А вот с мышками самый раз, и дешево и сердито.-

Цаннер проводил меня до самых лошадей, даже сделал попытку помочь мне забраться на Ворона, так ему понравилась наша встреча и возможные перспективы.

По дороге я успел рассказать ему одну историю, то ли услышанную, то ли прочитанную где-то.

История касалась группы врачей, собирающихся по вечерам в подобие клуба интересам. Они беседовали, пили чай, вероятно, и еще что-нибудь покрепче. И была у них одна своеобразная игра в угадайку. Поскольку все докторами были практикующими, а смертность среди пациентов в те времена была далеко не редкостью, они развлекали друг друга тем, что один из них рассказывал симптомы болезни больного и предлагал остальным поставить диагноз.

Как известно, правильный диагноз, тем более своевременный, одна из самых больших проблем в медицине. Мало знать, как лечить, не менее важно знать, от чего лечить. Так вот, посовещавшись и придя к общему мнению, доктора ставили тот самый диагноз. Поскольку пациент к тому времени был уже мертв и ему успели произвести вскрытие, были известны и причины его смерти.

Так они и забавлялись, пока не заметили, что один из них значительно успешнее остальных в плане лечения, и которому однажды пришлось признаться в том, что он рассказывал симптомы болезни еще живых пациентов.

Говорят, что так и появился на свет медицинский консилиум, где ведущие специалисты ставят диагноз и назначают курс лечения в особо тяжелых случаях.

В этом мире до этого явно еще не додумались, и поэтому я подарил идею Цаннеру безвозмездно, в знак хорошего расположения, пусть пользуется. Доктор понял это и взглянул на меня с благодарностью.

— Кстати — я хлопнул себя по лбу — Представляете, наконец-то вспомнил, зачем к Вам пожаловал, кроме задушевной беседы, конечно. Скажите, есть ли среди Ваших знакомых хороший химик, человек влюбленный в свое дело и согласный переехать сюда, чтобы работать. Вот он то и нужен мне в первую очередь. -

Такой человек среди знакомых Цаннера нашелся, и доктор подробно объяснил, как найти этого самого химика в столице.

— Заезжайте, заезжайте, мы еще о многом с Вами не поговорили. О генетике, например, о пластической хирургии или же вовсе даже о фармакологии — провозгласил я уже с коня.

Глава 27

Дела баронские.

Мы с Проухвом отправились к кузнецу в Малые Луки, имелся у меня к нему и заказ и разговор.

Некоторое время мы ехали, думая каждый о своем. Проухв весь разговор с Цаннером просидел с открытым ртом, даже не пытаясь его закрыть. Сейчас у него на лице явственно читалось желание задать мучавший его вопрос. Наконец Прошка не выдержал и спросил.

— Ваша милость, а эти вот… — он неопределенно повел вокруг себя руками — они везде есть? -

— Конечно везде, так и кишат вокруг. И бактерии и вирусы и микробы и инфузории всякие — мгновенно отозвался я.

Прохор с опаской огляделся по сторонам.

— А если они такие маленькие, как они могут человеку вред нанести? -

— Когда их мало, не могут. Но если попадут в благоприятное условия, то начинают размножаться, размножаться и вот тут дело плохо. Ты понял, что такое иммунитет? -

— Ну, это который борется с ними, внутри человека сидит, только его тоже не видно. А у меня есть он самый? -

Я взглянул на Прошку, здоровый такой малый, с румянцем на всю щеку.

— Конечно есть, Проухв. У тебя хороший иммунитет, можно даже сказать отличный. Ты вообще болел когда-нибудь? -

— Кашлял, когда мы искали проход в долину и на камнях спали. Потом прошло.-

— А в детстве? -

— В детстве нет, ничего не болело. Задница, правда, часто болела, когда отец розгой наказывал.-

Может это и есть путь к хорошему иммунитету, подумалось мне, надо Цаннеру предложить, дешевый и доступный способ. Наберет несколько контрольных детских групп и будет следить за ними, анализировать. Лет через пятнадцать можно и диссертацию ему накатать, с диаграммами, статистикой и прочей ерундой.

Тех порют через день, тех раз в неделю, тех розгами, тех ремнем, а вот тех совсем не порют и даже не ругают. Изверг ты Артуа, как есть изверг.

— Иммунитет низкий у ослабленного организма, тебе же Прохор нечего бояться и организм у тебя сильный и отец здорово поднял его тебе. Выкинь из головы и забудь. Не забывай только руки перед едой мыть и все будет нормально.-

В этом мире присутствовали и малярия, и оспа и, по всей видимости, бубонная чума, как там ее по-медицински? Насчет энцефалита не слышал и насчет гриппа тоже, но это не значит, что их нет. Надеюсь, что я ничего не привнес сюда. Все, хватит об этом, вот уже и кузня и сам кузнец вышел встречать, предупрежденный подмастерьем…

С кузнецом мы сговорились быстро, а заказал я ему свои любимые железки для занятий, ну люблю я это дело и удовольствие получаю и для здоровья полезно. Оборудую зальчик небольшой для железа, фехтовать же и на открытом воздухе можно, так даже лучше, в условиях, приближенных к боевым. Еще поговорил с кузнецом относительно возможного его перехода на работу в строящийся центр. Песню я пел обычную — работа интересная и оплата высокая.

Что ему делать в деревенской кузне, ну коня подковать, ну ось тележную починить, гвоздей наделать, топор, лопату отремонтировать. С этим и мальчишка справится. Сам он кузнец знатный, к нему по сложным делам черт те откуда приезжают. Предварительно так поговорил, времени еще куча, пусть думает и прикидывает, что да как.

В замок возвращался в хорошем настроении и поспел как раз к ужину. На сон грядущий еще и с Коллайном успел сразиться, с тяжелыми палашами, для общего развития, не мой профиль. Коллайн на саблях тоже не ахти, но и ему полезно, мало ли каким боком жизнь повернется.

После чего недолгие посиделки с бокальчиком вина, горячая ванна и, где ты там, моя маленькая горячая подружка с таким символичным названием должности? Красота! И называется эта замечательная картина — барон Артуа де Койн в отпуске. Скоро, скоро поспать будет некогда, и я этого уже почти хочу.

Дверь чуть приоткрылась, пропуская Камиллу. Девушка быстро скинула с себя одежду и юркнула ко мне под одеяло. Я невольно вздрогнул.

— Ты чего такая холодная, как лягушонок? -

Камилла ойкнула и, отодвинувшись от меня, затараторила.

— Я ополоснуться решила, а вода остыть успела. Извините господин — и отодвинулась еще чуть дальше. Ага, сейчас! Я прижался к Камилле всем телом, поглаживая наиболее замерзшие, на мой взгляд, части ее тела.

— Сейчас я тебя согрею, зайка.-

Объятия перешли в поцелуи, затем мы согрелись оба, причем основательно.

Когда дыхание немного успокоилось, я поинтересовался.

— Как тебе новая работа? -

Камилла начала с воодушевлением благодарить меня, работа нравится, так интересно, и легче, много легче, она даже умудрилась вздремнуть часок.

— На днях в столицу отправится обоз, с ним поедет и барон Коллайн. Посмотри, что нужно прикупить для твоего хозяйства, поговори с управляющим, пусть выделит деньги, поедешь с обозом, город посмотришь. И еще, подойдешь ко мне перед отъездом, у меня к тебе будет важное поручение. Все поняла? -

Камилла часто закивала головой.

— А сейчас я скажу тебе самое важное. Слушай внимательно.-

Девушка замерла, вся обращаясь во внимание. Я, сделав самое серьезное и суровое лицо, произнес строгим тоном.

— Камилла, даже не вздумай стрелять глазками в мужчин и заигрывать с ними. Иначе как только вернешься, сразу замуж тебя отдам, за… — подумав и, не найдя подходящей кандидатуры, продолжил — отдам короче. Все понятно? -

Камилла с готовностью кивнула головой и, не выдержав, хихикнула.

— Ах, ты еще и хихикаешь! — гневно воскликнул я, наваливаясь на беззащитную жертву и безжалостно целуя ее в такие сладкие губы.

Через два дня, ближе к обеду приехал Шлон. Я как раз важно прогуливался перед замком, заложив руки за спину и мудро поглядывая по сторонам, когда из-за поворота дороги ведущей на Кривичи, показался бывший егерь на своем боевом скакуне. Шлон приблизился, привязал лошадь к коновязи и подошел ко мне. Он был трезв, в новой одежде, с саблей на боку, пистолетами за поясом и чисто выбрит, что для него вообще нехарактерно.

А вот выражение лица у него было невеселое, кислое какое-то, что еще больше удивило меня.

— Никак жениться собрался, за деньгами приехал? — поинтересовался я, когда мы поприветствовали друг друга.

— Нет, командир, деньги пусть у Вас лежат — и тяжело вздохнул.

— Ну так рассказывай, что случилось, ты сам на себя не похож.-

— Да ничего не случилось, скучно стало. Погостил там сям чуть, не интересно. Сказать по правде и пить не хочется. А если совсем правду говорить, выпил бы я немного, но только Вашей микстуры и в нашей славной компании. А так… — Шлон махнул рукой.

— Через две недели выпьем, раньше не получится, не готова будет. Как раз все и соберутся.-

Самогонка действительно к этому времени будет готова. На этот раз и время позволяет сделать ее лучше и опыт, какой никакой, у меня появился. Всю крепкой как в прошлый раз я ее делать не буду, сделаю раза в два слабее, это чтобы пить, не разбавляя.

Для медицинских целей надо постараться поднять градус еще, так практичнее. Вот только название не очень, не кошерное какое-то. Барон хлещет самогонку со своими слугами и солдатами. Брр.

Нет, уж лучше так — барон Артуа де Койн позволил себе принять немного бренди в кругу верных соратников. Вот так будет куда как лучше.

— Эта микстура называется бренди, Шлон. — озвучил я название напитка.

— Бренди — покатал он на языке новое слово. — Какое хорошее слово, бренди. Точнее не придумаешь.-

Я пожал плечами, слово как слово.

— Сам-то чем думаешь заниматься в оставшееся время? -

Шлон помявшись немного, спросил.

— Господин барон, может мне здесь какая-нибудь работа найдется? -

— Отлично — обрадовался я — на днях в столицу пойдут телеги и Коллайн поедет, вот и ты с ними, лишний человек не помешает.-

Егерь заметно повеселел.

— Командир, может быть, и Нектора вызовете? -

— А с ним то что? -

— С ним-то все нормально, сестра его достает с помощью по хозяйству.-

— Так что получается, с хозяйством проблемы? -

— С хозяйством все хорошо, крепкое такое хозяйство, здорово они поднялись пока мы ездили. Проблемы с Нектором, для него крестьянский труд как красная тряпка для быка, звереет прямо. Сестра заставила его сено перекидать, так он все черенки от вил переломал. Как зацепит сена побольше, чтобы закончить побыстрее, а черенок хрясть и сломался — совсем развеселился Шлон.

Верно, спасать надо боевого товарища, пока его быт не погубил.

— Тогда ты вот что, Шлон. Садись на коня и скачи к нему, скажешь, барон вызывает в полной боевой амуниции. С обозом вместе поедете, да и на сегодня дел хватит, после обеда будем золото в слитки переплавлять, ваша помощь понадобится.-

Шлон с готовностью кивнул головой и совсем уже было направился к коновязи, но тут из-за углу замка появилась принаряженная по случаю новой высокой должности постельничьей Камилла. Она прошла мимо нас, скромно потупив очи долу, поприветствовала меня, как будто мы не расстались часа три всего назад, и скрылась в дверях. Шлон проводил ее стройную фигурку восхищенным взглядом и крякнул.

— На чужой каравай рта не разевай.-

— Чего, Ваша милость? — недоуменно спросил у меня Шлон, поскольку я не удосужился переводом с родного. Пришлось повторить, стараясь, чтобы при переводе не пропали ни смысл, ни рифма.

Шлон что-то пробормотал под нос, очевидно запоминая новое выражение, еще раз крякнул и развел руками, все понятно, вопросов нет.

Со слитками не заладилось сразу, еще бы, какие из нас мастеровые. Со свинцом было проще, значительно проще. В конце концов я обжег себе палец и послал Герента за кузнецом. Приехали они быстро, уж не знаю, что там Герент ему наговорил, но в курс дела вводить его не стал, предоставив это мне.

— Пошли — поманил я его за собой.

Когда мы вошли в кузницу, показал ему золото, формы и объяснил задачу. Бедный кузнец даже остолбенел на некоторое время, увидев количество золота, которое нужно обратить в слитки. Он переводил взгляд с меня на золото и снова на меня.

Я ободряюще хлопнул его по плечу, ничего страшного, металл как металл, а работа как работа. С кузнецом дело быстро пошло на лад и уже к вечерней зорьке, мы имели перед собой пятьдесят восемь очень красивых брусочков. На пятьдесят девятый немного не хватило, не беда, этого вполне хватит на реализацию моих первоначальных планов. Я отпустил кузнеца, достаточно щедро оплатив его участие и строго настрого приказав ни словом никому не обмолвиться, даже жене ночью на ушко.

Когда кузнец взбирался на свою лошадку, Коллайн как бы невзначай сказал, что нет смысла оставлять золото в замке до утра, а сразу надо везти его в столицу, как раньше и планировали. Я многозначительно прочистил горло, помолчи мол, могут услышать посторонние.

Уловка бесхитростная, но все же, все же. Хотя это и было чистой воды экспромтом со стороны Коллайна, я, не задумываясь, поддержал его. Любой может потерять голову при виде такого богатства, а последствия вполне предсказуемы. Нас в замке слишком мало, мои люди все в разъезде. Действительно, необходимо решить вопрос с хранением золота как можно скорее…

Обоз с излишками урожая отправился с восходом солнца, чтобы успеть прибыть до темноты в столицу. Я провожал его в путь, ежась от утренней прохлады и позевывая, пришлось подняться ни свет, ни заря, отвык уже от этого.

Подошла Камилла, наряженная в свою лучшую одежду и встала рядом, дожидаясь, пока обращу на нее внимание. Обоз получился внушительным, ведь кроме моих возов, к нему присоединились еще и телеги крестьян.

Группа сопровождения в составе барона Коллайна, Нектора, Шлона и Амина, уже гарцевала на лошадях при полном вооружении. Пора давать сигнал к отправлению, все готово. Камилла робко напомнила о себе, не волнуйся солнышко, как же я о тебе забуду, тем более последние ночи мы провели врозь, по причинам от меня не зависящим.

Попытку Васии заполнить собой этот промежуток я решительно отклонил, это не в моих правилах и все тут. Я погладил Камиллу по волосам, прикрытым легкой накидкой и подробно проинструктировал еще раз. Напомнил, чтобы она вела себя осторожно, особенно на рынках, деньгами не светила и вообще не ходила никуда одна, только в сопровождении мужчины, и тут же пригрозил ей пальцем, смотри у меня. Затем продолжил таинственным шепотом, придав лицу загадочное выражение.

— Теперь о главном. Возьми этот кошелек- с этими словами я и протянул его Камилле — В нем, как ты и догадываешься, деньги.

Так вот, на все эти деньги купишь себе обновок, платья всякие, юбки, сорочки и прочие вещи, которые так необходимы таким красивым девушкам как ты. И не вздумай сэкономить, запорю вожжами, так и знай.-

Затем аккуратно прикрыл ей открывшийся от неожиданности ротик, мужественно преодолел соблазн ласково хлопнуть по тугой попке, и отправил на посадку в отдельную повозку, по недоразумению считающуюся пассажирской. Как только Камилла уселась в нее, обоз, повинуясь моему знаку, отправился в путь.

Завтрак тоже получился ранним, идти, и досыпать не было смысла. За завтраком я распорядился вооружить пистолетами пару слуг, из тех, кто имеет представление, с какого конца вылетает пуля. Они должны дежурить возле входа, объяснив это тем, что у господина барона имеются враги, которые спят и видят похитить его для выкупа.

Самого управляющего я тоже заставил вооружиться, а что касается меня и Прошки, то мы давно уже чувствовали себя голыми без полного джентльменского набора в виде пары пистолетов и шпаги.

Нелишняя предосторожность, реальных бойцов у меня сейчас всего ничего, а шила в мешке не утаишь, так или иначе про золото скоро узнают все, если конечно уже не знают. С Анри отправились четыре слитка на продажу, остальные покоились в моей сокровищнице, дожидаясь своего часа.

Затем я поинтересовался у Герента назначением строения из дикого камня, увиденного мной недалеко от кузни. Строение необычной формы, в виде восьмиугольника, оказалось бывшей замковой башней, частично разобранной и приспособленной под жилье.

Дед управляющего рассказывал ему, что при его деде жил в ней таинственный человек, пытающийся получить золото, уж не знаю из чего. Алхимик, одним словом. Затем в ней обитал еще один ученый, одержимый мечтой создать эликсир бессмертия, а вот при памяти самого Герента башня пустовала.

Хорошо хоть не логово некроманта, подумал я, но в любом случае удачно. Пропадает необходимость ждать, пока закончится строительство и возникает возможность поселить своего химика в башне, пусть там пока и химичит. И на отшибе, не будет портить воздух в замке, и от самого замка достаточно недалеко, пока поселится в нем, свободных комнат хватает и, что не менее важно, стены у башни толстые, практически любой взрыв выдержат при неудачном опыте. Взрывать то ему придется, амальгама это так, на закуску. Подождем Коллайна, он должен навестить химика, знакомого Цаннера. Хорошо бы самому с ним встретиться, но золото тогда на кого оставить, у Анри действительно необходимость побывать в столице, он меня в этом убедил.

Помещение для работы нужно приготовить уже сейчас, какой смысл откладывать, вот сейчас мы с управляющим этим и займемся, подумаем, что к чему и людей отправим. Да и самому интересно посмотреть внутренности башни, после последнего обитателя в нее никто не заходил, на дверях висит замок, уже изрядно заржавевший, а все окна забраны решетками.

Проухв легко справился с замком, вырвав его с петлями, навесами и заодно с дверьми. Ничего, не беда, это поправимо. В нос шибануло спертой затхлостью.

Отправив Проухва дежурить обратно в замок и подождав, пока помещение немного проветрится, мы с Герентом шагнули внутрь. Солнечного света, проникшего через дверной проем было достаточно, чтобы разглядеть все подробности. Освободив окна от закрывавших их изнутри ставен, мы остановились посередине одной большой комнаты, из которой и состояла перестроенная башня, и огляделись по сторонам.

Несомненно, что когда то здесь была лаборатория. Реторты, колбы, горелки, еще множество сосудов разнообразных форм и размеров. Ага, в дальнем углу от выхода углу оборудовано спальное место, по-другому это не назовешь. Небольшой стол возле лежанки, несомненно, служил обеденным, на нем еще стояла столовая посуда из потускневшего серебра. Еще парочка столов, заставленных допотопным оборудованием, стеллаж с книгами и свитками, полуоткрытый шкаф с истлевшей одеждой.

Не иначе как последний обитатель покидал башню в страшной спешке, бросив все как есть. На краю одной из полок лежала горстка покрытых пылью монет. Я сгреб их в руку, и подошел к окну, чтобы лучше их разглядеть.

Монеты достаточно древние, пару столетий они точно пролежали. Положив их в карман, я поймал удивленный взгляд Герента и показал ему жестом, все объяснения потом. Его удивление понятно, несколько мелких медных монет, среди которых парочка серебренных, после кучи золотых слитков, а человек я не жадный, и он имел много возможностей убедиться в этом. Монетки я коллекционирую Герент, и у меня есть уже больше сотни, разных времен и стран.

Это увлечение осталось от прежней жизни, но тогда не имелось столько возможностей и средств. Еще бы мне хотелось собрать коллекцию холодного оружия, кроме того, что камни я тоже собираю.

Моего увлечения монетами не понимал никто, ведь в обращении находились монеты, отчеканенные пару сотен лет назад, и ходили они себе нормально, номиналы за века не менялись, во внимание принималось только состояние самой монеты. Ладно, это мелочи, как про между прочим, сейчас основным для меня является собирание людей, людей нужных и талантливых.

Где же их собрать, да еще столь быстро, чтобы обеспечить целый центр?

Скромнее нужно быть Артуа, скромнее и начинать с малого.

Как там умные люди говорят — даже большим ртом нужно откусывать понемножку, иначе подавишься?

Вот с этой башни и начнем.

— Герент, вызовите пару плотников и кузнеца, дверь необходимо восстановить. Далее, навести здесь порядок и чистоту, обратить внимание на мебель. И ничего не выбрасывать, ни книг, ни оборудования, ничего. Новому хозяину башни, возможно, будет интересно, что оставил ему предшественник. И самое главное, пойдемте, я покажу Вам периметр, который придется огородить забором из кирпича. -

Управляющий посмотрел на меня, но ничего не сказал, но и так понятно, откуда, мол, у меня такая любовь к заборам.

Усмехнувшись, я заявил.

— Знаете Герент, я еще хочу и замок обнести стеной из кирпича, вернее даже не сам замок, а его вместе с окрестностями. Не крепостной стеной конечно, но достаточно высокой. Но это со временем, теперь смотрите и запоминайте, а еще лучше вбейте колышки.-

Вот так-то лучше будет, и башня и кузница и еще одно немалое строение из грубого камня, остатков крепостной стены, когда-то окружавшей замок, обнесутся забором, достаточно высоким, чтобы скрыть происходящее за ним от ненужных глаз. Да и доступ сюда ограничится.

Вот здесь, в этом углу поставим ветряк, чтобы заставить работать сверлильный станок, который расположим в том самом строении. Нет, работы по постройке центра не прекратим, ведь себестоимость кирпича совсем низкая, да и оплата работников нас не разорит. Но сначала закончим все здесь, назовем это приоритетом.

Скоро кончится сезон дождей, крестьян ждет посевная, привлекать рабочие руки со стороны в данной ситуации не вижу смысла. Герент слушал, кивая головой, задавал интересующие его вопросы, получал на них ответы, словом, мы работали, правда, пока только языками.

Вечером, перед самым ужином, приехал Цаннер, извинившись, что не смог выбраться раньше, много пациентов, ничего сложного, но каждый требует времени. Мы засиделись с ним в кабинете далеко за полночь, разговаривая на одну единственную, но так интересующую его тему.

Я бы даже назвал наш разговор допросом с пристрастием, настолько много мне пришлось отвечать. Его интересовали даже малейшие мелочи, он делал много пометок для себя, иногда мне приходилось объяснять одно и то же по нескольку раз. Ужасный человек, недаром его из столицы выперли, с тоской думал я, отвечая на очередной его вопрос.

Наконец, не выдержав, я ушел спать, оставив его в кабинете разбираться со своими записями. Уже сквозь сон я слышал, как он заглядывает в мою спальню, хорошо хоть разбудить меня не решился. Утром Цаннер отбыл к своим пациентам еще до моего пробуждения. Вот и славно, я с содроганием вспомнил подробности прошлого вечера.

— В таком случае больному делают инъекцию необходимого лекарственного препарата.-

— Стоп, господин барон. Что такое инъекция? -

— Ну, это укол, который производится при помощи шприца…-

— Что такое шприц? -

— Это механическое приспособление, созданное специально для инъекций. Давайте, я Вам его нарисую, так будет понятнее. Смотрите, это стеклянная трубка, это поршень, это съемная пустотелая игла. Наполняем шприц лекарством, обеззараживаем место укола спиртом, чтобы не внести инфекцию и вводим лекарство, либо в мышечную ткань, либо непосредственно в вену. Шприцы многоразового действия, но перед употреблением их необходимо подвергнуть обработке в кипящей воде.-

Фу, можно выдохнуть.

— Что такое спирт? -

Мама моя, да когда же это закончится.

И отказать я ему не мог, все это касается не механических чудес, а жизни многих людей. Спокойно можно обойтись без разных вещей, что окружают человека будущего, но вот когда вопрос стоит о его здоровье…

Горящие глаза Цаннера, его чуть подрагивающие руки…

Вначале разговора он честно признался, что после первого разговора очень сомневался, в том, что я ему успел поведать. Но позже, после здравого размышления понял, что ему попалась уникальная возможность заглянуть в то самое будущее.

Источником моих знаний он не интересовался, но что касается любимой медицины…

Смотрел я однажды на одном из каналов цикл передач, посвященных прорывам отечественных ученых в той или иной области науки. В одной из них группа ученых медиков рассказывала о своей работе, обещавшей получение качественно нового препарата, способного излечить от многих болезней и, чуть ли не новое направление в медицине. На вопрос одного из участников передачи, весьма ироничный, что ученые создают лекарство от смерти, руководитель проекта спокойно ответил, что такое лекарство уже существует, и коротко добавил — пенициллин.

Действительно, пенициллин избавил человечество от многих болезней, считающихся до его появления смертельными, вернее не избавил, а дал возможность их успешно лечить.

Что я мог сказать Цаннеру, да у нас существует лекарство, которое излечивает и то, и другое и третье и десятое. А вот как его получить? Единственный факт, который мне удалось вспомнить это то, что впервые пенициллин был получен из плесени, образующейся на несвежем хлебе. Но даже таким образом я указал путь в правильном направлении, дальше лишь вопрос времени. Вот в таком ключе и прошел весь вечер, с которого я позорно сбежал, не выдержав.

Глава 28

Много всего и все приятное.

Коллайн с обозом задержался на день дольше, чем мы планировали.

Я боролся с гравитацией при помощи отягощений, когда в мой маленький спортивный зал заглянул Проухв и сообщил о скором прибытии обоза. Вот и славно, поздний ужин мне всегда нравился больше, чем ранний завтрак. Перед этим мы славно помахали с Прошкой балотами на небольшой лужайке в самой чаще парка.

Да, Проухв здорово продвинулся в фехтовании, Дикие обратили на него большую часть своего внимания, объясняя это тем, что он постоянно находится при мне. Что ж, меня это только радовало.

Когда я вышел во внутренний дворик, караван уже прибыл.

Возле телег суетилась челядь, и, следуя указаниям управляющего, приступала к их разгрузке.

Камилла, в новом красивом платье, которое, кстати, очень ей шло, сразу же заметила меня и поспешила навстречу походкой модели. И ведь не учил ее никто, природа наградила. Подойдя, Камилла пустилась в объяснения. Но я прервал ее, похвалил новый наряд, сделал комплимент ее внешности, заставив девушку порозоветь от удовольствия, и отпустил.

Не до этого сейчас, вон идет Коллайн веселый и довольный, а рядом с ним седой незнакомый тип годов сорока с ожогом на правой щеке. Этот самый тип и оказался рекомендованным Цанером химиком, по имени Нерк Капсом. В ответ на мой вопросительный взгляд Анри передал мне небольшую коробочку и, договорившись встретиться за ужином, а затем в моем кабинете для дальнейшего разговора, мы разошлись по своим делам.

Когда я вошел в обеденную залу, первым что бросилось в мои глаза, был великолепный обеденный сервиз из серебра, новенький и блестящий. Я даже застыл в дверях на несколько мгновений, любуясь на нем игрой света от ярко горящих свеч в канделябрах. Пройдя на свое место, и привычно усевшись в кресло, напоминающее небольшой трон обнаружил перед собой серебряный кубок, почти точную копию так приглянувшегося мне кубка с фамильным гербом Вандереров.

Этот же отличался только тем, что на нем красовался мой герб, вздыбленная лошадка. То же самое оказалось и на стоящих передо мной приборах. Им же были отмечены и двузубые вилки, и даже ножи. Я взглянул на Коллайна, явно довольным произведенным на меня эффектом. Все еще опасаясь подвоха, внимательно рассмотрел коня, изображенного на самом гербе, с него станется. Нет, ничего такого, чтобы указывало, что это все же конь, а не кобыла не имеется.

Довольный, я откинулся в кресле с кубком, уже наполненным заботливой Васией вином, дожидаясь пока мне положат на блюдо всего понемножку. За столом мы сидели впятером, кроме меня присутствовали Коллайн, Герент, Капсом и приехавший к самому ужину доктор Цаннер, усевшийся рядом с Капсом. Они о чем-то тихо беседовали.

За ужином Коллайн рассказывал о столичных новостях, не касаясь главных тем, многозначительно поглядывая на меня. Цаннер, в своем обыкновении, постарался заговорить о, наверное, единственном, что его интересовало в этом мире, но я решительно перебил его, отложив разговор на вечер и сразу предупредив, что столько времени как в прошлый раз, уделить ему не смогу. Бедняга сразу скис, но что поделать, на это время и на остальную ночь у меня совершенно другие планы, совершенно.

После ужина я сидел в кабинете, просматривая накопившуюся за время моего отсутствия корреспонденцию, прибывшую из столицы.

Ничего интересного, разве что пара давно просроченных приглашений.

В дверь робко вошла Камилла опять в новом, но не менее хорошо сидящем на ее стройной фигурке платье. Вошла она якобы для того, чтобы отчитаться за поездку в столицу.

Я заставил ее пройтись по кабинету, размеры которого позволяли устроить из него импровизируемый подиум, откровенно любуясь девушкой.

Довольная произведенным эффектом, Камилла подошла ко мне, ожидая приговора. Я похвалил ее за хороший вкус и, достав из кармана привезенную Коллайном коробочку, открыв ее со словами.

— Камилла, у меня есть для тебя небольшой подарок, надеюсь, он тебе понравится.-

В коробочке, выполненной в виде простенькой шкатулки, лежало пару перстеньков, сережки и кулон с цепочкой затейливого плетения. Выполненные из золота с добавлением небольших, но очень красивых в огранке камней, они заставили меня задержать дыхание от восхищения неведомым мастером ювелирного дела.

Я попросил Анри уложиться в три золотых кроны, и теперь меня даже взяло сомнение, настолько дорого смотрелись украшения. Надо обязательно будет узнать подробности у Коллайна, где он смог приобрести эти украшения.

Камилла ахнула, прижав кулачки к груди, когда я протянул шкатулку ей. Она робко протянула руку, испуганно отдернула ее и посмотрела на меня, все еще не веря. Я же, с виду сама невозмутимость, нарочито небрежно сказал.

— Возьми зайка, возьми, мне кажется, что эти безделушки очень тебе подойдут.-

Через несколько мгновений девушка уже красовалась перед одним из трех зеркал замка, висевшим у меня в кабинете. Еще одно такое же имелось в спальне, а самое большое, примерно с руку длиной в диагонали, находилось в холле, давая всем понять, что в замке живут достаточно обеспеченные люди.

Налюбовавшись на свое отражение, Камилла повернулась ко мне, просто светясь от счастья. Не кривя душой, я заявил, что украшения ей очень идут, что сама она просто прелесть и еще что-то в том же духе. Бедная девушка прямо разрывалась на две части, поочередно поглядывая на двери в спальню, чтобы немедленно отблагодарить и на выход из кабинета, чтобы столь же немедленно похвастать перед подругами.

Пришлось помочь ей, послав на кухню с указаниями сервировать стол в кабинете вином и легкими закусками, поскольку разговор будет долгим. Ну что ж, сегодняшняя ночь выдастся очень горячей и нежной, сказать, что подарок Камилле просто понравился, это вообще ничего не сказать.

За столом в кабинете собрались все участники ужина, еще напросился Проухв, усевшийся в дальнем углу и приготовившийся слушать. Не знаю, что он понимал и какие делал выводы, но послушать умные разговоры о непонятных вещах стало его страстью.

Беседа действительно получилась долгой, несмотря на все мои попытки сократить ее. Капсом оказался человеком слегка взбалмошным, но приятным собеседником и по-настоящему увлеченным своим делом. Мы поговорили с ним так, вскользь на общие темы, не касаясь частностей.

Завтра, сказал я ему, все будет завтра и подробные объяснения, и конкретные задачи. Ваша комната готова, помещение под лабораторию, здесь я посмотрел на Герента, на что тот коротко кивнул, тоже. Отдохните с дороги, а с завтрашнего дня я обещаю загрузить Вас работой в полной мере, работой интересной и разной. Заодно утрясем и вопрос и об оплате. У меня есть два варианта, я кладу вам твердое жалованье плюс премия за успешно выполненную задачу, либо же сразу оговариваем гонорар за конкретную работу. Жить будете в замке, столоваться тоже, естественно бесплатно.

Заинтриговав ученого, я постарался ответить на несколько вопросов Цаннера, возникшие у него как результат наших предыдущих бесед. С доктором проще, с медициной в повседневной жизни мы сталкиваемся, так или иначе, довольно часто, а вот химия… Скудные остатки школьного курса химии да еще несколько статей из популярных журналов, прочитанных на досуге, пожалуй, и все. Но ничего, справлюсь, в конце концов, я ожидаю от него больше, чем он от меня. Труднее будет объяснить, например, что требуется именно азотная кислота, а не какая-нибудь соляная или, пуще того и вовсе серная. Как получить глицерин можно объяснить и на пальцах, а дальше уже дело за ним. Главное, что у лаборатории стены толстые, взрывчатка вещь серьезная.

Спасибо Поланику, есть у него в одной из книг технология изготовления подобных вещей в домашних условиях. Если она вообще уже существует, эта самая кислота в этом мире. Но это вторым планом, прежде всего нужны зеркала.

Наконец, мы остались вдвоем с Коллайном. Усевшись в креслах у горящего камина, с бокалами вина, мы молчали, глядя на языки пламени. Погода на дворе стояла мерзкая, мелкий холодный дождь, сопровождаемый резкими порывами ветра. Самый разгар холодов в местном климате, градусов десять, по моим ощущениям. Через пару тройку недель погода наладится, земля быстро высохнет под щедрым на тепло солнышком и настанет лето, которое продолжится до следующего сезона дождей.

И получается два лета и два дождливых сезона, месяца по полтора-два. Благословенный климат, я от него в восторге. Хотя иногда до жути хочется прогуляться по морозу, чтобы щипало щеки и перехватывало дыхание, а затем вернуться в теплый дом и усесться рядом с открытым огнем, подкидывая в него полешки, вот прямо как сейчас.

Коллайн был доверху наполнен новостями, это по нему очень заметно, но молчал, ожидая, когда же я проявлю к ним интерес. А мне было хорошо, по-настоящему хорошо, сидеть и смотреть на огонь. Коллайн все же не выдержал, начал разговор первым, но начал его совсем не тем, что я от него ждал.

— Сейчас бы немного твоего снадобья, де Койн. На вкус конечно пойло еще то, но его достоинства намного выше его же недостатков — мечтательно протянул он.

Надо же, еще один поклонник дистиллятов объявился, кто бы мог подумать.

— Будет барон, обязательно будет. Как раз к тому моменту, когда соберутся все наши люди, мое замечательное пойло, как ты его назвал, будет готово. Кроме того я глубоко убежден в том, что на вкус оно станет значительно лучше, можешь не сомневаться и называться оно будет по-другому — бренди. А теперь выкладывай, не томи души, считай, что в молчанке ты победил.-

Я действительно рассчитывал сделать вкус более приличным. В прошлый раз пришлось пользоваться забродившим виноградом, и получилась обычная самогонка, к тому второпях же не совсем хорошо очищенная. Сейчас же буду использовать белое виноградное вино, и так называемый первач оставлю на потом. То, что мне нужно для бренди перегоню пару раз, очищу более тщательно, затем залью в бочонок ведер на пять, добавлю дубовой коры, жженого сахару и немного ванили.

Идут все куда угодно, мне лично нравится легкий, почти неуловимый привкус ванили в послевкусии. Неделю думаю, хватит, чтобы мое бренди напиталось нужными ингредиентами. Еще прикажу, чтобы несколько раз в день перемешивали содержимое бочонка, катая его по полу.

Такой же бочонок из дубовой клепки оставлю года на три в покое, это и будет выдержкой. Что касается первача, то и он не пропадет ни в коем случае, перегоняем его, не менее тщательно очищаем от сивушных масел и получаем спирт на медицинские нужды Цаннера и химические Капсома.

Вот он и займется этим вопросом, первое время под моим чутким руководством, кому ж еще, как не ему. У меня даже змеевик есть, грубый, толстостенный, но это тоже хорошо, лучше будет теплоотдача. Или не хорошо, но не важно. Да и спирт получится дорогим, но что поделать, ректификата мне не получить, даже понятия не имею, как построить ректификационную колонну и слава Богу.

— Бренди — задумчиво произнес Коллайн — на слух хорошее слово.-

Вот блин, вы что, сговорились что ли?

— На вкус еще лучше — пообещал я, задумчиво вертя в руках понравившийся кубок — рассказывай Коллайн, рассказывай.-

И Коллайн начал рассказывать. Дорога прошла спокойно, здесь не глушь, окрестности столицы. Поселились в моем доме, где же еще, там тоже все в порядке.

Была у него идея, подарить мне точно такой же кубок, как и Вандерерский, но уже с моим гербом. С самого утра Анри и принялся воплощать ее в жизнь. По рекомендации одного из своих столичных знакомых забрел он к ювелиру, очень талантливому, по отзывам, но малоизвестному среди аристократии в силу своего молодого возраста и отсутствии протеже. Вот ему-то он и сделал заказ, предоставив в качестве образца кубок, захваченный с собой на именно такой случай. Только помят был он очень, в отличие от своего брата-близнеца, а в остальном копия. Там же он приобрел и заказ для Камиллы, и столовый сервиз, попросив изобразить на нем мой герб.

Была у него, кстати, еще мысль добавить к нему им же и придуманный девиз, но он от нее отказался, поскольку по-настоящему образованных людей, способных прочесть надпись на старо-имперском языке, мало, да и стоимость работы увеличится.

Вот язва, припомним при случае.

Сам же ювелир оставил у него очень хорошее впечатление и Коллайн осторожно переговорил с ним на предмет возможного сотрудничества. Здесь Анри провел пальцами по воображаемым струнам, пропел приятным тенором.

— Интересная работа при достойной оплате — что еще нужно ювелиру для счастья — и он рассмеялся, довольный собой.

Ювелир оказался не против в принципе, но попросил более детального разговора со мной.

Затем Коллайн отправился в банк, чтобы сбыть слитки, захваченные с собой из Стенборо. В банке долго рассматривали золото через лупу, царапали, чем-то на него капали но, в конце концов, купили. Причем предложили такую цену, что Коллайн, предварительно проконсультировавшись о состоянии рынка в этой области, только крякнул, судорожно пытаясь сохранить лицо, настолько она была высока.

И чему тут удивляться, золото высокопробное, да еще и в слитках…

Деньги обещали выдать на следующий день, что не стало критичным, поскольку и заказ у ювелира будет готов завтра к вечеру.

Все так же, в сопровождении егерей и Амина, Коллайн отправился на поиски Капсома, чтобы переговорить и с ним.

Дом ученого-химика был расположен не в самом благополучном квартале и нашелся легко. Первый же мальчишка, у которого они спросили, сразу указал на него, при этом выразительно покрутил пальцем у виска, характеризуя его обитателя. Сам дом носил следы недавнего пожара, вовремя потушенного.

Хозяин открыл дверь не сразу, после настойчивого стука сначала кулаком, а затем и сапогом Шлона. Капсом выглядел очень испуганным и сразу начал упрашивать об отсрочке. Понятно, ученый принял своих нежданных гостей за кредиторов.

И настоящие кредиторы не заставили себя долго ждать. Не успел Коллайн толком объяснить ученому, что он не тот, за которого его принимают, как в дом ввалилось шестеро парней, самой что ни на есть бандитской наружности.

Вот тут-то Капсома проняло по-настоящему, он даже с лица спал, рассказывал Коллайн. Не обращая внимания на уже присутствующих, бандиты начали грозить Капсому всеми мыслимыми и не мыслимыми проблемами и карами, если ученный не отдаст сейчас же, прямо в этот миг десять серебряных полукрон. Капсом только тряс головой, пытаясь что-то сказать и сильно заикаясь от испуга.

Насчет химика у Коллайна были очень четкие инструкции, ему следовало попытаться убедить ученого о немедленном переезде в Стенборо. Цаннер дал ему столь лестную характеристику, что и мечтать не нужно о лучшей кандидатуре на то место, кое ему следовало занять в реализации моих планов.

Капсом, человек немного не от мира сего, увлеченный только своими исследованиями, как нельзя более подходил мне. Рассказывал Цаннер и о его проблемах, связанных с полным непониманием реалий жизни и быта. Сам он, не способный обмануть даже в мелочи, он и всех остальных считал такими же. И этим пользовались все, кто только мог. При этом, нуждаясь в средствах для своих экспериментов, он занял необходимую, по его мнению, сумму, совершенно не озаботясь вопросом, как же он будет отдавать свои долги. Вернее, озаботиться-то он озаботился, рассчитывая продать одно из своих изобретений, но его разработками не заинтересовался никто. В итоге к нему в дом начали наведываться крайне недружелюбные по отношению к нему личности с низкими лбами, мощными, покрытыми многодневной щетиной челюстями и глазами убийц.

Этот визит, как оказалось позже, должен был быть последним, ведь все отговорки ученого закончились, а его имущество не укладывалось и в половину долга. Разве что дом, но в этом случае ситуация может приобрести нежелательную огласку, сумма же не слишком велика и главное здесь не создать инцидент. Отдавать должны все, иначе получается не бизнес, а бардак, говаривал Варон Кройт, основатель банковского дома, с которым бедолага Капсом и имел дело.

В принципе мысль верная, но методы… Капсома ждала не долговая яма, родственников у него нет, а значит, нет и смысла. Вероятно, его ждала смерть, и, скорее всего мученическая.

Парни Кройта знают в этом толк и, когда, в конце концов, тело ученого обнаружили бы, люди долго с содроганием пересказывали бы друг другу подробности.

Этот человек вовремя не отдал деньги Кройту, говорили бы они, понизив голос до шепота. Жестокий человек, очень жестокий. Сталкивался я с ним, вернее с его людьми, к счастью удачно.

Сам Кройт, выходец из самых низов, добрался до места, которое теперь занимает по головам и трупам, как своих соперников, так и людей, случайно вставших у него на пути.

Сейчас он является владельцем далеко не самого мелкого банка в Империи, имеющего свои филиалы в пяти самых крупных городах. Банк его считался напрочь криминальным и не гнушался ни чем, если пахло крупными деньгами. Это помимо основного вида деятельности, такого как кредитование под залог имущества или просто под долговую расписку.

Говорят, что когда-то он вдоволь натерпелся от людей, могущих похвастаться благородством своего происхождения и теперь в полной мере пользовался ситуацией.

Варона Кройта ни хлебом не корми, ни другими изысками, только дай полюбоваться на дворянина, молящего об отсрочке, рассказывал как-то Коллайн. Еще поговаривают, что Кройту не единожды самому предлагали дворянство, на что он всегда отвечал отказом.

Мотивы понятны, одно дело, когда равный требует деньги с равного, и совсем другое, если перед тобой ползает на коленях умоляя об отсрочке человек с родословной.

Коллайну пришлось столкнуться с людьми Кройта, получившими прямой и четкий приказ. Поначалу Анри повел разговор о том, чтобы оплатить долг Капсома с набежавшими процентами и со всеми моральными компенсациями.

В принципе, обсуждая возможные проблемы, связанные с переездом химика в Стенборо, мы предполагали нечто подобное, и Коллайн получил разрешение потратить разумную сумму на их устранение. Но старший среди бандитов решительно отказался от попытки Анри расплатиться по долгам ученого, после чего у Коллайна возникло стойкое убеждение, что им нужны не совсем деньги. Анри добавил пару серебряков, но и на этот раз предложение было решительно отвергнуто и даже выдвинуто встречное — поскорее покинуть дом, и не мешать серьезным людям делать не менее серьезные дела.

Наверное, Коллайн так бы и сделал, но его остановило одно обстоятельство — слишком уж нагло вел себя главарь, по всей вероятности перенявший у своего босса манеру разговаривать.

Коллайн увеличил сумму выкупа еще на пять серебряных монет, но переговоры окончательно зашли в тупик. Чем уж так насолил Капсом Варону Кройту, если вопрос нельзя было решить с помощью звонкой монеты, так и осталось для него непонятным. Коллайн тем временем занял более удобную диспозицию, переместившись за массивный стол, чтобы выиграть в случае необходимости пару таких нужных мгновений, что не прошло незаметным для бандитов.

Шлон с Нектором пристроились возле окна, о чем-то оживленно беседуя. Вернее говорил один Шлон, рассказывая вполголоса веселую историю. Однако со своего места Коллайн ясно видел, как Нектор, прикрытый могучей спиной друга, успел вынуть пистолеты и даже взвести курки.

Напряжение достигло апогея, когда Амин, кто бы мог подумать, протяжно зевнул и спокойно так, с ленцой произнес.

— Господин барон, извините, что вмешиваюсь, но, как мне кажется, разговор начал Вам докучать. Я отлично понимаю, что не вправе давать советы, но может быть Вам достаточно одного собеседника, а остальных мы… — и он провел ногтем большого пальца по горлу, плотоядно улыбнувшись, не забыв повернуться чуточку в профиль, продемонстрировав шрам, шедший через все лицо.

Любопытное дело, Шлон постарался на славу когда штопал рану Амина и в обычном состоянии шрам представлял собой узкую белую полоску, но стоило парню ощериться… Не знаю, кто его надоумил, но даже я вздрогнул, когда в первый раз увидел подобную улыбочку Амина, хотя предназначалась она не мне, а одному из хозяев постоялого двора, на который мы заглянули по дороге в Стенборо.

Мы шумной толпой ввалились в таверну насквозь промокшие и в плащах заляпанных грязью, рассчитывая на горячий ужин и отдых в теплой сухой постели. Таверна была заполнена практически полностью. Пару центральных столов занимала компания, целиком состоявшая из юнцов, сынков местных владетелей, которые одарили нас вполне нелестными взглядами, но которым хватило ума удержаться от комментариев.

Зрелище, чего там говорить, мы представляли собой весьма неприглядное и хозяин, рассчитывая на поддержку оных, попытался выгнать нас обратно под дождь, довольно вразумительно пробормотав под нос нечто весьма для нас нелестное. Коллайн, увидев мою реакцию, спешно заступил мне дорогу, а я уже наметил себе цель в виде массивного подбородка трактирщика, поросшего густой рыжей щетиной. Тут из-за наших спин выскользнул Амин и, что-то спросив у хозяина, обаятельно улыбнулся ему, продемонстрировав левую сторону лица. Впечатляюще улыбнулся, так что у последнего вышел весь воздух.

Словом, мы нашли и кров, и стол и даже повышенный сервис. Вот и сейчас улыбка Амина произвела на главаря соответствующее впечатление, заставившее его отшатнуться.

— Парень дело говорит — послышался спокойный голос Нектора. Обернувшись на голос, бандиты увидели две пары направленных на них пистолетов.

— А то — Амин встал в свободную позу, держа в чуть отставленных руках два клинка обратным хватом.

Не обладая могучей статью, Амин поражал своей ловкостью и скоростью реакции, на что и сделали упор Дикие, когда ставили его как бойца. Два обоюдоострых кинжала стали его основным оружием, и в сутолоке, которая могла произойти с минуты на минуту, он чувствовал бы себя как рыба в воде.

Расклад, поначалу не предвещавший моим людям ничего хорошего, изменился качественно и отнюдь не в сторону оппонентов. Шесть стволов, выхватить Коллайну свою пару и выстрелить, причем выстрелить точно, довольно пару биений сердца.

Старший среди бандитов понял сразу, что продолжать качать права, по крайней мере, безрассудно и резко сбавил тон. Дальше Коллайн сунул главарю в руку золотой полуимпериал, что с лихвой окупало все материальные и остальные издержки Варона Кройта, добавил парочку серебреных монет специально для него и проводил его к выходу. Затем извлек Капсома из-под стола, куда тот успел спрятаться, и дал ему час на сборы. Капсом, к слову сказать, предложение о переезде в Стенборо воспринял с полным энтузиазмом, что немудрено по понятным причинам.

Вот и славно, подумалось мне, это решит многие проблемы. По крайней мере, здесь у него будет все, что ему необходимо и даже более того. Мы нужны друг другу и не понятно кто кому больше.

— А что вообще в столице слышно? — спросил я у Коллайна, когда тот закончил свое повествование.

Анри помолчал немного, не нагнетая интерес, а просто собираясь с мыслями, во всяком случае, мне так показалось.

— В столице, уважаемый барон де Койн, продолжают обсуждать события, произошедшие в Кайденском ущелье. Я поговорил кое с кем и выяснил, что это сражение решили предать широкой огласке со всеми вытекающими последствиями. Ты понимаешь, политика Империи…-

Я решительным жестом прервал входившего в раж Коллайна.

— Анри, ради всего святого, ни слова больше. Я и раньше тебе говорил и повторю снова — слово политика для меня синоним слова канализация. Я понимаю, что и там и там дело важное, необходимое и где то даже очень прибыльное, но уж больно вонючее. Так что уволь меня даже от разговоров о ней. Даже если ты станешь сейчас ругаться самыми грязными словами, не в мой адрес конечно, даже в этом случае мне будет легче тебя выслушать. Вероятно, я и сам тебе помогу. Есть у меня в запасе пара тройка заветных выражений подобной тематики, но только не политика, я тебя умоляю. Все предельно ясно, мы помогли трону, да и сам факт неравной битвы другим в пример, так что не будем об этом. -

Снова помолчали. Мне было забавно понаблюдать за выражением лица Коллайна, ведь он заготовил целую тираду и на тебе, хоть и вежливо, но заткнули. Но мне действительно неинтересно разговаривать на эту тему, этого добра и дома хватало с лихвой. Я вздрогнул, вспомнив одухотворенные лица власть предержащих, вещавших электорату как все будет хорошо и уже совсем скоро. Нет, только не это.

Анри внимательно посмотрел на меня и сказал совсем другое, что я готов был от него услышать.

— Артуа, а ведь ты герой.-

Я, успешно заборов удивленное выражение лица, ответил в свойственной мне ироничной манере.

— Тоже мне новость. Мог бы уже давно догадаться.-

А что еще говорить в ответ на подобное высказывание? Вот и я не знаю.

— Я-то как раз давно об этом знаю. Но теперь, согласно этому указу будут знать и остальные.-

С этими словами Коллайн извлек свиток, поднялся на ноги и торжественным голосом зачитал указ о присвоении мне ордена Доблести и Славы первого ранга. Первой моей мыслью была, конечно же та, что это очередная шутка друга, но нет. Взяв свиток из его рук, я обнаружил в нем свое имя, впрочем, как и имена графа Дьюбена, графа фер Стянуа, а также имя самого Коллайна и еще несколько знакомых и незнакомых имен. Все мы награждались орденами разных степеней, и еще какими-то знаками отличия. Бумага имела печать Имперской канцелярии и даже подписана рукой самой императрицы Янианны I.

Короче, свою отвисшую челюсть я поставил на место свободной рукой, не ожидая ничего подобного. Довольный произведенным эффектом, Анри начал комментировать указ, попутно посетовав на то, что ордена Доблести и Славы первого ранга получили только граф фер Стянуа, граф Дьюбен, и я. Самому Коллайну и еще трем офицерам, присваивался такой же, но более скромного, четвертого ранга.

Остальным достались еще более скромные ордена. Я хмыкнул, вспомнив свою шутку, произнесенную в шатре на совещании о том, что если проеду мимо, останусь без награды. В ответ на удивленно поднятую бровь друга пришлось напомнить эту историю, которая его не развеселила. Орден не самый высший, пустился в объяснения Анри, но очень достойный и награждают им только за воинские заслуги, что само по себе очень почетно. Что ж, пусть будет так, если разобраться, то мы их заслужили.

— Награждать будет сама императрица Янианна, все в один голос твердят очень, очень красивая леди. И я ее увижу — мечтательно закатил глаза Коллайн.

Я снова хмыкнул, но на этот раз про себя, не при демократии живем, не принято оскорблять царствующих особ даже таким способом.

Хотя знаем мы такую красоту. Будь императрица хоть чуть привлекательной, ее назовут очень симпатичной, а если действительно симпатична, всё, идеал красоты, куда деваться. Ну да ладно, и самому интересно, ни разу не видел даже захудалого короля, а тут целый император, вернее императрица.

— Так что у нас Артуа всего неделя, нам же еще и соответствующее платье необходимо приобрести. Ехать надо завтра, прямо с утра — решил за обоих Коллайн. — времени совсем нет, послезавтра утром к портному, еще и за срочность придется доплачивать.-

Ну да, Зингера не нашлось еще, все вручную шьется. Кстати, очень интересный вопрос, насчет швейной машинки. Коль нету, необходимо изобретать, дело тоже архивыгодное.

— Завтра не получится, Анри. На завтра совсем другие планы и отложить их нет никакой возможности.-

Видя взволнованное лицо друга, я добавил.

— Успеем пошить, добавим платы, сколько необходимо и все будет в лучшем виде. Кстати, если не возражаешь, все затраты возьму на себя, в благодарность за серебро — я с удовольствием отпил вина из новенького кубка, с которым не хотел расставаться.

— Это Вы Камилле будете платья дарить, сударь — деланно возмутился Коллайн и засмеялся, довольный своей шуткой.

Ну, славу Богу, отошел, а то все глаза закатывал, когда речь о красавице императрице заходила. Видали мы всяких красавиц, а некоторых даже руками трогали.

Глава 29

Будущее за химией.

— За химией будущее, Капсом. Все что нас окружает, есть не что иное, как химия. Да и сами мы представляем собой набор химических элементов, не более того — вещал я ученому, когда мы неспешно двигались к его будущей лаборатории. В руках у меня находился змеевик, больше похожий на лом причудливо загнутый спиралью неведомым силачом и которым я небрежно помахивал. Мы — это я, Капсом, доктор Цаннер, Коллайн, Герент ну и естественно Прошка.

— Взять, например, ту же воду.-

Я мимоходом зачерпнул горсть воды из дубовой бочки, оказавшейся на моем пути как нельзя кстати.

— Вода, как вы знаете или, по крайней мере, догадываетесь, состоит из двух химических элементов, так называемых газов — водорода и кислорода…-

Легко и приятно быть поводырем в стране слепых, и даже со своими весьма и весьма скудными познаниями в этой области я заставлял раз за разом открывать рот Капсома от удивления. Сзади, обо что то, запнувшись, чертыхнулся Цаннер, напряженно прислушивающийся к нашему разговору. Коллайн следовал со слегка скучающим видом, но меня-то не обманешь, тема тоже его очень интересовала. Проухв тот вообще рот не закрывал, но спотыкаться и не думал, не та выучка. Он еще и осматриваться успевал на всякий случай, что вошло у него в привычку, в поисках неведомых опасностей для своего господина, то бишь для меня любимого.

— Или взять тот же огонь — продолжил я, махнув рукой в сторону костра, показавшегося на миг в просвете деревьев парка, где садовник жег срезанные ветки деревьев и павшую листву, воспользовавшись отсутствием дождя.

— Горение является ничем иным как процессом окисления… — и так далее в том же духе.

Наконец мы дошли до самой лаборатории, обнесенной забором из новенького кирпича. Я незаметно показал Геренту большой палец и тут же выругался про себя — этот жест означает здесь крайнюю степень восхищения. Герент вполне может принять меня за заборного маньяка, надо обязательно объясниться позже.

Забор же мне действительно понравился — ровной кладки, на крепком фундаменте, еще и несложный геометрический орнамент присутствует.

В широких воротах, настежь открытых по случаю нашего визита, дежурил Шлон при сабле, двух пистолетах и очень суровом выражении лица. Это уже работа Анри, хотя и охранять здесь, по сути, еще нечего. Шлон козырнул двумя пальцами на военный манер, пропустил меня с Капсомом, Коллайна и решительно преградил дорогу остальным.

Все правильно, остальные проходят только с разрешения барона или меня самого, порядок есть порядок и чем быстрее все к этому привыкнут, тем лучше для всех. Оставив Коллайна объясняться с моими спутниками, я увлек Капсома внутрь ограждения. Неплохо, неплохо — чистота и порядок во дворе, груженая повозка под навесом, очевидно скарб ученого-химика, еще под одним навесом несколько бочонков, по всей вероятности с белым виноградным вином, полуфабрикат для моего бренди. Имелась даже небольшая беседка чуть в стороне от башни. Это для отдыха на свежем воздухе после работы в душной, пропахшей реактивами лаборатории. И опять браво, Герент.

В лаборатории тоже все впечатлило. И оборудование, и мебель, частью новая, частью отлично отреставрированная. Честное слово, мне самому захотелось накинуть на себя один из темных балахонов, имеющихся на вешалке, подойти к столу с таинственно блестевшими на нем всякими ретортами, колбами, еще непонятно чем и немедленно что-нибудь сотворить.

Увиденное зрелище Капсома впечатлило не меньше, чему я только порадовался.

Не давая ему опомниться, я заговорил о предстоящих делах.

— Первая задача, которая стоит перед Вами, уважаемый Нерк, это создание состава, благодаря которому обычное стекло волшебным образом превращается в зеркало.-

Капсом сник прямо на глазах.

— Барон, может быть для начала что-нибудь попроще, например золото из свинца получить…-

Мне понравилась его ирония.

— Теоретически это возможно, по крайней мере, из ртути, но на деле себестоимость такого металла будет настолько высока, что процесс теряет всякий смысл. Да и невозможно при современных технологиях, Вы уж поверьте мне на слово. Нет, я поставлю вам конкретную задачу и укажу направление, в котором предстоит двигаться, а все остальное за Вами. Но сначала хочу предупредить, что все сказанное мною останется строго между нами.-

Капсом часто закивал головой, немного даже испуганно, как мне показалось.

— Мне господин Коллайн успел все объяснить. С этим проблем не будет, господин барон.-

Что ж, Коллайн тоже успел славно поработать.

— Понимаете Капсом, не то чтобы я собираюсь хранить в секрете все, что мне известно. Здесь нечто другое. Практически все, что я имею на данный момент, Вы уже видели и, согласитесь, всего этого не слишком много, если не сказать больше. Вот когда мы крепко встанем на ноги, тогда, пожалуйста, берите и пользуйтесь, а знаю я много. Сейчас же мы выигрываем время, не более того. Пока конкуренции мы не выдержим, пройдет какое-то время и все будет совсем иначе, уверяю вас. Теперь о деле.-

Мне хватило неполной четверти часа, чтобы объяснить Капсому, чего я от него желаю в первую очередь. Далее разговор шел о бренди, этим вопросом я попросил заняться сразу же после окончания нашего разговора.

Мы вместе собрали перегонный аппарат, химик получил подробные инструкции и жаждал немедленно приняться за работу. Но время подошло к обеду, который доставили прямо сюда и все отлично пообедали прямо у него в лаборатории, благо там еще ничем не пахло. После обеда, усевшись в удобные кресла, мы завели разговор о дальних целях нашего сотрудничества. Бренди это хорошо, амальгама — вообще отлично. Но это работа только на ближайшие пару месяцев.

— Капсом, Вы человек весьма далекий от военного дела, но и Вам должны быть понятны перспективы, что даст открытие, которое Вам же и предстоит сделать в ближайшее время. А предстоит Вам изобрести небольшую деталь, которая сделает революцию в производстве огнестрельного оружия и выведет его на новую ступень развития. Вот смотрите.-

С этими словами я нарисовал на листке бумаги патрон, обыкновенный унитарный патрон в разрезе.

— Это металлическая трубка, это пуля, это порох, а вот это та самая важная деталь того изделия, что мы назовем патроном. Задача этой детали состоит в том, чтобы при ударе по ней, она смогла выдать достаточно мощную искру, от которой воспламенится порох, что в свою очередь приведет к тому, что вылетит пуля. Представляете как удобно, Вы только представьте весь процесс. Удобно в хранении, удобно в заряжании, удобно в переноске и таких удобно несть числа.-

Капсому не пришлось объяснять все дважды, мою мысль он понял моментально. Я же не дал ему открыть и рта, но продолжил.

— Скажите, а Вам не приходилось работать с кислотой, способной растворить даже золото? -

Тот согласно кивнул головой, было такое дело.

Фу, прямо гора с плеч. Золото способна растворить только смесь концентрированной соляной и азотной кислот. Нам же нужна только азотная, а выявить, которая из двух она дело весьма несложное. Получить глицерин элементарно из животного жира, того же говяжьего, обработать его азотной кислотой и получится нитроглицерин. Пропитываем им что угодно, тот же парафин и получаем динамит, не больше, но и не меньше. Парафин — это побочный продукт переработки нефти, Нобель, в свое время, пропитывал

нитроглицерином останки каких-то доисторических водорослей, убей, не помню их название, да и Капсому это ни к чему.

Но динамит нам пока без надобности, нас интересует капсюль, корпус которого получим штамповкой из меди, а как из нитроглицерина сделать начинку для него, это пусть Капсом голову ломает, для этого его сюда и привезли.

Нитроглицерин вещество очень чувствительное к детонации, иногда даже простого удара достаточно, чтобы вызвать взрыв. Впрочем, изготовление его связано с той же самой опасностью.

Но существует и более предпочтительный вариант, для которого необходима гремучая ртуть, для получения которой нужна сама ртуть, этиловый спирт и снова азотная кислота. Выбор за Капсомом, какой путь ему предпочесть.

Бездымный порох — это хлопок, обработанный опять же азотной кислотой. Хлопок в Империи не произрастает и является предметом импорта, но купить необходимое количество проще простого.

Так что дерзайте, ученый, но осторожность, осторожность и еще раз осторожность. Этиловый спирт получите прямо сегодня из вот тех бочонков с вином, а то, что понадобится из остальных ингредиентов, обращайтесь к Геренту, моему управляющему и он Вам поможет.

Сначала бренди и спирт, потом амальгама, следом капсюль, бездымный порох и, наконец, динамит. Вот список Ваших первоочередных задач и именно в этом порядке.

Химик слушал меня внимательно, согласно кивая головой, все несложно и понятно. И здесь мне в голову пришла одна мысль, чрезвычайно мне понравившаяся. Мне нужен капсюль, так это называется. Так почему же не назвать его капсомом. Капсюль — капсом, капсом — капсюль. Вполне возможно, что капсюль — это фамилия человека, который его изобрел. Мой ученый-химик человек достаточно тщеславный. Вот пусть его изобретение и носит его имя, что вполне справедливо. Если есть желание, может и динамит переименовать в капсомит, лично я не против этого. Любое из этих открытий делает революцию, и Капсом это отлично понимает.

Короче, расстались мы с Капсомом чрезвычайно довольные друг другом, ведь оба должны были получить именно то, что хотели.

Выходя из лаборатории, я в очередной раз с сомнением посмотрел на толщину ее стен, нитроглицерин — штука очень мощная и взрывается при малейшей оплошности в обращении с ним.

Императрицу Янианну I мы с Коллайном так и не увидели. Ордена нам вручал очень важный сановник, мужчина чрезвычайно в теле, с ног до головы в каменьях и в золоте. Сама владетельница в столице отсутствовала. То ли из-за болезни, то ли, как мне сказал по секрету граф фер Стянуа, прибывший во дворец по той же причине что и мы с Анри, из-за ссоры со своим фаворитом и, как следствие, плохого настроения, то ли еще из-за чего. Меня, в отличие от Коллайна, это не слишком огорчило, других проблем хватает.

Церемония награждения происходила в Императорском дворце, в огромной зале называемой Тротент Холл, традиционно используемым для подобных целей.

Вообще-то церемонии должен был сопутствовать бал, на который мы и были приглашены, как главные виновники торжества. Но бал не состоялся по известным причинам. В остальном все происходило очень впечатляюще, угнетало только полное отсутствие дам.

Все же мы получили приглашение на бал, который должен состояться через две недели в честь окончания сезона дождей, на котором нам предстояло быть представленными самой Янианне I. Коллайна это известие удовлетворило, меня тем более.

Весь остаток вечера и большую часть ночь мы отлично посидели в компании офицеров в одном из лучших заведений столицы. Вино лилось рекой, здравицы и тосты сменялись взрывами хохота. Я показал господам офицерам новой обычай обмывать награды и звания, и всем он очень понравился.

В нашей компании не было только графа Дьюбена, он отсутствовал и на церемонии награждения по причине воспалившегося ранения в плечо. Жаль, граф очень мне нравился, а такое со мной бывает достаточно редко.

Альбрехт Гростар, ювелир, оказался приятным человеком в возрасте около тридцати, с живым темпераментом и располагающей улыбкой. Мы быстро и легко нашли общий язык, поговорили о многих вещах, которые нас интересовали, в чем-то пришли к общему мнению, в чем-то нет, но расстались весьма довольные друг другом. Гростар получил от меня несколько заказов, причем пару срочных, а я его уверения в том, что он обдумает мое предложение по поводу дальнейшего сотрудничества под крылом создаваемого мной Торгового дома, который я решил так и назвать — 'Торговый дом де Койна'.

А в его открытии возникла острая необходимость, и причин тому было несколько. Это и производство, которое мне придется в скором времени развернуть, и то, что само существование дома в какой-то мере поднимало мой статус. Последнее обстоятельство не то, чтобы слишком льстило моему самолюбию, нет, но моим людям, которым придется решать всевозможные вопросы, придется постоянно ссылаться на меня, а тут уж по принципу, много — не мало. Кавалер славного ордена, владетельный сеньор и владелец торгового дома будет звучать достаточно респектабельно, по крайней мере, в начале моей деятельности. В ходу здесь и визитные карточки, правда, несколько больших размеров, нежели привычные для меня, и выполнены они были скорее как открытки моего мира.

Визитки и являлись одним из заказов Гростару, а основное дело, о котором мы сговорились, стало изготовление писчих ручек.

Альбрехт Гростар, человек широкого круга интересов, к своему отнюдь не зрелому возрасту, успел перепробовать множество занятий и остановился на ювелирном деле, в основном из меркантильных интересов. На него работала пара человек, одного из которых трудно назвать подмастерьем, поскольку годков ему было далеко за сорок. Страстью же Альбрехта было изобретательство, и он с гордость продемонстрировал мне механизм, работающий от часовой пружины, больше всего своим видом напоминавший патефон, но служивший для заточки писчих перьев.

В специальный карман укладывалась пригоршня гусиного пера, затем ручкой до щелка взводилась пружина, нажимался особый рычажок и из отверстия в торце аппарата по одному выскакивали уже готовые к употреблению перья. Я восхитился инженерным гением ювелира, возжелал приобрести пару таких механизмов и посетовал по поводу того, что они не смогут пригодиться для заточки моих перьев, поскольку они вечные. С этими словами извлек из кармана пенал с ручкой и продемонстрировал ее Гростару. Надо сказать, что последний мужественно выдержал удар, нанесенный мною. Тщательно протестировав предоставленный экземпляр и убедившись в его практичности и удобстве, Альбрехт грустно покивал головой, что здесь можно сказать.

Весь наш дальнейший разговор я посвятил тому, что рассказал ему часть своих планов и определил в них его роль. Мое предложение заключалось в том, что Гростар будет работать на меня, развивая под прикрытием Торгового дома ювелирное направление. Я обещал профинансировать развитие и обеспечить заказами. Когда Альбрехт поинтересовался количеством заказом, я в свою очередь спросил, будет он их записывать или так запомнит и начал перечислять. Буквально через четверть часа ювелир замахал руками и взмолился, хватит, хватит.

И все же первой задачей, которую я ему поставил, было массовое изготовление ручек со стальными перьями, обрисовав перспективу.

— Судите сами, рынок гигантский. Поставщики птичьих перьев непременно уступят нам весь рынок, преимущество перьев из металла налицо. Ваша задача здесь минимальна, разработать дизайн перьев и самих ручек. Изготавливать перья будем штамповкой, есть такой метод, и заключается он вот в чем.-

Мне не понадобилось и пяти минут, чтобы объяснить его сущность. Гростар оказался на редкость понятливым и обещал изготовить такое устройство в ближайшие дни.

— Вот Вы этим вопросом и будете заниматься. От Вас требуется только подбор персонала и организация производства. В самое ближайшее время я представлю Вам человека, к которому Вы будете обращаться в связи с любой проблемой, возникшей по ходу дела. Его зовут Герент и в текущий момент он управляющий моего поместья в Стенборо. Герент будет помогать Вам во всем, что касается непосредственно Вашей работы.

Буквально на днях, в промышленном районе столицы, я приобретаю участок земли с находящимся на нем зданием бывшей ткацкой фабрики. В нем будут изготавливаться зеркала. Да, Вы не ослышались, именно зеркала. Я уже был там и убедился, что и с изготовлением ручек есть, где развернуться.

Видите, Вы еще не дали своего согласия, а я уже раскрываю свои планы. Согласитесь, это говорит о многом.

Сами Вы будете иметь свой процент с производства, мы его отдельно оговорим, но, по правде говоря, нужны Вы мне, не только для этого.

Кроме массового производства нужны еще и ручки для состоятельных господ, не станут же они пользоваться тем, что стоит гроши. Представьте, изящный письменный набор с родовым гербом на крышке футляра, а в нем несколько ручной работы ручек, извините за каламбур, с золочеными перьями. И на всем этом стоит клеймо маэстро Гростара. Что характерно, конкурентов у Вас нет, а когда они появятся и бросятся догонять, будет слишком поздно, ниша уже занята. Закройте глаза, подумайте о перспективах, и у Вас дух захватит, Альбрехт. А чтобы Вы не сбежали от меня, когда это все случится, я повяжу Вас контрактом, лет на пять, не меньше. Кроме того, попробуйте отгадать, сколько у меня подобных штучек в рукаве про запас?

Самое главное Альбрехт, как и положено, в конце разговора. Не стану скрывать, мне очень нравятся Ваши работы. Безусловно, Вы талант, попросту еще неоцененный широкой публикой. Кроме того, Вы симпатичны мне как человек и я очень надеюсь, что мы будем работать вместе. Ну и последнее, я не требую от Вас немедленного ответа, можете думать сколь угодно, хоть до завтра. -

В течение следующих нескольких дней я зарегистрировал 'Торговый дом де Койна',

приобрел бывшую ткацкую фабрику вместе с прилегающими территориями и небольшой двухэтажный дом под контору.

Вся регистрация заключалась в том, что я посетил Имперский Департамент налогов и сборов, заявил о намерении открыть торгово-промышленную компанию, написал при этом заявление и указал адреса, по которым меня можно будет найти в случае необходимости. Взамен получил патент, заплатив при этом довольно ничтожную сумму. Налоговая политика, в Империи довольно щадящая, платишь в казну треть от прибыли и все, занимайся, чем хочешь, никаких дополнительных поборов больше не будет.

Территория, на которой в прошлом располагалась ткацкая фабрика, устраивала меня вполне. Не слишком большая, но достаточная для того, чтобы вместить два производства — зеркал и ручек.

Да и само ее расположение смотрелось удобным, по крайней мере, на первый взгляд.

Со двора фабрики при желании можно было увидеть часть крыши моего следующего приобретения — дома, в котором я собирался расположить офис своего предприятия.

Это здание, крепкое двухэтажное строение из камня, обошлось мне просто в смешную сумму. Бывшие владельцы старались как можно скорее избавиться от него, по причинам, так и оставшимся для меня неизвестными. Цена, запрошенная ими, устроила меня как нельзя более, и я купил его, не торгуясь и не осматривая внутренних помещений. А чего их осматривать, все равно не избежать перепланировки и ремонта. Дому и сотни лет нет, новостройка, можно сказать. Сложенный из крупных тесаных камней, на мощном фундаменте, он простоит еще лет триста, как минимум.

Составив договор купли-продажи прямо на месте, и расплатившись банковским векселем, я вошел в свой будущий офис уже на правах владельца.

Вернее вошли мы вчетвером, я, Анри, Проухв и Шлон, оставив Нектора присматривать за лошадьми во дворе. Этой компанией мы и ездили по делам по всему городу — я с Коллайном в наемной карете и троица всадников в сопровождении. Карета необходима, ведь одежда имеет обыкновение пропитываться едким запахом конского пота.

Внутри строение тоже поражало своей фундаментальностью и затраты казались не такими уж большими, мебель, косметический ремонт и можно вселяться. Да, еще вставить решетки в окна первого этажа и обнести кирпичным забором внутренний дворик. Словом, после осмотра нового приобретения, я остался им очень доволен.

Теперь на очереди портной, бал в императорском дворце мероприятие серьезное и не хочется выглядеть провинциалом. Гардеробом придется заняться серьезно, здесь тоже встречают по одежке, а вся моя работа будет состоять в основном из встреч, приемов, визитов и так далее.

Кроме того, давно созрел вопрос о пошивке единообразной одежды для моих воинов.

Воинская униформа, как и все остальное, развивается по мере развития цивилизации. Мне остается только использовать многовековой опыт, адаптируя его к тому времени, в котором нахожусь. Ну, в цифровой камуфляж одевать я своих парней, конечно, не буду, при всем желании не получится, но изготовить обмундирование, значительно более удобное и практичное, чем имеющееся, необходимо. Задача не самая простая. Причем, нужна как полевая форма, так и одежда для повседневного ношения.

Одежда эта должна постараться взять все лучшее из опыта, накопленного за века, но в тоже время не должна выглядеть смешной. Необычной — возможно, но не смешной и нелепой. К полевому обмундированию, в этом отношении, требования проще, в нем главное практичность — множество удобных карманов, двойные швы, соответствующий покрой, вполне возможно, что и разгрузочный жилет. Интересно, а как будет смотреться разгрузка поверх кирасы? Словом, есть над чем подумать.

Глава 30

Амальгама и не только.

От герцога Вандерера пришло очередное приглашение с предложением посетить его дом. Первое я получил еще в Стенборо, практически сразу же по возвращению. Но тогда неотложные дела не позволили мне им воспользоваться. Дальше отказываться от приглашений нельзя, это становится неприличным. Захватив с собой барона Коллайна, я отправился с визитом.

Практически весь вечер мы с бароном были центром внимания у мужчин и повышенного интереса у женщин. У меня появились сразу несколько возможностей для более близких знакомств с дамами, но не тут-то было — Элоиза не отпускала меня от себя ни на шаг. Похоже, девушка увлеклась мной всерьез, и Анри только подтвердил мои опасения.

Конечно, я засыпал девушку комплиментами с ног до головы, шутил, станцевал с Элоизой большинство туров, но в душе соболезновал сам себе — надо же, вокруг столько прелестниц, а я вынужден развлекать дочь хозяина дома. Мы даже уединялись с ней по разным причинам в сад, но до поцелуев дело так и не дошло. И не скромность Элоизы была тому виной.

Казалось бы, что тебе еще нужно Артуа — красивая молодая девушка, богатая наследница, и, чего там греха таить, без ума от тебя, отец далеко не последний человек в Империи… Все это так, конечно, но…

Не ее я видел в своих мечтах, совсем не ее. А кого видел, и сам не мог понять. Скотина ты Артуа, как есть скотина. Безрогая и это тебе в утешение. Дожить до таких лет и все мечтать о принцессе! Ну не волнует Элоиза меня, совсем не волнует. Не начинает часто биться сердце, когда мы случайно соприкасаемся, я не слушаю как музыку звук ее голоса. И мне не хочется обнять ее, крепко прижать к себе и не отпускать до конца жизни.

Хорошо Коллайну, Анри исчез с половины вечера с роскошной огнегривой леди, на прощание сочувственно сказав мне пару слов. Неужели все так заметно по выражению моего лица? Наверное, все же нет, это барон у нас такой человек — всегда все знает, все видит, все слышит и все замечает. А вот к брюнеткам его интерес в последнее время совсем угас, но на эту тему я с ним никогда говорить не буду.

По окончанию вечера герцог снова принял меня в своем кабинете. На дворе стояла глубокая ночь, но это обстоятельство не слишком нас волновало. Мне, а тем более ему не нужно вставать чуть свет и спешить на работу, тем более что и день завтра был воскресным. Вот с ним я мог говорить начистоту, что и делал в течение целого часа.

Я рассказал Вандереру все подробности нашего похода, затем он сам задал мне целую кучу вопросов. По ходу моего рассказа Вандере пару раз тяжело вздохнул, и я расценил его вздохи как сожаление по поводу утраченной молодости. Видимо герцог и сам когда то был не чужд приключений — на левой руке у него нет безымянного пальца, а на лице присутствует шрам. Возможно, что и под одеждой их тоже хватает.

Помолчали, отведав весьма неплохого вина из его собственных виноградников. Незаметно разговор перешел на его дочь, Элоизу. Что ж, я был готов и к этому.

— Господин герцог, клянусь Вам, что никогда и ни при каких обстоятельствах я не сделаю Вашей дочери ничего дурного. Смею Вас заверить, что в этом Вы можете быть абсолютно уверены.-

Затем в очень осторожных выражениях дал ему понять, что не претендую на ее руку и это только лишь потому, что не испытываю к Элоизе никаких чувств, а это для меня в подобных вопросах самое важное.

Я не Анри, и не смог определить по лицу герцога доволен ли он услышанным или все же испытал разочарование.

Наконец заговорили о делах. Вандерер поинтересовался, что там с моими прожектами, сдвинулось ли дело с мертвой точки.

В ответ я раскрыл нечто вроде кофра и извлек пару свертков. Развернув один из них, передал ему письменный набор в виде шкатулки с изображенным на верхней крышке родовым гербом Вандереров. Этот набор был первым из заказов Гростару и, должен заметить, исполнение впечатляло. Впечатляло меня, а что скажет герцог, человек к подобным вещам привычный.

Вандерер осторожно откинул крышку и принялся внимательно рассматривать набор, состоящий из нескольких ручек, чернильниц, стеклянных сосудов с песком и прочего.

Я внимательно смотрел за ним, пытаясь по выражению лица определить, оставляет ли увиденное в коробке хоть какое-то впечатление, и какое именно. Молчание длилось пару минут, за которые герцог успел написать несколько слов новыми ручками на листке бумаги и внимательно рассмотреть клеймо Гростара, поставленное на всех изделиях.

— Потрясающе — наконец вымолвил он, чем заставил меня порадоваться в глубине души.

— А скажите, де Койн, вот эти широкие перья, они для чего?-

— Это на тот случай, милорд, если вам придет в голову написать что-нибудь очень крупными буквами — несколько перьев в коробке были плакатными.

— Клеймо мне совершенно незнакомо. Кто этот мастер, безусловно, талантливый? -

— Альбрехт Гростар, ваша Светлость. Буквально вчера мы заключили с ним контракт на пять лет — предупредил я следующий вопрос графа.

— Вы знаете, барон, мне пришла в голову мысль заказать с десяток таких приборов, чтобы подарить моим друзьям. Согласитесь, неплохая мысль. -

— Альбрехт уже занимается изготовлением, господин герцог. Было бы замечательно, если бы Вы дали список этих людей, чтобы он мог исполнить наборы в родовых цветах и гербах. Извините, мне не очень удобно об этом говорить, но есть один нюанс. -

— Ну-ну, смелее Артуа, прошу Вас. -

— Понимаете, идея с металлическими перьями слишком лежит на поверхности, а я еще не готов охватить весь рынок. Вот посмотрите — с этими словами я положил на стол пенал с десятком ручек. Выглядели они конечно не в пример ручкам герцога, стальное перо и деревянная, покрытая лаком держалка, назовем ее так.

— Станок мы запустили только вчера, и его производительность рассчитана нами в пятьсот штук за смену. Мне понадобится примерно месяц времени и еще пять-шесть таких станков. Вот тогда нам нечего будет скрывать. -

— Пятьсот штук в день! — поразился герцог. — Сколько же человек у вас уже работает! -

— Трое, и этого достаточно. На один станок, конечно. Штамповка прессом, сразу пять перьев за одно нажатие.-

В общем, герцог проникся ситуацией и пообещал, что не будет пока показывать шкатулку, которая, кстати, очень ему понравилась. Я в свою очередь поклялся в том, что, если у меня появится еще что-то новое, подобное этому, то в первую очередь новинку увидит он.

Кроме того, я озадачил его еще одной просьбой. Дело в том, что при Промышленной коллегии имелся небольшой отдел, который занимался рассмотрением изобретений и рационализаций, так это будет звучать, если на родной язык перевести. Вот он меня и интересовал, вернее его архивы.

Рассчитывал я увидеть в бумагах архива много интересного. Бюрократия есть бюрократия, обратился человек со своим изобретением, рассмотрели его как положено и ничего интересного не обнаружили. Но зарегистрировать необходимо, так же как и подробно описать суть предложения. Адрес автора тоже, вдруг в дальнейшем понадобится. Обращалось в этот отдел достаточно много народу, поскольку премии, положенные за удачные идеи, довольно солидные, это мне сам Коллайн рассказывал. Я же имею неоспоримое преимущество перед чиновниками, ведь то, что может им показаться нелепым или абсурдным, в моем мире давно и успешно существует.

Так вот, меня интересуют и изобретения, и, в первую очередь, сами люди, которым эти идеи пришли в голову. Теория — это отлично, но свой центр в Стенборо я мечтаю создать именно для практиков.

Взять ту же химию, повесил человек сушить на печь тряпку из хлопка, упавшую в концентрированную азотную кислоту, а она возьми и вспыхни чуть ли не со взрывом, когда высохла. В результате — бездымный порох и новая эра в развитии стрелкового оружия. Потом уже процесс был подробно описан, с формулами и всем остальным.

Вот мой кузнец из Свиничей. Отличный кузнец, чего уж там. Но съедает его страсть к изобретательству, все-то он пытается усовершенствовать. Переманил я его таки к себе. Для начала озадачил его мясорубкой. Да, да именно мясорубкой. Котлеток, видите ли, мне захотелось. Обратился к повару, тот меня понял, но рубленое мясо все же не перекрученное. Я к кузнецу, к кому же еще? Что там сложного в устройстве — корпус, бесконечный архимедов винт, четырех лопастный нож, диск с отверстиями, да ручка. Два дня он промучился, но сделал. Огромная мясорубка получилась, раза в три больше привычной, но действующая. Повар теперь во мне души не чает, настолько ему труд облегчил. Я кузнецу новую задачу подкинул и вообще, говорю, переходи работать в кузницу, что при замке. Будешь делать, что в голову придет, и о куске хлеба думать не нужно, об оплате сговоримся. Ну и об моих заказах не забывай.

Альбрехт Гростар, тот вообще Леонардо своего мира. Показывал он мне свои рисунки, хотя до вертолета дело и не дошло, но много чего интересного в них оказалось. Я к нему с конкретной просьбой, хочу, мол, бинокль, и чтоб непременно с центральной фокусировкой. Работа тонкая, ювелирная, к кому же еще, как не к нему. Объяснил, как мог, на бумажном листке нарисовал. Альбрехт увлекся задачей не на шутку, грозился сделать в скором будущем.

Сколько их еще по Империи разбросано, и как их найти? Главное в этих людях, что руки у них откуда нужно растут и мыслят неординарно. Для них у меня есть задачи, но и у них может оказаться то, что мне нужно. В этот же отдел они сами приходят, и искать их не нужно. Герцог сможет мне помочь, если захочет. После недолгого раздумья, Вандерер обещал похлопотать, но попросил неделю времени. Да мне и не к спеху, время еще ой как терпит.

На следующий вечер, уже после заката, мы подъезжали к Стенборо. Завтра наступал день, назначенный для сбора всех моих бойцов. Все, отпуск закончился, пора и за работу. А работы той начать и кончить.

Ужинали при свечах, за окном стояла темень. Капсом отсутствовал, и, в ответ на мой вопрос, управляющий сообщил, что химик частенько ночует в лаборатории, благо этот вариант мы предусмотрели и позаботились о такой возможности.

Утром, когда я зашел в башню, Капсом сидел за столом, уткнувшись в старую книгу, доставшуюся ему по наследству от прежних хозяев, одновременно что-то помешивая в стеклянном сосуде свободной рукой. Увидев меня, Капсом вскочил, и мне даже показалось, что обрадовался. Мелочь, но приятно. Мы вместе позавтракали тем, что я захватил с собой.

Беда с этими учеными, натуры увлекающиеся и зачастую смотрят на пищу как на досадную помеху, что отрывает от дел. Поговорив о том, о сем, я как бы невзначай спросил, что там с зеркалами. Капсом махнул рукой в сторону стола в одном из углов башни. И действительно, на столешнице лежало несколько пронумерованных кусков стекла, покрытых черной краской. Взяв в руки один из них и перевернув его, я ахнул — на меня смотрела до боли знакомая физиономия с открытым ртом. Перевернул следующий кусок — тоже самое. Все они оказались зеркалами. Качество у них немного различалось, но большинство зеркал были просто великолепны. Капсом смотрел на меня чрезвычайно довольный произведенным эффектом.

Я подскочил к нему, поднял на руки и закружил по комнате, благо его габариты это позволяли. Еще немного и я бы расцеловал его небритую физиономию, но сдержался.

— Господи, Нерк, как Вам это удалось, да еще за столь короткий срок? — честно говоря, мне самому до этой минуты не очень верилось, что нам удастся получить амальгаму, не верилось и все. Слишком уж все просто, одно мешаешь с другим, возможно, что-то добавляешь… А как же многовековая монополия той же Индории, ведь за это время не один десяток исследователей безрезультатно пытался получить этот самый состав.

Капсом махнул рукой.

— Все до банального просто. Достаточно… — я замахал на него руками, молчите ради Бога, мало ли. Химик понятливо кивнул и протянул мне исписанный лист бумаги.

— Здесь все подробно расписано, по фазам. Я… -

На этот раз замолчать его заставило появление Коллайна. Мне срочно пришлось принять равнодушный вид, хотя внутри все ликовало.

— И как наши успехи? — поинтересовался он. В ответ я протянул ему одно из зеркал.

Анри внимательно рассмотрел в нем свое отражение и сказал.

— Для меня сразу стало все понятно по ликующему выражению твоего лица — и, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, рассмеялся. — Нет, нет дорогой Артуа, кто другой ни за что бы не понял, мне же этот талант по наследству достался. Кстати, ты не мог бы дать одно из этих зеркал в счет будущего жалования, а то бриться неудобно -

— Бери хоть половину из них, причем о деньгах и думать забудь — милостиво разрешил я. Затем обратился к Капсому.

— Все, работы на сегодня окончены. Сейчас идем в замок и будем праздновать. Ведь это не просто зеркала, это… Это наше будущее.-

Мы неплохо провели в разговорах время до самого обеда, употребив не одну бутылку вина.

Узнав о моем приезде, из Лук примчался доктор Фройн Цаннер и составил нам компанию.

После весьма неплохого, стараниями моего повара, обеда я устроил себе адмиральский час, считаю, что вполне заслуженно.

Полноценным отдых все же не получился, именно в это время Камилла зашла в спальню поменять салфетки на столе. Она так мило засмущалась, что застала меня в постели… Словом, поспать мне не удалось.

… К ужину собрались все. Приехали Дикие, Амин с Пелаем прибыли буквально вслед за ними. Мы опять собрались всей нашей славной компанией за одним столом в обеденной зале замка. Серьезные разговоры отложили на завтра, поскольку за ужином решили устроить дегустацию бренди, а чего откладывать, трех лет выдержки ждать долго. По моему сигналу в залу внесли небольшой, литров на пятьдесят бочонок и разбондарили его под восторженные возгласы некоторых из моих парней. Но я предупредил сразу, убеждаться в том, что у бочонка есть дно, сегодня не будем. А вот выпить за здравие друзей, за погибель наших врагов и за некоторые другие хорошие вещи мы просто обязаны и все тут.

Налив себе в бокал на три пальца, я осторожно понюхал жидкость. Пахнет отлично. А как на вкус? Отпив небольшой глоток и покатав его языком по рту, почувствовал и виноград, и легкий привкус дуба и еще что-то неуловимое, но очень приятное. М-да, мы с Капсомом и здесь потрудились на славу.

Парни внимательно следили за моими действиями, видимо гадая, где же выдох, где питье залпом и последующее морщенье лица? Нет, ребята, тут нечто другое и вы сейчас сами это оцените.

Мое бренди понравилось всем без исключения. Никто слишком не усердствовал, но сам факт, что бренди целый бочонок и его можно использовать в любой момент, грел душу каждому.

Мы славно посидели до позднего вечера, веселясь от души. Нам было что вспомнить, а вспоминалось почему-то только веселое и забавное. Замок иногда вздрагивал от взрывов хохота. Была и гитара, и исполнение хором песни, ставшей нашим гимном.

Немного поговорили и о предстоящих делах, куда же без этого. Дикие нашли трех очень неплохих воинов, которые должны прибыть в Стенборо завтра к вечеру, чтобы я мог на них посмотреть и переговорить с ними, на случай возможного найма.

— А что с ними разговаривать? Конечно, беру — и я решительно рубанул воздух ребром ладони.

— Но Вы их даже в лицо не видели… — недоуменно протянул Кот.

— Господа, — обратился я к Диким — за то время, что мы вместе, мы неплохо успели изучить друг друга. Я уважаю ваше мнение, и мне достаточно того факта, что вы обратились к ним с подобным предложением. Нам нужны воины, которым мы могли бы доверить свои спины и вы отлично это понимаете. Если вы доверяете им, то доверяю и я, а если нет, то и разговор не нужен. Что вы об этом думаете? -

Ни секунды не колеблясь, Ворон кивнул головой, да, доверю.

— Ну, вот видите, как все просто. Представите им меня, и этого будет достаточно. И хватит говорить о делах, с завтрашнего дня только этим мы и будем заниматься.-

Повар, заранее предупрежденный о нашей встрече, приготовил столько всего разного, вкусного и красивого, что в душе я был даже горд таким столом. И ели мы с серебра, как и было когда-то обещано. Кроме бренди, на столе присутствовало и вино, много вина на любой вкус. Но, когда мы вставали из-за стола, никто из нас не пошатывался, не заплетался языком и не требовал продолжения банкета. И это тоже заполняло мое сердце гордостью.

Глубокой ночью я проснулся от того, что в спальню безо всякого стука ворвался Шлон

и попытался что-то мне сообщить, но получалось у него плохо, сплошные хрипы да бульканье. На первом этаже слышался приглушенный шум, потом грохнул выстрел.

— Нападение, Шлон ранен — мелькнуло у меня в голове. Я оставил попытку натянуть штаны и бросился к Шлону.

— Что с тобой? Куда попали? — но почти в полной темноте трудно хоть что-то разглядеть. Сзади послышались удары кремня по кресалу, это Камилла, ойкнувшая и закрывшаяся одеялом до самых глаз в тот момент, когда дверь в комнату резко распахнулась, пыталась зажечь свечу.

Надо Капсому спички заказать — некстати подумал я.

Наконец, ей это удалось и при свете свечи я увидел, что Шлона прямо корчит от смеха.

Он что, пьян? Нападение же! — но нет, спиртным от него не пахло. Он и вечером пил через раз, откликаясь только на тосты.

— Извините, командир. На нас бандиты напали. Представляете, на нас! Обыкновенные бандиты! А их всего человек двадцать! — и его снова скорчило. Внизу снова раздался выстрел и чей-то истошный крик. Я прислушался, понять трудно, но, кажется не одного из моих людей.

Наконец Шлон справился с припадком смеха и бросился на первый этаж.

При свете свечи одеться мне удалось значительно быстрее, и я поспешил вслед за ним, успев на ходу крикнуть девушке.

— Сиди здесь и не высовывайся, пока не позовут. -

На ходу я схватил с подставки в кабинете шпагу с дагой, своего двуствольного любимца работы Бонелли и еще один пистолет, доставшийся мне после битвы в Кайденском ущелье. Этот пистолет имел короткий широкий ствол с раструбом на конце и предназначался для стрельбы картечью в упор. Для боя в помещении то, что надо.

Когда я спустился на первый этаж, все были в сборе. У окон, находившихся по обеим сторонам двустворчатой двери, дежурили Амин с коротким ружьем, и Коллайн с неизменной парой пистолетов. Остальные бойцы расположились в просторном холле, все при оружии, а Дикие еще и в кирасах.

Вообще-то Шлон прав, можно и посмеяться. Замок строился давно, и как раз в целях обороны. Дверей всего три, парадный вход в холле, есть еще черный и на кухне. Стены у замка толстые, расположение внутренних помещений выполнено в расчете на то, что враги все же смогут ворваться внутрь.

В башню, формой напоминающую шахматную фигуру, в частности ладью, но, в отличие от нее, восьмигранную, вели два входа, на первом и на втором этажах замка. Башня возвышалась над самим замком этажа на полтора и имела наверху крытую площадку с зубчатым парапетом. Места в ней достаточно, чтобы отсидеться в случае необходимости. Есть в башне запас воды и продуктов, даже тюфяки, набитые соломой, имеются. Я мысленно похвалил себя за прозорливость, за то, что вовремя догадался отдать распоряжение, чтобы в ней навели порядок и приготовили все необходимое.

Из открытой двери на первом этаже башни простреливался холл замка, куда выходили все помещения, а из дверей второго этажа просматривался длинный коридор, шедший через весь уровень. То есть, мы не будем пассивно отсиживаться, даже если укроемся в ней.

Из минусов то, что замок внутри неоднократно перестраивался, все более подстраиваясь для удобства проживания в нем. Так, на первом этаже появились окна, которых раньше не было и в помине. И, хотя они были забраны толстыми железными решетками, у меня не хватит бойцов, чтобы контролировать их все.

Еще можно забраться в замок через окна второго этажа, решетками там и не пахнет. Значит, первоочередная задача — это контроль над коридором второго этажа.

Я уже было набрал воздух в легкие, чтобы раздать приказы, когда вспомнил — Герент с женой живут во флигеле, расположенном в стороне от замка, а во дворе хозяйничают бандиты. Я даже простонал сквозь зубы, надо же так, где же была моя прозорливость. Так, придется все срочно переигрывать. Но двоих человек в башню, на обзорную площадку, посылать нужно в любом случае. Не наблюдателей, а стрелков, причем лучших. А лучшие стрелки у меня Коллайн и Ворон. И оба здесь нужны, при прорыве к флигелю. Хотя нет, без Коллайна обойдусь. Анри уже раздал необходимые распоряжения еще до моего прихода и в целом, мы контролировали все возможные точки проникновения, кроме второго этажа, и теперь он будет полезнее как меткий стрелок, а в рукопашном бою, который нам сейчас предстоит, Ворон и Кот стоят всех нас остальных.

— Коллайн, Амин на башню. Возьмите ружей, сколько унесете и наверх. Прикроете нас, нам необходимо пробиться к флигелю, где живет Герент с женой.-

— Не нужно этого делать, де Койн. Они… -

— Как это не нужно?! — взвился я. — Вы представляете, что там может сейчас твориться? Если они вообще еще живы! Они так долго ждали этого ребенка, а сейчас… Быстро наверх, я сказал. Начнем, как только услышим ваши выстрелы. Остальным…-

Коллайн жестом перебил меня. Да что это с ним? Обсуждать мои приказы, да еще в такой ситуации!

— Артуа, они здесь, с нами. -

Только сейчас я увидел Герента, вооруженного двумя пистолетами и его жену, бледность лица которой заметна даже в сумраке холла.

Сразу стало неудобно за свой тон, но извинения потом, не до них. Хорошо, обыгрываем первоначальный план.

— На башню Коллайн и Ворон. Стреляйте во всех, кого увидите. Остальные делают следующее…-

Когда вся челядь укрылась в башне, Амин с Пелаем взяли под контроль коридор второго этажа через открытую дверь башни, устроив баррикаду из мебели прямо перед входом в нее. Шлон с Нектором проделали тоже самое на первом, в холле возле окон остались только я с Прошкой и Кот.

Теперь можно вздохнуть с облегчением, выковырять нас отсюда смогут только регулярные войска, а не эта жалкая кучка бандитов. Конечно, существовала опасность того, что бандиты попытаются использовать пороховые заряды, чтобы проникнуть внутрь, но, надеясь, что этого не произойдет. Хочется верить, хорошенько получив по зубам, они сделают правильные выводы и уйдут. А огрызаться мы уже начали — с башни один за другим раздались четыре выстрела, и три из них достигли цели. По крайней мере, Коллайн так считает, крикнув — минус три. После этого на несколько минут все стихло.

Когда глаза привыкли к сумраку, стоявшему в холе, возле самых входных дверей я смог рассмотреть парочку трупов. Кот шепотом объяснил мне, что во вторую половину ночь на пост заступил Ворон. Вот он то и встретил первым налетчиков, пытающихся незаметно проникнуть в замок. Все двери в замке на ночь закрывались до утра, и парадный не был исключением. Но именно через него они и ворвались толпой. Вряд ли кто-нибудь другой из нас смог бы выдержать их натиск, а вот Ворон справился блестяще.

Он встретил их в дверях, положил на месте первую двойку, буквально выбив остальных во двор, закрыл двери на засов и только после этого протрубил тревогу. Протрубил своеобразно, разрядив оба своих пистолета в столпившихся перед дверью бандитов прямо через стекло окна.

Так, а почему дверь, не смотря на самые строгие указания, оказалась открытой?

А она и не была открытой, объяснил Кот. Дверь закрыли на небольшую задвижку, проигнорировав тяжелый засов, посчитав его излишней предосторожностью. Так, как бы все не закончилось, предстоит серьезный разбор полетов. Отсюда и смех Шлона, из-за самонадеянности.

Осторожно выглянув в окно, я ничего не смог разглядеть, темно. Хотя нет, как будто бы что-то виднеется, очень похожее на плечо человека. С башни снова раздался выстрел, послышался далекий вскрик, однозначно с тыльной стороны здания. Плечо человека, а теперь в этом нет никакого сомнения, дернулось. Понятно, это один из бандитов караулит входные двери, спрятавшись за колонной, поддерживающей крышу над входом. Самое время испытать свою ручную мортиру, такая задача как раз для нее. Темно, хорошо не прицелишься, а из нее и не надо. Разлет картечи огромный, что-нибудь да попадет.

Когда я нажал на спуск, раздался такой грохот, что меня чуть не контузило самого. Перед глазами все заволокло дымом, превратив и без того отвратительную видимость в нулевую. Но попасть то я попал, и, судя по раздавшемуся вою, попал неплохо. Следом выстрелил Кот, как оказалось, в другого бандита, у которого не выдержали нервы и он попытался убежать от дверей, возле которых притаился.

Снова пару минут тишины. Чего они хотят? Неожиданного нападения не получилось, держать осаду бессмысленно, у них всего-то и преимущества, что темнота, да и то, надолго ли? Переговоров тоже вести не пытаются, может быть из-за того, что понимают всю бессмысленность этого действия. Что я могу потерять, несколько лошадей в конюшне, сожженные хозяйственные постройки, лаборатория Капсома? Какая чепуха, мой Ворон остался в столице, Вандерер упросил, у него кобылка есть, тоже аргхалской породы, понятно для каких целей.

Капсом с нами, и слава Богу, читал я его подробное описание процесса получения амальгамы.

'… затем нагреваем кардониум, но не накаливаем, и смешиваем с насыщенным раствором гронора, в который, помимо троуна, необходимо добавить четверть куна линиля…'. И это еще самое понятное, хотя черт его знает, что означает хотя бы этот линиль.

— Командир, мы что, так и будем сидеть взаперти? — это Шлон громким шепотом.

Да, так и будем до самого рассвета, а может и до следующего, подумал я, вслух же произнес.

— Шлон, поставь Герента вместо себя, подмени меня, я на башню. И вот еще что, если на втором этаже начнется стрельба, отходите в башню, это не обсуждается -

За окном чуть посерело, скоро рассвет. Сейчас бы те самые корешки, а что, и с побочными эффектами проблем не будет, во всяком случае, у меня. Я усмехнулся, не беспокоясь, что увидят, темно еще.

Проходя мимо Амина с Пелаем, кивнул головой, что у вас? Пока все спокойно, никто через окна не лезет, услышали бы. Я обратился к Прошке, тенью следовавшим за мной.

— Останься здесь, поможешь, если понадобится. -

Когда поднялся чуть выше, высокий плечистый парень, в овчинной душегрейке на голое тело и босиком, чуть заступил мне дорогу.

— Ваша милость, меня Кармоном зовут.-

— И что? -

— Ваша милость, можно мне с вами?-

— Что с нами? -

Парень замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, с вами вместе. -

— Воевать с нами вместе? -

— Ну, да -

— А что умеешь? -

Кармон заторопился, пытаясь сказать все сразу.

— Я и стрелять умею, и верхом. У меня отец в кавалерии служил, только помер он год назад. Он меня учил, говорил я способный. Я даже из лука умею, куда хотите попаду.-

— А почему босиком?-

— Так некогда было, я только это успел схватить — и он показал здоровый тесак.

— Хорошо, после поговорим. Спустишься вниз, найдешь Нектора, скажешь, я тебя послал. Стрелять говоришь, умеешь? — Кармон часто закивал головой — Тогда держи — я сунул ему в руки свою ручную мортиру. — И слушайся Нектора.-

Кармон закивал головой еще чаще и помчался вниз, боясь, что передумаю.

Только лучника нам не хватало, от этого, наверное, все проблемы.

Наверху гулял предрассветный ветерок, не сильный, но зябкий. С высоты башни неплохо просматривались и ближние и дальние подходы, разъяснело, небо такое звездное, что и Луны не надо. Беспокойство внушал только противоположный торец здания, к нему легко можно подобраться, оставаясь незамеченным. Я насчитал восемь трупов, еще возле входа минимум три, и два внутри лежат. Однако. Вряд ли их двадцать, иначе получается, что мы больше половины уже ликвидировали. В таком случае остальные давно бы ушли, а этого не происходит.

— Что там у нас? — обратился я к Коллайну.

— Притихли пока, затаились. Никакого движения. Не нравится мне эта тишина, да и вообще все не нравится. Неправильно все это. И вообще, у меня сильные подозрения, что это заказ. Суди сам…-

Договорить он не успел, на втором этаже захлопали выстрелы, три четыре, затем секундная тишина и снова выстрел, на этот раз из моей мортиры, ее звук ни чем не спутаешь. Перепрыгивая через ступени, я помчался вниз, на ходу взводя курок пистолета.

Весь коридор второго этажа заволокло дымом, сквозь который доносились крики и ругань. Не раздумывая, рухнул на одно колено и разрядил оба ствола, чуть поведя пистолетом влево после первого выстрела. С колена легче попасть, когда стреляешь наугад, да и поймать ответную пулю шансов меньше. И попал, черт побери. Когда пуля такого калибра попадает в тело, звук мерзкий и его трудно с чем-то сравнить. Рядом, упав на колени, с обеих рук выстрелил Ворон и тоже попал. Затем мы синхронно спрятались за опрокинутый стол из добротных дубовых досок и вовремя. Над головой просвистели пули, и сзади раздался вскрик. Ворон не остался в долгу, приподнявшись над краем столешницы разряжая и вторую пару. Шум от упавшего тела стал ему наградой.

До суматохи проход освещало несколько свечей, зажженных специально для этой цели. Теперь впереди стояла кромешная тьма, но, насколько я мог судить по звукам, бандиты отступили. Они даже раненных с собой не забрали, по крайней мере, двоих. Один тяжело и хрипло дышал, другой тоскливо выл на одной ноте.

— Кого зацепило? — спросил я, не оборачиваясь, одновременно выполняя свою же команду ' куси патрон'.

— Меня, ваша милость — это голос Кармона, его бас трудно спутать — царапнуло руку слегка. -

— Он вообще молодец, господин барон — это уже Пелай — вовремя из своей пушки бахнул, в самый раз. Мы свои разрядили, за клинки схватились, а тут он. Вот это ствол, даже нам не по себе стало.-

Действительно молодец, пистолет то я ему разряженный дал. Сверху раздался выстрел Коллайна, он там один остался. Затем еще один выстрел и звук его шагов по ступеням.

— Что случилось, Анри? — действительно, что же такое могло случиться, что заставило его бросить свой пост.

— Да нормально все, де Койн. С башни видно, что нам на выручку кавалерия идет, сабель с полста, вот я и подумал, что мне наверху делать. Враг бежит, самое время в погоню за ним бросаться.-

Какая еще кавалерия, что за шутки?

Но Коллайн не шутил. Помощь пришла оттуда, откуда ее никто не ждал. Сторож, охранявший лабораторию Капсома, заслышав в замке пальбу и крики, бросил все и помчался в Малые Луки. Там он сообщил старосте о стрельбе, а у того зять вечером вернулся с постоялого двора, овощи отвозил и овес на продажу. Он и рассказал тестю, что на дворе остановилась на ночлег полусотня легкой кавалерии. Староста послал зятя за помощью. Командовал полусотней родственник Вандерера, не знавший, что хозяин у поместья переменился и потому он выступил не мешкая. Но все равно спасибо, как нельзя вовремя.

Бандиты ретировались, как только увидели приближающийся отряд. И правильно сделали, сам бы так поступил.

Мы организовали погоню, в которой я, правда не участвовал и даже захватили в плен четырех из них. Коллайн прямо на месте, мягко выражаясь, переговорил с ними, но ничего интересного не узнал — обычные исполнители, которых наняли за деньги.

Банда сборная, численностью около сорока головорезов, больше половины из которых присоединились специально для этой акции. Пришли они за золотом, которого, как им обещали, в подвалах замка хранится много, очень много. Что самое неприятное, еще им нужна была моя голова, причем мертвая голова. Коллайн прав, это заказ. Главарю удалось скрыться, и заказчик остался неизвестным. Хотя и он вряд ли смог бы что-нибудь прояснить, обычно такие дела делаются через третьи руки.

С другой стороны не так уж много у меня врагов, и если вдуматься, в голову сразу приходит граф Колин Макрудер. Макрудеру я успел здорово насолить, разрушив его планы, да еще и смертельно оскорбив его лично. Коллайн придерживался того же мнения. Что ж, сделаем соответствующие выводы и на время забудем об этом. Хорошо все, что хорошо кончается. Потерь у меня нет, у бойцов пара легких царапин, Цаннер обещал излечить их за неделю. Есть еще небольшие разрушения в замке, что тоже поправимо. Вот только кучер погиб, он обычно при конюшне ночевал, на сеновале. Жалко деда, незлобивый такой, и еще лошадей любил очень. Даже мой Ворон его обожал.

Угостив наших спасителей отличным обедом, мы распрощались с ними.

С трупами бандитов, а их оказалось пятнадцать, поступили просто — вырыли для них общую могилу и закопали. Троих раненых бандитов отвезли к Цаннеру, доктор ничего не гарантировал, ранения слишком тяжелые, ну и не жалко совсем, знали, на что шли.

Ближе к вечеру произошли еще пару небольших событий, но оба приятные. Приехали люди, которых пригласил Ворон и из столицы доставили новое обмундирование для моих бойцов.

Как раз перед этим мы с управляющим обсуждали одну мысль, пришедшую мне в голову во время налета — перестроить крышу замка, но так, чтобы сделать по периметру достаточно высокий зубчатый парапет, такой как башне. Когда-то он там был, но исчез при очередной перестройке. Расставь я людей на крыше, нам было бы значительно легче держать оборону, это факт.

Еще я велел прорезать бойницы в башенных дверях, закрывающихся изнутри и оббить сами двери толстым железом. Ну а в ближайшем будущем необходимо окружить замок кирпичной стеной, достаточно мощной и высокой. Хочется чувствовать себя в замке в безопасности, а какая тут может быть безопасность, когда только мастерство Ворона, по сути, и спасло нас всех. Перед этим у меня был серьезный разговор с парнями, надеюсь, из которого они сделали соответствующие выводы.

Когда из-за поворота дороги показалась телега в окружении нескольких всадников, мы говорили о скором переезде Герента в столицу. Вопрос практически решен, его жена теперь сама настаивает на этом. С жильем решили поступить просто, первое время они поживут у родственников, а затем присмотрят и купят себе дом. Я даже пообещал ему необходимую сумму, из расчета, что он выплатит ее за десять лет безо всяких процентов. Вот на днях вместе и отправимся, скоро бал в императорском дворце и до жути хочется на нем побывать.

Люди Ворона понравились мне с первого взгляда. Матерые такие мужики, в возрасте слегка за тридцать, прошедшие, как говорится и Крым и рым. Служили они в разных местах, двое из бывших кирасир, а третий, представившийся Гордоном, большую часть службы провел на флоте, в составе абордажных команд. Там ребята отчаянные подбираются, как говорится — сам черт не брат.

Судьба свела их вместе и последнее время они зарабатывали на жизнь тем, что нанимались в сопровождение караванов, одно время были охотниками за головами, то есть искали преступников, за головы которых назначена награда. Дикие встретили их в одном из кабаков, где те обмывали очередное удачное дело. С Гордоном они были знакомы до этого, и потому быстро нашли общий язык.

Не знаю, какое впечатление на них произвел я, но служить они у меня согласились не раздумывая. Условия я выдвинул следующие — контракт на три года, правда пришлось объяснять, что такое есть контракт, оплата такая то, распоряжения и приказы выполняются мгновенно и беспрекословно. Я же со своей стороны гарантирую своевременную оплату, бесплатное питание и обмундирование. А также обеспечиваю оружием и боеприпасами. Обговорив еще некоторые мелкие детали, мы ударили по рукам.

Отлично, теперь у меня семь профессионалов, а учитывая нас с Коллайном и принятого в состав команды Кармона, которому я торжественно вручил палаш с кинжалом, пару пистолетов и ружье, двенадцать бойцов. Сила, можно сказать. Пелай отвоевался, оставлю его пока управляющим вместо Герента, а там видно будет.

Подойдя к телеге, привезшей новую одежду, я сказал.

— Подходите, разбирайте по размерам, полчаса на переодевание и снова встречаемся здесь.-

Парни оживленно зашумели, выбирая себе обновки. А что, ткань отличного качества, свободный покрой, множество удобных карманов и еще много чего такого, которое

появится в одежде через сотню, а то и больше лет. Всего я заказал пятнадцать комплектов, особых мерок не потребовалось, у меня только два верзилы — Проухв и Шлон, остальные имеют более или менее одинаковые размеры, одежда должна подойти всем.

Комплект состоял из сапог, пошитых из кожи хорошего качества, свободных шаровар, удобного мундира, шляпы с широкими полями, портупеи, двух пар нательного белья и еще нескольких мелочей. Одежда, конечно, здорово отличалась от общепринятой в Империи, но не настолько, чтобы выглядеть в ней смешным. Дополнял комплект плащ, пропитанный таким образом, что мог выдержать потоки воды, не пропуская ее внутрь. И сам он представлял собой не кусок ткани, а полноценный армейский плащ длиной до самых пят и с капюшоном, рукавами, прорезью для рук под ними, и застегивался спереди на пуговицы. Вот белье было на завязках, нет еще резинок в этом мире. Но ничего, видел я гевеи, а если Капсом вулканизирует каучук с серой, получим искомое.

Шлон, обнаружив на штанах ширинку с пуговицами, недоуменно спросил.

— А это что такое? -

— Это на тот случай, что, если захочешь до ветру сходить, задницу обнажать не придется — ответил я. Шлон хмыкнул, но от дальнейших вопросов воздержался.

Когда люди расходились, я услышал, как Гордон спросил у него.

— А что у вас здесь было? — имея в виду следы от недавнего боя.

— Да ничего особенного, банда на нас напала, человек сорок всего — небрежно отмахнулся тот.

— И что? -

— Ну, положили мы восемнадцать, пятнадцать насмерть, троих в деревню к доктору увезли, хотя вряд ли они выживут. Я бы их того, но господин барон запретил.

Всех не успели, кавалеристы подскочили, когда самая потеха началась. Потом мы погнались за ними, еще нескольких достали, да четырех в плен взяли. Теперь будут работать, пока не решат, что с ними сделать.-

— У вас-то убили кого?-

— Нет, из наших только двоих легко ранило. Пацана, Кармона, царапнуло, да Коту осколком стекла в лоб прилетело.-

— А почему напали? Обычно они возле столицы не трутся, боятся. -

— Вот из-за нее и напали — и Шлон указал на проходившую мимо Васию, колыхавшую при ходьбе пышным бюстом. Что он рассказывал дальше, я уже не слышал. Вот трепло то — ничего Гордон еще сам в этом убедится.

Через полчаса я стоял перед шеренгой из десяти человек. А что, очень даже ничего смотрится, на бывалых бойцах форма сидит отлично, на новоиспеченном воине Кармоне чуть мешковато, но в целом, в целом даже лучше, чем я ожидал. Подошел Коллайн, оценивающе осмотрел всех, по своему обычаю хмыкнул, но тоже остался доволен.

— А это что такое? — спросил он, указывая пальцем на красные полоски по бокам синих штанин.

— Лампасы -

— А для чего они? — Шут его знает для чего, но красиво. У нас с такими лампасами только генералы красуются, да еще маршалы.

Я так и ответил — для красоты — ожидая дальнейших ремарок барона. Но Коллайн только внимательно посмотрел на них, а затем на свои брюки, очевидно прикидывая, как будут смотреться лампасы там.

Пройдясь вдоль шеренги, я подтянул портупею на Амине, поправил Кармону шляпу и обратился к Шлону.

— Ну и как, со всем разобрался? -

— Да, господин барон — гаркнул он в ответ — я уже испытать успел, удобно, господин барон — вызвав ответом общий смех.

Распустив строй, я уж было собрался сходить навестить Капсома, убежавшего в свою лабораторию сразу, как только опасность миновала, когда меня остановил вопросом все тот же Шлон.

— Ваша милость, когда в город поедем? -

— Вообще-то мы планируем ехать в столицу послезавтра, но тебя я собираюсь оставить комендантом замка и ответственным за его оборону — с самым серьезным выражением лица заявил я. Лицо Шлона сразу поскучнело.

— А что случилось то? -

Шлон тяжело вздохнул.

— Люди Вандерера тоже одеты одинаково. Но теперь, когда нас увидят, от зависти лопнут. А то все голодранцами обзывали. Мне бы хотелось посмотреть, как у них челюсти отвалятся — и он вздохнул еще тяжелее.

— Хорошо — с видом, что делаю ему огромное одолжение, вымолвил я — возьму тебя с собой. Но и замок без охраны оставлять нельзя. Придется комендантом Капсома поставить. -

Только сейчас он понял, что над ним подшучивают. Добил его Нектор.

Задумчиво оглядев друга со всех сторон, Нектор заявил.

— Из Капсома комендант лучше получится. С какой стороны не посмотри.-

Поедем в город мы все, золото из замка необходимо срочно вывезти.

Почти три центнера золота в слитках — серьезное искушение для любого. Сегодня сорок человек напало, завтра четыреста придет. В столице у меня имеются договоренности сразу в трех банках, это чтобы все яйца в одну корзину не складывать. Мало ли что может с ними случится, научены горьким опытом, хоть и чужим.

Вечером мы снова собрались в обеденной зале, теперь уже для того, чтобы решать серьезные вопросы. Вернее, вопрос стоял один, но куда уж более серьезный — в Золотой каньон надо ехать снова. Как известно, денег и здоровья много не бывает, и вот нам нужно добыть первое, не потеряв при этом второго.

Вообще, когда я планировал вторую экспедицию за золотом, помимо того, что снова привезти его, была у меня мысль организовать в каньоне прииск. Но чем больше я над этим размышлял, тем сильнее склонялся к мнению, что пока такое мне не по силам, слишком много проблем придется при этом решить. Причем проблем не сиюминутных.

Прииск — это оборудование, рабочие, снабжение, охрана, в конце концов. Первая наша поездка была чистейшей воды авантюрой, к счастью, закончившаяся очень удачно. Нас было мало, но в этом была и хорошая сторона. Небольшая группа более мобильна, ей легче замести следы, проще обеспечить ее всем необходимым.

Сейчас, когда наша экспедиция получила широкую огласку и о ней судачили чуть ли не на каждом углу не только в столице, спрятать наши действия гораздо сложнее.

Я не смогу нанять, например, тридцать рабочих, объявив им — поедем со мной, не скажу куда, но заплачу вам хорошо, если вернетесь, конечно. Хорошо, допустим, я найду столько дураков, которые не ведают, что это тот самый барон, который выкрал из-под носа у вайхов кучу золота. А дальше что? Дальше будет длинный обоз с продуктами, оборудованием и личными вещами будущих старателей, который растянется черт знает насколько и за которым плетется толпа людей. И все это не спрячешь в лесу, когда возникнет такая необходимость, и не заставишь нестись галопом целый день, спасаясь от погони. Даже если всех посадить на лошадей, то проблемы этим не решить.

Кроме того, я уверен, что после того как наш удачный рейд получил широкую известность, множество авантюристов последуют нашему примеру. Натура у всех людей одинаковая, если он смог, значит и мне по силам. И где гарантия, что у них ничего не получится и они не найдут тот самый каньон?

Все, решено, собираем отряд численностью человек в тридцать, тридцать пять, этого достаточно и налегке, с одним лишь оружием и припасами, отправляемся в путь. Никаких обозов и никаких рабочих, ничего там сложного нет, жила богатая, бери и собирай голыми руками. Потом видно будет, сейчас же нужно просто ловить момент. В конце концов, золото вон оно под боком, у Капсома в лаборатории, зеркалами называется.

Хорошо бы еще организовать поближе к степи временную базу в каком-нибудь близлежащем селении, аэродром подскока, так сказать. Тогда пропадет необходимость везти с собой через пол-империи лишний груз. Человек, отправленный туда заранее, приобретет к нашему приезду все необходимое. Затем появляемся мы, забираем припасы и в путь. Лишнее оружие тоже можно отправить заранее, обозом и под охраной. Вооруженные отряды здесь не редкость, но такая большая группа всадников, обвешанных оружием с ног до головы — это уже перебор, и вызовет слишком много вопросов. Таков план в общих чертах, а нюансы обговорим позже.

За столом собрались десять моих бойцов, я, Коллайн, Пелай и Герент. Пусть тоже присутствует, может, что толкового подскажет. Я промочил горло, задумчиво обвел всех взглядом, и спросил.

— Ну что орлы, как вы думаете, много еще в каньоне золота осталось? — вопрос, можно сказать риторический, сам знаю, что много, очень много. Орлы знали об этом тоже, и потому зашумели утвердительно. — Не спалось мне как-то ночью, и пришла в голову мысль, что неплохо бы съездить за ним еще разок. Да и вайхи по нас соскучились, неплохо бы их навестить, а то в прошлый раз распростились с ними второпях, неудобно даже. Что вы об этом думаете? -

Вот в таком ключе и пошел наш разговор. В полушутку, в полусерьез мы и обсуждали эту тему. Новые за нашим столом люди сначала крутили головой по сторонам, ничего не понимая. Когда, наконец, до них дошло, Гордон с удивлением протянул — так вы те самые… — на что Шлон весело подмигнул ему, а Ворон развел руками, извините, мол, парни, при нашей встрече я сказал все, что мог.

В итоге мы пришли к единодушному мнению, что ехать надо и ехать как можно скорее. Но подготовиться необходимо более тщательно, с учетом опыта предыдущего похода. Проблемой оказался только Пелай, который категорически отказывался оставаться здесь, даже управляющим.

Еще полгода назад ему бы и в голову не пришло, что перед ним может встать такой выбор, а вот теперь отказываться от такого места ради тяжелой и очень опасной поездки с неизвестным исходом…

Напрасно я старался убедить его, приводя самые неопровержимые доводы и дело было совсем не в деньгах. Пелай человек далеко не глупый и отлично понимает, что приехать с карманами набитыми золотом и остаться в горах навечно, мы имеем примерно равные шансы.

Конечно, я мог бы прямо заявить ему — Пелай, ты с нами не поедешь, ничем это не аргументируя и не объясняя, но разве можно так разговаривать с человеком, который спас тебе жизнь, а такой факт присутствовал.

Так и не добившись его согласия, я оставил этот разговор на потом и позвонил в колокольчик, сигнализируя о том, что пора накрывать ужин.

Часть II

Глава 1

Бал.

К началу бала я опоздал, и это становилось для меня дурной традицией. Бал в Императорском дворце был в самом разгаре. Хорошо, что хоть до представления императрице дело еще не дошло. Я вошел в огромную залу, кивком головы поприветствовал всех присутствующих и, обнаружив взглядом Коллайна, стоящего в окружении нескольких офицеров, направился к нему.

— Ну и где же ты пропал, совсем скоро все начнется — Анри выглядел несколько бледновато, и было заметно, что он немного нервничает. Со мной ничего подобного не происходило, я заранее настроился, убеждая себя, что в том, что предстоит, нет ничего особенного, и, знаете, помогло. Да и что собственно нервничать, никакой угрозы для жизни, смешно даже.

Поговорив немного с бароном и остальными, ждущими представления коронованной особе, я отправился в обход зала, прихватив по дороге бокал с вином темно-рубинового цвета. А что, удобно, и руки заняты и своеобразный знак того, что не бесцельно бродишь по залам, но целенаправленно куда-то направляешься.

Слава Богу, здесь нет необходимости следовать только по периметру залов, что принято при посещении дворцов правящих особ в их присутствии на Земле. Единственное ограничение — нельзя приближаться ближе определенного расстояния к императорской свите, если сам к ней не принадлежишь. Короче, держи дистанцию и спиной не поворачивайся, и все тут.

Императорский дворец, по крайне мере, в той его части, где проходил бал, представлял собой несколько зал, разделенных между собой весьма условно. Кое-где границей служили несколько колонн, где-то барьер из цветов, растущих в огромных вазонах, а зала, где преобладала почтенного возраста аристократия, чуть возвышался над общим уровнем на пару ступеней. И акустика очень интересно решена, танцевальный зал, где играла музыка, и кружились пары, находился в центре, но звуки музыки совершенно не докучали, стоило отойти на несколько шагов от него, как музыка становилась едва слышной.

Роскошь убранства залов впечатляла тоже, но наибольшее впечатление на меня произвело обилие красивых девушек и женщин. Сверкание драгоценностей и белоснежных улыбок, вечерние платья и захватывающие дух женские фигуры. Как же много их здесь собралось, и почти все красавицы. Стоит лишь немного присмотреться, как голова идет кругом. Да уж, Артуа, только ради этого стоило явиться сюда. Глядишь, и я смогу покорить сердце одной из красавиц обаянием, интеллектом и скупой красотой своего лица. Скоро закончится официальная часть, и мы вплотную займемся этим вопросом. Здесь, конечно не Франция времен рассвета куртуазности, но и не средневековая Испания с ее пуританской моралью.

Все, обход можно заканчивать, возможные цели для атаки наметим потом. Кстати, после того, как представят Императрице, и на нас обратят внимание, познакомиться с каким-нибудь очаровательным созданием будет значительно проще.

Я решительно отправился к Коллайну, обведя еще раз взглядом зал, и вот тут я увидел ЕЁ.

Она стояла ко мне вполоборота и с улыбкой разговаривала с одним из окружавших ее молодых людей. Стройная хрупкая фигурка, копна волос редкого, пепельно — русого цвета в затейливой прическе, изящные руки, державшие небольшой веер. Совсем еще молода, не больше восемнадцати. Вечернее платье с открытой спиной, и с декольте, кстати, довольно скромным. Чуть пухлые губки и милый, очень милый носик. Внезапно она повернула голову, и мы встретились взглядами. Глаза ярко изумрудного цвета, нежный овал лица… Я поспешно склонился в поклоне, чувствуя, как мое сердце, мгновением раньше взлетевшее на небывалые высоты, со всего размаху грохнулось о мраморный пол. На голове у нее была корона, маленькая такая корона как у сказочных принцесс и это означало только одно — передо мной никто иная, как Ее Императорское Величество Янианна I.

Не помню, как я дошел до Анри, на ходу вспомнив, что бокал с вином все еще у меня в руках. Отпил из него глоток и сморщился, не терплю мускатное вино с привкусом корицы.

Да уж, какая девушка! Совсем не прав человек, заявивший, что нет в мире совершенства. Просто он ее не видел и только это его извиняет. Я снова отпил глоток, снова сморщился и поспешно поставил бокал на столик, стоявший около одной из колонн. Господи, ну как же меня угораздило заявиться сюда и что мне теперь делать? Девушка, о которой я мечтал всю свою жизнь, и которая только иногда приходила ко мне во сне, оказалась императрицей, да еще и моложе меня почти в два раза. Я стукнул кулаком в мраморную колонну, совсем не почувствовав боли. Все, больше никогда, никогда сюда не приду. Завтра, завтра у меня будет полно дел, что даже о себе вспомнить будет некогда, потом мы отправимся в Энейские горы, и это займет месяца три, как минимум. За это время я постараюсь забыть ее, я просто обязан сделать это.

Есть, конечно, и еще один вариант — бывать в Императорском дворце как можно чаще, постараться попасть в ее окружение, исподтишка любоваться ее красотой, смеяться ее шуткам, самому шутить, привлекая ее внимание и ловя ее мимолетные взгляды. А по ночам заниматься любовью со случайными подружками и представлять на их месте…

Нет, я не такой, никто меня здесь больше не увидит, во всяком случае, в ближайшие пару лет. А потом, потом я, наверное, научусь смотреть на нее спокойно, без бешеного стука сердца.

— Артуа, да что с тобой? — с беспокойством в голосе спросил меня Коллайн.

— Я? Со мной? С чего ты взял? — что еще делать, кроме как отвечать вопросом на вопрос, когда совершенно не знаешь, что говорить.

Анри покачал головой, но больше не сказал ничего.

Я был представлен императрице третьим, после графа фер Стянуа и графа Анри Дьюбена, прибывшего на бал еще позже меня. Оба графа были уже знакомы с Янианной и даже о чем-то с ней поговорили, после чего наступила моя очередь.

Вблизи Янианна оказалось еще прекрасней, хотя куда уж больше. На ее вопросы отвечал односложно — да, Ваше Императорское Величество, нет, Ваше Императорское Величество, я тоже так думаю, Ваше Императорское Величество. Я с трудом воспринимал, то, о чем она говорила или спрашивала, и, единственное, что меня тогда заботило, так это то, чтобы мое любование чертами ее лица не показалось через чур назойливым. Эта челка почти до самых глаз, эта прядка волос возле прелестного ушка, это плавное движение рукой. Господи, все, что говорили о необычайной красоте императрицы, оказалось правдой, вернее полуправдой, поскольку такое невозможно описать словами, а можно только увидеть и почувствовать.

Когда она, наконец, меня отпустила, в ее глазах мне показалось легкое разочарование, но я был совершенно не в том состоянии, чтобы улавливать такие нюансы. Уходя, я услышал довольно ехидный девичий голосок, произнесший что-то типа — ну вот, еще один.

Когда я подошел к группе офицеров, моих соратников по Кайденскому ущелью, граф фер Стянуа дружески хлопнул меня по плечу.

— Не Вы первый и не Вы последний, Артуа. Но красота нашей императрицы достойна того, чтобы в нее влюблялись все без исключения, кто хоть раз видел ее и кто хоть немного чувствует себя мужчиной. Вот возьмите и выпейте вина, для нас, мужчин, это лучшее лекарство от всех недугов — с этими словами граф вложил мне в руку наполненный бокал.

— По моему глубокому убеждению, такое чувство как любовь, тоже принадлежит к числу недугов, пусть и не телесных. Уж поверьте мне на слово, дорогой де Койн. Кстати, барон Коллайн рассказывал мне, что у Вас имеется восхитительное средство против наших мужских проблем, пусть и без изысканности букета, но по действенности…-

Это он про корешки что ли? — успел подумать я, так это вроде не ко мне. Но граф продолжил.

— Барон Коллайн говорил мне его название — фер Стянуа чуть сморщил лоб — ага, вспомнил, по- моему бренди.-

Так вот Вы о чем граф, ну, это мы Вам устроим, дегустацию лекарства. И вообще, неужели все мои чувства так легко прочитать с моего лица?

Я сделал глоток вина, ну же за день сегодня такой? Опять мускат и корица. Подошли Дьюбен с Коллайном и завязался общий разговор, в котором мне тоже пришлось принимать участие. Наверное, я не очень в него вписывался, поскольку Коллайн стал недоуменно на меня поглядывать. Барон вообще выглядел воплощением счастья, как же, представлен самой императрице и даже ручку ей поцеловал. Меня тоже этим удостоили, но мне этого мало и потому поеду я домой, где так много прихваченного из Стенборо лекарства от всех мужских проблем.

Выйдя через огромные двери предупредительно открытые лакеями в расшитых золотом ливреях, я зашагал, углубленный в свои думы. Пройдя некоторое расстояние, опомнился и начал недоуменно оглядываться по сторонам. Это явно не та дорога, по которой я прибыл во дворец. Перед фасадом дворца огромные цветники правильных геометрических форм, а здесь…

Первое впечатление, что я попал в чащобу первозданного леса. Но нет, под ногами выложенная каменными плитками дорожка, местами проглядывают сквозь зелень листвы столбы с зажженными фонарями, через весело журчащий ручеек перекинут мостик с ажурными перилами. И все же буйная растительность иногда смыкается над головой, образуя нерукотворные арки. Полянки, заросшие цветами, переходят в заросли кустарника, благоухающего неведомыми ароматами, небольшой водопад, от которого приятно веяло свежестью, и снова почти джунгли… Я шел и любовался творением садовника, гений которого умудрился создать в центре столицы кусочек нетронутой природы. Фонари, разбросанные по одному ведомому создателем этого сада сценарию, то освещали участки парка так хорошо, хоть иголки собирай, то создавали таинственный полумрак, а то и вовсе делали своим отсутствием темноту непроглядной. На одном из поворотов аллеи я и столкнулся с императрицей Янианной, которая шла под руку с каким-то белокурым красавчиком и весело с ним разговаривала.

Сзади, чуть в отдалении за ними следовали еще несколько пар. Их голоса я услышал давно и заранее отступил в сторону, пропуская процессию. Когда императрица поравнялась со мной, я отвесил глубокий поклон, как того и требует придворный этикет. Пара уже прошла мимо, когда Янианна приостановилась и обернулась ко мне, успевшему уже выпрямиться.

— Вы же — она забавно сморщила носик, очевидно припоминая мое имя — барон де Койн? -

— Да, Ваше Императорское Величество — ответил я, снова склоняясь в поклоне.

— И что Вы здесь делаете, да еще в одиночестве? — вновь спросила она своим звонким голоском, от которого у меня в душе все затрепетало.

— Любуюсь садом, Ваше Императорское Величество. -

Ее спутник наградил меня таким взглядом, от которого он бы уже валялся в кустах без пары передних зубов, не будь здесь столько народу. На слово идиот меньше обидишься, чем на такой взгляд.

— Как интересно — произнесла она, пристально меня разглядывая.

Еще бы не интересно посмотреть на дурака, гуляющего почти в полной темноте и любующегося на кусты, вместо того, чтобы веселиться на императорском балу, кружить голову красавицам и завязывать полезные знакомства. И тут она произнесла слова, которые я меньше всего ожидал от нее услышать.

— Барон, Вы не проводите меня немного? -

— Почту за честь, Ваше Императорское Величество.-

Янианна освободила руку от своего спутника и взглянула на меня. Я осторожно приблизился к девушке, все еще не веря в происходящее. Поддерживая ее локоть самыми кончиками пальцев, я осторожно шествовал рядом с ней, пытаясь сказать что-то очень умное, многозначительное или, по крайней мере, очень смешное. Но получалось у меня из рук вон плохо, вернее вообще ничего не получалось. Янианна искоса взглянула на меня пару раз, как бы приглашая — ну же, блесните эрудицией, или чувством юмора или еще чем. Мысли лихорадочно крутились в голове, но я ничего, ничего не мог придумать. Все заготовки в подобных случаях я отмел сразу, не хочу, только не с ней. Лучше бы прямо сейчас из кустов выскочили несколько человек в темных масках, и я рубился бы с ними на шпагах, нанизывая одного противника за другим, пока сам бы не был сражен подлым ударом прямо у нее на глазах. Вот такая чушь лезла мне в голову и от этого становилось еще хуже. Да и какая к дьяволу шпага, присутствовать со шпагой на императорском балу — это особая привилегия, которой я не удостоен.

Наконец, по прошествии нескольких секунд, показавшихся мне вечностью, Янианна сама спросила меня.

— Скажите барон, а как Вы вообще сюда попали? -

Интересный вопрос, не думаю, что сад — это закрытая территория, иначе меня не пустили бы еще на входе. Значит, ее интересует, что возможно я пришел сюда не один, вон сколько парочек гуляет, а потом потерялся или расстался по какой-нибудь другой причине.

— Случайно, Ваше Императорское Величество. Вероятно, я перепутал двери.-

— Перепутали двери? И куда же Вы, барон направлялись в таком случае?-

— Я хотел сесть в карету и поехать домой, Ваше Императорское Величество.-

— Вам не понравился мой бал? И перестаньте меня так называть, иначе вывихните свой язык, и мне придется Вас покинуть — девушка рассмеялась своей шутке. Затем продолжила — Зовите меня… леди Янианной.-

— Хорошо леди Янианна. Ваш бал и сам дворец великолепны, я никогда ничего подобного не видел. Просто у меня внезапно разболелась голова.-

— Знаете барон, наш род Крондейлов издревле славился тем, что мы всегда можем отличить правду от вымысла. И сейчас я ясно вижу, что Вы меня обманываете. Так что же является истинной причиной Вашего внезапного бегства? -

Ты хочешь знать правду, солнышко? Пожалуйста.

— Вы, леди Янианна. -

— Вы считаете, что я такая страшная, увидев меня, испугались и решили спастись бегством? -

— Нет, все как раз наоборот.-

Похоже на то, что добившись, чего хотела, девушка внезапно сменила тему.

— И чем же Вам так понравился мой сад, барон, что Вы, увидев его, позабыли про все на свете? -

Наконец-то прозвучал вопрос, не касающийся меня лично, и я поделился своим восхищением от увиденного зрелища, предположив, что и при дневном свете очарование не пропадет, а наоборот, откроются не различимые в полумраке нюансы.

— Это мама настояла. Отцу больше по душе были строгие геометрические линии, он вообще во всем любил порядок — задумчиво, с легкой грустью, произнесла девушка.

— Барон, теперь, когда язык у Вас развязался, Вы мне расскажете о своем походе. Говорят, Вы привезли из него целое состояние, и у вас было столько приключений. Кстати, леди Элоиза мне о Вас все уши прожужжала — барон де Койн такой герой, а какой он интересный рассказчик! Сегодня, когда Вы вошли, граф Гренингер сказал — посмотрите на этого человека в необычном платье, у него походка, как будто он хозяин этого дворца, а мы все у него в гостях. Так вот, леди Элоиза даже запрыгала от восторга, это он, тот самый барон Артуа де Койн, я Вам про него рассказывала — передразнила Янианна бедную девочку

— Действительно, откуда у Вас такая походка? -

Я пожал плечами, что я могу сказать? Помню, еще в школе одноклассники шутили — опоздаешь на урок, а входишь в класс как директор школы.

Может быть, это от комплекса неполноценности, которым я тогда страдал из-за своей худобы. Возможно от того, что однажды решил, что лучше мания величия, чем тот самый комплекс неполноценности.

— Барон, а ведь я Вас видела раньше! Это было — Янианна что-то посчитала на пальчиках — примерно два года назад. Мы тогда поехали в загородный дворец, что в Сустойлер. Вставать пришлось рано, все не выспались, а тут еще что-то случилось с мостом и мы целый час простояли, дожидаясь, пока его починят. Все развлекались тем, что смотрели в окно кареты и, кто-то, по-моему герцог Орленский сказал — обратите внимание вон на того человека в смешном и нелепом платье, у него такая походка, будто он хозяин всего на свете. Да, я хорошо помню, там еще была старушка возле дерева у фонтана и Вы ей что-то дали. Она долго благодарила и кланялась Вам вслед.-

Я тоже хорошо помню это утро, и эту старушку, а вот никаких карет убей, не видел.

— И вовсе оно не было смешным или нелепым, я отдал за него целый золотой, а у меня оставалось их всего три — обиделся я.

— Так это все-таки были Вы! У меня хорошая память, недаром Ваша походка мне что-то напомнила. Мне всегда интересно было, что же Вы ей дали тогда, помню, мы даже тогда поспорили и хотели послать слугу, но нищенка уже ушла. -

— Я дал ей золотую имперскую крону, леди Янианна.-

— Позвольте, барон, Вы сказали, что у Вас оставалась всего три золотые монеты. Одну

Вы отдали за платье, получается, что нищенке отдали половину того, что у Вас оставалось?-

— Это не совсем так, леди Янианна, у меня еще оставалось серебро. И потом, эта бедная женщина не выглядела профессиональной нищенкой, скорее нужда ее заставила просить милостыню. И просила не для себя, у нее тяжело болел внук, деньги нужны были для его лечения. -

— А если она Вас обманула? -

— А если она сказала мне правду? Золотая имперская крона — деньги не малые даже для столицы и надеюсь, что этих денег ей хватило, чтобы спасти внуку жизнь. Для меня же они погоды бы не сделали, рано или поздно они бы закончились. Но я, в отличие от нее, молод и здоров… -

Через темно-синее звездное небо пронеслась огненная полоса, и очередной метеорит сгорел в атмосфере. Здесь вообще их значительно больше и падают они круглый год.

— Красиво — произнесли мы в голос и даже несколько смутились оттого, что получилось так.

Потом мы гуляли по саду, и я рассказывал о нашем походе. Девушка переживала в напряженных местах, весело смеялась, когда я рассказывал о наивности Проухва и забавных моментах. А я старался не смотреть на нее, потому что каждый раз у меня перехватывало дыхание, и сбивалась мысль.

Наверное, дворцовая жизнь не так полна событиями, поскольку такого внимательного слушателя у меня не было уже давно. Женщины вообще более склонны к приключениям, чем мужчины, но у них меньше возможностей для этого. Несколько раз нам на глазах попадался тот блондинистый тип, вероятно пытавшийся привлечь внимание императрицы. Но Янианна не замечала его или просто не обращала внимания.

Когда речь дошла до золота, которое мы обнаружили в каньоне, я вынул из кармана самородок, грамм на тридцать, не больше. Но природа, или сам Создатель, решил немного пошутить, выполнив его в виде сердечка. Не настоящего конечно, с обрубками артерий, а похожего на то, как его изображают на валентинках, только объемного, как в 3D проекции. Я специально захватил его, чтобы подарить при случае какой-нибудь девушке, с которой мечтал познакомиться на балу. Но чтобы самой императрице…

— Как интересно — сказала она, вертя его при свете фонаря, светившего нежно голубым цветом — Вы его действительно таким нашли? -

Я поклялся всем, что мне свято и попросил оставить его себе, если он хоть чуть ее заинтересовал. Сердечко было благосклонно принято, но я не стал делать ни каких параллелей между ним и своим собственным, в моем положении это глупо.

— Скажите, барон а что это у Вас был за случай с кочергой вместо шпаги? — как бы, между прочим, спросила Янианна, выбрав момент, когда я набрал полную грудь воздуха, чтобы повествовать дальше. Все, я пропал, пронеслось в голове. Легко бравировать, когда до ответа далеко, а вот сейчас… Переживу, конечно, но все равно очень жалко, столько возможностей сразу теряю.

Императрица вновь весело рассмеялась, увидев выражение моего лица.

— Не переживайте де Койн, за Вас уже такие люди просили, да я и сама не очень сердилась по этому поводу, — и чисто по-женски перескочила на совсем другую тему — какой наряд у Вас интересный, необычный, но есть в нем что-то этакое. Не сомневаюсь, что вскоре найдутся подражатели. При дворе любят что-нибудь новенькое.-

Мой камзол больше всего походил на сюртук морского офицера начала прошлого века и стоил мне немало нервов и золота. Портной сначала пришел в тихий ужас, когда я объяснил ему, что от него хочу. Потом он смирился, но мне пришлось заглядывать к нему чуть ли не каждый день, чтобы он все не переиначил. Золотое шитье, которым он намеревался покрыть все свободное от серебреного шитья место, коего тоже пришлось здорово убрать, пришлось сократить в разы, мы даже яростно поспорили по этому поводу. Слава Богу, есть такое волшебное слово — компромисс. Когда я одел его готовым, портной вначале даже открыл рот, чтобы произнести что-то ехидное, потом присмотрелся и задумчиво так произнес.

— А что, очень даже ничего. Вот только бы еще шитья чуть добавить — но, заметив выражение моего лица, торопливо добавил — впрочем, и так хорошо. -

— Мне очень приятно, леди Янианна, что Вы обратили на него внимание. -

— Оно Вам так к лицу, барон. А как Вы находите мое платье? — и она легко крутнулась на месте, взметнув подол колоколом, но, к сожалению, ничего кроме носков изящных туфелек, не показав.

— Леди Янианна, Вы из тех женщин, на которых любое, даже самое простое платье, кажется произведением искусства. Хотя один мой знакомый, человек знающий, утверждает, что любое женское платье лучше всего смотрится на спинке стула — ляпнул я и до боли прикусил язык, тоже мне звезда политеса.

Но девушка оценила шутку, весело рассмеявшись.

— А Вы смелый человек, де Койн. Скажите, ведь смелый? -

— Ну что Вы, Ваше Императорское Величество. Зря Вы так думаете. Я и сейчас очень боюсь. -

— Вы боитесь? Здесь, в моем саду? — искренне удивилась она.

— Да, леди Янианна -

— И чего же здесь можно бояться? -

— Боюсь, что сплю и мне сниться, что я вот так, запросто, разговариваю с самой красивой девушкой на свете, к тому же еще и императрицей -

— Ну, в том, что это не сон, Вы сейчас легко убедитесь — и девушка ловко ущипнула меня за запястье.

Я невозмутимо достал платок и начал тщательно перевязывать руку.

— Что это делаете? — Удивилась она.

— Ну как же, меня ущипнула сама императрица Янианна I. Я теперь буду беречь это место, чтобы потом показывать его сначала моим детям, а потом и внукам. Мне, конечно, никто не поверит — с тяжелым вздохом закончил я.

— Не утруждайте себя, барон — вновь рассмеялась девушка — Поверьте, мне это совсем ничего не стоит и я всегда смогу обновить объект Вашей гордости. -

Я уж, было, совсем открыл рот, мол, что не стоит этого делать, иначе сердце мое может не выдержать и разорвется от счастья. Но сказать не успел, потому что из зарослей кустарника выскочило огромное черное чудовище и гигантскими прыжками бросилось к нам.

Вернее бросилось к девушке, которая стояла к нему боком и потому никак не среагировала.

Господи, ну почему именно у меня сейчас нет при себе никакого оружия, да и не поможет оно, я просто не успею его извлечь.

Схватив девушку в охапку, я крепко прижал ее к себе, поворачиваясь к монстру спиной, ожидая страшного удара сзади.

Но удара не случилось. Вместо этого я почувствовал на своей руке что-то теплое, мягкое и влажное. Осторожно скосив глаза, я увидел практически на уровне своего лица огромную собачью морду с высунутым языком и обрывком цепи на могучей шее.

Чудовищных размеров, вся покрытая черной лохматой шерстью собака сидела на толстой заднице и бешено виляла хвостом.

Я осторожно поставил девушку на ноги, чувствуя, что катастрофически краснею, прямо весь горю от стыда. Артуа, да ты настоящий герой — принять за чудовище обыкновенную собаку да еще так сжать девушку, что у нее, вероятно, все косточки хрустнули.

— Извините, Ваше Императорское Величество, я… -

— Это же Бобс, барон, самое доброе и милое существо в мире — сказала девушка, оправляя платье — Бобс — позвала она его.

Пес завилял хвостом еще быстрее, жарко дыша огромной пастью.

— А ведь Вы не за себя испугались, барон. Так ведь? -

Я, продолжая полыхать, кивнул головой. Из тех же кустов вынырнул слуга с поводком в руках, забрал Бобса и опять скрылся как привидение.

— И что же Вы собирались делать с чудовищем? — слава Богу, издевки в ее тоне я не услышал, лишь любопытство.

— Я бы постарался его задержать, леди Янианна, чтобы Вы смогли убежать. В саду много людей, они непременно бы помогли — посвятил я ее в свои планы.

— А зачем Вы носите кирасу под одеждой? -

От удивления у меня отвисла челюсть.

— Кираса, какая кираса? У меня нет никакой кирасы -

Не доверяя моим словам, Янианна ткнула мне пальцем в грудную мышцу, которую я инстинктивно напряг.

— И верно нет. Когда Вы меня спасали от монстра, то так прижали к себе, что мне показалось, что у вас железо под одеждой — ее напоминание о моем позоре заставили заполыхать меня с новой силой.

Видя мою реакцию на свои слова, девушка продолжила.

— Да не переживайте Вы так, по крайней мере Вы первый мужчина, который повел себя таким образом, в отличие от… — она замолчала, видимо почувствовав, что сказала лишнее.

Я с подозрением посмотрел на нее, теперь понятна причина ее поведения, пса она должна была увидеть хотя бы краем глаза. Это похоже на испытание. Гуляет она к примеру с кавалером, тот воспевает собственное мужество… Не все из нас герои, я и сам не из таких. Жестоко конечно, но не мне ее судить.

Догадавшись, что я все понял, она продолжила.

— Сегодня это произошло совершенно случайно, поверьте. Но в любом случае барон, Вы вели себя очень достойно — и это звучало как утешение.

Я улыбнулся, представив возможную картину.

— Это чему Вы там смеетесь? — с подозрением спросила императрица.

— Мне подумалось, что вполне возможно, кто-то не смог удержать звуки, недопустимые в присутствии дамы.-

Янианна весело рассмеялась, подтверждая мои догадки.

— Представляете, мой кавалер убеждал меня в вечной любви, клялся, что готов ради меня на любые подвиги, обещал с небес звезду достать и бросить к моим ногам, а сам… И не судите меня слишком строго, это было так давно, мои мама и папа были еще живы. То, что позволено принцессе, императрице не подобает. Сегодня действительно это произошло случайно. Кстати, а вот Вы барон, почему мне звезд с небес не обещаете? -

— При всем моем желании, леди Янианна, я просто не в состоянии этого сделать.-

— Это почему еще? -

Ну и что прикажете делать, объяснять устройство Вселенной? С другой стороны, почему бы и нет, по крайней мере, о Бобсе забуду и о своем позоре. И я начал рассказывать, постепенно увлекаясь, не забывая поглядывать на Янианну, вернее на ее реакцию. Девушка слушала заинтересованно, тема ее тоже увлекла. Присев на удобную скамейку, больше похожую на диван с кожаной обивкой, она предложила расположиться рядом. Я, сама скромность, присел на самый краешек.

— Не все небесные тела являются звездами, леди Янианна, и это легко определить.

Звезды мерцают, а планеты светят ровно, Вы только приглядитесь внимательно. -

И меня понесло. Планета с ее атмосферой, ледяной безвоздушный Космос, миллиарды и миллиарды лиг между светилами, движение по орбитам, небольшие небесные тела, сгорающие при входе в атмосферу. Янианна слушала очень внимательно, даже заворожено, а я продолжал.

— Представляете, некоторые из тех звезд, что мы видим перед собой — я указал рукой на небосвод — погасли миллионы лет назад. Но их свет, а это самое быстрое из того, что мы можем представить — скорость света, продолжает нам светить. И будет светить нашим внукам и правнукам, и их внукам и правнукам, и еще очень, очень долго. -

Я снова взглянул на девушку.

— Но не все так грустно, леди Янианна. Вполне возможно, что на одной из планет, из тех, что мы видим перед собой, тоже существует жизнь. Может быть, что они совсем не похожи на нас, у них зеленая кожа, огромные уши и нет носа или вместо носа у них щупальце, это неважно. Важно то, что они тоже любят, страдают, хотят чего-нибудь добиться. Только представьте себе, что именно сейчас, вон на той или на той планете, сидит на скамеечке влюбленная пара… — тут я чуть не ляпнул, как и мы, но вовремя спохватился — и тоже смотрят на звездное небо, гадая, одиноки ли они во Вселенной.-

Янианна еще некоторое время смотрела на звездное небо, затем легко поднялась.

— Пойдемте барон, здесь недалеко. -

Буквально за следующим поворотом, девушка раздвинула руками ветки цветущей сирени и шагнула внутрь. За зарослями сирени оказалась выложенная каменными плитками дорожка, ведущая к ловко скрытой в растительности сада беседке. Беседка была немалых размеров, посередине стоял стол, на котором расположились с полдюжины бутылок вина, вазы с фруктами, какими-то лакомствами и бокалы ажурного стекла. По периметру стояло несколько кресел, присутствовала даже оттоманка и не одна. Этакое тайное убежище, ловко замаскированное в зелени сада.

— Это моя беседка, сюда без приглашения никто не придет. -

Значит, такая беседка в саду не одна, ну что ж, практично в некоторых смыслах.

Императрица присела в кресло, стоящее во главе стола, жестом попросила присоединиться к ней и попросила налить ей вина, указав на бутылку. Я налил ей и с удовольствием выпил сам, в горле пересохло, от волнения что ли.

— Скажите Артуа, теперь, когда Вы обладаете целым состоянием, каковы Ваши дальнейшие планы, если это конечно, не страшный секрет. -

Ну, не такое уж это состояние, смотря с кем сравнивать. А вот то, что она назвала меня по имени, радует бесконечно.

— Ну что Вы, леди Янианна, какие могут быть у меня секреты от Вас. Я серьезно намерен заняться производством и для этого теперь у меня есть все необходимое — средства, знания и идеи. Сейчас мне нужно лишь немного времени, чтобы развернуться, как следует.-

— А что Вы скажете о леди Энолии? -

— Интересная девушка, красивая, веселая, с хорошим характером.-

— Вы замечали, что она от Вас без ума? -

Это трудно не заметить и я кивнул головой в ответ.

— Так почему бы Вам не взять ее замуж? -

Милая девочка, рано еще в твоем возрасте свахой-то быть. Вслух же сказал первое, что пришло на ум.

— Я много старше ее. -

— Ну и что? Моя мама была младше папы на двадцать лет, и они любили друг друга до самой смерти. -

Папа успел славно погулять до женитьбы, насколько я помню, это был первый его брак.

— Леди Янианна, Энолия замечательная девушка, но… Наверное, просто она не моя половинка. -

— Половинка, какая половинка? -

Вот же допрос с пристрастием, но отвечать все равно надо.

— Вы знаете, у меня на родине есть такая легенда. Когда-то, очень давно, Создатель разделил людей на две половинки. С тех пор ходят они по свету и ищут свою вторую половинку. Некоторым это удается быстро, у не других поиски затягиваются на всю жизнь. -

— Никогда не слышала о такой легенде. А как определить, что именно этот человек является вашей половинкой? -

— Не нужно никак определять, леди Янианна, сердце само подскажет. Возьмет этот человек Вас за руку или даже случайно прикоснется, и сердце сразу подскажет — вот он. -

— Неужели это так легко? -

— Если бы. Случается, что и сердце ошибается. Проживут такие люди вместе двадцать лет, проснутся однажды и поймут, что они абсолютно чужие друг другу люди. А ведь жизнь уже прожита, можно сказать. -

Мы немного помолчали. Возможно, девушка думала о прикосновениях и что она при этом испытывала, а может о чем-то другом.

На далеких часах городской ратуши часы пробили полночь.

— Сейчас карета превратится в тыкву — подумал я.

— О чем Вы, какая карета, какая тыква? — недоуменно спросила лучшая из девушек этой Вселенной.

— Есть такая сказка про Золушку, леди Янианна — видимо я все же произнес вслух.

Золушку я назвал Синдереллой, как же еще перевести это слово, не Копающаяся же в золе?

И мне пришлось рассказывать сказку о бедной Золушке, злой мачехе, сводных сестрах стервах, слизняке отце, королевском бале и потерянной хрустальной туфельке. Янианна слушала внимательно, положив подбородок на сжатые в кулачки руки.

— А что было потом? — спросила девушка, когда я закончил.

— Потом они жили долго и счастливо, и умерли в один день. -

— И умерли в один день — эхом повторила она.

Вот же черт, опять я напомнил ей о гибели родителей, а она их очень любила.

— Кстати насчет бала, барон. Почему Вы не танцуете, не любите танцы? -

Я постарался объяснить, что мне нравятся не сами танцы, а возможность потанцевать с приглянувшейся девушкой.

Янианна посмотрела на меня, о чем-то подумала, затем сказала.

— Ну, поскольку барон Вы спасли меня от ужасного чудовища, в благодарность за это я подарю Вам один танец. Как я вижу, сами Вы его попросить не отважитесь. -

Господи, да я даже дышать в твою сторону боюсь, настолько ты прекрасна.

Сейчас передо мной находилась девушка изумительной красоты, таких в природе вообще не должно существовать, иначе как же тогда смотреть на остальных женщин…

Вероятно, Янианна иногда ловила такие мои взгляды, хотя я тщательно пытался их скрыть, и это очень забавляло ее.

Некоторые ее вопросы заставали меня врасплох, поскольку я даже не слышал их, совершенно незаметно для себя вновь занимаясь тем, что любовался самым совершенным в мире созданием. Невозможно объяснить словами, как прекрасен каждый ее жест, даже такой, когда она легким движением руки поправила непослушную прядку волос или просто переставила бокал.

Ситуация явно забавляла Янианну, и, когда я, смущаясь, попросил повторить вопрос, она весело рассмеялась. Все это, несомненно, было для нее привычным, не могу представить себе мужчину, которого она бы могла оставить равнодушным.

И тогда у меня возникла идея, настолько безумная, что даже дух перехватило.

— Ваше Величество, леди Янианна. Может, в таком случае, это будет новый танец? -

— Новый танец? И что же он из себя представляет? -

— Танец называется вальсом, и он словно создан для Вас, клянусь всем, что мне свято. Он очень красивый и я просто уверен, что после того как Вы его покажете, весь двор только и будет его танцевать. -

Кажется, я порядком заинтриговал красавицу — императрицу.

— И что же он из себя представляет? Очень надеюсь, что этот танец не станет уроном для моей чести. -

— Нет, ну что Вы. Разве мне могло придти в голову нечто подобное. На моей далекой родине он очень популярен в высоком кругу. Собственно, для этого он и создавался.-

Я напел мотив знаменитого вальса Штрауса сына 'На прекрасном голубом Дунае' больше известного как венский вальс. Императрица все еще колебалась, но я уговорами все же сумел ее убедить. И вот здесь встала маленькая проблема.

— Леди Янианна, удобно ли мне будет положить свою руку вам на талию? -

— Это еще зачем? — нахмурила брови на прелестном личике девушка.

— Ну, мы должны встать в соответствующую позицию. -

После секундного колебания Янианна согласилась.

— Хорошо Артуа, тем более что сегодня Вы это уже сделали и без моего согласия. -

сказала она, немало смутив меня этим.

Она легко встала и посмотрела на меня в ожидании. Ростом императрица едва достигала моего подбородка, но при этом у меня все время складывалось впечатление, что мне приходится поднимать голову, чтобы смотреть на нее. Я подошел к ней вплотную, не решаясь прикоснуться. Янианна смотрела на меня смеющимися глазами, смелее барон, клянусь Богом я живая, а не то, что Вы сами себе придумали.

— Это совсем несложно. Вот смотрите, мы делаем вот так. И раз-два-три. И раз-два-три. У Вас прекрасно получается, леди Янианна. -

Мы покружили немного вокруг стола, благо размеры беседки позволяли это сделать.

У нее действительно получалось отлично. Еще бы, будущей императрицей с детства занимались лучшие педагоги, в том числе и танцами, входившими в курс обучения хорошим манерам благородных девиц.

Танец девушке определенно понравился, и все же некоторое время она раздумывала, все же не каждый день в ее жизни появляется невесть кто, и предлагает невесть что. Но мне удалось убедить ее, и она решилась. Теперь остается сделать то, без чего наш танец не может состояться — музыку, и для этого необходимо обратиться к музыкантам.

Глава 2

Сказки Венского леса…

К счастью музыканты находились в своей комнате для отдыха. Я вошел в нее и огляделся по сторонам. Взгляды, которыми меня они встретили, по большей части были настороженными, как же, ввалился один из благородных и неизвестно, что ему нужно. Что ж, может быть это поможет нам быстрее найти общий язык, и я положил на огромный барабан несколько золотых монет. Вот теперь в их глазах читался некий интерес, разбавленный известной долей скептицизма.

Понять их можно, является некий тип в необычного покроя одежде, явно в возбужденном состоянии и сейчас начнет что-то требовать, поскольку просить такие посетители попросту не умеют. Но и они не кто-нибудь, а императорский оркестр…

Я вновь обвел взглядом музыкантов. Явно, что этот пожилой, с всклокоченной шевелюрой человек является у них капельмейстером, к нему и следует обращаться.

— Господа музыканты — обращение как будто бы ко всем, но смотрел я на капельмейстера. — Я хочу обратиться к вам с просьбой, которая вполне возможно покажется необычной. Ее Величество императрица подарила мне один танец. -

Капельмейстер спрятал улыбку в пышные усы, Вы не по адресу, если решили похвастать. Я продолжил.

— Но это необычный танец. Вернее, танец обычный, но не знакомый в этих местах, так же как и музыка, его сопровождающая. -

Некоторое шевеление, легкий интерес. В имперском оркестре играют лучшие музыканты Империи и их трудно удивить чем-либо новым, ведь чтобы и дальше считаться лучшими, им необходимо постоянно обновлять репертуар.

Наконец я нашел глазами то, что искал. Взяв в руки скрипку, погладил ее по деке кончиками пальцев, как добрую старую знакомую, которую очень долго не видел. А ведь было время, и я ее ненавидел, ненавидел до нервной дрожи.

— Господа музыканты, сейчас я попробую объяснить то, чего хочу от вас. Прошу заранее извинить за исполнение, недостаток практики. Пару минут буквально.-

Музыканты продолжали следить за моими манипуляциями, все еще не сойдясь во мнении — кто перед ними, очень эксцентричный тип, человек, немного поссорившийся с собственной головой, или действительно они услышат нечто новое и незнакомое им.

Наконец мне удалось исполнить мелодию, хоть и не с первого раза.

— Вот такая вот музыка. И мне очень хочется, чтобы вы мне помогли. Если дело только в этом… — я показал смычком на монеты, все еще продолжавшие лежать на барабане — то за деньгами дело не встанет. Помогите мне и я ваш вечный должник. -

Я с тревогой оглядел их уже в который раз, если они не смогут или не захотят, все пропало, мне никогда не оправдаться перед Янианной. Да и черт с тем фактом, что она императрица, но оказаться в глазах такой девушки болтуном, который не отвечает за свои слова…

— Если Вас не затруднит, пожалуйста, исполните эту музыку еще раз, — попросил капельмейстер.

Я выполнил его просьбу, и на это раз у меня получилось вполне прилично. Сейчас они слушали очень внимательно, и все по-разному. Кто-то перебирал невидимые струны, кто-то слушал, откинувшись и прикрыв глаза, а кто и вовсе напевал мелодию под нос.

Наконец, я закончил и вновь с тревогой поглядел на них. В который раз я проклинал себя за горячность, кто тянул меня за язык, станцевал бы, в конце концов, одни из тех танцев, что принято танцевать на балах. Они неплохо у меня получались, что там сложного, не нижний брейк, да и учительница у меня была прекрасная.

— Эрариа — обратился капельмейстер к худому длинноволосому юноше, безусому, но с пучком бесцветных волос на месте бороды, который и оказался хозяином скрипки, все еще находившейся в моих руках. Юноша согласно кивнул, взял у меня скрипку и заиграл.

Когда он закончил, я пораженно посмотрел на дирижера. Тот пожал плечами, всем своим видом показывая — чай, не на деревенских свадьбах играем. Эрариа сыграл блестяще и я не услышал в его исполнении ни одной ноты фальши.

— Что касается Вашей просьбы, господин…? -

— Де Койн -

— …господин де Койн. Я думаю, мы справимся. Прекрасная музыка, хотя ничего подобного я не слышал. Мы никогда не играли такого, будет сложно, но и исполнители у меня собрались далеко не самые худшие, уверяю Вас. Тем более что это касается Ее Величества Императрицы. Не беспокойтесь, мы справимся. -

— Может быть?… — не договорив, я вновь показал на золото.

— Этого хватит. Вообще, если быть справедливым, я сам должен Вам денег за эту музыку. Но понимаете, я не один.-

Когда я уже уходил, услышал.

— Как же называется этот танец?-

— Вальс. Он называется вальсом.-

Анри, увидев мою взбудораженность, кивнул головой — проблемы?

Так же молча, движением головы, я ответил — нет.

Коллайн выглядел не лучше меня, но причины были несколько иные.

Взяв по бокалу игристого, мы присели за одним из столов, которые находились на некоторой возвышенности над общим уровнем пола и потому отсюда открывался замечательный вид.

— Знаешь, Артуа, у меня были две мечты и одна из них исполнилась. -

— Одна, как я догадался, побывать на императорском балу. А вторая? -

— Как-нибудь потом. Сейчас для этого не слишком подходящее время. -

Коллайн человек далеко не сентиментальный, но, заметь я сейчас у него слезы в глубине глаз, ничуть бы не удивился. Я и сам был немного ошарашен великолепием дворца, но все-таки мне намного проще. Воспитанный в другое время, в другой среде и не слишком признающий авторитеты, я несколько иначе воспринимал многие вещи, в отличие от того же Анри. Ну президент, ну и что, чем он отличается от остальных, будь у него три ноги или две головы, тогда да, другое дело. А так такой же человек, как и остальные, просто у него по-другому жизнь сложилась.

Самым большим шоком для японцев после поражения во Второй Мировой войне был не сам факт поражения, а то, что император публично отрекся от своего божественного происхождения и объявил себя таким же простым смертным как и все. И это было в двадцатом веке.

Мои размышления Коллайн прервал вопросом, прозвучавшим как утверждение.

— Ты куда-то надолго пропадал. -

— Я разговаривал с одним человеком. -

— И о чем же был такой длинный разговор, если не секрет? -

— Ты не поверишь Анри, но по большей части о звездах. Еще мне пришлось рассказать сказку.-

— Дай я догадаюсь сам, о чем эта сказка — о том, как с первого взгляда ты был сражен ее красотой, о том, что не мыслишь дальнейшей жизни без нее, и еще о том, что ты лучший в Империи специалист по лазанью в чужие окна. -

Эх, как ты красиво начал и так все опошлил в конце. Если бы не окна, то я признал бы в тебе дар читать чужие мысли.

— Нет, барон Анри Коллайн, сказка была самая настоящая. Но о любви, в этом ты прав.-

Тут я вспомнил Бобса и почувствовал, что стремительно краснею. От Коллайна этот факт, конечно же, не ускользнул.

— Ба, дорогой барон, так Вы, оказывается, краснеть не разучились!? Приятная неожиданность. -

— Эх, Коллайн, Коллайн. Для того чтобы ты смог попасть на бал в императорском дворце мне пришлось тащить тебя через пол-империи, много раз подвергать опасности твою жизнь, иногда кормить тем, отчего и собаки отвернутся. Еще мне пришлось заставить тебя участвовать в самоубийственной атаке. И что я в ответ слышу! Какая черная неблагодарность! Нет, чтобы сказать мне как лучшего другу — эти полыхающие щеки так идут к Вашему пылающему лицу. -

— Извините барон. И все же, какая причина заставила заполыхать Ваши щеки, что, кстати, так идет Вашему пылающему лицу? -

— Собаку испугался — пришлось нехотя признаться мне.

Я испугался, что Коллайн лопнет от смеха. Неимоверных усилий стоило ему остаться за столом.

В этот самый момент подошли фер Стянуа с несколькими офицерами, тоже довольно красные, но от выпитого вина. Граф поинтересовался причиной столь безудержного веселья, и Коллайну за три попытки удалось сообщить, что барон де Койн рассказал ему очень веселую историю. Господам офицерам тоже захотелось ее услышать, и я злорадно заявил, что барон Коллайн эту историю перескажет сразу же, как только придет в себя. Пусть выкручивается, как может, а я пошел, музыканты уже занимают свои места. Выкручиваться ему придется, надо так же хорошо знать меня как он, чтобы увидеть во всем этом смешное.

Императрица появилась еще раньше, в окружении придворных дам, среди которых была и Энолия. Янианна переменила платье на более легкое, и поэтому признаку я догадался, что танцевать новый танец она не передумала. Девушка нашла меня взглядом, и я склонился в полупоклоне — все хорошо, музыканты готовы.

Наконец музыканты разобрали инструменты, последовала череда звуков, затем наступила тишина и капельмейстер громким и хорошо поставленным голосом объявил.

— Дамы и господа, Ее Императорское Величество Янианна I имеет честь представить вам новый танец, который называется… — здесь он выдержал паузу, то ли привлекая внимание, то ли забыв название и наконец, произнес — валлос. -

Хорошо не фаллос, хотя кто кроме меня это поймет.

Капельмейстер застыл, глядя в мою сторону, и я решительно направился к ней.

Янианна выглядела чуточку бледновато, и в ее глазах читалось.

— Ну что же Вы, барон, сами все затеяли, а отвечать придется мне.-

Ничего страшного солнышко, тебе простят все, что угодно, а что касается меня…

Мне еще легче, больше здесь меня не будет никогда.

— Не волнуйтесь, Ваше Императорское Величество, все будет хорошо, Вы просто созданы для этого танца — повторил я уже сказанные однажды слова.

— Что-то Вы сами не выглядите слишком спокойным — услышал я в ответ, но тут зазвучала музыка, и мы закружились в вальсе.

Первые несколько мгновений девушка держалась чуточку скованно, но затем расслабилась и мы поплыли по огромному залу в самом прекрасном из танцев.

У моей мамы была мечта, станцевать вальс со своим сыном на его свадьбе. Но, как говорится, человек полагает…

Какие музыканты все же молодцы, практически с листа и так играть. И пусть мелодия отличалась, но и в таком исполнении она была прекрасной.

Мы плыли по залу и я, не отрываясь, смотрел на Янианну, нисколько этим не смущаясь, вальс это не тот танец, во время которого можно глядеть по сторонам и замечать — ага, а вон та девочка очень ничего, надо ее пригласить на следующий тур. Мое счастье продолжалось несколько минут, и все это время я любовался красотой ее лица, блеском ее глаз, точеными плечиками и нежной кожей ее шеи. Когда музыка умолкла, и мы остановились, несколько мгновений стояла абсолютная тишина.

Потом, потом все бросились к ней, наперебой выкрикивая — ах, какой замечательный танец, Ваше Величество, как Вы замечательно танцевали его, ах, какая божественная музыка и много чего еще в том же самом духе. Янианна, с разрумянившимся от быстрого танца лицом, принимала поздравления.

Я скромно скользнул за спины окружающих ее людей и решительно направился к выходу. Все, Золушок, время твое вышло и тебе пора домой, пусть и не в грязную кухню к горшкам и просу. На этот раз я точно не ошибусь дверьми, вот они, со стоящими по обеим их сторонам лакеями. Остановившись на мгновение, я залпом осушил бокал, подхваченный на ходу, испугавшись, что снова попадется любимый мускат с корицей. Но на этот раз обошлось.

Когда я уже почти подходил дверям, меня окружила группа тех же самых офицеров с тем же самым фер Стянуа во главе. Среди них находился и Коллайн, поглядывающий в мою сторону каким-то непонятным взглядом. Они искренне поздравляли меня, как же, такая честь, кружить по залу с самой Ее Величеством. Я улыбался, принимал поздравления, а в голове накрепко уселась одна мысль — как бы поскорее отсюда смыться. Наконец, мне удалось незаметно избавиться от них, и уже в который раз я решительно направил свои шаги к выходу.

Но и на этот раз мне не повезло, он опять оказался не тем, что мне требовался. Чертыхнувшись про себя, я огляделся вокруг. То, что не сад, это понятно, но совершенно не понятно, что именно. Ага, чуть впереди и слева широкая лестница, спускавшаяся вниз и ведущая в нужном мне направлении.

Спугнув страстно целующуюся парочку, скрывавшуюся в тени одной из колонн, я подошел к лестнице и обнаружил то, что искал — парадный вход во дворец. Все, мучения мои окончены, сейчас спущусь, пошлю лакея за своей каретой, и домой, домой.

— Господин барон Артуа де Койн — послышался сзади полу вопрос, полу утверждение.

Обернувшись, я увидел лакея в парадной ливрее, настолько раззолоченной, что не каждый провинциальный барон мог бы себе такого позволить. Да и вид у него был надменный, более присущий человеку с высоким положением, а не слуге.

Мне захотелось немедленно сказать ему что-нибудь в духе — яволь, май фюрер — но я одернул себя, что за ребячество и лишь кивнул головой, подтверждая.

— Господин барон Артуа де Койн, с Вами хотят переговорить. Следуйте, пожалуйста, за мной — лакей обернулся и начал удаляться, уверенный в том, что я обязательно последую за ним. Я послушно пошел за ним.

Интересно, куда это меня ведут, даже в голову не приходит.

И допытываться бесполезно, если бы он мог сказать, кто это мной интересуется, уже бы сказал.

Мы прошли множеством коридором, поднялись уровнем выше, спустились, затем поднялись снова. Изредка попадались гвардейцы, дежурившие у тех или иных дверей. Если он хотел меня запутать, то сделал это успешно, я совершенно не представлял, в каком крыле дворца нахожусь и как отсюда выбираться.

Наконец лакей открыл одну из дверей, сказал — ждите здесь, господин барон — пропустил меня внутрь, отвесил полупоклон и прикрыл дверь.

Я огляделся — комната нескромных размеров, посредине комнаты сервированный стол, несколько кресел, книжные шкафы, на стенах несколько картин, изображавших людей и натюрморты.

Похоже на то, что мне предстоит сугубо деловая встреча и, слава Богу. Я сейчас не в том состоянии, чтобы любезничать с дамами. А вот гадать, с кем мне предстоит встретиться, не стоит даже голову ломать, бесполезно. Пройдясь по комнате, я подошел к окну. Третий этаж, правда, при такой высоте потолков он как минимум на уровне пятого, если еще не выше.

Из окна виден все тот же сад с редкими фонарями, светившими разным цветом. В стекло бьется шмель, безуспешно пытаясь преодолеть невидимую преграду. Подумав, я помог ему обрести свободу, приоткрыв одну створку и направляя его полет движениями ладони. Лети мохнатый, там, в саду, так хорошо, да и спать тебе давно уже пора.

Живот требовательно напомнил о себе, да Артуа, в который раз ты попадаешь впросак, пора уже взять в привычку основательно подкрепляться перед подобными мероприятиями. Приоткрыв крышку на одном из блюд, я обнаружил нечто крайне аппетитное и столь же вкусно пахнувшее. Решительно положив крышку на место, отошел подальше от соблазна. Хорош же я буду, если неведомый хозяин застанет меня в то время, когда я буду набивать себе брюхо без приглашения.

Ждать мне пришлось довольно долго, не менее часа по моим внутренним часам.

Когда, наконец, дверь приоткрылась, я с увлечением рассматривал атлас с картами, вероятно очень древний, поскольку пергаментные страницы успели порядком пожелтеть, а все карты были выполнены от руки, еще и с объяснениями на незнакомом языке. Ага, вот они, те самые Энейские горы, ну, положим, с масштабом погорячились, да и местность не совсем соответствует.

Когда я поднял голову на звук открываемой двери, то вскочил намного быстрее, чем обычно делаю это — в дверном проеме стояла Янианна. В одной руке у нее была бутылка темного стекла, а в другой, в другой гитара.

— Помогите мне Артуа, бутылка такая тяжелая -

Торопливо покрыв разделяющее нас расстояние, я осторожно забрал из ее рук оба предмета. Девушка опять сменила платье, никаких декольте и обнаженных спины и рук. А что касается длины подола, так это даже не макси, это гипермакси и других здесь носить не принято.

Янианна уселась в стоящее перед столом кресло и заявила.

— Барон, Вы обещали мне спеть несколько Ваших песен.-

Не давал я таких обещаний, но для тебя я готов петь пока не потеряю голос или же не пойдет горлом кровь. Но вот понравятся ли тебе мои песни?

— Конечно леди Янианна. Но хочу сразу предупредить, что они не совсем такие, как Вы привыкли слышать.-

Девушка кивнула головой и указала на принесенную бутылку.

— Откройте, пожалуйста, если Вас не затруднит. -

Горлышко бутылки тщательно покрыто сургучом, прикрывающим пробку. Вообще-то это обязанность слуг, но видеть их мне хотелось в самую последнюю очередь. Слава Богу и Янианна придерживалась того же мнения, доверив это ответственное дело мне.

Я откупорил бутылку, разлил вино по бокалам и немного отпил, дождавшись, пока Янианна попробует из своего.

— И как Вам на вкус? -

— Вино восхитительное, леди Янианна, ничего лучшего я еще не пробовал. -

— Правда? — обрадовалась девушка — Это мое любимое вино, и мне приятно, что и Вам оно пришлось по вкусу. -

Вино с легким привкусом земляники, слегка газированное, вот и все, что я мог о нем сказать, если говорить правду.

У человека, пившего неразведенный спирт и на Ленском зимнике в Якутии, и в далеком Перу, что в Южной Америке, все нежные вкусовые рецепторы погибли, как чернеют и гибнут комнатные цветы на лютом морозе. Погибли без надежды на воскрешение. Ну и какой после этого из меня тонкий ценитель вин?

— Хочу Вас поблагодарить за танец Артуа, можно теперь я буду называть Вас так. Признаюсь, был момент, когда мне хотелось отказаться, но я все же передумала, и хорошо сделала.

Валлос понравился всем, я выслушала столько комплиментов, но самое главное это то, что почти все они были искренними. Знаете, наш родовой дар приносит больше неприятностей, чем толку. Иногда он кажется мне не даром а проклятием.

Ну да хватит об этом. Спойте мне, пожалуйста, Артуа, мне говорили, что у Вас это хорошо получается.-

Взяв гитару в руки, я задумался, перебирая струны. Что же тебе спеть такое, милая моя недоступная любовь? Да что тут думать, либо понравится либо нет, а тема, которая волнует девушек и женщин всегда одна — это любовь.

И я запел песенку о любви, в которой влюбленному достаточно одного взгляда и поцелуя, чтобы он смог почувствовать себя богаче всех коронованных особ, вместе взятых.

Янианна слушала внимательно, так забавно положив подбородок на сплетенные пальцы рук, изредка поглядывая на меня. А я заливался соловьем и мне кажется, так хорошо у меня еще никогда не получалось.

Закончив петь, затих, дожидаясь вердикта.

Девушка помолчала немного, потом тихо сказала.

— Действительно необычная песня, наверное, как и все что с Вами связано, Артуа. Я раньше не слышала ничего подобного, но песня замечательная. -

И я пел дальше, пел разные песни, баллады и романсы, попсу и лирику, но все они были о любви.

— Красивые песни и все такие разные, но почему-то они грустные -

— Я не знаю веселых песен о любви, может быть, Вы мне подскажете, леди Янианна. -

Девушка ненадолго задумалась, слегка нахмурив прелестные брови.

— И верно Артуа, я тоже не знаю. Почему это так?-

Пожимая плечами, я ответил.

— Выходит, что не такое уж это веселое дело, любовь.-

Потом мы снова поговорили немного о бале, новом танце, еще о каких-то вещах. Янианна вспомнила о Бобсе, вновь забавляясь моим смущением.

Затем она спросила.

— Скажите Артуа, что за книгу Вы так внимательно рассматривали, когда я вошла? -

— Атлас с картами, леди Янианна. Мне стало интересно посмотреть на карте те места, в которых я недавно побывал.-

— Да? Может быть, Вы и мне их покажете? Все что я о них знаю, что это где-то на западной границе Империи.-

— С удовольствием. Вот смотрите, мы прошли этой дорогой до самого Дрогаунда. Затем свернули южнее и прошли по границе леса и степи примерно до этого места. А там…-

Показывая на карте путь нашей экспедиции, я совершенно случайно прикоснулся к руке девушки. Вздрогнув, я отступил на шаг. Мы посмотрели друг на друга. А потом я сделал то, о чем никогда не помышлял и даже не мог предположить, что решусь на такое — нежно обняв девушку, я поцеловал ее в такие манящие губы.

Наш поцелуй длился какой-то миг, затем она мягко, но настойчиво отодвинула меня от себя.

— А теперь барон де Койн расскажите, что Вы думали при этом и не смейте лгать. -

Такой голос и должен быть у императрицы, и я в первый раз его услышал.

Да что я успел подумать, поцелуй и длился всего одно мгновение.

— Я подумал, Ваше Императорское Величество, какой казнью Вы меня теперь казните.

Глаза у девушки удивленно расширились.

— С чего Вы взяли, барон, что за это можно казнить?-

— Я плохо знаю законы Империи, вполне возможно существует и такой, следуя которому, за поцелуй императрицы без разрешения полагается смертная казнь.-

Янианна внимательно посмотрела мне в глаза в поисках насмешки или еще чего.

Но мой взгляд выражал только решимость понести за содеянное справедливое наказание.

— Разве такое вообще возможно? -

Я на секунду замялся, ей всего шестнадцать лет, но в этом мире нередки случаи, когда в таком возрасте уже имеют парочку детей. Да и сам я недавно слышал от того же графа фер Стянуа, что не так давно императрица поссорилась со своим фаворитом. А фаворит есть не что иное, как любовник.

— Леди Янианна, когда-то одной из далеких стран правила царица Клеопатра. Это было давным-давно, но легенда о красоте Клеопатры дошла и до наших дней. Но прославилась она не только своей красотой. Царица предлагала всем желающим ночь любви в обмен на жизнь. Мужчину казнили, как только он выходил утром из ее спальни. -

— И что, находились желающие? -

— Говорят, что спальня ее не пустовала, так потрясающе красива она была. Но Вы, леди Янианна несомненно красивее ее.-

— Почему Вы так считаете? -

— Факты говорят сами за себя. Я согласился лишиться головы всего лишь за один поцелуй с Вами. Правда, была у меня еще маленькая надежда.-

— Надежда? Какая еще надежда? -

— Надежда на то, что мой поцелуй Вам понравится, и Вы замените смертную казнь пожизненной каторгой. Это и помогло мне решиться. -

Я стоял и ждал с затаенным волнением, как это все она воспримет.

— Можете успокоиться, Артуа, нет у нас ни таких законов, ни таких обычаев. Хотя мысль хорошая, смертная казнь за поцелуй императрицы без разрешения — и девушка многозначительно посмотрела на меня. Я же представлял собой само раскаяние.

Не выдержав, Янианна улыбнулась и добавила.

— Налейте мне вина и спойте еще одну из Ваших песен. -

После того, как я закончил петь, девушка встала, заставив меня тоже вскочить. Янианна на несколько мгновений задумалась, затем обратилась ко мне.

— Артуа, проводите меня. -

Мы прошли совсем немного. Буквально через несколько поворотов коридора, Янианна встала перед одной из дверей. Я открыл дверь, и отошел в сторону, пропуская ее. Янинна прошла внутрь, взглядом приглашая меня за собой. Когда я притворил дверь за собой и обернулся, она стояла и смотрела мне в глаза.

Несомненно, что это комната, больше похожая на небольшую залу, ее спальня. Спальню невозможно спутать ни с чем, это особая комната, и я в спальне императрицы…

Осторожно, затаив дыхание, все еще не веря в происходящее, я приблизился к девушке, мягко привлек ее к себе и поцеловал в губы. На этот раз Янианна не стала меня отталкивать, а сама подалась мне навстречу. Господи, как же она хороша с запахом ее волос, упругостью гибкой фигуры и такими сладкими губками. Когда я уже не мог себя сдерживать, то поднял ее и положил на кровать поистине королевских размеров.

— Артуа, погасите свечи — попросила она меня, поворачиваясь на бок, придавая тем самым своей фигуре такие соблазнительные очертания. Легко сказать, погасите свечи, комната огромная, и в ней целых три канделябра, да еще и в разных углах.

Я метался по комнате, дуя на свечи, чем заслужил тихий смешок Янианны.

Наконец, со свечами было покончено.

Затушив последнюю свечку, я обернулся и застыл — в комнате стояла абсолютная темнота. Ничего, сейчас я возьму немного наискосок и выйду туда, куда мне нужно. Однако через пару шагов наткнулся на кресло, меня развернуло и ужас, я потерял направление. Прислушавшись, я попытался по звуку вернуть его, но тщетно, Янианна не издавала ни звука. Комната огромная, в ней, помимо ложа, находится много мебели. Дурацкая ситуация. Призвать девушку на помощь — что может быть глупее? Не выдержав, я громко хрюкнул, сдерживая смех.

— Что с Вами, Артуа? — голос Янианны раздался со всем с другого направления.

— Представьте, я заблудился — пришлось сознаться мне. Она издала легкий смешок и заявила.

— Я помогу Вам, идите на мой голос. И осторожно, не ударьтесь снова о мебель.-

— Хорошо, леди Янианна. -

Осторожно направившись на звук ее голоса, опять натолкнулся на мебель, на этот раз на легкий столик, если судить на ощупь. Не больно, но очень неприятно — я опять потерял дорогу.

— Осторожнее Артуа, идите сюда, я здесь -

Пока я обходил этот чертов столик со стоящими возле него стульями, ситуация повторилась снова.

Господи как же глупо я сейчас выгляжу в ее глазах, пронеслось в голове.

— Артуа — послышался ее милый голосок.

Черт, может мне показалось, но, по-моему, голос донесся с другого направления. Я постоял на месте, застыв как каменный истукан.

— Артуа, Вы где? -

Точно, ее голос сместился. Вот значит как, проказница. Пользуясь тем, что хорошо знаешь расположение своей спальни, водишь меня за нос!

Я присел, вытянул вперед правую руку, тыльной стороной левой ладони прикрыл глаза, все равно от них мало толку, и осторожно, приставными шагами двинулся на голос. Следующий раз голос девушки раздался совсем близко. Я встал, прижал к себе и впился в ее губы.

— Так нечестно — заявила она, когда мы отдышались после поцелуя.

— Водить меня за нос тоже нечестно — парировал я.

— Ты знаешь, Артуа, я теперь тоже не знаю, куда идти — призналась девушка.

Мы хохотали, прижавшись друг другу. Да уж, ситуация.

— И что нам теперь делать? -

— Существует несколько вариантов — заявил я — Вариант первый, мы стоим здесь до утра, пока не рассветет. Вариант второй — мы находим что-нибудь, на чем можно посидеть, и сидим до утра. -

— Какой ты умный Артуа, я это сразу заметила. На окнах такие портьеры, что и в разгар дня будет такая же темнота, что и сейчас. -

— Ты меня не дослушала, солнышко. У меня еще куча вариантов. -

Я назвал ее на ты, еще и солнышком, и она восприняла это нормально, да ради одного этого я готов стоять до утра на одной ноге.

— Можно еще позвать слуг, они придут и зажгут свет.-

— Я отправила их подальше, потому что… Отправила, в общем. Представляешь, как громко придется шуметь, да мы весь дворец перебудим. -

— Это все я просто так говорил. На самом деле у меня есть блестящий план, который обязательно сработает. -

Крепко взял ее за руку, я пошел впереди. Пару раз натыкался на мебель, которая со стуком падала, а Янианна хихикала сзади. Но мне повезло с первого раза, в стене, к которой мы пришли, имелось окно. Распахнув портьеру, я добился того, что в комнате немного посветлело. Подхватив девушку на руки, быстро добрался до ложа.

Янианна нисколько не противилась, даже немного помогла, когда я снимал с нее платье. Я обнимал ее, и засыпал поцелуями, и мне было так хорошо, как никогда прежде. Она пыталась что-то сказать, но я не давал ей такой возможности, закрывая рот поцелуями. Наконец, ей это удалось.

— Артуа, можно попросить тебя об одной мелочи? -

— Все, что угодно, солнышко.-

— Артуа, прикрой, пожалуйста, окно — и засмеялась довольная.

— Конечно, только учти, искать тебя, когда ты совсем без одежды, мне будет гораздо приятнее.-

— Я успею накинуть платье — пообещала она.

— Ничего не получится, я возьму его с собой -

— Какой ты подлый, Артуа. Совсем от тебя такого не ожидала. -

Вместо ответа я поцеловал ее в губы.

Когда мои поцелуи стали настойчивыми, и я приступил к решительным действиям, Янианна чуть слышно прошептала.

— Артуа, это ведь не слишком больно? -

Меня словно окатило ведром ледяной воды. Я отодвинулся от девушки, и, глядя на нее, подумал — вправе ли я? Теперь становилось понятным ее неопытность в поцелуях, и ее поведение вообще. Янианна старательно копировала поведение более опытных подруг, не имея своего собственного.

Девушка открыла глаза, посмотрела на меня и решительно притянула к себе.

Глава 3

Железный барон.

Когда я проснулся, за окном уже вовсю светило солнышко. Янианна спала, прижавшись к моей груди и ее дыхания совсем не было слышно. Я поцеловал ее в плечико, в ушко, чуть отодвинулся, чтобы полюбоваться этим бесконечно милым созданием, погладил по волосам и снова склонился, чтобы поцеловать.

— Ты тоже проснулся, Артуа — услышал я совсем не сонный голос, когда уже почти дотянулся губами до намеченной цели в виде прелестных губ.

От неожиданности я вздрогнул, девушка хихикнула, и сон окончательно пропал. Вспомнив подробности вечера, наше блуждание в темноте, мы посмеялись немного, затем поцеловались, поцеловались еще раз, поцеловались снова и сплелись в объятиях…

Вот и пришло время самого важного вопроса, встретимся ли мы снова. Сейчас и спрошу, думал я, набираясь мужества. Вот прямо сейчас и снова молчал. Я не имел лишних иллюзий по поводу своей внешности. Да, многие женщины называли меня приятным мужчиной, но вокруг Янианны вертится столько красавцев… И то, что между нами произошло, вообще еще ни о чем не говорит. Стечение обстоятельств, минутная слабость, еще что…

— Яна — тихо позвал я девушку.

— Как ты меня назвал, Артуа? -

— Яной. Тебе так не нравится? -

— Так называла меня мама, когда я была совсем маленькой — ответила она, продолжая водить пальцем по моей груди.

Решимость моя снова куда-то пропала. Наконец, я набрался отваги.

— Яна, мы еще встретимся? -

— Так, барон Артуа де Койн — зловещим голосом произнесла она, приподнявшись на локте и глядя прямо мне в глаза.

— Вы соблазнили невинную девушку, а теперь пытаетесь избавиться от нее! — Затем, увидев выражение моего лица, рассмеялась.

— Ты дурачок, Артуа. Из-за этого твое сердце стало биться так часто? Конечно, встретимся — и она поцеловала меня. Затем еле слышно добавила. — Теперь я знаю, что имела в виду леди Диана. -

— Леди Диана? -

— Ну да. Когда на дворе стали ходить разговоры о неизвестном бароне, вывезшем из-под носа дикарей кучу золота, а потом еще и проявившем себя в сражении с ними, то все стали интересоваться — а кто это? И я совершенно случайно, повторяю — совершенно случайно — Янианна погрозила мне пальчиком — услышала, как леди Диана сказала: барон Артуа де Койн, это тот мужчина, на которого я бы променяла как всех своих бывших мужчин, так, возможно и будущих. А я, как вы все догадываетесь, немного в них разбираюсь. Ты ведь был ее любовником одно время, так ведь, Артуа? -

Я только таращил глаза, но подтверждения от меня никто и не требовал. А девушка продолжала.

— И еще ты был ее единственным мужчиной, которого она не бросила, Вы просто расстались и не по своему желанию. И не смотри на меня так, Артуа. Я много еще чего про тебя знаю. Буквально на днях я разговаривала с графиней Миланой Дьюбен, она просила за тебя, ну, из-за этой истории со сломанной шпагой. Мы с ней долго говорили, и она даже рассказала о путешествии в твоем обществе. Видишь, как тесен мир — затем девушка неожиданно спросила, внимательно глядя мне в глаза — Артуа, ты ведь больше не любишь ее? -

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Янианна. Когда я тебя увидел в первый раз, то сразу подумал, как вообще можно любить других женщин, кроме тебя? -

— Ты же меня не обманываешь? — она досадливо махнула рукой — Ну не получается у меня с тобой, не понимаю я, когда ты врешь а когда нет — секунду помолчав, добавила — Наверное, это даже к лучшему. Сначала забавно чувствовать, как человек честно смотрит тебе в глаза, а сам лжет при этом. А потом, потом становится все тяжелее. Но ты же не станешь меня обманывать, Артуа? -

— Нет, никогда и ни при каких обстоятельствах. Я не смогу этого сделать, даже если очень захочу. -

— Я ведь еще один раз видела тебя. Только даже не спрашивай, когда и где, все равно не отвечу. -

— А я видел тебя часто и я совсем тебя не обманываю -

— Ты? Меня? Этого не может быть, Артуа — девушка неподдельно удивилась.

— Ты постоянно приходила ко мне в мечтах, а иногда и во снах. Вчера, когда я увидел тебя воочию… -

— …то сразу решил сбежать. Так ведь? -

Я кивнул головой, соглашаясь.

— А почему? -

— Ты императрица, Янианна. А я кто? Я просто мелкий барон, без роду и племени.

Вот и все -

— А еще ты дурачок. Нет, даже не дурачок, а дурень. Так вернее будет. Мне лучше знать, кто мне нужен, а кто нет. И еще, Артуа. У нас нет законов, согласно которым казнят за поцелуй императрицы без разрешения. Но, если понадобится, появится новый, и тогда можно будет казнить неверных любовников императрицы. -

Я счастливо заулыбался.

— И не улыбайся, я серьезно.-

— Очень удобно, Ваше Императорское Величество. Надоел любовник, обвинила его в измене, и все, проблемы решены. Надоел следующий, раз, и готово. Клеопатра обзавидуется. -

— Ах ты, негодяй! — и девушка напала на меня, стараясь побороть и оседлать сверху. Но я мужчина, я сильнее и потому мне пришлось уступить.

Мы еще долго оттягивали момент расставания, но все хорошее длится мгновение, это плохое всегда бесконечно.

— Артуа, мы не сможем встретиться следующие несколько дней и не по моему желанию. Но я пришлю тебе письмо. Ты ведь придешь? -

— Я прилечу, Яна. Если, конечно, смогу пережить эти несколько дней без тебя. -

— Ты постарайся. А чтобы ты меня ни с кем не перепутал, я подпишу его — Клеопатра.

И девушка рассмеялась, довольная.

По двору моего столичного дома витал запах запекаемой в печи дичи. Это Марта готовила обед в летней кухоньке, вернее круглогодичной, поскольку зимы здесь не бывало, а, следовательно, и лета. Народу в доме пребывало предостаточно и потому предусмотрительный Герент отправил ей в помощь служанку из Стенборо. А вон и она сама, спешит куда-то с корзиной белья. Возле конюшни Прошка чистил скребком Ворона, косившего на него шальным глазом. Здесь порядок.

В доме, из моего небольшого тренировочного зала, доносился звон стали — и здесь порядок. После императорского дворца дом казался крошечным, да и народу в нем теперь — не протолкнешься. Надо улучшать жилищные условия, это будет уже не роскошь, а насущная необходимость.

В кабинете обнаружился Коллайн, развалившийся в кресле и удобно закинувший ноги на письменный стол. И это тоже, наверное, порядок.

Вид у барона был довольный, как у сытого кота, явно он не терял времени на балу, охмурив очередную красавицу. У меня все не так, я очень люблю эту девушку, и отношения у нас будут совсем другие. Если, конечно, они вообще будут, закралась в голову паническая мысль.

— Вид у тебя, Артуа, как у сытого кота — посмотрев на меня, констатировал Коллайн.

Черт, этого не может быть, в столе у меня в одном из ящиков есть небольшое зеркальце, сейчас я удостоверюсь, что это на самом деле не так.

— Скажите барон, и что Вы пытаетесь в нем найти? — лениво поинтересовался он.

— Зеркало — пробормотал я, продолжая поиски.

— Если Вас не затруднит, то можете обратить свой взор на одну из стен Вашего кабинета.-

И верно, на одной из стен висело зеркало в затейливой рамке.

— Откуда это? — удивился я.

Барон легко встал с кресла, подошел к зеркалу и начал закручивать кончики своих щегольских усов.

— Не Вы ли сами барон отдали мне половину зеркал из лаборатории Капсома. Вот я и захватил парочку, одно такое же в моей комнате висит. -

— Хорошо, а рамка откуда? -

— Сам сделал — небрежно отмахнулся тот. Затем, посмотрев на мое ошарашенное лицо, продолжил.

— Артуа, конечно же, я шучу. Это работа Альбрехта, вернее, их изготовили по его эскизам. И вообще, что с тобой сегодня, ты сам на себя не похож.-

— Все нормально, отдохну часок перед обедом и стану как обычно.-

— Обед через четверть часа. Ты не успеешь поспать -

— Ну, тогда обедайте без меня. А я все же сначала отдохну. Скажи Прошке, чтобы разбудил. -

— Странный ты какой-то барон-

— Это еще с чего? -

— Ты можешь отложить обед, пока отдыхаешь, вот с чего.-

— Люди-то причем. Пусть обедают. -

— Вот я и говорю, что странный. Надеюсь, ты не забыл, что после обеда у нас важная встреча с банкирами? -

Конечно, я не забыл. Мы и перенесли ее на послеобеденное время, чтобы успеть в случае необходимости привести себя после бала в божеский вид. Встреча действительно важная. Во-первых, я хочу обналичить треть золота, ведь, если продавать его мелкими партиями, то потеряю в цене.

И, во-вторых, появилась возможность выкупить металлургический завод, бывший у этого банка в закладе, поскольку прежние владельцы отказались от него. Металлургический завод — это конечно слишком громко сказано, но в нем имелся литейный цех, и располагался он буквально рядом от моих прежних приобретений. В сущности, их разделяла только суконная фабрика, но и это вопрос времени.

Я посмотрел на Коллайна, все еще вертящегося у зеркала, потом на рамку, вспомнил про Гростара и меня осенило.

Гростар, вот кто мне поможет. До встречи с Янианной еще несколько дней, но о подарке нужно позаботиться уже сейчас. Драгоценности не пойдут, у нее их столько, а чего-нибудь уникального у меня нет, и времени достать, тоже нет. С цветами — глупо, а вообще без подарка неприлично.

Яна рассказывала мне, что ей предстоит тяжелая неделя — наступила пора отчетов департаментов. Всю эту неделю ей предстоит присутствовать на заседаниях департамента Промышленности, Военного департамента, Военно-морского департамента, еще каких-то других. Затем пару дней перерыва и снова работа чуть ли не на неделю. Вот тогда ей придется подписывать множество документов, право первой подписи, говоря привычным для меня языком.

Такой порядок завел ее отец, император Конрад, а, когда корона внезапно свалилась ей на голову, Янианна не стала ничего менять, пытаясь разобраться во всем. Вообще-то ее к этому готовили, но никто не думал, что все случится так быстро.

Так вот, ручка станет идеальным подарком, но не такая, как я подарил Вандереру, а другая, вечное перо. Так их называли, когда они появились. Технология их изготовления достаточно сложная, не знаю, справится ли Гростар. Не хочется отрывать его, он так увлекся изготовлением оптических приборов… Но, думаю, что я сумею его убедить. Вот на обратном пути, после встречи с банкирами, загляну к нему и выясню этот вопрос.

Потом я почему-то вспомнил, как Яна спросила, есть ли у меня черный конь.

Да, мой Ворон черный как смоль, но все лошади Аргхальской породы такой масти, ответил я. Но почему ее это заинтересовало, объяснять не стала. Следом мои мысли перетекли к совсем другим подробностям этой ночи, затем я начал представлять следующую нашу встречу…

Из плена сладких грез меня вырвал все тот же Коллайн, позвав по имени.

— Господин барон де Койн, Артуа, Ваша светлость.-

И этот туда же.

— Анри, совсем не обязательно кричать, я тебя отлично слышу.-

— Если бы, Артуа, ведь я зову тебя уже четвертый раз. И вообще, на твоем лице появляется такая, извини, идиотская улыбка, всякий раз, когда ты думаешь, что я не смотрю на тебя. Иди и поспи, в таком виде нельзя появляться на людях.-

Когда я уже подходил к дверям, то услышал за своей спиной.

— Кажется, наш железный барон влюбился.-

Обернувшись, я спросил.

— Какой барон, не расслышал? -

— Железный, Артуа, железный. Это парни тебя так прозвали. -

Ладно, железный не деревянный, хотя интересно, чего это они так.

— Погоди минуту, Артуа. Сейчас я пробую догадаться, кто же она. Ты ведь сам не скажешь? -

Я отрицательно помахал головой.

— Хорошо, что хоть не отрицаешь. -

Коллайн уселся в кресло, прикрыл глаза и начал теребить мочку левого уха, вероятно стимулируя мыслительный процесс. Он всегда так делает, когда думает. Еще он при этом еле слышно бормочет что-то под нос. И сейчас без этого не обошлось. Я с любопытством уставился на него.

— Сдаюсь, де Койн. Никто в голову не приходит. Сам не скажешь? -

— Сам не скажу — ответил я, закрывая дверь.

Когда я спустился к обеду, за столом меня ждали все.

— Вы что, целый час здесь сидите и дожидаетесь? — обратился я к Прошке.

— Нет, Ваша милость, нас только что позвали.-

Ничего, не мною такие порядки заведены, не мне их и рушить.

Да, тесновато стало за столом, он явно не рассчитан на такую компанию и со столовыми приборами проблема. Надо часть парней в Стенборо отослать, все равно им здесь делать пока нечего. Золото доставлено в столицу, разделено на три части и пристроено на хранение в разных банках.

Пусть дуют назад в поместье, там их Дикие гонять будут до седьмого пота, тренировать. И этих, четырех новичков, коих опять Кот нашел, пусть забирают. Хотя какие они новички, воины опытные, некоторым уже под сорок. Такие люди нам и нужны, это костяк, когда молодежь наберем, будет им у кого ума набираться. А сразу три десятка ветеранов накладно содержать, да и где их взять. Хорошие воины всем самим нужны, а плохие и нам без надобности. Вот пусть сегодня и отправляются, только Проухва оставлю. Да еще Жердома, слугу Коллайна, которым Анри успел обзавестись, теперь его доходы это позволяют. Они давно знакомы, с тех пор, когда Коллайн еще в свите герцога Пуланского пребывал. Анри заверил, что Жердом человек надежный, да и боец из него не самый плохой.

Хотя, чего там говорить, приятно, когда за тобой полтора десятка воинов. Эти парни к нам и примкнули, когда увидели нашу кавалькаду, и, признав знакомого, окликнули Кота. Кот вопросительно посмотрел на меня, я также взглядом отпустил его, оставайся, потом догонишь, дорогу знаешь.

Посмотреть было на что — впереди мы с Коллайном, все из себя такие, в раззолоченных камзолах. А сзади нас сопровождает дюжина всадников, в новом обмундировании из ткани отличного качества и с пиками в руках. На каждой пике флажок с эмблемой Феррари, вернее с моим родовым гербом. Каждый обвешен оружием, даже на взгляд очень дорогим.

Понять их можно, они профессиональные воины, оружие — их рабочий инструмент, на нем они никогда не экономят, тем более, когда монета в карманах звенит. Гордон со своими товарищами аванс у меня выпросил, чтобы остальным соответствовать. Это потом я всех их в камуфляж обряжу, шьется он уже, да заставлю ножны поменять, больно уж сверкает у них все на солнце, в походе скромнее надо быть и незаметнее.

Когда мы с Коллайном сели в недавно приобретенную карету, я обнаружил зеркало и там. Анри начал объяснять мне, что дамам нравится, а поскольку карета пока одна, мы договаривались, что будем пользоваться ей оба, по мере надобности. Я с подозрением покосился на широкие кожаные сиденья, целые диваны с набивкой из конского волоса. Коллайн начисто опроверг мои подозрения, заявив с самым оскорбленным видом, что все его знакомые женского пола — дамы из света. И подумать такое может только глубоко порочный человек. При этом его глаза смеялись. Ничего негодяй, отыграемся.

Зацокали по мостовой подковы, застучали колеса и карета тронулась. Никакого комфорта при езде, ни звукоизоляции, ни мягкости хода. Рессоры имеются, но они жесткие, поскольку нет амортизаторов, и им приходится выполнять двойную функцию.

В принципе, амортизаторы можно и изготовить, ничего сложного нет, проблема только в резиновых манжетах и втулках. Можно попробовать изготовить их из кожи, сделав несколько слоев. Резьбовые соединения известны, разве что нет стандартов, каждый делает так, как считает нужным. Задача как раз для моего кузнеца, он сейчас что-то вроде сепаратора Капсому делает, по его заказу. Масло и оливковое подойдет.

После встречи с банкирами Коллайн попенял на меня, что я практически не участвовал в разговоре. Чего в нем участвовать, и так все нормально было. Обо всем договорились, все пункты устроили обе договаривающиеся стороны. Да и как тут участвовать, когда постоянно Яна вспоминается, вся такая милая, нежная.

Откровенно говоря, меня в тот момент больше мучил вопрос, понравится ли ей мой подарок и сумеет ли Гростар изготовить его.

Гростар нашему приезду обрадовался, у него накопилось много проблем и вопросов, требующих немедленного решения, что потребовало около двух часов времени. Затем я, с надеждой глядя на него, объяснил ему суть своей просьбы, проиллюстрировав рисунком. Вот сюда заливаются чернила, это поршень на винтовой резьбе, он нужен для того, чтобы создать необходимое давление. И все это нужно изготовить за три, максимум четыре дня. Получится? — я снова посмотрел на него с надеждой. Мне нужно знать наверняка, чтобы иметь достаточно времени на новый подарок.

Казалось, что Альбрехт только обрадовался новой трудной задаче. Мы с Анри просидели у него во внутреннем дворике до самого заката, Гростар попросил не уезжать, чтобы сразу ответить на вопрос, возможно ли это в столь короткий срок. Уже порядком стемнело, когда он появился весь перепачканный чернилами, но чрезвычайно довольный. Уже по одному его виду можно было догадаться о результатах. Так оно и оказалось, он взялся за это дело и гарантировал закончить к сроку.

— Я сделаю ее, господин де Койн, обязательно сделаю. Как я понимаю, еще должен быть футляр в подарочном исполнении?-

— Да, но ручка предназначена для женщины, девушки. И ее размеры должны соответствовать тонким пальчикам этой особы. Иначе, какой в этом смысл. И еще Гростар, мне не важна цена этой вещи, поверьте, совсем не важна. Можете выполнить ее целиком из золота, усыпать бриллиантами… Только одно условие — подарок должен выглядеть очень, очень изящно. А в остальном себя нисколько не ограничивайте. Если нужен задаток — только скажите. Можете даже сразу назначить цену — я оплачу немедленно. -

— Чей герб должен быть изображен? -

— Герб династии Кронвейлов, она имеет к нему отношение. -

Всю обратную дорогу Коллайн молчал, изредка поглядывая на меня. Но мне было не до него, наконец, не нужно отвлекаться от сладких воспоминаний, которым я предавался каждую свободную минуту. И в карете достаточно темно, чтобы беспокоиться о выражении своего лица.

После ужина, как обычно, мы с Коллайном поднялись в кабинет, чтобы обсудить предстоящие на завтра дела. За ужином он вел себя необычно тихо, и даже никак не прокомментировал мою неуклюжесть, когда я локтем смахнул со стола бокал с вином.

Разве что он забрал у меня солонку со словами — я думаю, трех раз более чем достаточно. Задумавшись, я трижды посолил салат, который мне все же пришлось отодвинуть в сторону.

В кабинете я предложил ему бренди, но он только отмахнулся, продолжая смотреть на меня, не говоря ни слова. Наконец, мне все это надоело.

— Ну и что все это значит? — спросил я у него, имея в виду его затянувшееся молчание.

— Ты знаешь Артуа, ты начал удивлять меня с самого начала, с того самого дня, когда мы познакомились. Потом я решил, что больше не сможешь удивлять меня, но ты опять сделал это. И так было несколько раз. Теперь, когда я окончательно поверил в то, что меня больше невозможно удивить — ты еще не устал от этого слова? — ты удивил меня так, что я вообще потерял способность удивляться. Теперь скажи мне, это правда? -

— Из нас двоих только ты обладаешь способностью читать чужие мысли. Я не понимаю, о чем ты. -

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я хочу сказать. Я не знаю, завидовать ли мне или соболезновать, но ты хоть понимаешь, сколько у тебя теперь может возникнуть проблем? -

— Каких проблем, Анри? — вяло поинтересовался я.

— Больших проблем, огромных проблем, Артуа! Ты считаешь, что подобная ситуация должна понравиться ее прежнему фавориту? Ты хотя бы знаешь, кто он? Ты вообще когда-нибудь о чем-нибудь задумываешься? -

— Анри, я никогда не должен был говорить тебе то, что сейчас скажу. Я у Янианны был первым мужчиной, первым, ты понимаешь? Но даже если бы это было не так, думаешь, мне есть хоть какое-то дело до остальных? Пойми, что я люблю ее, ты даже представить себе не можешь, как я ее люблю. И самое главное, ты о ком больше печешься, обо мне или о себе? -

Вот это я зря сказал, наверное. К счастью Коллайн, понимая мое состояние, не обратил должного внимания на мои последние слова.

— Извини меня де Койн, ради Бога извини. Я просто не подумал, что у тебя все так серьезно. И еще знай, что в любом случае я на твоей стороне. -

Я встал, хлопнул Коллайна по плечу и сказал.

— Анри, я никогда не сомневался в тебе. И все равно приятно услышать такое. Все будет хорошо, вот увидишь. -

Когда я уходил, Коллайн продолжал сидеть в кресле, теребя мочку левого уха.

Глава 4

Письмо от Клеопатры.

Мои следующие несколько дней прошли в непрерывном ожидании письма от Янианны. Если первый день дался легко, то следующие два стоили мне больших нервов. Бедная Марта, замученная бесконечными вопросами — не приходила ли почта? — взмолилась, в конце концов, и пообещала немедленно, прямо немедленно передать мне ее руки, как только она будет доставлена.

От дел я практически самоустранился, хорошо, что Анри и Герент взяли все на себя. Я изводил себя сомнениями, встретимся ли мы снова и нужен ли я ей вообще.

Бывали минуты, когда я становился сам себе противен. Тогда я убеждал себя, что уже не мальчик, что мужчины так себя не ведут и что дела всегда должны быть на первом месте. Если это и помогало, то совсем ненадолго. В конце концов, окружающие стали относиться ко мне, как к человеку, заболевшему тяжелым недугом с неясной надеждой на выздоровление.

Не знаю от кого, но всем вокруг стало известно, что хозяин влюблен, влюблен тяжело и безнадежно. Марта, та всегда вздыхала, завидев меня и негромко бормотала про современных девиц, которые не видят своего счастья и не могут отличить хорошего человека от плохого. Почему то все считали, что любовь моя глубоко несчастна, без всякой надежды на взаимность. Насчет предмета моей страсти строились самые различные предположения, иногда настолько нелепые, что мы с Анри долго хохотали, когда он рассказал про одно из них.

Это произошло уже на четвертый день, когда мне стало немного легче. Анри, увидев перемену, случившуюся со мной, даже обрадовался, честное слово. Когда я спросил его, что значит такая его реакция, он сунул мне под нос небольшое зеркало. И действительно, вид у меня был еще тот. Я отдал ему зеркало обратно, да уж, комментарии излишни. Марта тоже заметила перемены, произошедшие со мной.

— И правильно, ваша милость — заявила она — такого мужчину как Вы, поискать еще надо. Не нужна она Вам, потому что дура. -

Я недоуменно посмотрел на Коллайна, который прямо давился от смеха. Мы уединились в кабинете, где он и рассказал о моем предмете неземной страсти, выдуманной ею.

Тем самым предметом оказалась баронесса, жившая буквально через пару домов от моего и отличавшаяся крайне злобным характером и невероятно плоской фигурой.

При этом она считала себя роковой красавицей и разбивательницей мужских сердец.

Сначала я хохотал вместе с Коллайном, а потом мне стало даже немного обидно за себя. К счастью, Анри вовремя это заметил, и тоже прекратил свой смех.

Следующие пару дней мы работали как проклятые, дел действительно было хоть отбавляй. На складе скопилось уже достаточное количество ручек, буквально неделя и можно смело выходить на рынок. С зеркалами дело шло похуже, но и возни с ними больше, да и само производство необходимо пока держать в строгом секрете. Тем не менее, первая партия из полусотни штук уже была готова. Заработала и сталелитейный цех, выпуская пробную партию отливок.

Вообще это производство необходимо серьезно модернизировать, но все что я знаю о металлургии, так это то, что плавку необходимо продувать сильным напором воздуха, что избавляет ее от излишков углерода. Такую печь называют мартеновской, и это было все, что я знал.

Вопрос снова упирался в специалистов, а таких найти невозможно, поскольку эта технология еще не была придумана. Значит, нужен человек, который займется разработкой этой технологии и его еще нужно отыскать.

Полдня я провел в архиве Департамента промышленности, в том самом отделе, который занимался изобретателями. Увы, ничего существенного обнаружить не удалось, разве что записать несколько адресов, перспективных с моей точки зрения людей. Еще полдня я потерял, разыскивая их и опять неудача. То ли адреса оказались неверными, то ли я сам их так записал, так что нашел я только одного человека, но зато какого! Тут удача улыбнулась мне по-настоящему.

Этот человек, Эндон Кронт, числился в моем списке последним, и по алфавиту, и по значимости. До этого мы с Коллайном, в сопровождении Проухва и Жердома, безрезультатно объездили несколько адресов. Все они располагались в далеко не самых благополучных районах столицы, и группа вооруженных всадников каждый раз создавала ненужный ажиотаж.

Ситуация Коллайну явно наскучила, и он все чаще поглядывал на положение светила в небе, близость к горизонту которого указывала на близкий вечер. Кронт пытался получить вознаграждение за механизм, именуемый им водосос. Мне оставалось только гадать, что есть этот прибор. Единственное, что приходило мне в голову, так это насос.

Эндон Кронт встретил насторожено, не ясно чего от нас ждать. Дом с очень небольшим достатком, если не сказать с нищетой, куча детей и жена, когда-то привлекательная, а сейчас рано увядшая женщина — вот и все, что мы увидели, когда вошли. А где же куча всевозможных малопонятных механизмов, приспособлений и всего прочего, что, по моему мнению, должно присутствовать в доме изобретателя? Ничего этого не было и в помине.

Анри, по своему обыкновению, в полголоса прокомментировал увиденное зрелище фразой.

— Это твой изобретатель не только изобретать мастер — имея в виду детей, которых было никак не меньше десятка.

— Скажите, Кронт, это Вы хотели получить вознаграждение за прибор, именуемый водососом? -

Напряжение с лица Кронта спало, уж не знаю, кого он в нас увидел до этого.

— Мою работу оценили и решили выплатить вознаграждение? — с надеждой спросил он.

Пришлось его разочаровать.

— Нет, я был в департаменте, прочитал о Вашем механизме и теперь хочу посмотреть, что он из себя представляет. У Вас есть действующая модель?-

— Нет, только чертежи — увидел мелькнувшее разочарование на моем лице, Кронт зачастил. — Ваша милость, у меня нет денег, что бы построить, но он должен работать, должен, вот посмотрите — и он начал совать мне под нос порядком захватанные бумаги с какими-то чертежами.

Я внимательно посмотрел на них. Так и есть, насос, но работающий от парового двигателя. Сами насосы существуют, ходит себе лошадка по кругу и качает воду.

Паровые двигатели тоже. Маломощные, часто взрывающиеся, они не находили пока широкого применения из-за ненадежности и опасности взрыва.

— А это что? — я ткнул пальцем в чертеж.

— Это устройство, которое избавляет котел от избыточного давления — уныло произнес Кронт.

Так, а вот это уже очень интересно. Перепускной клапан, вот что это такое. И сам паровой двигатель двухцилиндровый. Так, да передо мной местный Ползунов, вот это удача! Стараясь оставаться спокойным, я спросил совсем унылого Кронта.

— Еще что-нибудь у Вас есть? -

— Есть, ваша милость — и он начал перечислять. Перечислил он достаточно много, но меня заинтересовали две вещи — металлорежущий станок интересного способа действия и часы, обыкновенные карманные часы. Для меня естественно обыкновенные, но не для всех остальных.

— И на все это у вас есть чертежи? -

— Нет, ваша милость, большинство только в голове — и он стукнул пальцем себя по лбу, совсем рядом со здоровенной красной шишкой.

Я покосился на его жену, присутствующую при нашем разговоре, уж не ее ли работа?

Мои опасения подтвердились, ее взгляд явно показывал — Вы посмотрите по сторонам, господин, на это ли я рассчитывала, выходя за него замуж?

— Переселиться не желаете? -

— Переселиться? Куда, зачем? -

— Понимаете, у меня в дне пути есть имение Стенборо. Вот туда и переселиться.

Я хочу собрать в одном месте всех самых талантливых людей Империи и дать им возможность реализовать себя в полной мере. Талант — это дар Божий, и его не заменишь ни образованием, ни чем-нибудь другим. Либо он есть, либо его нет. У Вас он есть и немалый. -

— А что я там буду делать? -

— Там Вы без зазрения совести будете тратить мои деньги на реализацию своих как старых, так и новых идей, которые еще только придут Вам в голову. Денег будет достаточно много, это я Вам обещаю. Но есть два обязательных момента…-

Кронт, до этого слушавший как зачарованный, заметно сник, ну не может быть все так здорово — приходит посторонний человек и предлагает такое, от чего даже в самых смелых мечтах захватывает дух.

— Так вот, во-первых, задачи, которые буду ставить для Вас я, станут приоритетными, Вы знаете, что значит слово приоритет? — дождавшись кивка, продолжил -

— И, во-вторых, у Вас будут ученики, которых Вы обязаны обучить всему, что знаете и умеете. -

— А… -

— А жить Вы будете в доме, который получите сразу по приезду. Еще дам корову, чтобы у детей было молоко. Все остальное зависит от Вас. И не смейте отказываться, разве подобное предложение сможет когда-нибудь повториться? -

Я сыпанул на стол горсть серебра. Коллайн чуть заметно поморщился, но добавил немногим меньше.

— Обязательно купите жене новое платье, а, как надумаете, приходите по этому адресу, и не тяните — с этими словами я положил на стол свою ярую красочную визитку, смотревшуюся на этом убогом рассохшемся столе билетом в новую жизнь.

Беда с этими гениями, вечно они свое время опережают. Тот же Кулибин умер в полной нищете, именно по этой причине. Хотя нет, не очень удачный пример, Кулибин вечный двигатель изобретал, и до чего другого у него дела не было.

А мужик матерый был, последний раз женился в семьдесят и успел трех детей заделать, улыбнулся я, вспоминая.

— Что, де Койн, этот человек действительно так важен? -

— Может быть, и не сам он, но то, что у него в голове, да. Поехали домой, Анри, скоро стемнеет. Еще хочу сказать, что благодаря этому человеку, вскоре не нужно будет смотреть на солнце, чтобы определить время, для этого достаточно будет залезть себе в карман. — Ани покачал головой, но ничего не сказал.

— Иногда меня удивляет твоя расточительность — услышал я от Коллайна, после того, как мы отъехали от дома Кронта.

— Расточительность? В чем ты ее увидел? И потом, ты ведь сам дал ему денег. -

— Ну, положим, денег я дал не ему, а его детям, у них такие голодные глаза…

Я это говорю к тому, что иногда ты можешь дать деньги людям, совершенно тебе не знакомым, в ситуации, когда этот жест совершенно не обязателен. -

Ну, не так часто я это и делаю, но объяснить свою позицию попытаюсь.

— Анри, как надолго тебе хватит десяти золотых монет при твоем образе жизни? -

— Ну, вряд ли мне их хватит больше чем пару месяцев. Хотя, если постараться, можно на дольше растянуть. А какое это имеет значение? -

— Теперь обрати внимание на того человека, что ведет под узду клячу с телегой. Он вероятно как раз к себе во двор въезжает. Посмотри и оцени, во сколько встанет все его хозяйство, вместе с домом, постройками и всем остальным, оцени так, навскидку. -

— Да не больше чем в один золотой — Коллайн не стал напрягать себя долгим размышлением и ответил сразу, почти не задумываясь.

— Так вот, представь себе, что волей случая эти десять золотых попадут ему в руки.

Если он правильно распорядится свалившимися ему с неба деньгами, то у него начнется совсем другая жизнь. Он построит себе новый дом, заведет живность, купит вместо этой клячи нормальную лошадь, а то и две. Займется извозом, или накупит прялок и усадит за них всю семью, откроет лавку, наконец.

И выдаст, наконец, замуж старшую дочь, совсем не дурнушку, которую без приданного не берут и которая горько плачет в подушку каждую ночь. И все это счастье у него будет за те самые десять золотых, что ты проживешь за месяц и не заметишь этого.

Но не свалятся на него эти деньги, неоткуда им свалиться. И на большую дорогу он не пойдет, не душегуб он. Вот и проживет он всю оставшуюся жизнь в такой же нищете, и в наследство детям только ее и передаст. Что ему нужно? А нужно ему чуть-чуть удачи в виде этих десяти желтых кружков и только то. Сам я, Анри, благодарю небеса за ту самую удачу, что они мне послали в виде карты. То, что нашли мы золото и вернулись живыми, это ведь тоже удача и еще какая, согласись. Может для того, чтобы она от меня не отвернулась я и хочу хоть немного поделиться ее с другими. И вообще, надо не забыть сказать Прошке, чтобы Ворону на заднем правом копыте подкову перековал.-

Дома меня ждало письмо от Янианны. Я сразу увидел его в общей пачке полученной корреспонденции. Небольшой конверт белой, чуть голубоватой бумаги тщательно запечатан сургучом. В конверте письмо, на котором всего несколько фраз выведенных четкими красивыми буковками — барон Артуа де Койн, некая известная особа хотела бы с Вами встретиться и подпись — Клеопатра. И еще очень талантливо выполненное зелеными чернилами изображение двух существ, совершенно безухих и с хоботками вместо носа. Существа сидели на лавочке и вглядывались в звездное небо.

Сердце пело, завтра, уже завтра я снова увижу ее!

Коллайн, которого я увидел за столом во время ужина, вопросительно посмотрел на меня. Я ответил одним словом — завтра.

Глава 5

Камзол в наследство.

Когда я вошел в комнату, Янианна сделала легкое движение навстречу ко мне, но тут же застыла. Поведение ее понятно, мы еще слишком мало времени знаем друг друга, и это обстоятельство ставило между нами крошечный барьер. Но мне легко удалось преодолеть его. Я высказал девушке комплимент по поводу ее красоты, поцеловал руку, снова сказал комплимент, не выпуская из своей руки ее руку, поцеловал тонкое запястье с внутренней стороны, там, где бьется жилка ее пульса.

Затем на мгновенье прижал ее руку к своей щеке, обнял за плечи, успев шепнуть на ушко, о том, что навечно зачарован ее красотой и через мгновенье мы уже страстно целовались.

— Артуа, ты голоден? — спросила меня Янианна. Я ответил не сразу, залюбовавшись чертами ее лица, теперь я смогу это делать подолгу.

— А? Что? Нет, нет — отвлекаться на такие вещи, когда можно смотреть на нее… — Я совсем не хочу есть. Все что мне хочется, так это любоваться тобой, а кушать я совсем не хочу. -

— Ты немного с лица спал. И тени под глазами — девушка провела пальчиками по моему лицу. Я успел поймать ее руку и крепко прижать к своим губам.

— Я прихворал немного, — испугавшись, что она примет меня за немощного, с плохим здоровьем, торопливо добавил — совсем чуть-чуть и уже все прошло.-

Господи, ну зачем я ей вру.

— Ты знаешь, Янианна, просто мне очень тяжело дались эти дни. Мне даже казалось, что это был всего лишь сон, и я тебя больше никогда не увижу. -

— Ты знаешь, Артуа, я по тебе тоже скучала. Ты часто про меня вспоминал? -

— Я только о тебе и думал. В моем доме все догадались, что я влюблен, но ты даже представить не можешь, в кого они подумали. -

— И ты совсем никому не сказал, что был со мной? -

— Яна, ну о чем ты говоришь, как я мог? Мне это даже в голову бы не пришло. -

Ведь я действительно никому ничего не говорил. Коллайн догадался сам, я же просто подтвердил очевидное.

— Почему, Артуа? При дворе это так нормально. Конечно, скрывают, когда речь идет о замужней женщине… Я же не замужем, и потом, когда твоя любовница, ни кто-нибудь, а сама императрица… -

Я видел в ее глазах, что говорит она совершенно серьезно.

— Яна, я вижу в тебе, прежде всего, очень красивую девушку. Еще я хочу, что бы ты была не любовницей мне, а любимой. -

— Разве в этом есть какая-нибудь разница? -

— Для меня — да, и огромная. -

Девушка продолжала смотреть на меня пристально, затем отвела взгляд и сказала.

— Ну почему, именно тогда, когда это больше всего нужно, я не могу определить, обманывают ли меня или говорят правду. -

Я помолчал немного и лишь потом начал говорить, тщательно подбирая слова.

— Знаешь Яна, у меня было достаточно времени подумать об этом, я только и занимался все время, что тебя не видел, что думал о тебе, о нас с тобой. Я люблю тебя за то, что ты, такая как есть, за твои глаза, за твою улыбку, за твою манеру разговаривать, а вовсе не за то, что ты Янианна I. Поверь, мне было бы намного легче, будь ты дочь простого пекаря, рыбака или крестьянина, намного легче.

Просто скажи мне, что ошиблась и я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

А сейчас ты делаешь мне больно, очень больно. -

Я тысячу раз представлял нашу встречу, но никогда такой, как она получилась.

Девушка подошла, притихшая и, даже немного печальная.

— Прости, ради Бога прости меня, Артуа — сердце мучительно сжалось в предчувствии, что вот сейчас она скажет, что это была ошибка, и я даже судорожно начал готовить слова прощания. Никогда не любил мелодрам, а вот теперь меня угораздило попасть в самый ее центр.

Но Яна прижалась ко мне и всхлипнула. Я обнял девушку, осторожно поцеловал в мягкие губы, погладил по волосам и сказал на самое ушко.

— Я очень люблю тебя солнышко, очень-очень. И всегда буду любить, чтобы не произошло. -

Мы присели на диван и долго сидели, обнявшись, не говоря ни слова.

— Яна, может быть, ты все же расскажешь, что произошло? — не очень приятный разговор, но его нужно заканчивать.

— Ты знаешь, Артуа, я поделилось с очень близкой подругой… -

Очень сомневаюсь, что у тебя, при твоем положении есть близкие подруги, это ты так считаешь…

— … у которой непременно должен быть хотя бы один брат — закончил я за нее.

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Как ты догадался? -

— Для этого вовсе не обязательно быть провидцем. Яна, я отчетливо отдаю себе отчет, в том, кто я и что собой представляю в данный момент. Все твое окружение считает, или, по крайней мере, будет считать, когда узнает обо мне, что тебе нужен совсем другой человек. Человек, равный тебе если не по положению, то по древности рода. -

— Артуа, у меня сложилась такое впечатление, что ты постоянно забываешь, что я императрица и могу себе позволить выбирать, с кем мне встречаться и… и все остальное. -

— Нет Янианна, я ни на секунду не забываю об этом. Но в моей голове не укладывается, что такая милая девушка с таким славным характером — правительница целой империи. Никак не укладывается, ты уж прости. -

— А какая, по-твоему, она должна быть?

— Ну, властная, жесткая, не терпящая возражений… -

— … и обязательно очень развратная, как твоя Клеопатра — засмеялась она.

— Ну, безнаказанность порождает вседозволенность — не задержался с ответом я.

— Хорошо Артуа, я подумаю об этом. И все же, если быть серьезным, что ты думаешь обо всем этом? -

— Тебе следует немедленно порвать со мной или постараться пока не афишировать наших отношений. Знаешь Яна, мне нужно не так уж много времени, что бы меня начали воспринимать всерьез. -

— Ты так спокойно говоришь о том, что мне нужно расстаться с тобой как можно быстрее… -

Вместо ответа я взял ее руку и приложил ладонь к левой стороне груди. Яна секунду помедлила, прислушиваясь к бешеному стуку моего сердца, затем осторожно освободила руку.

— Знаешь Артуа, что больше всего мне в тебе нравится? -

— Нет, конечно, и даже не догадываюсь -

— Вот мы сидим с тобой, разговариваем, ты даже пытаешься давать мне советы…

И ни каких тебе — Ваше Императорское Величество, Вы так божественны в этом платье, или — леди Янианна, как Вам к лицу Ваш новый наряд, Вы в нем выглядите богиней — девушка явно кого-то передразнивала, тщательно копируя чей-то слащавый тон. -

— Но ведь это истинная правда -

— Дело не в том, Артуа. У тебя все получается совсем по-другому, даже когда ты просто смотришь на меня и молчишь. И хватит о грустном, пойдем, я тебя накормлю, хочешь ты того или нет. -

За столом я изо всех сил старался веселить девушку и у меня это получалось.

— Девочка стала совсем взрослой — думал я, глядя на улыбающуюся Яну. У нее есть любовник, настоящий взрослый мужчина, которого она сейчас накормит, потом они весело проведут время, а затем, затем у нее будет то, отчего так сладко кружится голова и так громко стучит сердце. -

Не знаю, что меня выдало, но она потребовала произнести вслух то, что я сейчас было подумал. Я произнес буквально слово в слово и замер, ожидая ее реакции.

Не знаю, как насчет ее дара узнавать правду, не работающего в отношении меня, но лгать я ей не мог, язык не поворачивался по неведомой мне причине.

Яна на секунду задумалась над моими словами, затем сказала.

— Все верно, Арти, но ты упустил одну маленькую деталь — этот самый мужчина будет смотреть на меня таким взглядом, каким умеет глядеть только он. -

Ни за ужином, ни после, я опять не увидел ни одного слуги.

В моем представлении слуги всегда должны присутствовать при таких высоких особах, но во время еды Янианна отлично справлялась сама, без всякой посторонней помощи, успевая еще и мне подкладывать на тарелки всякую снедь, не спрашивая у меня, хочу я того либо иного, или нет.

После ужина мы очень мило общались. Бесцеремонно затолкав меня в кресло, Яна уселась ко мне на колени и начала лазать у меня за воротом сорочки. Она забавлялась тем, что заставляла напрягать, а затем и расслаблять грудные мышцы, при этом нажимая на них пальцем. Я откровенно млел, но все же заявил, что, по моему глубокому убеждению, такие действия в отношении мужчин не входят в курс обучения принцесс хорошим манерам. На что Яна сказала, что она уже не принцесса и может позволить себе все, что ей в голову взбредет, при этом чувствительно ущипнула.

Незаметно разговор скатился к делам. Янианна пожаловалась на тяжелую неделю, посетовала на то, что и следующая неделя предстоит не менее трудная. Затем рассказала, что герцог Вандерер хвастался новыми письменными принадлежностями.

Вот же старый га… гм, герцог! Мы же договаривались не показывать новинку, пока у меня на складах не соберется достаточное количество перьевых ручек.

С другой стороны он сделал удачный маркетинговый ход, новинка понравилась всем, а он показывал ее не кому-нибудь, а людям из тех самых департаментов, куда мы их и хотим пристроить, эти самые ручки. Что самое главное, их по достоинству оценила и сама Яна, убедившись в практичности и удобстве.

— Ваше Императорское Величество, если Вы на мгновение покинете мои колени, то у меня появится великолепная возможность продемонстрировать одну вещь, по сравнению с которой та новинка, что имеется у герцога Вандерера, покажется Вам сущей безделушкой. -

— Только в одном случае, барон — так же церемонно откликнулась Янианна, — если Вы немедленно поцелуете меня. -

Пришлось выполнить ее просьбу, а куда деваться, в Империи монархия, а у меня на коленях монархиня, так я ей и заявил.

От ручки девушка была в полном восторге. Вряд ли у меня получилось бы угодить ей больше, подари я нечто значительно более дорогое, но привычное. Она вертела ею и так и этак, пробовала писать и, в конце концов, перепачкала пальцы чернилами, а я оттирал их, нарочито ворча. Диковинка очень пришлась ей по душе. Да и Гростар постарался, а творить он умеет.

Глубокой ночью, когда мы насытились объятиями и ласками друг друга, я опять рассказывал о своих приключениях во время похода за золотом. Яна прижималась ко мне в особо трагичных местах, отчего я мгновенно терял нить повествования. Поняв это, она начал прижиматься чаще, чем того требовали события, и каждый раз счастливо смеялась, пока я не понял, в чем дело.

Когда я вернулся в свой дом, то обнаружил Коллайна в очень скверном настроении. Еще не понимая причин, я постарался подбодрить его.

— Анри, ты посмотри, какой прекрасный день на дворе, птички поют… -

— Де Койн, убили Жердома -

— Как убили? — улыбка сползла с моего лица — Еще вечером он был жив и вместе с Прошкой сопровождал меня к дворцу, как ты и настаивал. -

— Ночью в дом проник человек. Может быть, их было двое. И искали они тебя, Артуа, это не подлежит сомнению. Дверь в твою комнату открыта, есть и еще следы. -

Я присел на первый попавшийся стул. Жердом не был мне близким человеком, я и знал его всего-то несколько дней. Но, без сомненья, он был хорошим человеком и его убили в моем доме.

— Это еще не все, Артуа. Они убили Марту, видимо она случайно попалась у них на пути. -

— Они что, вот так просто залезли в мой дом, убили двух человек и спокойно ушли? -

— Вероятно, так оно и было. Я сам вернулся немногим раньше тебя. -

— Где Проухв? Что-нибудь пропало?-

— Насчет пропаж не знаю. Проухва я послал в Стенборо, за людьми. Не знаю, как события будут развиваться дальше, но люди нам понадобятся. Извини, что принял решение за тебя, время дорого. -

Да, не знаю, повезло мне или нет в том, что меня не было дома этой ночью, но я поступил крайне опрометчиво, отослав всех в имение. Эх, знать бы раньше.

Керон сидел у изголовья лежавшей на постели Марты, своей жены. Он, обхватив голову обеими руками, покачивался из стороны в сторону. Я придвинул стул и присел радом.

У Марты выражение лица оставалось и после смерти абсолютно спокойным. Она и при жизни никогда не повышала голос, не злилась и не нервничала. Добрый ровный характер, руки, которыми она могла и пошить любую вещь и приготовить любое блюдо. А как она переживала, считая мою любовь неразделенной… Она была мне почти как мать, Марта. И вот теперь ее убили, убили из-за моей глупости.

Не знаю, что сейчас испытывал Керон, проклинал ли тот день, когда судьба свела меня и его с Мартой, или находился в том состоянии, когда невозможно ничего чувствовать, кроме горя… Посидев пару минут, я встал, положил руку на плечо Керона, сжал его и вышел из комнаты.

— Анри, что ты думаешь по этому поводу. Тебе не кажется, что нападение на Стенборо и сегодняшний ночной визит — дело одних и тех же рук? -

— Нападение на Стенборо — работа графа Коллина Макрудера. Конечно, он сам в ней не участвовал, но люди, напавшие на нас, наняты по прямому приказу графа. Эту новость я и хотел сообщить тебе сегодня утром, вместо той, что ты услышал. Сегодняшний визит организован тоже им, и это вне всякого сомнения. -

Помолчали. Сейчас я ненавидел графа, наверное, не меньше, чем он меня. И я должен его увидеть, должен, ни смотря не на что.

— Коллайн, я буду крайне тебе признателен, если ты сейчас же попытаешься найти адрес, по которому я смогу найти и поговорить с Макрудером. Ты сделаешь это? -

— Артуа, ты действительно этого желаешь? -

— Барон, в тех местах, откуда я родом, существует одна нация, очень умная нация, но далеко не всеми любимая. Так вот, она тоже имеет обыкновение отвечать вопросом на вопрос — помолчав мгновение, добавил — извини, Анри. Я действительно хочу встретиться с ним, мы ничего не выиграем, если будем отсиживаться в ожидании очередных событий. -

Время тянулось мучительно медленно. Барон отсутствовал уже третий час и все это время я прошагал из угла в угол своего кабинета. Сон, которому я надеялся посвятить все послеобеденное время, пропал, кусок тоже в горло не лез, а для бренди или вина не самое удачное время.

Наемные убийцы это очень серьезно. Надеюсь только на то, что они не из клана Черных Масок. Существует такой полулегендарный клан где-то за Караскером, в Агнальских горах. Про них рассказывали много всяких легенд, и все они, как правило, были очень жуткими.

Они, если взяли заказ, уже не отступятся. Не удастся мне, с моими убогими возможностями, что-то им противопоставить. При всем желании не удастся. Слишком уж реальная сила. Говорят, что к их услугам прибегают даже на уровне королевских дворов.

Будем надеяться, что это не они.

В Дрондере, как и в любом приличном городе существует свой криминал. Очень хочется думать, что мои ночные гости из их числа. Но в любом случае Анри поступил правильно.

Эх, как нельзя мне сейчас трогать Макрудера. И разговор у меня недавно был с Вандерером относительно этого. Герцог говорил полунамеками, настолько тонкими, что я даже толком ничего не понял из его слов.

Черт бы их взял, все эти дворцовые интриги. Чтобы в них разбираться, нужно здесь родиться. Никогда не любил фундаментальный анализ. То ли дело технический, шашки наголо и вперед.

Крондейлы, Вандереры и Дьебюффены. Все они имеют права на трон. И еще все они обладают родственными связями. Но, как известно — в картишки нет братишки. Крондейлы правят уже несколько сот лет. Вандереры все это время относились к сему факту вполне лояльно. Хотя черт его знает, что было в том письме.

А вот Дьебюффены особенно и не скрывают своих желаний. И эта жертва кочерги тоже из их семейства.

И все мои действия против него могут истолковаться так, как будто бы я действую по наущению императрицы. При желании, конечно. А желание естественно будет. Вот и Вандерер пытался мне сказать что-то в этом духе.

Вот же влип. Ну почему она не дочь какого-нибудь захудалого барончика. Насколько все проще было бы. Но и прощать нельзя.

Наконец, Коллайн вернулся. Я с надеждой посмотрел на него, он в ответ кивнул головой.

— Граф сейчас в доме Стойнов. Если хочешь увидеть его, следует поторопиться, он долго там не задержится. -

Графа Юлина Стойна я знал относительно неплохо и мог заявиться к нему без приглашения или предварительного уведомления.

Судьба свела нас в не самый приятный момент его жизни. Граф проигрался, задолжав достаточно крупную сумму денег. И, что самое неприятное, расплатиться следовало немедленно. Когда пришла пора повысить ставки, граф пошел ва-банк, считая карты, находившиеся у него в тот момент на руках, стопроцентно выигрышными. Наличных денег к тому времени у него не оставалось вовсе. Но, как гласит один из основных законов Мерфи, если неприятность возможна, она обязательно случится. Что и произошло.

Я расплатился за него, объяснив свой поступок как нельзя вовремя вспомненным долгом.

Будь граф заядлым игроком, подобное не пришло бы мне и в голову. Но он им не был,

а подобная вещь случается в жизни почти каждого мужчины. Стойн не стал рассыпаться в благодарностях, лишь пообещал вернуть деньги при первой же возможности.

Мы успели, Макрудер все еще оставался там. Я прошел к хозяину дома, который искренне мне обрадовался. Деньги давно уже были возвращены, так что в его эмоциях не было фальши.

Сейчас мне предстоит затеять ссору, даже скандал и я хочу, чтобы граф знал об этом заранее. Мне дела нет, как он отреагирует, но предупредить его я считаю своей обязанностью. Но Юлин Стойн отнесся к услышанному на удивление легко.

— Делайте это, если считаете необходимым. Мне этот человек вовсе не дорог и совсем не симпатичен — ответил он.

Ну что ж, тем лучше.

— Господа, — громко обратился я ко всем присутствующим в зале — мне сказали, что в доме господина Стойна я смогу увидеть графа Макрудера. Неужели я опоздал? -

Этого павлина в брачном наряде трудно не заметить, но я тщательно делал вид, что увидел его только сейчас.

Какой смысл в том, чтобы носить на себе столько золота, думал я, направляясь к нему через весь зал. Вероятно, этот обычай идет еще с тех времен, когда рыцари практически постоянно были облачены в полный доспех. По крайней мере, вес примерно соответствует.

Граф стоял в окружении нескольких дам, что ж, тебе и в этом не повезло.

Я подошел к нему вплотную.

— Потрудитесь объяснить мне, господин граф, на каком основании Вы позволили себе обозвать моего коня кобылой? -

А что, причина как причина, бывали случаи, когда люди встречались в поединке и по более ничтожному поводу. Честно говоря, эта чушь пришла мне в голову по дороге к нему, когда я шел через зал.

Граф выглядел прекрасно, его не портил даже небольшой багровый шрам на лбу, оставленный моей кочергой. Но вместо того, чтобы показать злость, негодование, растерянность, наконец, его лицо выражало удовлетворение. Непонятная реакция на мои слова. Дамы с достоинством, но достаточно шустро разошлись в стороны и застыли, жадно ловя каждое слово и каждый жест. Как же, такое развлечение, двое мужчин выясняют между собой отношения, и дело должно кончиться кровью.

— Вы что себе позволяете, граф — как на мальчишку, повысил голос на него я и быстро поднял руку, словно собрался одарить его пощечиной, но в последний момент поднес ее к голове, поправляя волосы. Уловка детская, но сработала превосходно. Граф рефлекторно дернулся, отклоняясь, видимо оплеуха, полученная в доме Дьюбенов, была еще свежа в его памяти.

— Так Вы требуете удовлетворения за свою клячу, господин де Койн? — вот теперь злорадство в его взгляде стало очевидным.

— Да, и причем немедленного — мой голос звенел металлом и был полон негодования.

— Очень сожалею, но буквально на днях я неудачно спрыгнул с лошади и повредил ногу. Ничего серьезного, кроме некоторого неудобства при ходьбе. Мой лекарь сказал, что это затянется буквально на неделю, максимум на десять дней. Но, если Вы хотите получить удовлетворение немедленно, меня вполне может заменить вот этот дворянин, барон Эвальд Севост, человек, которому я полностью доверяю в подобных вопросах. -

Краем глаза я увидел, как побледнел Коллайн. Он определенно знал этого барона.

Я тоже знал Севоста, вернее, видел его раньше. Если бы в Империи кому-нибудь в голову пришло составить рейтинг фехтовальщиков на шпагах, Севост определенно вошел бы в первую тройку и это как минимум.

Как-то мне привелось присутствовать при его дуэли с одним молодым дворянином, не в качестве секунданта, но зрителя. Барон поочередно проткнул своему оппоненту, совсем юнцу правую руку, левое плечо, затем снова правую руку и, наконец, сделав вид, что противник частично отразил его удар, направленный в грудь, вонзил клинок ему в живот. Совсем не глубоко вонзил, но при том состоянии, в котором медицина находится в этом мире, и этого было более чем достаточно. Юноша умирал долго и мучительно. Причиной дуэли в том случае была такая мелочь, просто этот юнец попал барону Севосту под настроение.

А вот у меня сложилась интересная ситуация. Несомненно, я могу отказаться от дуэли с Севостом, но… Но я ведь не заявлял графу, что жажду его крови, мы ведь люди цивилизованные, мне нужно только удовлетворение. Так и получи его, де Койн, ты же видишь, что Макрудер не в состоянии дать тебе его, вон, у него в руке трость, на которую он опирается. Понятна теперь и реакция графа, с бароном мне бы пришлось встретиться в любом случае. Его услугами часто пользовались те, кто хотел свести счеты чужими руками. Барон человек достаточно беспринципный, а деньги и здесь, в Империи, тоже совсем не пахнут. Тут, как нельзя вовремя, заявляется барон де Койн собственной персоной, на ловца, как говорится, и зверь бежит.

Ну и ладно, быть по сему. Коль скоро дуэли с бароном мне не избежать в любом случае, так какой смысл откладывать ее.

Через головы я громко обратился к Коллайну.

— Господин барон, не сочтите за труд, обговорите условия, меня устроят любые — Анри застыл на миг, видимо ожидая, что я выкину очередной фортель, как тогда с кочергой. Нет Анри, на этот раз дела серьезней некуда, да и повторяться не люблю.

— На Вашем месте, де Койн, я бы позаботился о завещании — едко заметил Макрудер.

— Спасибо за заботу, но я заранее позаботился об этом. Кстати, один из пунктов завещания касается Вас лично — в случае моей смерти Вам отойдет камзол красного цвета, почти не ношенный. Он прекрасно будет гармонировать с цветом Ваших глаз. -

Это я уже со зла, конечно, но уж слишком у графа вид довольный.

Макрудер трагично развел руками с зажатой в одной из них тростью, всем своим видом показывая, что он сейчас не в том состоянии, чтобы немедленно поставить на место зарвавшегося негодяя. Вот теперь мне пора, загляну ка я еще по дороге домой к Гростару, с ним так интересно разговаривать абсолютно на любые темы.

Глава 6

Последний штрих.

Когда я вернулся, во дворе меня встретила пара вооруженных мужиков хмурого вида. Анри сообщил, что временно нанял их до прибытия из Стенборо наших парней. За ужином он завел разговор про моего соперника, барона Эвальда Севоста.

— Поговаривают, что он не совсем хорошо видит левым глазом. Но я сомневаюсь в этом. А в остальном у него нет слабых сторон. Технику ему ставил сам Арчибальд, слышал о таком? -

Слышал ли я о нем? Конечно, слышал, личность знаменитая. Про него ходила легенда, что, стоя под дождем, он умудрялся оставаться сухим, орудуя шпагой над головой и успевая отбивать все капли. Чушь конечно, кроме того, нечто подобное я слышал, будучи еще на Земле.

— Так вот — продолжил Коллайн — Арчибальд отказался от него как от своего ученика после очень некрасивой истории.-

— Надеюсь, Севост не убил своего учителя? — такие истории заканчиваются обычно этим.

— Нет, до этого дело не дошло. Но они ни разу не встречались после этого.-

Трогательная история, только вот к чему он все это клонит?

— Артуа, я не понаслышке знаю эту технику и мне пришла в голову мысль, что мы могли бы пойти в зал. Там я постараюсь держаться его манеры ведения боя, а ты… -

— Анри — довольно бесцеремонно перебил его я — Как ты думаешь, чего я стою как боец? Только честно. -

— Ну, конечно ты далеко не самый последний боец в Империи, но… Понимаешь, Артуа, дуэльные поединки отличаются и довольно значительно от тех, в которых по большей части тебе и приходилось участвовать… -

— Вот и я так думаю, Анри. Все равно за один вечер мне не дотянуться до уровня Севоста, так стоит ли вообще пытаться. Пойду я лучше и хорошенько высплюсь, вчера одна дама сказала, что вид у меня не совсем здоровый. -

Если конечно сумею уснуть, подумал я, но озвучивать не стал.

— Ты сегодня никуда не поедешь? — задал вопрос Коллайн, подразумевая мое возможное свидание.

— Нет, мы договорились на завтра, а сегодня я буду спать, вот прямо сейчас пойду и лягу.-

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я услышал за спиной голос.

— Господин барон — окликнул меня один из нанятых сторожей — к дому подъехала карета в сопровождении нескольких всадников, спрашивают барона де Койна. -

Коллайн встревожено взглянул на меня. Успокоив его жестом, вышел на улицу. Вряд ли граф что-то предпримет, все и так идет по его плану. Завтра дуэль, шансы мои минимальны, а смерть на дуэли обычное дело.

И верно, возле кареты ждал человек, имени которого я все еще не знал, но именно он всегда встречал меня у дворца, и сопровождал до самых покоев императрицы.

— Вас ждут — кратко уведомил он, распахивая дверцы кареты. Что ж, не имею ничего против не запланированного свидания, даже наоборот, очень, очень рад.

Янианна стояла в профиль, положив обе руки на спинку стула. Я громко поздоровался, никакого эффекта, девушка продолжала стоять неподвижно. Все ясно, ей стало известно, что завтра мне предстоит дуэль, дуэль с человеком, которого называют убийцей в черном. Так его прозвали за любовь к выбору одежды мрачных тонов.

Мне предстоит очень тяжелый разговор, ведь буквально прошедшей ночью я клятвенно обещал ей никогда больше не принимать участие в подобных мероприятиях.

Начала Яна разговор очень осторожно, высказав такую мысль, что я уже не мальчик, а вполне взрослый мужчина, который должен понимать, что некоторые поступки понятны до определенного возраста. Но затем наступает такой момент, после которого необходимо пересмотреть свое поведение.

Сначала я даже не понял, к чему она ведет. Наша разница в возрасте была одним из двух моментов, из-за которых я очень переживал. Первым, естественно являлось ее положение. Когда же, наконец, понял, что она имеет в виду мое возможное участие в дуэлях, то вздохнул с облегчением. В глубине души я очень радовался, что ее мотивы заключаются в том, что Яна боится меня потерять. Вот тогда мне и пришлось заверить Янианну, что буду вести себя очень осторожно в тех случаях, когда дело может закончиться звоном металла. Надо же так случиться, и суток не прошло с момента моей клятвы, когда получилось то, что получилось.

Я подошел к девушке и остановился буквально в паре шагов от нее. Яна подняла голову и одарила меня таким взглядом, какой мне хотелось бы увидеть от нее меньше всего на свете. Господи, да когда же случится так, что эта девушка при встрече бросится мне на шею, обнимет и поцелует, да и случится ли.

— Янианна, если ты меня выслушаешь буквально пару минут, то я постараюсь объяснить тебе… -

— Что тут можно объяснить, Артуа — она не дала закончить мне фразу — оскорбление твоего коня — это ведь такой важный повод вызвать на дуэль человека, пусть даже и очень для тебя неприятного — с сарказмом произнесла она.

— И все же я хотел, чтобы ты все-таки меня выслушала, это не займет много времени.

Согласен, конь был лишь предлогом и не совсем удачным.

Но не мог же я заявить, что я хочу призвать его к ответу за нападение на мое поместье, за то, что он прислал ко мне в дом наемных убийц, когда, вероятно, только мое отсутствие и спасло меня. Я не мог сказать ему, что смерть людей, случайно погибших при этом, висит не на исполнителях, а на нем лично. Чем виновата пожилая женщина, которой уже за шестьдесят, тем, что ему не хватило смелости бросить мне вызов лично, в страхе получить кочергой по лицу еще раз? Я не знаю, когда их убили, эту женщину и слугу, когда они случайно попались им по дороге или когда убийцы возвращались раздосадованные моим отсутствием, но их смерть лежит на нем.

При нападении на Стенборо тоже, кстати, погиб человек, конюх. Да мы бы и все там полегли, если бы на посту стоял не бывший Дикий, а любой другой из моих бойцов. Знаешь Яна, никто и никогда не сможет убедить меня, что смерть этих людей ничего не значит, поскольку все они были не благородного происхождения. -

— Ты сказал, что этой ночью у тебя в доме побывали наемные убийцы? — Янианна даже немного побледнела при этих словах.

— Да, Янианна все обстоит именно так. -

— Артуа, ты ведь не обманываешь меня? Все, что ты сказал, правда? -

Вот теперь выражение глаз было у нее совсем другое, и я почувствовал, что таю, таю как кусок льда, брошенный в кипяток.

— Артуа, ты ведь не будешь завтра драться на дуэли? -

— Как это не буду? Меня никто не поймет. Я сам ее затеял и самому же отказаться? Нет, я дрался бы и в том случае, если бы и не был ее зачинщиком. Я должен, понимаешь Яна, должен сделать это. -

— Артуа, ты не будешь завтра драться на дуэли — уже не спрашивая, а утверждая, заявила Яна — Этот барон Севост страшный человек и у тебя нет никаких шансов. Если ты сейчас не откажешься, я прикажу взять тебя под стражу и буду держать взаперти до тех пор, пока сама не смогу решить этот вопрос. В конце концов, я завтра же издам закон, запрещающий эти проклятые дуэли — голос девушки звучал так, как будто она приняла окончательное решение и намерена отстаивать его до конца.

— Янианна, пожалуйста, ответь мне на два маленьких вопроса. Всего на два, а потом мы все решим, хорошо? — девушка часто закивала головой. Я прижал ее груди, поцеловал, отступил от нее чуть в сторону и спросил, как прыгнул в холодную воду.

— Яна, ты меня… я тебе дорог? -

— Если ты о том, люблю ли я тебя, то да, люблю и ты мне очень дорог. Если то, что я к тебе чувствую не любовь, тогда я не знаю, есть ли она на самом деле. -

— Понимаешь, если я завтра не выйду, то мы потеряем друг друга. Я — потому что не смогу удержать тебя, а ты — потому что не сможешь любить мужчину, который прячется за женскую спину. -

— Господи, Артуа, да как ты не можешь понять, что вот сейчас ты стоишь и разговариваешь со мной, а завтра в это же время тебя уже может не быть! — и она уткнулась лицом мне в грудь, всхлипывая.

Я обнял ее, гладя по волосам и целуя в солоноватые от слез губы. Затем отстранился вновь.

— Ты разрешила задать мне еще один вопрос — девушка кивнула головой — Яна, а за что ты меня любишь? -

— Ты, ты не такой как все — боже, как приятно слышать такие слова. Ты тоже совсем не такая, как все остальные девушки в мире, ты единственная.

— Если я не буду завтра драться с этим бароном, я не смогу быть дальше таким, какой я сейчас и ты это сразу почувствуешь. Я буду одним из толпы, тем, на кого ты смотришь и не видишь, и я не хочу этого, я не смогу с этим жить дальше.

Яна, ты не ждала меня сегодня, но, может быть, у тебя найдется что-нибудь поесть, очень хочется — сказал я, чтобы переменить тему разговора и вызвать извечный женский инстинкт — мужчин надо кормить, кормить, не смотря ни на что. Удовольствоваться же мне пришлось парой фруктов, поскольку ничего мясного в покоях императрицы не нашлось, а вызывать лакея, чтобы послать его на кухню, совсем не хотелось.

В эту ночь мы были очень нежны друг с другом, как перед очень долгой разлукой. Мы старательно избегали разговоров о дуэли, но время от времени Яна словно каменела на долгие доли секунды, а затем принималась подолгу целовать меня. Среди ночи ей пришла в голову идея одеть меня в кольчугу.

— Она совсем тонкая, но очень крепкая, под одеждой ее никто и не заметит — убеждала она. Я осторожно отказался, мотивируя это тем, что в кольчуге буду чувствовать себя очень скованно, и это может повредить.

Утром, когда я уходил, в перерыве между прощальными поцелуями, Яна с убежденностью заявила — нет, тебя не убьют.

— Еще чего — ответил я — особенно теперь, когда ты призналась, что тоже любишь меня. -

Уходя, я не выдержал и обернулся — она стояла и смотрела на меня так, как будто прощалась со мной навсегда.

Дома меня ждали спешно прибывшие из Стенборо Дикие, Шлон с Нектором и Амин.

С учетом Прошки и того обстоятельства, что вряд ли ночной визит повторится, вполне достаточно. Все, конечно, были в курсе предстоящей мне дуэли, и исподтишка поглядывали на меня, но хвала Создателю, разговаривали обычным тоном. Никакого волнения я не испытывал, для этого слишком хотелось спать. Яна всю ночь укладывала меня, убеждая, что мне нужно выспаться, и заботливо укрывала одеялом, но через пару секунд крепко прижималась и весь сон как рукой снимало.

Выехали загодя, но у Северного бастиона, излюбленного места для подобных встреч столичной знати, уже толпились люди графа во главе с моим визави. Позади нас пылила карета, прихваченная для того, чтобы увезти с места битвы мое раненное или бренное тело.

Севост, весь в черном, прохаживался взад и вперед, дожидаясь начала схватки. Коллайн разговаривал с его секундантом, еще раз обговаривая условия поединка. Сторона графа вела себя весело, время от времени от них доносились взрывы смеха, мы молчали, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Я примерил шпагу по руке, легковата для привычного мне веса, выбор оружия был за Севостом, ну да какая разница. Махнул ею пару раз и воткнул в землю, чего в руках держать, заржаветь не успеет. Лишних людей не было, только мы, окружение графа, да несколько зевак на стене бастиона.

Кстати, забыл спросить у парней, Ползунов мой уже успел в Стенборо перебраться или еще раздумывает? Они с кузнецом должны быстро найти общий язык на любви к механике, один практик, другой больше теоретик. Подошел Прошка, открыл рот, пытаясь что-то спросить, заглянул в глаза и отшатнулся. После, Проухв, после. Незачем в глаза мне заглядывать, я еще вчера умер.

После команды сходиться я пошел прямо на Севоста, на ходу вырвав из земли шпагу. Высоко в голубом небе парили птицы, не знаю их названия, но похожи они на ласточек, и у них тоже раздвоенный хвост. Дождя не будет, примета верная и здесь. Надо же, как много общего. Когда я приблизился совсем близко, Севост встал в позицию, и получилось у него очень эффектно, хоть в учебник фехтования в качестве иллюстрации.

Заныла рана в правом боку, напоминает иногда, боль такая тянущая, обычно к непогоде бывает, а сейчас, наверное, нервы. У Севоста левый глаз прищурен, как будто целится, может и действительно у него с ним проблемы.

Шпагу я держал обратным хватом, перехватить не успею, да и не нужно. Нужно мне успеть другое. И я успел.

Когда расстояние сократилось до критического, а я все продолжал приближаться к нему своей обычной походкой, Севост дрогнул и в глубоком выпаде нанес мне укол. А может он решил закончить дело одним ударом…

Отбив его шпагу своим предплечьем с прижатым к нему клинком, я обратным движением руки вонзил сталь в мягко поддавшийся живот и тут же выпустил оружие, зашагивая ему за левое плечо. Не хватало еще, чтобы он успел вернуть удар в тот момент, когда боль от пробитой печени еще не парализовала его. Получилось.

Севост упал на колени, выронил шпагу и прижал руки к животу. Я могу, конечно, помочь ему извлечь свою, проворачивая ее по окружности, как извлекают гвоздь из дерева, но не буду, хотя он очень этого заслуживает. Умирать барон ты будешь не долго, но будет тебе очень больно.

Надеюсь, что тот мальчишка смотрит на нас с небес и увиденное ему понравилось.

Так, теперь последний штрих.

Подойдя вплотную к побледневшему как полотно Макрудеру, громко заявил.

— Я удовлетворен — и добавил, обращаясь уже ко всем — надеюсь, теперь никому не придет в голову называть моего Ворона кобылой? -

Сзади жизнерадостно заржал в полный голос Шлон, так громко, что я даже слегка вздрогнул.

Затем вновь обратился к графу.

— Соболезную, но Вам не повезло, камзол остается при мне. -

А я ведь все равно достану тебя, граф, обязательно достану. Ты ответишь мне за Марту

И ты заранее должен попросить меня о том, чтобы я не положил твою отрезанную голову на ее могилу. С меня, знаешь ли, станется. Еще не буду говорить о том, что блюдо должно остыть, всегда предпочитал горяченькое, на грани того, что можно обжечься. Понимаешь, пока это только наши проблемы и я всего лишь хочу, чтобы они не стали еще и чужими, ведь так не честно. Читай все это в моих глазах, ты человек далеко не глупый. Прочитал? Ну вот и славненько.

Все кончено, я увижу ее, увижу, быть может, увижу даже сегодня. Я шел назад и улыбался, улыбался дурацкой улыбкой, и плевать, кто что об этом подумает. Вчера вечером она сказала, что любит меня и еще говорила это ночью, когда думала, что я сплю. В душе все пело, надо же, я остался жив.

Подойдя к своим, я оглядел всех строгим взором, будто выискивая, к чему бы мне придраться. Парни стояли, глядя на меня веселыми глазами, испугаешь их, как же.

— Прошка, если ты не догадался захватить с собой вина, назад карету потащишь вместо лошадей. -

Проухв тяжело вздохнул, и направился к карете. Проследив за ним взглядом и, убедившись, что тот действительно принялся выпрягать коней из упряжи кареты, Шлон заржал снова, увлекая за собой Нектора и Амина. Я с подозрением посмотрел на него, неужели Шлон опять принялся за свое?

Как бы подтверждая мои догадки, он вынул из седельной сумки флягу и протянул мне ее со словами.

— Господин барон, может быть немного бренди? — затем, верно расценив мой взгляд, торопливо добавил — нет, нет командир, я захватил ее на случай ранения. -

И верно, спиртным от него не пахнет. Скрутив с фляги крышку, являющуюся еще и стаканчиком, я наполнил ее до краев. Сейчас не до этикета и тонких букетов, сейчас бренди лекарство. Одним глотком проглотив содержимое крышки, протянул все обратно.

— Спасибо Шлон, именно этого мне сейчас и не хватало. -

Алкоголь поможет расслабиться, и, хочется верить, что меня не будет трясти от переизбытка адреналина в крови.

Фляжка у него славная, у меня у самого точно такая же. Сделана она из серебра, емкостью около литра и с тиснением лошадки на обоих боках. Все мои парни получили, серебро не даст воде испортиться в походе.

Подошел Коллайн, порываясь что-то сказать.

Потерпи барон, сначала самый важный вопрос.

— Анри, надеюсь, у них нет ни каких претензий к нам? — имея в виду нарушение какого-нибудь пункта дуэльного кодекса.

— Нет, де Койн, с этим все в порядке. Мне трудно с ними было разговаривать, это же сам Севост, никто и предположить не мог… -

— Сик транзит глория мунди — глубокомысленно заявил я, алкоголь уже начинал действовать на пустой желудок. Нелишняя предосторожность, больше шансов выжить при ранении в живот.

— Извините, барон? — сделал недоумевающее лицо Коллайн.

— Удивить — значит победить — в очередной раз я процитировал великого полководца. — Поехали, Анри, дома поговорим. Нам нужно успеть на похороны Марты. И пусть кто-нибудь объяснит, наконец, Проухву, что это была шутка.

По дороге Коллайн долго молчал, изредка поглядывая на меня. Затем не выдержал.

— Артуа, техника, которую ты применил, она ведь не относится к фехтованию? -

— Нет, это прием одной очень старой школы ножевого боя. Испанской, если тебе это о чем-нибудь говорит. Я убрал первую его часть, когда удар наносится сверху вниз обратным хватом. Самого удара нет, это уловка, чтобы ввести противника в заблуждение. Дальше идет такое же движение, как и у меня. Самое главное было не пропустить удар Севоста. Если бы пропустил, была бы ничья и два трупа. Мне повезло. -

Мне повезло еще и в другом. Будь на месте Севоста Макрудер, у меня возникло бы огромное количество проблем, связанных с его родственниками. Род очень древний, знатный и сильный, и, пусть не все из его родственников считают его образцом добродетели и порядочности, но мстить станут непременно. Несомненно, Макрудер не успокоится, но пока это только его личное дело, а потом, потом будем посмотреть.

Наверное, я мог бы сделать это возможным прямо сейчас. Например, наорать на него, сказать, что он подставляет вместо себя каких-то сопляков, которые и шпагу то держать толком не умеют. Затем провести прямую аналогию между его знакомыми и им самим. И никуда бы он не делся. Думаю, что в нынешнем его состоянии мне удалось бы справиться с ним довольно легко. Но…

Черт бы всех их побрал, со всеми их проблемами, из-за которых не могу сделать то, что больше всего хочется.

Ладно, пока у меня только один враг, но, как говорится, лиха беда начало. По значимости человека можно судить и по его врагам, и мне должно быть приятно, что граф достаточно весомый в обществе человек, вот так я это должен расценивать сложившуюся ситуацию.

— Шлон, дай мне еще раз посмотреть на твою замечательную фляжку. -

То понимающе кивнул, роясь в седельной сумке…

Глава 7

Газета для дам.

С Янианной я встретился вечером того же дня. Но я глубоко заблуждался, размечтавшись о том, что при нашей встрече Яна бросится мне на шею, и осыплет поцелуями. Если бы. Девушка почти кричала на меня, укоряя в том, что после дуэли я сразу не отправился к ней.

— Почему, о том, что ты остался жив и не ранен, я узнаю от посторонних людей и узнаю совершенно случайно? Я не нахожу себе места с самого утра, я отменяю все сегодняшние дела а ты, ты даже не соизволил известить меня, что остался жив, что не лежишь где-нибудь, весь в окровавленных бинтах? -

Я же стоял и улыбался глупой счастливой улыбкой, любуясь ее красотой, гневным блеском глаз и грацией ее движений.

Пусть кричит, пусть даже треснет, что под руку попадется… Я опять вижу тебя, и ты беспокоилась обо мне, что еще нужно для счастья?

Выговорившись, Яна прикрыла лицо ладонями и всхлипнула. Осторожно обняв и прижав ее к себе, я зашептал ей на ушко.

— Янианна, ты же не обычная девушка из предместья, о чем я тысячу раз уже пожалел. Я не могу ворваться сюда с криком — где она, девушка, которую я безумно люблю, я хочу видеть ее немедленно. Я знал, что у тебя сегодня много дел, дел очень важных, а вечером, если захочешь меня увидеть, пришлешь записку. Всегда так было. -

— Я отменила на сегодня все дела, сославшись на головную боль. Ты не представляешь, сколько я себе всего успела представить… Это ты понимаешь? -

Конечно, понимаю милая, как и то, что чем больше таких ситуаций, тем скорее может произойти разрыв наших отношений. Ведь если все пойдет так и дальше, то, в конце концов, я начну у тебя ассоциироваться с бесконечной чередой тревог, волнений и неприятностей. И мне крайне необходимо сделать для тебя что-то очень хорошее, приятное, радостное. Но сейчас у меня нет такой возможности, ты уж потерпи солнышко, я обязательно что-нибудь придумаю, обязательно — думал я, глядя на Янианнну.

— Артуа, повтори вслух мне все, что ты только что подумал — в который раз она застала меня своей просьбой врасплох, и в который раз я повторил все слово в слово.

Янианна слушала меня, чуть склонив голову на бок. Дослушав меня, девушка кивнула головой.

— Ты меня не обманываешь, я это чувствую. Не так как других, я чувствую это вот здесь — и она приложила руку к левой стороне груди. — Пойдем, я накормлю тебя, ты как обычно голоден, и, как обычно, у тебя не хватило времени на такие мелочи. -

На этот раз мы ужинали в одной из дворцовых обеденных зал за длинным столом, способном вместить не менее полсотни человек, и прислуживало нам около дюжины слуг.

Я сидел за противоположным от Янианны концом стола, и разделяло нас метров десять, никак не меньше. С тяжелым вздохом я вспоминал недавний ужин, за которым она потчевала меня из своих рук, иногда даже подшучивая тем, что брала кусочек чего-нибудь сладкого, приправляла острым соусом и отправляла мне в рот. Сейчас наш ужин казался мне наказанием за мои грехи.

— Что заставило тебя так тяжело вздыхать? — поинтересовалась она после ужина, когда мы сидели в гостиной — тебе не понравилась дворцовая кухня? -

— Это было наказание? — вопросом на вопрос ответил я — Ты сидела от меня так далеко, что я с трудом мог тебя разглядеть. -

— Не обманывай — рассмеялась девушка — Все ты отлично видел, я даже пожалела, что не одела более закрытое платье. И потом, когда мы сидим рядом, ты почти ничего не ешь. А сегодня ты съел столько, что я удивилась, как в тебя все влезло. -

Помолчав, добавила со вздохом.

— Ты не представляешь, какая проблема эти дуэли. На них погибает так много дворян, причем, как правило, погибают лучшие. Отец, император Конрад, даже хотел издать закон, их запрещающий, но его отговорили, слишком не популярным стало бы такое решение. Даже он, при всем его авторитете не мог позволить себе этого, что ж говорить обо мне — и она снова вздохнула.

Это было всегда и везде, милая моя девочка. Как правило, гибли самые талантливые, самые лучшие представители дворянства, а убивала их серость, хорошо умеющая орудовать шпагой или пистолетом. И умение это далеко не всегда зависит от добросовестности учителей и интенсивности тренировок. Кто-то имеет талант к живописи, а кто-то к фехтованию. В этом смысле даже знаменитое изречение о полковнике Кольте, который смог уравнять шансы людей, не совсем верно.

— Может быть, есть какие-нибудь другие решения, кроме прямого запрета? — осторожно заметил я.

— Какие другие, Артуа? — Янианна выглядела устало, и голос ее был печален.

— Например, императрица Янианна может объявить о своем резко негативном отношении к дуэлям, и собрать наиболее влиятельных представителей дворянства для того, чтобы пересмотреть Дуэльный кодекс. Сейчас в нем есть все что угодно, место и время проведения дуэлей, выбор оружия, количество секундантов, еще тысяча важных и не очень вещей, но нет самого главного — причин, из-за которых можно вызвать на поединок. Вот и получается, что из-за совершеннейшего пустяка один балбес лишает жизни другого — начал рассуждать я и осекся, моя дуэль как раз лучшее тому подтверждение.

— Пожалуйста, Артуа, говори дальше, не молчи, ты как раз дошел до самого интересного — чуть насмешливо сказала Яна, видимо подумавшая о том же самом.

— Те, кто будут заниматься новым кодексом, уже не юнцы, которым не дорога своя жизнь и не заботит горе близких от их гибели, теперь они сами отцы возможных дуэлянтов и их жен или невест. Не сомневаюсь, они с радостью изменят его таким образом, что вызвать человека на дуэль можно будет только по очень веской причине. Еще я думаю, что обязателен пункт, по которому невозможно будет выставить вместо себя другого дворянина. Я слышал, что Эвальд Севост не один и даже не пять раз выходил таким образом, причем делала он это за деньги. -

— Это и в самом деле так — согласилась со мной Янианна.

— Также необходимо решить вопрос о наказаниях за нарушение кодекса. Это могут быть ссылки в отдаленные гарнизоны для господ офицеров, отлучение от двора, крупные штрафы, еще что — я замолчал, пытаясь понять, не наскучило ли ей слушать меня. Но Янианна развеяла мои сомнения, сказав.

— Артуа, то, что ты сейчас говоришь, мне действительно интересно, прошу тебя, продолжай. -

— Но самое важное, это конечно попытаться изменить само отношение дворянства к дуэлям и дуэлянтам. Самое важное, и, безусловно, самое трудное. -

— Знаешь, мне не было еще и пятнадцати, когда из-за меня произошла первая дуэль. Я так радовалась этому, ну как же, из-за меня состоялась дуэль, значит, я уже взрослая и нравлюсь мужчинам.

Не знаю, откуда обо всем узнал папа, но он долго говорил со мной об этом. С тех пор я не терплю ни самих дуэлей, ни тех, кто в них принимает участие. Сложность в том, Артуа, что сейчас существует только нерукописный кодекс. Но если принять новый, пусть даже он и будет таким, каким ты его видишь, получится, что я узаконю сами дуэли. А это еще хуже, ты не находишь? -

— Совсем не обязательно императрице принимать в этом участие. Новый кодекс будет инициативой тех людей, которые его и разработают. Например, можно создать Дворянский суд чести, где будет рассматриваться каждый случай в отдельности. Для того, чтобы он не был предвзятым в своих решениях, в нем должны участвовать представители от всех наиболее значимых и древних родов Империи. Они и станут разбирать и выносить решения, достаточно ли было оснований для того, чтобы дуэль состоялась.

Ее императорское Величество будет наказывать провинившихся дворян, например ссылкой или еще каким-нибудь образом. — Вы очень мужественный человек, граф такой-то, из-за сущего пустяка приняли участие в смертельном поединке. Империи очень нужны такие люди. Своим поступком Вы заслужили почетное право защищать северо-западные окраины от диких вайхов или юго-восточные провинции от не менее диких гронтов на протяжении целых пяти лет, с чем Вас и поздравляю. — Что-то в этом роде. Только затрудняясь ответить, как наказывать дворян, которые уже находятся там. -

— Ну, с наказаниями разобраться довольно легко. Но представляешь, Артуа, меня замучают прошениями о помиловании. И мне придется постоянно всем отказывать, чтобы не создавать прецедент — она на пару мгновений придала лицу непреклонное, надменное выражение.

— Этого вовсе делать не нужно. Какой смысл в том, что некто пропадет на несколько лет. Ну, удосужится он написать письмо, жалуясь на свое положение. А тут, возвращается он и в кругу друзей подробно рассказывает, в какой полной дыре ему приходилось жить, об ужасе местных манер и обычаев. И друзья скажут ему — да, барон, Вам необычайно повезло, а вот прошение графа такого-то отклонено и ему еще на долгие три года придется забыть о прелестях столичной жизни. Мое мнение, императрица Янианна вполне может себе позволить решать такие вопросы, опираясь только на свое настроение. А почему бы и нет? Каждое утро просители станут осведомляться о настроении Ее величества Императрицы, от которого и будет зависеть судьба прошения — Ее Величество сегодня в духе? Нет, вчера вечером она даже отправила восвояси своего любовника, не пожелав его видеть. Очень жаль, придется придти завтра, может завтра повезет. -

— Артуа, у тебя интересная способность говорить несерьезно о серьезных вещах — рассмеялась Янианна — ты еще что-то говорил о том, чтобы изменить само отношение к дуэлям? -

— Это самое сложное и трудное, изменить отношение и времени на это может уйти очень много. Дуэли невозможно уничтожить даже под страхом смертной казни для ее участников, запрет ничего не даст. Предпринималось много попыток в этом направлении, но всегда безрезультатно.

Не представляю, что можно предложить взамен. Разве что сделать сами дуэли более безопасными, но это не совсем реально. Вот что более реально, постараться настроить общество так, чтобы погибнуть, защищая родину, было почетно, а умереть на дуэли вовсе нет.

Вообще-то насколько я знаю, в других странах существуют целые департаменты, которые непосредственно и занимаются тем, что готовят почву под будущие законы, указы и повеления. Любой правитель, если он не живет сегодняшним днем, решая сиюминутные задачи, а старается работать на перспективу, сталкивается с подобными проблемами. И, когда необходимость в изменениях назрела, общество готово принять их и семена падают в подготовленную почву, чтобы по истечению некоторого времени дать отличный урожай. Можно, конечно, добиваться исполнения и силовыми методами, но, как правило, в таком случае больше проблем, чем действительной пользы. -

— И какие методы при этом используются? -

— Это зависит от целей и от того, на кого они должны быть направлены. Там, где занимаются этим давно, такие действия уже проходят на научной основе. То есть, при одной ситуации наиболее действенными будут одни методы и способы воздействия, а при другой соответственно другие. Вообще задачи такого департамента, условно назовем его Департаментом пропаганды, очень многогранны.

Например, одно государство решило объявить войну своему соседу, с которым оно традиционно находилось в очень хороших отношениях. Чтобы сформировать общественно мнение заранее об этом соседе, как о злобном коварном враге, который только маскируется под доброго соседа. На самом то деле, соседи наши варвары, дикари и даже, о ужас, едят младенцев. И в голове у них только одна мысль, как бы внезапно напасть на нас.

И получается, что наша война — это необходимость, чтобы опередить коварного врага.

Ведь, если они позволяют себе есть своих детей, то что же будет с нашими?

Это я рассматриваю крайний случай, но чем бы такой департамент ни занимался, методы воздействия примерно везде одинаковы. Это распространение слухов, рассказы очевидцев, заказные пьесы для постановок на заданные темы, газетные публикации, наконец. Теми же самыми средствами можно и обелить и очернить все, что угодно.

Кстати, в столице выпускается всего две газеты, Имперский вестник и еще газета, издаваемая гильдией купцов. Мне кажется, их очень мало для такой великой и просвещенной державы, как Империя. -

— Ты, считаешь, что их должно быть больше? — я продолжал внимательно следить за девушкой, чтобы вовремя закончить разговор, не докучая ей своими рассуждениями. Но интерес Янианны казался мне искренним и я продолжил.

— Безусловно, их должны быть больше. Имперский вестник печатает новые указы и повеления, и предназначены они в основном для канцелярий. Купцы тоже преследуют свои сугубо утилитарные цели. Основная же масса населения остается не у дел. Должна быть общеимперская газета, которая будет касаться всех, абсолютно всех. Встает человек рано утром, открывает свежий выпуск и начинает читать. А почитать ему есть что — раздел новостей, раздел светской хроники, цены на основных рынках столицы, курьезные случаи, раздел происшествий и много еще чего очень интересного. -

— Артуа, ты так заманчиво все расписал, что мне немедленно захотелось прямо сейчас получить номер в руки. -

— Но это же действительно интересно и необходимо. В разделе светской хроники рассказывается, например, о том, что блистательный двор императрицы Янианны отбыл в загородный дворец. В ее свите были те то и те то. В этом же разделе заметка о помолвке герцога такого-то и графини такой-то. Наш читатель просматривает газету, узнает для себя много интересного и, в конце концов, наталкивается на статью, в которой говорится о давно назревшей необходимости строительства канала между реками Арной и Сотрой. Автор статьи подробно описывает выгоды, получаемые от него, и сетует по поводу того, что Империя пока не в состоянии финансировать строительство. -

— Это действительно так, и канал необходим и нет денег на его строительство. -

— В конце статьи автору приходит озарение, что канал можно построить на долевых началах и тут же делает экономические расчеты, утверждающие, что канал окупится достаточно быстро, а возможный доход от его эксплуатации составит на долю столько то. -

— Артуа, это ты к тому, что кого-нибудь этот проект заинтересует, и он возьмется за его организацию? -

— Ну конечно, и Империя тоже будет участвовать в строительстве, получив возможность после его окончания перевозить государственные грузы бесплатно.

Янианна, дело даже не в самом канале, а в возможностях, получаемых таким образом. В той же газете имеется заметка, сообщающая о том, что в имперской армии появилась новая чудо-пушка, стреляющая ядрами размером в двухэтажный дом на целые тысячу лиг. -

Извини, Артуа, но ведь это невозможно, даже мне понятно. -

— Конечно невозможно, но нашу газету читают не только жители империи, но вражеские шпионы. Вот пусть они голову и ломают, а вдруг это правда. А жители пусть проникаются гордостью за свою страну. Это шутка, но я только хотел показать, что газета дает возможность и дезинформировать противника при необходимости. При умении и необходимости можно манипулировать общественным мнением, обращая его, то в одну, то в другую крайность. Яна, если тебе не надоело, я мог привести пример об одной методике, которой пользуются глоны, вернее глонки.-

— Ты имеешь в виду их способность обирать бедных простушек, они ничего не помнят и сами не понимают, как отдали все, что у них имелось, ведь так, Артуа? Говорят, что глонки делают это при помощи магии, которой они обладают. -

— Все значительно проще, Янианна, никакой магией там и не пахнет. То, что их жертвы обычно женщины, это верно, мужчины хуже попадают под чужое влияние. А у женщин всегда есть проблемы, которые их мучают, это неверность супруга, несчастная любовь, смерть близких, словом, все те вещи, которые они принимают очень близко к сердцу.

Мы не будем говорить о том, какие способы они используют, чтобы найти своих будущих жертв, это отдельная тема, а вот то, что они делают после, нам как раз и интересно. Так вот, Яна, достаточно женщине три раза рассказать о проблеме, которая мучает ее больше всего на свете, как она сразу попадает под полный их контроль. Все ее искусство в том и состоит, чтобы заставить свою жертву самой несколько раз рассказать о том, что ее мучает. Согласись, все настолько просто, что даже не верится. Тем не менее, это так.-

Так действуют цыганки, но какая разница, люди везде люди, и их всегда волнуют одни и те же проблемы.

Янианна слушала с неподдельным интересом, тема ее очень интересовала. Не знаю, получала ли она какие-либо знания в области психологии, но и то, в чем я сам едва нахватался верхушек, может и должно быть ей полезным.

— И таких методик очень много, они существуют на все случаи жизни. Одни пригодны для отдельного человека, другие для целых наций.

Существует отдельная наука, которая разложила по полочкам все необходимые моменты, касающиеся этих дел.

В устной речи важны интонации, порядок слов, паузы в необходимых местах, удачные аллегории и множество других немаловажных моментов. Ораторы, славящиеся искусством убеждения, интуитивно чувствуют такие вещи, этим талантом они награждены от Создателя, но этому можно и научиться, при условии, что будет, кому учить. Практически, то же самое дело обстоит и с печатными текстами, исключая интонации, естественно. Я, к сожалению, знаком со всем этим весьма поверхностно и знаю лишь принципы, на которых они строятся. -

— И все же, Артуа, что ты предлагаешь? — спросила Янианна, имея в виду дуэли.

— Все, что приходит мне в голову — это следующие действия. Полностью избавиться от них не сможем, напрасная трата времени и нервов. Но вот ограничить их число стоит попытаться. Новый Дуэльный кодекс, отношение императрицы, статьи в газетах, которые еще предстоит создать, постановки комедиантов, издевающихся о дуэлях из-за пустяков, в конце концов, репрессивные меры, уж не знаю какие — все это вместе должно сработать, пусть и не сразу.

И еще одно немаловажное обстоятельство, отношение к дуэлям благородных девиц. Подавляющее большинство дуэлянтов, молодые дворяне, которым хочется произвести впечатление на барышень. И эти самые милые барышни тщательно им подыгрывают — ах, этот граф, он такой мужественный, он дрался на пяти дуэлях! Потом, когда они станут женами этих графов и матерями их детей, им и в голову не придет подобное. Следовательно, воздействовать необходимо и на них, через газеты для дам. Но как это сделать, другой вопрос, ответ на который мне неведом.-

Что-то разговорился я сегодня не в меру. Вероятно, это вследствие потраченных на дуэли нервов.

— Артуа, ты сказал газета для дам? -

— Ну конечно, такая газета просто необходима. В ней должны печататься статьи на интересующие дам темы. Светская хроника, тенденции моды, кулинарные рецепты, секреты успеха у мужчин, душещипательные любовные истории, словом, рассказы о всех тех вещах, без которых жизнь дам немыслима. Поверь, Янианна, людям свойственна вера в печатное слово значительно в большей степени, чем в произнесенное устно. -

— Я верю, Артуа и еще я хочу дамскую газету. Ты так заманчиво ее расписал… И еще, никогда бы не подумала, что ты категорически против дуэлей. Мне казалось, что дело обстоит как раз наоборот. -

— Все мои дуэли были вынужденными, и я никогда не находил в них никакого удовольствия. А то, что у меня сложилась определенная репутация как о завзятом дуэлисте, служило мне больше щитом от тех же самых дуэлей. Сам я никогда не был их зачинщиком, кроме последнего случая, но вчера у меня просто не было выбора. -

Глава 8

Жгут на шею.

Следующая неделя прошла под знаком писчих перьев и зеркал. С перьями не заладилось сразу, и виной тому были вовсе не поставщики пера гусиного. Здесь, как и везде, новое с трудом пробивало себе дорогу даже в таких мелочах. Герцог только разводил руками, мол, сделал все что мог. Его позиция понятна, пойдет дело — отлично, не пойдет — ничего не теряю. А на складе скопилось уже приличное количество перьев, примерно пятая часть от того, что, по нашим расчетам, необходимо. Кончилось это тем, что я бесплатно, в порядке ознакомления, разослал нескольким адресатам по пятьдесят ручек, количество достаточное, чтобы потенциальные потребители могли составить свое мнение о них. Производство было приостановлено из-за неясности дальнейшей перспективы. Ничего страшного, в конце концов, мой мир перешел на них, и этот ждет та же участь.

С зеркалами все прошло как нельзя лучше. Почти шестьдесят больших, почти в человеческий рост зеркал, разошлись мгновенно. Виной тому была и цена, существенно меньшая в отличие от индорской, и еще то, что других предложений не было, а спрос на зеркала устойчивый и намного превышает предложение. Индория сама себя поставила в такую ситуацию, ведь известно же, что лучше меньший процент с продажи большого количества товара, чем наоборот.

Еще лучше разошлись зеркала небольшие, карманного формата, ведь цены на них более доступны. Пока они представляли собой небольшие квадраты в рамке с ручкой, дизайн для них сделал все тот же Гростар. Если резать овальные или круглые зеркала получается слишком много отходов. А в этом случае разрезался лист по шаблону, вставлялся в уже заготовленные рамки, и все, товар готов.

У меня даже был разговор с Гростаром, по поводу моих постоянных заказов на всякие мелочи, будь то дизайн ручек, дизайн рамок и прочее, не слишком ли его отвлекают такие дела. Тот успокоил меня, что для него это не составляет большого труда и не занимает много времени. Он обзавелся еще несколькими помощниками, которые и проделывали львиную часть работы.

Побывали мы с Коллайном и на новоселье Герента, преподнеся в подарок тоже зеркало, что же еще. Домик славный такой и было хорошо заметно, что жена его очень довольна.

Присмотрел и я для себя новый дом, огромный в размерах, настоящий дворец с пристройками, конюшнями, большим садом и тенистой аллеей перед центральным входом. И все это было почти в центре города, буквально в получасе неспешной ходьбы от Императорского дворца. Цена, запрошенная за него, меня вполне устраивала, но приобрести с ходу я его не смог, черт бы побрал эти законы, регламентирующие продажу подобной недвижимости в столице. Оставалась надежда, что со временем у меня получится эти препоны преодолеть, правда, надежда слабая.

Мы с Янианной встречались достаточно часто, чуть ли не через день, чаще не получалось, она очень уставала на заседаниях различных департаментов.

Сразу после воскресных дней Яна вместе с двором уезжала на несколько дней в один из своих загородных дворцов. Меня это известие очень расстроило, что, естественно не ускользнуло от ее внимания. Сказала, что четыре дня это немного, тоже будет очень скучать, но ехать необходимо, традиция, видите ли, такая. Еще она заявила, чтобы я не вздумал завести себе кого-нибудь, ей непременно скажут добрые люди. Все они, эти добрые люди, наверняка в Тайной страже служат, подумал я. Но по приезду мы сможем встречаться каждый день, вот это известие меня очень приободрило.

Все эти дни прошли спокойно. Макрудер срочно отбыл в одно из своих имений на юге страны. Я успел побывать на паре раутов, и явственно слышал, как люди шептались за спиной — да, это тот самый барон де Койн, представляете, одним ударом… Не скрою, было приятно, чего уж там. Дамы тоже не обходили меня своим вниманием, как же, этот человек еще и очень близкий друг самой императрицы, такое утаить невозможно.

Я улыбался, говорил комплименты, целовал ручки, обещал посетить их дома при очередном суаре, но мысли мои были далеко от них, очень далеко. По прибытию домой, меня всегда ждало письмо от Янианны, и я долго сочинял ответ, что порой было для меня сплошным мучением — писал на имперском языке я из рук вон плохо, а доверить такое дело кому другому…

Когда до отъезда Яны оставалось два дня, я получил от нее очередное письмо, в котором она просила меня срочно приехать. Хорошо, что домой я прибыл достаточно рано, чтобы успеть приехать в назначенное время. Мысленно поблагодарив себя за отказ от очередного визита к Вандерерам, я принял ванну, побрился и, принаряженный, запрыгнул в карету. На козлах рядом с кучером пристроился Проухв, и мы тронулись.

После получаса езды по темным улицам карета внезапно остановилась, но я поначалу не придал этому факту никакого значения, а когда обе дверцы внезапно открылись и в карету с двух сторон запрыгнули люди с кинжалами в руках, было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

Нет, даже оправляясь на свидание, я имел при себе шпагу с пистолетом, но воспользоваться им в тесноте карете да еще в ответ на столь быстрые действия, уже не смог. Поначалу я решил, что они погонят карету дальше, но вышло несколько иначе. Меня под руки выволокли из кареты, приставив к бокам устрашающего вида лезвия кинжалов.

— Не смысла пока дергаться, хотели бы убить, уже убили — пронеслось у меня в голове. — Если я еще жив, значит у них другие планы. Черт, как неудачно все сложилось. Обычно меня как минимум четверо всадников сопровождают. Сегодня же никого не осталось. Часть моих людей зеркала сопровождают в Гроугент, морской порт. Заморский гость приобрел и попросил помочь с доставкой. Не отказывать же ему было, первый наш экспорт. Другие только завтра прибудут из Стенборо. Не планировал я сегодня из дома вечером выбираться. Да и расслабился, чего уж там. В моем доме не черные шапки побывали, или как их там называют. А с местными у Коллайна были контакты и разговор. Он объяснил им, что золото вещь отличная, но все же не стоит оно гнева Императрицы и обострения отношений с Тайной стражей. Кстати за моей спиной все произошло, мы даже поругались с ним по этому поводу. Еще от него я услышал, что подавляющее большинство мужчин обращает внимание на красивых женщин, и некоторым даже посчастливилось в них влюбиться. Но никто из них, никто, насколько ему известно, не обладает талантом моментально поглупеть в результате. Короче, мозги промывал. Мы даже не разговаривали два дня…

Да и вряд ли у меня получится избавиться от них, лезвия плотно прижаты к моему телу, свободными руками неведомые похитители крепко удерживают меня.

Кроме того, они не одни, я вижу еще как минимум троих и все они наготове. Действуют неспешно, никакой сутолоки, все молчат, то есть подобные ситуации им привычны. Меня чуть ли не на руках протащили до кареты, стоявшей неподалеку и затолкнули в наглухо задрапированный шторами салон. Все, что я успел по дороге разглядеть, так это только то, что дорога впереди была перегорожена большой грузовой фурой из тех, в которые запрягают как минимум пару лошадей.

Место я узнал, это был проезд между двух высоких каменных заборов тянувшихся по обеим сторонам, затем улица спускается к набережной, а чуть дальше и правее мост через реку. Примерно середина пути к дворцу императрицы. Место достаточно глухое и, как нельзя, удобное для подобных дел. Еще, при свете фонаря, установленного на моей карете, я смог разглядеть распростертое на булыжниках мостовой неподвижное тело своего кучера и Проухва с прижатыми к голове руками, судорожно пытавшегося встать на ноги. По крайней мере, жив, извини Проухв, но сейчас я тебе ничем не могу помочь.

В карету моих похитителей, кроме меня, уселось еще четыре типа самого мрачного вида, двое по бокам от меня, остальные пристроились напротив. Ехали мы недолго, и, когда карета остановилась, мне на голову накинули кисло пахнущий кожаный мешок. Все, конечная остановка, подумал я и не ошибся. Все так же, под руки, меня довольно небрежно проволокли до входа в здание, судя по трем ступенькам, затем провели по коридору, усадили в кресло и сдернули с головы мешок.

— Сиди и жди — коротко приказал мне один из двух оставшихся в комнате громил, ростом с моего Прошку но с объемистым чревом. Конечно, буду сидеть и ждать, вон ты какой огромный и в руке у тебя металлическая дубинка, похожая на маленькую булаву. И второй тип, не намного уступающий ему в габаритах, тоже вооружен и тоже дубинкой, но обшитой кожей. А вот головой вертеть не запрещали, можно и осмотреться, куда меня занесло на этот раз.

Небольшая комната, судя по всему служившая кабинетом, две двери, расположенные одна напротив другой, пара кресел, окна, тщательно занавешенные, шкаф со стеклянными дверками и письменный стол. Пол паркетный, на столе письменный прибор, подсвечник с тремя горящими свечами, еще один на небольшом столике возле левого окна.

Правое окно совсем рядом, буквально в двух шагах от меня. Комната не в подвале, это точно, мы не спускались, но вполне возможно, что окно прикрыто ставнями или забрано решеткой. Значит, окно не вариант. Да стекла здесь толстые, технологии других делать не позволяют, и они не из сахара, как в фильмах. Припрусь к Яне, весь обезображенный шрамами и даст она мне от ворот поворот.

Кстати, насчет моей любимой, я уже давно у нее должен быть, мне же потом оправдываться придется, а врать совсем не хочется. Ладно, сначала выбраться отсюда нужно, а потом видно будет.

Кстати, не нравятся мне эти шторы на окнах, длинные, до самого пола и идут до самого угла. Кроме того шевелятся они, может сквознячок, а может и притаился за ними некто, место позволяет. Не штора, а целая занавесь, как в театре на сцене.

На противоположной от меня стене картина с изображением бушующего моря и парусника, борющегося с ним. Корабль потерял уже часть такелажа, недалеко от него перевернутая кверху дном шлюпка и судорожно цепляющиеся за нее люди. А над всем этим из-за высоких гор на горизонте встает солнце, хотя не совсем непонятно, как это может быть вместе, шторм и солнце. Но все равно красивая картина, чувствуется кисть мастера.

Не знаю, специально ли это было сделано, чтобы я проникся ситуацией, но ждать пришлось долго, не меньше двух часов. И все это время я сидел в кресле, изредка, для разнообразия, меняя позы. Наконец, когда я уже начал клевать носом, открылась дверь, та, что находилась за моей спиной, и в комнату вошел, судя по реакции моих церберов, тот, кого мы так долго ждали.

Среднего роста, слегка за пятьдесят, очень в теле, с розовой плешью на всю голову, он был бы похож на безбородого Санта Клауса, если бы не колючий холодный взгляд водянистых глаз. Человек уселся за письменный стол, стоявший напротив меня, и уставился мне в глаза. Мне и в голову не пришло приветствовать его любым образом, чего ради. Наша молчанка продолжалась пару минут, потом мне пришлось не выдержать его взгляд и отвести свой, типа хорошо, ты победил.

— Так вот ты какой — северный олень, продолжил я за него — барон Артуа де Койн. -

Не терплю, когда мне тыкают незнакомые люди, ну да не я хозяин положения, придется терпеть и это. Помолчали снова.

Все, ты меня убил взглядом, размазал, говори чего надо, время к утру скоро. Словно услышав мои мысли, хозяин кабинета выдавил из себя следующие несколько слов.

— Я — Варон Кройт — и замолк снова, чтобы я смог проникнуться услышанным.

Так вот ты какой, в свою очередь подумал я. Ни за что бы не догадался, слишком уж не похож он на то, что я о нем слышал. Теперь многое становится понятным, и его манера разговора, и еще некоторые другие моменты. Интересно, знает ли он, о событиях двух годичной давности, произошедших здесь же, в столице, в похожем помещении кстати.

Кройт продолжал смотреть на меня, барабаня пальцами по столешнице. Ну давай же, рожай, не собираюсь я тебе помогать. С другой стороны, если я выбрал линию своего поведения, то и держаться ее должен последовательно.

— И чем я обязан интересу такого значительного лица, да еще в столь поздний час? -

и не выдержав, протяжно зевнул, выходя из выбранного образа.

— Хозяин, может, я его приложу пару раз? — и один из костоломов стукнул по своей ладони дубинкой.

— Приложиться не боишься? — лениво поинтересовался у него я, но тот лишь усмехнулся.

— Погоди Тарк, еще не время — это уже Кройт. — Сначала все же поговорим. У барона типичная реакция на происходящее — что-то плохое может случиться с кем угодно, только не с ним, ведь он же не такой, как все, он особенный. Тем более фаворит самой Янианны. -

Надо же, он же мои слова повторяет, почти слово в слово. Мне самому не раз приходилось произносить их, по разным поводам и разным людям. Очень распространенная человеческая психология, из-за которой большинство проблем и возникает. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь услышу такое в свой адрес.

Затем Кройт обратился ко мне — От тебя, де Койн, мне нужно два момента. Первый момент — мне нужен секрет покрытия зеркал. Я знаю, что ты изготавливаешь их сам, вернее, их делают под твоим руководством. Не думаю, что ты доверил состав кому-либо еще, с виду ты производишь впечатления неглупого человека. -

Вот тут ты ошибаешься, сеньор Кройт. Вероятно я все же глупее, чем можно подумать. Кроме меня, состав амальгамы знают еще трое — естественно Капсом, Коллайн и еще Гростар, и ничего страшного в этом не вижу. С Капсомом понятно и без слов, и, если я доверяю свою жизнь Коллайну, то секрет амальгамы по сравнению с этим мелочь. Гростар получил секрет просто так, в знак хорошего к нему расположения.

— Теперь поговорим о втором моменте, барон. Я знаю о твоих отношениях с императрицей, и ты должен через нее оказать мне одну услугу.

Причем сделать это необходимо как можно быстрее, юные красавицы такие переменчивые… -

Вот же козел, по самому больному месту угодил. Видимо, у меня на лице что-то отразилось, поскольку Кройт усмехнулся.

— Не думаю, что она тебе откажет в такой мелочи, просьба и в самом деле пустяшная, по крайней мере, на первый взгляд. -

— Господин Кройт, все на самом деле не так, как Вы думаете — зачастил я, наклонившись к нему поближе — Есть одно обстоятельство, о котором не знает никто, понимаете, никто. Вообще это тайна, я не должен был Вам его говорить, но дело в том… — понизив голос почти до шепота, я завертел головой, оглядываясь по сторонам. Так и есть, его дуболомы, старательно делая вид, что происходящее в комнате их совсем не интересует, полностью превратились в слух. Штора справа от меня колыхнулась чуть сильнее, вероятно от резкого порыва сквозняка.

— Ее Величество Императрица Янианна… — а-а-а-а-а- оттолкнувшись ногами от массивного кресла, я прыгнул вперед, скользя по столу, уцепился левой рукой за покрытую подбородками шею Кройта и упал на пол, увлекая его за собой.

Мы лежали на полу, я на спине, Кройт между моих ног, спиной ко мне, одна моя нога закинута на него, вторую придавил стул, на котором он сидел до этого. Подрыгав правой ногой, я умудрился скинуть его, закинул вторую ногу на Кройта и скрестил их.

Левая рука обхватила его шею, а в правой, в правой находился стилет, лезвие которого было крепко прижато к его горлу.

Небольшой такой, длина лезвия чуть превышала длину среднего пальца, крестовины не было вовсе, а на конце рукоятки кольцо под палец. Но изготовлен он был из стали лучшего качества и отточен до бритвенной остроты.

Обычно я носил его в ножнах, прикрепленных к внутренней стороне левого предплечья. Когда Янианна увидела его в первый раз, то поинтересовалась, зачем я его взял, отправляясь на свидание. Я мгновенно придумал целую историю, что это обычай моей далекой родины, но в очередной раз не смог ей солгать.

— Я привык, что он всегда со мной — вот и все, что сумел промямлить, смущаясь. Но она только кивнула головой, принимая это как само собой разумеющееся…

Видимо я прижал лезвие чуть сильнее, чем того требовала ситуация, поскольку почувствовал под пальцами его кровь. Ничего, так будет убедительнее.

Людей Кройта в комнате прибавилось, помимо двух человек, которые находились до этого, из-за штор выскочила еще парочка, правда значительно скромнее в комплекции. У одного их них в руках был взведенный арбалет с круглым набалдашником на конце болта, вероятно чтобы шкурку не подпортить. Второй имел пару взведенных пистолетов. Страховка на случай буйного клиента. Все застыли, не решаясь приблизиться без команды — ситуация очевидна, легкое движение руки и нет босса, ему настанет полный и окончательный крантец.

Кройт не шевелился и молчал, я тоже позволил себе пару секунд отдыха, чтобы придти в себя — приземляться пришлось на спину, без страховки, хорошо стены рядом нет, затылком бы приложился и вся затея насмарку. Да и сам мафиози страдал избыточным весом, чуть дух из меня не вышиб, когда придавил. К тому же еще и стулом меня не слабо стукнуло, в общем, сам не пойму, как выжил после всего этого.

— Значит так, господин Кройт, слушайте меня внимательно и запоминайте, записывать не получится. Как Вы там говорили, ага, вспомнил — момент первый, твои люди аккуратно складывают оружие на столик, вон на тот, где подсвечник, там еще моя шпага лежит с пистолетом. После идут в противоположный угол, мне их так лучше видно будет. И второй момент, самый важный. Сейчас Вы организуете мне бесплатный проезд до моего дома, сами же любезно проводите. А чтобы не было лишних иллюзий, постараюсь объяснить ситуацию. Место, к которому я прижимаю свой ножик, называется сонной артерией или яремной веной, это уж как изволите. Легкое движение и все, кровь выйдет за считанные мгновения, и остановить ее невозможно.

Извините, солгал немного, остановить ее можно, если вовремя жгут наложить. И наложить его нужно правильно, иначе сами понимает, жгут на шею, это еще та тема.

А как правильно накладывать, по-моему, даже Цаннер не знает. Я знаю, и Вам сейчас расскажу, Вы же мне не чужой человек, вон, сколько я с Вами обнимаюсь.

Там вся хитрость заключается в том, что жгут только с одной стороны на шее, а с другой его под мышкой пропустить нужно, делов то всего. Я почему Вам все так смело рассказываю, артерию еще потом сшить надобно, а вот с этим совсем кисло. Этого даже я не могу. Ну, хватит о плохом говорить, давайте лучше делами займемся. Покивайте головой, что пока Вам все понятно. -

Кройт покивал головой, не сказать, чтобы очень охотно, ну не привык человек к таким ситуациям.

— Вот видите, какие коллизии иногда бывают, кто бы мог подумать. Сейчас мы будем вставать, медленно так вставать, осторожно. Вы не дергайтесь, а то я человек нервный, полосну обычно ножиком, а потом за голову хватаюсь, мать твою, ведь человек просто чихнуть хотел. Так что Вы не чихайте, сделайте одолжение. А вот это Вам за то, что вместо того, чтобы обнимать очень юную и очень красивую особу, я обнимаю толстого мужика, который еще к тому же неделю, как минимум, ванну не принимал. -

С этими словами я резко ударил его суставом согнутого большого пальца между верхней губой и носом. Секунду подумал и ударил еще раз, уже ничего не объясняя. Это совсем не смертельно, но очень больно, в этом месте сплетение нервов, так, по-моему.

От Кройта действительно смердело запахом застарелого пота и еще чем-то не очень приятным.

Вставали мы достаточно долго, Кройту для этого необходимо было перевернуться сначала на живот, а моя задача состояла в том, чтобы лезвие ножа ни на миллиметр не оторвалось от его горла, при этом нельзя было упускать из виду его людей.

Со стороны все это выглядело очень смешно, но почему-то никто не смеялся.

Наконец мы встали в углу, и я все так же крепко обнимал его за шею обеими руками.

Макушкой Кройт едва достигал мне подбородка, так что обзор из-за него был неплохой.

— Что дальше? — в первый раз после моей атаки, он поднял голос.

— Дальше? Дальше мы будет стоять здесь до тех пор, пока не будет готова карета. Потом, все так же в обнимку, прогуляемся до нее, сядем и поедем ко мне домой. Там и расстанемся. Вот собственно и все. -

— А еще дальше? -

Ну, это прямой намек на то, что потом у меня будет куча проблем и неприятностей.

— Так далеко, господин Кройт, я не заглядываю. Только не надо сейчас угрожать мне всевозможными карами и страшной местью, поверьте на слово, смысла нет абсолютно. Сейчас мы будем решать чисто деловые вопросы, а именно. Вы пошлете одного человека, чтобы он приготовил ту самую карету и проследил, чтобы по дороге никто мне и на глаза не попался. Думаю, четверти часа ему хватит за глаза. И еще одно — хочу, чтобы в карету были запряжены лошади буланой масти. -

Кройт даже вздрогнул от неожиданности. Видимо он ожидал всего чего угодно от моего последней фразы, но только не этого.

— Ладно, шучу, подойдут любые. Командуйте, любезнейший. -

Кройт вздрогнул снова, но на этот раз причины была совсем другая. Любезнейший — это обращение к простолюдинам, прямое издевательство, для тех, кто понимает.

Боюсь, что теперь его будет приводить в бешенство даже не сам факт своего пленения, а именно это обращение. Ну и плевать, это тебе за те ползанья на коленях, что ты здесь устраивал благородным дворянам. Может и не здесь, но какая разница, не суть. Суть в том, что ты получал от этого удовольствие, а это неправильно. Мне на благородных дворян, которые здесь ползали, тоже плевать, дело не в них. Дело в том, что никогда нельзя ставить себя выше других, как бы высоко не заносила тебя судьба.

— И чего молчим, я, что ли, здесь главный? — пришлось еще раз наградить его чувствительным нажатием на плечевую мышцу большим пальцем левой руки. Кройт не сдержал болезненный вскрик и рявкнул на своих людей.

— Тарк, быстро карету — и один из них мгновенно исчез за дверью.

Похоже, я своего добился, лишил его способности соображать спокойно, без эмоций. Иначе замыслит какую-нибудь каверзу, если уже не замыслил. А может дело в другом, Артуа, тебя покоробило, что схватили как щенка почти в центре столицы и приволокли сюда не спрашивая? Если дело действительно в этом, то ты кругом не прав. Что ты там говорил о собственной значимости? Теперь граф Маккоун не враг, а так, мелкий пакостник, по сравнению с Кройтом. Ладно, самоанализом дома будешь заниматься.

— Де Койн, ты совершил самую большую ошибку в своей жизни — неожиданно заговорил Кройт — Ну и на что ты теперь надеешься? На императрицу Янианну? Нелепо так думать и ты сам это понимаешь. Ведь я при нужде и в ее дворце тебя достану. Все бросишь и сбежишь? Тоже не выход. Я предлагаю тебе договориться. Давай забудем все и спокойно поговорим.-

Ты не из тех людей, которые что-нибудь забывают, тем более такое. Не будет у нас с тобой разговора, да и не настолько ты и всемогущ, не льсти себе и меня не обманывай.

— Я тебе Варон потом письмо пришлю. Встретимся где-нибудь, поговорим о делах наших скорбных, глядишь и договоримся. А сейчас лучше помолчи, я обстановку слушаю — то ли мне показалось, то ли и впрямь за дверью шум какой-то был, вроде звякнуло что-то. К чему бы это и что значит этот звук? Ну, ворвутся сюда еще несколько его людей и что дальше? Успею я рукой дернуться, и он это отлично понимает. И все же, чтобы это значило?

Когда дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались оба Дикие и еще кто-то третий, коего я сразу не признал, у меня действительно дернулась рука, что чуть не стоило Кройту жизни.

Всему Диких здорово учат, нет им равных, но одно и они не умеют. После того, как все трое моих стражей лежали на полу, все комната оказалась в крови, даже до моего угла брызги долетели.

Люди Кройта успели отреагировать на вторжение и даже умудрились извлечь непонятно откуда клинки, но вот даже махнуть ими они уже не успели. Следом в комнату влетел Коллайн, держа в полусогнутых руках по пистолету, повел ими из стороны в сторону и, не найдя целей, опустил стволы в пол. Вот теперь я признал третьего, это был Гордон. То, что ему с Дикими самое место понятно. Бывший абордажник привык действовать в тесных корабельных помещениях, но каким образом он здесь оказался? Вообще-то он должен быть в Стенборо.

Я отпустил Кройта, вряд ли он попытается что-то предпринять после увиденного зрелища, но на всякий случай отошел от него подальше. Вдруг он настолько мстительный, что, даже ценой жизни, захочет воткнуть мне в спину инородное тело в виде спрятанного в складках одежды кинжала или любого другого острого колюще-режущего предмета.

Какие же все-таки бойцы Дикие, счастье, что они у меня.

В течение нескольких секунд Кот с Вороном отправили на тот свет, наверное, не самых плохих трех его людей, в телохранители кого попало не берут.

Причем сами не получили не царапины, и Гордону не удалось продемонстрировать свои умения, тот даже вздохнул от огорчения.

— Командир, извините что задержались. Мы бы раньше заявились, но ситуация была не понятной, боялись навредить. Потом один из них вышел — Кот показал подбородком на трупы — и все сразу прояснил. А это кто? -

— Познакомьтесь господа, это есть ни кто иной, как Варон Кройт, собственной персоной. -

— Вы хотели сказать, был, господин барон — невозмутимо произнес Коллайн.

Я резко повернулся в сторону Кройта. Вот это номер, Кройт лежал на полу в нелепой позе, неловко подвернув под себя ногу. Рот у него был широко открыт, лицо исказилось в мучительной гримасе и приобрело синеватый оттенок. Буквально на моих глазах тело его еще несколько раз дернулось и затихло.

— Сердечный приступ — тоном знатока резюмировал все тот же Коллайн. — Удачно. -

Обширный инфаркт, пронеслось у меня в голове, искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, как учили. Черт, как противно будет и что подумают люди, непривычные к таким зрелищам. Но делать надо, я не смогу вот так бросить его, потом всю жизнь буду искать себе оправдания.

Разложив тело Кройта на полу и, накинув платок на его рот, я принялся вдувать в него воздух, прерываясь на массаж.

— Барон, нам пора уходить. Мы и так здесь нашумели. -

— Задери ему лучше ноги — оторвался я от своего занятия.

Коллайн чуть слышно чертыхнулся, но просьбу мою исполнил. Краем глаза я увидел, как в комнату забежал Шлон, удивленно на нас воззрился и даже застыл на миг.

Да что там удивился, у Шлона глаза на лоб полезли, наблюдая за тем, как я лобызаю неподвижное тело. Не менее нелепо выглядел и Анри, стоящий с зажатыми под мышками ногами Кройта. Одарив нас ошарашенным взглядом, Шлон все же справился с собой и что-то вполголоса сказал Диким. Затем они втроем выбежали из помещения.

У нас проблемы, у нас нет времени, ну давай же Кройт, дыши.

Откуда-то снаружи донеслись звуки выстрелов, звон стали, снова выстрел. Кто-то громко закричал, тут же прервав крик на самой высокой ноте.

Все, бесполезно, и я сел радом с трупом, тяжело дыша. Никогда не думал, что это так тяжело. Вся моя практика заключалась в единственном разе на электронном манекене — тренажере. Тогда мне это удалось, а сейчас…

— Все Анри, уходим — сказал я в ответ на напряженный взгляд Коллайна. Схватив со столика свои пистолет со шпагой, я бросил прощальный взгляд на картину, талантливая вещь, почти три часа ей любовался, и не наскучило…

Глава 9

О вреде рекламы.

Домой, как я и планировал, возвратился в карете. Правда, карета была собственная, дожидавшаяся меня в темном переулке почти за квартал. В ответ на мой вопрос, почему же все-таки карета, а не Ворон, Коллайн ответил — непонятно было, в каком состоянии мы тебя найдем.

— Скоро меня всюду карета сопровождать будет — усмехнулся я — а как вы вообще меня нашли? -

Как оказалось, Проухв все время бежал за нами, прячась в темных закоулках, и когда увидел, что меня ввели в дом, бросился обратно. Чувствуя, что сил может не хватить, парень реквизировал лошадь, сбив с нее владельца, а заодно и парочку его слуг, сопровождавших хозяина. Он и сейчас сидел передо мной, с белой, наспех повязанной повязкой на голове. Еще и оправдываться пытался за то, что не сумел вовремя заметить засаду.

Когда Прошка примчался в мой дом, весь в крови и на чужой лошади, Коллайн как раз собирался покинуть его. У Анри должно было состояться свидание с одной леди, у которой волосы похожи на пламя, как он сам выразился. Гордон со своей парой ребят прибыл буквально за час до этого, присланный из имения, чтобы выполнить заказы Капсома. Ну а дальше они доехали до предполагаемого места моего заключения, притаились и отправили Диких в разведку.

Коллайн рассказывал, что опасались они трех вещей, что Прошка забыл дорогу, меня перевезли в другое место или спасать уже некого.

Затем Коллайн поинтересовался сам, что я там делал с телом бедного Кройта и не заделался ли я некромантом. Говорят, только они могут сделать из мертвых людей снова живых.

Целовался я с ним, мог бы и увидеть. После того, как мы, пролежали, чуть ли не час, обнимаясь, мне неудобно было оставить его без прощального поцелуя. В общем, пришлось рассказать все подробности нашей встречи. После минутного молчания, Коллайн заявил, что нам повезло, Кройт умудрился преставиться сам, не создавая проблем. Все-таки тяжело убивать человека не в бою, не на дуэли, а только лишь из-за необходимости это сделать. Еще он спросил меня, зачем я пытался оживить Кройта и возможно ли это вообще. В ответ услышал, что шансы всегда есть, если начать незамедлительно делать то, что делал я.

А оживить его я хотел, чтобы забрать с собой и каждую полночь спускаться в подвалы своего дома, где он бы находился, с раскаленными щипцами. Потом пытать до утра, пугая окрестности дикими воплями, выведывая, где тот прячет долговые расписки. Калить щипцы надо на месте, резонно заметил Анри, иначе, пока дойдешь, они остынут. Векселя же действительно хорошо бы заполучить, мечтательно закатил он глаза. Ходят слухи, что у него в должниках чуть ли не полстолицы.

Вот так мы и добрались до своего дома, препираясь и подначивая друг друга. Я уже предвкушал скорый и такой желанный отдых после суматошной ночи, но, как оказалось, жестоко заблуждался — возле дома стояла знакомая карета, в которой меня уже доставляли в императорский дворец.

Коллайн, увидев ее, сочувственно вздохнул, и заявил, что мои неприятности на сегодня еще не закончились, предстоит еще объясняться. Дамы, тем более такие, ужасно не любят, когда не приходят на свидания. Тебе завтра то же самое предстоит, мстительно парировал я.

Несмотря на то, что ночь близилась к концу, Янианна еще не спала. Она сидела в окружении пары служанок, одна из которых сонным голосом читала толстую книгу.

Вторая же безуспешно делала вид, что ей совсем не хочет спать. Жестом отправив служанок, и, дождавшись, пока они выйдут, Яна тоненьким голосом пропела — о, Артуа — и сделала вид что сейчас бросится мне на шею. Когда я уже совсем приготовился обнять ее и, даже распростер руки в объятия, она внезапно остановилась и совсем другим голосом спросила.

— Ну и где же ты был, надеюсь не там, где я думаю? -

Да уж, ситуация. Ну нельзя мне правду говорить и врать тоже нельзя. Что мне рассказывать то — полежали мы в обнимку с одним толстым старым мужчиной, потом я долго целовал его, но он все равно умер?

— Яна, а можно я ничего не буду говорить, а только обниму и поцелую тебя? Ты прямо вся такая… -

Не прокатило.

— Неужели ты еще сегодня не наобнимался, Артуа? -

Я покаянно кивнул головой, каюсь мол. Если бы ты еще знала, с кем. Девушка ахнула, прикрыв ладошкой рот, и ее глаза влагой, а губы задрожали. Торопливо, боясь, что она сейчас уйдет, и я ее никогда больше не увижу, зачастил словами.

— Понимаешь, когда я уже ехал к тебе, на меня напали и похитили. Потом примчались мои люди и освободили меня. Но теперь уже все хорошо, все закончилось и больше такого не будет. -

Слово за словом, но мне пришлось рассказать ей все, ну почти все. Янианна требовала все новых и новых подробностей, ловила на противоречиях как заправский следователь и, в конце концов, она узнала значительно больше, чем я хотел ей рассказать. Единственное, что я ей утаил, так это было имя моего похитителя.

Особенно ей понравился момент, в котором я пытался вернуть к жизни Кройта и делал ему искусственное дыхание.

Она даже рассмеялась, когда услышала о вошедшем в комнату Шлоне, и его реакцию на ту самую картину.

— Знаешь Артуа, мне не так давно показывали кусочек металла, к которому притягиваются булавки, иголки, словом всякие железные мелочи. Так вот ты как он, к тебе всякие неприятности притягиваются, хочешь ты того или нет. И все-таки мне не совсем понятно, ведь этот человек прекрасно знал кто ты, и что тебя со мною связывает. Тем не менее, он решился на такой поступок. Ты говоришь, что видел его в первый раз? -

Я кивнул головой, да, это действительно так.

— Что же он хотел от тебя, Артуа? -

— Он ясно дал мне понять, что ему нужен секрет так называемой амальгамы. -

— И еще вероятно он стремился к тому, чтобы у него появилась возможность влияния на императрицу Янианну, не так ли?

Мне только и оставалось, что опять кивнуть головой, слишком уж это на поверхности.

— Теперь же он мертв. -

— Мертвее некуда. У него был сильнейший сердечный приступ, и мне не удалось его вернуть к жизни. -

— Иногда я совсем тебя не понимаю, Артуа. Этот таинственный незнакомец захватил тебя, чтобы угрозами и еще весть знает чем принудить к тому, чего ты совсем не желал. Ты, в свою очередь, умудрился захватить его сам, причем рискуя собственной жизнью. И вот, когда он практически умер, ты попытался оживить его, ведь так? -

Мне пришлось лишь развести руками, именно так все и обстояло.

— Тогда объясни мне еще, пожалуйста, вот что. Ты мог бы договориться с ним, вырваться оттуда и, уже потом отказаться от такого договора. Но ты поступил иначе, причем рискую погибнуть. Почему? -

— Понимаешь Янианна, просто так я бы оттуда не вышел. Он нашел бы способ сделать так, чтобы у него появилась возможность шантажировать меня. Не знаю уж, каким способом, но он бы этого обязательно добился. И что потом? Потом, до самой своей смерти, он бы плотно держал меня на крючке. В таком деле стоит пойти на малюсенькую уступку и все, попался. Не знаю положения хуже, чем зависеть от кого бы то ни было. Теперь я хочу задать вопрос сам, Янианна, тебе точно шестнадцать? -

— Мне почти семнадцать Артуа, почти семнадцать. И сегодня мне опять сделали предложение, и вот теперь я вся в раздумьях, уж не принять ли мне его? — при этом она выглядела очень мечтательно. — Такой милый юноша и стихи пишет. -

Янианна замолчала, дожидаясь моей реакции. Я же принял вид, что глубоко задумался. После некоторого молчания, Яна не выдержала первой.

— О чем ты так размышляешь? -

С тяжелым вздохом я сознался.

— Да вот думаю, что бы мне такое надеть на твою свадьбу? Или ты меня не пригласишь? -

— Конечно приглашу, милый — елейным голосом произнесла она — ты мне и после свадьбы понадобишься, например свечку подержать — и, глядя на мое изумленное лицо, весело рассмеялась.

— Приличные девушки не должны говорить такие вещи вслух — неуверенно заявил я.

— А приличные мужчины не должны говорить такие вещи своим дамам даже на ушко -

ловко парировала она — Пошли Артуа, так уж и быть, поможешь снять мне платье, я всех служанок распустила — и после этого она добила меня окончательно — Бог с ним, с этим Вароном Кройтом, туда ему и дорога. И не смотри на меня так, все-то ты забываешь, что я не дочь рыбака или мельника. -

Прошло почти два месяца после смерти Кройта. За это время не выплыл ни один вексель, я специально попросил Анри проследить за этим. Сама его смерть вызвала большой резонанс в обществе, все-таки личность в кругу столичной аристократии печально известная. Строилось много догадок и предположений относительно его кончины, и самой популярной была та, в которой говорилось, что это дело рук одного из его должников. Со мной этот случай никто не связывал, что вполне меня устраивало, не вызывало сомнений, что охотников отомстить хватило бы с избытком.

С Яной мы тоже на эту тему больше не разговаривали, хотя встречались практически ежедневно.

Я успел побывать на паре балов, проходивших в императорском дворце, и оба открывали мы с Янианной новым танцем — валлосом, который быстро прижился и стал очень популярным.

На балах я не старался забрать все внимание императрицы, зачем, пусть вокруг нее вьются и кружат кавалеры, все равно она моя и только моя. Аристократия реагировала на меня по-разному, были и такие, что считали меня выскочкой, не по праву занявшим чье-то место. Другие старались набиться в друзья, чтобы решить какие-то свои вопросы, пользуясь моей близостью к императрице. Любое общество состоит из множества интриг, но я старался держаться в стороне от любых коалиций, общаясь только в кругу своих хороших знакомых, состоявших в основном из господ офицеров.

За это время приобрел я и приглянувшийся мне дворец, боюсь, не без помощи Янианны — слишком уж гладко пошли дела после определенного момента. Дом был в превосходном состоянии и лишь несколько комнат левого крыла требовали ремонта. Вернее, даже не ремонта, а переделки. В том крыле находились мои жилые комнаты, и мне хотелось видеть в них то, что хотелось — спальню, кабинет, библиотеку, гостиную и еще пару помещений я постарался изменить на свой вкус.

Неплохо шли дела и с производством. Зеркала оказались настолько востребованным товаром, что пришлось срочно купить свой стекольный завод. Стекольный завод — это слишком громко сказано, и наши потребности в стекле он покрывал только первое время. Основным спросом пользовались зеркала совсем небольшие по размеру, примерно с ладонь величиной. Из-за невысокой их стоимости спрос на них получился колоссальный, ведь купить их могли многие. Заказов было настолько много, причем приезжали с ними практически со всех крупных городов Империи, что сама собой возникла мысль — открывать производства по их изготовлению прямо на месте. Все равно секрет амальгамы не удастся хранить вечно, чем больше людей занято на их изготовлении, тем вероятнее утечка. Ну и пусть узнают и делают сами, здоровая конкуренция это всегда хорошо, у нас же будет, чем удивить своих конкурентов.

Организацией филиалов я особо не заморачивался, на что у меня целый штат наемных работников во главе с Герентом. Геренту доставалось здорово, работы, как я и обещал, было настолько много, что он даже с лица спал. Но жалоб я от него никогда не слышал, наоборот, когда он рассказывал об очередной решенной им проблеме, у него глаза горели. Вот уж точно про него — человек на своем месте.

Ручки тоже пробили себе дорогу, сначала совсем узенькую, затем все шире и шире, и, наконец, как сказали бы в моем мире, мы получили госзаказ.

Экспедицию в Золотой каньон пришлось отложить. Еще месяц назад, когда у нас уже все было готово и оставалось только создать промежуточную базу на пути к нему, произошли некоторые события, которые значительно изменили наш первоначальный план.

Все началось с того, что мы по уже сложившемуся обычаю сидели с Коллайном после ужина в моем кабинете и разговаривали на разные темы.

Коллайн, по своему обыкновению, в очередной раз блеснул проницательностью.

— И что же Вас так беспокоит, господин де Койн? — Анри посмотрел на свет бокал, наполовину наполненный бренди, понюхал содержимое, снова посмотрел на свет, отпил глоток и посмотрел на меня.

Меня действительно беспокоило то, что в скором времени придется отправиться в дорогу. Путь неблизкий, времени уйдет много, словом, я боялся потерять Янианну.

Она, кстати, тоже обратила внимание на мое состояние в последнее время, и мне пришлось рассказать о причинах беспокойства. В ответ я получил ледяной вечер, плавно перешедший в не менее холодную ночь — Янианна серьезно обиделась. Но сомнения оставались, и я не мог от них убежать.

Все же я рассказал Коллайну о том, что не дает мне покоя — и остаться не могу, но и ехать мне совсем не хочется.

Анри в очередной раз отпил из своего бокала и выдал, что ехать мне вовсе нет необходимости. На заседании коллегии Военного департамента принято решение о постройке крепости в как раз тех местах, по которым и проходит наш путь к золоту.

Решение принято, скорее, из политических, а не стратегических соображений — земля, на которых кочуют вайхи, принадлежит Империи, и так образом она решила утвердиться в тех местах. Вот об этом он и хотел поговорить со мной этим вечером, но сначала решил выяснить, что же так меня мучает. То-то не так давно у меня был разговор с фер Стянуа, в течение которого он подробно расспрашивал о тех местах.

Я же не удосужился спросить его о возникшем интересе к той местности, объясняя это обыкновенным любопытством. Как выяснилось, на графа была возложена ответственность за строительство той самой крепости.

Все это в корне меняет дело, у меня возникает возможность построить в каньоне настоящий прииск. Строители крепости отправятся под защитой солдат, и мои люди вполне могут к ним присоединиться. Мне действительно нет необходимости ехать туда, значительно полезней будет, если вместо меня поедет рудознатец, как их здесь называют. Конечно, его и рабочих необходимо обеспечить охраной, у солдат свои задачи, но это уже намного проще. Вместе они доберутся до места строительства, а оттуда уже рукой подать, два суворовских перехода.

Этим же вечером я спросил у Янианны и она подтвердила, да, будет строиться крепость, пока одна и пока на самом краю степи. Позже появятся еще две, каждая из которых будет построена все дальше в землях вайхов. Конечно, это не совсем крепости, скорее форты, но большего и не надо, главное — обозначить свое присутствие.

Вообще у нас с Янианной сложились замечательные отношения, я души в ней не чаял, она отвечала мне взаимностью. Мы могли часами разговаривать на любые темы, довольно часто прерываясь на поцелуи. Ее интересовали многие вещи, а у меня было, что ей рассказать. Однажды, когда разговор зашел о высокой смертности рожениц от родильной горячки, мне пришлось объяснить Яне, что все дело в инфекции, которая заносится инструментами и руками лиц, принимающих роды. Тема живо заинтересовала Янианну, и я долго объяснял ей о многих вещах из области медицины, еще не познанных в ее мире. Теперь мне было сделать это значительно проще, вечера с Цаннером, больше похожие на допросы, заставили выудить меня из своей памяти такие знания, что я даже сам удивлялся.

Бичом этого этапа развития цивилизация является детская смертность и в подавляющем большинстве случаев это происходит от элементарного несоблюдения правил санитарии и гигиены.

Милая моя девочка была императрицей и поэтому, вместо того чтобы благосклонно выслушивать мои комплименты о красоте ее глаз и грации движений, она буквально выуживала из меня знания, которые могли пригодиться ей. А я абсолютно ничего не имел против этого, я даже рад был поделиться с ней всем, что знаю сам.

И все же однажды дело дошло до такой ссоры между нами, что вспоминая подробности, я понимал, что вряд ли смог бы решиться на такое еще раз.

Все началось с пустяка, о котором даже вспоминать не хочется. Янианна, привыкшая, что ей всегда уступают, настаивала на своем, я уперся как бык, отстаивая свое мнение, и, в конце концов, девушка заявила.

— В таком случае, Артуа, можете идти, я не хочу Вас больше видеть — и отвернулась от меня, всем своим видом показывая способность к примирению.

Но мне, в силу своей довольно гадской натуры, этого показалось мало и захотелось обыграть сцену из рекламы довольно известного банка.

Подойдя к Яне, я осторожно обнял ее сзади и сказал на ухо.

— Обычно в таких случаях разрешают забрать на память самое дорогое.

Девушка, поначалу прильнувшая ко мне, резко обернулась, и в глазах ее за доли секунды я успел прочесть поочередно удивление, испуг, недоумение, обида, и наконец все сменилось выражением презрения. Вновь повернувшись спиной, она обвела гостиную движением руки и тихо сказала.

— Можете забрать хоть все. -

Господи, никогда в жизни не хотел бы услышать ее голос таким снова, столько в нем было всего. Уже раскаиваясь в содеянном, я сказал.

— Заметьте, Янианна, Вы сами разрешили мне это сделать — после чего дошел к ней, развернул к себе лицом, подхватил под коленки, перебросил через плечо и пошел к направлению к выходу. На мою спину обрушился град ударов кулачками Яны.

— Вы что себе позволяете барон? Немедленно поставьте меня на пол! -

— Извините, Ваше Величество, Вы только сами что разрешили забрать мне самое дорогое для меня, так будьте последовательны. -

Удары стихли, и Яна произнесла совсем другим голосом.

— Артуа, поставь меня, пожалуйста. -

Уже поздно ночью, в постели, она с замиранием сердца слушала мой рассказ.

— … И когда ранним утром ворота крепости распахнулись, из них начали выходить женщины, неся на плечах своих любимых… -

Янианна попыталась просунуть мне под бок ладошку и вздохнула.

— Я не смогла бы тебя унести, ты тяжелый. -

— Никто Вам не виноват, Ваше Императорское Величество. Вот выбрали бы себе в любовники, например графа Ронтройла и таких бы проблем у Вас не было, могли бы носить его целыми днями, изредка перебрасывая с плеча на плечо — заявил я.

Граф Ронтройл отличался редкостной миниатюрностью, но никогда не позволял подшучивать над собой, отлично владея шпагой и прилично стреляя из пистолета.

Через несколько мгновений, Яна, о чем-то задумавшаяся, со злорадством в голосе заявила.

— Артуа, ты знал эту историю и решил подшутить надо мной, не так ли? Но ты очень плохо знаешь женщин, а они такие коварные и злопамятные. Так вот, месть моя будет жестокой, беспощадной и неминуемой. -

Ее слова заставили меня всерьез забеспокоиться.

— Янианна, я ведь и так очень рисковал, ведь ты могла сразу покинуть меня, не давая мне времени на объяснения. И что бы я тогда смог сделать? Ты могла отказать мне в доступе во дворец, а письма сжигать не читая. Прости меня, я погорячился, очень тебя прошу. -

— Нет, нет Артуа, теперь уже слишком поздно. Я же сказала, что месть будет неминуема. -

— Яна, но ты же не собираешься привлечь для своей мести какого-нибудь красивого мужчину? -

— Мужчину говоришь? А что, тоже очень неплохая мысль, я подумаю над этим — затем, посмотрев на выражение моего лица, успокоила — нет, мужчина мне не понадобиться, но от этого месть будет не менее ужасной. -

И верно, буквально через несколько дней, когда Коллайн зашел в мой кабинет, я читал указ о присвоении мне ордена Золотого льва и присвоении Золотой шпаги.

— Что с тобой, де Койн — поинтересовался он.

Вместо ответа я протянул ему указ. Коллайн вчитался в него и расхохотался.

— Ничего смешного не вижу — возмутился я, но он продолжал смеяться.

— Ну и чем же ты так рассердил Ее Величество — продолжал веселиться он. Мне пришлось вкратце рассказать предысторию сего награждения, что вызвало новую вспышку смеха. Коллайн знал о моем отношении к подобным вещам, как то о награждении и теперь веселился от души.

— И что теперь будешь делать? — поинтересовался Анри.

— Что, что, придется одевать при посещении дворца и этот орден, и эту гигантскую золотую зубочистку, вот что. В указ написано, что эти знаки отличия необходимо носить на балах, приемах и так далее. Я ведь все правильно понял из прочитанного?

Коллайн еще раз пробежал глазами текст указа.

— Да, все верно. Но при неофициальных визитах одевать орден со шпагой вовсе не обязательно, так что ты смело можешь отправляться на свидание без всего этого. -

Хоть это немного утешает. Да, Янианна отомстила мне в полной мере.

С некоторых пор любимой ее шуткой была та, что она угрожала присвоить мне титул графа. Однажды, случайно заговорив на эту тему и заметив мою реакцию, Яна начала постоянно ее затрагивать.

Мне пришлось рассказать ей исторический анекдот о Екатерине Великой, за одну ночь произведшую солдата до генеральского чина и заявил, что титул графа мне хотелось бы заслужить несколько иным способом. А вообще, так меня и баронство вполне устраивает. Подумав немного, она сказала, что как женщина вполне ее понимает, и весело рассмеялась, увидев мое лицо. Затем с подозрением заявила, что все владетельницы, о которых я рассказываю, на редкость развратные женщины.

Мне пришлось со вздохом развести руками, видимо судьба у них такая.

Но, добавил я, императрица Екатерина Великая, при всем притом, была действительно великой правительницей, и, даже через несколько сот лет, период ее правления называют Золотым веком империи.

А что было потом, заинтересовалась Яна.

Потом история этой империи закончилась на императоре, по праву прозванном в народе Кровавым, за то, что его солдаты стреляли в сограждан, вышедших просить у него милости. Нет, империя не распалась, хотя и сильно поурезалась в пределах. Дальше к власти пришли люди, считавшие политическую идею, принятую ими, важнее всего остального и, почти на целый век, это государство считалось Империей зла. А еще дальше, еще дальше возможно стало еще хуже, поскольку к власти пришли временщики, прикрывавшиеся лозунгами, что они заботятся о своих согражданах. Жители, все еще считавшие себя гражданами великой державы не понимали, им не давали понять, что на самом деле это далеко не так. И шло разграбление страны, поскольку люди, пришедшие к власти на несколько лет, заботятся только о своем будущем, будущем своих детей и это так понятно.

Рано или поздно, Янианна, у тебя появятся дети, и, когда придет срок, ты передашь им державу в наследство. И тебе будет очень хотеться, чтобы это наследство было богатым, сильным и славным. Так не бывает, когда власть дается на несколько лет, попросту не бывает… -

Вот такая грустная история моей далекой родины, Янианна.

Глава 9

Тайный рецепт приворотного зелья.

При первой же нашей встрече Янианна поинтересовалась, почему это на мне нет ни шпаги и ни ордена, на что в ответ я заявил, что не на официальном визите у Ее Величества Янианны I и имею полное право обойтись без них. Тогда ее заинтересовало, как отреагировали мои друзья, когда узнали о моем награждении.

— Мои друзья посоветовали мне сделать ленточку ордена достаточно длинной, чтобы орден точно указывал на место, коим он и заработан — мрачно сказал я и до боли прикусил свой язык, вот же ляпнул, так ляпнул. Но Яна лишь весело рассмеялась и начала пытать меня, кто именно такой остроумный человек из моих знакомых. Пришлось сознаться, что это только что пришло в голову мне самому.

— Понимаешь, Артуа, кроме всего прочего, это еще и вынужденное действие — заявила девушка, удобно устроившись у меня на коленях.

— Вынужденное? -

— Ну да. У меня уже начали интересоваться, действительно ли то, что ты меня не совсем устраиваешь как… Ну, в общем, не совсем устраиваешь. Обычно любовников задаривают титулами, поместьями, и так далее. Так что ты еще легко отделался, судя по твоему отношению к подобным вещам. -

— Вот даже как? — что-что, а такое мне и в голову не приходило.

— Именно так, Артуа. Ну и как тебе твой новый дом, я слышала, что ты в него уже переселился — ловко сменила она тему разговора.

— Я без ума от него. Он именно такой, каким я его и видел в своих мечтах. Даже переделывать ничего не надо, только слегка изменить некоторые мелочи. -

Затем мне пришла замечательная мысль.

— Янианна, а ведь ты при желании можешь посетить его, побывав у меня в гостях. Надеюсь, что мы очень весело проведем время, и у меня есть для тебя маленький сюрприз, сладкий такой и вкусный. -

— Побывать у тебя в гостях? — задумчиво протянула она.

— Ну да. Представляешь, ты вся такая загадочная, в темном платье и в шляпке с вуалью, в окружении верных людей, прибываешь в мой дом, а там тебя жду я, и из одежды на мне только орден на ленточке достаточной длины и золотая шпага. -

Яна прыснула, представив такую картину.

— Как интересно. Ты знаешь, а я, наверное, соглашусь. Но ты Артуа, должен запомнить следующее — приличные девушки в гостях ведут себя очень скромно, и, если ты надеешься… -

— Да мне и в голову не придет ничего такого, что бы тебе не хотелось. Просто я буду очень, очень рад увидеть тебя в своем доме. И дарить мне больше ничего не нужно будет, ведь императрица не может себе позволить наносить визиты мужчинам, которые ее не устраивают как… Ну, в общем, ты понимаешь. -

Дав обещание посетить меня в моем новом доме и ущипнув за мои последние слова, Янианне вдруг захотелось подарить мне что-нибудь на новоселье. Пару минут поразмышляв, она спросила у меня, чтобы мне хотелось получить от нее в подарок.

Картину, ни секунды не сомневаясь, ответил я.

— Картину? — похоже, что такая просьба ее немного удивило — Какую картину, тебе что-нибудь понравилось или любую, на мой вкус? -

— Любую, на твой вкус, но с одним единственным условием — я хочу, чтобы это была твоя картина, то есть написанная тобой. -

Девушка на миг застыла лицом, затем сказала с новым выражением.

— Так, Артуа, признавайся, откуда тебе стало известно, что… Ты не можешь знать и все равно… — было отчетливо заметно, что Янианна волнуется.

— Пожалуйста, успокойся, мне никто ничего не говорил. Просто я однажды заметил маленькое пятнышко краски между твоих пальцев, и еще вот это… — с этими словами я вынул из внутреннего кармана ее первое письмо ко мне, с изображением зеленых существ, сидящих на лавочке и любующихся звездами.

Янианна мгновение о чем-то подумала, затем спросила.

— Артуа, ведь ты не будешь смеяться, честное слово? -

Господи, да чего ты так волнуешься, в моем мире это называется хобби, и, еще говорят, что счастье, когда хобби становится основной твоей работой. Но это дома, а здесь все другое, здесь нет ни женщин поэтесс, ни музыкантов, ни тем более художниц. Да и там, если я буду вспоминать имя хотя бы одной из художниц, у меня ничего не получится, как не старайся. Вероятно, они есть, но таких, чтобы известных, чтобы на слуху, нет, мне не вспомнить.

Яна продолжала пытливо смотреть мне в глаза. Наверное, это трудно — тщательно скрывать от всех то, что наиболее тобой любимо, а если человек, не совсем тебе безразличный еще и посмеется над этим…

Я обнял девушку и заговорил, стараясь, чтобы звучало это как можно убедительнее.

— Янианна, ты обязательно должна мне показать свои работы. Я их еще не видел, но уже сейчас уверен, что они великолепны, потому что все связанное с тобой именно такое. -

Она помедлила еще миг, затем решительно позвала за собой.

Мы остановились перед неприметной дверью, Яна извлекла ключ из-под небольшой статуэтки, стоявшей на постаменте в нише, открыла им дверь и пропустила меня внутрь.

Так, наверное, и должна выглядеть студия художника, вернее художницы — большая светлая комната, насквозь пропитанная запахом краски и еще чем-то не очень знакомым, множество полотен, оконченных, недописанных и едва начатых. Баночки с красками, кисти всех возможных форм и размеров, пустые подрамники и еще много всего такого, что невозможно встретить в любом другом месте. Девушка торопливо прикрыла незаконченный мужской портрет, показавшийся мне неуловимо чем-то знакомым, и застыла в ожидании моей реакции.

Однажды мне довелось побывать на выставке картин Рерихов, отца и сына. Из меня отвратительный ценитель и знаток живописи, но, рассматривая картины отца, Николая Рериха, я чувствовал энергетику, чувствовал, честное слово. А вот с работами Святослава было совсем иначе, хотя манера исполнения у них, на мой взгляд, совершенна одинакова. Отсутствие полутонов, тематика, еще что-то, одинаково все, но энергетика… Не знаю, существует ли она на самом деле, но ведь в музыке мы ее явно ощущаем…

В картинах Яны она была, и я ее чувствовал, как чувствовал ее эмоции, передаваемые ею через полотна. Вот здесь с картины чувствовалась легкая печаль по уходящему дню, с картины, изображавшей портрет ее отца, исходила горечь утраты…

Поцеловав кончики ее пальцев, тех самых что держали кисть, написавшие эти картины, я, нисколько не кривя душой, сказал.

— Они великолепны, Яна, и не потому что это твои картины, я сказал бы тоже самое любому другому человеку, написавшему их. -

Девушка обрадовалась искренне, как радуются дети долгожданному подарку.

— Артуа, тебе действительно понравилось моя мазня? -

— Не говори так о них, они заслуживают совсем другого отношения. -

— А что бы тебе хотелось получить из них? -

Ну, конечно же, вот эту картину, на которой изображено окно с видневшемся через него садом, тем самым садом, что видно из окна этой комнаты.

Когда Яна поинтересовалась, почему именно эту, мне пришлось, преодолев смущение признаться, что на ней изображено место, с которого я смотрел на ее окна, когда забрался в сад после первого нашего свидания, в надежде хоть на миг увидеть ее.

— Ты был в моем саду, ты не обманываешь? -

Нет, помотал я головой, я просидел там долго. Потом прибежал Бобс и уселся рядом.

— Его не могло там быть, Артуа -

— Ну как не могло, я еще сказал ему, что, если нам очень повезет, мы сможем увидеть хотя бы на миг, самую красивую девушку на свете. -

— А он что? -

— А он только зевнул. Тогда я обиделся и сказал, что у самой красивой девушке на свете вовсе не обязательно должны быть густая черная шерсть и длинный пушистый хвост. Тогда он лизнул меня в щеку и убежал. -

— Артуа, там не должно было быть Бобса, его там просто не могло быть. -

— Как не могло быть, наверное, он опять сорвался с привязи и убежал. -

— Собаку увезли на следующий день, это совершенно точно. Получается, либо ты меня обманываешь, либо… Скажи, Артуа, Бобс не показался тебе странным? -

— Нет, он был точно такой же, как и тогда, когда он выскочил на аллею. Разве что он стал чуть больше или это мне действительно показалось. -

Яна пристально посмотрела мне в глаза, но я не стал отводить взгляда, я действительно был в саду в ту ночь и ко мне действительно подбегал Бобс.

Конечно же, Янианну я встретил не в одном ордене и со шпагой. Яна и в самом деле была одета в темное платье, которое, кстати, очень ей шло, и в шляпке с темной вуалью. Конспираторша из нее еще та, невозможно спрятать манеру держать себя и блеск многочисленных бриллиантов, но у девушки появилась новая игра, и я, как мог, подыграл ей в этом, заявив, что она очень удачно замаскировалась.

На мою попытку обнять ее, Яна ответила мне взглядом, в котором ясно читалось — барон, я заранее Вас уведомила, никаких фривольностей. Как скажешь солнышко, как скажешь, мне радостно и просто смотреть на тебя. Вообще я очень волновался, что-то она скажет о моем жилище, с детства окруженная роскошью. Мой дом еще обживался мною, и в нем многого не хватало из того, что я хотел бы видеть.

Мы шли по коридору и, время от времени, Янианна останавливалась перед очередной дверью, а это что? Здесь будет библиотека, вернее она уже есть, но книг еще очень мало. Собирание книг это такое занятие, которому можно посвятить всю жизнь. Мы заходили в библиотеку, Яна рассматривал книги, проходила между еще практически пустых стеллажей, а мне так хотелось прижать ее к себе и целовать…

А за этой дверью? За этой дверью мой кабинет, чуть ли не единственное помещение, которое полностью готово и, наверное, единственное место, которое меня устраивало. Книжные шкафы были полны книг, на одной стене висел дорогой ковер с перекрещенными на нем саблями и пистолетами, горящий камин, языки пламени которого бликовали на всю комнату. Небольшая коллекция холодного оружия занимала всю западную стену. Там же, на специальных подставках, стояли пистолеты и ружья. И мебель, удобные кресла, массивный письменный стол, еще один, уже на тот случай, если мне захочется перекусить, не отрываясь от работы…

На стене, напротив письменного стола, висела картина, та самая, которую я наглым образом выпросил у Яны.

В кабинете меня посетило то же самое желание, но я стоически держался.

Когда девушка заинтересовалась, что находится за следующей дверью, я ответил, там находится то самое место, в которое даже короли ходят пешком и без свиты.

Недоуменно посмотрев на меня, Янианнаа через миг догадалась сама, впервые за весь вечер улыбнувшись.

— Еще я хочу посмотреть Вашу спальню, барон, место, куда вы приводите своих дам -

заявила она.

— Да как Вы могли даже подумать такое, Ваше величество? Да мне и в голову не… — начал возмущаться я.

— Все вы так говорите — с тяжелым вздохом, тоном умудренной жизнью женщины, перебила меня Яна — Скажите барон, в Вашем доме много молоденьких служанок? -

Вот с обслугой действительно проблема, где их набрать на такой огромный дом, целый дворец? Повара я забрал из Стенборо, он меня полностью устраивал. Помимо того, что он знал великое множество рецептов и отлично мог их приготовить, имел еще страсть к экспериментам в области кулинарии. Причем результаты этих экспериментов, как правило, оказывались очень удачными и вкусными.

Вот с остальными дело было куда хуже. Где их столько набрать, разных и много? Садовники, лакеи, служанки, кучеры, подсобные рабочие, прачки, попросту уборщицы, и много еще других, не менее важных. С огромным трудом этот вопрос решился, при этом обходиться приходилось самым минимумом.

— Пока не больше дюжины — пришло время тяжело вздохнуть и мне. — Такая, знаете, проблема с этим, я прямо всю голову сломал, где же взять еще две, а лучше три дюжины. Может быть, Ее Величество Янианна сможет помочь мне с этой проблемой? -

и я снова вздохнул, на этот раз еще тяжелее.

— Ой, не знаю, как Вам и помочь барон, это такая проблема, такая проблема… Единственное, что мне приходит в голову, сделать так, чтобы женщины вообще престали Вас интересовать, это значительно легче. -

В это время мы уже заходили в спальню. Что ж, спальней я тоже мог свободно гордиться. Конечно, это не спальня самой императрицы, размером с половину школьного спортзала, но и моя была просто на загляденье. Огромное ложе с балдахином, на которое так и хотелось немедленно прилечь, красивая и со вкусом подобранная мебель, всякие шторочки, занавесочки, статуэточки и прочая, и прочая. В этом уже целиком не моя заслуга, здесь постаралась жена Герента, которую я упросил помочь мне.

Подойдя к ложу, Янианна потрогала его рукой. Вся поверхность заволновалась, послышался плеск жидкости. Ойкнув, девушка отскочила в сторону и вопросительно посмотрела на меня.

— Водяная перина — с легким смущением объяснил я, вспомнив обстоятельства, при которых получил ее — вернее не водяная, внутри перины самое настоящее вино.

Одним из изобретений Капсома, сделанным им еще до нашей встречи, был порошок, пропитав особым раствором которого практически любую ткань, мы получали ее абсолютно водонепроницаемой. Таким раствором были пропитаны наши плащи, в перспективе собирались делать такими паруса, но это позже, когда я буду строить корабли.

Капсом, в свое время, не смог продать это изобретение, чему сейчас я был только рад. Если бы люди, которым он его предлагал, вовремя оценили это, у меня бы не было ни Капсома, а возможно и амальгамы. Так вот, когда мы с Коллайном совсем чуть-чуть отведали бренди, мне в голову пришла мысль сделать водяной матрац, затем я решил заполнить его вином, могу себе это позволить. Наутро я и забыл о своей идее, но через неделю матрац привезли уже готовым, и даже заполненным.

Яна еще несколько раз надавила на перину, забавляясь как ребенок.

— Артуа, что если она порвется, ведь можно же захлебнуться? -

— Разве может быть для мужчины более благородная смерть, чем захлебнуться вином во сне, в своей постели? — гордо заявил я, затем добавил — Нет, она не может порваться, на ней Проухв, прыгал, а он на редкость здоровый малый. -

— Артуа, а что это у тебя на лице? Повернись вот так, к свету, чтобы я могла посмотреть — Яна развернула меня, подведя к самому краю кровати. Я застыл, но она внезапно толкнула меня, и мне ничего не оставалось делать, как свалиться на постель от неожиданности.

— Это тебе за служанок, и еще за то, что ты за все время ни разу не поцеловал меня -

девушка весело рассмеялась, глядя на мое ошарашенное лицо с открытым от удивления ртом.

Барахтаясь, я умудрился выкарабкаться из трясины кровати и потянулся к ней, пытаясь обнять. Но Янианна ловко ускользнула и вновь приняла неприступный вид, все, не подступись. В очередной раз я тяжело вздохнул, но на этот раз искренне и про себя.

Уже выходя из комнаты, она еще раз посмотрела на кровать и что-то прошептала себе под нос, единственное, что я смог разобрать, так первое слово — интересно…

Я не смог удержаться и заявил, что приличные девушки в гостях…, на что она сказала — фи, не очень то и надо.

Ужинали мы очень романтично, при свечах, но здесь и не было другого освещения, разве что масляные лампы. Янианна попробовала несколько блюд, изредка поглядывая на меня, где мол, обещанный сладкий сюрприз. Но я старательно делал вид, что ничего не замечаю, еще не время.

После ужина мы перешли в гостиную, и она обратила внимание на количество зеркал, имеющихся у меня в доме. Еще бы, ведь я сам их изготавливаю, и на себе ли, любимом, экономить. Девушка повертелась перед парочкой из них, поправила что-то невидимое и заявила, что зеркало кривое. Нет, зеркала отличные, стал бы я домой всякий брак таскать, но сама идея.

Кривые зеркала! Господи, да как мне это самому в голову раньше не пришло! Яна заинтересовалась моей реакцией, но я отговорился, пусть будет сюрпризом для всех, на словах трудно объяснить, это нужно непременно увидеть.

Затем она вспомнила, что в Индории, во дворце герцога, есть целая зала, где все стены зеркальные. Она не очень большая, эта зала, но говорят, что из-за зеркал кажется гигантской. Янианна поинтересовалась, смог бы я сделать таким один из залов ее дворца, например Цветочный и во сколько это обойдется казне.

В кабинете я посчитал примерную стоимость такого действа, площадь этого зала я представлял, но добавил еще и зеркальные потолки. Посмотрев на итог, Яна с подозрением взглянула на меня, слишком уж малой показалась ей цена и высказалась в том духе, что Империя слишком богатая держава, чтобы я работал себе в убыток.

Нет, постарался объяснить я, все честно, стоимость зеркал, выпускаемых мной несопоставима со стоимостью индорских, и тому есть несколько причин.

Затем я осторожно приблизился к Яне, обнял ее и прошептал на ушко, что, если одна очаровательная особа будет ко мне особенно ласкова сегодня ночью, то она сможет получить скидку в четверть цены.

— Половину, — заявила она, — скидку в половину цены, посмотри сам, разве я этого не стою — и, покрутившись на месте, приняла одну за другой несколько завлекательных поз.

В Империи никогда не было моды на кринолины, насколько я мог судить со старинных гравюр и картин. Менялась мода, менялись фасоны, лишь длина подола всегда оставалась неизменной, но платья всегда подчеркивали прелесть женских фигур и никогда не скрывали их за пышными фижмами.

Вот и на Янианне платье из темного шелка если и не обтягивало ее тело туго, как перчатка, то, по крайней мере, стремилось к тому. Не знаю, специально ли ее учили принимать такие позы, или это неотъемлемая часть женской сущности, но я побрел к ней как сомнамбула, вытянув руки и бормоча, что заставлю зеркалами все залы дворца и ближайшие его окрестности. Причем заставлю совершенно бесплатно, если она станет ласкова ко мне прямо сейчас.

Утром, когда мы лежали, тесно обнявшись и, по обыкновению разговаривали обо всем на свете, я коротко звякнул в колокольчик — пришла пора сладкого сюрприза. В спальню вошла служанка с подносом, так старательно старавшаяся не глядеть на нас, что Яна даже прыснула от смеха.

Как же, спрячешь от прислуги, что в доме находится сама императрица, они всегда больше хозяев знают. Ладно я, привыкли уже ко мне, такой же человек как и все они, разве что хозяин, а тут сама Ее Величество. Я взглянул на Янианну, которую откровенно забавляла ситуация, и реакция на ее присутствие в доме.

— Что это? — спросила она, потянув носиком воздух.

— Приворотное зелье, называется шоколадом. Сейчас буду поить тебя, чтобы приворотить — небрежно заявил я.

— Я уже пробовала его — безмятежно сказала она.

— Ты его уже пробовала? — я не смог скрыть разочарование в своем голосе. Я-то надеялся, что буду первым, кто угостит ее шоколадом, а тут на тебе.

На какао бобы я наткнулся случайно и, поинтересовавшись у своего повара, узнал, что их используют только для получения масла, которое применяется в кондитерских целях. О том, что из них можно делать шоколад, никто и не слышал. А тут на тебе, Яна уже пробовала, жестокое разочарование.

— Ты меня уже поил им, наверное, еще при первой встрече. Иначе непонятно, что я в тебе нашла — и Яна засмеялась, довольная.

Ах, вот оно в чем дело, шоколад здесь оказывается не причем.

— Тогда буду пить его один — налил себе полную чашку и с удовольствием начал его отхлебывать.

— Дай и мне попробовать — потребовала девушка.

Пожалуйста, солнышко, я наполнил чашку и ей.

Шоколад Янианне очень понравился, и она попросила еще.

— Почему у меня во дворце такое не подают? -

Я пожал плечами, у поваров нужно спрашивать. Мы со своим поваром убили довольно много времени, пока не получили шоколад, вкус которого меня удовлетворил.

— Вкусно, тебе понравилось? -

Яна энергично закивала головой.

— Понимаешь, шоколад нигде больше нельзя приготовить, кроме как в моем доме и вывозить за пределы его тоже нельзя. Но ведь ты можешь бывать у меня часто и каждый раз пробовать его… -

С начала Янианна слушала меня внимательно, затем, очевидно сообразив, сказала.

— Хорошо, я буду приезжать, чтобы выпить чашечку и сразу же возвращаться назад. Видимо, ты этого добиваешься, милый? -

— Нет, нет — заторопился я, — мне вспомнился еще один рецепт шоколада, он вообще не портится, и готовить его можно где угодно. -

Глава 10

Бал-маскарад.

В этот же день я собрал всех своих управленцев, Коллайна, Герента, и еще нескольких новых сотрудников.

Одним из таких, принятых на должность счетовода оказался совсем молодым парнем не старше двадцати, но очень способным, если не сказать талантливым математиком. Герент собирался взять его к себе в помощники, поскольку сам уже не справлялся, слишком уж много дел было завязано на нем.

Герент представил Криса Менолуза мне, отрекомендовав его в самых лучших выражениях, как человека исполнительного, способного умножать в уме двузначные числа и кроме всего прочего, обладающего феноменальной памятью. Тощий и долговязый Крис поглядывал на меня весьма дерзко, понятно, что не от дерзости своего характера, а, как раз таки от того, что за этим проглядывалась неуверенность в себе и его попытка таким образом защититься от всего мира.

Я немного побеседовал с Менолузом на различные темы, пытаясь составить о нем объективное мнение. Все-таки Геренту необходим человек в большей степени пробивной, способный решать задачи в одиночку, а не математик, пусть даже и талантливый. Наконец, ввязал его в диспут, навязывая свою точку зрения, заранее неправильную. Не тут-то было, парень, не горячась и не тушуясь, твердо стоял на своем, аргументируя свои и круша в пух и прах мои доводы.

— Подходит — наконец бросил я Геренту, и в шутку добавил — поздравляю с удачной покупкой. -

Парень действительно хорош, когда обкатается с Герентом, найду ему достойное его талантов занятие.

Сейчас я кивнул Крису как уже старому знакомому и начал.

— Итак, господа. Перед нами две новые задачи. Первая и главная из них, это сделать одну из зал Императорского дворца зеркальной. Перспективы понятны, такая зала есть только в Индории, которая им очень гордится. Мы должны сделать ее еще больше и еще лучше, и это вполне нам по силам. Резонанс получится значительный, на всю Империю, что, как вы сами понимаете, будет очень нам на руку. Кроме того, я больше чем уверен, что такую залу захотят иметь многие, пусть и более скромных размеров.

И вторая задача, не такая сложная, больше для души — нам предстоит сделать так называемый аттракцион с кривыми зеркалами. Поверьте, успех будет грандиозный.

С этим ничего сложного нет, кривые зеркала они и есть кривые и вся суть заключается в том, что и отражения будут такими же. А насколько это смешно, вы сами сможете убедиться в скором времени. -

И действительно, успех превзошел все ожидания. Даже я, давно избалованный всевозможными шоу, чуть не надорвал себе живот от смеха, рассматривая свои отражения. Что же говорить об остальных, для которых это развлечение было впервые. Мы сделали их два, один для благородной знати и второй, для публики попроще.

Я распорядился держать при обоих аттракционах лекарей, на тот случай, если кому-то станет плохо от смеха. А опасность такая существовала, некоторые посетители впадали в истерику, и их приходилось выводить за руки. Аттракционы работали полный световой день, и поток публики не прекращался ни на минуту.

Вообще, забавно было наблюдать, как знать, полная скепсиса, входит в небольшой лабиринт, где стояли причудливо изогнутые зеркала, и как она же еле выползает из него, держась за животы и вытирая слезы.

На третий день аттракцион почтила своим присутствием императрица Янианна со своей свитой. Я наблюдал издалека, как прибыла компания из нескольких карет в сопровождении конных гвардейцев, из которых вышли чопорные дамы и, не менее важные кавалеры. Все они, за исключением императрицы, выглядели очень скептично, ну-ну, мало ли что говорят, уж нас-то трудно чем-либо удивить.

Посмотрим, посмотрим, подумалось мне, не вы первые, но я еще не видел ни одного человека, который бы вышел с такой же миной на лице, какая была у него на входе.

Первой в лабиринт вошла Яна в компании ближайших своих фрейлин, и, буквально через несколько секунд послышался ее звонкий смех, сопровождаемый смехом ее спутниц. Не минула чаша сия и остальных, и, даже садясь в кареты, они продолжали смеяться, вспоминая особо запомнившиеся моменты.

Вечером Яна поделилась восторгом от посещения аттракциона и настоятельно посоветовала мне его посетить. Я ответил обещанием, и совсем уж собрался переменить тему разговора, когда она, на секунду задумавшись, озарилась догадкой.

— Артуа, сознайся, ведь это же твоя работа? — спросила Яна.

— Да — легко сознался я — но подарила эту идею мне ты, назвав одно из моих зеркал кривым. -

— Я даже представления не имела, что умею так много смеяться. На последние зеркала я уже старалась не смотреть, боясь, что мне станет плохо от смеха. -

— Очень рад, что угодил тебе. Если пожелаешь, мы сделаем Цветочный зал именно таким. -

Янианна снова задумалась, затем отрицательно мотнула головой.

— Наверное, не стоит этого делать. Я хочу, чтобы был настоящая зеркальная зала. Мне рассказывали, что очень, очень красиво, когда со всех сторон окружают отражения и зала кажется такой огромной. -

Я опять легко согласился. Всем он хорош, этот аттракцион, но стоит посетить его несколько раз подряд, как впечатления от него станут совсем пустыми. Потом должен быть долгий перерыв, чтобы вновь стало смешно.

В этот вечер я захватил с собой еще одну новинку для Яны, два номера газет, как и задумывалось, общеимперскую и газету для дам. Обе газеты были еще скромных размеров, примерно в половину от привычных мне, но зато отпечатаны они были в трех цветах — черном, синем и красном.

Дамская газета, помимо содержания, отличалась еще изящным шрифтом и более красочным оформлением. Яна пришла от газет в полный восторг. Я усадил ее в кресло, подал в руки газету для дам, по моему знаку принесли чашечку горячего шоколада.

Когда Яна поинтересовалась, все ли в них соответствует действительности, я подтвердил, что да, и рыночные цены, и описываемые события и все остальное.

Но число на газетах стоит завтрашнее, удивилась она. Так люди и увидят их завтра, газеты будут печататься этой ночью, пятьсот экземпляров 'Герольд Империи' и двести ' Дамского Спутника'. Утром часть газет разнесут по наиболее значимым дома столицы, часть раздадут в руки всем желающим специально нанятые мальчишки. Этот номер бесплатный, чтобы привлечь к газетам внимание. Следующие выпуски уже будут иметь цену, поначалу чисто символическую.

Затем, по мере увеличения тиража, цена чуть подрастет, но не более того. Газета должна быть общедоступной и рассчитана она на массовую аудиторию. Если кому-нибудь придет в голову выпускать газету специально для дворян, пожалуйста, никто ничего не имеет против. Эти же два номера отпечатаны специально для Ее Величества, чтобы Императрица могла ознакомиться с ними и высказать свое мнение.

Янианна внимательно прочитала обе газеты, и мне интересно было наблюдать за выражением ее лица. Вот она слегка нахмурилась, вот улыбка тронула ее лицо, Прочитав небольшой рассказ о судьбе бедного дворянина из провинции, приехавшего в столицу и убитого на дуэли на второй же день, у Яны даже увлажнились глаза. Я сам скропал этот рассказик в дамский номер, и точно знал, что данный факт действительно имел место.

Наконец, когда она закончила читать, я попросил высказать ее свое мнение о газетах.

— Замечательно, просто замечательно, Артуа, мне бы даже и в голову не пришло, что это так интересно — читать газеты. И замечаний у меня никаких нет, они такие, какими вероятно и должны быть. -

Еще бы, я сделала их такими, какими привык видеть их в своем мире, то есть, какими они должны были быть лет через триста. Все развивается в лучшую сторону, и наука, и искусство, и техника. Все, что касается издания газет, тоже не исключение.

Со шрифтами мне опять помог Гростар. Отпечатать газету никакой сложности нет. Для этого в коробку укладываются литеры с буквами в зеркальном отображении. Затем буквы смазываются краской, сверху кладется лист бумаги, который прижимается валиком. Все, одна сторона готова. Остается отпечатать обратную сторону.

Когда я объяснил Альбрехту суть задачи, он подумал пару минут, и решительно кивнул головой — не проблема, сделаю. Вообще-то он обзавелся десятком помощников и на себя взял главную функцию — придумать, как именно сделать то или иное. Все остальное делали его люди. Вот и сейчас он быстро нарисовал эскизы названий газет, выполненных с различными завитушками и вычурным шрифтом. Вместе мы перебрали несколько вариантов, и пришли к единому мнению — вот так будет выглядеть название газеты для дам, а вот так, более солидно и серьезно — 'Герольд Империи'. Тоже самое произошло и с изображением букв на литерах. Когда мы закончили, он победно посмотрел на меня, мол, какие проблемы.

— Не все так просто, Альбрехт. Самое главное и важное, это улучшить сам процесс изготовления газеты, сделать его более быстрым, что ли. Судите сами, вот Вы берете лист бумаги, кладете его, проводите валиком. Это подходит, когда нужно, допустим пятьсот экземпляров. А если их требуется пять тысяч, десять тысяч? Мне же необходимо тысяч пятьдесят и это только на первое время. Значит нужно изготовить печатный станок, и вот тут Вы и должны проявить весь Ваш талант. Я представляю

печатный станок таким — с одной стороны подается бумажный лист, а с другой выходит уже готовая газета. Думаю, что эта задача достойна Вашего таланта. -

И я сразу его потерял. Гростар с головой ушел в решение этой проблемы, а, когда он думает о чем либо, пытаясь решить задачу, его с нами в этом мире нет. Иногда такое его состояние может продолжаться и несколько дней, замечено. Но он обязательно ее решит, факт, не поддающийся сомнению.

Через неделю я отправил часть своих людей в Ингард, место сбора экспедиции в Дикие степи, те самые, что заселяют гордые и непреклонные вайхи. Командовал экспедицией граф фер Стянуа, а ее целями были продемонстрировать могущество Империи и закладка форта в тех местах. Старшим я поставил Ворона, не свою лошадь, разумеется, а одного из Диких, вполне достойная кандидатура.

Через месяц к ним должен был присоединиться и Коллайн, все равно раньше граф в поход не отправится, не хватит времени на подготовку. Отряд ушел вместе с рабочими, которым предстояло организовать новый прииск в Золотом каньоне. У нас все было уже готово, и оборудование и снаряжение, и сами люди. Пошита полевая форма для моих бойцов, которой они, кстати, были очень довольны. К слову, разгрузочный жилет поверх кирасы не смотрелся нелепо, а его удобства все успели оценить еще во время подготовки. Пошиты палатки для временного лагеря в каньоне, пропитанные тем же водонепроницаемым составом, что и плащи.

Уходила целая колонна, тридцать воинов с Вороном во главе и около двадцати рабочих, будущих старателей. Одних только телег было около десяти. Еще раньше в Ингард отправился Пелай, чтобы подготовить на месте плацдарм для броска в степи в виде запасов продовольствия и той части снаряжения, которую не имело смысла тащить с собой из столицы.

Со мной остались Прошка, и еще, что меня приятно удивило, Кот. До этого я считал, что пара Диких не может расставаться. Кот успокоил меня, ничего страшного не происходит, просто его присутствие здесь так же необходимо, как и поездка Ворона в степь.

А еще через неделю пошел дождь, явление довольно необычное в это время года. Мы сидели с Янианной и я безуспешно пытался ее развеселить. Настроение Яны было под стать погоде, а может, все дело было в особенностях женской физиологии.

Все надоело, жаловалась она, и этот мерзкий дождь, и балы, и все эти лица, что меня окружают.

Внезапно, как это обычно у меня бывает, мою голову посетила интересная мысль.

— Янианна, может быть, стоит попробовать устроить бал-маскарад? -

— Бал-маскарад? — переспросила она — А что это такое? -

— Ну как же, это такой бал, лица всех участвующих в котором прикрыты полумасками из бархата или еще из какой-нибудь ткани. Все дамы необычно одеты, например, в костюмы глонок, пейзанок, куртизанок, наконец. Словом, кому, что в голову придет. Дамы могут себе позволить одеться несколько фривольней, чем обычно — с этими словами я чуть обнажил прелестное плечико девушки — ведь никто никого не узнает. Господа тоже в маскарадных костюмах, в париках, с приклеенными бородами и усами. Представляешь, как будет весело. Все прибывают на бал инкогнито, в каретах безо всяких гербов, и, даже мужья вполне могут не узнать своих жен, если последние не захотят этого, конечно. Я знаю одну историю о подобном бале, когда некий граф без ума влюбился в таинственную красавицу, и весь вечер безуспешно добивался ее. Он обещал ей все золото мира, грозил засыпать драгоценностями, умолял на коленях, словом вел себя, как влюбленный по уши мальчишка. Когда же он, наконец, добился своего, и попросил снять маску, оказалась, что эта самая таинственная красотка — его жена. Говорят, графиня хохотала всякий раз, когда вспоминал выражение лица своего мужа. Еще говорят, она рассказывала, что ее муж не проявлял в любви столько страсти ни до, ни после этого случая. -

Янианна слушала меня очень внимательно, и, когда я закончил, расцеловала меня в обе щеки, запрыгав на месте как девчонка, так ей понравилась идея.

Последующие две недели до бала прошли в суматошной подготовке к балу — маскараду.

Я сам вместе с Гростаром разработал яркие и красочные приглашения на тот самый бал, где, помимо текста приглашения, имелись подробные разъяснения относительно новинки сезона. Пресытившаяся аристократия охотно приняла идею такого бала, и в эти две недели во всей столице не было других разговоров, кроме как о нем. Несколько раз я пытался выведать у Яны, в чем она будет одета и смогу ли я узнать ее, но не тут-то было. Девушка делала таинственное лицо и заявляла, пусть, мол, сердце твое подскажет. Я уже успел десять раз пожалеть о своем предложении, попробуй, узнай, смешно говорить, сердце подскажет. Это на словах просто, а на деле…

Как оказалось, волновался я совершенно напрасно. Разве может кто-нибудь еще обладать такой грацией движений, такой волнующей походкой, и еще тысячами других примет.

Сам я явился в костюме старого морского волка, пирата южных морей, которых мне доводилось видеть три года назад, когда я еще только попал в этот мир. Накладные борода и усы, алая косынка на голове, безразмерные шаровары ярко-зеленого цвета, синяя, расписанная золотой нитью жилетка на белой шелковой рубашке и много, много всяких побрякушек, начиная с серьги в левом ухе и заканчивая множеством перстней и цепочек. Словом, я полностью скопировал виденного мною тогда капитана пиратского катласа, двухмачтового парусника с косым вооружением.

Знать веселилась вовсю, ведь маскировка позволяла некоторым из них вытворять такое, чтобы и в голову им не пришло, будь они в обычной одежде. Не так уж и мало дам действительно прибыло в наряде куртизанок, возможно проявив, таким образом, свою внутреннюю сущность.

Янианна была одета в костюм, который, по замыслу его создателей, должен был создать образ девушки — крестьянки. Вообще-то он им и являлся, но за каждый бриллиант из ее украшений можно было купить деревеньку вместе с ее округами, а то и вместе с замком местного барона или графа. Это не говоря о качестве тканей, которым бедным крестьянкам и видеть то не приходилось, не говоря уже про, то чтобы носить.

И выглядела она в этом наряде так, что мне немедленно хотелось поднятье на руки и унести туда, где ни один нескромный взгляд не сможет посмотреть на то что, по моему мнению, смотреть никто кроме меня не имеет права.

Яна веселилась вместе со всеми, лихо отплясывая народные танцы, а почему нет, соответствовать так соответствовать, затем все чаще начала оглядываться по сторонам, явно пытаясь кого-то увидеть. Надеюсь, что меня.

Янианну действительно никто не узнавал, но, если таковые и находились, то они тщательно делали вид, что не признают Ее Величество. К ней постоянно подходили кавалеры, приглашая ее на очередной тур, либо же просто пытаясь обратить на себя внимание, но это происходило обычно, не так как обращаются к Ее Величеству. Сначала это ее очень забавляло, приятно, когда в тебе видят красивую девушку, не императрицу и проявляют внимание именно по этой причине, но ни по какой другой.

Когда же Янианна начала проявлять признаки беспокойства, отшивая одного кавалера за другим, я решил, что достаточно, пора обнаруживать себя. Подойдя к ней, и отвесив поклон, обратился хриплым низким голосом, не выходя из образа старого морского бродяги.

— Такая юная и красивая леди не должна скучать в одиночестве. Даже маска не в состоянии скрыть Вашу красоту, которой может позавидовать сама императрица Янианна. Только одно Ваше слово, таинственная незнакомка и я составлю компанию на весь остаток вечера и даже больше, всего лишь одно слово. -

Яна метнула на меня взгляд, далеко не самый дружелюбный и ласковый, затем холодно сказала.

— Не утруждайте себя, сэр пират, очень Вас прошу. -

— Но может все-таки… -

— Вы еще здесь? — голос ее прозвучал удивленно — а зря, очень зря — и отвернулась, окончательно потеряв ко мне интерес.

— Что ж, видимо, придется сегодня вечером мне в одиночестве пить свой шоколад -

все тем же голосом прохрипел я.

Когда уже совсем собрался отойти прочь, Яна остановила меня, потянувшись рукой, чтобы сорвать маску. В последний момент она передумала и лишь отогнула ее, обнажив мою левую щеку. Небольшой шрам, украшавший мое и без того мужественное лицо, никуда не делся, в чем она смогла убедиться сама.

— Ты где был все это время, Артуа? -

— Со стороны наблюдал, как ты веселишься. Очень хорошо было видно, что ты пользовалась огромным успехом у кавалеров, несмотря на то, что они не признали в тебе Ее Величество. -

— Если бы ты знал, сколько мне сделали нескромных предложений… И сейчас я начинаю сожалеть, что всем отказала. Интересно, чтобы ты тогда делал? -

— Пошел бы в сад и поплакал. Чтобы мне еще оставалось? -

— Сразу после того, как разнес бы полдворца, не так ли? Видела я твой взгляд, когда ты считал, что я даю повод для ревности. Некоторые так бледнели, будто привидение увидели. -

Я пожал плечами.

— Пока мы вместе, Янианна, я не собираюсь ни с кем делиться тобой, пусть даже совсем чуть-чуть. Когда тебе надоем, и мы расстанемся, ты больше никогда меня не увидишь, только и всего. — Яна затронула слишком больную тему для меня, и я не смог сдержаться.

— Любимая, это не совсем та тема, на которую мне бы хотелось говорить. Как ты находишь бал — маскарад? -

Девушка улыбнулась, довольная, и я сразу растаял, всегда так было.

— Это тебе за то, что ты так долго не подходил ко мне — затем глаза у нее заискрились весельем — Маскарад, это так весело, я даже представить себе не могла. Никогда бы не подумала, я ведь всю жизнь знаю этих людей — с этими словами она обвела рукой веселящуюся знать — но признала только нескольких из них. И то лишь потому, что они сами этого захотели. Представляешь, многие себе позволяют себе то, чтобы бы они никогда не позволили, если бы их могли признать. Спасибо тебе за это предложение. -

Затем, секунду подумав, добавила

— И все равно ты негодяй, Артуа. Мог бы и сказать мне, как ты будешь выглядеть, чтобы я тебя узнала. Несколько раз меня брали сомнения, уж не ты ли это под ручку с какой-нибудь дамой исчезаешь на целые полчаса. -

Мы бродили по залам, разговаривали обо всем на свете, и это было здорово — никто не лез на глаза императрице, стараясь обратить внимание на себя, никто не провожал меня не совсем дружелюбным взглядом, словом, мы были как все. Пару раз в укромных местах я стискивал пищавшую девушку и целовал ее, на обычном бале такого бы не случилось, Ее Величество всегда на виду.

Яне это тоже нравилось, от пристального постоянного внимания очень устаешь, знающие люди поймут.

Наконец, решив, что настала пора, подал незаметный знак распорядителю бала.

Тот немедленно попал в центр внимания, неведомым и только ему доступным способом. Затем своим уникальным голосом, отзвуки которого метались по залам и достигли самых отдаленных уголков, он объявил, что присутствующих ждет еще один сюрприз, который называется шоколад, лакомство до сей поры им незнакомое. Янианна взглянула на меня, я же ответил ей тоже взглядом, погоди секунду, сама все увидишь.

На специально приготовленные столы, под звуки музыки, внесли и сам шоколад, но не в жидком виде, который она привыкла видеть и пробовать, а в форме конфет и маленьких шоколадок. Выполнены они были в форме разнообразных фигурок животных и птиц, а также в форме сердечек, крестиков, ромбиков, квадратиков и еще много чего другого. Каждая конфета была завернута в золотую или серебряную фольгу, одного только золота ушло у меня не менее двух полновесных килограмм.

Но это того стоило, признался я сам себе. Знать, как малые дети, разобрала лакомства в считанные секунды, потеряв свою обычную невозмутимость, что всегда является признаком хорошего тона. Даже Яна, не удержавшись, полезла в самую гущу народа. Вернувшись, она показала мне всего две, завернутые в серебреную фольгу, конфеты, одна из которых сильно была помята. Она так жалобно посмотрела на меня, что мне пришлось ее утешить, ведь ты сама хотела, чтобы тебя никто не узнавал. Потерпи еще минутку, шепнул я ей на ушко.

Тем временем в каждой конфете и шоколадке стали обнаруживаться клочки бумаги, на которых были отпечатаны афоризмы, шутки, пожелания и предсказания в шутливой форме. То и дело вспыхивал смех, когда люди обнаруживали их и читали.

Этим я озадачил Коллайна, объяснив ему суть дела. Когда он спросил, сколько всего их нужно, то получил ответ, тысячи полторы, не меньше. Увидев, что его лицо подвергнуто глубокому унынию, я прибегнул к жестокому шантажу, заявив о том, что человек, проделавший такой титанический труд, вполне достоин того, чтобы побывать на маскараде.

Ну, на бал он попал бы в любом случае, и он знал об этом, но лишний раз подцепить его, нет, я не смог отказать себе в таком удовольствии. Тем более что он видел, сколько времени я пропадал на кухне, помогая поварам изготовить тот самый шоколад. Бедняга промучился два дня, но заявил, что изречения повторяться не должны, если только он сам не забыл первых, когда придумывал последние.

Яна тоже развернула конфеты, и тут же съела их. Во Вселенной существует очень мало девушек, которые бы не любили шоколад, даже если они боятся себе в этом признаться.

На одном из клочков бумажек, обнаруженных Яной, были слова о том, что ее ждет приятный сюрприз от очень любящего человека. Что было написано на втором, я так и не узнал, меня не удостоили посвятить в это.

Только значительно позже Яна проговорилась, что там были слова о том, что ей следует присматривать за своим любимым, типа — доверяй, но проверяй. Вот же Коллайн, да и угораздило же попасться именно такое послание Янианне. Вообще, составил он эти послания замечательно, не имело разницы, в чьи руки они попадут, в мужские руки или же нежные ручки дамы.

А с первым посланием получилось здорово, как раз в точку.

Я усадил Янианну в кресло, которое расторопные лакеи поставили перед столом немалых размеров, вновь зазвучала музыка и в зал внесли ярко украшенную коробку, которую и водрузили на него. Теперь даже самому тупому из присутствующих на бале стало понятно, кто эта прелестная пейзанка в бархатной полумаске и перед столиком сгрудилась куча любопытствующего народа. Когда крышку с коробки сняли, ахнули все и даже я поразился увиденному зрелищу. Перед всеми предстала целая картина из шоколада и других лакомств, изображавшая следующую сцену.

По дороге к замку, ехал шоколадный рыцарь на шоколадным же коне, весь в доспехах из золотой и серебреной фольги. В одной руке он держал длинное леденцовое копье, в другой щит, а по обочине дороги росла зеленая леденцовая трава. По синему леденцовому озеру величаво плыли два черных шоколадных лебедя. У замка, сложенного из золотых и серебряных кирпичиков, естественно шоколадных внутри, сверкали купола башен, а из окна донжона выглядывала дама в золотых одеждах. Зеленел лес, в котором прятались шоколадные зверушки, на лугу росли разноцветные цветы. И, кроме того, присутствовало еще много всяких деталей, выполненных из того же шоколада. Все это делалось по моим эскизам, но даже у меня захватило дух, когда я увидел воочию, настолько красиво и реалистично все было выполнено.

Что ж говорить о других, они тоже застыли под впечатлением.

— Это тоже можно есть? — недоверчиво спросила Янианна.

— Конечно — небрежно заявил я, ссадил рыцаря на землю и безжалостно, с хрустом, отгрыз бедному коню половину крупа вместе с задними ногами.

— Ты зачем съел мою лошадку?! — возмутилась Яна, и тут же, взяв лебедя, откусила ему крылышко.

— Ваше Величество, и мне, и мне… — загалдели присутствующие, надо же, получается, что не так уж много и требуется, чтобы они стали вести себя как дети.

Янианна царственными движениями начала раздавать содержимое коробки, и, наконец, раздала все, до последнего лесного зайчишки. Кто-то сразу съедал полученное лакомство, кто-то припрятывал в карман, чтобы похвастаться после необычным яством, но равнодушных не было — шоколад понравился всем, что и не мудрено. И еще я заметил, никто не сворачивал обертку шоколада в тугой комочек и не выбрасывал, хотя собравшиеся здесь аристократы, за редким исключением, были самыми богатыми людьми Империи.

Опять поймав жалобный взгляд Яны, я повел ее под руку, вещая на ходу.

— Представляете, Ваше Императорское Величество, совершенно случайно я обнаружил во дворце тайную комнату, в которой находится сундучок, а в нем корзинка… — и таинственно замолчал.

— И что же в этой корзинке, барон де Койн? — спросила заинтригованная девушка.

— О, эта корзинка, леди Янианна, полным полна самых разных вкусностей, конечно же, шоколадных. Есть в ней покрытые шоколадом орешки, цельные и дробленые, а также кусочки фруктов, изюминки и виноградинки. Еще имеются шоколадные конфеты с ягодными и фруктовыми джемами, а также фигурки зверей и птиц, порой весьма диковинных. Одна беда, Ваше Величество, злобный колдун заколдовал тот самый сундучок, и никто на целом свете не сможет его открыть. Ну, кроме одного человека, которому эта тайна ведома. -

— Безусловно, то самый человек, которому ведома тайна, Вы и есть, Артуа де Койн, не так ли? -

Я с важностью кивнул головой, все верно.

— Это действительно так, леди Янианна. И если… -

— И если одна особа будет к Вам очень ласкова сегодня ночью, то Вы снимете чары злобного колдуна и откроете сундучок. Именно это Вы хотели сказать, господин добрый волшебник? — засмеялась Яна.

Я опять важно кивнул головой, именно так.

Девушка жеманно кивнула головой.

— Я подумаю, обещаю Вам. Сейчас же мне предстоит встретиться с очень милым кавалером, который хоть и не добрый волшебник, но не ставит никаких условий и готов исполнить любую мою прихоть только лишь из-за одного ласкового взгляда. Очень надеюсь, что смогу устоять перед его мужским обаянием, он такой милый — и она весело рассмеялась, увидев выражение моего лица. Продолжая смеяться, продолжила.

— Пойдемте, посмотрим Ваши конфеты, барон, а уж после я решу, как мне поступить дальше. -

В комнате Яна бросилась мне на шею и нежно поцеловала.

— Ты такой дурачок, Артуа и я так тебя люблю за это. Неужели ты действительно мне поверил? — мне не оставалось ничего другого, как вновь кивнуть головой, теперь уже без всякой важности. Яна снова расцеловала меня.

— У тебя всякий раз такие беспомощные глаза, когда я так говорю, и ты становишься совсем на себя не похож. Наверное, я злая, но мне так нравится делать это. Ты меня уже простил? — я снова кивнул головой.

— Пойдем к остальным, Артуа, неприлично так надолго пропадать. А вечером… и Янианна наградила меня таким многообещающим взглядом, что я немедленно растаял, в очередной раз утонув в ее глазах.

Глава 11

Феникс.

После бала — маскарада шоколад оказался очень популярным лакомством при дворе. Яна даже пошутила однажды, что в пору награждать орденами из него. Я честно поделился технологией его изготовления на дворцовой кухне, послав туда своего повара. Естественно, что секрет его приготовления быстро перестал быть секретом, и шоколад начали делать практически во всех домах столичной знати. И вот тут я узнал, что купить какао бобы можно только у ' Торгового дома де Койна', что в немалой степени меня удивило. Встретившись с Герентом для объяснений сего феномена, я выяснил, что это целиком его инициатива, подсказанная Коллайном.

С Герентом у меня сложились весьма доверительные отношения, я успел убедиться в его бесконечной порядочности, он был честен до щепетильности. Все его отчеты о прибылях и расходах просматривал бегло, останавливаясь только на последних страницах, чтобы узнать общий итог. Вообще-то я сам дал ему карт-бланш, разрешая действовать по своему усмотрению, когда дело пахло прибылью или же перспективой на таковую. У него оказался неплохой нюх на подобные дела, чему я только радовался, поскольку самого меня всегда больше интересовали несколько другие вещи, далекие от торговли и извлечения из нее прибылей.

Так вот, оказалось, что все торговцы так или иначе связанные с этими самыми бобами, поскольку и они являлись предметом экспорта в Империи, имеют долгосрочные договора с 'Торговым Домом де Койна'. Герент попросту скупил все имеющиеся у них в наличие какао бобы и сделал большой заказ на их доставку, заплатил авансом.

— Вы не беспокойтесь, господин барон, двор Ее Величества получает их совершенно бесплатно, мы имеем такую возможность. -

Это он упокоил меня на тот счет, что люди могли подумать, будто я воспользовался своей близостью к императрице и продвинул на рынок новый товар.

Ага, а как же иначе это все воспринимать? Но что сделано, то сделано, тем более, что на вырученные деньги появилась возможность завершить строительство в Стенборо задуманного мною центра.

Вот с этим все обстояло не совсем так, как я задумывал — найти нужных людей оказалось не так просто, вернее совсем не просто. Там, где я надеялся их разыскать, их не было, не было и все тут. Не было ни талантливых ученых — самоучек, не изобретателей, ни кого.

При столице имелось два университета, но побывав в обоих, я разочаровался еще больше. Не нашлось в них людей, опередивших своим гением века, а были обыкновенные, достаточно образованные для своего времени люди, и только то.

Чем дольше я размышлял на эту тему, тем больше склонялся к мнению, что таких людей надо растить. А кому этим заниматься, сам я для такой цели, при всем своем желании не подходил вовсе. Не гожусь я на роль человека, способного совершить революцию во всех областях сразу, как не прискорбно это осознавать. Трудно признать свою серость, но сделать это необходимо.

Как я все представлял себе это раньше? Нахожу достаточное количество непризнанных гениев, обеспечиваю их морально и материально, и они начинают выдавать на гора технологии и механизмы, благо я-то знаю, как и в каком направлении будет развиваться цивилизация дальше. Увы.

Самым существенным, что я смог добиться, было решение Янианны создать еще один департамент к уже существующим — Департамент образования и просвещения. Вот, собственно и все. Семена хорошие, но всходов ждать придется еще очень долго, не говоря уже про урожай. Кроме всего прочего, Департамент занимался устройством школ начального бесплатного образования для детей неблагородного происхождения. Дело хорошее и стоящее, но насколько удачно все у него получится, пока один Создатель ведает.

Да и суммы, выделенные на это, несомненно, благородное дело, оставляли желать лучшего, но хоть что-то. Как говорится, лиха беда начало.

Сам же, промучившись несколько дней, решил, что отныне не буду распыляться, определю конкретные направления на текущий момент и буду долбить по ним.

Одно направление понятно, это создание стрелкового оружия под унитарный патрон, винтовок и, непременно револьверов. Также к этому будет относиться создание динамита, вещества крайне необходимого и не только в военном деле. Строительство дорог и туннелей, горные работы, да и не счесть областей его применения. А вот секрет изготовления необходимо будет держать в строгом секрете, это не зеркала с шоколадом. Еще металлургия и производство паровых машин и это пока все, достаточно. Ну и по возможности всякие мелочи, типа получение резины из каучука, область применения которого тоже огромна.

Капсому пока никак не удавалось изготовить бездымный порох, но резину получить он смог, вулканизируя каучук с серой.

Однажды мы с Яной полночи катались по столице, и она все удивлялась плавности и бесшумности хода кареты. Еще бы, мои умельцы из Стенборо, а собралось их уже около десятка, оборудовали карету колесами с шинами из той самой резины, и снабдив ее амортизаторами вкупе к рессорам. Естественно, что ей захотелось такую же карету. Когда ее увидели и оценили люди из окружения императрицы, маленький заводик по производству резины обеспечил себя заказами на несколько лет вперед. Управляющий этим самым заводиком буквально впал в ступор, когда примерно прикинул, сколько понадобится времени, чтобы обеспечить наиболее важные заказы, даже с учетом немедленного расширения его производства вдвое.

Когда по моему вызову из Малых Лук прибыл доктор Цаннер, я торжественно вручил ему микроскоп, изготовленный Гростаром. Настроив микроскоп и капнув на предметное стеклышко застоялой воды, я уступил свое место у окуляра Цаннеру, любуйтесь. Тот прильнул и надолго застыл, пораженный. Мне долго не удавалось оторвать его от невиданного зрелища, чтобы поменять предмет наблюдения. Только поздно вечером мы смогли серьезно с ним поговорить, настолько увлекло его это занятие.

Я поинтересовался у него дальнейшими планами в области научных изысканий в медицине. Внимательно выслушав Цаннера, обратился к нему с заранее продуманной речью.

Все это хорошо, господин Цаннер, все просто замечательно, но нельзя объять необъятное и потому у меня к Вам серьезное предложение. Мне думается, что Вам не стоит метаться из стороны в сторону, а необходимо выбрать одно серьезное направление и долбить его, долбить… Пенициллин — вот что должно занимать Вас и чем Вы должны посвятить себя по причинам, которые я Вам уже объяснял. Пенициллин, это не панацея от всех болезней, но лекарство, за которое человечество еще при жизни должно воздвигнуть памятник его создателю. Я еще долго объяснял перспективы получаемые медициной при создании и применении его. Не знаю, удастся ли Вам его создать, но это такая цель, которой можно посвятить целую жизнь. А я уж постараюсь, чтобы твое имя не пропало в забвении, чтобы он было у всех на слуху, если тебе все же удастся его получить. Удивительное дело, имя создателя этого лекарства, спасшего от верной смерти сотни миллионов, можно узнать только из энциклопедий, в тоже время имена авторов страшного оружия, способного уничтожить все живое, знают все.

Экспериментируйте, ставьте опыты, словом занимайтесь только этим вопросом, я же обеспечу Вас всем необходимым. Объект, из которого можно извлечь данное лекарство Вы знаете, получайте культуру этих грибков, мышки будут Вашими верными пациентами, а там, глядишь, что и выйдет.

Единственное, что следует Вам иметь в виду, это то, что данное лекарство бессильно перед вирусами и инфекциями, ими вызываемыми.

Цаннер вовсе не такой тщеславный человек как тот же Капсом, которому, помимо результатов, необходимы еще признание и материальные блага, Цаннер истинный ученный, по крайней мере, в моем понимании.

Утром я провожал одухотворенного доктора Цаннера, бережно прижимающего к груди обернутый мягкой тканью прибор. С кошелем полным золотых монет он обошелся не в пример более небрежно, просто засунув его в дорожный мешок.

Левенгук ты наш, думал я, провожая его взглядом. Теперь тебе занятий на всю жизнь хватит.

Изготовил микроскоп, конечно же, не сам Гростар, а в его оптической лаборатории, но от этого он был не менее хорош.

Помимо лаборатории Альбрехт имел еще ювелирную мастерскую, в которой трудилось около двух десятков человек, изготавливая многочисленные заказы. Кроме того, под его началом была еще и часовая мастерская, специализирующаяся на изготовление карманных часов, которые немедленно вошли в моду сразу, как только появились. Мой Ползунов сделал в Стенборо единственный действующий экземпляр, и я продемонстрировал его Альбрехту. Гростар сразу же загорелся идеей пустить их изготовление на поток. Я свел его с изобретателем и в результате их совместного труда родились карманные часы, надежные и очень изящные, благодаря дизайнерскому таланту Гростара. Дальше было просто, я продемонстрировал их на паре раутов и журфиксов. Аристократия, падкая на всякого рода новинки, живо ими заинтересовалась, что и обеспечило Гростара заказами на немыслимое время.

Тот поначалу тоже схватился за голову, где я мол, столько мастеров возьму, изготовление любой шестерни занимает чертову уйму времени. Здесь мне пришлось сказать ему волшебное слово — пресс. Сначала Альбрехт недоуменно посмотрел на меня, затем снова схватился за голову и убежал.

А жаль, мы любили проводить время втроем — я, Коллайн и он. Анри посмотрел на меня недоуменно, и ему пришлось объяснить, что нет разницы между пером для ручки и шестерней для часов. Коллайну тоже хватило пары минут, чтобы понять суть. Штамповка — она и есть штамповка и не важно, где ее применять.

Относительно металлургии я завязался с семьей потомственных сталеваров Монторгейлов, владельцев одного из самых крупных заводов по производству стали, лелея мысль о том, что они станут Круппами своего мира.

Конечно, масштабы семейного дела трудно назвать большими в привычных мне категориях, но в масштабах Империи их производство впечатляло. Там мы пришли к соглашению тоже достаточно быстро, в последнее время семья переживала нешуточные трудности, отчасти из-за неправильного ведения дел. Но в основном от действий их прямых конкурентов, в стремлении разорить Монторгейлов которые не стали гнушаться не совсем честными способами.

Соглашение было полюбовным, они отошли к моему Дому, и взамен получили необходимые средства, а также мне удалось заинтересовать их такими штуками как мартеновская печь и прокатный стан. Ну и естественно, пришлось провести разъяснительную беседу с их врагами, объяснив им, что они могут себе позволить, а чего и вовсе нет.

Коолайна в горы я так и не отпустил, да он особенно и не рвался, понимая, что основные дела происходят именно здесь. Мы оказались правы оба, Ворон через некоторое время приехал с грузом золота и с известием, что прииск заложен, работает и проблем в ближайшее время с ним не ожидается. Форт же построен как раз в том месте возле брода через реку, где мы так славно бились с вайхами, и его расположение удачнее для нас и не придумаешь.

Янианна полюбила приезжать ко мне в гости без всякого предупреждения. Не то чтобы она стремилось застать меня врасплох, нет, просто ей нравилась моя реакция на наши незапланированные встречи. Хотя о ее визитах ко мне знала вся столичная знать, всякое свое посещение моего скромного дома она обставляла со всей доступной ей таинственностью. Смешно, но меня это всегда умиляло.

Вот и на этот раз я сидел в кабинете и подсчитывал, сколько прибыли мне принесет продажа партии золота, прибывшего вместе с Вороном. Буквально накануне мы переплавили его в слитки и перевезли в мой новый дом. Теперь не имело смысла хранить его по банкам — в этом доме имелись и узилища и сокровищницы и даже тайный подземный ход, выходящий к самой набережной реки Арны. Относительно того, что он тайный, вопрос конечно спорный, поскольку не я являлся первым и единственным владельцем дома, а, следовательно, и не единственным обладателем знаний о нем.

Я все еще находился в эйфории от осознания того факта, что этот дом, настоящий дворец, мой. Пусть дом значительно скромнее в размерах, чем дворец того же герцога Иллойского, но меня устраивает и он, очень устраивает.

Лишь только немалый сад требовал перепланировки, я хотел видеть его таким же, как императорский, и этим вопросом уже давно занимались садовник с помощниками.

Буквально пару лет и он станет таким, каким я его вижу уже сейчас — много, много зелени, цветущие лужайки, вымощенные белым камнем дорожки, пересекающие его в нескольких направлениях, пара беседок, и, обязательно, весело журчащий ручеек. Никакой строгой геометрии, абсолютно никакой, так я и заявил своему садовнику. Больше всего я хочу видеть его как уголок дикой природы, и, пусть нигде в мире нет таких уголков со столь огромным разнообразием растений, а у меня будет и все тут. Садовник лишь согласно кивал головой, уверяя, что обязательно добьется этого, пусть и не за один год…

Когда открылась дверь и в кабинет вошла Янианна, я вскочил, приблизился к ней, нежно привлек к себе, поцеловал, затем, не отпуская ее руки, отступил на шаг, любуясь. Боже, как же она хороша в облегающем фигуру длинном платье, обязательно темном при ее визитах ко мне, блеском зеленых глаз и с этой милой улыбкой на лице.

Освободив руку, она прошла по кабинету, осматриваясь.

— И чем же Вы тут занимаетесь, барон? — строгим тоном произнесла Яна, как будто бы застала меня в компании пьяненьких полуголых девиц.

— Только что отпустил трех молоденьких служанок, и вот решил немного заняться делами, денежки посчитать — радостно сообщил я.

Накануне мы с Янианной посещали театр, где давали премьеру комедийной пьесы. Сюжет пьесы строился на том, что в столицу прибывает молодой провинциальный дворянин в поисках славы и приключений. Этот барон постоянно попадет в нелепые ситуации, связанные с его непомерной гордыней. Ему приходится участвовать в многочисленных дуэлях, которые, как правило, не случаются потому, что и его противники не менее глупы и также нелепы. Дуэли, как правило, не происходят, по причинам таким же глупым, как и их зачинщики.

Словом, все герои пьесы выставлены как люди крайне ограниченные, что не могло не вызывать громкий смех зрителей, откровенно потешающихся над ними.

Пусть смеются, глядишь, кто-нибудь и призадумается. Автором пьесы был молодой, но очень талантливый литератор, которого нашел и представил мне Коллайн. Мы вместе с автором поработали над пьесой, получившейся у нас настоящим водевилем, с сатирическими диалогами, песнями, танцами, словом со всеми атрибутами, присущими этому жанру.

Я быстро повязал его контрактом, предоставив полную свободу творчества, но в очень узких рамках, мною же и определенных, бывает и так.

Еще он писал статьи для обеих моих газет, а одним из заказов стал целый женский роман, естественно любовный, с серенадами под балконом любимой, несчастной любовью, родственниками, всячески препятствующими соединению любящих сердец, но с обязательным счастливым концом. Создание романа находилось в финальной стадии, где то через месяц — другой должен был отправиться в печать, и это была еще одна новинка, которой я надеялся приятно удивить Янианну.

Кстати, Гростар смог изготовить печатный станок, и теперь тиражи газет достигли около десяти тысяч экземпляров, которые Имперской почтой доставлялись во все крупные города. Газеты пользовались необычайной популярностью, и полностью окупали себя. Правда большой прибыли они не приносили, но ее никто и не ждал, не тот случай и совсем другие задачи.

Когда мы расселись в ложе, я извлек из кармана небольшой бинокль, специально изготовленный Гростаром именно для таких целей. Размерами он был не больше театрального, но обладал, по моей оценке, не менее чем шестикратным приближением. Смотрелся он вообще ювелирным украшением, я даже как-то шутливо заметил Альбрехту, что, если ему в руки попадется коромысло, на котором крестьянки носят ведра с водой, то он преобразит его таким образом, что все светские львицы будут носить его на плечах, заменяя свои драгоценности.

Янианна, привыкшая к новинкам, то и дело появляющемся у меня в руках, поинтересовалась, что это.

Научный прибор, заявил я. Изготовлен специально для того, чтобы можно было лучше рассмотреть с высоты ложи декольте сидящих в зале дам. Бинокль был немедленно изъят у меня. Яна даже немного вздрогнула, когда поднесла его к глазам, не ожидая такого эффекта.

Конечно, зрительные трубы существовали и, даже довольно мощные, но их размеры были несравненно большими. Затем бинокль пошел по рукам присутствующих в ложе придворных дам, что-то по очереди рассматривающих в зале и хихикающих.

Я достал второй бинокль, но через секунду расстался и с ним, опять не по своей воле. Теперь Яна стала обладательницей своего бинокля, а другой так и продолжал ходить по рукам. Уж не знаю, что они там рассматривали, но занятие им очень нравилось.

Наконец, зазвучала музыка и водевиль начался. Постановка то и дело прерывалась взрывами смеха, но смеялись не все, отметил я, внимательно следя за реакцией зала.

По всей вероятности кто-то узнавал себя, но это чистое совпадение, мы с автором не ставили себе такие цели. Да, судя по реакции зрителей, водевиль еще долго будет пользоваться успехом, осталось еще очень много людей, которые его не видели.

Обычно это происходило так, премьеру посещал царственная чета, а после восхождения на трон — Янианна.

Она высказывал свое мнение о спектакле, которое и являлось окончательным вердиктом в пользу либо же наоборот. Затем постановка, в зависимости от реакции правителей, становилась популярной или тихо почивала в бозе.

Янианне спектакль нравился, несколько раз она с восторгом поглядывала на меня, зная, что я принимал в его создании самое горячее участие.

После окончания по аплодисменты на сцену вызвали автора и наградили бурей оваций. Бедняга чуть не грохнулся в обморок, когда императрица встала в своей ложе и несколько раз хлопнула в ладоши, что является высшим знаком признания его таланта.

По дороге во дворец, когда мы остались одни в карете, Яна напустилась на меня за то, что я посмел разглядывать декольте чужих дам, да еще с помощью, как его там, бинокля.

Это же была шутка, как мог, оправдывался я, и вообще, мне больше нравится трогать, а не смотреть. В ответ тут же получил по рукам, поскольку попытался аргументировать это наглядно…

— Говорите, деньги считаете? Ну и зачем Вам столько денег? В последнее время все вокруг только и говорят о Вас, барон, и еще о том, что деньги прямо сыплются на Вас со всех сторон — отойдя в сторону и принимая прямо таки обличительный вид, спросила Яна.

— Ну как же Ваше Величество, деньги всегда нужны, ведь с их помощью можно заработать еще больше денег. -

— А что потом? -

— Потом? — я на миг задумался — потом я заработаю еще много денег. -

— А еще потом? -

— Еще потом накуплю земель, дворцов, и еще всего-всего и стану очень значимым человеком. -

— А что будем еще потом? -

— Тогда я сделаю предложение одной девушке, которую безумно люблю, и она не сможет мне отказать. Нет, мне еще нужно будет совершить пару великих и славных подвигов и тогда она мне точно не откажет. -

— А что будет дальше? -

— Дальше? Дальше у нас родятся сын и дочь. Нет, сначала все же дочь, а потом уже сын. Дочь будет такая же красивая, как и ее мама и мы назовем ее Янианной. А вот сын, сын будет тоже очень похож на свою мать, и мы назовем его Конрадом, в честь его деда. -

— А что будет еще дальше? -

— Дальше мы будем жить долго и счастливо и растить своих детей, чтобы они выросли хорошими и добрыми людьми. -

— Ты все это серьезно, Артуа? — совсем другим голосом спросила Янианна.

Я, опомнившись, посмотрел на нее, на ее взгляд, который никак не смог истолковать.

Господи, что я несу, это вообще счастье, что мы до сих пор вместе.

— Извини Янианна, это была очень неудачная шутка — опустил я глаза.

— Вот значит как — голос ее налился металлом и в нем прорезались гневные нотки — получается барон, что после того, как Вы соблазнили невинную девушку, вероятно при помощи какого-либо приворотного зелья, Вас наконец начала мучить совесть и Вы решили сделать благородный поступок, прикрыв ее грех. Девушка уже была вне себя от счастья, когда Вы заявили, что это была всего лишь шутка, так прикажете Вас понимать? — глядя на мое ошеломленное лицо, Яна весело рассмеялась.

— Господи, ну какой же ты все-таки у меня дурачок, Артуа, даже не верится, что у тебя получается практически все, за что бы ты ни брался. У твоего народа случайно нет афоризма для таких случаев? -

— Дуракам всегда везет — выдавил я.

— Уж не про тебя ли это сложено? — продолжала веселиться она, но для меня в ее устах слово 'дурачок' звучало совсем, совсем не обидно, ведь главное не что сказано, а как произнесено. — Наконец-то я услышала от тебя то, что уже совсем не надеялась услышать — добавила Яна.

Затем усадив меня в кресло и, удобно устроившись на моих коленях, Яна начала увлеченно рассматривать свои пальчики, надо заметить очень, очень изящной формы. Рассмотрев на одной руке все пальчики по очереди, и, произнеся с тяжелым вздохом 'ничего нет', она принялась рассматривать вторую руку. Закончив ее осмотр, она, совсем уже упавшим голосом добавила ' и здесь ничего нет'. Голос при этом у нее был таким, как будто она вот-вот расплачется.

— Чего нет, Янианна? — с беспокойством спросил я, не понимая, что же она ищет. Милые такие пальчики, с красивыми ноготками, на одном из них перстенек с крупными черными бриллиантами, такими же что и в сережках…

— Колечка нет — совсем уж дрожащим голосом ответила она — обычно, когда девушкам делают предложение, им дарят маленькое такое колечко, еще их называют обручальными. А у меня его нет — и Яна посмотрела на меня так жалобно, что казалось вот-вот, и из ее глаз брызнут слезы.

Фу, перевел я дух. Ну, это мы можем устроить. Уже как неделю в моем столе лежит коробочка с кольцом, конечно же, работы Гростара. В колечке оправлен тот самый камень, что я так любил рассматривать, и который достался мне после первого боя с вайхами.

Помню, что когда я получил кольцо готовым, поинтересовался у Альбрехта, почему оно получилось очень изящным, но довольно таки простым — камень в праве и все. Никаких тебе больше других самоцветов и само колечко достаточно тонкое. Гростар удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал, хотя он явно чего-то не договаривал. Я тогда решил, что он лучше знает, какое кольцо должно быть, но подарить Янианне все не решался. В моем представлении подарок, когда дело касается драгоценностей, должен выглядеть очень богатым.

Сейчас же у меня просто нет выбора.

Взяв кольцо, я опустился перед Янианной на одно колено. Черт, совершенно не помню, на какое именно колено нужно опускаться. Здесь нет такого обычая, но я хочу сделать так, как это делают у нас. С другой стороны, она является моим сюзереном, так что можно опуститься на любое или даже на оба сразу, ведь и в этом случае я буду прав…

— Леди Янианна, я предлагаю Вам руку и сердце и прошу Вас стать моей женой — глядя на нее снизу вверх, заявил я. Янианна секунду помедлила, затем с милой важностью произнесла.

— Хорошо барон Артуа де Койн, я согласна выйти за Вас замуж. -

И снова внутри себя я перевел дух. Осторожно надев кольцо на безымянный палец левой руки, встал и поцеловал девушку в губы.

— Так у тебя на родине делают предложения? — спросила она, получив кивок и очередной поцелуй в знак подтверждения. Затем Яна перевела взгляд на колечко, приблизила его к глазам, отвела руку, снова приблизила, рассматривая камень на свет.

— Это феникс, настоящий феникс — восторженно прошептала она, и бросилась мне на шею.

Никогда не понимал этих женщин, думал я, чувствуя упругость ее груди и обнимая за тонкую талию. Носить на себе столько драгоценностей, которые невозможно снять и восхищаться какими-то стекляшками…

Затем Яна прошла мимо зеркала раз, другой, держа руку на отлете и всматриваясь в свое отражение.

— Красиво? — спросила она, останавливаясь.

— Ничего красивее не видел — заявил я, глядя на вздымающуюся от волнения грудь.

— Артуа, ты же не туда смотришь — возмутилась Янианна — это же самый настоящий феникс, и такой огромный… -

Ну феникс, ну подумаешь, говорят и птица такая была, из пепла возрождающаяся.

— Артуа, феникс очень редкий камень, очень редкий. У моего папы в короне всего два таких и оба таких мелких. У герцогини Иллойской тоже есть феникс, но он по сравнению с этим просто крошечный. Она же лопнет от зависти, когда увидит этот. -

Действительно, наверное, этот камень очень ценится, если даже императрица завидовала его обладательнице.

— А еще есть предание, что если подарить такой камень любимой, то любовь будет вечной и ничто на свете не сможет разрушить ее. -

Вот это мне нравится, где бы добыть еще пяток, чтобы уж наверняка подействовало.

Наверное, все же прав был Гростар, посмотрев на меня как на дурака, когда я поинтересовался, почему бы не окружить феникс другими камешками, бриллиантами например. Получается, что и Янианна права, назвав меня так, как не решился Альбрехт.

Ночью, в постели, я завел осторожный разговор на одну щепетильную тему.

— Янианна, может пока не стоит обнародовать нашу помолвку. Мне нужно еще немного времени. -

— И сколько тебе нужно? — спросила она, любуясь новой забавой при свете свечи.

— Год, от силы полтора — подумав, заявил я.

— Сколько? — надеюсь, что разочарование в ее голосе было искренним.

— Может даже чуть меньше. Янианна, пойми меня правильно, пожалуйста. Я очень тебя люблю и не представляю жизни без тебя, но мне бы хотелось, чтобы и остальные сочли меня достойным тебя. Для меня это очень важно, и ты даже не представляешь, как. -

— Ну почему Артуа, тебя это так волнует, никак я этого не пойму? Любой другой на твоем месте сам торопил бы меня. У нас же получается, как будто я сама настаиваю на скорой свадьбе. И вообще, ты никогда ничего не просишь, хотя отлично знаешь, что я не смогла бы тебе отказать ни в чем. -

— Вот тут ты Яна не права, я как раз хотел попросить тебя об одном деле, но не знал, как подступиться. Но, коль скоро, разговор зашел об этом сам собой, есть у меня одна просьба, и сейчас я тебе о ней расскажу. -

Когда Янианна выслушала ее, она вздохнула, посмотрела на меня долгим взглядом, снова вздохнула и, наконец, сказала.

— Хорошо Артуа, но лучше бы ты меня совсем ни о чем не просил. -

Глава 12

Золотая крона.

Наверное, традиция отмечать дни рождения пришла только тогда, когда повсеместно появились календари, иначе как можно узнать, что именно сегодня твой день рождения, а не через неделю или он уже был полгода назад.

Мысль глубокая и верная, усмехнулся я, глядя на застывшего в глубоком раздумье Коллайна. Через несколько дней Анри исполнится тридцать пять, своеобразный экватор жизни, и, вероятно, тот самый рубеж, после которого следует подводить первые итоги. Что-то подобное и происходило сейчас с моим другом, бароном Анри Коллайном, кавалером ордена Доблести и Славы четвертого ранга.

— Анри — посмел отвлечь его я от грустных мыслей. В его возрасте почти все уже чего-то добились, обременены семьей, многочисленным потомством и даже готовятся стать дедушкой. А что есть у него? Да абсолютно ничего, кроме этого самого ордена, пары сотен любовных интрижек и некоторой суммы денег, которые он смог заработать только благодаря мне.

Причем это уже не мои мысли, это то, что я услышал от него буквально пару минут назад.

— Анри, у меня к тебе совсем небольшое предложение — произнес я таким вкрадчивым голосом, что тот заметно напрягся. Как же, сейчас я скажу что-нибудь такое, после чего ему придется парировать мой выпад, причем достойно, иначе проигрыш. — Может быть, все же пока не станешь стреляться из-за того, что еще не прославленный полководец, или кем ты представлял себя в своих сокровенных мечтах, пока мы не отпразднуем твои именины? Кстати, у меня есть для тебя подарок, из которого не стыдно будет пустить себе и пулю в лоб.-

А подарок для Коллайна я нашел действительно знатный, пару пистолетов работы того же Бонелли в футляре из драгоценного дерева кинди. Оба пистолета были одноствольными, но такого как у меня, я еще не встречал.

Нет, конечно, попадались двуствольные пистолеты, но настолько громоздкие, тяжелые и неудобные в обращении, что сама суть двух выстрелов подряд напрочь растворялась в массе отрицательных аспектов. Мой, в отличие от большинства других пистолетов, был несколько меньшего калибра, но и это обстоятельство нисколько не умаляло всех его достоинств.

Достались пистолеты мне после одной истории, которая заслуживает того, чтобы о ней рассказать.

Ко мне, как к человеку, к которому близость и привязанность императрицы была широко известна, достаточно часто обращались с различными просьбами, в расчете на то, чтобы решить ту или иную проблему. Я всегда отказывался, никогда даже не пытаясь вникнуть в ее суть, считая, что главное не создать прецедента, иначе в следующий раз отказать будет значительно сложнее.

Так вот, на одном из раутов в доме Вандереров, где я продолжал бывать от случая к случаю, ко мне обратился некий граф, который попал в опалу еще при жизни императора Конрада III, отца Янианны. Несколько раз он пытался мне объяснить, что немилость императора была вызвана не проступком, как таковым, а его трактовкой, благодаря искусным действиям его недоброжелателей.

Граф пытался через меня сделать так, чтобы опала была снята, и он мог снова бывать при дворе. Я достаточно ясно давал ему понять, что не буду даже поднимать эту тему при разговоре с Ее Величеством, не говоря уже о том, чтобы ходатайствовать перед ней о снятии той самой опалы.

Вообще это палка о двух концах, с одной стороны моя принципиальность в таких вопросах заставляла меня уважать, а с другой многие аристократы, проводившие большую часть своей жизни в интригах, и, даже сделавшие их своим основным занятием, отказывались меня понимать. Хотя и они не переставали, время от времени, закидывать удочки, пытаясь, чтобы я все же заглотил ту или иную наживку.

При дворе даже пополз слух, что наши отношения скоро прервутся, поскольку Яна совсем не прислушивается к моим словам, и вся моя принципиальность именно отсюда. Не знаю, долго бы он гулял, но произошло одно событие, которое не оставило от него и следа.

Очередной слух был о том, что меня тяжело ранили на дуэли, и, видимо кто-то хорошо постарался, чтобы он сразу же достиг ушей Янианны. Янианна, присутствующая на заседании, решавшего судьбу какого-то важного законопроекта, смертельно побледнела и почти бегом покинула зал, рассказывали потом очевидцы. К счастью я был дома и разговаривал с садовником, когда в саду объявилась не на шутку встревоженная Яна. Она начала крутить меня, рассматривая со всех сторон, а я стоял в совершеннейшем недоумении, выпучив глаза и широко открыв рот. Наконец, закончив осмотр и убедившись, что на мне нет ни одной царапины, да и откуда бы им взяться, она села на скамейку и расплакалась. Мне пришлось долго утешать ее, и я никак не мог добиться, что же является причиной столь внезапного визита…

Вероятно, ставка была не только на меня, поскольку разговор об опальном графе завела сама Янианна. В общем, граф был помилован без моего участия, но через пару дней я обнаружил среди своей почты тот самый футляр с теми самыми пистолетами. Чертыхнувшись и захватив его с собой, я отправился в дом графа. Напрасно я пытался ему объяснить, что в этом нет ни капли моей заслуги, все было тщетно, он категорически отказывался принять его обратно. В конце концов, пришлось ему объявить, что поскольку он отказывается забрать пистолеты а себе я их не оставлю, то у меня найдется человек, который вполне заслуживает такого подарка. В ответ граф мне сказал, что теперь это мое личное дело, сам же он будет рад видеть меня у себя в любой день.

Вот так у меня и появились пистолеты, которые станут подарком Коллайну буквально через несколько дней…

Коллайн вяло открыл рот, намереваясь отразить мой выпад, затем махнул рукой и снова углубился в свою хандру. Через некоторое время он осознал, что застрелиться можно только из огнестрельного оружия, к которому он питал непреодолимую слабость и попытался выяснить подробности. Как же, стану я лишать его такого сюрприза, хотя у меня заготовлен и еще один, нисколько не хуже. Да чего там не хуже, когда он узнает о нем, и о пистолетах забудет.

Как-то он признался мне, что у него две мечты, из которых одна уже исполнилась. Я не успокоился, пока не узнал и о второй. Теперь лежит она у меня в кабинете, в письменном столе и дожидается своего часа.

Промучив его еще с четверть часа, я решительно заявил, что подарок все же дождется своего часа, и с его стороны совершено неблагородно пытаться выведать у меня подробности.

В ответ я услышал, что во всей Империи не найдется более беспринципного человека, которому доставляет истинное удовольствие издеваться над самыми близкими ему людьми. Мой конь мне более близок, хотя и не является человеком и это единственный его недостаток, парировал я.

В таком случае нет ничего удивительного, что именно это животное на моем гербе, услышал я от Коллайна, забывшего о своей меланхолии. Пока я готовил достойный ответ, в дверях показался слуга, пригласивший к ужину. Ну вот, теперь еще пару рюмок бренди в качестве антидепрессанта и больной окончательно поправится. Так оно и случилось.

Отмечать это знаменательное событие мы выехали на пленэр. Буквально в паре лиг от столицы имелось живописнейшее озеро, знакомое мне еще по прогулкам с Дианой. Вспомнив о леди Диане, я не почувствовал ничего, а ведь в то время мне казалось что люблю ее и люблю очень сильно.

Теперь же с улыбкой вспоминал подобности наших встреч, как она смеялась, услышав впервые слово пикник. Что ее веселило, я так и не выяснил, и в староимперском такого слова нет, Анри долго морщил лоб вспоминая, но не нашел ничего даже немного созвучного.

На берегу озера, так и просившегося на кисть живописца, весело переговариваясь, гуляли пары, белели купола шатров, раскинутых на том случай, если солнышко, весело светившееся на безоблачном небе, начнет кому-то докучать.

Играла музыка, и среди музыкантов выделялся скрипач Эрариа. Тот самый, из императорского оркестра, что был с нелепой бороденкой на самом кончике подбородка. Правда бороды у него уже не было, и лишился он в ее результате одного нашего разговора.

Встретились мы с ним абсолютно случайно, на городской площади, когда он проходил мимо, явно куда-то спеша. Я окликнул его, мы разговорились, и мне пришла в голову мысль пригласить Эрариа в гости, чтобы продемонстрировать новую скрипку, недавно приобретенную мной.

Скрипка была несколько больших размеров, чем обычные и обладала удивительным звуком, таким, какого мне никогда раньше и слышать то не приходилась. От инструмента Эрариа пришел в восторг.

Они стоили друг друга, эта скрипка и его талант музыканта. Мы оба понимали, что мое умение играть совсем не стоит этого замечательного инструмента, но и расставаться с таким сокровищем совсем не хотелось. Все еще сомневаясь, я пригласил его почаще заходить в мой дом и играть на ней, сколько ему вздумается. Тяжело вздохнув, юноша принял приглашение, не выпуская скрипку из рук и лаская ее длинными гибкими пальцами музыканта.

Всем он мне нравился, но эта растительность на его подбородке… Наконец, не выдержав, я поинтересовался, во сколько мне встанет, чтобы он ее сбрил. Эрариа рассмеялся и заявил, что таких денег у меня нет, но если я сумею удивить его, то он сбреет ее тут же, причем совершенно бесплатно.

Ну что ж, почему бы и нет, подумал я, беря в руки гитару.

Взяв пару рифов, я заиграл длинный протяжный блюз. Затем, прервав мелодию на середине, начал исполнять тяжелый рок с безумным гитарным соло. Не успокоившись на этом и вновь не доиграв композицию, перешел на очень популярную в моем мире балладу, но прервал и ее, перейдя к следующему номеру своего попурри, исполнив любимый романс, не утруждая себя переводом.

Эрариа сидел потрясенный, естественно, что не техникой моего исполнения, но и я добивался совсем не этого. Просто мне хотелось показать ему, насколько разнообразной может быть музыка. Вот так-то, дорогой друг, и это далеко не все, что имеет право на существование.

Какое-то время Эрариа сидел без движения, затем, решительно поднявшись на ноги, попросил бритву. Я дал ему стилет и указал на зеркало, висевшее прямо за его спиной.

Когда мы прощались, тяжело вздохнув про себя, хотя уже и примирился с потерей, я протянул Эрариа скрипку. Бессовестно держать ее у себя только потому, что второй такой могу уже и не найти. Он даже вздрогнул, когда понял, о чем идет речь.

— Возьми ее и давай скорее прощаться, пока я не передумал — вот и все, что мне удалось вымолвить.

Музыкант, часто кланяясь, пятился до самых дверей, обнимая скрипку так, как далеко не все могут обнять и любимую женщину. По крайней мере, я заставил сбрить его эту ужасную пародию на мужскую бороду, вот и все, чем я смог себя утешить…

Над берегом плавали аппетитные запахи от очагов, над которыми колдовали повара, коих было никак не меньше десятка, а то и вся дюжина.

Народу собралась прилично, не меньше сотни человек. Коллайну вся эта затея встала в копеечку, но таковым было его желание.

Больше недели он трудился, рассылая приглашения, нанося визиты лично и приглашая через своих знакомых. Собравшиеся разбились на несколько групп, Часть мужчин опробовала новые пистолеты Анри, с которыми он не пожелал расставаться ни на минуту, взяв их с собой. Несколько дам играли в подобие серсо, кто-то фланировал вдоль берега озера, любуясь открывавшимся видом в ожидании приглашения к столу, словом, занятия нашли себе все.

— Артуа, ведь здесь могут скрываться и дикие звери! — обратилась ко мне одна дама, кузина леди Эмилии. Несмотря на то, что именинником являлся Коллайн, основное внимание было приковано ко мне, как же, предполагаю, что большинство и откликнулось на приглашение, в расчете на то, что я прибуду не один.

Увы, накануне я рассказал Янианне о пикнике, который мы организовали по случаю тридцати пятилетия Коллайна, но она не восприняла услышанную новость с энтузиазмом, и я не стал больше затрагивать эту тему. Понятно, большинство приглашенных не являлось сливками столичной аристократии. Хотя и среди них было достаточное количество людей с родословными, длинной равной расстоянию до местного светила.

— Вполне возможно, леди Кроул, что это и так — важно кивнул я головой в знак согласия. Какие могут быть хищники в окрестностях столицы, разве что лисы, но они тоже хищники, хоть и мелкие, так что я не лгу.

Заметив, как побледнела бедная леди, дитя асфальта, как сказали бы у нас, и, обратив внимание на реакцию нескольких других дам, прислушивающихся к нашему разговору, я продолжил.

— Посмотрите вокруг, леди Кроул, сколько здесь собралось достойных мужчин, настоящих рыцарей. Да пусть на нас накинется даже стая диких свирепых волков, они же порвут хищников на мелкие части, как бумажные листы. И вам останется только рукоплескать своим героям, разве не для того мужчины рождаются на свет, чтобы защищать своих дам, да и вообще всех женщин, этих бесконечно милых, но таких слабых и беззащитных созданий. -

Мужчины, тоже слышавшие этот разговор, выпрямляли плечи и надували грудь, да, мы такие, мы продемонстрируем это, пусть только подвернется возможность…

Еще эти люди собрались, привыкшие к тому, что наши имена, в частности мое, начало ассоциироваться у всех с чем-либо новым, неожиданными, но приятными сюрпризами. Боюсь, что на этот раз мне будет сложно их чем-нибудь удивить, ничего в голову не шло, как не старался. Ну, разве что пара мелочей…

Настала пора приглашать всех за стол, прошло достаточно времени, чтобы наши гости смогли нагулять себе аппетит на свежем воздухе. По моему скромному мнению, главное — это не что подавать на стол, а когда подавать, ведь пресыщенному человеку любое яство не покажется чем-либо особенным, а человеку голодному любое, даже самое простое кушанье, покажется вершиной кулинарного искусства. Кажется, что время как раз к этому и подошло.

Я уже совсем было собрался подать знак распорядителю, когда по толпе пробежался шум и люди пришли в движение.

— Ее Императорское Величество, леди Янианна… -

И верно, пара карет, украшенных императорскими гербами, в окружении конных гвардейцев, лихо подкатила к нашему, с позволения сказать, лагерю. Не зря мы приехали, читал я на лицах гостей именинника, императрица все же решила почтить его своим присутствием.

Янианна легко выпорхнула из кареты и остановилась, оглядывая встречающих ее дворян.

Императрицу сразу же окружили со всех сторон. В первых рядах стояли уже представленные ей дворяне, сзади толпились, стараясь попасться на глаза, остальные. Только и слышалось, что Ее Величество красива неземной красотой, что платье очень идет Ее Величеству и все остальное в том же духе, то, что она привыкла выслушивать ежедневно по многу раз.

Еще раз оглядев всех, Яна поинтересовалась и моей скромной персоной, не найдя таковую в толпе окруживших ее людей.

Мы встретились и, взяв Яну за обе руки, я сказал.

— Отлично выглядите, Ваше Величество -

— И это все?! -

— Конечно нет, леди Янианна. Сияние Ваших глаз подобно сиянию самых прекрасных и таинственных звезд Вселенной, походка Ваша легка, как ветерок, колышущий самые кончики трав на лугу, красота Ваша как красота солнышка, показавшегося после многих дней ненастья, а… — тут я посмотрел на декольте Янианны.

— Хватит, хватит — засмеялась она — ты рад, что я все же выбрала время, чтобы посмотреть, чем ты тут занимаешься? -

Я сделал вид, что осматриваю дам, вертевшихся вокруг с целью попасть императрице на глаза, но получил чувствительный тычок в бок и сознался, что очень, очень рад.

— Я совсем ненадолго, чтобы ты знал -

— Леди Янианна, по крайней мере, Вы посидите с нами за столом хотя бы чуть-чуть? -

Наконец, мы уселись за расставленные в один ряд столы. Янианна заняла место во главе его, по правую руку сел я, а по левую именинник.

Первый тост, за здоровье виновника торжества, произнес я, затем последовало множество других тостов, все спешили это сделать, как же, в конце концов, именинник Анри и именно его день рождения почтила своим присутствием Ее Величество.

Обед прошел весело, в разговорах, шутках и взрывах смеха. Затем наступило время десерта, и здесь мы предложили, помимо привычных лакомств, ликер и бренди. Да, именно ликер и именно бренди, поскольку скрывать их уже не было необходимости.

Все началось с того, что Шлон как-то поставил на стол моего кабинета бутылку темного стекла, и, обличительно показав на нее пальцем, гневно произнес.

— Вы только попробуйте это, господин барон. -

Я извлек пробку из горлышка и в нос мне ударил отвратительный запах сивухи. Переборов отвращение я все же попробовал жидкость на вкус, который полностью соответствовал ее одору.

— Вы знаете, как такую гадость называет продавец этого пойла?

Откровением богов! То, что мы пили в походе, Вы тоже называли пойлом, но после этого он кажется мне нектаром! — Шлон все еще не мог успокоиться.

Что ж, к такому разговору я был готов. Коль скоро такая вещь, как продукт дистилляции появилась без моего участия, я могу полностью развязать себе руки, не мучаясь потом совестью, что привнес его в этот мир.

— Шлон, мне помнится, что ты изъявлял желание получить секрет изготовления таких напитков и даже пытался накопить достаточно денег, чтобы стать владельцем виноградников и крупным винодельцем? Так вот, ты получишь и то, и другое бесплатно. Ты станешь им, и, надеюсь, что через несколько лет возьмешь весь рынок в свои руки. -

— Кто? Я? — лицо Шлона выражало крайнюю степень удивления.

— Конечно, да и кому же еще, как не тебе? Ведь ты же у нас самый большой ценитель таких напитков, тебе и карты в руки. -

Коллайн, присутствующий при разговоре и тоже понюхавший и попробовавший жидкость на вкус, стремительно стер улыбку со своего лица.

— Ваша Милость, я… -

— Не все так просто, Шлон. Владеть твоим предприятием мы будем вдвоем, но моя доля в нем будет чуть-чуть больше. Согласись, я ведь тоже рискую и своими деньгами и своим добрым именем, вдруг тебе взбредет в голову изготавливать нечто, подобное этому — я показал на бутылку — и потом, где гарантия, что ты не станешь основным потребителем своего товара. -

— Да я даже в рот не… — но мне пришлось опять перебить его.

— Опять неправильно. Ты что, станешь предлагать то, чего даже сам не пробовал? Надеюсь, что со временем ты станешь поставщиком двора Ее Величества, так что пробовать тебе придется, но найдешь ли ты достаточно сил, чтобы знать меру, вот в чем вопрос. -

— Да справлюсь ли я — засомневался в себе он, но несколько по другому поводу — я же никогда не был ни торговцем, ни кем другим, только воином. -

— Обязательно справишься брат — заверил я его — поверь, это не так сложно, как спасать чужую жизнь, совсем не заботясь о своей, а ты это делал, и не раз. -

Крепкие напитки понравились всем, дамам были предложены ликеры, пока всего четыре наименования, персиковый, вишневый, из черешни и из смородины.

Мужчинам, естественно бренди, но находились и такие, которым по вкусу больше пришлись ликеры.

Потом снова была музыка, танцы, веселье, смех и забавные игры с фантами, легкие закуски…

Уже в сумерках, при свете костров, именинник озадачил меня тем, что попросил исполнить несколько песен. Естественно, гитара нашлась незамедлительно, ведь он сам захватил ее с собой. Как мне показалось, они отлично сочетались, скрипка Эрариа, гитара и мой голос.

Разъезжались уже при полной темноте, и, наверное, недовольных не было, поскольку было все — и присутствие императрицы, которая, кстати, так и не покинула нас, не смотря на свое обещание. Были и новинки, в виде ликеров и закусок, и даже мелкие подарки в виде все тех же шоколадных фигурок, завернутых в фольгу из благородных металлов, которыми Анри одаривал всех своих гостей.

Коллайн задержал меня, когда я уже усаживался в карету Янианны и начал благодарить.

— За что? — удивился я.

— Да за все это, Артуа — он обвел руками вокруг себя — и еще, естественно за пистолеты. -

— Ну, в этом — я тоже повел руками вокруг — целиком твоя заслуга. А мой подарок, так он лежит в комнате у тебя на столе, и очень надеюсь, что ты ему обрадуешься. -

В карете я спросил у Янианны.

— Солнышко, тебе понравилось? -

— Да, Артуа, очень — и ее улыбка на миг осветила полумрак, царивший в карете. Затем она произнесла то, отчего у меня чудом не отвисла челюсть — и всего этого я была бы лишена, если сама не приехала бы сюда. -

— Но мы же буквально вчера вечером говорили об этом, и ты мне ясно дала понять, что у тебя не будет такой возможности -

— Значит, ты плохо меня уговаривал — услышал я в ответ.

Вот тебе и раз, ладно, женщины созданы не для того, чтобы их понимали, а для того, чтобы их любили, утешил сам себя я.

Часть дороги мы ехали в полном молчании, причем Яна изредка поглядывала на меня, но старательно не замечал ее взглядов. Наконец, она сама притянула меня к себе, поцеловала, погладила по щеке, и я естественно растаял, беспокоясь только о том, чтобы не расплыться по сидению кареты.

— Ты знаешь, Артуа, тот скрипач, худой длинноволосый юноша… -

— Эрариа — подсказал я.

— Я знаю. Он замечательный музыкант и еще он внук той самой женщины, которой ты дал целый золотой — она пальчиком поставила на место мою челюсть, которая все же отвисла и добавила — ты был прав. -

Глава 13

Семь дорог.

Я стоял перед строем своих людей, общее число которых, включая Коллайна и Проухва, составило тридцать один человек. Люди отборные, один к одному, в основном в возрасте за тридцать, но попадались и совсем молодые лица, как тот же Кармон. Парни были одеты в походную форму, резко отличавшуюся от общепринятой воинской в Имперской армии. Никакого многоцветья в одежде, долгополых кафтанов, яркого блеска пуговиц и украшений на ножнах сабель и кинжалов. Камуфляж, кираса, прикрытая разгрузочным жилетом, шлем с высокой шишей был окрашен в защитный цвет и покрыт сверху веревочной сеткой.

Каждый воин имел широкий кожаный пояс с двумя открытыми кобурами для пистолетов и саблю с кинжалом. Помимо этого, все были вооружены ружьями и дополнительной парой пистолетов, притороченными к лошадям.

У всех имелись заводные лошади, а, если порыться в чересседельных сумах, то можно было обнаружить еще массу интересных предметов, совсем не присущих данному этапу развития цивилизации.

Начинать этот список можно было четырьмя гранатами, отлитыми из чугуна, имевшими рубчатую форму и чеку, а заканчивать фляжкой со спиртом, предназначение которого было сугубо медицинским.

Все имели копья с ременными петлями для удобства обращения и бунчуком из конского хвоста, служившего не украшением, а защитой древка от потеков крови. Также любой мог похвастать зрительной трубой, короткой, но, тем не менее, хорошей кратности, непромокаемым плащом и кучей всяких мелочей, таких, как иголки с нитками, перевязочный материал и даже увеличительным стеклом.

Была у нас и пара штуцеров — ружей, имеющих нарезы, но заряжающихся все так же, со ствола. Нарезы давали замечательную точность боя, да заряжать штуцеры целая морока, пока вобьешь шомполом пулю в ствол, пройдет целая куча времени.

Кирасы были изготовлены из стали лучшего качества, и имели продольное ребро жесткости на груди — больше вероятности того, что кираса выдержит сабельный удар, а пуля или копье даст рикошет. На жилетах пришиты газыри со свертками патронов из промасленной бумаги, так что команда 'куси патрон' стала общим достоянием.

Знаменитая прусская армия Фридриха, которая взялась за образец в России того времени, умудрялась благодаря этому нехитрому приспособлению до пяти выстрелов в минуту. Правда целиться они не успевали.

Ружья тоже пришлось тщательно отобрать по качеству стволов и единому калибру.

Вообще-то отправляя парней в поход в вайховские степи, я не настаивал, чтобы они носили разгрузки, а только лишь попросил протестировать их на предмет удобства и практичности. Не понравятся, смело выкидывайте, напутствовал их я.

Не выкинул никто, единодушно сойдясь во мнении, что новинка стоит того, чтобы взять ее на вооружение.

Собрались мы вот для чего — завтра нам предстоял поход, длительностью не меньше пары месяцев и сейчас был общий сбор на предмет проверки и боеготовности.

Сам я тоже был при сабле, поскольку там, куда мы отправлялись, именно она имела наибольший вес как холодное оружие.

Шпага создавалась для того, чтобы ее тонкое лезвие могло проникать в сочленения рыцарских доспехов, но с развитием огнестрельного оружия потребность в латах отпала, оставив в пользовании лишь кирасы да кольчуги сложного плетения. Попытки сделать компромисс между шпагой и тяжелой саблей тоже не увенчались успехом, одно получалось в ущерб другому.

Там, куда мы едем, доспехов не будет, и шпага, даже моя, будет всего лишь символом дворянства, и станет скорее обузой, нежели серьезным оружием.

Сабля, ножны которой я сейчас придерживаю рукой, нисколько не хуже моего прежнего оружия, шпаги. Саблю мне подарила Ее Императорское Величество Янианна I, нежно любимая мною Яна.

Когда она в очередной раз спросила меня, чтобы мне хотелось в подарок, я искренне заявил ей, что хочу снова увидеть ее в том замечательном черном платье. Помню, когда я увидел в нем Яну, мне трудно было даже смотреть на нее, а в некоторых местах и вовсе больно, так ей и заявил.

Яна мило зарделась от смущения, затем посмотрела на меня удивленным взором.

— Ты что, Артуа! Меня ведь может кто-нибудь увидеть! Два раза в одном и том же платье, что подумают люди! -

Вот же проблема, подумал я, но озвучивать свои мысли вслух не стал

В общем, когда я взял саблю в руки, и извлек ее из ножен, у меня даже дух перехватило от восхищения. Легкий хищный изгиб клинка, узорчатая текстура металла, удобная рукоять…

Яна даже немного приревновала меня к ней, заявив, что таким взглядом я должен смотреть только на нее…

— Орлы, завтра все мы отправимся в поход на север Империи, в город Тромер, а затем и еще дальше.

Скажу Вам по секрету, зная, что люди вы абсолютно не болтливые, что это задание дала нам сама Ее Величество Императрица Янианна I. Она очень надеется на нас, доверяет нам и нисколько не сомневается, что мы с честью выполним возложенную на нас миссию.

Это честь, что выбор пал на нас и мы должны, мы просто обязаны не подвести Ее Величество. От успешного выполнения задания в какой-то степени зависит дальнейшая судьба Империи — я перевел дух, хватит накачки, теперь нужно выяснить, все ли смогут поехать со мной. Мне совсем некого оставлять здесь в столице, передо мной все мои бойцы. И если я уведу их всех за собой, возможные проблемы попросту некому будет решить.

— Но поход будет долгим, трудным и, возможно, очень опасным, поэтому я предлагаю вам еще раз хорошо подумать. Быть может, у кого-нибудь есть веские причины остаться здесь, в столице, по состоянию здоровья или еще что-то. Поверьте, это совсем не отразится на наших отношениях, я буду даже рад, если кто-то останется. -

Люди стояли, переговариваясь, но никто не заявил о необходимости остаться.

Это и хорошо и очень плохо. Радует, что ни у кого не было даже тени сомнений, чтобы остаться, хотя на этот раз наша экспедиция ни за золотом, ни за другими ценностями, а очень плохо потому, что как я уже сказал, мне совсем некого оставить, челядь не в счет. И приказывать не хочу, вполне возможно, что мне будет необходим каждый воин.

Я подождал еще пару минут, затем продолжил.

— Никто не надумал остаться? Жаль. Тогда все, разойдись. Отправляемся завтра с рассветом. Никаких прощаний, возлияний и всего прочего. Считайте, что с этого момента мы уже в походе. -

Парни расходились, весело переговариваясь. Нет, ну какие все же орлы подобрались, один к одному, любо — дорого посмотреть.

Все они вернулись из степей почти месяц назад, прииск пришлось срочно прикрыть из-за изменившейся в тех местах обстановки. Ничего, предприятие многократно окупило себя, и теперь в подвале моего дома собралось много брусочков желтого цвета, радующих глаз своим количеством.

Долго они там не задержаться, Герент уже получил подробные указания на этот счет. Частью они касались новых приобретений, таких как верфь для постройки кораблей в Гроугенте, крупнейшем морском порту Империи. В тех же краях он получил распоряжение приобрести и виноградники, будущей вотчине Шлона, весело балагурящего сейчас с Броном, еще одним Диким, пополнившим мою команду.

Брон — это тоже кличка, настоящего его имени я не знал, как не знал и имени его напарника, Жгута, присоединившегося вместе с ним.

Когда-то, после одной истории, подробности которой мне так и не удалось выяснить, ряды Диких покинуло шесть человек, три пары — Ворон с Котом, Жгут с Броном и еще два человека, чьи клички тоже оставались мне неизвестными. Мои Дикие встретились со своими бывшими сослуживцами пару месяцев назад, в Ингарде, который они проезжали по пути домой. Помня наш разговор в Стенборо, Ворон взял на себя смелость сразу договориться с ними об их найме, понимая лучше меня о ценности такого пополнения. Естественно, мне даже в голову не пришло ругать его за самоуправство, я даже поблагодарил его парой золотых за инициативу, которая в этом случае не стала хуже разгильдяйства. Еще одна пара бывших Диких где-то затерялась, не ведая о том, с каким нетерпением я жду их в числе своих людей. Но я питал надежду, что это лишь вопрос времени.

На следующий день, когда солнце показалось над горизонтом, мы ехали уже далеко за пределами столицы, успев миновать и ее пригороды. Я мрачно трясся в седле Ворона, вспоминая предысторию поездки.

… Это случилось три недели назад, при очередной нашей встрече с Янианной. Невооруженным глазом было заметно, что Яну что-то гложет, иначе как можно было объяснить ее немного нервное поведение. Мы отужинали, затем уединились в небольшой гостиной, и только тогда она заговорила о делах, которые ее так волновали.

— Артуа, нам нужно серьезно поговорить. -

Я кивнул головой, нет ничего проще и я уже весь внимание.

Начала Янианна издалека, с разъяснений текущей международной политической ситуации, затем совершила небольшой экскурс в историю. После вернулась к положению внутри Империи и только лишь потом с надеждой взглянула на меня.

Дело было вот в чем.

Как всем уже известно, последнюю пару столетий Империя, владеющая огромными территориями, раскинувшимися от Энейских гор на западе до Агнальского горного хребта на востоке, придерживалась миролюбивой политики. На юге ее владения ограничивались водными просторами океана, а на севере подступали к степям, по которым кочевали бесчисленная орда вардов.

Однажды, заинтересовавшись этим вопросом и подробно выведав о количестве дней пути в ту или иную крайнюю точку Империи, я посчитал примерную площадь ее территории.

Если принять день пути за двадцать пять лиг, то получается около семи миллионов квадратных километров. Территория огромная, если учесть, что Франция не дотягивает и до шестисот тысяч, а у Великобритании и вовсе меньше трехсот. Да, богатое наследство оставили родители Янианне, подумал тогда я…

Так вот, варды заселявшие расположенные к северу от Империи степи, всегда были дружественны по отношению к ней. Конечно, были мелкие приграничные инциденты, но именно инциденты, а не государственная политика вардов. Хотя до государственности вардам еще далеко, управлял ими верховный каган, избираемый по мере надобности на общем курултае. Понятно, что все эти термины имели другие названия, но мне так более привычно.

Варды торговали с Империей, иногда нанимались в качестве легкой и мобильной конницы, но никогда и не мыслили с ней воевать.

Но несколько лет назад в Трабонском королевстве, западном соседе Империи, и ее ближайшем сопернике по политическому весу, пришел к власти принц Готом, возомнивший себя великим завоевателем. С тех пор с северных границ все чаще доносились вести о том, что лазутчики Готома IV мутят воду среди вардов, подбивая их на военные действия с Империей. Конечно, Империя более могущественная держава, по сравнению с Трабоном, и в военном отношении и в экономическом смысле, но и ей трудно будет действовать сразу на два фронта. Тем более что и на юго-востоке Империи не все так спокойно, как хотелось бы.

К вардам едет целое посольство, во главе с герцогом Иллойским, опытным политиком и вообще, хитрым лисом, судя по рассказам о нем. Но не все так просто, варды больше ценят не политическую мудрость, а личные качества людей, безудержную удаль и молодецкую хвать.

— Граф Кенгриф Сток — продолжила Янианна — знаешь такого? — я кивнул головой, кто же не знает или, по крайней мере, не слышал о канцлере Стоке, начальнике Тайной Стражи — предложил послать еще и тебя. -

Не сдержавшись, я крякнул, и что мне там делать, поражать джигитовкой местных вождей, чтобы они склонились на нашу сторону? Так не получится, уровень мастерства не тот, разве что клоуна изображать. Вот же спасибо тебе, господин Кенгриф Сток, за столь огромную заботу о моей политической карьере. Я и видел его всего-то пару раз, один раз так вообще мельком. Крупный мужчина с львиной гривой волос и тяжелым пронизывающим взглядом. Тайная Стража занимается и разведкой и контрразведкой Империи.

— Конечно, ты можешь отказаться, Артуа — произнесла Янианна.

Конечно, я не могу отказаться, милая, только попроси меня, и я один войной пойду на этих вардов, это ведь действительно так тебя заботит, положение на северных границах Империи.

— Я обязательно поеду, и сделаю все, что смогу. Хотя с трудом представляю, что я смогу там сделать. -

— Почему-то всем, в том числе и мне кажется, что ты можешь добиться всего, чего захочешь. Проблема не в этом… -

— И в чем проблема, Янианна? -

— Главная проблема в том, что я не хочу отпускать тебя на целых два месяца, Артуа. Я боюсь, что ты не вернешься, а еще что вернешься, но не один, или, что вернешься один, но уже позабудешь меня. -

— Мне тоже не хочется уезжать и причины у меня схожие — тоскливо протянул я — ты тоже можешь позабыть про меня, найти кого другого… И пояса верности здесь не в ходу… -

— Какие еще пояса верности? — недоуменно протянула Янианна.

Пришлось вкратце объяснить ей и предназначение, и устройство такого приспособления.

— Артуа, ты все это серьезно? — я с самым серьезным видом покивал головой, рассмешив ее до слез. Наконец, она успокоилась.

— Мне он не понадобится, милый. Вот тебе-то он бы как раз и не помешал -

улыбнулась Яна, затем ей в голову пришла новая мысль — Артуа, дорога опасная, северные территории всегда были неспокойными. Ты сможешь подобрать себе рыцарские латы в императорской оружейной и…

Тут, не выдержав, расхохотался я, представив себя во главе отряда в полном доспехе с длинным копьем руке и развивающимся на шлеме плюмажем. Латы сверкают на солнце, забрало закрыто, бедный конь понуро несет седока, мечтая о том, чтобы сбросить его вместе со всем железом. Утром мне помогают взобраться на коня, вечером заботливо с него снимают…

— Варды согласятся на все, что угодно, увидев меня в таком грозном виде. Вы только прикажите, леди Янианна, меня облачат в доспехи, отнесут в кузню и заклепают.

Когда вернусь, их снимут, и даже пояс не понадобится… -

— Артуа, я же забочусь о тебе — обиделась Янианна.

Я оборвал свой идиотский смех.

— Герцог отбывает через две недели — наконец произнесла Яна.

Немного подумав, я принял решение.

— Мы отправимся через три. И, если даже не догоним его по дороге, он не заждется нас в Тромере. Мы поедем с заводными лошадьми и сможем покрывать большее расстояние за дневной перегон. -

Янианна согласно кивнула головой, еще одна неделя перед разлукой это не так много и все же…

— Тебе что-нибудь понадобится? Деньги, люди, еще что-то? -

— Нет, денег достаточно, а люди у меня свои и мы доверяем друг другу. Только одна просьба и ты знаешь, о чем она. -

Яна кивнула головой.

— Не сомневайся, Артуа, мне не нужен никто кроме тебя. Ты только возвращайся поскорее, сразу же, как только сможешь. Поверь, мне очень не хочется отпускать тебя, но эти люди, и граф Сток и другие, убедили меня, что именно ты очень сможешь помочь герцогу. Ты ведь все знаешь и все можешь… -

Очень приятно слышать такие слова от любимой женщины, но совершенно очевидно, что за всем этим кроется интрига, чтобы спровадить меня под благовидным предлогом. Два месяца срок достаточный, чтобы сердцем юной императрицы смог завладеть другой мужчина, более ей подходящий. И не поехать я не могу, Янианна искренне верит в то, что говорит…

С самым мрачным настроением я ехал в голове отряда по дороге ведущей строго на север. Остальные, видя мое состояние, старались не беспокоить меня по пустякам, и я был очень им благодарен.

К вечеру мы достигли Мойс, совсем небольшой городок, известный своими кружевами. В принципе, мы смело моги бы двигаться еще часа три, но для первого перехода вполне достаточно. Это следующие дни пути по большой части нам придется вставать биваком, поскольку скорость нашего передвижения несколько выше, чем обычная и очень часто остановки на ночлег будут приходиться на чистое поле или лес. Расположение постоялых дворов на всех имперских трактах рассчитано на обозы. Мы же практически постоянно движемся рысью, благо у всех имеются заводные лошади.

Мое новое приобретение, молодая резвая кобылка, названная в честь моей первой лошади этого мира Мухоркой, была не аргхальской породы, но мало в чем им уступала. Ворону, тому, что с хвостом, она тоже очень нравилась.

В Империи существует семь трактов, расходящихся от столицы семи лучевой звездой. На трех из них я уже был.

По Сверендерскому тракту впервые прибыл в столицу, по нему же возвращался после визита в Золотой каньон.

По Трондетскому мы туда добирались, а по Мулойскому я ездил добывать себе дворянство. По Тромерскому мы двигались сейчас, и мне оставалось побывать еще на трех. На самом коротком — Гроугентском, всего три дня пути нашим темпом до города

Гроугент, морского порта, расположенного на берегу Тускойского залива.

Море, Господи, как же я люблю море, его вечную красоту и его вечную изменчивость. Море может ласково плескаться у самых ног, а может разгневаться и биться о прибрежные скалы громадными валами. Или кружить бедные кораблики, оборвав на них все, что можно оборвать и забрать их, в конце концов, в свою пучину. Но как же сладко пахнет берег, когда т не был на нем уже несколько месяцев. И вот, еще не видишь его, он еще за горизонтом, но уже чувствуешь его запах.

И они стоят друг друга, море — чтобы в него уходить, и берег — чтобы на него возвращаться.

Я не видел моря уже более двух лет, с тех пор как покинул его берега и отправился в стольный град еще на первой Мухорке…

Следующий тракт следовал на юго-восток и назывался Караскерским. О нем я еще ничего не мог сказать, кроме того факта, что проходил он через плодородную степь, занимавшую всю юго-восточную часть Империи.

И последний тракт, Коллейнский, доходил до города Коллейна, расположенного у самых Суломских гор. Я как-то спросил у Анри, не родом ли он из тех самых мест, слишком уж созвучно — Коллейн и Коллайн. Нет, ответил он, я родился в окрестностях Южного Мулоя.

Мне сразу же вспомнилось, что, возвратившись ранним утром в свой дом после его именин на берегу озера, я застал его сидящим за столом, на котором были разложены бумаги. Эти бумаги были документами на собственность его родового поместья, и являлись моим главным подарком. Поместья Анри лишился еще в далеком детстве, когда остался без родителей. Опекуном Коллайна стал герцог Пулойский, который и позаботился о том, чтобы прибрать имение в свои руки. Герцог дал Коллайну неплохое образование, но не по доброте душевной, просто Анри и родной сын герцога были сверстниками, и преподаватели обучали их в равной степени.

Затем Коллайн долго пребывал в свите герцога, надеясь все же получить поместье обратно, но тщетно, дальше обещаний дело так и не пошло. Наконец, они здорово рассорились, и Анри пустился в свободное плавание, которое продолжалось несколько лет, пока не влип в какую-то историю, в подробности которой так меня и не посвятил. Но я не очень беспокоился на этот счет, поскольку знал его как человека чести.

Поместье это, рассказывал Анри, представляло собой захудалую деревеньку с клочком неплодородной земли и с большим каменным домом, давно пришедшим в полное запустение.

Когда я застал Коллайна в его комнате с документами, подтверждающими его право собственности на имение, на глазах у него блестели самые настоящие слезы. Я попытался незаметно ретироваться, но Анри попросил меня остаться. Немного помолчав, он спросил.

— Почему? -

— Что почему, Анри? — мне действительно был непонятен его вопрос.

— Почему ты сделал это, де Койн? Ведь я знаю, что ты никогда ни о чем не просишь Ее Величество, об этом даже в обществе немало пересудов. Почему ты попросил ее именно об этом? Ведь герцог достаточно весомая фигура и Ее Величеству не совсем удобно лезть в такие дрязги, тем более что дело касается какого-то мелкого барона? -

Я помолчал минуту, обдумывая ответ. Янианна, когда услышала об этой просьбе, немного взволновалась. Ведь дело обстояло именно так, как мне только что сказал Анри.

Она тоже задала мне вопрос, зачем мне все это нужно. Еще Яна сказала, что для меня лично она сделала бы все, что угодно, но здесь человек совершенно чужой и даже почти не знакомый. Я ответил, что Анри человек, который, не задумываясь, спас мне жизнь, рискуя собой на грани собственной смерти. И вот у этого человека есть мечта всей жизни, и что я даже не прошу, я просто спрашиваю, возможно ли это в принципе.

— А у тебя какая мечта всей твоей жизни? — спросила она.

— Хочу быть твоим единственным мужчиной, ровно столько, сколько мне отпущено той самой жизни — не задумываясь, ответил я…

— Ну, во-первых, ты не прав, Коллайн. Смотри, какое замечательное кольцо она мне подарила — и я в очередной раз полюбовался перстнем, который действительно мне очень нравился — во-вторых, я ведь не просил Янианну, я просто поинтересовался, есть ли возможность вернуть поместье его законному владельцу. Оказалось, что это возможно, вот и все. -

Анри с сомнением покачал головой. Уж кому, как не ему знать о той самой возможности.

Чтобы переменить тему разговора, я задал вопрос сам.

— Что ты теперь намереваешься делать? Немедленно отправишься в имение? -

Коллайн покачал головой

— Не сейчас. Сейчас очень много дел, требующих немедленного разрешения. Хорош же я буду, отблагодарив тебя таким образом — …

Мы едем уже неделю и три дня, и еще через пару должен показаться Монтенер, далеко не самый мелкий город, в котором у меня уже был в собственности заводик, скорее даже мастерская, по производству все тех же зеркал. В нем я запланировал сутки отдыха. Пока все движется по графику, и мы даже немного опережаем его. Справа блестит широкая полоса Арны, полноводной реки, пересекающей всю Империю с севера на юг, протекающую рядом со столицей и впадающую в Тускойский залив. Гроугент как раз и расположен в устье этой реки.

Арна величаво несет свои воды, иногда разваливаясь широкими плесами. После Монтенера река изменится, рассказывал Нектор, неоднократно бывавший за время службы и здесь. Течение будет более быстрым, река станет изобиловать перекатами и порогами, становясь несудоходной для крупных судов. После Монтенера останется половина пути к Тромеру, месту, откуда начнется наша экспедиция в стойбища вардов. И дорога изменится, покрытие из каменных плит только до Монтенера, затем начнется обычная, одно название что тракт.

— И пыли будет! — страдальчески сморщился Нектор. — Еще начнутся Майронские леса, прибежище множества негодяев и разбойников. Они огромные, эти самые леса, настоящие чащобы и бродить в них можно бесконечно. Поговаривают, что в них скрывается целое разбойничье королевство со своим королем. Дорога проходит по самому краю леса, а с другой стороны течет Арна. Когда я служил егерем, наш полк несколько раз пытался навести в них порядок, но это задача для целой армии. -

— А пираты на ней имеются? — спросил я, поглядывая на реку.

— Пираты? — переспросил Нектор, на секунду задумавшись — нет, ни разу об этом не слышал.

Глава 14

Счастливки.

В Монтенере мы задержались до следующего утра, прибыв в него сразу после полудня. Времени достаточно, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок и так далее.

У меня при себе была бумага, имевшая личную печать и подпись Ее Величества, а также печать Имперской канцелярии, документ грозный на вид и по содержанию. Как обычно, предъявителям такого документа предписывалось оказывать всяческое содействие, немедленную помощь в случае необходимости и я даже смог бы получить с ее помощью довольно значительную сумму денег у местных наместников. Причем документ у них не оставался, а только лишь на полях делалась пометка с датой и суммой выданных денег.

Посмотрев бумагу на свет, я не обнаружил никаких степеней защиты, ни водяных знаков, ни вкраплений разноцветных волосков, словом вообще ничего. Бумага высшего качества и только лишь. При необходимости ее легко подделать, мне бы это и в голову не пришло, но сам факт такой возможности…

Когда Коллайн заинтересовался моим поведением, я объяснил ему, какой она должна быть, эта самая бумага. Тогда можно будет делать и бумажные деньги.

— Бумажные деньги? Какой в этом смысл? — проявил скептицизм Анри.

— Не скажи, со временем все к этому и придет. Ты видел когда-нибудь монету в сто золотых имперских крон? -

Коллайн отрицательно помахал головой.

— Таких монет нет, де Койн. Представляешь, каких размеров она должна быть. -

— Вот ты сам и ответил на свой вопрос, Анри.

Например, я выпущу банкноту и напишу на ней номинал — сто золотых имперских крон. Конечно, отпечатаю ее не я, а Имперский банк, который и укажет, что обеспечивает купюру полновесным золотом самой высшей пробы. Когда покупатель совершит крупную покупку, торговец сможет при необходимости посетить банк и обратить такие бумажные деньги в соответствующее количество звонких монет. Но какой ему смысл носиться с целым мешком металла, когда он и сам сможет расплатиться этой же купюрой при необходимости, или разменять ее на несколько более мелких, достоинством в десять или пятьдесят крон.-

— Но бумажные деньги крайне недолговечны, они могут порваться, сгореть, попросту потерять свой вид. -

— Ничего страшного, недолго отпечатать новые купюры, главное, чтобы количество золота в Имперском банке им соответствовало. -

— А что будет в том случае, если напечатать бумажек больше чем золота? -

— Будет инфляция, Коллайн и деньги обесценятся. Вырастут цены на товары и услуги, но это регулируемые процессы, ничего особенно страшного не произойдет, ведь золото останется у государства. -

Я еще достаточно долго объяснял все преимущества такой реформы, рассказывая о государственных займах, и рынках ценных бумаг вообще.

В заключение разговора Коллайн поинтересовался, был ли у меня разговор с Ее Величеством на подобную тему. Я улыбнулся, погружаясь в воспоминания.

Да, мы разговаривали с Янианной на эту тему и не раз. Она даже заявила мне как-то о том, что выпустит бумажные деньги, причем немедленно и только для меня. Видимо ты привык к ним больше, поскольку не желаешь принимать от меня те, что имеют обращение в Империи. Неприлично, когда Императрица не одаривает своего любовника всякими благами — имениями, титулами, золотом и орденами. Теперь же у нас будет все, как у людей, сказала она. А то, что блага бумажные, так на то воля самого фаворита, горячо любимого Императрицей и потакающего ему во всем.

Яна долго смеялась, глядя на мое ошеломленное лицо. Но разговор наш нашел продолжение, и, хотя до выпуска бумажных купюр было очень, очень далеко, но намерение сделать бумагу гербовой и защищенной обратилось в конкретные действия — при Имперской канцелярии появилась своя фабрика по ее производству.

Коллайн перебил мои воспоминания вопросом.

— Не поделишься? -

— Извини Анри, но это мое, личное — отвечал я.

В Монтерере мы с Анри остановились в доме местного наместника, герцога Монтейского. Хотя герцог Иллойский покинул город чуть больше недели назад, мы привезли с собой целую кучу столичных новостей, кроме того для герцога Монтейского было секретом то, какие отношения связывают меня с императрицей.

Наши люди разместились в расположении егерского полка, где для них нашлось все необходимое — и стол, и кров, и отличная компания.

Нас же ждал раут в доме герцога, на который собралась вся местная аристократия. Вечер прошел удивительно хорошо, мы с Анри вели себя скромно, совсем не кичась своей столичностью и близостью ко двору. Как мне показалось, большинство присутствующих прибыло для того, чтобы посмотреть на фаворита Янианны I, о котором, как мне не раз передавали, ходило много слухов по всей Империи.

Конечно же, мы имели повешенный интерес среди женщин, сразу по нескольким причинам, достаточно легко объяснимым. Мне пришлось напялить на себя оба своих ордена и гигантскую золотую зубочистку, как я всегда называл свою наградную шпагу, правда, Коллайн всегда морщился, услышав такой пренебрежительный отзыв о ней.

Единственное, что не доставило мне особого удовольствия, так это то, что пришлось отказать нескольким дамам во взаимной симпатии, в ответ на их излишнюю назойливость. Не совсем права была Янианна, вернее совсем не права, сказавшая, что мы, мужчины любим одну женщину, а спим, с кем получится.

Нет, когда любишь женщину по-настоящему, такого не может быть. А если может быть, то значит и любишь не по-настоящему, не до безумства.

У Коллайна такая проблема не стояла, и поэтому, на следующий день, когда мы ехали дальше, он усиленно зевал и тер глаза кулаками, пытаясь перебороть моривший его сон.

Майронский лес начался сразу за Монтенером и теперь будет нас сопровождать почти до самого Тромера. Дорога действительно стала значительно хуже — узкой, пыльной и извилистой. Но сам лес мне понравился, точная копия сибирской тайги. Мачтовые сосны с золотистой корой, густая тесная поросль ельника во влажных низинах, малинники, заросли иван-чая вдоль лесной опушки, мелькнувшая среди зеленой кедровой кроны рыжая белочка, все напоминало именно о ней.

Несколько ночевок на берегу Арны, уже бурлившей на перекатах и пенящейся в тихих заводях, и дорога пошла в подъем.

— Скоро перевал, но сегодня мы до него не доберемся. Там, наверху деревянный мост через пропасть, а за ним спуск, похожий на горный серпантин. Когда спустимся с перевала, нашим темпом до Тромера останется четыре дня. Ходко идем, не иначе послезавтра догоним Его Сиятельство — сообщил мне, подъехав, Нектор.

Но получилось совсем иначе, мы потеряли на перевале два полноценных дня.

Когда отряд взобрался на перевал, нашим глазам открылась следующая картина — моста нет, от него остались только обугленные останки, среди которых уже суетились строители. Прибыли они из расположенного на другом берегу обрыва селения с лаконичным названием Тог. Увидев нас, строители очень обрадовались, как же, теперь отпала необходимость перебираться через тридцатиметровую пропасть по веревке. Вернее, сама необходимость не отпала, но мы могли надежно закрепить конец той самой веревки на нашей стороне.

Пока парни крепили ее, я подозвал Нектора и поинтересовался относительно объездного пути. Тот отрицательно покачал головой — не знаю, вполне возможно, что и существует, но ему он неведом. Перебравшиеся на нашу сторону строители рассказали, что объезда как такового нет, но можно спуститься назад с перевала, затем перебраться через Арну, пройти некоторое расстояние по ее левому берегу, и форсировать ее снова. Этот путь займет те же три — четыре дня, что и на постройку нового моста. Но если господа дадут разрешение своим людям помочь в строительстве, то постройка займет времени намного меньше.

Почему бы и нет, я и сам с удовольствием помахал топором, валя вековые сосны и обрубая им ветки почти лигой ниже перевала. Затем бревна лошадьми буксировали наверх, впрягая их по паре голов. Коллайн тоже порывался схватиться за топорище, смотря на то, как ловко получается у меня. Но я отослал его пристреливать штуцер, один был изготовлен специально для него, намекнув, что хорошо бы использовать мишенью молоденького оленя, или еще какую вкусную живность. Анри понял намек правильно, и вечером из наших котлов заблагоухало похлебкой из свежего мяса.

От топора у меня на следующий день горели ладони, и ломило плечи, и все же дело того стоило, вчера я заметил, что парни поглядывают в мою сторону с уважением.

По ночам из ущелья дул пронзительный ветерок, но в нашем арсенале имелось достаточное количество палаток, одинаково непроницаемых, что для влаги, что для ветра.

Анри попытался выяснить, кто и зачем сжег мост. Строители только пожимали плечами, а их начальник, деревенский староста, предположил, что мост сожгли бандиты, такое бывает раз в несколько лет, заверил он. Им же самим жечь его нет никакого смысла, если господин думает об этом. Состояние моста и его целостность висит на жителях Тога, они только и имеют с этого, что небольшую скидку в податях и все.

К вечеру второго дня мост был закончен и я сам обновил его, проехав первым на Вороне. Мы перебрались на другую сторону, и заночевали. Продолжать путь в надвигающейся темноте по незнакомому пути нам отсоветовали.

Взяв с утра на отдохнувших лошадях повышенный темп, к вечеру мы преодолели приличное расстояние, покрыв почти тридцать лиг. Дорога, спустившись с перевала, снова пошла вдоль правого берега Арны, и стала более каменистой. Лес отдалился от нее, встав темной стеной вдоль высокого речного берега. Когда мы останавливались на ночлег, деревенька Тог осталась далеко позади, мы проскочили ее почти не снижая скорости. Лишь Шлон успел отпустить на ходу какой-то комплимент молодицам, уступившим нам дорогу. Комплимент девицам понравился, и они проводили отряд улыбками, махая нам вслед платочками.

Мы в очередной раз перешли с рыси на шаг, давая отдых лошадям, рассчитывая пересесть на заводных после привала, когда из-за поворота дороги показалось селение. Вернее не селение, а только то, что от него осталось — деревня была выжжена дотла. И случилось это не далее чем вчера, сходу определил Нектор.

На мой вопрос, как же она называется, он лишь покачал головой, так далеко я еще не забирался. Доехав до околицы, мы остановились, каменея лицами — те, кто это сделал, были настоящими зверьми.

Прямо у наших ног лежал мужской труп, которого, перед тем как бросить и всего истыкать копьями, долго волочили за конем на аркане.

Чуть дальше, на траве, у самого плетня крайнего дома на боку лежало тело молодой девушки, совсем девчонки, которую долго насиловали, а затем, еще живой, вспороли живот. И она ползла, эта девочка, ползла к плетню, возможно, своего дома, все еще не веря, что все это случилось с ней, и она умрет. Нет, она не может умереть, только не она, она ведь еще так молода, а вчера папа привез из города такие красивые бусы, и один парень сказал ей, что она и сама очень красивая…

Она ползла к плетню, а выпавшие из ее живота кишки, из того самого, в котором она должна была вынашивать своих детей, волочились за ней, а сейчас над ними кружили толстые зеленые мухи.

Чувствуя, что сейчас на глазах выступят слезы, и у меня не получится удержать их, я до боли прикусил губу.

Мы проехали через деревню в гробовом молчании и остановились на противоположном ее краю. От деревни мало что осталось, ее спалили дотла и от пепелищ исходил жуткий сладковатый запах сгоревшего мяса, человеческого мяса. И еще было много трупов, в основном мужских, но попадались и детские, и трупы совсем старых людей. И абсолютная тишина, ни лая собак, ни рева голодных домашних животных, ни кудахтанья птиц…

— Командир, там живой есть — почему-то шепотом сказал Шлон.

За заросшим крапивой полуразрушенным от ветхости сараем сидел на коленях старик, крепко прижимая к себе маленького мальчика, мертвого мальчика. Голова ребенка была откинута далеко назад, а взгляд его широко открытых незрячих глаз был устремлен в небо, такое же голубое, как и они. Старик не шевелился и не произносил ни звука, лишь изредка его тело сотрясала короткая дрожь.

Мы осторожно отъехали от него и остановились.

— Что будем делать, командир? — спросил все тот же Шлон.

Оглядев парней, я увидел, что все выглядели бледновато, но спокойно, лишь Кармон судорожно пытается сдержать тошноту, громко икая.

— Я слышал, что егерь может распутать любой след, а у нас их двенадцать человек, пусть и бывших. -

— Артуа… — начал Коллайн.

Нет, ты не черствый человек, Анри, совсем не черствый.

Ты просто человек долга, а долг у нас сейчас один — прибыть в Тромер вовремя. Да, и мне будет совсем неудобно оправдываться за свое опоздание, потому что я ни за что не буду прикрываться именем императрицы. Но мы не проедем мимо, Анри, ни за что не проедем.

И я уже было набрал воздух в легкие, и открыл рот чтобы сказать — знаю, что мы здорово опаздываем, но сейчас меня значительно в большей степени волнует вопрос, что делать с заводными лошадьми, ведь они будут только задерживать нас, когда услышал.

— Артуа, у тебя кровь на подбородке. -

Я ладонью смахнул кровь с подбородка, только сейчас почувствовав боль в прокушенной губе…

Мы погнались за бандитами, бросив заводных лошадей на огороженном поле, на котором уже некому будет снимать урожай. Впереди отряда ехало три тройки следопытов, стараясь охватить как можно больше площади, чтобы не потерять след.

— Как же так, Ваша Милость — недоуменно спрашивал меня Прошка — даже вайхи, наверное, не такие злодеи. -

— Все начинается с того, Проухв, когда кто-нибудь убьет совсем невинного человека. Может быть, в первый раз ему и будет трудно это сделать, во второй — значительно легче, а затем он будет получать от этого удовольствие. И тогда он престанет быть человеком, он станет зверем. Ты знаешь, Проухв, есть такое животное, медведь. Обычно он сторонится человека, но стоит ему хоть раз попробовать человеческого мяса, и все, он становится людоедом, который постоянно будет охотиться на людей.

Те, которых мы преследуем, они перестали быть людьми, и их, как медведей — людоедов уже нельзя изменить, их можно только уничтожить. -

Мы догнали бандитов на следующий день, к вечеру. Они пытались спрятать свои следы, и делали это довольно искусно. Этого им не удалось, не те люди собрались у меня в отряде.

Еще раньше, на месте их ночной стоянки мы обнаружили два трупа и оба были телами молодых женщин, которых они не удосужились даже прикрыть ветками или лапником.

Наконец, уже перед самой темнотой, мы обнаружили их, когда бандиты встали лагерем, готовясь к ночлегу. Для ночлега они выбрали небольшой луг на берегу бурной речушки.

— Больше сотни — думал я, рассматривая лагерь через бинокль — для банды это очень много, не иначе где-то в этих чащобах действительно существует если и не королевство, то, по крайней мере, большие селения, способные прокормить столько народу. Эти явно пришли за женщинами, их и сейчас осталось не меньше двадцати, бедняжки. -

Со стороны лагеря донесся довольный гогот, когда одна из женщин попыталась дать отпор насильнику, захотевшему немного любви. Мне хорошо было видно, как подбадриваемый своими товарищами, он ударил женщину по лицу и повалил ее на землю прямо возле костра.

— Ваша Милость — негромко заговорил подъехавший ко мне Грегор, принятый мною совсем недавно, и пары месяцев не прошло — мы сможем прокрасться краем леса совсем близко к ним, и они не успеют подготовиться. -

Нет Грегор, мысль толковая, но мы сделаем совсем по-другому. У меня не хватит терпения куда-то еще красться, ведь вот они, совсем рядом. Перед глазами, как наяву, появилась хрупкая фигурка мертвой девушки, лежащая на траве.

— Парни — обратился я ко всем — те, кто чувствует то же, что чувствую сейчас я, присоединяйтесь, — и, хлопнув Ворона ладонью по крупу, послал его вперед.

Выехав на открытое место, остановился, поджидая остальных.

Выехали все, выстраиваясь в один ряд, в лесу не остался никто. Мы постояли минуту, глядя на заметавшихся в лагере бандитов. Затем, все так же молча, без команды, рванулись вперед. Никто не кричал, нагоняя адреналин, слишком свежа еще была картина, увиденная нами сутки назад, и этого было достаточно.

Я обнажил клинок, и опустил руку, наклоняясь на правый бок, чтобы наполнить руку кровью для более мощного удара. И снова я не смог понять, как Диким удалось меня обогнать. У них отличные лошади, но даже они в чистую проигрывают в резвости моему Ворону, и, тем не менее, факт остается фактом, их спины опять маячили впереди меня.

Бандиты прибыли сюда конными, и их лошади паслись на лугу, возле самой воды. Поняв, что им не хватит времени, чтобы добраться до них, они попытались организовать оборону. Но я не зря потратил столько времени, сил и золота на своих людей, чтобы какая-то жалкая шайка мерзавцев смогла оказать хоть сколь достойное сопротивление. Ворвавшись по центру лагеря, мы пронеслись по нему ураганом, безжалостно рубя всех, кто попадется под руку. Спутать невозможно, бандиты не взяли с собой ни одного мужчины, а только лишь женщин.

Страшное зрелище, когда конница рубит пеших, не вооруженных длинными пиками.

Удары сабель размашистые, разваливающие тела чуть ли не до пояса и бойцы придают им еще большую силу, приподнимаясь в стременах и опускаясь в момент удара. Мне так и не удалось полностью утолить туманящую мозги ярость, хотя и я нанес несколько ударов клинков и разрядил оба ствола своего пистолета.

Мы смели нестройные ряды бандитов, сгоняя их к центру и беспощадно расправляясь с ними. Уцелел только тот, кто отбросил оружие и рухнул наземь.

Вскоре все было кончено, оставшиеся в живых бандиты ничком лежали на земле, боясь даже пошевелиться, ведь любое движение заканчивалось ударом клинка.

Я спешился, передал поводья Прошке и встал перед главарем, единственным бандитом, оставшимся на ногах. Смотрел на него и никак не мог понять, что же отличает его от нормальных людей. Никаких мощных надбровных дуг, массивной нижней челюсти и злобно горящих глубоко посаженных глаз. Смотрел и думал, что не смогу убить его вот так, безоружного, хотя он тысячу раз заслуживает любую из тех казней, какие умудрилось придумать человечество.

Главарь стоял, стараясь выглядеть спокойным и твердо отвечать взглядом на мой взгляд. Это почти ему удавалось, но только почти, поскольку в глубине его глаз все же притаился страх, страх потерять свою шкуру.

Схватись за саблю, умолял я его, вон она, буквально в паре шагов от тебя, торчит воткнутая в землю под острым углом. Но он не делал никаких действий, прочитав нечто в моих глазах, но вероятнее всего потому, что рядом стоял Ворон.

Когда бой уже почти закончился, и большая часть бандитов погибла, а оставшиеся в живых сдались в плен, кроме нескольких, которые успели броситься в реку, чтобы скрыться на другом берегу, атаман стоял возле самой воды, держа в каждой руке по сабле. Видимо он решил достойно погибнуть, поскольку понимал, что мы не станем стрелять в него, либо же бросаться толпой.

Ворон посмотрел на меня, я тоже ответил ему взглядом — постарайся оставить его в живых.

Дикий спрыгнул с лошади и неспешно направился к нему, тоже имея в каждой руке по клинку. Главарь взбодрил себя рыком и бросился навстречу, занеся обе сабли для удара. Только в самый последний миг, когда сабли бандита уже почти коснулись его, а я вовсю ширь разинул свой рот уже не в силах сдержать крик, Ворон применил свои. Миг, и сабли бандита разлетелись в стороны, еще миг и Ворон стоял вплотную, прижимая один клинок своей сабли к его шейной артерии, а другой находился у самого паха главаря, в непосредственной близости от артерии бедренной. Затем, коротко взглянув ему в глаза, он презрительно отвернулся от него и зашагал, вкладывая сабли в ножны.

Но я не Дикий, мне его умения никогда не постичь, как бы он сам не льстил мне, когда мы схватывались в учебном бою, и потому шансы у нас примерно равны, давай же, действуй.

Нет, главарь больше не нашел в себе мужества после того, как Ворон обошелся с ним как со щенком.

Глава 15

Письмена.

Ночь прошла беспокойно, стонали раненые бандиты, выли освобожденные женщины, оплакивая свою несчастную судьбу и погибших родственников. Мы тоже потеряли одного человека, и нескольких ранили, к счастью достаточно легко, для того, чтобы они не стали обузой остальным.

Утром мы двинулись обратно к деревне, названия которой я все еще не успел узнать.

— Что делать с раненными бандитами, их больше десятка, тех, кто не сможет идти сам? — поинтересовался Коллайн.

— Скажи им, что у них есть выбор — нести раненных на руках, или помочь им перестать мучиться. — Не задумываясь, ответил я.

Не хватало нам еще заботиться об этих выродках, но и убивать раненных совсем не хотелось. Бандиты предпочли второй вариант.

Обратная дорога далась тяжелее, почти тридцать пленных, за ними нужен постоянный присмотр, и около двадцати женщин, которые тоже требовали к себе внимание. Впереди ехал дозор, состоящий из двух пар егерей, за ним плелись пленные бандиты, потом двигалось основное ядро нашего отряда, женщины, частично пешком, частично на захваченных лошадях, табун трофейных лошадей, и, наконец, еще один дозор и тоже из четырех егерей. Ненадолго остановившись, чтобы похоронить тела двух женщин, уже тронутых лесной живностью, мы продолжили наш путь.

Следующая ночевка далась еще тяжелее, люди устали и не хватало пищи.

Попыток побега не было, пленники шли с покорной обреченностью, хотя отлично представляли, что ждет их в конце пути.

Когда до несчастной деревни оставалось совсем немного, один из бандитов бросился ко мне. Кот преградил ему дорогу лошадиной грудью, но пленник и не пытался наброситься на меня, он попытался купить себе свободу.

— Ваша Светлость — на всякий случай он добавил мне благородности — я знаю, здесь недалеко зарыто золото, много золота. Заберите все себе а… -

Я дернул рукой, и Кот понятливо кивнул. Блеснула сталь и тело, оставшееся без головы, зафонтанировало кровью из обрубков шейных артерий, затем согнулось в коленях и завалилось на бок.

— На этом золоте кровь женщин и детей, и его уже никогда не отмыть — сказал я для своих бойцов, чтобы ни у кого не оставалось сожаления по поводу упущенной возможности стать на десяток монет богаче.

— Может быть, еще у кого-то есть предложения или вопросы к господину барону? — поинтересовался Кот, но пленники угрюмо молчали, глядя на агонизирующее тело.

Когда мы прибыли в деревню, я обратился к плененным бандитам.

— Жизни вам осталось ровно столько, сколько вы будете хоронить убитых вами людей. Вы соберете всех, похороните в отдельных могилах, над каждой из которых будет надгробный холмик и камень в изголовье. Если кто-нибудь захочет отказаться, пожалуйста, мои люди помогут вам предстать перед Божьим судом прямо сейчас. Но желающих почему-то не нашлось.

Под вечер, когда они заканчивали хоронить жителей деревни, сопровождаемые воем и плачем женщин, по дороге, ведущей из Тромера, показался отряд егерей, численность сабель в полста.

Оперативно, едва трое суток минуло, пронеслось у меня в голове. Но, как выяснилось позже, отряд оказался разъездом, обычным для этих мест.

Офицер, командующий отряд, лихо осадил скакуна и ловко спешился, спрыгнув с коня.

— Барон Эдвард Тромар — представился он, взяв два пальца под тулью своей егерской шляпы. Ну, этот-то точно из Тромера, подумал я, представляясь ответно.

В нескольких словах объяснив ему ситуацию, я передал слово Коллайну, говорить совсем не хотелось. Быстрее бы все это закончилось, тоскливо думал я, а ведь еще нужно решить вопрос с пленными бандитами, а делать палачами своих людей совсем не хотелось.

— Надо же, кого я вижу, да это же сам Говальд, по прозвищу Лютый! Правитель здешних лесов, как он сам себя называет! — голос Тромара вывел меня из моих мыслей.

До этого главарь безучастно сидел недалеко от нас, не принимая участия в погребении. При словах Тромара он вздрогнул и попытался втянуть голову в плечи.

— Вы не представляете, барон — на этот раз Тромар обратился ко мне — как я мечтал о такой встрече, не поверите, но мне она даже ночами снилась. -

— Так может Вы, и избавите нас от его общества? -

— О, я с огромным удовольствием сделаю это. А как ждут Говальда в Тромере! Так ждут, что горожане даже устроят целый праздник по случаю его прибытия. -

Тромар с удовольствием согласился избавить нас и от остальных бандитов. Но им не светило побывать перед смертью в Тромере, они будут повешены прямо здесь, как только закончат хоронить несчастных, объяснил барон.

Замечательно, никогда не находил удовольствия в том, чтобы присутствовать при казнях а уж тем более казнить самому…

Мы распрощались с бароном Тромаром и отправились дальше, несмотря на то, что до темноты осталось не более трех часов.

— Как называется эта деревня? — спросил я уже верхом на Вороне у одной из женщин с черными кругами вокруг глаз и искусанными в кровь губами.

— Счастливки, Ваша Милость — услышал я в ответ голос, в котором жизни было не больше чем в сером придорожном камне.

Господи, какая горькая ирония судьбы, что в селе именно с таким названием, случилось то, что там случилось.

— Вы опоздали, господин де Койн и опоздали на целых три дня. — голос герцога не выражал никаких эмоций, но он и не должен был выражать. Таким голосом и вознаграждают и подвергают опале, только простонародье может восхищаться и гневаться при разговоре с низшими, для аристократии все эмоции излишни, разве что восхищение к более высоким особам. Для герцога такая особа — Ее величество, все остальные либо ровня, либо ниже по положению.

— Извините, Ваша Светлость, нас задержал сожженный на перевале мост — мой голос тоже не имел никаких оттенков, простая констатация факта.

— А то, что произошло в Счастливках, это тоже было необходимостью? -

— Ни сколько не сомневаюсь, Ваша Светлость, что Вы поступили бы точно также -

Герцог на минуту задумался, затем кивнул головой, соглашаясь. А вообще он мне нравился, сухой, убеленный сединами старичок, с живым темпераментом и острым умом.

— Поймать Говарда Лютого, это большая удача, скажу я Вам. Прямо удивительно, что он посмел выбраться из своего логова. Сколько, говорите, вас было? -

— Тридцать один человек, Ваша Светлость -

— А ваших врагов? -

— Сто двенадцать. -

Цифра более или менее точная, поскольку неизвестно, сколько именно бандитов успело спастись, перебравшись через речку.

— И это были его лучшие воины, личная сотня. Но Вам, барон, не привыкать побеждать в таких ситуациях — с этими словами он слегка коснулся висевшего на моей груди ордена, полученного за Кайденское ущелье.

Я тоже привык к тому, что мне не надо искать неприятностей, ни больших, ни маленьких, обычно они сами меня находят. Иногда даже самому удивительно, что до сих пор умудрился остаться живым. И еще удивительно то, что мы прибыли совсем недавно, я едва успел разместить своих людей, привести себя в порядок, как сразу же поспешил к герцогу на доклад. Но, оказывается, герцог уже в курсе всего, что с нами произошло.

Не иначе, что Тромар успел послать гонцов с вестью, но когда он успел это сделать и почему я не видел…

— И сколько, барон, Вы потеряли своих людей? -

— Одного убитым, Ваша Светлость. Есть еще несколько раненых, но очень легко. Все они смогут продолжить путь. -

— Однако же. И как Вам это удалось? -

— Я стараюсь собрать только лучших людей. Это дорого, но дело того стоит, как Вы сами смогли убедиться. -

Я вспомнил свой разговор со своими людьми, когда постарался объяснить им, что силу нашего отряда можно измерить мастерством самого слабого бойца. И чем оно выше, тем выше и наша общая сила. Немногие были привычны к такому жесткому тренингу, который им предложили Дикие. Парни посвящали ему все свободное время, а учителя у них были знатные.

— Говальд, конечно же, не останется в Тромере, когда его сюда доставят. Его закуют в кандалы и отправят в столицу под усиленным конвоем, я уже дал соответствующие распоряжения. Не сомневаюсь, что и Ее Императорскому Величеству будет любопытно на него поглядеть. -

Надо же, оказывается личность широко известная, а я о ней и не слышал никогда.

— Чем же он так прославился, Ваша Светлость? -

Герцог недоуменно посмотрел на меня, но ответил.

— Этого самого Говальда по праву называют Лютым. Он настоящий садист, и получает удовольствие от мук людей, пытая их лично. Счастливки — далеко не единственное селение, от которого не осталось ничего, после того, как он в них побывал.

Кстати, барон, за него назначена приличная награда, за живого или мертвого, так что по праву она Ваша. Кроме того, я отпишу обстоятельства его поимки, что, надеюсь, станет для Ее Величества приятным сюрпризом. Говальда пытаются поймать уже много лет, и все это время он оставался неуловимым. И еще я надеюсь, что Тайная Стража получит от него необходимые сведения о том, где расположены его тайные логова и нам, наконец, удастся навести порядок в здешних чащобах. -

Пока раскрутятся колеса государственной машины, бандиты тысячу раз успеют скрыться, действовать прямо надо сейчас, немедленно. А что касается Янианны, боюсь, что она совсем не обрадуется, когда узнает, что я принимал в поимке непосредственное участие, особенно узнав о соотношении сил при этом. Ну да ладно, до этого еще далеко, глядишь и забудется. А вот написать письмо и отправить его вместе с почтой герцога обязательно нужно, надеюсь, что это обрадует Яну хотя бы чуть-чуть.

— Что-то мы с Вами заговорились, барон. Даю Вам день отдыха, а послезавтра отправимся в путь. Кстати, сегодня вечер у наместника и Вас там будут ждать. -

Я сидел в огромном шатре верховного дормона вардов и смотрел на причудливые тени, отбрасываемые языками пламени от многочисленных светильников. Верховный дормон у вардов должность выборная, но вот уже пару столетий все они были избраны из одного семейства, так что теперь смело можно говорить и о наследственности. Не сомневаюсь, что и Тотонхорн, а именно он являлся Дормоном сейчас, передаст власть своему старшему сыну, Тотайшану. Но до этого еще далеко, Дормон не выглядит старше сорока. В шатре мы сидели вдвоем, пили напиток, вкусом и цветом здорово напоминающий кумыс, но называющийся согоном и разговаривали уже второй час.

Добирались мы сюда почти неделю, двигаясь вдоль правого берега реки Мусталы, притока Арны, город Тремер и расположен в месте слияния двух этих рек. Поначалу встреча с дормоном планировалась в самом Тромере, но Тотанхорн на это не пошел, заявив что-то вроде — сено за коровой не ходит — и пригласил в свои степи. Двигались мы неспешно, разбивая лагерь каждый вечер как будто на века, хорошо хоть герцог сменил свою карету на верховую лошадь, иначе весь путь пришлось бы нести ее на руках, поскольку дороги, как таковой не было вовсе. Словом, на то, что могло занять лишь пару дней, потребовалась почти неделя.

Тотанхорн ждал нас в условленном месте, раскинув свое стойбище на берегу все той же Мусталы. Кочевники они и есть кочевники, вся жизнь у них проходит в погоне за травой, кормом для их бесчисленных стад и отар. Сегодня они здесь, завтра травы им покажется мало, и они уйдут на новое место, оставив за собой лишь черные пятна на месте очагов, да вытоптанную землю.

Мы пришли уже под вечер, и в этот день успели лишь раскинуть свой лагерь. Своих людей, по просьбе герцога, очень похожей на приказ, я расположил на самом краю, между нашим лагерем и кочевниками. Не знаю, чтобы это дало в случае возможного конфликта, поскольку кочевников, считая только воинов, было не менее пятисот человек, но герцог всем своим видом показывал, что сделал удачный ход.

Утром, когда рассвело, все, и люди герцога, и люди Тотонхорна, глазели на камуфляжную расцветку наших шатров и палаток, зрелище, доселе ими не виданное. Ну и пусть им, привыкнут, как привыкли к цвету обмундирования моих бойцов. Солдаты, сопровождавшие Герцога Иллойского, поначалу тихо подсмеивались над ними, но язвить даже не пытались, у всех на слуху еще была наша схватка с бандой Говальда, что само за себя говорило о высоком воинском мастерстве парней.

Кочевники, люди непосредственные, смеялись открыто, тыкая пальцем, пока из одного из шатров не вышел Коллайн.

Анри, одетый в униформу, как и все мы, взглянул на противоположный берег реки, зевнул, и опять зашел внутрь. Когда он снова вышел из него, в руках у него был штуцер. Опустившись на одно колено, и, пристроив ствол ружья на колышек, к которому была привязана распорка шатра, он с одного выстрела снял пришедшего к водопою на той стороне Мусталы оленя. Затем, не говоря ни слова, опять скрылся в шатре.

Теперь всем зевакам нашлась новая тема для разговора — расстояние до противоположного берега было очень приличным и для обыкновенного ружья недоступным.

Всем он хорош, этот штуцер, и дальностью стрельбы, и точностью боя, но пока вобьешь пулю в ствол по нарезам, и семь потов сойдет и война закончится. Но это для тех, кто в курсе, а кто не знает, для них наглядная демонстрация — ружье обычной длины и выглядит как обычно, а как бьет, сами видели.

За оленем сплавали, привезли на наш берег и все желающие смогли убедиться, что олень самый настоящий и дырка от пули тоже имеется там, где ей и положено — сразу за левой лопаткой. А вот какой он на вкус потом у наших парней спросите, раздавать — самим мало.

На обед мы были приглашены в шатер Тотонхорна. Герцог с неодобрением посмотрел на меня, поскольку я был одет все в тот же камуфляж. Но я, как бы, не главное действующее лицо в нашей делегации, и вообще, человек сугубо штатский, и помимо всего прочего, все свои регалии и парадные камзолы в Тромере оставил. Какой смысл возить с собой то, без чего свободно можно обойтись, лучше более необходимых вещей добавить.

Встреча высоких сторон началась довольно скучно и нудно. Вначале герцог долго говорил о том, что народ Империи и вардов связывают долгие дружеские традиции, приводил примеры из истории, затем настала пора передачи подарков верховному вождю от Ее Величества Императрицы. Тотонхорн принимал каждую вещь, рассматривал ее, благодарил, и очень заметно было, что ему самому скучно. По крайней мере, так показалось мне.

Затем начался сам обед.

Потчевали нас по степному обычаю, то есть без всякой мебели и национальными блюдами. Мне все это далось легко, есть сидя на земле не привыкать, а то, что нет разносолов, так зато мяса много. Нет столовых приборов кроме ножей, так я вилку с собой принес, да еще и Коллайну захватил. А вот вина было много и всякого. У вардов нет запрета на виноградную лозу, как я бы смог предположить и они с удовольствием откликались на каждый тост полными бокалами.

Съел я много, не смотря на не очень одобрительные взгляды из окружения герцога. А как вы хотите господа, вы в гостях у радушного хозяина, который угощает вас всем, что у него есть. Вот чего делать точно не стоит, так это попробовать пару крошечных кусочков с таким видом, что вам стоило огромных усилий не умереть после этого, а потом сидеть весь обед с кислой улыбкой на лице.

С вином не усердствовал, но пару кубков осушил с удовольствием, вино отменное, хоть императрице на стол подавай. С удовольствием смотрел и на полуобнаженных танцовщиц, гибко и грациозно двигающихся под музыку, в отличие от того же окружения, которые чуть ли не стыдливо прикрывали глаза.

Я даже не скрывал того, что мне нравится это зрелище, женское тело самое красивое из всего того, что вышло из-под руки Создателя.

Недаром же существует легенда, что Господь, после того, как сотворил женщину, больше ничего создавать не стал, так как понял, что более совершенного ему уже не сотворить.

Пировали мы долго, но о делах не было сказано ни слова, еще не время.

После торжественного обеда я решил немного поспать в своем шатре, наказав Прошку разбудить меня перед закатом. Совсем недалеко заприметил я небольшую заводь, обязательно там рыба должна водиться. Вот туда мы с ним и заглянем с удочками, на вечернюю зорьку. Любители мы с ним, не раз в Стенборо сиживали с удочками на бережку, да и рыбки хочется. У степняков с водой отношения сложные и на столе не было ничего, чтобы хоть как-то рыбу напоминало.

Когда Проухв меня разбудил, я так и подумал, что все, на бережок пора, но нет, оказывается, Тотонхорн меня видеть пожелал в своем шатре.

Вот и сидим мы уже второй час, изредка обмениваясь фразами. Не то чтобы разговор не клеится, нет, просто уютно сидеть вот так, смотреть на огонь и время от времени отпивать из чашки без ручки согон. Изредка Тотонхорн о чем-то спрашивал, я коротко отвечал, и мы снова молчали. Не принято у вардов обращения на Вы, и выражения типа — не соблаговолит ли милостивый государь или уверяю в непременнейшем к Вам почтении, и, слава Богу. На Имперском языке Тотонхорн говорил свободно и безо всякого акцента, разве что слегка смягчал твердые гласные в конце слов. Обращаться к нему длинно и цветисто тоже не было необходимости, достаточно было одного слова — абыс — это я заранее выяснил. Так мы и общались все это время. Наконец он произнес.

— Говорят, что Янианна очень красива — это прозвучало и как вопрос и как утверждение.

— Для меня, да — вновь коротко ответил я.

И тут он произнес фразу, которую я совсем не ожидал от него услышать.

— Вот смотрю я на тебя, де Койн и никак не могу понять, почему она выбрала именно тебя. Может быть, есть у тебя что-то такое, что сразу и не разглядеть. -

Мать вашу, да что вы от меня все хотите, и каким, по-вашему, я должен быть? Тотонхорн сказал мне то, что, наверное, сказать бы хотели мне многие, но не могли в силу разных причин. Он же может себе это позволить, он вообще может позволить себе многое.

— Ну, мы можем померяться… — и я неопределенно помахал рукой.

Сначала Тотонхорн меня не понял, недоуменно посмотрев на меня, затем начал хохотать, хлопая себя ладонями по коленям. Вероятно, он представил себе, как мы стоим со спущенными штанами и упертыми в бок руками друг напротив друга, а ассистенты, вероятно, все же ассистентки, мечутся между нами с растопыренным большим и указательным пальцем, делая замеры.

Ну а если он и действительно согласится, вот же будет ситуация. Вообще-то в этом плане я не сильно отличаюсь ото всех, впрочем, как и во всех остальных. И кто его знает, может при выборе дормона именно этот фактор и является основным критерием, вон он как смеется.

Я даже представил себе, что Янианна поинтересуется, что мы там делали, и я не смогу солгать ей. Естественно, Яне будут интересны результаты, и опять у меня не получится обмануть ее. Я лишь с сожалением разведу руками, тяжело вздохну и скажу — проиграл вчистую. Не выдержав, улыбнулся своим мыслям, с трудом удержавшись от смеха.

Наконец дормон отсмеялся и вытер набежавшую на глаза слезу. Отпив согона, он снова хмыкнул и, как бы в продолжение разговора, предложил пригласить танцовщиц.

Нет, ответил я, я уже насмотрелся на них сегодня, но вот если бы пригласить того музыканта со свирелью или как там она называется. И торопясь, чтобы он правильно меня понял, объяснил, что очень впечатлен его игрой. Это мальчишка действительно играл так, что просто невозможно было понять, как их этой метровой длины полой палки можно извлечь такие звуки. Это была грустная мелодия, но печаль, которую она вызывала, была светлой и чистой, и держал он инструмент интересно, в самом углу губ, оставив часть рта открытым. Никогда еще я не видел и не слышал ничего подобного, ни самого инструмента, ни его звука.

Тотонхорн хлопнул в ладони, полог шатра мгновенно откинулся и в проеме, согнувшись пополам, возник человек. Получив короткий приказ, человек мгновенно исчез, и за шатром послышался топот ног.

— Мою первую жену завали Айшан — негромко начал Тотонхорн — и у нас долго не было детей. Но, пока она была жива, мне совсем не интересовали другие женщины. Она умерла, родив мне первенца, Тотайшана. Тотайшан очень похож на свою мать, если в нем и есть что-то от меня, так это характер. Айшан была очень доброй женщиной, очень. -

Тотонхорн и Айшан. Наверное, имя сына появилось как сложение двух этих имен. Красивый обычай, жаль только, что в моем мире и в мое время так делается только для породистых животных, впрочем, и родословные остались практически только у них.

— Знаешь, сколько у меня теперь жен? — спросил он и сам же ответил — много, очень много. Но даже всех их вместе я люблю меньше, чем когда-то любил одну Айшан. -

Кланяясь, в шатер вошел музыкант, прижимая к груди дудочку.

— Сыграй нам, Кронсул, моему гостю очень нравится твоя музыка — обратился к нему дормон. Парень уселся в отдалении, скрестил ноги и заиграл. Играл он негромко, но такая музыка и не должна быть громкой, она для сердца, не для ушей.

— Я очень люблю Тотайшана — продолжил дормон — Но он совсем не слушает меня. Парня пора уже женить, ему скоро шестнадцать и я предложил ему на выбор несколько невест. Все они из достойных семей, красивые, здоровые, любая из них принесет мне хороших внуков, но Тотайхан уперся, только Алиша или вообще из дома сбегу — в полголоса жаловался мне дормон.

— Ну что он в ней нашел, что в ней такого, чтобы идти против воли отца. Маленькая, такая худая, что ее ветром шатает, а он сбегу. Нет, когда я был молодым, разве я мог бы ослушаться? Что становится с этим миром? — Тотонхорн тяжело вздохнул, наполняя чашу согоном.

— Ученые, занимающиеся прошедшими веками — осторожно начал я — никак не могли прочитать табличку с письменами. Вернее, таких табличек было много и они не могли прочитать ни одну из них, потому что язык, на котором они были написаны, стал уже мертвым, на нем давно никто не говорил. Вероятно, они надеялись обрести какие-нибудь тайные знание, доступные древним, но утерянные впоследствии. Наконец, им это удалось, и каково было их удивление, когда они прочитали ее. В этой табличке, оказавшейся письмом, одни человек жаловался другому на молодежь, которая не живет по заветам отцов. Куда катится это мир и что с ним вскоре произойдет, возмущался он… Абыс, этим письменам более двух тысяч лет, и действительно, что же стало бы с этим миром, если бы каждое новое поколение было бы хотя бы чуть-чуть хуже предыдущего. Нет, они не хуже, они немного другие. -

— Как же ученые прочитали эти письмена? — поинтересовался дормон после минутного молчания.

— Им повезло, нашлась каменная плита, на которой надписи были на двух языках и один из них был им понятен, а текст оказался одинаковым. -

Глава 16

Черный ворон.

На следующий день мы приняли участие в большой облавной охоте, которая тоже являлась частью торжественных мероприятий, посвященных нашему прибытию.

Мне и моим людям отвели место на самом краю правого крыла, в отличие от герцога и его свиты, находившимся в самом центре, рядом с дормоном. Нам предстояло загонять всю повстречавшуюся дичь до самой реки Каласа, а затем повернуть налево и гнать ее вдоль берега. Каласа, небольшая речка с несклоняемым названием и ударением на последней букве, имела очень бурное течение и обрывистые берега, так что все животные, прижатые к ней, не смогут преодолеть ее и им придется спасаться от нас, убегая вдоль берега.

Еще нам придали сына дормона, Тотайшана, с десятком верных ему нукеров или как их там называют здесь. Тотайшан, совсем молодой парень, почти мальчишка с едва пробившимся темным пушком на верхней губе, гордо сидел на своем скакуне, всем своим видом показывая, что только строгий наказ отца держит его здесь, в числе загонщиков. У загонщиков самая незавидная роль, их задача гнать зверя туда, где ими будут заниматься настоящие охотники.

Мы ехали по степи, раскинувшись широкой дугой, и наш правый фланг опережал остальных, чтобы не дать возможности уйти загоняемой дичи. День был в самом разгаре, яркое солнце светило с безоблачного неба, и только с близких гор, вершины которых были покрыты снегом, иногда налетал прохладный ветерок.

Наконец Тотайшан, покрутившись с нами, умчался в центр, где и происходили самые интересные события. Мы же ехали неспешно, никакой живности не попадалось, разве что изредка взлетала притаившаяся в высокой траве птица, да спугивались длинноухие зайцы, стремглав спасавшиеся от нас бегством.

Когда Коллайн поинтересовался разговором, состоявшимся у меня с Тотонхорном, я коротко передал ему подробности, утаив лишь о своем предложении.

— Еще он попросил у меня совета — заявил я внимательно слушавшему меня Анри — Суть вот в чем. Дормону нужен достойный человек, чтобы назначить его Верховным Главнокомандующим своими войсками, которыми он хочет завоевать весь мир. Основным критерием такого человека является его любовь к рыжеволосым леди, и он поинтересовался, нет ли среди моих знакомых подходящей кандидатуры — закончил я свою речь и приготовился к отражению ответных выпадов Коллайна.

Действительно, отношения Коллайна к огнегривой графине не походили на его обычные увлечения, и я не удивлюсь, если он захочет оформить их браком, совсем не удивлюсь. Графиня Лиола Бекнер была вдовой, владелицей пары поместий и уступала в возрасте Коллайну несколько лет. Женщина красивая, очень милая в общении и, по-моему, питавшая к барону ответные чувства. Совет да любовь, как говорится, но Анри все откладывал такой ответственный шаг на потом…

Но Коллайн, в ответ на мой выпад, лишь сказал — да ну Вас, барон — и отвернулся, делая вид, что внимательно разглядывает кустарник справа от нас.

Мы честно доехали до берега реки, так ничего не встретив, и повернули налево.

Суматоху, царившую на берегу в том месте, где должны были быть дормон с герцогом, мы увидели еще издали. Суетливо бегали люди, мечась из стороны в сторону и указывая руками на реку. Я ожег плетью круп Ворона, посылая его галопом.

— Что случилось? — мой вопрос был адресован к одному из офицеров, состоящих в герцогской свите.

— Сын дормона, Тотайшан — офицер указал рукой на бешено бьющийся водный поток — под ним обвалился берег, и он вместе с конем упал в воду. -

Действительно, на одной из небольших отмелей виднелось тело человека, застрявшего между камнями. Буйный поток шевелил его конечности, и отсюда казалось, что Тотайшан продолжает бороться с ним, но голова его оставалась все время под водой. По берегу метались люди, пытаясь пробраться к телу, но поток сбивал их буквально после пары шагов по воде.

Только не с ним и только не сейчас, мелькнуло в голове, ведь все наши переговоры тогда пойдут к черту. Буквально вчера я слышал от дормона о его отношении к своему старшему сыну, так напоминающему ему его покойную жену, любовь всей его жизни.

Но еще больше мне было жалко его сына, славного парня, за гордыней которого проглядывала юношеская неуверенность в себе.

Я застыл на миг, лихорадочно соображая, ага, так, хорошо, и еще вот это, ну, кажется все.

Подав команду — Прошка, Шлон, за мной — кинулся на берег, сорвав по пути пару волосяных арканов с седел кочевников, ну как они без них и не кочевники вовсе.

Соединив пару арканов петлями, я пропустил под мышками конец одной из веревок, завязав его на груди калмыцким узлом — для того он и существует, чтобы применять его в таких или подобных ситуациях. Петлей нельзя, будут тянуть, и затянут до такой степени, что вздохнуть будет проблема. Сунув свободный конец в руки Прошки, бросился в воду. Перепрыгивая с камня на камень, мне удалось добраться почти до ее середины. Балансируя на скользком камне, торчащем из воды, я огляделся.

Вон оно тело, ниже по течению и чуть правее, теперь главное не промахнуться. Крикнув, чтобы веревку не держали натянутой, рухнул в воду спиной вниз. Река встретила тысячью ледяных иголок, вонзившихся в тело и не слабым ударом подводного камня в бок, чуть не развернувшего меня. Сплавляться по таким рекам нужно на спине и ногами вниз, это аксиома, которой мне еще ни разу не приходилось пользоваться.

Только бы не промахнуться, второго шанса может и не быть, вода как лед, я окоченею, долбила мозг одна и та же мысль. Но нет, я влетел ногами на отмель, где застрял Тотайшан, взвыв от боли в ноге, крепко доставшейся от острого камня.

Ухватив тело за одежду, заорал — тяните — чувствуя, как хлынула вода в открытый рот.

Пару раз прижимало ко дну, накрывая с головой, было очень больно от ударов камней и от натянутой как струна веревки, но нас вытянули на берег и я умудрился не выпустить Тотайшана из рук.

К нам кинулись еще в воде, вытаскивая на берег. Стоя на подгибающихся ногах и плюясь проглоченной водой, я почувствовал, что с меня срывают одежду.

Рядом страшно взвыл Тотонхорн, опустившись на колени перед неподвижным телом сына, и вонзив ногти в бритую голову так, что из-под них выступила кровь.

Да что же это такое? Сейчас, когда дорога каждая секунда, совсем не время выть, сейчас время бороться за его жизнь.

Грубо отодвинув, почти отбросив дормона в сторону, я перевернул тело Тотайшана, животом укладывая на свое колено и надавливая сверху, чтобы освободить легкие от воды. Так, теперь такие же действия, что и с Кройтом, но парень, в отличие от него, должен ожить, он просто обязан сделать это. Жестом показав Коллайну на ноги утопленника, я начал делать искусственное дыхание.

Живи парень, живи, молил я его про себя, и через несколько томительных минут он меня послушался. Тотайшан открыл глаза, еще подернутые мутной пленкой, и его вырвало. Теперь срочно нужно растереть тело и у меня есть, чем это сделать. Уложив Тотайшана на подстеленный потник, и оторвав кусок меха с оторочки его халата, я начал растирать тело, щедро поливая бренди из протянутой Шлоном фляжки. Наконец сын дормона зашевелился осознано и даже попытался оттолкнуть меня. Ну и слава Богу, наконец-то все позади. Приподняв его, я насильно влил ему жидкость в горло и с удовольствием похлопал его по спине, когда он закашлялся.

— Заверните его, ему нужно тепло — обратился я к столпившимся вокруг нас вардам.

Вот теперь точно все, можно позаботиться и о себе, и с этой мыслью я отправил в свое нутро остатки бренди.

С меня сдернули мокрую одежду, накинули на плечи чей-то халат и повели к лошади, которого держал в поводу Кот. Сидеть голой мокрой задницей в обшитом кожей седле не очень комфортно, но ноги приятно грели бока Ворона, плечи стеганый халат, а на голову мне напялили чью-то лохматую меховую шапку.

Не хватало еще воспаление легких схватить и, при воспоминании о ледяной воде, меня передернуло от озноба. Я еще пару раз хорошенько приложился к фляжке Нектора, мне значительно потеплело и весь остаток пути пел песни, хорошо хоть в полголоса.

Пел я про черного ворона, который вьется над моей головой, но почему-то не мог вспомнить дальше первых двух строчек и потому затягивал ее вновь.

Уже в шатре я вспомнил, что лучшее средство для того, чтобы согреть человека в такой ситуации, это положить его между двумя обнаженными девушками, и все порывался пойти и сказать об этом лекарям, занимавшимся Тотайшаном. Коллайн успокоил меня, сказав, что сына дормона уже согревают так, мне же лучше успокоиться и прилечь поспать, накрывшись парой одеял, поскольку мне такое средство не подойдет. Вспомнив о Янианне, согласился с ним, укутался одеялом с головой и крепко, без сновидений уснул.

Проснувшись следующим утром, первым делом я потянул носом воздух. Нет, все отлично, никакой заложенности. Так, что еще, начинаем тестирование бортовых систем. Голова побаливает, что понятно, болит распухший локоть, тоже понятно, жжет нога, и это допустимо. Кажется и все, если вдуматься легко отделался, могло быть и хуже.

Полог откинулся, запуская яркий солнечный свет и Прошку.

— Ваша милость, может быть, ухи желаете? -

О, уха, конечно, желаю я сразу почувствовал в себе прямо таки зверский аппетит.

Да, как хорошо быть барином, дома иногда после подобных адвенчур утром меня ждала куча еще влажной, мятой одежды. Сейчас же все приготовлено, аккуратно сложено и только ждет того, чтобы я все это на себя напялил…

Я вышел на белый свет и обнаружил всех своих парней, чинно усевшихся на травке и хлебавших из котелков ту самую уху, ради которой и покинул такую уютную постель. Здесь были все, кроме Коллайна и двух дежурных, ждавших, когда их подменят.

Нет, я не стану уединяться в шатре, чтобы принять пищу так, как подобает человеку моего положения, в гордом одиночестве и из серебренного обеденного сервиза. На свежем воздухе, в прикуску с набегающим от реки ветерком да с шутками и прибаутками нашего повара Шлона… И пускай морщат лица господа из окружения герцога, мне мнение того же Шлона дороже, чем все мнения всех их вместе взятых, чего бы это не коснись. Я уселся на траву рядом с Нектором, подвинувшимся, чтобы уступить мне место и передо мной как по волшебству появился такой же точно, как и у остальных котелок, наполненный янтарной жидкостью с капельками жира, плавающего на поверхности. Все замолчали и перестали брякать ложками, увидев, что я собираюсь что-то произнести.

— В той далекой стране, откуда родом замечательный напиток, называемый бренди, есть один закон, нарушение которого грозит самыми страшными карами. — строго начал я, назидательно воздев ложку к небу — И согласно этому закону уху категорически запрещается употреблять без того самого напитка — затем, понизив голос, добавил — хорошо, что мы сейчас не в той стране. -

Парни озадачено замолчали, а вот Шлон, тот сообразил сразу, метнувшись в палатку, служившую у нас вместо склада.

Тут дошло до всех, и они одобрительно зашумели, солдаты — они солдаты всегда и везде, как их не назови и где бы они ни были. Сейчас нам предстоит не распивать спиртные напитки, а принять профилактическое средство против кишечных инфекций, а также употребить оное для поднятия боевого духа.

Шлон же остался верен сам себе, наивно поинтересовавшись у меня, что думает его милость по поводу ухи на обед, ухи на ужин, и вообще насчет того, чтобы питаться ею все время нашего пребывания здесь, чем заслужил одобрительный смех со стороны всех присутствующих.

Ближе к полудню меня пригласили в шатер старшего сына дормона. Когда я вошел в шатер, из него тенью выскользнула девушка, наверно это и была та самая Алиша, про которую рассказывал мне его отец. Тотайшан лежал с бледным лицом и с затянутым в лубки левым предплечьем. Ничего, месяц, полтора и ты забудешь, что руку ломал, по себе знаю, а кость в месте перелома еще крепче становится, главное жив остался.

— Спасибо Вам — произнес он вместо приветствия. — Спасибо за то, что спасли мне жизнь и еще за то, что отец разрешил взять мне в жены Алишу. Даже не знаю, за что мне больше и благодарить. -

Тотайшан говорил на общеимперском языке плохо, да еще волновался, но я его отлично понял. Да, дормону, для того чтобы понять, что нет в жизни вещей важнее, чем счастье собственных детей, пришлось пережить смерть собственного сына, когда он решил, что потерял его.

Я посидел у него, мы немного поговорили, я рассказал ему веселую историю, стараясь рассмешить его, и, когда же совсем собрался уходить, Тотайшан остановил меня.

— Теперь я Ваш должник на всю жизнь, мне рассказали, что Вы и сами чуть не… -

— Не надо об этом, Тотайшан. Это сделал бы и любой другой, если бы знал, как это сделать. Просто я оказался таким единственным, только и всего. Знаешь, я и сам рад, что спас жизнь хорошему человеку. Не так давно я пытался сделать это одному негодяю, и у меня ничего не получилось. Наверное, так было угодно богам. -

Я шел к своему шатру и размышлял о том, что вероятно выражение ' вдохнуть жизнь' и получилось после такого вот случая. Затем вспомнил, что это не так, кто-то вдохнул жизнь в какую-то статую, и я решил, что это неправильно. Вернуть человека из мертвых, вдувая ему свое дыхание вот так должно быть правильно, а не когда оживляют мертвую вещь. Я окончательно запутался с этим вопросом, когда меня окликнули и снова пригласили.

На этот раз меня пригласил на конную прогулку Верховный дормон Тотонхорн.

Мы долго ехали и молчали. Тотонхорн не спешил начинать разговор, а я не стал его навязывать, ведь позвал для разговора меня он.

Наконец он заговорил.

— Я долго думал над этим, и никак не мог придумать, как мне отблагодарить тебя за то, что ты сделал. Может быть, ты скажешь мне сам? -

Я отрицательно покрутил головой, да ничего мне не надо. Все что я хочу, так это как можно быстрее увидеть ее глаза, ее улыбку, услышать ее голос… А как ты можешь помочь мне в этом? Да никак. Наверно, в этот момент у меня был очень мечтательный вид, что Тотонхорн улыбнулся, и я впервые увидел такую улыбку на его лице.

— Все-таки ты подсказал, что я смогу сделать для тебя. Говорят, что это очень ценят у вас, как ценят у нас мужество и верность. Наверное, мне никогда не понять этого, но может быть это и к лучшему. -

Тотонхорн протянул мне небольшой кожаный кошель размером с крупное яблоко, туго чем-то набитый. Я взял его, приложил ко лбу, затем к сердцу и спрятал в карман.

Какое-то время мы снова ехали молча.

— Я хочу отправить Тотайшана в столицу, пусть поживет там, посмотрит, как живут люди в чужих краях, наберется чужой мудрости… — продолжил он.

— И долго он сможет жить без всего этого? — я обвел рукой степное разноцветье трав, недалекие горы, блестевшую в низине ленту той самой злополучной реки. — Город это камни, много камней, дома из них, дороги из них, все из них. И еще это много соблазнов.-

Совсем не прав я, говоря так. Живущий в столице Тотайшан будет отличным залогом того, что варды никогда не нападут на Империю, пока он там. Дормон тоже отлично понимал это, но сказал тем не менее.

— Я знаю это. Когда то и мне пришлось прожить пару лет среди этих камней. Но мне было сложнее, чем будет моему сыну. Ты ведь сможешь присмотреть за ним, чтобы ему было легче освоиться? -

— Да, я сделаю все, что смогу. Но будет ли этого достаточно? -

Тотонхорн не стал отвечать на мой вопрос, вместо этого он сказал совсем другое.

— Что происходит с моими глазами. Я ведь не стар еще совсем, а вижу уже совсем не так, как раньше. -

Я протянул ему бинокль, висевший у меня на груди. Он взял его, повертел, приблизил к глазам и вернул обратно.

— Неправильная у тебя труба. И маленькая и не видно ничего. -

— Нужно покрутить вот это колесико. Глаза у всех разные и каждый должен настраивать ее под себя. -

Тотонхорн приложил бинокль, долго крутил колесико, настраивая, наконец, замер.

Когда он оторвал его от глаз, вид у него был очень довольный.

— Я и в молодости не мог видеть так далеко. Ты, де Койн, умеешь удивить. Может быть, останешься у нас погостить, пока Тотайшан будет гостить в вашей столице? — и засмеялся, довольный своей шуткой. Затем снова посерьезнел.

— Сегодня я говорил с герцогом, и мы оба получили то, что хотели. Завтра будет пир, и послезавтра тоже, а возможно и еще пару дней, чтобы никто не мог сказать, что варды плохо относятся к гостям. А потом ты полетишь туда, где свое сердце оставил. Он тяжело вздохнул — я свое вместе с Айшан похоронил. И если бы вчера… — дормон не договорил — И вот еще что, будешь в наших степях, неважно где, в любых местах, где живут варды. Покажешь это кольцо — с этими словами он стянул со своей руки один из перстней — и в любом нашем селении будут относиться к тебе как дорогому и желанному гостю. -

Я взял кольцо, поблагодарив дормона и сказав ему, что это действительно драгоценный подарок, затем надел его на палец. Поднеся руку поближе к своему лицу, начал его рассматривать. Кольцо не имело ни одного камня и все было покрыто непонятными письменами, не похожими ни на одни, что я когда-либо видел раньше.

— Это очень древнее кольцо — сказал дормон, заметив мой интерес — и я не знаю, что на нем написано. Быть может, твои ученые смеют прочитать это. -

Если бы, в Империи еще нет таких ученых, а другие невероятно далеко отсюда.

Мы поехали дальше, и, время от времени, Тотонхорн подносил бинокль к глазам что-то рассматривая, каждый раз восхищенно цокая языком. Мне было приятно, что я угодил с подарком, хороший абыс человек, чтобы о нем не говорили.

— Скажи мне де Койн, возможно ли оживить любого умершего человека, вдыхая ему свою жизнь, разводя руки и надавливая на сердце? — задал он, наконец, вопрос, который долго видимо его мучил.

— Нет — с сожалением ответил я — это зависит от многого и больше всего от времени, которое прошло после того, как остановилось сердце. Вчера, если бы мы опоздали совсем немного, уже невозможно было бы помочь Тотайшану, совсем невозможно. -

Дормона явственно вздрогнул при этих слов, вспоминая, что пришлось ему пережить.

Следующий его вопрос касался оружия, вернее штуцера, о котором ему рассказали очевидцы. Я подробно рассказал ему о таком ружье, объяснив все его преимущества и все его недостатки. У меня их всего два и, если хочешь, я подарю их оба. Но лучше немного подождать, не больше года и тогда я смогу подарить такое оружие, что абыс даже представить не может, насколько оно будет хорошим.

Почему так долго, поинтересовался Тотонхорн. А у меня еще нет его, легко сознался я, но к тому времени, надеюсь, уже будет.

Но зато эти ружья будут и меньше и легче тех, которые сейчас есть, с ними будет очень удобно обращаться, а стрелять они смогут несколько раз подряд. И перезаряжать их станет не дольше и не сложнее, чем наполнить чашку согоном. Стрелять они будут так далеко, как только видит глаз. Конечно, пуля не долетит вот до той горы — указал я рукой — но мы же не видим отсюда горных баранов, пасущихся на ее склонах. Если же подъедем ближе, и нам удастся их рассмотреть, то тогда и пуля из такого ружья их достанет. Но только пусть мудрый дормон не думает, что я смогу дать их очень много, пусть даже за деньги. Сотню, другую стволов абыс получит в подарок, чтобы вооружить ими своих ближайших людей, и я сделаю это немедленно, как только смогу.

Хочу вооружить такими ружьями всю имперскую армию, поделился я.

Дормон посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— Армия с таким оружием станет непобедимой и сможет покорить весь мир — сказал он.

— Мне нужно совсем не это, я хочу всего лишь того, чтобы девушка, которую люблю, думала только о том, идет ли ей новое платье, и какие украшения лучше всего с ним будет смотреться или еще о каких-нибудь вещах, о которых ей и положено думать. Она никогда не будет думать о других вещах, потому что на страну, имеющую такую армию, вряд ли посмеет кто-то напасть.-

Тотонхорн задумчиво посмотрел на меня и спросил.

— Говорят, ты появился в Империи не так давно и никто не знает, откуда ты появился.-

— Да, это так, нет еще и четырех лет, как я здесь. -

— Так откуда же ты де Койн? -

— Я скажу тебе, абыс, но вряд ли ты захочешь мне поверить. Моя родина так далеко, что я не знаю даже сам, где она находится. Может быть, она в той стороне, может быть в противоположной, а может быть и там. -

Я поднял руку и указал на темнеющее небо, где уже начали появляться первые звезды.

Глава 17

Могучий орел.

В Тромере меня ждало письмо Янианны, прибывшее за неделю до моего возвращения. В нем она писала, что любит, ждет, очень скучает и просит возвратиться как можно скорее. Я обратился к герцогу с просьбой разрешить мне отправиться сразу же, не дожидаясь пока в столицу поедет Его светлость. Но он попросил меня сопроводить его до Монтенера, именно попросил, и у меня не нашлось сил ему отказать.

Говоря откровенно, я не понимал, что дадут ему мои тридцать человек, когда в его эскорте числятся двести кирасир, к которым присоединится еще и полусотня егерей. Кроме того я считал, что без меня ему будет значительно спокойней, Янианна вероятно права, в том, что я как магнит притягиваю всякие проблемы и неприятности. Больше чем уверен, что и берег под лошадью Тотайшана ни за что бы не обвалился, если бы я не поехал к вардам.

И вот теперь предстоял долгий путь назад, не очень спешный, и расстояние до Монтенера, которое я мог бы преодолеть дней за десять, потребует чуть ли не три недели. А это значит, что Янианну я увижу на целую неделю позже, чем мог бы увидеть ее, пустись мы в путь в одиночку.

Герцог уже отправил гонцов в столицу с вестью о переговорах, завершившихся полным успехом, и теперь в столице его ждала торжественная встреча.

Все его окружение ехало с довольным выражением лица, как же, теперь дикие кочевники — варды не нанесут подлый удар в спину Империи, если той придется скрестить мечи с королевством Трабон, и в этом, несомненно, есть часть и их заслуги. Нет, и в свите герцога имелись хорошие люди, с которыми у меня появились нормальные отношения, но большую ее часть составляли личности, которых я не мог назвать иначе как лизоблюдами, подбирающими крошки с чужого стола.

В сущности, герцог был неплохим человеком, но имелась у него одна слабость, которой все успешно пользовались — герцог любил лесть. Вот его свита и состояла в основном из льстецов, которые непрерывно оттачивали на нем свое умение.

Отношения с ними я испортил еще в самом начале нашего путешествия из Тремера к стоянке вардов и не собирался ничего менять в этом смысле. Общался я с ними, при необходимости, через Коллайна, ему, кстати, тоже такое общение, как он сам говорил, много удовольствия не доставляло.

Мы следовали в конце колонны, оставив между нею и собой достаточное расстояние, чтобы не глотать поднимаемую ими пыль. Ехали медленно, останавливаясь на ночлег задолго до заката, разбивались шатры, готовился ужин. Утром лагерь неспешно снимался и опять тягомотина дороги. Все воспринимали это совершено нормально, а куда торопиться, ничто никуда не денется. Каждый день пути стоил мне немалых нервов, и я тысячу раз проклял себя за то, что не смог отказать герцогу. Что с ним может случиться, с таким то количеством защитников? Проехали Счастливки, и, к своему удивлению, я обнаружил уже почти отстроившуюся деревню. Дома белели еще совсем свежими бревнами, по узким улочкам бегала детвора, из дворов слышался лай собак. И если бы не мои воспоминания да большой погост на пригорке, ничто бы не говорило о трагедии, случившейся здесь совсем недавно.

Моему удивлению положил конец Коллайн, выяснивший, что деревню заново отстроили переселенцы, пришедшие с юго-востока Империи. Место уж очень хорошее, сообщил он, широкие пойменные луга, близкий лес. Вообще-то они направлялись в другое место, в неделе пути к северу отсюда, но им предложили остаться здесь, и они согласились. Понять их можно, земля разработана, а чужое горе оно и есть чужое, ведь что-то плохое может случиться с кем угодно, но только не с нами. Да еще и добра осталось достаточно после прежних хозяев. Очень удобно, заинтересовался я здешними метаморфозами, так, к слову заинтересовался, а тут уже готов полный расклад, подготовленный Коллайном.

Мы остановились на окраине Счастливков на дневной привал, который занял, это надо же, больше часа и когда, наконец, продолжили путь, я поделился с Анри своим удивлением. Коллайн тут же выложил мне все, что могло меня заинтересовать даже потенциально. Даже если я спрошу у него имя деревенского старосты, не сомневаюсь, что он тут же назовет его, да еще добавит, откуда он родом, сколько у него детей и почему старший сын до сих пор еще не женат, в отличие от среднего. Ну, это я, конечно, немного перегнул, но действительно, способность Коллайна добывать информацию меня всегда поражала.

Вот и сегодня, во время привала, пока я сидел у костра и наслаждался своими любовными муками, он успел узнать столько информации, что не хватит времени рассказывать ее до самого перевала.

Кстати, мне стоит обратить внимание на свое поведение, что-то я совсем раскис, надеюсь, что хоть со стороны это незаметно. Ничто не делает мужчину таким сильным, и в тоже время таким уязвимым, как любовь к женщине. И вот что-то я у себя прибавление в силе не замечаю, напротив, мне самому начинает казаться, что от моего взгляда даже вино может скиснуть. Подумаешь, ну увижу я Янианну на неделю позже, пусть даже на две чем мог бы, и что теперь, вешаться?

На следующий день мы преодолели перевал, и темп нашего движения несколько увеличился. Не знаю, что повлияло на такое решение герцога, хотя встречались мы с ним ежевечерне. Перед ужином герцог имел обыкновение принимать всех у себя в шатре и выслушивать рапорты.

Сначала докладывали кирасиры, потом егеря, а затем следовала моя очередь. Люди здоровы, отставших нет, заболевших и захромавших лошадей тоже, докладывал я. Герцог выслушивал всех, задавал интересующие его вопросы, отдавал необходимые, по его мнению, распоряжения и мы расходились на ужин. Блин, тоже мне рейд в глубоком тылу противника, хотя может зря я и ерничаю, по крайней мере, все были в курсе того, что происходило каждый день.

Я часто отсылал несколько человек вперед, нет, не для того чтобы разведать обстановку, смысла в этом не было никакого. Обычно им хватало времени, чтобы выследить какую-нибудь дичь или поджидать нас на обочине с полной корзиной рыбы, выловленной сетями из крапивы.

Вечерами от нашего лагеря доносился аромат готовящейся на вертеле свеженины или не менее аппетитный запах жареной рыбы и солдаты герцога с завистью посматривали в нашу сторону, поедая жидкую кашу с солониной. Герцогу с окружением, конечно же, готовили отдельно, но столовался я со своими парнями, лишь изредка принимая приглашение на ужин в его шатре.

Но именно из нашего лагеря каждый вечер доносился звон стали, а чего время терять, вон молодежи сколько, чтобы они о себе не думали, да и остальным не помешает.

'Тяжело в учении, сдохнешь без мучений' — любил говаривать один мой старый знакомый.

Монтенер становился все ближе, вот уже Майронские леса стали отступать от дороги все дальше, селений же становилось все больше, а Коллайн все задумчивей.

— Что случилось, дорогой Анри? — я решил сам вызвать его на разговор.

— Понимаешь, де Койн, скоро будет Монтенер. — он еще помялся некоторое время, затем продолжил — говоря коротко, перед самым Монтенером будет отворот на дорогу, ведущую к селу, лежащему прямо на берегу Арны. Если переправиться через Арну, а в селе достаточно лодок, чтобы сделать это безо всяких проблем, то до моего имения останется всего три дня пути. И вот я все думаю… — и он посмотрел на меня.

— И чего же здесь раздумывать? Вечером я договорюсь с герцогом, возьмешь с собой половину людей и в добрый путь. -

Желание Коллайна так понятно, долго мечтать о том, чтобы появиться в родовом имении снова хозяином и проехать с ним совсем рядом, всего в нескольких днях пути.

— Артуа, мне не нужно так много людей… — заговорил явно обрадованный Коллайн.

— Вот тут я с тобой не соглашусь, и не уговаривай. Ты мне нужен живым и здоровым, Анри, так что или берешь ровно половину или… или тебе придется забрать всех. Кроме Прошки конечно, без него ты перебьешься, не отдам, и не проси. -

— Ровно половину не получится — засмеялся Коллайн — наши люди пополам не делятся. -

— Отлично делятся, поскольку Прошка не в счет. -

Договориться с герцогом удалось на удивление легко, и на следующий день мы с Коллайном расстались, поделив людей пополам. Анри обещал вернуться в столицу через пару недель, что устраивало нас обоих.

Монтенер являлся центром одноименной провинции и третьим городом Империи по величине и численности населения, после самой столицы и Гроугента.

Город вольно раскинулся на берегу Арны, и был крупным промышленным центром, разделяя это почетное звание со столицей, чему, несомненно, способствовали крупные залежи каменного угля и железной руды, обнаруженные поблизости от него еще пару веков назад, а также близость судоходной Арны. Ко всему этому можно добавить, что располагался он в географическом центре Империи и выделялся архитектурой зданий, чем-то похожей на готическую, со всеми ее особенностями — острые устремленные в небо шпили, ажурные стрельчатые окна с многоцветными витражами…

Мы прибыли в Монтенер ближе к вечеру, но мои надежды отправиться в столицу на следующее же утро, растаяли под приглашением на бал.

Бал должен был состояться завтра во дворце наместника, герцога Монтейского и игнорировать такое приглашение было чревато порчей с ним отношений. Как же, я прибыл с визитом в составе свиты герцога Иллойского и мне недвусмысленно дали понять, что будут рады видеть меня в доме завтра вечером. Исчезнуть без объяснений очень не вежливо, а пуститься в объяснения, что на завтра у меня совсем другие планы… В любом случае будет похоже на оскорбление. Ничего, до столицы еще около двух недель пути и придется вычеркнуть один из дней отдыха, без которых не обойтись, только и всего.

Дворец наместника не поражал размерами после императорского дворца, но роскошью мог с ним потягаться. И люди, собравшиеся в нем отнюдь не выглядели провинциалами, в отличие от того же Тромера. Здесь тоже танцевали вальс, и даже существовал белый танец, новшество, которое привнес тоже я.

После пары бокалов знаменитого местного вина имевшего яркий изумрудный цвет и здорово дурманящего голову, несмотря на обычную крепость, я нашел, что окружение герцога Иллойского состоит вовсе не из негодяев и льстецов. Мы весело общались, обсуждая перипетии нашего путешествия, когда я получил приглашение на тур вальса.

Это верх хамства отказать даме, когда объявляют белый танец, и я принял приглашение, хотя меньше всего мне хотелось танцевать. Приглашение было от графини Ленойз, леди Виктории, которой я был представлен еще на первом визите в дом Вандереров. Один раз у нас даже чуть не случилось, но тогда нам помешала дочь Вандерера, Элоиза. Потом, потом все женщины мне стали совсем не интересны, потому что у меня появилась Янианна.

Несомненно, Виктория являлась королевой этого бала, и она знала это, но воспринимала как само собой разумеющееся. Мы станцевали тур вальса, но отвязаться от Виктории стало для меня проблемой. Выглядела она сногсшибательно — великолепная фигурка, затянутая в облегающее платье, огромные выразительные темно-карие глаза и копна темных волос в затейливой, и очень идущей ей прическе. Своей улыбкой, наверное, она могла бы растопить сердце любого, самого стойкого женоненавистника. Буквально несколько месяцев назад я был бы безумно рад, что такая дама уделяет мне так много внимания. Но все это было тогда, а сейчас меня больше мучил вопрос, как бы тактично от нее избавиться.

Кроме всего прочего, однажды Яниана делала мне замечание, что я уделяю графине слишком много внимания. На самом деле было все не так, в тот вечер у меня была похожая проблема. Мне и тогда и сейчас льстило внимание столь эффектной дамы, но… Но несмотря на то, что я был лишен женской ласки столь продолжительное время, Виктория не вызывала у меня того, что должна была вызывать. Я в тактичных выражениях попытался объяснить ей, что у нас ничего не получится в ближайшие пару сотен лет, надеясь, что таким образом мне удастся избежать ее назойливого внимания. Не получилось. Вместо этого ей настойчивым образом удалось добиться от меня приглашения на следующий тур. Причем обставила она все таким образом, как будто это приглашение было целиком моей инициативой.

После танца мне под каким-то предлогом удалось избавиться от Виктории, но ненадолго. Я разговаривал с наместником, герцогом Монтейским, когда подошла Виктория, взяла меня под руку и положила свою голову мне на плечо. Герцог посмотрел на меня изумленным взглядом, я ответил ему тем же.

Нет, поведение Виктории не выходило за рамки приличий, но подобные жесты обычны для людей, состоящих в очень близких отношениях. Моя попытка незаметно отодвинуться от нее не увенчалась успехом, Виктория держалась крепко. Черт, вот же ситуация и что подумают люди. Наконец, в очередной раз избавившись от ее присутствия, которое начинало вызывать раздражение, я попросту сбежал с вечера.

На следующий день мы выехали из Монтенера ближе к полудню. Когда я уже собирался вскочить на Ворона, во дворе показался барон Кроукер, человек из окружения герцога Иллойского. Зевнув, он залюбовался Вороном, который нетерпеливо перебирал длинными сухими ногами, отчего тугие клубки мышц на широкой груди играли под черной атласной кожей.

— Завидую я Вашему успеху у женщин — сообщил он мне, зевнув в очередной раз. Я недоуменно посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

— Что Вы имеете в виду, барон? -

Но то лишь усмехнулся, не скромничайте, мол, и даже мне подмигнул.

Ну да ладно, не до решения всяких ребусов, подумал я, вскакивая в седло.

И понеслись дни, похожие друг на друга как зернышки граната или как семечки в подсолнухе. Полдня в седле, краткий привал со сменой лошадей, и снова скачка до самых сумерек. Иногда нам везло, и тогда ночевать приходилось не на земле, на постеленном потнике прикрывшись походным одеялом, а на постоялом дворе, стоящем на обочине дороги или окраине какого-нибудь селения.

Обратная дорога всегда короче, и вот еще три, максимум четыре дня как покажется Мойс, от которого до столицы даже обозу всего день перехода. Мы же пролетим это расстояние в два раза быстрее.

Если ночь заставала нас далеко от жилья, ужинали мы обычно всухомятку, тем, что везли с собой, лишь вскипятив воду для бадана, заменявшего здесь чай. И на этот раз мы расположились возле родничка, бившего чуть в стороне от дороги, на небольшом, заросшем высокой травой лугу. Круг обязанностей при ночлеге давно очерчен, и через полчаса весело трещал костер с закипающей над ним водой в котелках, лошади были расседланы и стреножены, а народ, разминая затекшие тела, лениво бродил по округе, дожидаясь ужина. Встали на ночлег мы раньше обычного, и Шлон решил порадовать нас своей знаменитой кашей с овощами и кусочками копченой свинины.

Я повалился в траву и лежал на спине, наслаждаясь пряным ароматом трав и покоем.

Хорошо-то как, покой, прохлада, солнце уже спряталось за буковой рощей, росшей неподалеку. Тихо журчит родник, от костра наносит аппетитным запахом готовящегося варева. И съездили удачно, все дела сделали и ни одной царапины не получил. А самое главное — скоро Янианну увижу, считанные дни остались. Как она там? Может быть тоже сейчас обо мне думает. Приеду, приведу себя в порядок и сразу во дворец, у меня сейчас туда доступ неограниченный. Главное время удачно подгадать, чтобы среди ночи домой не приехать. Иначе придется ждать целую ночь, да еще на следующий день полдня. Хорошо бы в полдень прибыть, самое удачное время.

Затем мысли переметнулись к Колайну, надеюсь, никаких проблем у него не возникнет. С ним четырнадцать человек ушло, и все не из последних. Да и нет у меня последних, каждый двоих, а то и троих стоит, не говоря уже о Диких.

Потом я прислушался к разговору у костра. Шлон, за неимением Нектора, который ушел вместе с Коллайном, выбрал себе новый объект для шуток, Грегора. Грегор оказался уроженцем здешних мест, и завтра мы будем проезжать отворот на его родное село, Свинушки, оно всего в паре лиг от тракта, объяснил он.

Шлон, не забывая помешивать в котле длиной деревянной ложкой, поинтересовался у Кота, какую кличку бы дали Грегору, если бы он попал к Диким. Кот, подыгрывая Шлону, сделал вид, что серьезно задумался над этим.

Сам же Шлон пустился в рассуждения. С тобой Кот все понятно, у тебя походка как у кота, а, когда на женщин смотришь, то и взгляд. Со Жгутом тоже все ясно, тот, когда разденется, словно из переплетенных волокон сделан, такой жилистый. Брона назвали, вероятно, потому, что он родом из Бронников, село такое есть. Вот и получается, заключил он, что если бы Грегора взяли в Дикие, что конечно же невозможно, поскольку в Дикие могут взять только самого Шлона, то Грегору непременно бы дали кличку Свин. И это не только по названию села, в котором он родился. Кличка должна соответствовать, Шлон на секунду задумался, вспоминая мудреное слово — внутренней сущности. Итого, заключил он — Дикий Свин. Посмеялись. На Шлона не возможно обижаться, талант у него такой. Бывает же у человека талант к музыке, так вот у него талант именно к этому.

У меня так не получается, только Коллайн на мои шутки не обижается, да еще Прошка.

— А тебя бы самого как назвали? — поинтересовался у него смеявшийся вместе со всеми Грегор.

У Шлон был уже готовый ответ.

— Могучим Орлом — гордо заявил тот.

— Чего? — у Грегора даже лицо вытянулось. Мы опять покатились со смеха.

— Суди сам — лицо у Шлона оставалось совершенно серьезным — Во-первых, такова моя внутренняя сущность, а во-вторых, отец мой из деревни Могущи а мать из Орлово — и он гордо посмотрел на Грегора. Смеялись все, даже обычно невозмутимый Ворон.

Глава 18

Опять Говальд.

Мы выехали рано, рассчитывая на этот раз заночевать в крупном селении Тоглир, стоящем у самого тракта. Солнце уже находилось почти в зените, когда нам навстречу из-за поворота дороги показался конный отряд. Поравнявшись, мы поинтересовались, куда они держат путь.

Как оказалось, это был разъезд, но не егерский и даже не стражей, а полусотни регулярной кавалерии, явление для внутренних областей Империи не совсем обычное. В Империи существует городская стража и пограничная стража, и их основное занятие понятно из названий. Егеря — это часть регулярных войск, которая одинаково успешно действует и внутри страны, наводя порядок в неспокойных от бандитов областях, и в пограничных районах, а в случае войны применяются как обычная кавалерия.

Когда я поинтересовался причиной столь необычного явления, мне охотно объяснили, что такая вынужденная мера вызвана тем, что сбежал опасный преступник, так называемый Говальд. Сначала я даже не понял, о ком идет речь.

— Ну как же, это тот самый Говальд, его еще Лютым называют. -

Вот это новость, как же могло такое случиться, ведь герцог говорил, что этого самого Говальда отправят под усиленным конвоем. А он и был усиленным, ответили мне. Из Тромера его отправили в специальной карете, прообразе столыпинского вагона, в сопровождении тридцати конных стражников, что втрое больше обычного конвоя. И вот, буквально два дня назад, сообщники напали на конвой и освободили его. Сколько же их было, этих самых сообщников, поинтересовался я. Да кто его знает, никого в живых не осталось, но говорят, что не меньше сотни.

Странно, что нападение случилось так недалеко от столицы. У людей Говальда было достаточно времени, чтобы сделать это еще в Майронском лесу, конвой движется медленно, останавливаясь на ночевку только в населенных пунктах, но теперь о причинах можно только догадываться. Самое страшное было не в этом, Говальд после своего освобождения посетил Свинушки, те самые, о которых был вчера разговор. У Грегора там оставались мать с отцом и младшая сестренка, девица на выданье.

Вчера Грегор так и заявил Шлону, что до последнего времени считал его другом и даже собирался выдать за него свою сестру. А какая она красавица, а какая умница и как замечательно готовит, одни ее пироги чего стоят, расписывал он. Грегор был большой любитель поесть, на этой теме они и сблизились со Шлоном, да еще на любви выпить бутылку другую и спеть на два голоса.

Нет, конечно, добавил Грегор, Шлон тоже неплохо готовит, когда больше действует руками, а не языком, наблюдая за тем, как тот помешивает свою кашу. Но теперь не стать им никогда родственниками, а Милица такая вся, прямо как сдобная булочка, не худосочная, о какую можно и синяки набить. У него даже свидетель нашелся, подтвердивший правдивость его слов. И напрасно Шлон заявлял после его слов, что хотел сказать вовсе не Свин, а Кабан, Дикий Кабан, коего даже тигры боятся, Грегор был неумолим. Гусь, пусть даже орел, свинье не товарищ, что-то вроде того заявил он, но котелок полный добавки благосклонно принял.

И вот теперь Грегор сидел на лошади бледный как полотно и руки его ощутимо подрагивали, слишком свежи еще были в памяти Счастливки.

— Грегор, вперед, показывай дорогу — скомандовал я, наскоро откланявшись. И мы помчались, свернув с тракта, прямо через поля, на пределе своей скорости.

Свинушкам повезло больше, село было крупнее Счастливок раза в три — четыре, а у Говальда не было времени, опасаясь преследования, он долго не задержался. И хотя он затронул противоположный край села, от того где жила семья Грегора, Милаца пропала, он увез ее с собой, как и еще нескольких молодых женщин и девушек.

В доме Грегора царило настоящее горе, мать до сих пор плакала навзрыд, и никто не мог ее успокоить. У Грегора было несколько старших сестер, давно вышедших замуж и нарожавших кучу детей. Милица родилась поздно, когда ее уже никто не ждал. Как всякий поздний ребенок, она стала всеобщей любимицей. Отец Грегора все же смог рассказать, что банда Говальда явилась день назад, а сегодня в село прибыло две сотни егерей, которые и пустились за ними в погоню.

Теперь перед нами встал вопрос, что же делать дальше. Пока Грегор как мог, утешал мать, я присел на первый подходящий для этого занятия предмет и задумался, что делать дальше. Конечно же, след за такое короткое время не успел остыть, и мои люди легко его обнаружат, но. Нас всего шестнадцать человек, и в случае встречи с Говальдом могут возникнуть большие проблемы. Кроме того не факт, что мы вообще сможем догнать его. То, что он двинется прямо на север это неоспоримо, до Майронских лесов не столь уж и далеко, а это его лес и именно там он чувствует себя хозяином. Да и две сотни егерей, профессионалов в этом деле висят у него на хвосте, и нам трудно будет конкурировать с ними. Но хотя бы попытаться мы должны, сколько будет еще таких Счастливков и Свинушек. В конце концов, я уже бросил одну такую деревню недалеко от Сентокса, когда убегал от вайхов. Конечно, ситуация была совсем другая и все равно очень неприятно вспоминать об этом. Вот и сейчас, не можем же мы просто уехать, попросив написать нам письмо, чем дело закончится.

А вообще, неблагородные какие-то разбойники, обыкновенные бандиты в самом худшем их варианте, или их потом народная молва такими хорошими делает.

Я посмотрел на своих людей, которые ожидали моего приказа, каким бы он не был.

Когда решение принято, всегда становится легче, это факт.

— Значит так, парни, не знаю, что получится, но попытаться мы просто обязаны. Запасных лошадей оставляем здесь, быстро думаем, что захватить собой из поклажи и вперед. Все, время пошло. -

Жаль, что Ворона придется оставить здесь, он спину натер, не досмотрел. Ну ничего, Мухорка тоже на редкость выносливая кобыла.

Звяк, услышал я за спиной звон монет и стремительно обернулся, но ничего не успел заметить.

Черт, неужели я так предсказуем для тех, кто знает меня хоть немного, лицо у Кота было довольное, или все же мне показалось…

След был хороший такой, просто роскошный, даже я, не напрягаясь, видел его. Мы шли по нему быстро, иногда переходя с простой рыси на размашистую. Когда прошло такое количество лошадей, да еще по прямой, нет необходимости напрягать зрение, чтобы увидеть его.

До заката было еще далеко, солнце только приближалось к линии горизонта, когда нам навстречу показался отряд, частично верхом, а большей частью пеший. Это не бандиты, что даже издали можно легко определить. Хотя в егерской форме и преобладают зеленые тона, но хватало и всяких блестящих предметов типа пуговиц, кокард и пряжек. Мы сблизились, и действительно увидели егерей, по большей части раненых, сопровождающих группу молодых женщин. Грегор соскочил с коня и бросился к одной из них. Не иначе это и есть Милица, подумал я. Так оно и оказалось. Милица горько плакала на плече брата, захлебываясь слезами. Ничего девочка, все пройдет, все забудется, главное, что жива осталась и это просто чудо.

— Мы догнали их — рассказывал один из егерей, с повязкой на левой руке, сквозь которую пятнами проступала кровь и с такими пышными усами, что даже Шлон позавидует — но там место неудобное, с одной стороны гора крутая, с другой болото зыбкое, не развернуться и не обойти. Ушла часть из них, вместе с Говальдом ушли, вот только их оставили — и он показал на женщин. — Но положили мы не меньше половины, всех бы там оставили, но там место такое… Чуть бы раньше догнали, никто бы не ушел. А так оторвались они, место такое, гиблое совсем место — он говорил горячо, часто повторяя одни и те же слова, и словно оправдывался, за то, что получилось так, как получилось.

Грегор оторвался, наконец, от своей сестры, продолжавшей горько плакать, и обратился ко мне.

— Господин барон, я знаю эти места, хорошо знаю, уйдут они, наверняка уйдут. Но есть один путь, по распадку сквозь эту гряду пройти можно, там только шагом, и коней в поводу держать надо будет, но пройти можно. И вот тогда они точно мимо не пройдут, нет у них другого пути — он чуть ли не с мольбой смотрел на меня, а ведь их и сейчас, как минимум втрое больше, если не вчетверо.

— Веди — коротко бросил я и Грегор бросился к своей лошади.

Мы прошли распадок, а попросту ущелье между высоких и не очень проходимых скал гряды уже почти в кромешной темноте. Падать здесь особенно было некуда, но поломать пару конечностей и шею в придачу, было элементарно. Но обошлось и с нами и с нашими лошадьми. Что тут можно было сказать, разве повторить изречение безымянного автора, что удача любит смелых. А может и не безымянного, да какая разница.

На другой стороне гряды мы заняли позицию, отведя лошадей далеко в тыл.

— Они не пройдут мимо — горячо шептал Грегор — у них просто нет другого пути. -

— Если уже не прошли — забрало меня сомнение.

— Нет, нет — убеждал меня он — это попросту невозможно. Там есть брод, протока между двумя островками, выглядит, как и остальное болото, не понимаю даже, откуда они знают о нем. Оторваться от егерей они могли только там. Но и дальше путь не менее опасен, только самоубийцы полезут по темноте. Их с рассветом нужно ждать, голову даю. -

До рассвета мы успели поспать по очереди, и даже перекусить. Наконец, вокруг начало сереть, но пришла другая напасть, поднялся туман. Сначала совсем слабый, он за несколько минут стал таким густым, что видимость сократилась до дистанции вытянутой руки. Мы напряженно вслушивались, пытаясь по звукам определить приближающихся бандитов. В туман вообще слышимость замечательная, слышно далеко, но он нам совсем не нужен, он наш враг и в нем мы теряем все те крохи преимущества, что имеем.

Подул ветерок, сначала совсем слабый, затем его порывы становились все сильнее, и пространство перед нами очистилось от тумана. Мы синхронно, без всякой команды, прижали головы к камням, за которыми притаились — враг оказался значительно ближе, чем предполагалось. Они тоже, вероятно, старались лишнего не шуметь, иначе мы давно бы их услышали. А может они вышли, когда только светать начало, и туман заставил их остановиться. Когда мы сюда с лошадьми пробирались, нашуметь успели, звук копыт о камни далеко разносится, они бы нас услышали.

Вот бандиты зашевелились, готовясь к движению и звуки стали слышимыми. До них еще прилично, метров триста, триста пятьдесят, и обычными ружьями еще не достать, но вот штуцером, штуцером можно и попробовать.

Теперь главное обнаружить главаря, Говальда и половина нашей задачи будет решена. Рисковать не будем, валим Говальда, валим, сколько получится после первого залпа, и валим отсюда. Вот такой расклад будет самым желательным, слишком мало нас, почти один к трем получается, их сорок четыре. Им же терять нечего, попрут напролом, сзади егеря, если еще не ушли, конечно. Но мы не знаем, наверняка и бандиты не знают.

Я внимательно разглядывал врагов через трубу, биноклем теперь Тотонхорн пользуется, да и на здоровье, но не привычно один глаз щурить. Солнце за нашей спиной, отблеска линзы можно не бояться, тоже плюс и еще какой — около часа оно им в глаза светить будет, пока выше не поднимется.

Я шепнул Ворону, обладателю второго штуцера, с первым Коллайн укатил.

— Ищи Говальда, ищи его -

Тот кивнул головой, не отрываясь от окуляра трубы.

Помню, когда в первый раз штуцеры испытывали, все удивлялись они, и Ворон и Коллайн. Сначала тому, что отсчитал я триста шагов, поставил грудную мишень, вернулся к ним, стреляйте, говорю. Коллайн покачал головой, дистанция большая, вряд ли попаду, Ворон тоже засомневался. Пришлось объяснять им, что такое нарезы и что они дают.

Первым решил попробовать новинку Анри. Посмотрел скептически на мишень, на ружье и обнаружил на нем лишние детали. А это что, спросил у меня. А это то, что оружию и положено — мушка и целик. Суть Коллайн с ходу понял, да не такая уж это и новинка, еще на арбалетах прицелы были, потом пропали, за ненадобностью наверно.

Стрелял Анри стоя и попал, попал туда, куда целился — в голову. Из гладкоствольного ружья с такого расстояния разве что случайно попасть можно. Выстрелил Ворон и тоже попал, и тоже в голову. Добавили пятьдесят шагов, опять в яблочко. До пятисот догнали, чтобы выяснить, что оптимальная дистанция — триста, триста пятьдесят. С этой дистанции оба свободно попадали в центр груди или в голову, на выбор. Можно конечно и дальше, шагов на тысячу, но это уже пехотное ружье нарезать нужно, у него ствол длиннее. А наши кавалерийские, их впору карабинами назвать. Штуцеры это так, на пробу, я их больше двух штук и заказывать не стал, унитарный патрон на подходе.

Сколько мы не пытались разглядеть Говальда, не получилось ни у кого. Позиция у нас удобная, в том месте, где бандиты заночевали, берег дугой изгибается и просматривается отлично. Хотя и запомнили все его хорошо, но увидеть никто не смог. Странное дело, куда он мог подеваться, может, закопать его успели. И среди раненых его нет, у них вообще раненых нет, каждый сам за себя, отстал — твоя проблема. А определяться нужно, первый выстрел должен быть его, на этом весь план строится.

Осторожно подполз Грегор, и зашептал.

— Командир, признал я одного, из нашей деревни он, только не живет в ней уже несколько лет. Потому и пошли они этим путем, потому и про протоку знали — затем его осенило — это что же получается, что и в деревню он их привел? Вот же гад! — Грегор даже зубами от ненависти заскрипел.

— Который из них? — вот то и получается, что живет твой земляк эти самые несколько лет в Майронских лесах и тогда все сходится.

— Вот тот длинный, худой, возле самой воды стоит, наособицу. -

Я присмотрелся, есть такой, в точности, утренний туалет совершает.

— Грегор, там, за нами, свободно проехать можно? -

— Еще в одном месте брод есть, не знаешь его, хоть назад возвращайся. -

Вы-то здесь какого черта делали, от деревни верхом на лошади полдня пути, пронеслось у меня в голове.

Словно услышав мои мысли, Грегор ответил.

— Мы пацанами все здесь излазали, говорят где-то тут в пещере колдун жил и богатства свои в ней хранил.-

— И что, нашли? -

— Да где там, уже который век ищут, может, и не было никого. -

Бандиты, оседлав лошадей и усевшись верхом, поехали в нашу сторону. Впереди действительно ехал тот самый длинный и худой, теперь уже нет никакого сомнения в том, что он проводник.

А Говальда не видно, да и попробуй, разбери, если он и есть среди них. Никаких особых примет у него нет, может он вон тот, в шляпе надвинутой низко на глаза, а может и этот, что в плащ укутался и капюшон накинул.

Черт, хороший был план, а теперь не знаю, что и делать. Решать же срочно нужно, еще минут пять и они приблизятся вплотную.

Так, варианты. Можно скрытно отойти, пропуская их своей дорогой. Тогда они уйдут все и какого черта мы вообще сюда перлись, рискуя поломать ноги себе и своим лошадям.

Можно пропустить их и ударить в спину, они пройдут по нашему правому флангу, мимо россыпи валунов, за которыми мы притаились. В этом случае мы завалим с десяток бандитов, тех, что едут сзади, остальные уйдут.

И, наконец, вариант третий. Подпускаем поближе, дружный залп и забрасываем гранатами, каждый по две штуки, ровно половину того, что у нас есть. Бандиты отступят, и тогда наша маленькая война на какое-то время станет позиционной, с неясной перспективой и для нас и для них.

Я с улыбкой вспомнил некоторые детали подготовки своих воинов. Новые люди подвергались тщательной проверке на предмет владения оружием. Занимался этим Ворон со своим помощником, Котом. Они рассматривали слабые и сильные стороны новичков, что необходимо подтянуть и на что обратить особое внимание. Дальше шли обычные тренировки — рубка на скаку, рубка в пешем строю, стрельба в движении, стрельба стоя, с колена, лежа и так далее. Все это было всем понятно. Но когда доходило дело до метания обыкновенных булыжников, причем тоже из различных положений, это вызывало недоумение. Причем занимались этим все, а не только вновь прибывшие. Такие занятия вызывали шутки и смех, порой даже раздражение. Те, кто уже прошел через это, молчали, ничего не объясняя. Наконец, дело доходило и до боевых гранат и вот тогда все становилось на свои места.

Все решение принято, и, как обычно, отпустило. Иногда они давались мне очень трудно, и я ничего не мог с этим поделать. Теперь же все, если он принято, значит, оно самое правильное и верное из всех возможных, только так.

— Ворон, твоя задача — проводник. После твоего выстрела стреляют все, затем бросает две гранаты каждый. Дальше по обстановке. Не отвлекайся на другие цели, смотри внимательно, может Говальд выдаст себя чем. Покажется кто-то похожим — бей — и я оставил ему свое ружье. В его руках от него будет значительно больше толку.

— Остальным — огонь сразу после выстрела Ворона, затем гранаты, по две штуки. -

Парни завозились, готовя гранаты и осторожно наводя стволы на приближающего врага.

То, что нас заметят раньше времени, я особенно не беспокоился, солнечный свет бьет им в глаза, да и одеты мы не по эпохе.

Вспомнилось, как Прошка удачным выстрелом с предельной дистанции поразил движущуюся мишень в голову и подошел ко мне довольный, мол, зацени, командир.

— Хорошим воином стал — сказал тогда Ворон, присутствующий при этом — почти отличным.-

Проухв засмущался, заслужить такое признание от Дикого дорогого стоит.

— Отличным он станет, если сделать вот так — подойдя к Проухву, я воткнул ему под сетку шлема пару веток с листьями, сорванных по дороге. Затем достал из кожаного мешочка кусочек обугленной коры пробкового дерева и начал расписывать ему лицо индейскими зигзагами. Всегда ей и пользовались, корой пробкового дерева, той самой, что идет для укупорки винных бутылок. Затем кому-то в голову пришла мысль сделать грим для этих целей, и он заработал на этом бешенные миллионы.

Парни засмеялись, считая мои действия очередной шуткой, а Прошка недоуменно посмотрел на меня.

— Встань за то куст — парень послушался и исчез из глаз.

— Всем все понятно? — они закивали, что ж ту не понятного, врага уничтожил, а самого даже не видно. Эх, если бы еще порох бездымный и глушитель на ствол…

— Вы все мне очень дороги, как часть собственного тела, и не хочется терять ни кого из вас — обратился я к своим воинам. А чтобы не загордились, добавил — В каждого столько денег вложено, что будет очень жаль, что они пропадут… -

Глава 19

Охотничий домик.

Тем временем бандиты приблизились на бросок гранаты. Я еще раз взглянул на Ворона, но он, не отрываясь от прицела, коротко махнул головой, не вижу. Жаль, очень жаль, черт бы побрал этого Говальда.

— Вали проводника — а что, вполне удачное слово, когда Ворон прикончит его, тот обязательно свалится с лошади.

Вероятно, Ворон и удивился новому слову, но виду не подал, плавно потянув спуск. Голова проводника дернулась и рассыпалась кровавыми брызгами. Пуля у штуцера не круглая, как обычно у гладкоствольных ружей, а продолговатая. При таком калибре ствола ее масса получается!

Следом грянул дружный залп, парни давно разобрали цели и сопровождали их стволами. И вот теперь пришла пора гранат. Я подковырнул пальцем залитое воском кольцо, дернул его и бросил в закрутившихся на месте от неожиданности скопление бандитов. Затем туда же полетела вторая приготовленная граната. Не я оказался первым, во врагов уже летело несколько штук.

Не знаю, что они успели подумать при этом, время у них было, но потом все это начало рваться с грохотом, дымом и визгом разлетающихся осколков. Бандит бросились назад, сначала те, кто первым справился с обезумевшими лошадьми, затем и остальные. На земле осталось валяться десятка полтора, если не все два десятка бандитов. Кто-то лежал без движения, кто-то корчился в предсмертных судорогах, а кое-кто выл, прижимая руки к развороченным частям тела. И лошади, опять пострадали лошади, их тоже было достаточно.

Это первое наше применение таких гранат, и должен признать, оно оказались не хуже, чем предполагалось. Гранаты были отлиты из чугуна, рубчатой формы, размером с очень крупное яблоко и имели запал — терку, такой, какой будет через много лет на детских новогодних хлопушках. Воском заливалось короткое горлышко с запалом для предотвращения попадания влаги внутрь корпуса. Замедлитель получился секунд на шесть, но ни у кого не хватало выдержки держать ее в руках хотя бы две, все старались от нее избавиться как можно быстрее.

В спину спешивших покинуть страшное место бандитов раздалось еще два ружейных выстрела — это Ворон спешил разрядить оба своих запасных ствола, одно их которых оставил ему я.

Все, теперь можно перекурить и оправиться, пока мы их трогать не будем. С одной стороны самое время броситься в атаку на отходящего противника, прижать его где-нибудь и уничтожить. Но лишние жертвы будут непременно, не стоит оно того, совсем не стоит. Участок земли между отвесными скалами и болотом совсем узкий, егеря уже пострадали от этого, и нам не стоит повторять их ошибки, мы будем ждать.

Бойцы сноровисто зарядили свои ружья, и ждали дальнейших команд, а я припал к окуляру трубы, наблюдая за бандитами. Среди них хватало раненых, даже с такого расстояния это заметно. Вот они остановились, обнаружив, что их никто не преследует, посчитав, что уже вне досягаемости наших пуль. Ну-ну.

— Достанешь? — Спросил я Ворона, тот уже заканчивал со своим штуцером. Расстояние подходящее, пуля точно долетит, но попасть будет сложно. Тот прикинул дистанцию, утвердительно кивнул и спросил.

— В кого? -

— В того, что руками машет. -

Ворон снова кивнул и прилег на камни, пристраиваясь поудобней. Среди бандитов действительно выделялся один, который размахивал руками, вероятно, что-то втолковывая остальным. Не знаю, может он играл и на нашей стороне, предлагая всем сдаться, но это вряд ли. Это только за несанкционированный поцелуй императрицы и за неверность ее любовника смертной казни еще нет, хотя Яна и грозилась. С разбойниками же разговор короткий.

Их повесят, повесят сразу же, пусть и не мы, но те, кому мы предадим их в руки — точно. Если бандитов передадут в руки крестьян тех же Свинушек, их ждет еще более мучительная смерть. Так что вряд ли он говорил об этом.

Бах! — грохнул выстрел. У штуцера немного другой звук, не спутаешь. Бандит, еще мгновением ранее размахивающий руками, завалился на бок и упал с лошади. Остальные задергали поводья, уходя еще дальше. Ворон поднялся на ноги, всем своим видом демонстрируя, что подобные вещи для него сущий пустяк. Вот теперь я совершенно правильно показал ему отставленный большой палец при сжатом кулаке.

— Что дальше будем делать, командир? — это уже Грегор.

— Дальше? Дальше будем ждать ровно столько, сколько необходимо. Пока же делаем вот что. Лошадей подвести поближе, возможно придется преследовать. Кот, Амин, продвигаетесь к ним и внимательно наблюдаете за их действиями. Если бандиты будут уходить туда же, откуда пришли, немедленно сообщите. К этим — я показал на лежащих бандитов — проявите милосердие, пусть не мучаются. И передайте Могучему Орлу, чтобы расправлял свои могучие крылья и летел готовить обед. Война — войной, а что обед — сами знаете, не раз говорил. -

Шлон, несмотря на смех остальных, довольно ухмыльнулся и отправился выполнять приказание. Сейчас он действительно был похож на индейца, о существовании которых даже не подозревал — черные полосы на лице, длинный нос с горбинкой и легкая бесшумная походка. Вот только усы бы сбрить, усов у индейцев не было.

Подождать действительно придется, у меня еще оставалась надежда, что егеря, взяв проводника из Свинушек, пройдут брод и тогда банда окажется между двух огней. Не может же быть такого, что о бродах знают всего два человека, Грегор, и ныне покойный бандитский проводник. Сам Грегор на мой вопрос пожал плечами и объяснил, что каждое поколение деревенских мальчишек отправляется на поиски клада колдуна, и что это чуть ли не традиция. Вот о проходе, которым мы сюда попали, знают единицы.

Пока же мы будем ждать развития событий. А поесть действительно необходимо, последний раз мы ели вчера утром, остатками вечерней каши. То, чем мы перекусывали ночью и едой-то не назовешь, лепешка на четверых и кусочек копченой свинины. Наполеону, по-моему, принадлежать слова, что армия марширует своим желудком. Да, я не Наполеон, далеко не Наполеон, совсем не Наполеон, но это моя армия, пусть и крошечная… И еще, вряд ли мои парни хуже его хваленой гвардии, просто масштабы не те. И пусть они служат мне за деньги, и за эти деньги готовы отдавать свои жизни, но это совсем не значит, что делать это они обязаны на пустой желудок.

Мы успели поесть в две смены, напряженно прислушиваясь в сторону ушедших бандитов, и я даже совсем уже было собрался послать смену разведчикам, когда с той стороны забухали далекие выстрелы, а среди деревьев замелькала фигура Амина, спешившего к нам.

— Кот послал меня — зачастил он — егеря с другой стороны их атакуют — и застыл в ожидании дальнейших распоряжений.

Вот теперь пришло и наше время. Развернувшись в цепь, мы поспешили навстречу пальбе, доносившейся издалека. Верхом и сейчас смысла нет, местность не та.

Бандитов мы с егерями взяли в клещи, зажав их в самом неподходящем для обороны месте. Развязка наступила быстро, попав под прицельный огонь с двух сторон, бандиты заметались, пытаясь спрятаться, чтобы хоть на считанные минуты оттянуть неизбежное. Но спрятаться было негде, с одной стороны — рвущиеся ввысь скалы, а с другой безбрежное, с редкими островками чахлой растительности, болото, тянущееся на сколько хватает взгляда. Мы даже не стали приближаться ближе, чем на расстояние верного выстрела, а мои парни палить умеют. В егеря тоже всегда старались набирать людей, знающих, с какого конца у ружья вылетает пуля, так что после четверти часа неспешной, на выбор, стрельбы, все было кончено.

Барон фер Энстуа, командующий егерями, не стал обременять себя лишними хлопотами, приказав повесить бандитов здесь же, благо ветвистых деревьев для этой цели было достаточно в полной мере. Ну что ж, это его право, и у него для этого есть все полномочия.

А вот Говальда среди бандитов не оказалось. Его люди перед смертью сообщили, что он, с пятеркой наиболее близких ему людей, отстал еще накануне, обещав догнать.

Впору называть его Говальдом Скользким, расчет его понятен — погоня обязательно будет и пойдет она по большему следу. Вот он и бросил своих людей, тех, кто крался через пол-империи, затем освобождал его, рискуя собственными жизнями. Да, не по понятиям это, совсем не по понятиям. Хотя какие могут быть у этого человека понятия, да и можно ли вообще его назвать человеком.

Даже Прошка удивился, он улучшил момент и спросил меня — как же это так, Ваша милость? А вот так, Проухв, привыкай, то ли еще увидишь и узнаешь.

Фер Энстуа поинтересовался, как мы умудрились попасть с другой стороны, да еще поспели так вовремя. Я вкратце поведал ему подробности последних суток и пообещал показать тот самый проход в скалах, ему нужно, вся эта местность в зоне его ответственности.

Когда мы подъехали к месту нашего утреннего сражения, он не смог удержать изумленного свиста, слишком уж наглядная картинка осталась после взрывов гранат. Егерь слез с коня и внимательно изучил следы боя, даже попытался выковырять осколок, впившийся в ствол сосны. После чего озадачено посмотрел на меня. Вид у него был еще тот, и мне с трудом удалось оставить выражение лица невозмутимым. Шлону это не удалось, и он резко ткнулся лицом в лошадиную гриву, пытаясь сдержать смех. И не у одного его, кстати, были подобные проблемы.

Пришлось на этот раз рассказать все подробности.

В итоге я расстался с оставшимися у меня двумя гранатами, подробно проинструктировав барона о правилах пользования, и взяв с него слово, не разбирать их из любопытства. В принципе это не сложно, но мало ли, неосторожное движение, воспламенится запал, после чего нетрудно представить дальнейшие события.

Выйдя из болот, мы расстались добрыми знакомыми, теперь путь егерей лежал на север, Говальд не пойман, значит и дело не закончено. Мы же теперь ничем не сможем помочь им при всем желании, погоня может продолжаться и неделю, и две, и даже месяц с неясным результатом. К тому же и след предстоит найти, от шестерых всадников он не очень то и ясный, его и обнаружить проблема.

Пленные бандиты рассказали, что Говальд отстал с пятью людьми, рассказывали наперебой, перебивая друг друга и заглядывая фер Энстуа в глаза, пытаясь купить себе жизнь, без толку, конечно.

Фер Энстуа буквально выпросил у меня человека, ведь все мои люди видели Говальда в лицо и я не смог ему отказать. Действительно, даже наткнувшись на него где-нибудь в населенных местах, можно спокойно проехать мимо, нет у него особых примет, глазу зацепиться не за что. Пришлось дать двоих, так мне спокойней будет и им возвращаться легче, хотя жалко было… Товар у меня штучный, что не воин, то особым даром обладает, кого ни возьми. Вот и ушли, Бентон- память у него уникальная, потому и поехал, этот точно не перепутает и не проедет мимо. И второй, Фермент, это его Шлон так прозвал, слово ему понравилось. Он его услышал, когда я Прошке объяснял, почему молоко сыром делается. Хорошо хоть не Энзим, а с другой стороны, какая разница. Но парень хороший, живчик такой и за словом в карман не лезет. Еще большой любитель ножи метать, даже у Диких так не получается. Есть у него в биографии темные моменты, о которых он распространяться не любит, что-то со столичным криминалом связано, наверное, и умение ножи метать оттуда. Ну да без разницы, главное парень без гнильцы, это мне Ворон сказал, а он людей насквозь видит, проверено. Оба молодые еще совсем, пришли недавно, но в каньоне уже побывать успели и зарекомендовали себя с лучшей стороны. Пусть прокатятся, решил я, вдвоем веселее, одному среди чужих трудно, да и опыта наберутся, лишним не будет. Ну и естественно бонус пообещал, знаю я, кто о чем из них мечтает, сущая ерунда при моих возможностях, право слово.

К вечеру в Свинушках будем, там и заночуем, думал я, трясясь на Мухорке. Всем хороша кобыла, но шаг у нее какой-то не комфортный, Ворон идет, как стелется, и это еще одно свойство, из-за которого аргхалы так ценятся.

Что-то сверкнуло на склоне одной из невысоких гор, которых было много в этой местности.

— Там развалины древнего дворца — заметив мой заинтересованный взгляд, разъяснил Грегор — дворец огромный был, целый город. На площади перед дворцом столб стоит, высокий такой и всего в обхват толщиной. Непонятно из чего он, камень не камень, металл не металл, а на самом конце кристалл большой, вот он на солнце и сверкает. А если ухо к столбу приложить, вроде как гул слышится. Его даже в столицу хотели перевезти, но выкопать не смогли, а может и сказки это. -

Не видел я его вчера, да и прошли мы далековато, и вообще не до этого было.

— Высокий столб-то? — поинтересовался я.

Грегор посмотрел по сторонам, с чем бы сравнить. Он совсем уж было собрался показать на одну из сосен, когда заметил Шлона, который прислушивался к нашему разговору.

— Вот если десять таких дурней как он поставить друг другу на плечи, голова последнего как раз в кристалл воткнется — и засмеялся довольный. Грегор не Нектор, он и сам Шлону спуску не даст, вон у Шлона даже лицо вытянулось.

— Сколько до дворца? — слышал я легенды о вымерших цивилизациях, таких древних, что и памяти о них совсем не осталось. Интересно, черт возьми, да и когда я в следующий раз здесь буду. Кроме того, один не поедешь, а с отрядом сначала нужно у местного владетеля разрешения спрашивать, это его земля.

— Полдня пути отсюда. Вообще-то недалеко отсюда охотничий домик барона местного, он как раз по дороге будет. Барон большой любитель охоты, возможно, он и сейчас там. Хотите, Ваша милость заглянем туда, он человек радушный, да и ему есть с чего Вас благодарить, Свинушки тоже его деревня. -

Хороший барон, правильный. По его землям бандиты рыщут, а он охотиться изволил. Хотя с чего я взял, это же все из области предположений.

— От развалин до Свинушек совсем недалеко, еще ближе, чем отсюда — продолжил Грегор.

Это все и решило. Сутки задержки переживу, здесь такая тайна под боком, проеду мимо, потом глядишь всю жизнь жалеть буду.

— Показывай дорогу, Грегор. Поедем к твоему барону, поприветствуем его. -

Дорога, ведшая к охотничьему домику барона, не была дорогой в обычном смысле. Так, широкая тропинка, две телеги не разъедутся, поросшая густой колосящейся травой, высотой до самого лошадиного брюха. С одного края трава была явно примята, не так давно кто-то проехал этим путем.

— Много на заимке людей обычно проживает? — поинтересовался я у Грегора.

— Постоянно только четыре человека, за хозяйством приглядывают. Не маленькое оно там, даже огороды имеются. Когда барон приезжает, то вообще много становится. Барон один не ездит, с ним всегда гостей полно и… — Грегор немного помялся, выбирая подходящее слово — дамы, в общем — закончил он.

Понятно все с этим охотничком, я и сам от таких охот не любил отказываться, было дело. Когда компания веселая подбирается, то иногда и о дичи забываешь. А сколько патронов по пустым бутылкам высажено… Получается, в крови это у нас, генетической памятью называется.

Выстрел раздался совсем близко, и Кармон, ехавший впереди, дернулся всем телом и начал заваливаться на правый бок. Я судорожно ткнул Мухорку шпорами в бока, дергая за правый повод. Кобыла прыжком оказалась в густом подлеске, росшим вдоль дороги с обеих сторон. Пистолет волшебным образом оказался в моей правой руке, и даже курок взведен. На дороге уже не оставалось никого, лишь Кармон, уцепившись левой рукой в луку седла, пытался принять прямое положение. В правой у него тоже уже имелся пистолет, и он, еще не выпрямившись, искал, поводя стволом, цель.

Жив, и даже не сильно ранен, пронеслось у меня в голове. За деревьями виднелся близкий просвет, там пустошь, это однозначно.

Так оно и оказалось. Поехав еще немного вперед, я увидел несколько строений, а по дороге, ведущей к ним, бежал человек, бежал изо всех сил и ему не потребуется много времени, чтобы укрыться в одном из них. Слева от меня грохнул штуцер и беглец, нелепо взмахнув руками, упал ничком. Его ноги еще некоторое время двигались, продолжая бег, но вот он затих. Еще один выстрел раздался уже со стороны заимки, и где то высоко в ветвях взвизгнула пуля.

Да, негостеприимно встречает нас барон, да и барон ли это? Мы спешились, и, прикрываясь за стволами деревьев, приблизились к самой кромке леса. Два дома, один в два этажа и четырехскатной крышей и второй, совсем маленький. Пара сараев, хлев, колодец, крытая коновязь с привязанными там лошадьми. Так, а лошадей то шесть! Да неужели?! Ну а как это еще иначе понимать? Только что он здесь делает, когда ему положено находиться отсюда лигах в сорока как минимум. Тоже решил руины дворца посмотреть? Нет, не может быть ошибки, слишком все сходится. Найдя взглядом Ворона, я подозвал его жестом.

— Что ты обо всем этом думаешь? -

— Слишком много совпадений — не задумываясь, ответил он.

Вот и я так думаю. Шесть лошадей, человек, встретивший нас выстрелом определенно бандит, это даже отсюда легко увидеть, уединенное местечко. То, что не боится на хозяина нарваться, так он вполне может знать больше нас, где сейчас барон…

— Ворон, мы должны взять его живым, обязательно живым. Возьмешь половину людей и обойдешь заимку с другой стороны. Сейчас главное не дать ему уйти. Нас в два раза больше, первый раз за все последнее время, больше нас, понимаешь? Если мы просто убьем его, он через чур легко отделается. Нет, мы возьмем его живым и привезем в столицу. Пусть люди смотрят на него и видят, что нет Говальда Лютого, есть Говальд Мокрые и Сраные штаны. А он таким и будет, когда его поведут на казнь.-

Ворон коротко кивнул головой, к чему столько слов. Да ни к чему, согласен, но я опять наяву увидел ту мертвую девушку из Счастливок. Господи, какое у нее было лицо…

Нас действительно в первый раз больше. Ведь сегодня бандиты могли броситься в нашу сторону, не слишком сложно понять по залпу количество стрелков, ожидавших их в засаде. Вероятно, остановило их только воспоминание об ужасе, когда среди них начали рваться гранаты. И они не смогли перебороть себя, на это и был весь расчет.

С противоположной стороны раздался выстрел, служивший для бандитов предупреждением, что они окружены. Ну и для меня стало понятным, что Ворон на месте и ситуация под контролем. Отлично, но что же делать дальше? Скоро стемнеет, до этого пара часов, не больше.

Ну, во-первых, нужно предложить ему сдаться. Вдруг он сидит в доме и думает, что же так долго, я уже и вещи сложил, а мне все не предлагают. Хорошо, а если нет?

Самое простое, это подобраться поближе и закидать оба дома гранатами, чтоб уж наверняка. Их у нас осталось около десятка, за глаза хватит. Правда, там могут оказаться захваченные им люди, ну так что же теперь, лес рубят и так далее.

А лес вокруг заимки знатный, вековой сосновый бор, корабельный, мачтовый, как говорили раньше. С каждого ствола два реза на экспорт, еще по тем стандартам, что в страну Восходящего солнца шли. Эка меня куда занесло. А все потому, что 'во-вторых' в голову не лезет. Не буду я гранатами кидаться, это понятно.

Справа от меня зашевелился Кармон, лежащий рядом. Прошка слева, это и смотреть не нужно.

Что с тобой, спросил его. Тот повернулся на бок, показал дырку в разгрузке, засунув в нее большой палец. Затем извлек фляжку, пробитую насквозь. И такое лицо у него стало жалобное, что я чуть не рассмеялся. Понятно, не воду ему жалко, фляжка дорога, больно уж красива очень. Ясное дело, из рук Гростара вышла, а у того талант, красивым все делать, к чему не прикоснется. Как у того, не помню кого, который все в золото обращал, что в руках не подержит. Радоваться надо, что живым остался и что фляжка не в сумке оказалась.

На кирасе Кармона блестящая полоска осталась от срикошетившей пули. Потеряла она скорость, пробив полную фляжку, и только покрывавший кирасу лак поцарапала.

Ладно, нужно ближе продвигаться, отсюда кричать, только горло надсаживать. Вот до того строения, оно из бревнышек, пусть и не толстых, но пулю выдержит. Наш маневр заметили и даже успели выстрелить. Но первая двойка уже успела занять позицию за сараем и поддержать огнем. Перебрались все, заняв позиции по обе стороны задней стенки. Все, со своей стороны мы весь дворик контролируем, оба дома как на ладони. Только сруб колодца немного мешает, но вряд ли кому придет в голову за ним укрываться.

Вот теперь можно и попробовать, до двухэтажного дома метров двадцать, не больше. Но сначала пошлю пару парней в маленький домик, сомневаюсь, что в нем кто-нибудь есть, двери настежь открыты и в проеме не видно никого. Их мало, не станут они распыляться, а нам так удобней будет, если рассредоточиться. Сзади, через окно, залезть в него вполне реально и подобраться скрытно не вопрос. И подстрахуем, все честь по чести. Через пять томительных минут Шлон подал знак через окно, выходящее в нашу сторону, все в порядке, мы в доме и в нем никого нет. Вот и отлично, приступаем. Только вот что говорить, ни разу переговоры вести не приходилось.

— Говальд — прокричал я — как насчет того, чтобы сдаться? Выхода у тебя нет, нас больше, и мы даже лезть к тебе не станем. Подожжем дом, сам выскочишь. -

Из окна второго этажа прозвучал выстрел. Цели стрелок не видел, бил на голос и понятно, что ни в кого не попал. Сам же, показавшись на миг в проеме окна, получил две пули — одну от Грегора, вторую из уже занятого нами домика. Стрелок остался на подоконнике, выронив ружье и свесив вниз руки. Это не Говальд, тот не такой толстый.

— Прошка, давай — не знакомы эти типы с гранатами, и самое время их продемонстрировать, даже двух не пожалею.

Прошка одну за другой бросил парочку на вытоптанную площадку перед охотничьим домиком барона. Гранаты взорвались очень эффектно, с грохотом, черным дымом и визгом разлетающихся осколков. Жаль, что полюбоваться невозможно, ту главное носом в землю уткнуться, уж на такое-то расстояние осколки долетят. А вот в доме кто-то долюбовался, поскольку такой изящный подбор бранных слов возможен только в том случае, если нежданно получить кусок чугуна в подарок.

— Говальд, если ты думаешь, что эти последние, то заблуждаешься, у меня на каждого твоего человека целых две припасено — приврал, конечно, но куда ж без этого.

Опять тишина. Странно, думал, что подействует. Вряд ли в доме есть потайной ход, выводящий в лес, какой смысл хозяину было его делать. При постройке дома в голове явно не держалась мысль о том, что в нем придется держать оборону, все об этом говорит. Не будем мы штурмовать дом, не достанется живым — голову его в столицу привезу. Забросаем гранатами, не сдадутся — будем жечь. До темноты заканчивать надо, небо в тучах, ночью не будет видно не зги, а это им скорее на руку. Попытаются прорваться, где гарантия, что он сбежать не сможет.

От Ворона приполз Амин с докладом. И сам Ворон и его люди заняли позицию за коновязью, ждут указаний. Со стороны коновязи торец дома вообще без окон, если будем жечь, оттуда и начнем. Да и гранаты в окна закидывать удобно, это не от нас — на ноги встал, примерился, бросил. За это время от всех по очереди можно пулю схлопотать. Попробую еще раз, может быть надумал сдаться, нечем больше мне его удивить.

— Говальд, мне надоела ситуация и я даю тебе последний шанс. Или ты сдаешься или сиди в доме, пока зад не припалишь, а потом выскакивай и лови свою пулю. -

Надеюсь, у меня убедительно получилось.

— Амин, уводите лошадей из-под навеса и поджигайте дом. Но для начала две гранаты в любое окно, может это их образумит. Не сможем взять его живым, так и черт с ним, так Ворону и передай. -

Через несколько минут в доме прогремело два взрыва. И опять тишина. Блин, ну вот как его понимать. Нет, чтобы много золота нам предложить, мы бы конечно отказались, но хоть какое-то движение. Или бы через окна по нам палить начали, тоже весело. Хотя попробуй, заметь нас, пока мы сами себя не выдадим. Они же сидят и молчат. Может и действительно подземный ход есть, а их уже в доме нет. Вот сейчас и проверим.

Со стороны Ворона потянуло дымом, затем и треск горящего дерева послышался. Скоро, скоро все выяснится. Надеюсь, хозяин войдет в наше положение, да и не стоит этот дом много денег, не дворец, оплачу при необходимости. А огонь все наливался силой, дом разгорался.

Бандиты появились, когда огонь охватил уже половину дома. Видно, совсем уже невмоготу стало. Четыре человека и Говальда среди них не было. Это выяснилось уже потом, когда я рассматривал трупы. Пожар разгорался все жарче и все дальше мы отходили от дома, ожидая, что сейчас выскочит тот, который нам и нужен. Провалилась крыша, следом рухнули стропила, полыхал уже весь дом.

Все, выжить в этом аду уже невозможно. Неужели под домом глубокий подвал, в котором можно спрятаться от такого? Или он уже мертв? И спросить не у кого, бандиты мертвы, как мертвы и те четыре человека, что присматривали за заимкой. Их тела обнаружил еще Шлон, когда забрался в маленький домик, в котором они жили.

Откуда то сбоку подошел Ворон и бросил мне под ноги скрученного веревкой Говальда.

— Сбежать пытался — коротко объяснил он.

Спасибо Ворон, чтобы мы без тебя делали. Надо же, так получилось, и куда все смотрели?

— Поднимите его — попросил я.

Проухв взял Говальда одной рукой за шиворот, и легко поставил на ноги передо мной.

Я опять смотрел на этого человека, и снова не мог ничего понять. Что в нем такого, что люди рисковали жизнью, сначала чтобы освободить его, а сегодня, чтобы дать ему попытку убежать. Эти четверо выскочили через двери вместе и, хотя не смогли сделать больше пары шагов, но шанс ему дали, и если бы не Ворон…

Волосы Говальда были припалены огнем, жар успел отметиться на его лице и одежде, но глаза смотрели спокойно.

— Ты де Койн? — спросил он.

Мимо меня промелькнула огромная Прошкина длань, и Говальд упал на землю, успев пролететь пару метров.

— Ваша милость господин де Койн — сказал он Говальду, сгребая одежду у него на груди и снова ставя передо мной.

Я взглянул на Проухва и в первый раз увидел его в состоянии бешенства. Нет, конечно, это случилось не потому, что Говальд назвал меня на ты, просто для того, чтобы ударить этого мерзавца ему нужна была причина, и он ее нашел. Шлон взял Прошку за руку и увел его в сторону, что-то успокаивающе ему говоря.

После своего вынужденного падения Говальд уже не выглядел таким спокойным, даже когда пришел в себя полностью. Понятно, когда человек таких габаритов находится в таком состоянии, это легко выведет из душевного равновесия абсолютно любого. Не понятно другое, Говальд видит меня не в первый раз, так почему он задал именно этот вопрос. Но я не буду ничего выяснять, если бы Проухв не ударил его,

это бы сделал я, и тоже совсем не за то, что он обратился ко мне на ты.

Глава 20

Звезда Горна.

В Свинушках меня ждала новая напасть: у моего коня, Ворона, распухла бабка на левой передней ноге, и сейчас предстояло определиться — либо бросить его здесь, либо подождать дня три, четыре. Местный коновал уверил, что ничего страшного нет, но брать сейчас Ворона в дорогу, пусть и не под седлом, не стоит. Таким конем рисковать нельзя, заявил он, чуть ли не с нежностью гладя его по морде. Поразительно, но Ворон, вопреки самому себе, не протестовал против такой ласки от незнакомого человека.

Черт, ну где же во мне тот самый магнит, что притягивает проблемы и неприятности? Знать бы точно, где он, вырезал бы обязательно, того же коновала попросил. Эти самые три, четыре дня остались до столицы, а тут еще Говальд…

Нельзя его держать здесь, его срочно нужно доставить туда, откуда он точно не сбежит до самой плахи или виселицы — в имперскую тюрьму, Нойзейсед. Есть такая, для особо опасных преступников вроде Говальда, и расположена она посреди Арны, на острове.

Я подошел к Ворону и запустил ему в гриву обе руки. Ну что ж ты, брат, как же так получилось?

Ворон положил мне голову на плечо и всхрапнул. Понимаешь хозяин, загородка высокой оказалась, не рассчитал я буквально чуть-чуть, да и трава мокрая. Ведь ты же сам обещал меня перековать… А она того стоила, поверь мне, очень стоила… Может быть это и была моя принцесса, та, которую я всю жизнь ждал… -

Я взглянул ему в хитрые глаза, врешь ты все, у тебя все принцессы. Не обманешь, сам таким был, пока свою единственную не встретил.

Придется оставить его здесь. Эх, как же не хочется его бросать, он мне друг, да что там, он мне почти как брат. Сколько мы с ним вместе видели и пережили… Люди умудряются бездушные железяки называть Ласточками и другими ласковыми прозвищами, а Ворон живой, он меня иногда и без слов понимает, а как мое настроение чувствует… Ладно, чего я разнылся, как будто на век прощаюсь.

— Шлон, — обратился я к бывшему егерю — просьба у меня к тебе. Задержишься здесь с Грегором, пока Ворон не поправится. И потом сами не гоните, к кому-нибудь пристроитесь, чтобы вместе до столицы добраться. А вот это уже приказ. -

Тот понятливо мотнул головой, сделаем. И насчет того, что не самим до столицы добираться ясно — Ворон слишком большой соблазн для всех, лошадь, за которую мне один барончик сто золотых имперских крон предлагал. Правда нетрезв он был, но и на следующий день от слов своих не отказывался.

А за пятьдесят я его на торг выведу, и сразу купят коня, только рот открою. Но он мне друг, а друзей в деньгах не оценивают и не продают их.

Затем я подошел к Грегору, как она?

— Отплакала уже свое, Ваша милость, полегче ей — ответил тот.

Вот и хорошо, только не те еще времена, когда невинность скорее обуза, нежели честь.

— Ты вот еще что, Грегор, передай ей это — и я вложил ему в руку три блеснувших золотом монеты — Милице в приданное, так и скажи. -

Узнают в деревне про такое приданное, от женихов у нее отбоя не будет, сама перебирать начнет, такие вот дела. И сейчас все покупается и потом ничего не изменится.

— Спасибо, Ваша милость -

Э, а вот кланяться мне не надо, сдурел, что ли?

Мы выехали из Свинушек сразу же, как только поели, не оставшись на ночлег. Так я и не увидел руины, может потом когда-нибудь удастся.

До столицы осталось совсем ничего, и надеюсь, что приключений больше не будет.

Теперь я сам ехал впереди отряда, не хватало еще в нескольких днях от столицы дозор вперед высылать. За Говальдом, сменяя друг друга, и держа его лошадь в поводу, все время нашего пути будут присматривать Дикие, Кот и Ворон.

При выезде на тракт, я остановился, пропуская отряд. Все в порядке, захочешь — не найдешь к чему придраться, вот только Говальд сидел в седле так, что его осанке позавидовал бы и сам герцог Иллойский.

— Ворон — я показал на него рукой, не понимаю мол. Тот направил своего коня к Говальду, поравнялся с ним и с силой натянул ему шляпу до самого кончика носа, а затем еще что-то негромко добавил. Говальд согнулся едва не пополам, чуть ли не касаясь шляпой лошадиной гривы.

— Что ты ему сказал? -

Ворон пожал плечами.

— Предупредил его, что если он еще хоть раз выпрямит спину, то я сделаю так, что весь остаток своей вонючей жизни он вообще не сможет ее выпрямлять. -

Еще три дня пути, с двумя ночевками в поле и последней в придорожном трактире, стоявшем на окраине богатого села Блохово. Не знаю, кто дал ему такое название, но будь Шлон с нами, я бы обязательно сказал ему что-нибудь в том духе, жаль мол, что твоя мама родом не отсюда. Из села я выезжал, переодевшись в одежду, больше подобающую моему званию и положению, не забыв прицепить шпагу. И теперь с легкой завистью поглядывал на остальных, остававшихся в прежнем наряде, значительно более удобном и практичном в дороге.

Но все равно, настроение было прекрасное, вечером будет Мойс, из которого мы выедем еще по темноте, к обеду будем в столице, а там…

Дальше я старался не думать, слишком захватывало дух при мысли о том, что вот я уже во дворце, вот я устремляюсь знакомой дорогой в покои императрицы…

Мойс встретил нас городским праздником, отмечая день своего основания. Мы пробирались к уже знакомому постоялому двору через улицы, запруженные празднично разодетым людом. Веселье, музыка, танцы прямо посреди мостовой, словом народ отрывался по полной.

Я даже успел поймать цветок от одной очень смазливой девицы, хорошенькой как чертенок. В ответ послал ей воздушный поцелуй, не знаю, знакома ли она была с этим жестом ранее, но то, что он ей понравился, это к бабушке не ходить. Не жалко, завтра у меня будет свой праздник, да еще какой!

На постоялом дворе все действия происходили уже в привычном порядке. Мы останавливались перед ним не спешиваясь, причем Говальд с обеих сторон был зажат Дикими, и ждали, пока Амин договаривался с хозяином относительно комнат, ужине и всему остальному. Затем он осматривал все три комнаты, убеждался в том, что они нам подходят, и шел к нам. Дикие сопровождали Говальда в одну из комнат, и оставались с ним неразлучно, ужин им приносили. Третьим всегда был Амин, на тот случай, если у кого-нибудь из Диких возникала необходимость ненадолго покинуть помещение.

Ну а дальше уже шло все как обычно. Я с важным видом следовал в свою комнату, и сидел в ней, пока меня не приглашали на ужин. Затем так же важно спускался в обеденную залу и занимал почетное место во главе одного из столов, приготовленных для нас. Словом делал все то, что от меня требовалось согласно представлению окружающих о моем статусе.

Этот постоялый двор понравился мне еще на пути в Тромер. Чистый, уютный, с хорошей кухней и достаточным числом помещений для всех моих людей. Комната досталась та же самая, и я посчитал это добрым предзнаменованием. В ней самой за все эти месяцы, по-моему, даже ничего не изменилось. В прошлый раз мы занимали ее с Коллайном, теперь же на его постели будет спать Прошка, только и всего. Уже привычно разбросав по комнате свои вещи, я подошел к раскрытому окну, сквозь которое доносился шум веселящегося города. В дверь постучали, это Проухв, пора спускаться к ужину. Людей в зале было мало, видимо все принимали участие в празднике, и только за столом напротив входных дверей сидела компания из нескольких дворян, мне совершенно не знакомых.

Ужин прошел хорошо, готовить здесь умели, не хватало только Шлона с его языком. Ну да ладно, теперь необходимо выйти подышать свежим воздухом и нужно ложиться спать, вставать завтра очень рано. Прошка порывался было пойти за мной, но я успокоил его жестом. Не хватало еще, чтобы и в сортир меня сопровождал, бодигард хренов. Все тут хорошо, но вот только удобства во дворе. Хорошо не январь, вспомнились мне слова одного юмориста.

Когда я выходил из известного места, во двор въехали несколько всадников, дворяне, судя по громким голосам и манере разговаривать. Не так давно, когда я еще не имел шпаги, пальцы рефлекторно коснулись ее эфеса, меня такое поведение ужасно раздражало. Теперь же и самому приходится вести себя именно так, тот самый оближ, черт бы его побрал.

Господи, как красиво здесь звездное небо, можно часами любоваться. Им не с чем сравнивать, они привыкли к нему с рождения, мне же видимо долго еще придется к нему привыкать. Я уже знаю названия многих созвездий, а вот в той стороне должна быть звезда Горна. Она здесь как Полярная, указывает на север, и всю

дорогу до Тромера мы ехали строго на нее. Нет, с этого места ее не видно, в этих широтах она находится весьма низко над горизонтом. Но вот если выйти со двора, чтобы не загораживало двухэтажное здание…

Я резко обернулся на шорох, отпрыгивая назад. Нет, не на сам шорох, а на звук извлекаемого из ножен клинка, слишком характерный звук, даже если пытаешься извлечь его как можно тише. Себе я задачи такой не ставил, главное успеть рвануть шпагу, отбрасывая ножны в сторону, чтобы не запутаться в них ногами. Черт, как бы приятно было почувствовать в левой руке привычную тяжесть пистолета, но это совсем не реально, он остался наверху, так же как и дага. Это не будет дуэлью — их трое, они в черном и все они молчат.

Выпад левого из них, звон металла, крест, мой выпад, снова звон, теперь уход в сторону, еще влево, выстраиваем их в линию, вот он шанс! В глубоком выпаде я достал ближнего, почувствовав, что шпага, пронзив живот, уткнулась ему в позвоночник.

Уже подаваясь назад, понял, что не успеваю, не успеваю уйти от колющего удара второго убийцы, непонятно как выросшего из-за спины пронзенного мной противника. Упав на правый бок и перекатившись в сторону, я снова вскочил на ноги. И тут пришла боль. Боль была такая жгучая, что она просто свалила меня на одно колено, заставив зарычать.

Все, это конец, мелькнуло в моей голове, следующий выпад я не переживу. Но хоть одного, хотя бы еще одного забрать с собой, вот этого, что обходит меня справа, стараясь зайти за спину.

Давай еще шажок, один, единственный, ты ведь думаешь, что сзади это будет сделать легче, и правильно думаешь. А еще ты думаешь, что я как викинг должен умереть с оружием в руках, но вот здесь ты заблуждаешься, я должен забрать тебя с собой и больше мне ничего не надо. Когда ты поравняешься с моим правым плечом, я смогу метнуть в тебя шпагу, и для этого мне не нужно будет замахиваться. Я не промахнусь, ты не надейся, она войдет в твой живот, на тебе ведь нет ни кирасы, ни кольчуги, они же так мешают тебе двигаться быстро. Я сидел и рычал, и в этом я не викинг, они умели преодолеть боль и биться даже мертвыми, а моя боль меня скрутила.

Они совпали — мой бросок и бросок человека из темноты, человека с двумя клинками и тоже рычащего.

Но человек бросился не на меня, он атаковал противника, того, кто стоял передо мной и этим человеком был Амин. Они схватились в бешеной круговерти сверкающей стали и были достойны друг друга. А я обманул своего, я не попал шпагой ему в живот, я попал в ногу, бросок Амина чуть отвлек меня и сбил прицел.

Но враг не кинулся ко мне, чтобы добить, он извлек лезвие из своего бедра и, прихрамывая, напал на Амина с другой стороны. А чего меня опасаться, безоружного и стоящего на коленях.

Амин не зря ни на шаг не отходил от Диких, они сделали его отличным бойцом, и, возможно, у него даже были шансы победить. Но победить одного, с двумя ему не справиться.

Я уже почти дотянулся до своей шпаги, валявшейся на земле, когда к нам присоединился Прошка.

Прошка тоже рычал и делал это очень страшно. В три прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, он даже не стал вытаскивать висевшую у него на боку саблю. Ухватившись левой рукой прямо за лезвие полуметровой даги раненного мною в ногу убийцы, он опустил кулак правой ему на голову. Хруст шейных позвонков и его противник упал на землю тряпичной куклой. Я попытался подняться на ноги, но новый приступ боли в левом боку согнул меня пополам. Когда в глазах появилась резкость, а дыхание восстановилось, все было кончено, и Амин деловито вытирал клинки об одежду своего противника.

Вот так это и бывает, шпага застряла в костях моего противника и мгновение, потребовавшееся на то, чтобы извлечь ее, чуть не стоило мне жизни.

Я вставил стилет, непонятно когда оказавшийся в руке в ножны и с помощью Прошки сумел подняться на ноги. Оказалось, что если сильно прижать левую руку к ребрам и притянуть ее правой, становится не так больно и даже можно идти самому. Где-то здесь должен быть еще один, тот, с кем я схватился первым. Поискав его взглядом, я обнаружил его тоже мертвого, с головой, неестественно откинутой назад. Зря, теперь и спросить не у кого, кто их послал. Да и черт с ними, сейчас главное самому не зажмуриться, с раной от копья вайха было легче.

— Кистью поработай — обратился я к Прошке. Тот послушно несколько раз сжал кулак на окровавленной левой руке. Удачно, черт возьми, мог бы инвалидом на всю жизнь остаться.

— Пойдемте к своим, наверх. И вот еще что, когда зайдем в таверну, прикройте меня от посетителей, незачем нам лишнее внимание к себе привлекать. -

Лестница на второй этаж расположена справа от входной двери буквально в нескольких шагах, а за Прошкой двоих таких как я спрятать можно, ну и Амин сзади прикроет. Если увидят, что мне помогают подниматься по лестнице, то подумают, что господин немного на празднике перебрал, только и всего.

Какой же Амин все-таки молодец, и когда он научился так владеть сразу двумя клинками, казалось бы, на глазах все время. Наверное, это у него в крови, он не похож на коренного обитателя Империи, его и варды за своего принимали, окликая на родном языке. Прошку я больше никогда вслух Прошкой не назову, или будь я проклят.

— Вы настоящие молодцы парни, вряд ли даже Дикие справились бы лучше -

Мы пошли по направлению к таверне. Сейчас наверх, обработаем рану, швы, наверное, придется наложить, и отдых, отдых в мягкой постели. Вина еще, красного, крови много потерял. Черт, надо же, перед самым возвращением, какой сейчас из меня любовник, ну надо же так.

Людей в зале прибавилось, несколько дворян присоединились к тем, что уже сидел за столом напротив входа. Вероятно, это они прибыли, когда я звездами любовался. Прошка прошел чуть вперед, давая мне возможность повернуться за его стеной по направлению к лестнице, когда я услышал знакомый голос, произносивший конец фразы.

— … нового фаворита Ее Величества. Весь двор только об этом говорит. Представляю лицо де Койна, когда он узнает об этом. -

Затем этот голос первым рассмеялся, и его поддержала остальная компания. Я рукой отодвинул Прошку в сторону, так и есть — голос принадлежал барону Рамону фер Краснуа.

Я хорошо знал барона и однажды даже помог ему, сам помог, без помощи Янианны, когда барон попал в очень неприятное положение. Фер Краснуа прожил у меня в Стенборо целую неделю, скрываясь, пока я разбирался с этим вопросом. После этого наши отношения сблизились до такой степени, что мы начали называть друг друга по имени.

Барон, узнав меня, вскочил на ноги и побледнел. Его взгляд скользнул по мне, застыл на пропитанной кровью одежде, прижатой к левому боку руке, и потерялся где-то внизу.

— Это правда? -

Фер Краснуа вздрогнул, как от удара, затем он поднял свой взгляд и сказал.

— Да, это правда, Артуа. -

Какой же я тебе теперь Артуа, после того смеха, что услышал.

Господи, ну почему он не попал правее всего лишь на ширину ладони или тот, другой бросился не ко мне, а к Амину?

Путь наверх дался значительно легче, чем я мог подумать. Ворон только приступил к своему ужину, они и ужинают по очереди, Ворон и Кот. Дикий взглянул на меня, вскочил, и одним движением руки сбросил все со стола. Миг, и покрывало с ближайшей постели оказалось на столе. Еще через мгновение я оказался на столе, успев проводить взглядом Кота, скрывшегося за дверью. Затем я лишился своего пояса, и одежды с верхней части тела. Одежда полетела в угол и накрыла Говальда, старательно делавшего вид, что его здесь нет. Ворон ударом кинжала отколол от дубовой столешницы толстую щепку, где здесь ветку взять. На краю стола появилась фляжка со спиртом, пороховница, кривая игла с нитками и рулоны тонкого полотна. Амин наполнил первую попавшуюся кружку бренди и застыл с нею в руках после моего отрицательного жеста. В комнату влетел Кот с одним из кинжалов напавших на меня людей и на молчаливый вопрос Ворона так же молча кивнул головой.

— Держитесь, господин барон, сейчас будет очень больно — произнес Ворон, беря в руки пороховницу.

Больно говоришь? Сейчас как раз то время, когда мы с Янианной обычно шли в ее спальню. Ты думаешь, мне можно сделать еще больнее?

Ворон только покачал головой, когда я отказался от щепки, и продолжил высыпать порох себе на ладонь…

Теперь я точно знаю, что нюхательная соль — это кристаллы аммиака, от запаха которого и пришел в себя. Прошка держал меня за плечи, приподняв туловище над столом, а Ворон заканчивал перевязку.

— Помогите подняться — скорее подумал, чем произнес я, но парни поняли.

Меня поставили на ноги, к губам поднесли кружку с вином. После нескольких глотков в голове немного утихли удары молотом, а в глазах прояснилось.

— Мне нужно в столицу. Проухв, пожалуйста, проводи до конюшни и помоги оседлать Мухорку. Остальным отдыхать до утра, утром поедете, и не вздумайте потерять Говальда. -

Просто я слышал, как Кот сказал ему — если барон умрет, ты сразу сдохнешь. Говальд не причем, и вы это отлично знаете. Эти люди выполняли заказ, и они уже однажды побывали в моем доме. У Говальда должна быть другая судьба, его повесят на виду у толпы, и тогда никто не сможет сложить легенду о том, что он остался жив. Иначе пройдет пара веков и из последнего мерзавца он превратится в благородного разбойника, защитника угнетенных, такие случаи бывали.

А мне нужно ехать. Если я не еще сдох, то, вполне возможно, дотяну и до столицы. Я хочу увидеть ее, я не верю в то, что услышал. Если останусь здесь, сдохну точно.

Глава 21

Вы хотите песен…

Мы прибыли в столицу уже к вечеру. В Мойсе не остался никто, я не настаивал на этом и не просил ехать со мной, но все равно спасибо им, вместе веселее. За время дороги мне не меньше тысячи раз вспоминался Ворон, до того тряская эта Мухорка. В боку иногда жгло нестерпимо, иногда чуть отпускало, и тогда я ускорял ход. Большую же часть времени мы ехали шагом, изредка останавливаясь, пару раз даже обозы умудрялись нас обогнать. Меня не трогали, никто ни о чем не спрашивал, мы просто ехали и все.

При въезде в столицу Ворон сразу отправился сдавать Говальда в руки властей, чтобы наконец-то от него избавиться, так он ему надоел.

Вот и мой дом, какой же он все-таки красивый, даже красивее, чем моя мечта о нем.

Прошка помог мне спуститься с лошади, вернее просто снял с нее и поставил на ноги.

В доме меня ждал Цаннер, приехавший в столицу накануне, как нельзя кстати, должен заметить.

Цаннер осмотрел рану, не сделал никаких замечаний, сказав лишь о том, что швов нужно было наложить больше, и просто поменяв повязку. Ничего страшного, никаких резких движений и две, три недели покоя.

Да где уж там, мне нужно во дворец, причем прямо сейчас нужно, попытался объяснить ему я. Цаннер схватился за голову и даже пробовал ругаться со мной по этому поводу, пока, наконец, не сдался.

Есть у меня одно средство, оно приглушит боль, но ненадолго, не больше чем на пару часов. Вообще-то его лучше не принимать, ведь потом еще хуже будет, но если барон так настаивает…

Снять боль — это хорошо, но мне нужна ясная голова, ну а если это какой-нибудь обезболивающий настой мака…

Цаннер серьезно обиделся, заявив, что хотя медицина в Империи еще и не достигла таких высот, как на моей родине, но и здесь понимают некоторые вещи не хуже…

Словом, выпил я это снадобье, имеющее мерзкий запах и не менее отвратительный вкус и цвет. Через несколько минут действительно почувствовал себя значительно лучше, боль куда-то ушла, на время позабыв обо мне, а голова стала кристально ясной и Цаннер благосклонно принял благодарности.

Проходя мимо зеркала, уже полностью готовый к визиту во дворец императрицы, я посмотрел на свое отражение. Да, бледность черт моего лица только подчеркивала красноту глаз и распухшую нижнюю губу, которая и была единственным анестезиком с самого Мойса.

Да и черт с этим, сейчас меня больше волнует смогу ли я вообще попасть во дворец, если все обстоит именно таким образом, о котором мне не хочется даже и думать.

Но нет, во дворец я попал беспрепятственно и даже угодил на бал.

Первым, кого я там встретил, был граф Коллин Макрудер. Граф полностью выдал себя, выронив из рук бокал с вином, которое кровавым пятном легло на белоснежные мраморные плитки пола. Но мне было совсем не до него, я искал глазами и никак не мог найти Ее. По устремленным на меня взглядам давно уже все можно было понять, но я хотел увидеть ее в последний раз и услышать от нее лично.

По толпе, окружавшей меня, пронесся шепот, и она расступилась, пропуская императрицу.

Янианна была не одна, под руку ее держал мужчина, и он удивительно ей подходил. Высокого роста, стройный, с лицом аристократа тысячи поколений и с такими же манерами.

Я видел герцога Мойского всего лишь один раз, и было это перед самым моим отъездом.

Он смотрел на нее с нежностью, а она смотрела на меня. В ее взгляде можно было прочитать все что угодно, кроме того единственного, что я хотел бы там увидеть.

Я склонился в глубоком поклоне, закусив нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Барон Артуа де Койн, мы рады видеть Вас — в ее голосе тоже было все, кроме той самой радости. — Что-то Вы очень бледны, Вас ранили? -

— Порезался, когда брился, Ваше Императорское Величество — ответил я и снова склонился в поклоне.

— Ну что ж, отдыхайте, выздоравливайте. Мы наслышаны о Ваших заслугах. Герцог Иллойский писал о Вас в самых хвалебных выражениях, настаивая на том, что в заключении с вардами мирного договора целиком Ваша заслуга. Знаем и о Говальде, этом преступнике, переданном Вами имперскому правосудию. Вы достойны награды и она ждет Вас. Выздоравливайте. -

Кивком головы Янианна дала понять, что отпускает меня, и отвернулась, что-то весело сказав своему спутнику.

— Прощайте, Ваше Императорское Величество — поклонился я уже ей в след. На какое-то мгновение мне показалось, что плечи ее чуть вздрогнули, но может это произошло потому, что герцог в это время взял Янианну за талию, направляя ее движение.

Все, завтра меня здесь не будет, не будет уже никогда. У меня есть убежище на самом берегу моря, убежище, о котором не знает никто. Месяца мне хватит, чтобы залечить свою рану, а там…

Я шел через расступающуюся толпу высокородных господ, и ловил их взгляды. Они были разные, эти взгляд, и злорадные, и торжествующие, и даже презрительные. Попадались и другие, сочувствующие взгляды моих друзей, но было их как капля в море.

— Артуа — заступила мне дорогу леди Кроул, кузина леди Элоизы, известная своей потрясающей наивностью, даже Проухв далеко ей в этом уступал. Она как будто бы жила в своем мире, в котором не было места ничему плохому и неприятному.

— Артуа, Вы сегодня споете нам? Мы Вас очень просим, правда ведь, господа? — обратилась она к окружающим.

Я с изумлением посмотрел на нее. Господи девочка, да в каком мире ты живешь? Ты что, совсем не понимаешь, что сейчас со мной происходит? И что я могу сейчас спеть? Может быть, вот это?

Янка, что ж ты сука, на простынках белых

Ночью мне клялася в искренней любви?

Но она так трогательно и доверчиво смотрела на меня, что весь мой запал на нее испарился без следа.

Хорошо дамы и господа, вы хотите песен, их много у меня.

— Конечно, леди Кроул, специально для Вас я и спою эту песню. -

Девочка в возрасте двадцати пяти лет и имеющая трех детей, радостно захлопала в ладони, чуть ли не подпрыгивая на месте от радости.

И я пошел к музыкантам, которые, конечно же, всегда в курсе всех дворцовых событий и слухов.

— Господа музыканты, это последняя наша встреча. Я обещал одной леди песню, и вновь обращаясь к вам за помощью. Помогите мне, не откажите в любезности, подыграйте и всего лишь. -

Высокородная знать заинтересованно потянулась к площадке для музыкантов, оказывается, это еще не конец истории, барон нам еще и споет, ведь для этого у него самое время.

Эта песня написана в другом мире и в другое время, но она именно о том, что я сейчас чувствую.

Я взял инструмент в руки, оглядывая зал. Большинство взглядов устремленных на меня, было откровенно насмешливыми. Ну что ж, мне не хватило времени, чтобы мы могли лучше узнать и понять другу друга, а теперь уже слишком поздно.

Послушайте песню, господа, и черт бы меня побрал, если это не крик моей души. Слова этой песни трогали миллионы сердец в моем мире, а вы ничем от них не отличаетесь, вы так же способны любить, страдать и чувствовать горечь утраты. Это не просто песня, это то, что творится сейчас внутри меня, и я дарю это вам, и очень надеюсь, что вы поймете меня немного больше.

Где-то далеко, за спинами собравшихся аристократов, я видел Янианну со своим герцогом. Вот она что-то сказала ему, улыбнулась, провела по его щеке кончиками пальцев…

Взяв несколько вступительных аккордов, я начал петь.

Господи, до чего же хороша акустика в этом зале, но и мой голос звучал так, что я сам бы никогда не поверил, что способен на такое. Никогда у меня не получалось так хорошо и никогда больше не получится. Мой голос метался по всему дворцу, залетая в каждый уголок, и бился об высокий потолок, пытаясь выбраться наружу, туда, где находится небо и свобода, о которой я сейчас пою.

Теперь я не видел окружающих меня лиц, я вообще ничего ни видел, и меня уже не было здесь.

Я спел половину куплета под аккомпанемент одинокой гитары, когда ко мне присоединились музыканты. Могли ли я представить себе раньше, в прежней жизни, что буду петь в императорском дворце, в сопровождении императорского оркестра и из-за утраченной любви императрицы? Конечно не мог, но если бы я был в силах изменить хоть что-то, пусть бы эта девушка была кем угодно, последней портовой шлюхой, и только оставалась со мной навсегда.

А музыканты молодцы, они вели мелодию так, словно ее исполнение было для них так же привычно, как и исполнение тех мелодий, что знакомы им с самого детства.

Повернувшись к Эрариа, я взял, почти выхватил из его рук скрипку со смычком и прижал ее к щеке. Слушайте господа, слушайте, и вы услышите в ее пении голос моей души, потому что обычным голосом передать его нельзя…

Когда я закончил, в зале стояла абсолютная тишина.

Я отдал инструмент потрясенному Эрариа, переводившему свой взгляд со скрипки на меня и обратно. Помнишь мальчик, один наш разговор, что на скрипке играют не руками, а душой. Тогда я не мог тебе показать, потому что сам не знал, как это делать. Теперь я знаю, но повторить никогда не смогу, да и пытаться даже не буду.

Я сошел с небольшого возвышения, на котором находились музыканты, и пошел по направлению к выходу. Двери огромные по высоте и мне нет нужды опускать взгляд, чтобы не пройти мимо выхода.

Первым на пол полетел орден, висевший на ленточке у меня на груди. За ним последовала золотая шпага, жалобно позвякивая на плитках пола. Я рванул на груди орден, полученный мною за Кайденское ущелье. Но он не подался, наверное потому, что я заслужил его в полной мере. Тогда я рванул на груди парадный камзол, не утруждая себя расстегиванием пуговиц, сорвал его и отправил следом.

В левом боку взорвалась жгучая боль. Обманул Цаннер, не прошло еще двух часов. Скосив глаза, я увидел быстро расплывающееся по белоснежной ткани рубашки алое пятно. Ничего, я знаю, как с этим бороться, достаточно прижать левую руку к ребрам и притянуть ее правой. Дойду, не сдохну, там карета, там Прошка, а в доме меня ждет Цаннер, и он обязательно поможет.

— Рана разошлась — произнес чей-то голос в полной тишине, сопровождающей меня к выходу.

— Какие-то дешевые понты у меня получились, — пронеслось в голове, в которой уже удобно расположились два усердных молотобойца и еще кто-то, старательно закрывавший мне глаза серой мутью. Потом перед самыми глазами оказался мраморный пол, такой прохладный и приятный на ощупь, что я прижался к нему щекой.

— Он что-то шепчет — кто-то склонился у самой моей головы.

— Это слова из его песни и звучат они так — в моей душе нет больше места для тебя. — громко произнес он.

А потом пришла темнота…

— Да, Ваше Величество, он пришел в себя сегодня утром и его жизнь сейчас вне опасности. Лекарь сказал, что достаточно нескольких недель покоя. Но мой человек в его доме сообщил, что де Койн собрался покинуть столицу в самое ближайшее время.

— Ваш человек, граф? -

— Да Ваше Величество, он появился, как только барон приобрел дом, в котором сейчас находится. Извините, Ваше Величество, дело касалось Вашей безопасности, а это основная и самая главная часть моей работы. -

— И куда же он хочет уехать? Вероятно, Ваш человек должен об этом знать. -

— Де Койн собирается покинуть пределы Империи. Но это будет после того, как он полностью поправит свое здоровье. Куда он хочет уехать сейчас, не знает никто, даже его ближайшее окружение. -

— Понятно, граф. А как же его имущество, ведь для того чтобы избавиться от него, ему потребуется достаточно много времени. -

— Де Койн заявил своему управляющему, что скоро приедет барон Анри Коллайн и пусть они разбираются со всем этим барахлом, так он это назвал, а ему, извините, это его слова, плевать. Причем сказал в очень резкой форме. Что касается наличного золота, выяснилось, что у де Койна его практически нет. -

— Странно, барон никогда не казался мне слишком расточительным человеком. -

— Ваше Величество, в последнее время им сделано очень много приобретений. Это верфь в Гроугенте, виноградники недалеко от него же, земли близь Монтенера, где обнаружены огромные запасы железной руды. Кроме того управляющий приобрел несколько фабрик за время отсутствия барона, но по его указанию. И еще, Ваше Величество. Помните историю, давшую в обществе очень большой резонанс. Я имею ввиду две ночлежки, не так давно появившиеся в квартале для бедняков. В них нищим и калекам предлагают кров и пищу. В обществе тогда склонились к двум крайним мнениям. Кто-то считал, что таким образом мы будем только плодить количество дармоедов, а кто-то наоборот, что поступок очень благородный и наш долг помогать таким людям. Так вот, мне удалось выяснить, ночлежки — это тоже его работа и в один из городских банков положена крупная сумма именно на эти цели. -

— Господин граф, Вы хотите сказать, что барон уедет без гроша в кармане? -

— Это не совсем так, Ваше Величество. Он попросил приготовить ему пятьдесят золотых имперских крон, заявив, что этих денег будет вполне достаточно, чтобы добраться до места. Там же он или добудет их, или они вообще ему никогда не понадобятся. -

— Так куда же он все-таки собрался, господин Сток? -

— В Гвартрию, Ваше Величество. И еще, леди Янианна. Барон де Койн обладает очень опасными знаниями, источник которых нам совершенно не понятен. В Стенборо, его имении, ведутся работы над созданием оружия нового типа. Существует вероятность того, что де Койн продолжит их уже нна новом месте. Все это вызывает у меня определенные опасения.

Самым правильным было бы убить его, особенно сейчас, когда это достаточно легко сделать. Но он никогда не сможет сделать ничего плохого для Вас, Ваше Величество, а значит, и для всей Империи, в этом я твердо убежден. -

— А теперь выслушайте очень внимательно, господин Сток. Если с Артуа хоть что-нибудь случится, неважно что именно, отвечать будете Вы. Можете быть свободным.

И еще, не откажите в любезности, поторопите, пожалуйста, с каретой. -

Этот камень не может быть фениксом — подумал Сток, провожая взглядом императрицу — для этого он слишком крупный.

Я лежал в постели, внимательно разглядывая лепнину на потолке в углу комнаты. Интересно, как здесь ее делают, тоже из алебастра? Хороший материал, с ним так легко работать, а со временем он становится только крепче.

Проклятый Цаннер, мне удалось выпросить у него только один пузырек с той гадостью, которую он называет обезболивающим. Его я возьму с собой в дорогу, а болит то сейчас. В лекари берут только очень черствых людей, равнодушных к чужим страданиям и Цаннер тому прямое подтверждение.

Герент тоже негодяй, довел меня до того, что даже кричать пришлось, а это очень больно. Ему ясно было сказано, приедет Коллайн с ним и разбирайтесь.

Когда я его спросил — долги у нас есть? — у него сделалось такое удивленное лицо, как будто у меня из ушей черный дым пошел. Нет у нас долгов, а со всем остальным разобраться просто.

Шлон только молодец, приехал он, пока я в отключке был, и Ворона моего пригнал.

И еще Гростар молодец, заметил я входившего в комнату Альбрехта. Нет, не совсем молодец, если судить по выражению его лица. Знает он уже все и сейчас начнется. Я эту песню одну на всех почти с самого утра выслушиваю, с того самого момента, когда Цаннер во всеуслышание заявил, что уже не сдохну. Вернее, после того как сказал, что уезжаю, уезжаю далеко и навсегда, и беру с собой только Прошку. И то только до того момента, пока окончательно не выздоровею, а там пусть и он к дьяволу катится.

Смотрите-ка, все прямо слезу пустили, как же мы без Вас, господин барон. Что-то я ни одного убогого и сирого не вижу. У всех все хорошо, все при деле. Жалко конечно, расставаться со всеми, прикипел уже, чего там говорить. Ну так что теперь, собирать всех и ехать Гвартрию завоевывать, вернее плыть, а еще вернее идти на корабле, туда по суше не добраться. Смешно даже.

Гвартрия. Много чего я про нее слышал, кто что говорит. Но все в одном сходятся — там можно и в рабство попасть и правителем сделаться. Как говорил один мой хороший приятель, хохмач и пошляк — либо у тебя вдребезги, либо у нее пополам. Вот туда мне и надо, чтобы Яну не видеть каждый раз, когда глаза закрываю.

Блин, вроде взрослый человек и прекрасно понимал, что наши отношения не продлятся вечность, а все на что-то надеялся. Не зря она меня сама много раз дураком называла, вон у Шлона внутренняя сущность одна, а у меня такая.

Еще эти письма, письма от дам, их бы уже, наверное, целый мешок получился, если бы я не распорядился сжечь их. Они накопились за то время, что я был в беспамятстве. Столько времени пробыть единственным любовником Императрицы, это ли не лучшая рекомендация.

— Здравствуйте, господин Гростар. Смотрите, я Вам тут на четырех листках фигню всякую написал, может быть что-то и заинтересует, там все подробно изложено. Альбрехт, давай мы объяснимся сразу, чтобы потом уже не говорить об этом. Я уезжаю, уезжаю навсегда, и уговаривать меня остаться не надо, не получится.

Есть у меня к тебе одна просьба — пошли, пожалуйста, Тоторнхорну, дормону вардов, парочку хороших биноклей и мои извинения, что не получится у меня через год дать ему то, что обещал, да и никогда уже не получится. И еще вот что — с этими словами я протянул ему кожаный мешочек величиной с яблоко. Гростар заглянул в него и быстро затянул тесемки.

— Что с этим делать? — спросил он.

— Из нас двоих ювелир ты, так к чему такие вопросы? Делай все, что пожелаешь, Альбрехт. -

Со стуком вошел в комнату Прошка, уже в дорожной одежде.

— Ваша милость, повозка готова. -

Ну, вот и все, пора.

Глава 22

Жест отрицания.

Легкий бриз с моря шевелил занавесками на распахнутом окне. Все тут у них не по-людски, ему давно пора уже с берега дуть, на дворе почти темень. Прошка — негодяй, теперь уже в этом никакого сомнения нет.

Нет, понятно конечно, в принципе я мог бы и сам посмотреть на копыта Ворона, и убедиться что с подковами все в порядке. Уж на это у меня образования должно было хватить. Тоже мне, эпюры внешних сил.

В итоге выяснилось, что перековать его нужно на обе задние ноги, и самое главное, когда это выяснилось.

Мы с ним хотели сегодня прямо с утра в Тронквист подаваться, есть такой небольшой порт на побережье. Совсем маленький, скорее рыбацкая деревенька, но корабли с Гвартрии регулярно заходят. Контрабанда однако. Там на месте и разберемся. Не с контрабандистами естественно, а как в Гвартрию попасть. Проблема даже не с нами, а с лошадьми. Ну, по крайней мере, с Вороном. От Прошкиной кобылы придется избавиться, проще новую лошадь на месте купить. Чего бы доброго было, да и не нравится она никому, кроме самого Прошки да еще Ворону. Ну, тому все они нравятся, это я про Ворона говорю и про кобыл.

Прошка, конечно, со мной поедет, сразу по нескольким причинам. Самая главная конечно та, что кофе он варить умеет, да так варить умеет, что даже зло берет, если честно. Я ведь сам его учил и что в результате? Это законченный негодяй и мерзавец, который даже лошади на копыта посмотреть не может, варит его так, что от одного запаха с ума сойти можно.

Сколько раз за ним наблюдал, ну абсолютно все тоже самое, что и я делаю. Поджарил зерна, на ручной мельнице прокрутил, в медный кувшинчик засыпал, что у нас турку заменяет и на огонь поставил. Все. А я что делаю? Так почему у меня совсем не то выходит? Мерзавец он еще и потому, что сам Прошка кофе терпеть не может, мамой клянусь.

Кофе я не так давно нашел, недели две назад, когда уже сам на лошадь мог взбираться. Без всяких закушенных губ и выпученных глаз.

Здесь недалеко от дома, где мы обитаем, селение рыбачье есть, крохотное совсем, дворов на пятнадцать. Так вот, за ним и растут эти самые деревья. Там еще курган, высокий такой и с плоской вершиной.

Я когда их увидел, глаза даже тер, все не верилось. А когда первый раз кофе себе варил, то у меня руки слегка тряслись.

Не из-за этого он со мной едет, понятно. Привык я к нему. Иной раз его даже не замечаешь, но протяни не глядя руку с чем-нибудь назад, и сразу чувствуешь, как его руки подхватили.

Но и не это главное. Прошка один меня понимает.

Деньги. Да плевать я хотел на эти деньги. Деньги — это инструмент и возможности, не более того. А так, что черный хлеб, что черная икра, на выходе одно и тоже. И на одну задницу двое штанов не натянешь.

Да и хватит мне пятидесяти монет, куда уж больше. Все равно мало будет, и тысяча и пять и десять. Теперь я выступаю в роли мелкого барона, не очень далекого на ум. Даже разбойники это отлично понимают и стараются не связываться. А что с него взять, если он к своим годам имеет только дорогое оружие да коня. Получается, что драться умеет, а вот с остальным туго.

Мало денег, значит экономить буду каждый грош, не выходя из образа.

Да и совсем свинство получается — собрал людей, наобещал кучу и смылся все распродав. Они и без меня отлично справятся, один черт с меня толку мало было, только общее руководство — это делаем, это не делаем. Мне самому до того же Герента…

Прав был фер Стянуа, когда сказал что любовь для мужчин это болезнь. Только лекарство у него неправильное. А вот правильного, наверное, вообще не существует, или у каждого свое. Мое — уехать куда подальше, а там как получится.

Почему-то вспомнилось картинка из далекого детства, когда отец подобрал на улице кошелек, полный полновесных еще советских денег, целая зарплата.

Он пролежал у нас целые две недели, пока хозяин не нашелся. Я все просил, мама, купи яблок. Подожди сынок, отвечала она, зарплата скоро, тогда и купим. Вдруг хозяин сегодня придет, как мы ему в глаза смотреть будем. Нет, мы не голодовали, смешно даже, но не было лишних денег, на фрукты. У каждого они свои, детские воспоминания.

Яна, Яна. Убираться отсюда нужно срочно, что-то меня все больше тянет хоть одним глазком на нее посмотреть, в последний раз. Раньше проще было, когда в кровати валялся, только ночами жуть. Не от нее я бегу, от себя, если уж совсем честно.

Помню, поинтересовалась она однажды, что делать буду, если мы расстанемся. Да ничего, ответил. Уеду далеко, далеко и стану королем могучего королевства. Потом коварно нападу на Империю и возьму тебя в плен. Помещу в гарем, а он у меня огро-о-мный будет… Но ты все равно у меня любимой наложницей будешь, пообещал ей. Я к тебе не реже раза в месяц буду приходить. Почему-то это ее так забавляло, так она смеялась.

Чувствуя, что лицо расплывается в идиотской улыбке, я встал и подошел к окну.

Где-то там за морями и океанами есть еще один материк. Как я понял, их здесь всего два. Только попасть туда совсем не просто, мелкие тут моря, сплошь коралловые рифы. Как на севере от Австралии, где мой друган утонул. Эх Санька, Санька.

В первый раз судьба миловала, купались они на экваторе, праздник Нептуна был, традиция. Ушел пароход, а он на воде остался, не заметили. Не мудрено, там трезвым только корабельный пес был, и то вряд ли. Всю ночь на воде пролежал, нашли его под утро, хотя совсем и не его искали. Их двое таких счастливцев оказалось.

За одну ночь поседел. Поседеешь тут, когда до ближайшего берега тысяча миль. Хной потом подкрашивался, стеснялся. Восемнадцать ему тогда было, не время седеть еще.

Так что Гвартрия мне на хрен не нужна. Слышал я, что ходят с Гвартрии корабли на тот континент таинственный, это даже Коллайн мне рассказывал. Не очень, правда верится, по-любому экзотические товары должны присутствовать. А нету.

Как там Анри, интересно, давно уже в столицу вернуться должен.

На глаза попалась гитара, Прошкина работа. Я себе зарок дал, что больше в руки ее не возьму. Одну я уже в окошко выкинул, откуда эта взялась, непонятно. Не иначе у него талант гитары находить, как у меня неприятности на свою… корму.

Ну, так уж и быть, одну песенку я могу себе позволить. Слишком уж настроение лирическое. Вот эту вот, романс любимый, он так и называется, Романс. Даже не переводил его, и не буду.

Когда начал играть проигрыш, тихонечко скрипнула дверь. Понятно кто, все-таки добился своего.

Красивая музыка и слова такие же. Только пистолета не будет, не дождетесь.

— Прошка — заявил я, закончив играть — сделай кофе. -

Все равно не усну, попью кофе, пойду по берегу погуляю. Нельзя традицию нарушать, коль скоро не уехал еще. Каждый вечер променад совершаю, сразу, как только на ноги поднялся.

— Это я, Артуа. -

Неведомой силой выбросило меня из кресла, разворачивая еще в полете. Это голос мог принадлежать только одному человеку во всей Вселенной, и я не ошибся.

Возле двери, в сером дорожном платье, стояла она.

Кто-то словно толкнул меня в спину, но я смог удержаться на месте.

Спокойно Артуа, спокойно, это совсем ненадолго.

— Рад приветствовать Ваше Императорское Величество в этой скромной обители — склонился я в глубоком поклоне. Только не смотри ей в глаза, иначе все, утонешь. Тогда все твои методики на хрен пойдут.

— Артуа, ты уезжаешь? -

Господи, как звучит ее голосок, по-моему, в нем даже боль присутствует. Какое счастье, уж не из-за меня ли?

— Да, Ваше Величество, и очень жалею, что не смог сделать это сегодня утром. -

Еще спокойнее, никаких эмоций, мужик ты или только штаны надел.

— Но почему? -

Да так, знаешь ли, что-то давно я в Гвартрии не бывал, лет уже четыреста, наверное.

Она же смотрела на меня глазами полными слез, такими когда-то дорогими и родными глазами.

Ну что ж, ты мечтал увидеть ее в последний раз. Мечты сбываются, не врут, оказываются люди продающие газ. Нет, это решительно надо кончать, посмотри на нее еще разок, чтобы запомнить получше.

— Янианна, я очень люблю тебя и буду любить вечно, но после того, что произошло… -

— Что произошло, Артуа? -

Да нет, совсем ничего, какие проблемы, с каждым может случиться. Получилось немножко, потом одумалась или подумалось, что оно того не стоит. Девчонка молодая, ветер еще в голове гуляет.

— Яна, понимаешь, все уже слишком поздно. Между нами всегда будет стоять этот герцог и уже ничего изменить нельзя, да и не надо. Завтра я уеду, пройдет какое-то время, и ты все забудешь. Поверь, так будет только лучше для нас обоих. -

— Да причем здесь он? -

Что? Мне послышалось, или ты действительно это сказала? Да ты сама понимаешь, что говоришь? И почему ты еще и кричишь на меня? Я завел себе любовницу, когда ты по делам своим императорским уезжала?

— А кто тогда причем? Если твой любовник не причем, тогда я тоже не знаю, кто вообще причем — я тоже не смог сдержаться и уже кричал почти в полный голос.

— Да как ты смеешь даже так думать? — она даже ножкой топнуть соизволила. Вас что, помимо хороших манер еще и актерскому мастерству обучают?

— А что мне еще остается, когда каждый встречный по дороге чуть ли не в голос кричал, что у императрицы новый любовник? -

— Какой любовник? Этот слащавый Эванс, который больше всего в жизни любит свое отражение в зеркале? Ты ревнуй меня хотя бы к тем, кто может считать себя мужчиной! Почему ты у меня не спросил? -

— А для чего я приперся во дворец, когда больше всего мне хотелось сдохнуть? Чтобы увидеть, как ты с ним целуешься? -

Мы кричали друг на друга, да что там, мы просто орали.

— Это я с ним целовалась? Да ты хоть немного представляешь, что я пережила, когда ты упал в луже крови? -

Яна зарыдала, прикрыв ладошками лицо и ее хрупкие плечи содрогались от плача. А я стоял как дурак, прикусив нижнюю губу, что было уже совсем привычно.

— Эта мерзавка леди Виктория… Ах, какой Артуа замечательный любовник… Как будто я не услышу… А я ждала тебя… Потом ты пришел… У тебя было такое лицо…

Ну как же, все женщины у твоих ног, куда я денусь… Мне так хотелось сделать тебе больно… А ты вел себя, как будто совсем ничего не произошло… И еще эта песня…

Потом ты упал и было столько крови… Прибежал твой верзила, растолкал всех и унес тебя как ребенка… Мне сказали, что надежды нет… Я уже простила тебя, понимаешь простила.

Мне только хотелось, чтобы ты не умер… Наверное, ты даже раньше меня узнал, что у меня есть любовник, чем я сама… Эта гадина в ногах ползала, извинялась, что она не сама, что ее заставили… Потом я поехала в твой дом а тебя уже не было, и никто не знал куда ты уехал… Когда мне сказали где ты, мы поехали с леди Леорой, но ее укачивало и она осталась в Гроугенте… Ночью так страшно в степи, какие-то зеленые огоньки, наверное волки… Я так боялась, что ты уже уехал… Я думала, что больше никогда не увижу тебя… А ты… А ты… -

Она водила рукой по двери, нащупывая ручку, и совсем уже нашла, когда я обнял ее и крепко прижал к себе.

Верю ли я ей? А еще глупее вопрос можно придумать?

Не знаю, может ли сердце разорваться от счастья, но от нежности точно может.

Яна, все еще всхлипывая, доверчиво прижималась к моей груди. Какая ты к черту императрица, ты моя девочка, маленькая нежная девочка и я жизнь положу, чтобы у нас никогда больше такого не повторилось.

Мы долго сидели в кресле, как в те времена, когда было все так хорошо и как приятно было держать ее на коленях, еще изредка всхлипывающую и целовать.

— Где твои гвардейцы? -

— Там — Яна неопределенно махнула рукой и спросила — Что это была за песня, когда я вошла? -

— Это была песня о том, что мы должны встретиться. Видишь, она не обманула. Ты, наверное, хочешь кушать? -

Она так забавно кивнула головой, что я расплылся в глупой улыбке.

— Пойдем, милая моя девочка. Правда, у нас нет почти ничего, мы совсем не ждали гостей. Но я обязательно что-нибудь придумаю. -

Мы спустились в комнату, заменяющую обеденную залу и я застыл от неожиданности.

Стол, сервированный на две персоны, был заставлен всякой всячиной до такой степени, что мне оставалось только судорожно принять невозмутимый вид.

Наверное, это у меня не слишком хорошо получилось, поскольку Яна с улыбкой взглянула на меня.

— Совсем, совсем ничего нет? -

Я только развел руки, разве это много.

За ужином я окончательно потерял лицо, бегая вокруг Янианны и суетливо предлагая скушать еще кусочек вот этого замечательного (черт знает чего и непонятно откуда взявшегося) в общем, кусочек. Негодяи вокруг, почему я всего этого раньше не видел, впроголодь держали, гады.

Наконец Янианна решительно заявила, что уже объелась, а некоторые личности не любят очень полных женщин и, к тому же еще, верят кому попало.

Вот теперь кофе, не все же такие, как Проухв.

Я подошел к дверям, набрал полную грудь воздуха, чтобы вызвать его самого и только открыл дверь, как чуть не выбил из Прошкиных рук поднос с тем самым кофе.

Налил кофе в чашку, добавил две ложечки желтого тростникового сахару и сливок.

— Попробуй, солнышко. Это называется кофе. Очень бодрящий напиток. Что-то у тебя щечки совсем бледные. -

— Опять, наверное, приворотное зелье? — с улыбкой спросила она.

Господи, какая у нее милая улыбка, я как заново ее открываю.

Яна выпила чашечку и попросила еще.

Я налил и себе, выпив чуть ли не залпом, не почувствовав ни вкуса ни запаха, до этого ли сейчас.

— Вкусно? Тебе понравилось? -

— Он на тебя похож — неожиданно заявила Яна.

— На меня? — вот уж чего не ожидал.

— Ну да. И горький и сладкий и необычный, прямо как ты. И еще сердце от него начинает чаще биться. Наверное, он все же лучше — и она весело засмеялась, посмотрев на выражение моего лица.

— Пойдем Артуа, посмотрим на море. Я видела, оно совсем близко — вновь удивила меня Янианна.

Буквально в три прыжка преодолев лестницу, я схватил сверток с большим полотенцем, лежащий сверху приготовленных в дорогу вещей. Спуститься мне хватило и двух скачков, где тут ступеньки ногами считать, совершенно времени нет.

Сначала мы чинно, держась за руки, гуляли по самому краю прибоя и разговаривали о многих важных вещах. Например, я рассказывал ей, что она самая, самая красивая девушка на свете, что у нее самые замечательные волосы. А улыбка такая милая, и губки такие сладкие, ну и еще много чего, но уже на ушко.

В ответ я тоже услышал немало всего приятного. Особенно мне понравился небольшой монолог, в котором было сказано, что я бесчувственный чурбан, оставляющий девушку надолго одну в постели, где ей очень скучно, очень грустно и очень холодно.

Потом я долго целовал ее, чувствуя, как кружится голова от поцелуев. Это у меня-то, у мужика, немного повидавшего жизнь, да еще от поцелуев? Но почему-то совсем не было стыдно.

Я подхватил Янианну на руки, зашел в воду и осторожно поставил ее на мелкий, щекочущий ноги песок. Нет, без одежды мы остались еще на берегу. Свою я сорвал мгновенно, а с Яны снимал осторожно, даже бережно. Она же стояла и смотрела мне в глаза.

В воде она так доверчиво прижалась ко мне и прошептала чуть слышно.

— Артуа, а здесь в океане…-

— Нет, нет, любимая. Здесь нет никаких чудовищ, есть только теплое, ласковое море.

Не бойся его, оно хорошее. -

Я поднял ее на руки, и мы любили друг друга, и никогда нам не было так хорошо.

И только седой океан тихо ворчал шорохом прибоя…

Укрыв ее одеялом, я присел рядом с постелью, прижав ее руку к своим губам.

Спи солнышко, ты так устала за дорогу. Здесь достаточно света, чтобы я мог просто сидеть вот так и смотреть на твое лицо. И мне совсем не наскучит это занятие. Ты так красиво улыбаешься даже во сне.

А ведь если бы не подковы Ворона и не пьяный кузнец, мы бы так больше никогда и не увиделись. И я прожил бы весь свой остаток жизни с уверенностью, что меня предал самый близкий мне человек. Даже если бы я узнал когда-нибудь, что все не так, какое бы тогда это имело значение.

Яна заворочалась во сне, лицо ее нахмурилось, и она открыла глаза.

— Я успела — прошептала она и уснула вновь, со своей милой улыбкой, за одну лишь которую мне и жизни не жалко.

Спи любимая, а я пойду, мне не уснуть.

У входа в комнату стояли два гвардейца. Вот вышколенные, они повсюду и их не видно. Ну, на пляже то их точно не было.

В душе все пело, чтобы такое сотворить, войной на кого сходить, что ли?

Так, на том кургане, что возле кустов кофейных, цветы растут. Да такие цветы, что даже я любовался ими минут пятнадцать, хоть и не красна девица.

Здесь рядом, за час обернусь. Яна проснется, а ей цветы красивые.

Назад я возвращался с приличным букетом. Ага, теперь встать на Ворона и по этому карнизу прямо в окно. А то совсем навыки потерял, не дай Бог пригодятся. Только букет связать чем-нибудь, руки самому понадобятся.

Когда я залез в окно, Яны в комнате не было. Как так, рано еще совсем. Я с обалделым взглядом осмотрел все вокруг. Тут и спрятаться как будто бы негде. Да что же это такое? Я с потерянным видом уселся на постель.

Откуда с угла комнаты послышалось тихое совсем хихиканье. Одним прыжком оказавшись там, отдернул занавеску.

Яна стояла, прижимая обе ладошки ко рту. А в глазах веселые бесенята. Фу, отпустило.

— Ой, цветочки. Как мило. Какие красивые. Ой, а как пахнут-то! — и голос такой ехидненький — Я проснулась, где же мой милый? Нет моего милого. В окошечко посмотрела — вон он мой милый, ползет на коленках и цветочки в зубах держит, такие красивенькие — откровенно потешалась она.

А как иначе-то? Там сверху фигня такая, не выпрямишься. Ну теперь берегись, сейчас ты мне за все ответишь, Твое Величество.

Когда мы уже лежали крепко обнявшись, что-то скрипнуло. Наверное, дом усадку дал, звук похожий.

— Что это такое? — поинтересовалась Яна.

— За дверью гвардеец стоит, щетину он себе поскреб. Здесь слышимость отличная — пошутил я — А некоторые барышни совсем себя не сдерживают и всем все слышно. -

Ага, сейчас.

— Ну и пусть — беспечно отмахнулась она — Ты мне лучше скажи, этот твой кофе по утрам пьют? -

— Приличные девушки пьют его именно утром. В отличие от некоторых, которые напьются кофе вечером и пристают к мужчинам, да еще в воде -

— Что-то Вы разговорились, господин барон. Наверное, давно наград не получали. Есть у меня на примете парочка, кои даже дома снимать нельзя. Указ что ли издать? — задумчиво протянула свет моих очей.

Уже в карете, на обратном пути, я поинтересовался, как она меня нашла.

— Барон Коллайн подсказал — сообщила Яна. — Он кстати серьезно ранен. Помнишь поместье, о котором ты меня просил. Что-то с этим связано. -

Так, откуда Анри, интересно, знает об этом убежище? Хороший вопрос, хозяин его должен в Караскере быть, еще как минимум полгода. Ладно, это даже к счастью. А вот что с ним самим? Надеюсь, Цаннер не третирует мышей в деревне под микроскопом. -

— Знаешь, Артуа, история интересная получилась. Никто не знал, куда ты делся. Мне к барону Коллайну леди Диана посоветовала обратиться. Убью сразу — на всякий случай добавила она — И мне пришлось, представляешь, мне! за шторой прятаться в его спальне, он вставать еще не может — тут Яна хихикнула, вспоминая утро -

— К нему пришел, ладно, неважно кто, и стал требовать продать ему какие-то земли возле Монтенера. -

— А что барон? -

— Барон ему отказал, естественно. И еще показал вот так. -

Я от смеха сполз на пол кареты.

— Чему ты смеешься? — обиделась Янианна.

— Яна, солнце мое ненаглядное, ты хоть знаешь, что этот жест обозначает? -

— Конечно, барон объяснил мне, что на твоей родине, Артуа, это жест отрицания — беспечно заявила она.

Я сполз вторично.

— Яна, любимая, никогда так не делай. Это очень неприличный жест — сквозь смех мне пришлось объяснить его действительное значение

Яна присоединилась ко мне на полу.

— Что с тобой? -

На этот раз она долго пыталась объяснить мне сквозь смех, что показывала его уже однажды. Показывала не кому-нибудь, а послу короля Готома. Разговор шел о каких-то спорных территориях, совсем крошечных. Наконец, разговор Янианне надоел, и она заявила, что обсуждать эту тему дальше нет смысла, еще и подкрепив отказ жестом.

Надеюсь, в дипломатический протокол его не внесли.

Мы сидели, обнявшись, на полу и смеялись. И все напряжение последнего времени уходило вместе с нашим безудержным смехом, от которого выступали слезы на глазах и першило в горле.

Когда мы пришли в себя, Янианна строго заявила.

— Сразу же, как только вернемся, объявим о нашей помолвке. -

Я согласно кивнул головой.

— Свадебную церемонию назначим… через два месяца.-

И снова я согласился.

— Что это ты на все соглашаешься? — с подозрением спросила Яна.

— Знаешь любимая, я вот тут подумал, что годы то идут, и тебе уже действительно пора замуж. А где ты тут в округе кого лучше найдешь? Ну разве что короля Готома, он мужчина видный говорят. Но он же в приданное всю Империю заберет, а мне от тебя совсем ничего не надо. -

Когда боль от укуса прошла, и я растер ухо, то все же поинтересовался.

— Почему два месяца всего, обычно полгода? -

— Артуа, боюсь, что даже через два месяца все будет слишком заметно… -

— Дамы и господа. Сегодня граф Артуа де Койн сделал мне предложение, и я с радостью приняла его — Янианна обвела взглядом собравшихся на очередной бал аристократов и добавила — Надеюсь, это известие для вас также радостно, как и для меня. -

На шее у Яны сверкала ривьера из фениксов, подаренных Тотонхорном.

Когда я спросил у нее, откуда это, она очень удивилась.

— Ты же сам подарил мне, вернее, ее передал Гростар, твой ювелир. -

Мне оставалось только сделать соответствующее выражение лица.

И еще я вспомнил слова Янианны в карете.

— Одна провидица предсказала мне, что замуж я выйду, когда сойдутся три приметы — черный конь, черный пес и черный камень. -

С конем понятно, с псом тоже, а камень-то где?

Янианна повернула кольцо с фениксом и чуть прикрыла его ладонью. Цвет камня стал антрацитно черным.

— Если ты думаешь, меня остановит то, что камень такой не всегда, ты глубоко заблуждаешься, милый.

Content

Владимир Корн
Артуа. Звезда Горна

Часть I Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Часть II Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22