Сергей Зверев

Боцман. Корабль-призрак

Глава 1

Новенький Ми-26, на правом борту которого виднелась замысловатая эмблема Министерства чрезвычайных ситуаций Российской Федерации, вот уже целых десять минут кружил над танкером Новороссийского морского пароходства, дрейфующим в нейтральных водах Черного моря. Громадное и неповоротливое судно выглядело совершенно безжизненным. На палубе шаром покати — ни одной живой души. Все люки наглухо задраены. За большими пучеглазыми иллюминаторами не просматривалось никакого движения.

Впрочем, всему этому можно было найти логическое объяснение. Море становилось неспокойным. С северо-востока надвигался сильный шторм. В складывающейся ситуации капитан танкера принял единственно верное решение. Он приказал палубным рабочим укрыться на время бури в своих каютах, задраить все люки и иллюминаторы.

Что ж, версия складная, если бы не одно «но». Все попытки пилота Ми-26 выйти на связь с радиорубкой танкера оставались безответными. Это наводило на нехорошие мысли.

Первым не выдержал и озвучил их майор МЧС, сидевший подле пилота, такой же хмурый, как надвигающаяся грозовая туча, небритый мужчина с глубоко посаженными глазами:

— А может, судно того, пираты захватили? — Он прикусил нижнюю губу и тут же с сомнением промычал: — Хотя какие, к черту, пираты? Это же не Сомали, а Черное море.

Двое других сотрудников МЧС — моложавый капитан и сорокалетний старлей — переглянулись.

Младший по званию тотчас же прокашлялся в кулак, подался вперед и нерешительным голосом спросил у командира:

— Товарищ майор, разрешите поделиться своими соображениями на этот счет?

— Валяй. Только давай вкратце и по делу, а не так, как ты любишь. Учти, что у нас времени мало — баки вертолета не резиновые. Долго летать над танкером не сможем. Да и стихия надвигается. С минуты на минуту решение принимать надо, — раздалось в ответ.

— Смотрите, товарищ майор! — торопливо проговорил старлей и загнул мизинец на правой руке. — Несколько дней назад танкер вышел из порта Новороссийска, но вскоре связь с ним оборвалась. На позывные не отреагировал. Это раз, — сказал он, после чего согнул уже безымянный палец. — По имеющейся у нас информации, несколько судов, шедших встречным курсом, пытались наладить с танкером радиосвязь, но у них ничего не вышло. Как и у нас сейчас.

— Я же сказал, вкратце и по делу! — раздраженно напомнил майор, который не любил, когда ему начинали рассказывать то, о чем он и сам прекрасно знал.

— В общем, я думаю, что весь экипаж судна подкосила какая-то опасная инфекция. Настолько жуткая, что, возможно, они уже все мертвы. По крайней мере, это объясняет то, что на палубе никого нет, а на связь никто не выходит, — прозвучало неожиданное предположение.

Версия, озвученная старшим лейтенантом, показалась майору совершенно неправдоподобной. Он даже не стал брать ее во внимание, лишь махнул рукой, как бы жалея о зря потраченном времени.

Потом майор покосился на молчаливого капитана, вскинул свои кустистые брови и осведомился:

— Ну а тебе есть что сказать?

— Даже не знаю, товарищ майор. — Капитан развел руками. — Но одно могу утверждать точно — там внизу, на танкере, происходит что-то непонятное. И если бы я был на вашем месте…

— Все! — перебил капитана майор. — Хватит болтовни. Раз уж мы сюда прилетели, то должны проникнуть на судно и узнать, что там, черт побери, творится, потом в штаб доложить. Короче, действуем согласно инструкции. А пиратов, эпидемию и прочую ахинею немедленно выкиньте из головы.

— Но ведь про пиратов вы сами упомянули… — заикнулся было старлей.

— Это были просто мысли вслух. Ничего более. Все, работаем!

Приказ есть приказ. Его надо выполнять, причем молча. Шумно выдохнув, старлей вцепился всей пятерней в массивную ручку и что было силы потянул ее на себя. Дверь с иллюминатором съехала в сторону. В салон вертолета ворвался ветер, пронизывающий до мозга костей.

Старлей одной рукой пригладил волосы, растрепавшиеся на ветру, второй защелкнул на своем поясе карабин. Ту же самую незамысловатую процедуру проделал и капитан.

— Мягкого вам приземления, — бросил через плечо своим бойцам майор и моментально добавил: — Только давайте шустро. Погода портится.

— Постараемся, — ответил за двоих старший лейтенант.

Натужно гудела двойная гидравлическая лебедка. Противно поскрипывали прочные стальные тросы, разматываемые ею, к которым несколькими минутами ранее пристегнули себя карабинами старлей с капитаном. Сотрудники МЧС уже висели в полутора-двух метрах над кормой вымершего танкера и осматривались по сторонам.

По большому счету уже сейчас они могли отстегнуться от тросов и спрыгнуть на палубу. Ведь высота была небольшой. Но люди не делали этого. Они опасались, что при подобном десантировании могут ненароком поскользнуться на мокром настиле палубы и получить довольно-таки серьезную травму, будь то вывих стопы или растяжение икроножных мышц, а то и вовсе лодыжку сломать.

Старлей с капитаном почти синхронно коснулись настила палубы рифлеными подошвами своих ботинок. Они тут же отщелкнули карабины и, держась за леер, двинулись к капитанской рубке.

Вертолет так и остался висеть над кормой громоздкого судна, дожидаясь возвращения капитана и старшего лейтенанта. Майор даже тросы подымать не стал, посчитал, что это лишнее. Хотя по технике безопасности следовало поступить так. Тем более что ветер усиливался. И если он раскачает тросы, а те в свою очередь зацепятся за… но в данный момент думать о плохом майору не хотелось. Он был уверен в том, что его ребята управятся до начала бури.

Когда до заветной двери, ведущей в капитанскую рубку, осталось каких-то три метра, мужчины вдруг замерли как вкопанные и напряглись.

— Слышишь? — настороженно спросил сорокалетний старлей.

— А то!.. — отозвался моложавый капитан.

Тут приглушенное постукивание, которое несколькими секундами ранее привлекло их внимание, неожиданно сошло на нет. Правда, оно сразу же возобновилось, став более отчетливым и выразительным.

Окажись на месте спасателей простые обыватели, они непременно приписали бы этому странному звуку техническое происхождение. Дескать, танкер не новый, некоторые механизмы судового двигателя поизносились, вот и постукивает что-то в машинном отсеке. Но то обыватели, которых никогда не обучали азбуке Морзе. А вот старлей с капитаном по долгу службы знали эту премудрость.

— SОS, сигнал бедствия! — с придыханием проговорил старлей, после чего опустился на колени и наклонил голову так, словно собирался припасть ухом к палубе. — Стук приглушенный, отдается эхом, поэтому предположу, что тот человек, который просит помощи, находится…

Однако договорить старший лейтенант так и не успел. Один из палубных люков резко открылся. Из него, как черт из табакерки, буквально выпрыгнул голубоглазый мужчина в маске, вооруженный короткоствольным автоматом. Следом за ним тут же появились еще четверо вооруженных парней. Все как на подбор, высокие, широкоплечие, накачанные. Этакие несокрушимые живые шкафы, готовые снести все на своем пути.

— Руки вверх! — прокричал на ломаном русском один из амбалов, взяв на прицел старлея и капитана, стоявшего рядом с ним.

В тот же самый момент его товарищи навели стволы короткоствольных автоматов на вертолет, зависший над кормой танкера. В их массивных руках оружие казалось игрушечным. Они красноречиво передернули затворы, как бы предупреждая пилота, а вместе с ним и майора, что если с их стороны последует какое-то движение, то немедленно будет открыт огонь на поражение.

Но было уже поздно, так как у пилота сработал инстинкт самосохранения. Сам по себе он, безусловно, нужен и даже весьма полезен. Но в данной ситуации его проявление оказалось роковым.

Пилот, перепуганный не на шутку, вцепился трясущимися руками в рычаг управления и стал разворачивать вертолет. Он намеревался укрыться за одной из палубных надстроек и тем самым стать недосягаемым для автоматчиков.

Тут-то один из них и надавил на спуск. Протрещала короткая очередь. В планы стрелка не входило сбить винтокрылую машину. Он хотел лишь припугнуть пилота, остудить его пыл. Но все вышло иначе.

Шальные пули, которые, по задумке автоматчика, должны были просвистеть в считаных сантиметрах от фюзеляжа вертолета, прошили бензобак. Из отверстий, образовавшихся в нем, тут же засочилась тонкими струйками мутно-желтая жидкость.

— Твою мать! — вырвалось у пилота, когда на приборной панели замигала тревожным красным светом одна из аварийных кнопок.

— Что происходит? — прохрипел майор и вжался в спинку сиденья.

— Сейчас разобьемся! — ответил пилот, даже не пытаясь сделать хоть что-то.

Словно пребывая в ступоре, он широко раскрытыми глазами смотрел то на подмигивающую кнопку, то на автоматчиков, застывших внизу, и нервно барабанил пальцами по приборной панели.

— Какого хрена ты сидишь? Мы же сдохнем!.. — набросился на него майор.

Но пилот как воды в рот набрал. Оно и неудивительно. Зачем лишний раз что-то говорить, суетиться, если и так все понятно? Перед неминуемой смертью лучше помолчать, подумать о своем.

Вертолет сильно тряхнуло, словно бы он провалился в воздушную яму. Двигатель тут же смолк. Перестали вращаться лопасти. Онемевшая вертушка с опустевшим бензобаком подбитой птицей рухнула в воду всего в каких-то двух метрах от правого борта танкера. Автоматчиков и двух сотрудников МЧС окатил фонтан ледяных брызг.

— Стоять! — гаркнул на дернувшегося было капитана парень в маске.

— Вы за это ответите! — огрызнулся тот, но выполнил требование и замер на месте.

— Ответите!.. — вторил ему старлей.

Автоматчики лишь ехидно ухмыльнулись. Мол, эти двое безоружных людей, которых мы держим на прицеле, еще будут нас чем-то пугать! Впрочем, не прошло и нескольких секунд, как ухмылки на их лицах сменились озабоченными взглядами.

— И что теперь? — заторможенно проговорил автоматчик, который минутой ранее подбил вертолет.

— Что-что? — передразнил его мужчина с голубыми глазами, стоявший рядом. — Вертолет наш босс тебе простит. Он ему не нужен. А вот за тех людей, которые были на его борту, придется раскошелиться. Ведь это минус два заложника. Причем платить будем не мы, а ты. Сам решил стрелять! Ну а этих вот нужно отвести к остальным. — С этими словами он кивнул на старлея и капитана.

— Так я же не хотел… — начал было оправдываться проштрафившийся стрелок.

— Это ты боссу объяснять будешь! — оборвал его голубоглазый человек с закрытым лицом, затем бросил взгляд на горизонт и заявил: — Все. Буря приближается. Уходим.

Четверо парней в черных масках и пленники, подгоняемые ими, скрылись в одном из палубных люков. Голубоглазый мужчина подошел к лееру, слегка перегнулся через него и посмотрел вниз. Подбитый вертолет МЧС стремительно уходил под воду. Вот среди волн мелькнул и исчез хвостовой винт. Вода вспенилась. Образовалась небольшая воронка. Но не прошло и трех секунд, как она исчезла, рассосалась.

Голубоглазый человек устало вздохнул и еще раз глянул на горизонт. Что-то бормоча себе под нос, он заспешил к палубному люку, в котором буквально только что скрылись его люди с заложниками.

Если неизвестные личности захватывают в нейтральных водах какое-нибудь рыболовецкое судно и берут в заложники членов его экипажа, то тут вырисовывается предельно прозрачная и логичная цепочка. Морские пираты — пленники — выкуп. Эта тройственная модель донельзя банальна и имеет только два решения.

Либо страна, граждане которой захвачены, выкупает их и отпускает пиратов с миром. Либо она организует так называемую спасательную операцию, в ходе которой зачастую гибнут не только террористы, но и некоторые заложники.

Ни для кого не секрет, что силовики многих государств, в особенности тех, которые играют на мировой арене ведущие роли, в девяноста девяти процентах подобных случаев выбирают именно последний вариант. Он менее затратный и одновременно несет в себе месседж, адресованный другим пиратам. Мол, договориться с нами не получится. Мы действуем решительно и брутально. Так что в следующий раз хорошенько подумайте, стоит ли с нами связываться. Может, вы обратите свой взор на суда каких-нибудь маленьких государств, которые в подобных ситуациях тушуются и предпочитают откупиться?

Россия — страна немаленькая, к тому же гордая. Следовательно, с террористами у нее разговор один: никаких денег, освобождайте заложников, а если не согласны, то пощады вам не будет. Метод, безусловно, категоричный и во многом спорный, если учесть, что денег у Российской Федерации хоть отбавляй и ей ничего не стоит раскошелиться на пару-тройку миллионов долларов.

Но в том-то и загвоздка, что если один раз дашь слабину, прогнешься под требование террористов, то они обнаглеют, будут регулярно нападать на российские суда, заранее зная, что сорвут большой куш. Поэтому принципиальность отечественных силовиков понятна и действенна.

Ведь со статистикой не поспоришь. А она, в свою очередь, говорит о том, что за последние годы российские суда стали вдвое меньше подвергаться нападениям морских пиратов.

Тем не менее проблема никуда не делась. Это лишний раз подтвердили неизвестные парни в черных масках, которые замахнулись не на какую-нибудь посудинку с пятью рыбаками на борту, а на целый танкер с экипажем в сорок человек. Это уже совсем другой коленкор, как выразился бы начальник ГРУ Балтийского флота, контр-адмирал Федор Ильич Нагибин.

Несмотря на то что террористы, захватившие в нейтральных водах Черного моря российский танкер, до сих пор так и не выдвинули никакого требования, в Новороссийске был экстренно создан штаб по чрезвычайным ситуациям, куда вошли городские чиновники, гражданские моряки, портовое начальство.

Был включен в него и контр-адмирал Нагибин, на счету которого было немало успешных антитеррористических операций. Сам он в силу своего возраста в них, конечно же, не участвовал, занимался подготовкой, организацией, что тоже немаловажно. Всю так называемую черновую работу делала небольшая мобильная группа, подчиняющаяся ему и насчитывающая всего трех человек. Это были элитные морские бойцы, настоящие профессионалы, мастера своего дела, которые брались за задания любой сложности и безукоризненно их выполняли.

В оперативном штабе, который разместился в просторном актовом зале городской администрации, царили напряжение и растерянность. Никто из собравшихся никак не мог понять, отчего же террористы, захватившие танкер и взявшие в заложники весь его экипаж, упорно не желают выходить на связь.

— Странные они какие-то, — заявил высокопоставленный чиновник, кусая губы и то и дело щелкая замочками портфеля. — Пленных взяли, вертолет МЧС подбили и после всего этого молчат. Что им нужно?

— Разве вы не знаете, Виктор Павлович? — осторожно осведомился чиновник рангом пониже. — Деньги, только деньги и ничего кроме денег. Почему на связь не выходят? Так тут все понятно. Цену себе набивают, нервишки нам треплют. Рано или поздно они обязательно выйдут на контакт с нами, вот увидите.

— Если бы им нужны были деньги, то они олигарха какого-нибудь вместе с его яхтой похитили бы. — Виктор Павлович задумчиво почмокал губами.

Тут же неподалеку, устроившись в удобных креслах с высокими спинками, спорили на эту же тему гражданские моряки. В отличие от государевых мужей, они рассуждали логически и оперировали не такими приземленными словами, как «деньги», «олигарх». В их коротких речах то и дело затрагивались имидж и репутация России.

— На мой взгляд, это своеобразная акция по дискредитации нашей страны, — заявил седовласый мужчина лет шестидесяти и почесал заскорузлым ногтем кончик носа. — Ведь только так можно объяснить их непонятное поведение. Но тут же возникает вопрос — кому это надо?

— Полностью с вами согласен, — заявил его собеседник. — Особенно если учесть, что близится сочинская Олимпиада. Можно уже сейчас представить, что произойдет, если эти террористы… — но заканчивать свою мысль он не стал, замялся, словно бы боялся накаркать.

Через несколько минут в актовый зал явился тот человек, которого все так долго ждали. Поздоровавшись почти с каждым за руку, контр-адмирал Нагибин поднялся на сцену и занял место за кафедрой. Он постучал пальцем по микрофону, проверяя, работает ли тот, затем взглянул на белое полотно экрана у себя за спиной. После этого контр-адмирал повернулся лицом к аудитории и немного ссутулился, как бы давая собравшимся понять, что будет говорить. Все смолкли.

— Не буду лишний раз упоминать о том, что произошло. Все и так все знают. Давайте лучше почтим минутой молчания память сотрудников МЧС, которые находились на борту вертолета, — раздалось со сцены.

Повисла длинная томительная пауза, во время которой у Виктора Павловича весьма некстати зазвонил мобильный. Извинившись, глядя на призрачно светящийся экран смартфона, он быстро ретировался из зала и тихо прикрыл за собой дверь. Видимо, звонок был настолько важным и неотложным, что у него не хватило сил сбросить вызов.

— Это ему из Москвы. Премьер!.. — еле слышно прошептал заместитель Виктора Павловича, как бы оправдываясь перед присутствующими.

Когда минута молчания закончилась, Федор Ильич прокашлялся в кулак и вновь заговорил в микрофон:

— Нам известно, что танкер, захваченный террористами, под завязку гружен сырой нефтью. Случись на борту судна пожар, взорвись бомба, и произойдет непоправимое! — он тяжко вздохнул. — В Черное море выльются тонны нефти, что причинит колоссальный урон экосистеме. — Контр-адмирал прищурился. — Но, слава богу, этого пока не случилось. Пока! Но может произойти в любой момент. Мы не знаем, кто захватил танкер — обычные пираты или какие-то террористы, напичканные высокими идеями. Но лично я придерживаюсь мнения, что это какие-то фанатики. Иначе они уже давно выдвинули бы свои требования. К тому же до сих пор ни одна из террористических организаций так и не взяла на себя ответственность за содеянное.

— Если это фанатики, то почему они не взорвали танкер сразу? Да и заложники им ни к чему, — послышалось из зала.

— Поясню, — спокойно отреагировал на прозвучавший вопрос Нагибин. — Взорвать танкер они хотят не в открытом море, а вблизи береговой линии Сочи, города, который, как все мы знаем, собирается принять зимние Олимпийские игры. Это, конечно, мое предположение. Но если вы посмотрите на снимки, сделанные спутником…

На большом полотне экрана, посреди которого чернела тень, отбрасываемая Федором Ильичом, появилось изображение. Через десять секунд его сменило другое. Затем были показаны еще несколько фотоснимков. На первый взгляд они ничем не отличались друг от друга. Темно-синий фон, а на нем — редкие белые пятна.

— Все, достаточно. Остановимся на этой фотографии, — проговорил Нагибин.

Слайд-шоу тут же закончилось.

Контр-адмирал подошел к экрану и продолжил:

— Как мы видим по этому снимку, буря уже прошла. Море спокойное. Присутствует небольшая облачность. — Он достал из кармана обыкновенный карандаш и ткнул им в небольшое пятнышко, чернеющее на темно-синем фоне. — Если вы заприметили эту точку и внимательно следили за ней на протяжении всего слайд-шоу, то должны были подметить одну тенденцию. Как только буря прошла, точка пришла в движение, взяла курс на Сочи. Конечно, это еще ни о чем не говорит, так как в любой момент она может сменить свою траекторию или не сделать этого…

— Как я понимаю, черная точка — это танкер? — вновь раздался голос из зала.

— Правильно понимаете, — немного раздраженно бросил Нагибин, который не любил, когда его перебивали. — Итак, на данный момент танкер, груженный нефтью, плывет по направлению к Сочи. На его борту удерживаются сорок человек заложников. Я думаю, что террористы будут прикрываться этим живым щитом до тех пор, пока не окажутся в пункте назначения. То есть у берегов Сочи. Оказавшись там, они сразу же взорвут танкер вместе с заложниками. Таким образом, мы получим сорок человек убитыми, экологическую катастрофу небывалого масштаба и сорванные Олимпийские игры, — обрисовал он мрачную перспективу. — Но всего этого можно избежать, если мы нанесем упреждающий удар. Безусловно, и здесь не обойтись без жертв. Но их будет несопоставимо меньше, нежели в том случае, если мы решим сидеть сложа руки и играть по правилам террористов, заранее зная, чем все закончится. В общем, я предлагаю напасть на террористов в течение ближайших двадцати четырех часов. Так нам удастся спасти хоть кого-нибудь из членов экипажа, возможно, и всех! К тому же мы остановим танкер в открытом море. Даже если террористы и успеют его взорвать, мы сможем локализовать нефтяное пятно, прежде чем оно достигнет берега. Повторюсь, на все про все у нас есть ровно сутки. Если затянем дело, то экологической катастрофы уже не избежать! — На этой не слишком оптимистичной ноте Нагибин поставил точку в своей длинной речи и вернулся в зал.

После непродолжительного, но бурного и эмоционального совещания было решено сделать все возможное, чтобы информация о захвате российского танкера неизвестной террористической группой не просочилась в средства массовой информации. Нельзя было сеять панику среди жителей и гостей Сочи, а также иностранных моряков, пользующихся услугами здешнего порта.

Более того, предложение Федора Ильича нанести по террористам упреждающий удар было поддержано единогласно. Теперь дело оставалось за малым — найти людей, способных провести столь дерзкую спецоперацию. Благо Нагибин таковыми располагал. Оставалось только вовремя выдернуть эти козырные карты из адмиральского рукава.

А вот с этим были небольшие проблемки. Ведь мобильная группа начальника ГРУ Балтийского флота на данный момент находилась за тысячу километров от Новороссийска, на тропическом острове. Там не работала мобильная связь, и туда, конечно же, не летали пассажирские самолеты.

Глава 2

Ярко-оранжевый гидросамолет, на брюхе которого блестела свежей краской заманчивая надпись на английском: «Welcome to Paradise», мерно гудел в лазурном небе. Внизу золотилось море, отражающее солнечные лучи. Белели барашки волн. То тут, то там желтели крохотными кочками необитаемые острова.

Небольшой, но уютный салон был оснащен DVD-проигрывателем и мини-баром. В мягких кремовых креслах расположились трое: женщина, загорелая до бронзового оттенка, и двое мужчин. На бледных, опухших лицах этих джентльменов не читалось и намека на прикосновение к ним солнечных лучей.

Крепко сбитый и коротко стриженный шатен в отличие от своих спутников в иллюминатор не поглядывал. На откидном столике перед ним стояла видавшая виды компактная шахматная доска с магнитными фигурками. Она была произведена еще в Советском Союзе. Об этом свидетельствовал старорежимный значок Госстандарта в виде выпуклой звездочки, выгравированный на ней.

Шатен задумчиво морщил лоб и щелкал пальцами над расставленными фигурами, колеблясь, какой же ход сделать. Хотя точнее будет сказать не «какой», а «чем»: конем или же турой.

Брюнет, расположившийся рядом с ним, пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное, отвернулся от иллюминатора и хрипло спросил:

— Может, ну их, эти шахматы? — Его рука потянулась к бару. — Маханем по чуть-чуть, заодно здоровье поправим.

— Нагибин тебе маханет так, что мало не покажется! — с ухмылкой заявила женщина. — А вообще, ребятки, вы уже на год вперед намахались.

— Во-первых, Катя, мы в отпуске были. А во-вторых, ты тоже этим делом баловалась. Так что не надо тут из себя трезвого ангела строить. — Брюнет икнул, но в самый последний момент все же отдернул руку от бара, внял-таки замечанию.

— Так я же, Коля, иногда и по чуть-чуть. А вы целыми ночами не просыхали, а потом днем отсыпались. Да что тут говорить. Достаточно посмотреть на ваши лица. Такое ощущение, что вы не на тропическом острове были, а в самой настоящей тундре. — Женщина достала из косметички зеркальце и с нескрываемым восторгом посмотрела на свое отражение. — А вот я — совсем другое дело!

Шахматист был настолько увлечен игрой, что даже не пытался бросить какую-нибудь реплику, тем самым напомнить о своем присутствии. И вообще, при взгляде на его отрешенное лицо складывалось впечатление, что в самолете летели только он и пилот.

— Боцман! Боцман!.. — едва ли не закричали в один голос Коля с Катей.

Шахматист часто заморгал, резко вскинул голову, зыркнул сначала на женщину, затем на брюнета, а после этого раздраженно заявил:

— Чего вам? Не видите — я в шахматы играю!

Слово «боцман» всегда вызывает богатый ассоциативный ряд: суровый мореман с серебряной дудкой на цепочке, крик: «Свистать всех наверх!», страх и трепет команды. Капитан-лейтенант спецназа Балтийского флота Виталий Саблин имел в своей богатой военно-морской родословной несколько боцманов, но никак не соответствовал типажу заматеревшего палубного диктатора. Интеллигентный любитель шахмат, начитанный и скромный. Разве такой человек похож на диктатора?

Кличку Боцман он получил еще в юности, будучи нахимовцем. Саблин вместе с друзьями проходил плавпрактику на барке, где сразу обратил на себя внимание любовью к порядку и требовательностью к его исполнению. Именно благодаря этим качествам Виталик и попал в элитную спецшколу подводных пловцов на Балтике, завоевал авторитет у командования и товарищей по оружию.

Было у Саблина качество, весьма нечастое среди офицеров спецназа. Этот страстный любитель шахмат все свое свободное время тратил на изучение классических поединков. Достаточно было назвать любую знаковую партию, чтобы Боцман немедленно провел ее анализ, указал на ошибки гроссмейстеров.

Служба в военно-морском спецназе была не из легких. В последние годы боевые пловцы оказались на редкость востребованными, притом в тех операциях, о которых обычно не сообщают в программах теленовостей. Рутинные тренировки, ежемесячные сдачи нормативов и допусков, бесконечные авиаперелеты, скрытные боевые акции в разных морях и океанах!..

Вот уже два с половиной года Саблин возглавлял небольшую мобильную группу. В ее состав кроме него самого входили грек из Новороссийска Коля Зиганиди, виртуозный специалист по минно-взрывному делу, и уроженка Петербурга Катя Сабурова, один из лучших боевых пловцов Балтийского флота.

Мобильная группа напрямую подчинялась контр-адмиралу Федору Ильичу Нагибину, начальнику ГРУ Балтийского флота. Адмирал Нагибин счастливо сочетал уважение начальства и любовь подчиненных. Первые ценили его за обстоятельность и профессионализм, вторые уважали за умение отстаивать интересы флота и демократичность в общении.

Выслушав своих товарищей, Саблин покачал головой, отодвинул шахматную доску в сторону, откинулся на спинку кресла и проговорил:

— Все-то вы подметите, шпионы хреновы! — На его губах заиграла еле заметная улыбка.

— Я сразу заподозрила, что у тебя кто-то появился, когда ты сказал, что спутниковый телефон с собой на остров возьмешь. — Катя прищурилась.

— Если бы я его не взял, то Федор Ильич до нас не дозвонился бы. А задание, между прочим, государственной важности, — парировал Виталий и тут же добавил: — Хотя нашему волшебнику Нагибину и телефон не нужен. Помнится мне, он до нас и в пустыне добрался, когда кроме верблюдов и…

— Было дело, — перебил его Коля. — Но мне почему-то кажется, что кто-то тему сменить хочет.

— И я так думаю! — Катя покосилась на Виталия.

Поняв, что отвертеться не получится, Саблин решил во всем сознаться.

— Ладно-ладно, расскажу, — капитулировал он. — Я взял на остров спутниковый телефон, чтобы общаться со своей новой подругой. Я с ней буквально две недели назад познакомился. В обувном дискаунтере продавцом четвертого разряда работает. Инной зовут.

— За новыми ластами заходил? — не удержалась и подколола его Сабурова.

— Можно и так сказать. — Виталий даже не улыбнулся. — В общем, вот такие дела.

— Ну, наконец-то, — порадовался за товарища Зиганиди. — Женишься, детки появятся.

— Все, разговорчики!.. — Саблин вскинул руку, давая тем самым понять, что не намерен развивать поднятую тему. — Короче, как бы оно там ни было, но спутниковый телефон я взял не зря. Федор Ильич сказал, что у нас в запасе только сутки. Задача, поставленная перед нами, архисложная. Практически невыполнимая.

— Других дел Нагибин нам и не поручает, — справедливо заметила Катя и деловито забросила ногу на ногу. — Что ж, давай излагай. Мы с Колей все во внимании.

Остаток полета Саблин посвящал своих товарищей в нюансы предстоящей спецоперации. Он слово в слово передал им то, что сообщил ему по спутниковому телефону Федор Ильич Нагибин. При этом капитан-лейтенант называл вещи своими именами, не шифровался в присутствии чернокожего пилота. Ведь тот ни слова не понимал по-русски.

Гидросамолет доставил морских бойцов на континент. Оттуда они отправились на родину спецрейсом, который организовал для них начальник ГРУ Балтийского флота.

Предложение Нагибина о нападении на захваченный танкер в течение ближайших двадцати четырех часов было одобрено на самом верху. Однако в высших эшелонах власти нашелся амбициозный адмирал, который посчитал, что Федор Ильич уж слишком сгущает краски, и решил организовать свою спецоперацию. Одним словом, этот чин захотел выслужиться перед начальством.

Он уверил своих партайгеноссе в том, что план начальника ГРУ Балтийского флота уж слишком мудреный и затратный. Дескать, я меньшими силами и средствами достигну того же результата в куда более короткие сроки. Его партайгеноссе в свою очередь убедили в этом вышестоящее руководство страны.

При этом отменять спецоперацию Нагибина никто не стал. Что ж, оно и неудивительно. Наверху сидят далеко не самые глупые люди, которые прекрасно понимают, что всегда нужно иметь запасной вариант. Мол, не получится у одного, так обязательно выйдет у другого.

Вот этим-то другим и стал Федор Ильич. Самого его, конечно же, об этом никто не известил. Действительно, зачем? Ведь если так случится, что амбициозный адмирал с треском провалит свою спецоперацию, то можно сделать безвинное лицо и сообщить начальнику ГРУ Балтфлота, что, мол, мы ни при чем. Сами не в курсах были. Спасайте, пожалуйста, ситуацию. Да, лицемерно, некрасиво. Это еще мягко сказано. Но, к сожалению, политики по-другому вести дела и не умеют.

В безоблачном небе ярко светило солнце. Дул слабый ветер. Густо-синее море чуть-чуть рябило. Идеальная погода для морской прогулки или рыбалки.

Именно так решила компания молодых сочинских мажоров, которые с самого утра отправились в открытое море на арендованной яхте. Купаться они, конечно же, не собирались. Не та пора года стояла на дворе — вода была слишком холодная. Мажоры решили просто потусить.

Казалось бы, зачем для этого выходить в море? Ведь можно просто пойти в ночной клуб или арендовать на сутки-двое комфортабельный коттедж с бильярдом, бассейном, джакузи и прочими прибамбасами.

Ответ на этот вопрос был прост. Им все это уже давно надоело. Вот и решили мажоры разнообразить свой досуг. Набрали ребята много дорогого бухла, ресторанной еды и махнули на комфортабельной ВИП-яхте, час аренды которой стоил три сотни долларов, в открытое море на двое суток. Почему бы и нет, если деньги позволяют.

Пенилось шампанское. Звенели бокалы. Дымились переполненные пепельницы. Изрядно набравшиеся девушки в одних лишь трусиках жались к слегка захмелевшим парням, висли у них на шеях.

Каждая из них уже была готова на все услуги, но парни не спешили тащить легкомысленных девиц в каюты. Нет, с либидо у них все было в порядке, да и с ориентацией тоже. Просто они доигрывали в покер и сейчас им было не до этого. К тому же на кону стоял приличный банк — пятьдесят тысяч долларов. Сумма для мажоров не такая уж и большая. Но тут роль играли не столько деньги, сколько принцип. Каждый хотел показать своим товарищам, что именно он является самым крутым игроком.

— Машуня, да не липни ты! Всему свое время. Дай игру закончить, — беззлобно прошипел сквозь зубы Матвей, отстраняя от себя блондинку.

— Да отвянь ты, Дашка. Дай пацанам дела порешать. — Павлик попытался вырваться из объятий рыжеволосой бестии.

— Девахи, потерпите. Нам еще минут десять надо, — взывал к представительницам противоположного пола качок Дэн. — Сходите на палубу, что ли, покурите, освежитесь, а потом пойдем расслабляться.

Какое-то время пьяные девки еще приставали к парням.

Потом одна из них, рыжеволосая Даша, демонстративно сползла с колен Павлика, вздернула носик и громогласно заявила заплетающимся языком:

— Бабы, какого хрена мы перед ними извиваемся? Они сейчас кроме своих карт ничего не видят. Пойдемте-ка к капитану. Он мужик в возрасте, значит, опытный. Организуем групповуху!.. Лично я с капитанами еще никогда не развлекалась. — Она облизала свои влажные губы.

Неожиданное предложение рыжей шалавы было воспринято другими девчонками на ура. Их парням сейчас действительно все было по барабану, кроме покера. Барышни накинули на себя легкие кардиганы и, покачиваясь из стороны в сторону, дружно удалились из кают-компании.

— Слышь, Дэн, а куда это наши телки выдвинулись? — на секунду отвлекшись от азартной игры, бросил Матвей.

— Вроде трахаться с капитаном пошли, — с полным безразличием в голосе проговорил тот.

— Шалавы, что с них возьмешь! — Павел ухмыльнулся, и его лицо вновь сделалось предельно серьезным. — Ладно, пацаны, играем.

Пока парни увлеченно рубились в покер, девушки поднялись на палубу. Запасливая рыжая бестия тут же достала откуда-то початую бутылку шампанского.

Она зубами сорвала пробку, сделала пару жадных глотков, потом протянула заметно опустевшую бутылку своим подружкам и заявила:

— Давайте!.. Мне что, одной пить?

— С меня уже хватит.

— И я пас.

Рыжеволосая Даша обиженно надула губки, повернулась к подругам спиной и посмотрела в окна капитанской рубки. Оттуда на девиц уже нагло пялился пожилой мужчина в капитанской фуражке.

— Ну, раз вы не будете пить, то и с капитаном я пойду трахаться одна, — заявила Дашка и подмигнула мужчине.

Тут капитан, который до этого момента не мог отвести глаз от полуголых девиц, выбравшихся на палубу, неожиданно схватил бинокль и уставился куда-то вдаль. Его щека нервно дернулась, по седому виску стекла блестящая капля пота.

— Эй, матрос! — с вызовом крикнула ему офигевшая бестия и тряхнула своими шикарными, длинными рыжими волосами. — Ты чего это? Я тебе тут глазки строю, а ты!..

— Смотрите, девки! — с придыханием произнесла Маша, указывая пальцем именно туда, куда смотрел сейчас капитан.

Девицы смолкли, прищурились и уставились на черную точку, едва заметную на горизонте. Не прошло и минуты, как она стала приобретать отчетливые очертания. Вырисовался форштевень, палубная надстройка и огромная спутниковая антенна, белеющая над ней. Потом стали проявляться и другие мелкие детали. Полукруглый клепаный лист брони с бойницей, откуда торчал толстый ствол пулемета. На палубе автоматчики в камуфляже…

— Что это? — Маша сглотнула.

— Похоже на сторожевой корабль, — отозвалась Даша. — Он плывет в нашу сторону. — Круто! — Рыжеволосая бестия присвистнула, вновь приложись к горлышку бутылки, осушила ее до дна, выбросила за борт и пробормотала: — Классная групповуха получится.

— Ага, вот засунут тебе этот пулемет по самое не хочу, посмотрю я тогда на тебя! — Маша хихикнула.

— А что, прикольно будет, — отшутилась рыжая Дашка и уже абсолютно трезвым, вменяемым и даже немного напуганным голосом произнесла: — Вы, девчонки, как хотите. А я пошла в кают-компанию. Что-то мне холодно стало. Да и сторожевики эти мне доверия не внушают.

— И я чего-то застремалась, — призналась Маша.

Девушек с палубы как ветром сдуло. Впрочем, капитану яхты было уже не до них.

Он обеими руками прижимал трубку к вспотевшему уху и твердил:

— Вы мне объясните, что происходит? Почему я должен возвращаться в порт?

На что ему отвечали:

— Находиться в здешних водах крайне опасно. В целях вашей же безопасности просим вас вернуться в порт.

Капитан так и не добился от радиста сторожевика каких-либо объяснений, но нутром почуял, что здесь действительно становится опасно. Через несколько минут с его яхтой поравнялся сторожевик. Один из автоматчиков красноречиво передернул затвор, при этом натужно улыбнулся. Мол, мужик, тебе же намекнули, проваливай отсюда. Капитан тут же снялся с якоря и взял курс на порт, от греха подальше.

— Докладываю. Квадрат расчищен. Можно приступать, — сообщил радист сторожевика.

— Приступайте, — дали ему добро из центра.

Натужно загудел двигатель. Сторожевик, задирая нос, помчался на север, подымая за собой фонтаны брызг. Не прошло и десяти минут, как вдалеке показался танкер. Сторожевой корабль сбавил скорость. Рука радиста потянулась к трубке. Но его опередили.

— Немедленно разворачивайтесь и плывите прочь! Иначе мы начнем убивать заложников! — с треском вырвалось из динамика.

Радист хотел было что-то сказать в ответ, но капитан, стоявший у него за спиной, опустил ему на плечо свою тяжелую руку и покачал головой. Мол, не надо, я сам с ними переговорю. Радист кивнул, поднялся и уступил свое рабочее место старшему по званию.

— С вами говорит капитан сторожевика…

— Разворачивайтесь и плывите прочь! — вновь прозвучало из динамика.

— Я не знаю, с кем разговариваю и какие цели вы преследуете, да и, честно говоря, мне это все равно, — не стал юлить капитан. — Просто я уполномочен сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Мертвящая тишина продлилась недолго.

— Остановите свой сторожевик в кабельтове от танкера. С вами выйдут переговорить. Только без глупостей. На кону жизнь заложников.

Спорить и выдвигать ответные требования капитан не стал. Он бросил трубку и тут же приказал подойти к танкеру поближе.

Сторожевик слегка покачивался на волнах. Автоматчики с капитаном напряженно разглядывали пустующую палубу танкера. Смотрел на нее и пулеметчик. Он, в отличие от своих товарищей, чувствовал себя в полной безопасности. Еще бы, его защищала толстая броня!

Время шло, но на палубе танкера так никто и не появлялся. Это начинало напрягать военных моряков. Наконец один из палубных люков со скрипом отворился, и из него выбрался худосочный мужчина. Лицо белее простыни. Глаза напуганные. Ноги подкашиваются. Рот заклеен скотчем. Шею опоясывает какой-то странный бугристый пояс.

— Что это на него нацепили? — спросил капитан и прищурился.

— Похоже на взрывчатку. Так называемый пояс шахида в уменьшенном варианте, — произнес какой-то автоматчик.

— Продуманные ребята. Даже рот скотчем заклеили, чтобы ничего нам сообщить не мог, — бросил кто-то.

Следом за худосочным пленником на палубу поднялся и террорист. Оружия при нем не было. В одной руке он сжимал какую-то странную коробочку с отростком антенны, в другой — мегафон.

Террорист вскинул его и начал вещать:

— Говорю в первый и последний раз! Я и мои братья впредь не хотим видеть рядом с танкером никаких судов. Ни военных, ни гражданских. Тем более вертолетов. Это одно из наших требований. — С этими словами террорист посмотрел на худосочного мужчину, стоявшего неподалеку от него. — Если вы с этим не согласны, то мы начнем убивать заложников. Первым будет он. — Террорист продемонстрировал морякам, стоявшим на палубе сторожевика, маленькую черную коробочку. — Все емкости танкера под завязку наполнены нефтью. На каждой из них установлено по несколько центнеров взрывчатки. В случае попытки захвата судна достаточно одного нажатия на кнопку, чтобы случилось непоправимое. Все понятно?

Капитану сторожевика принесли громкоговоритель.

Он прокашлялся в кулак и выдавил из себя:

— Понятно!

— Отлично, — спокойно ответил террорист и сразу же добавил: — Остальные наши требования мы озвучим чуть позже. — Он двинулся к люку.

Худосочный мужчина с взрывчаткой на шее шагнул за ним. Капитан сторожевика на какое-то мгновение замешкался, раздумывая, что делать в сложившейся ситуации, промолчать или все же что-то сказать.

— Подождите! — не выдержал он.

Террорист застыл у открытого люка, посмотрел сначала на худосочного пленника, затем перевел взгляд на капитана. На его губах заиграла пугающая улыбка. Так ничего и не сказав, он вскинул кулак с черной коробочкой, неожиданно сиганул в люк и тут же задраил его.

Заложник, оставшийся на палубе танкера, опустил голову и испуганно посмотрел на свой ошейник. Он понял, что жить ему осталось не более пяти секунд. Именно на такое время был выставлен таймер.

Сперва что-то щелкнуло, потом раздался приглушенный хлопок. Голова худосочного пленника лопнула, словно переспевший помидор. Обезглавленное тело качнулось и упало на настил палубы. Какое-то время ноги и руки убитого человека еще дергались в конвульсиях.

— Меня сейчас вырвет. — Капитан сглотнул и отвернулся.

— Что делать будем? — спросил автоматчик и прикусил губу.

— Что-что!.. Разве ты не видишь, что это настоящие психи?! С ними никак не договоришься. — Капитан сжал кулаки и заявил: — Уплываем отсюда к чертовой матери. Пускай другие с этими уродами разбираются, а я еще жить хочу.

Сторожевик развернулся и помчал прочь.

Что ж, первый план по освобождению заложников с треском провалился. Один из них погиб. Теперь тем партайгеноссе, которые дали добро на проведение этой бездарной спецоперации, оставалось уповать только на Федора Ильича Нагибина и его мобильную группу.

Глава 3

Любое большое судно — это своеобразный город на воде со своими жителями, квартирами, системой жизнеобеспечения, запутанными лабиринтами улиц. Громоздкий танкер не исключение. Конечно же, это не круизный лайнер с множеством уровней, каждый из которых сам по себе является маленьким городом, а все вместе они образуют этакий плавающий мегаполис.

Тем не менее человеку, не знакомому с устройством танкера, заблудиться на нем проще простого. Ведь помимо так называемых танков, то бишь емкостей, которые заполняются нефтью, на подобных судах есть масса других технических помещений, отсеков.

Именно в одном из них, расположенном рядом с насосным отделением, террористы и разместили всех заложников. Приставлять к ним надсмотрщика они не стали, просто задраили все люки, ведущие в отсек. Пленники были заперты в «железном мешке», открыть который можно было только с одной стороны — с внешней.

В мрачном отсеке, который освещала всего пара ламп, витал соленый, въедливый запах пота. Оно и понятно. Ведь систему вентилирования террористы отключили нарочно, чтобы заложники не расслаблялись, чувствовали постоянный дискомфорт и ломали голову не над тем, как убежать из плена, а как остудиться.

— Да мы тут все сжаримся, — снимая с себя мокрую, липкую майку, пробормотал как в бреду раскрасневшийся судовой врач.

— Не умирай до расстрела! — Старший механик, который уже давно оголил свой торс, выдавил из себя кислую улыбку.

— Вот-вот! — подал голос капитан, окидывая томным взглядом членов своей команды, находившихся в разных концах отсека.

Как и любой другой коллектив, судовой экипаж складывается из маленьких группок «по интересам», которые контактируют между собой только в рабочее время, а потом вновь сбиваются в свои компании. То же самое произошло, когда всех членов экипажа танкера заперли в отсеке. Они тут же разбились на небольшие группки по пять-шесть человек.

В одну из них входили капитан Илья Ларионов, судовой врач Артем Резник, старший механик Денис Петроградский и старпом Сергей Пархоменко. Правда, его несколькими часами ранее увел куда-то какой-то террорист. Он не стал отвечать на всеобщий возмущенный вопрос «куда?», только огрызнулся и пригрозил автоматом. Дескать, будете задавать лишние вопросы, начну пальбу без разбору.

— Что-то нашего старпома долго нет, — прохрипел капитан, размахивая перед собой судовым журналом, как веером.

— Может, пытают? — осторожно предположил судовой врач.

— А зачем им его пытать? — резонно возразил старший механик. — По-моему, мы этим террористам ни к чему. Им танкер с нефтью нужен.

— Согласен, — кивнул капитан. — Но зачем-то же они его увели.

Тут к троице приблизились двое сотрудников МЧС. До этого самого момента они не сидели на полу, как и все прочие, а словно заводные бродили по отсеку, наворачивая круг за кругом. Эти их передвижения действовали всем окружающим на нервы.

— Извините, что встреваю, — прохрипел сорокалетний старлей. — Мы совершенно случайно подслушали ваш разговор.

— Подслушивать нехорошо, — напомнил судовой врач, поправляя очки в роговой оправе, то и дело сползающие на кончик носа.

— Это мы знаем. — Капитан МЧС ухмыльнулся из-за спины старшего лейтенанта. — Можно присесть?

— У нас разговор к вам есть, — пояснил старлей.

Судовой врач, старший механик и капитан танкера переглянулись. Первый пожал плечами. Второй развел руками.

Третий хмыкнул себе под нос и произнес:

— Да, пожалуйста. Только вот кресел предложить не могу. — Даже в экстремальных ситуациях он не терял чувства юмора.

— А мы как все, — с улыбкой заявил старлей.

Офицеры присели на пол и сложили ноги по-турецки, словно бы пришли в чайхану.

— Итак, вы потрепаться пришли или по делу какому? — осведомился капитан танкера.

— Вы тут говорили, что террористам заложники не нужны. Мол, им только танкер с нефтью требуется. — Старлей прищурился. — На самом деле это не так. Иначе они нас с капитаном убили бы, а так поместили сюда, к вам. Следовательно, мы представляем для них ценность, самую настоящую, материальную.

Умозаключение старшего лейтенанта МСЧ заставило задуматься Ларионова, Петроградского и Пархоменко.

— Возможно. — Ларионов вдруг защелкал пальцами. — Но есть и другой вариант. Предположим, что никакой материальной ценности мы для них не представляем. А живы мы до сих пор только потому, что они еще не выполнили свою миссию. Можно лишь гадать, какова она. Но как только они сделают свое дело — мы не жильцы. Короче говоря, на данном этапе террористы нами только прикрываются. А потом они пустят нас в расход.

На этот раз озадачились сотрудники МЧС.

— Слушайте, а как вообще этим террористам удалось проникнуть на танкер? — спросил старлей. — Они что, с неба упали?

— Развели нас как последних лохов, — самокритично проговорил Ларионов и сжал зубы. — Вчера мы обнаружили в море аварийную полузатопленную яхту с поломанным такелажем, которая давала сигнал бедствия. Подняли на борт всех, кто там был, человек десять. Но эти люди оказались не теми, за кого себя выдавали, — несколько сумбурно объяснил он.

— Значит, нас удерживают в плену всего десять человек. — Старлей закатил глаза на потолок. — А всех нас сорок. Вернее, сорок два, — быстро подсчитал он. — Грубо говоря, на одного террориста приходится четыре наших. Другой вопрос, что они вооружены и, как я успел заметить за время моего с ними короткого знакомства, являются профессионалами своего дела. Этот факт, в свою очередь, немного усложняет нашу задачу.

— Вы это о чем? — встрял в разговор судовой врач.

— Если поднять бунт и выбраться из этого чертового отсека, то мы их задавим количеством. Конечно, понесем при этом большие потери, но выживут многие. А как же без жертв? — цинично рассудил старлей.

Капитан танкера хотел было что-то возразить, но тут со скрипом приоткрылся люк. В отсек вошли двое парней в черных масках со вскинутыми автоматами и окинули всех присутствующих злобными взглядами.

Один из них сделал шаг вперед и громко произнес:

— Всем оставаться на своих местах! — Он красноречиво передернул затвор автомата.

Все смолкли, затаили дыхание. Кто-то даже мысленно попрощался с жизнью. Но все самые худшие опасения развеялись, когда в отсек вошел третий террорист с мешком и высыпал на пол его содержимое. Оно оказалось не только безобидным, но еще и съедобным: консервы, хлеб, пластиковые бутылки с минеральной водой.

— Приятного аппетита! — Террорист оскалился и скомкал мешок.

Тут капитан танкера не сдержался и крикнул вслед удаляющимся парням с закрытыми лицами:

— Где старпом? Что с ним? — Голос его дрожал.

Вопрос Ларионова поверг террористов в замешательство. Один из них даже почесал затылок. Мол, какой такой старпом. Потом его осенило.

— А, это тот хлюпик? С ним все в полном порядке, если не считать одного печального обстоятельства. У него вдруг голова лопнула. Бывает и такое. Если кто-то из вас не верит в подобный феномен, мы можем убедить его в обратном. Есть желающие?

Желающих, конечно же, не нашлось. Террористы, громко смеясь, покинули отсек и наглухо задраили за собой люк.

— Ублюдки, — крикнул им вслед Ларионов и вскочил на ноги. — Я вас убью!

— Тише! — попытался остудить его пыл осторожный Резник. — Они ведь вернуться могут.

— Пускай возвращаются. Я им за Серегу глотки порву. — Капитан танкера метал молнии, не мог удержать свой гнев, хотя и понимал, что его слова останутся пустыми.

— Успокойся! — вторил судовому врачу Петроградский.

Выкрикнув в адрес террористов еще несколько угроз, Ларионов обессиленно взмахнул руками, буквально осел на пол и схватился за голову.

Офицеры МЧС переглянулись.

— Товарищ капитан! — обратился к Ларионову старлей. — По-моему, настал момент переходить к решительным действиям. Но для начала нужно поесть. Кто ж идет в бой на голодный желудок?

Только праздному туристу может показаться, что Севастополь — город курортный. Хотя и его немного насторожит обилие на улицах людей в военно-морской форме, как российской, так и украинской. При распаде Советского Союза основная база Черноморского флота была поделена между Российской Федерацией и Украиной если не поровну, то по справедливости.

В городе Севастополе обычному взгляду доступна лишь верхушка айсберга. Город создавался, жил все годы своего существования и живет сейчас лишь для того, чтобы обеспечивать существование военно-морских сил. Лишь флотские не понаслышке знают, а своими глазами видели рукотворные пещеры, доки и гавани, где базируется один из самых главных флотов Российской Федерации.

Это буквально еще один город, скрытый от посторонних глаз. Конечно, многое в нем уже обветшало за годы, прошедшие с советских времен. Но подвешенность в отношениях с Украиной справедливо располагает к тому, чтобы особо не вкладываться в Севастополь. Кто знает, возможно, несмотря на сегодняшние договоренности, лет через десять там тоже будут базироваться военно-морские корабли, но только уже сил НАТО.

Однако на сегодня, пусть и с инфраструктурой прошлого века, база в Севастополе во всех отношениях обеспечивает Черноморский флот Российской Федерации всем необходимым. Здесь нет разве что атомных подводных лодок. Но их не было тут и во времена СССР. Ведь Босфор и Дарданеллы контролируют турки, давние члены НАТО. Они никогда не пропустили бы атомоходы в Средиземное море, не открыли бы им путь в Атлантический океан.

Контр-адмирал Нагибин встретил членов мобильной группы, вызванных им, в просторном светлом кабинете. Саблину даже показалось, что на какое-то время он, Катя и Николай вернулись в прошлое. В кабинете не наблюдалось никаких признаков того, что сегодня принято называть евроремонтом.

Хотя почему «евро»? С таким же успехом его можно назвать «америкоремонтом» или «австралоремонтом». Глобализация распустила свои щупальца по всему миру.

Но тут, в здании постройки девятнадцатого века, кое-что сохранилось от старины. В высоких полуциркульных окнах по-прежнему стояли деревянные рамы. Стены на высоту плеча были обшиты панелями из мореного дуба. На потертой ковровой дорожке стоял старинный письменный стол с зеленым сукном, прикрытым толстым витринным стеклом. Вокруг столешницы высилась искусная токарная балюстрада. Не хватало только мраморного письменного прибора с двумя непроливайками, наполненными синими и красными чернилами. Их вполне неплохо заменял современный компьютер с большим плоским монитором.

— Прошу пожаловать в позапрошлый век. — Федор Ильич усмехнулся, пожал всем по очереди руки, после чего указал на старый кожаный диван с круглыми валиками и спинкой, над которой располагалось небольшое зеркальце.

Этот раритет наверняка помнил сталинские времена.

— Здравия желаем, товарищ контр-адмирал! — хором, но вразнобой поприветствовали Нагибина члены мобильной группы.

Виталий, Николай и Катя, воспользовавшись приглашением, сели рядком на древний продавленный диван. Никто не стал высказывать своих догадок насчет того, что Нагибину и его группе было выделено далеко не самое престижное помещение в этом здании. Именно поэтому тут сохранилась такая старина.

— Итак, товарищи офицеры!.. — официально начал Нагибин. — Я вас собрал здесь, в Севастополе, а не в Новороссийске, по одной причине. Единственная российская субмарина, готовая немедленно выйти на дежурство в Черное море, находится именно тут. Таковы реалии, о причинах которых мне говорить не хочется. Вводные вы от меня уже получили по спутниковому телефону. — Какие у кого будут предложения?

По хитринке во взгляде контр-адмирала несложно было догадаться о том, что у него уже есть план по захвату танкера и освобождению заложников. Но он по своей старой привычке не хотел раскрывать его заранее.

Незачем навязывать боевым пловцам свои стереотипы. Возможно, в ходе дискуссии кто-то выскажет свежую мысль. Да и план, если его озвучат сами члены мобильной группы, будет воспринят ими как свой, а не навязанный сверху. Это дорогого стоит. Человек, действующий не по принуждению, реализующий идеи, высказанные им же самим, нацелен на победу, а не на соблюдение пунктов, придуманных начальством.

Взгляд контр-адмирала скользнул по лицам боевых пловцов. Ему было ясно, что все они по дороге в Севастополь уже избавились от нездоровых иллюзий и последствий отдыха, не один раз прокрутили в своих головах возможные варианты решения проблемы.

Первым, как и положено, взял слово командир мобильной группы капитан-лейтенант Виталий Саблин:

— Разрешите доложить, товарищ контр-адмирал?

— Ради этого я вас тут и собрал, ребята! — Федор Ильич перевел разговор из официального русла в почти домашнее.

— Единственное вменяемое требование террористов сводится к тому, чтобы возле них не было ни военных, ни гражданских кораблей, да? — осведомился Виталий.

— Совершенно верно, — подтвердил контр-адмирал.

— Из этого следует, что так и нужно поступить. Речь не идет о деньгах или об освобождении их подельников, находящихся за решеткой. Короче говоря, это не то условие, по которому не принято договариваться с террористами. Они требуют отсутствия кораблей — значит, придется пойти им навстречу. Это усыпит их бдительность. Мол, все пошло по плану.

— Согласен, — кивнул Нагибин. — И какие из этого следуют выводы?

— Единственная реальная возможность освободить заложников — задействовать подводную лодку. Насколько я понимаю, террористы — не морские волки. Среди них нет моряков-профессионалов. Вряд ли они сумеют рассмотреть перископ, поднятый над водой. А мы в это время сможем следить за ними.

— Согласен, — без особого энтузиазма проговорил Нагибин.

Катя Сабурова с легким осуждением посмотрела на Саблина. Дескать, от тебя требуют креатива, а ты по большому счету повторяешь слова контр-адмирала. Ведь он уже сказал о подлодке, готовой хоть сейчас выйти с севастопольской базы.

— Да, без субмарины не обойтись. Требование террористов о том, чтобы поблизости не было ни военных кораблей, ни гражданских судов, нужно соблюсти, — проговорила Катя. — Поэтому, на мой взгляд, единственным приемлемым вариантом является следующий. — Она посмотрела на Зиганиди, показывая тем самым, что они заранее все обговорили между собой. — Наша мобгруппа на подлодке подходит как можно ближе к танкеру. Субмарина всплывает на перископную глубину. Мы мониторим ситуацию, после чего десантируемся через торпедные аппараты.

— И как вы собираетесь подняться на борт танкера? — спокойно, заранее зная ответ, спросил Нагибин.

— Арбалет с тросом!.. Забрасываем кошку на ограждение судна и поднимаемся. Кто по тросу, кто по якорной цепи, как сложится ситуация.

Контр-адмирал потер лоб. Получалось, что предложения подводных бойцов полностью совпадали с его планом. Креатива не случилось. А это было плохим знаком. В итоге мозгового штурма первоначальное предложение, кажущееся правильным, обязательно должно кардинально измениться.

Но Федор Ильич прекрасно понимал, что идея, пришедшая ему в голову, должна была появиться и в умах боевых пловцов, тех самых людей, на которых он полагался последние годы. Выходило, что других вариантов просто нет.

— А если попробовать десант с воздуха? — без особого энтузиазма предложил он.

Тут же отозвался Зиганиди:

— Исключено, товарищ контр-адмирал. Приближение самолета или вертолета террористы тут же засекут. Жизнь заложников подвергнется опасности. К тому же я не понимаю, почему мы здесь присутствуем, если дело сводится к этому. Мы же не представители ВДВ. Наша задача — проникнуть на танкер с моря.

— Мы отрабатываем разные варианты, — отстраненно произнес контр-адмирал. — И вся моя надежда на вас. Согласен, проникновение на борт танкера со стороны моря станет для террористов-пиратов полной неожиданностью. Это плюс, очко в нашу пользу. Но теперь представьте себе, дорогие вы мои!.. — Федор Ильич окончательно склонился в сторону неформального общения с подчиненными. — Вот вы оказались на борту танкера. Ваше вторжение осталось незамеченным. Вы тихо сидите, оценивая обстановку. Но внутренности судна остаются для вас загадкой. Коридоры танкера до конца не известны никому. Это настоящий лабиринт. По нему могут пройти лишь избранные члены команды. Иногда в них неплохо разбираются пограничники и таможенники. Но для вас это терра инкогнита, неизведанная земля, как говорили древние римляне. Только вы спуститесь под палубу, как тут же возникнет вопрос — куда следует двигаться дальше? Нам неизвестно, где конкретно находятся заложники, и в этом основа проблемы. Вы должны ориентироваться на судне так же уверенно, как в путешествии по линиям на своей ладони. — Нагибин тяжело вздохнул.

— Честно говоря, я не сильна в хиромантии, — с сожалением произнесла Катя. — Даже не могу сказать с уверенностью, соединяются ли мои линии жизни и судьбы.

— Это несложно проверить. Покажи ладони, — предложил Виталий Саблин.

— Отставить! — официальным тоном проговорил контр-адмирал Нагибин. — Я понимаю, что внутренности судна — всегда загадка для непосвященных людей. Там можно провезти контрабанду и живой груз. В современном мире все усложнилось. Это раньше, во времена Советского Союза, все было просто, существовала централизация. Мы могли мгновенно отыскать владельца любого нашего судна. Теперь же нам никак не удается установить, кому принадлежит танкер. Мы добыли для вас только планы лабиринта Минотавра.

— Минотавра?.. — вскинув брови, поинтересовался Зиганиди.

Виталий и Катя тут же с осуждением посмотрели на него. Мол, как можно не знать древнегреческую легенду о критском лабиринте и Минотавре?

— Извините, вспомнил! — Зиганиди хлопнул себя по лбу. — Иногда так проникнешься проблемами сегодняшнего дня, что напрочь забываешь о классике. Конечно же, Минотавр, лабиринт и нить Ариадны.

— Вот-вот, — продолжил контр-адмирал Нагибин. — Одно из моих требований к боевым пловцам — это всесторонняя образованность. Никогда не знаешь, в какой ситуации могут пригодиться те или иные знания. В нашем случае будет Минотавр и лабиринт. Но нет Ариадны, которая даст клубок ниток, поможет приблизиться к заветной цели.

Федор Ильич нагнулся и поставил на стол объемный портфель. Старый, с которыми ходили еще на закате Советского Союза. Он щелкнул замочком, раскрыл его и выложил на стол кипу старых бумаг, пожелтевших от времени.

— Вот вам, — сказал Нагибин. — Это единственное, что нам удалось найти за последнее время. Судостроители передали нам чертежи танкера, который нас интересует. Я понимаю, что это синьки советских времен. Неразборчивые, плохо читаемые. Но больше у нас по корабельной архитектуре ничего нет. — Федор Ильич один за одним расстилал листы на старом письменном столе, покрытом зеленым сукном. — Я понимаю, что они едва читаются, плохо укладываются в голове, но ничего лучшего пока не могу вам предложить. В настоящий момент чертежи оцифровываются нашими специалистами, которые подготавливают 3D-версию. Но на это нужно время. Вам придется поработать над чертежами, пройтись по ним руками и ногами. От этого зависят ваши жизни. Ничего лучшего я не могу вам сейчас предложить. Это реальные условия, в которых вы будете выполнять задание.

Виталий Саблин придвинул чертежи к себе и взглянул на них. Слепые, плохо различимые синьки советских времен не слишком его порадовали. Вот планы первой и второй палубы. Танкер на чертежах был словно нарезан. Так разделяется на ломти буханка хлеба. Было очень сложно сориентироваться, понять, как попасть с одного уровня на другой.

— Что ж, как говорят англичане, за неимением лучшего король спит со своей женой, — попытался пошутить Саблин.

Он понимал, что Нагибин на сегодняшний день сделал все, что от него зависело. Большего не смог бы совершить и сам Господь Бог.

Контр-адмирал смотрел на своих подчиненных слегка виновато. Чувствовалось, что он переживает за них. Полученной от него информации явно не хватало для того, чтобы бескровно и успешно провести операцию по освобождению заложников. Федор Ильич словно почувствовал это и развел руками. Мол, я сделал все, что только мог.

Саблин вздохнул и принялся скручивать в рулон длинные листы бумаги.

— Сейчас вас отвезут в гостиницу. На рассвете субмарина будет готова выйти в море, — сказал им на прощание контр-адмирал.

Но его предсказание не сбылось. Как и всегда, в развитие событий вмешалась высшая сила. На этот раз она проявила себя в образе капитан-лейтенанта военно-морских сил Российской Федерации.

Этот офицер приоткрыл дверь старинного кабинета и негромко произнес:

— Товарищ контр-адмирал, кажется, нам повезло.

Нагибин подчеркнуто отстраненно извинился и вышел за дверь. Саблину и его людям оставалось лишь обмениваться взглядами. Но Федор Ильич отсутствовал недолго.

Он вернулся с просветлевшим лицом и официально, чуть холодновато проговорил:

— Срочно собираемся и идем, товарищи офицеры!

Но в глазах контр-адмирала светилась радость. Члены мобильной группы поняли, что у них наконец-то появилась возможность хоть как-то упростить ситуацию.

Свет фар плясал на горной дороге. Он выхватывал то скалу, нависающую над проезжей частью, то железобетонные блоки ограждения, раскрашенные в белый, красный и черный цвета.

Нагибин сам сидел за рулем. Виталий Саблин, Катя Сабурова и Николай Зиганиди были вынуждены довериться контр-адмиралу. Федор Ильич вел старую «Волгу» умело. Он все делал профессионально, иначе и не брался бы.

Машина пролетала один поворот серпантина за другим. Пассажирам казалось, что контр-адмирал совсем не следил за опасной дорогой.

— Вам, то есть нам, очень повезло, — заявил Нагибин. — Всего в восьмидесяти километрах от Севастополя находится брат-близнец нашего танкера, построенного еще в советские времена. Одна серия! На нем один к одному повторяются переходы, помещения, отсеки. Это находка для нас. Вам не придется спать в ближайшее время. Отдохнете на субмарине после выхода из Севастополя. Вам предоставляется уникальная возможность изучить лабиринты Минотавра в реальности.

Виталий Саблин посмотрел на дорогу, летящую под колеса машины, и согласился:

— Да, хорошая возможность.

— Надо учитывать, что суда проходят капитальные ремонты. Даже во время строительства некоторые детали меняются, — продолжил контр-адмирал. — Но главное остается единым — проект!

Горная дорога входила в крутой поворот. Впереди засветился знак ограничения скорости. Нагибин был хорошим водителем. Он спокойно вписался в опасный вираж на восьмидесяти километрах в час. Конечно, колеса свистели по асфальту, но никому и в голову не могло прийти, что старая «Волга» зацепит ограждение.

Ни Саблин, ни Сабурова, ни Зиганиди даже не подумали о таком исходе дела. Но жизнь — отличный режиссер. Она всегда подсовывает свое развитие событий.

После крутого и опасного поворота на прямом горизонтальном участке шоссе машину поджидал дорожный инспектор в светоотражающем жилете. Он неторопливо помахивал жезлом. Невдалеке стояла патрульная машина с включенными габаритами. Не возникало никаких сомнений в том, что старая «Волга» сейчас будет остановлена совершенно законно.

Контр-адмирал Нагибин тихо выругался, однако послушно нажал на тормоз.

— Федор Ильич, тут наши удостоверения ничего не значат. Украина!.. — напомнил ему Саблин.

— Сам знаю, — достаточно зло ответил Нагибин.

Машина замерла. Контр-адмирал опустил стекло. От патрульного автомобиля, в котором виднелся еще один страж порядка, неторопливо отходил офицер дорожной инспекции в чине капитана.

— Доброго вечера, — произнес он по-украински.

Тут Саблин вспомнил, что на автомобиле были не военно-морские номера, а частные, да еще и российские. Расспрашивать контр-адмирала о том, почему так произошло, было некогда. Махать корочками российского флотского ГРУ перед дорожным инспектором Украины тоже не стоило. Себе дороже выйдет. Нагибин и Саблин тут же это сообразили.

— Все будет хорошо, — сказал Федор Ильич.

Контр-адмирал повернулся к госавтоинспектору, поздоровался с ним на чистом украинском и осведомился, какие возникли проблемы.

Инспектор явно опешил от того, что к нему обращались на его родном языке. Он-то рассчитывал словить российский автомобиль и раскрутить на взятку нарушителя скоростного режима.

— Попрошу выйти из машины, — уже по-русски заявил капитан.

— Пожалуйста, — отозвался Нагибин, отстегнул ремень безопасности и вышел на обочину.

Инспектор явно был настроен отыскать еще какое-нибудь несоответствие. Поэтому он сразу потребовал предъявить ему аптечку, огнетушитель и знак аварийной остановки. Нагибин не спорил, понимая, что флотское ГРУ Российской Федерации для местных стражей дорог ничего не значит. Он показал все это, находящееся в полном порядке.

Автоинспектор задумался, и тут у Федора Ильича случился срыв.

— Послушай, капитан! — Контр-адмирал все-таки выхватил свою ксиву. — В Черном море террористами захвачен танкер. Его содержимое — нефть. Она может в любой момент хлынуть как к Туапсе, так и к Севастополю, если им придет в голову подорвать судно. Мы с ребятами сейчас работаем по его освобождению. Пропусти нас. Если хочешь, я отстегну бабла. Но это очень важно. На танкере заложники. Их убьют, если мы не успеем вовремя.

Инспектор, склонив голову к плечу, внимательно выслушал Федора Ильича. Профессиональным взглядом он уже определил, что ксива — не подделка. Перед ним стоял самый настоящий контр-адмирал российского флотского ГРУ.

— Ну и что? — произнес капитан, отодвигая руку с удостоверением. — Я должен гопака станцевать или склониться в поклоне? Все мы участники дорожного движения, независимо от должности и положения в обществе. Вы превысили скорость, и это факт. Остальное во внимание не принимается.

По лицу сытого дорожного инспектора было понятно, что он элементарно набивался на взятку. Дай ему баксов двадцать, и отвяжется. Это не украинская специфика. Такие же дорожные стражи стоят на трассах всех государств СНГ.

Но и у Нагибина имелись свои принципы. Платить правоохранителям, которые так же, как и он, находились на государственной службе, было не в его привычках.

Он попытался взывать к совести капитана:

— Я понимаю, что мы — представители спецслужб иностранного государства, поэтому не имеем никаких преференций на территории Украины. Но войдите в наше положение. В Черном море террористами захвачен нефтеналивной танкер. Наша задача — остановить преступников. Каждая секунда задержки, которую вы им обеспечиваете, играет на их руку. Прошу вас как человека, отпустите нас и не дурите мозги.

Капитан на секунду задумался. Не в его правилах было отпускать русских, не взяв с них мзды. Но информация про танкер, захваченный террористами, подействовала.

— А под каким флагом он шел? — прозвучал вопрос.

— А какая разница? — Слава богу, Нагибин сумел увести разговор в сторону. — Сейчас суда под всякими флагами ходят. Украинцы плавают под кипрским, русские — под греческим. Кстати, среди заложников имеются и граждане вашей страны.

— Так в чем вопрос? — Капитан абсолютно искренне пожал плечами. — Вот вам ваши документы и езжайте с богом. Я ребятам по рации передам, чтобы вас не задерживали. Знаки с ограничением скорости не для вас! — Капитан даже козырнул, возвращая Нагибину его документы.

Все-таки контр-адмирал, как всякий разведчик, был любопытен и не удержался от вопроса:

— Я не хочу быть навязчивым, но что изменило ваше мнение, капитан?

— У меня кум в торговом флоте ходит, — признался тот. — Вдруг и его террористы захватят! Счастливого пути.

В глазах капитана читалась нескрываемая боязнь за своего кума, которого могли захватить террористы. Общечеловеческое взяло верх над геополитикой. Украина и Россия, расходящиеся, как геологические платформы, все же сумели найти на прощание общий язык между собой. Пусть в лице автоинспектора и контр-адмирала. Одно осознание того, что куму может грозить беда, заставило капитана забыть о привычке брать мзду с водителей машин с российскими номерами.

— Счастливо оставаться! — крикнул Нагибин, принимая документы.

Он сел за руль старой «Волги» и подмигнул Саблину. Мол, мы всегда найдем с украинцами общий язык. Пусть будут кордоны с визами. Но даже то обстоятельство, что мы можем общаться без переводчика, значит очень многое.

Старая «Волга» плавно тронулась в путь. Автоинспектор обещал, что его коллеги, несущие службу дальше по трассе, не тронут автомобиль Нагибина, даже если он умудрится вписаться в серпантин на скорости двести километров в час. Однако контр-адмирал придерживался предписаний и знаков. Если он и превышал скорость, то самое большее на семь процентов, что дозволено правилами дорожного движения.

— Сэкономишь пять минут, а неприятностей можно получить куда больше, — пояснил свое поведение контр-адмирал.

Автонавигатор приятным женским голосом, почему-то наполненным интонациями службы секса по телефону, подсказывал дорогу.

— А как там оказался танкер? — спросил Виталий, глянув на экран навигатора. — Ведь в тех местах нет никакого порта.

— Два года тому назад его шторм на отмель выбросил, — ответил Нагибин. — Нефти в нем было немного, но ущерба природе было нанесено достаточно. Вот и ищут до сих пор хозяина, ведь страховка у него оказалась липовая. Бесхозный танкер на сегодня получился. Вот и отдали его местные власти в аренду под пейнтбольный клуб. Хоть какая-то прибыль. Вот такая у него судьба.

Тут навигатор подсказал, что через двести метров надо будет свернуть налево. От трассы в сторону моря вела грунтовая дорога. На повороте стоял самодельный указатель с надписью: «Пейнтклуб. Сауна. Бар».

— Верной дорогой идете, товарищи! — заявил Зиганиди и вздохнул.

Грунтовка была отвратительная. Машина то и дело цеплялась глушителем за выбоины, и тогда раздавался омерзительный скрежет металла. Наконец «Волга» выехала на стоянку, вернее, просто на площадку, раскатанную автомобилями. Танкер, слегка накренившийся на левый борт, возвышался неподалеку от берега. На нем горели несколько прожекторов, на мачтовых растяжках покачивались гирлянды электрических лампочек. С надстройки из больших колонок звучала разухабистая музыка.

— Да, и здесь русский шансон гремит, пейзаж поганит, — произнес Нагибин, прислушавшись к песне. — Неужели мало шума волн?

К танкеру, севшему на мель, вел узкий деревянный мостик, державшийся на железнодорожных рельсах, вбитых в морское дно.

— Пошли! — приказал Федор Ильич и первым ступил на шаткое сооружение.

Мостик упирался в борт танкера. Дальнейший путь перегораживала решетчатая калитка, безыскусно сваренная из арматуры, по верху которой была намотана колючая проволока. Особо не перелезешь!

В дальнем конце палубы виднелся ярко освещенный стол, грубо сколоченный из досок и укрытый полотняным тентом. Материю трепал ветер, она то выгибалась огромным пузырем, то проседала, чуть ли не касаясь людей, устроившихся на лавках.

Компания состояла из пяти мужчин лет по тридцать и двух молоденьких девушек. Все были одеты в камуфляж. Барышни пили сухое вино, их спутники предпочитали портвейн. Закусывали фруктами и зеленью. Ветер то и дело сдувал со стола пустые пластиковые стаканчики.

В стороне от них на полосатом шезлонге развалился молодой парень. На груди у него поблескивал бейджик, дававший понять, что это представитель персонала пейнтклуба. Парень лениво водил пальцем по экрану планшетника и чему-то блаженно улыбался.

Нагибин дернул калитку, но замок оказался закрыт.

— Эй, любезный! — крикнул он парню. — Нам надо войти!

Парень поднял голову, оценивающе посмотрел на гостей и, не вставая с места, крикнул в ответ:

— Клуб арендован. Не видите?

— Я это вижу. Но вы можете хотя бы подойти к нам?

— А зачем? — резонно спросил парень.

— Вы со всеми клиентами так любезны?

— Ладно, уговорил, — пробурчал парень, положил планшетник на столик, лениво передвигая нижние конечности, приблизился к калитке, но открывать ее не спешил. — Ну и что?.. — спросил он. — Заведение закрыто. Хотите поиграть, приезжайте завтра к десяти. С утра у нас свободно. Туристы с бодуна еще спят. А вечерние игры на неделю вперед проплачены и расписаны.

Нагибин глянул на бейдж, поблескивавший на груди у парня, прочитал: «Александр. Администратор», и заявил:

— Александр, мы не играть сюда приехали. Дело в том, что в море террористами захвачен танкер, точно такой же, как и тот, на котором размещается ваше заведение. Моим людям надо ознакомиться с судном. Им предстоит освобождать заложников. Нужна ваша помощь. — Для пущей убедительности Нагибин предъявил удостоверение.

Администратор прищурился и выдал:

— Значит контр-адмирал. Круто. Я же сказал, завтра с утра приезжайте.

— Завтра уже будет поздно.

— Ничем не могу помочь. Мужики вон те пробашляли, они и играть будут. Не выгонять же их. Они и обидеться могут. Нет у вас права им мешать культурно отдохнуть.

Саблин не выдержал и обратился к старшему по званию:

— Федор Ильич, разрешите, я с ним поговорю!

Нагибин кивнул и отступил в сторону.

— Ты что, не понимаешь? — Саблин показал в сторону открытого моря. — Там террористы судно захватили, команду в заложники взяли. Нам завтра предстоит их освободить. Люди могут погибнуть, и это не дурацкая игра. Так как?

— Ничем не могу помочь.

— Ты сам понимаешь, что контр-адмирал — это очень круто. Один телефонный звонок нашим украинским коллегам с просьбой о сотрудничестве, и на моем месте будет стоять офицер Службы безопасности Украины. С ним тебе придется говорить по-другому.

— Вот когда будет стоять, тогда и поговорим. Звони, посмотрим. — Администратор нагло улыбнулся.

Не стоило ему этого делать. Виталий резко просунул руку между прутьями, схватил Александра за камуфляж и притянул его к калитке так, что лицо парня приплюснулось к арматуре.

— Слушай сюда! — произнес Саблин вкрадчивым голосом. — Нам звонить, тревожить важных людей на ночь глядя, от дел отрывать — это терять время, которого у заложников нет. Звонить будешь ты своему хозяину, а говорить с ним стану я. Надеюсь, у него мозгов больше, чем у тебя. Терять свой бизнес ему не захочется.

Мужчины и девушки, сидящие за столом, уже смотрели на них.

— Вы сидите, я схожу и разберусь, — сказал один из собутыльников, встал из-за стола и подошел к администратору, держа в руке стаканчик с портвейном. — Саша, это ты накосячил или они не по делу наехали? Только честно отвечай. А то я тебя знаю. По пьяному делу продал две игры на одно время, а теперь выкручиваешься, да?

Этот парень явно был не лучшего мнения об устроителе игр.

— Да это они наехали, хотят… — администратор не успел ответить до конца.

Саблин как следует встряхнул его и сам объяснил мужчине в камуфляже, что происходит.

— Так это ж совсем другое дело! — заявил тот. — Толик меня зовут. Мы тут с друзьями все срочную в десантуре служили. Я старший сержант запаса. Мы все понимаем. Террористы, операция по освобождению. Готовы уступить, товарищ контр-адмирал. Сашка, открывай ворота. Быстро!..

Саблин разжал пальцы. Администратор торопливо порылся в карманах камуфляжа, достал ключ и открыл калитку.

— Проходите.

— Ты как перед контр-адмиралом стоишь, боец?! — возмутился Толик.

Администратор машинально среагировал на сержантский окрик, вытянулся в струнку, убрал живот. Мужчины и девушки за столом с интересом смотрели на визитеров.

— Так, игра, мужики, отменяется. Это боевые пловцы, им на этом вот танкере нужно отработать операцию. Дело важное, освобождение заложников, — Толик повернулся к Нагибину. — Вам стол освободить, товарищ контр-адмирал? Мы можем и на берег перебраться, чтоб вам не мешать.

— Не стоит. Оставайтесь тут. Мешать нам не будете.

— Есть оставаться, — гаркнул слегка пьяный старший сержант ВДВ и разлил портвейн по стаканчикам. — За удачу, сотрудничество родов войск и армий наших стран!

— Спасибо, — вежливо ответил Нагибин.

Боевые пловцы прошлись по палубе, по пути приглядывая укрытия, которыми можно будет воспользоваться при перебежках.

— В первую очередь нам следует определиться с местами, где противник может удерживать заложников, — сказал Нагибин. — Прежде всего надо их освободить и уже потом думать о захвате рубки.

— Я думаю немного по-другому, — ответил Саблин и обернулся на звук шагов.

К ним шел Толик. Он по-прежнему держал в руках недопитый стаканчик с крымским портвейном.

— Блин! — тихо проговорил Саблин. — Не люблю общаться с пьяными. Он нам не даст работать.

— Не сильно он и пьяный, — так же тихо произнесла Катя Сабурова. — Так, слегка поддал, почти полный адекват.

Толик приблизился и проговорил:

— Разрешите обратиться, товарищ контр-адмирал?

— Обращайтесь, сержант. Но только коротко. У нас мало времени.

— Я же все понимаю. Мы тут с мужиками посоветовались и вот что придумали. Мы помочь вам хотим.

— Каким образом? — Саблин заподозрил, что подвыпившие бывшие десантники предложат взять их с собой на операцию.

Однако права оказалась Катя. Толик не был пьян, лишь слегка выпил. Мозг его работал в соответствии с обстоятельствами.

— Вам же нужно операцию отработать в условиях, максимально приближенных к реальным. — Толик поставил стаканчик на выступ надстройки. — Как мы в десантуре делали. Строился макет здания, которое предстоит захватить, в масштабе один к одному. Потом отрабатываем захват со стрельбой и с условным противником. Оружие здесь есть, хотя и с шариками. Мы готовы выступить условными террористами, а вы нас штурмовать будете. Даже девчонкам дело найдется. Они заложницами станут, верещать умеют так, что хоть уши затыкай. Ну так что?

Нагибин уже хотел сказать веское «нет», но его опередил Саблин.

— Ты, сержант, хорошо этот танкер знаешь? — спросил он.

— Мы с ребятами с весны каждые выходные тут играем. Более-менее изучил. А что?

— Нам посовещаться надо, — проговорил капитан-лейтенант. — Подожди за столом. С ответом не заржавеет.

Толик вернулся, оставив стаканчик на выступе, словно хотел напомнить о данном ему обещании и намекнуть, мол, я вернусь.

— Не нравится мне эта затея, — произнес Нагибин. — Несерьезная она какая-то. Но решать тебе, каплей.

— И я не в восторге, — призналась Катя.

— Товарищ контр-адмирал, самое странное в том, что смысл в его предложении имеется. Он даже сам не подозревает, насколько прав, — возразил Саблин.

— Ты уверен? Обоснуй.

— Обосновываю. Террористы наверняка имеют боевой опыт. Это подразумевается само собой. А эти парни прошли через ВДВ.

— Но они выпившие, — напомнил Нагибин.

— Слегка. Не думаю, что у террористов с дисциплиной полный порядок. Скорее всего, когда мы появимся на танкере, они будут обкуренными. Так что ситуация, можно сказать, максимально приближенная к реальным условиям. То же касается и знания корабельной планировки. Предоставим любителям пейнтбола возможность выбрать место, где они укроют заложников, и начинаем работать.

— Кажется, ты прав, — заявил Федор Ильич и прищурился. — А вы как считаете?

Катя Сабурова надолго задумалась, потом сказала:

— Стоит попробовать.

— И я согласен, — вставил Николай Зиганиди.

Нагибин подвел черту под обсуждением этой темы.

— Беру на себя роль контролера, — сказал он. — Мы попробуем, но я оставляю за собой право в любой момент остановить тренировку.

— Естественно, — согласился Виталий.

Толик и его товарищи терпеливо дожидались за столом. Выпивать они прекратили, понимая, что пьяных никто не допустит к тренировке.

— Есть хорошие новости, — с ходу сказал Саблин. — Мы согласны принять вашу помощь и надеемся на то, что вы подойдете к делу серьезно, ответственно.

— Ура! — выкрикнула блондинка, и Толик тут же строго посмотрел на нее.

— Она гражданская заложница, ей можно, — проявила женскую солидарность Сабурова.

— Да, мы заложницы, — игриво подтвердила смазливая брюнетка. — Нас похитили злые жестокие террористы. Что они с нами будут делать?

— Девочки, успокойтесь! — строго приказала Катя. — Все это очень серьезно. У меня к вам просьба. Сидите в вашей тюрьме тихо. Кричать и стучать по трубам начнете только в том случае, если услышите звуки боя на палубе.

— Но клубные автоматы с краской стреляют практически бесшумно, — напомнил Толик.

— В реальности у нас тоже будет оружие с глушителями, — ответил Саблин.

— А у террористов — обычное, — сказал Нагибин. — Так что замечание по делу. Я сам выстрелю из табельного ствола в воздух, когда посчитаю нужным. Можно начинать. Выбор места для заложников за вами.

— Я уже знаю, где нам сидеть, — радостно сказала блондинка.

— Знаешь, так молчи! — цыкнул на нее Толик. — Все должно быть как взаправду. Пошли, мужики. А ты, Сашка, музон выключи.

— Шансон пусть звучит, — возразил Нагибин. — Это будет имитация работы силовой установки судна. По децибелам примерно одно и то же.

Глава 4

Катя, Виталий и Николай столкнули с берега в воду небольшую надувную лодку и, работая веслами, пошли к судну. Танкер возвышался над волнами. С воды он казался куда большим, чем с мостков.

— Где будем высаживаться? — шепотом спросила Катя, в очередной раз аккуратно, чтобы не шуметь, загребая веслом.

— Предлагаю с кормы, — проговорил Зиганиди.

— На нос забраться проще, — заметил Саблин.

— Но там до самой надстройки практически открытое пространство, освещенное прожекторами, — возразила Катя. — Я отдаю предпочтение корме танкера.

— Нет, высаживаемся со стороны носа, — прекратил спор Саблин. — Противник меньше всего будет ждать нашего появления оттуда именно из-за открытого пространства.

Надувная лодка стала забирать правее. На танкере повернулся прожектор. Его свет скользнул по волнам, но лодка уже успела войти в тень, отбрасываемую судном.

— Вот видите!.. — назидательно произнес Виталий.

— Это на тренировке. Еще неизвестно, как пойдет дело в реальной обстановке.

Лодка подошла к борту судна, пловцы привязали ее к якорной цепи. Для подъема можно было воспользоваться арбалетом со стрелой-кошкой — забросить ее на борт и вскарабкаться по тросу. С танкера свисала якорная цепь. К тому же у членов мобильной группы имелись ручки-присоски. Такие штуки используются при переноске витринного стекла.

Саблин отдал предпочтение именно им. Ведь они приставали к корпусу судна абсолютно бесшумно.

Старший сержант нервно крутил головой, лежа на крыше надстройки. Своих людей он уже расставил на позиции. Толика напрягало то, что противник до сих пор так и не объявился. В то же время он прекрасно понимал, что затягивание штурма судна — это своеобразная психологическая атака, игра на нервах, призванная приблизить происходящее к реальным боевым действиям.

Ведь в отличие от настоящих террористов, которые захватили российский танкер и взяли в заложники членов его команды, бывшие десантники, выступающие сейчас в роли этих самых пиратов, были информированы морскими спецназовцами о готовящемся нападении. Они даже приблизительно знали, когда это случится.

Такое было неправильно уже само по себе. Ведь в реальности никто не станет предупреждать боевиков о подобных вещах. Но на учениях по-другому и быть не может. Поэтому, чтобы хоть частично сгладить противоречивый момент, каплей и его товарищи не торопили события. Они как бы давали понять бывшим десантникам, что условленное время уже миновало. Теперь вторжение на танкер могло произойти в любой момент.

Первым на форштевень судна взобрался Саблин, тут же откатился за палубную надстройку и укрылся за ней. Сделал он это как нельзя кстати. Ведь спустя пару секунд носовую часть танкера залил ярким светом мощный прожектор.

Каплей прищурился и поджал под себя ноги, чтобы не засветить ботинки. Виталий подстраховался, хотя тот десантник, который сейчас стоял за прожектором, вряд ли обратил бы внимание на столь мелкую деталь, как обувь. Причина банальна. Он и его товарищи настроились засечь на палубе судна всю троицу морских спецназовцев или хотя бы одного из них. Когда твой мозг настраивается лицезреть определенную картину, все остальное чудесным образом становится незаметным, отсеивается сознанием за ненадобностью.

Когда яркий луч, бьющий из прожектора, дрогнул и стал медленно перемещаться по палубе в сторону кормы, Виталий еле слышно свистнул. Это был сигнал к действию.

— Ну вот!.. Незаметное проникновение на танкер осуществлено. — Зиганиди спрятался за палубную надстройку и ухмыльнулся.

— Это да. А что мы дальше делать будем? — спросила Сабурова, присоединившаяся к мужчинам.

Этот вопрос ввел Саблина в ступор. Какое-то время он молча с удивлением смотрел на свою напарницу.

Виталий как бы спрашивал у нее этим взглядом:

«Почему ты этого не понимаешь? У нас же есть четкий план. Его и будем реализовывать».

Но вскоре удивление на его лице сменилось пониманием. Мол, въехал, сообразил, что ты имеешь в виду.

— Я, конечно, разделяю твое волнение, — тактично произнес каплей, — но давай договоримся на будущее. Раз уж мы выбрали определенный план действий, то не будем шарахаться из стороны в сторону. В конце концов, это учения, которые покажут, состоятелен он или нет. Хорошо?

Немного помявшись, Катя все же кивнула и выдавила из себя:

— Хорошо.

— Вот и славно, — проговорил Саблин, подбираясь. — Ну а теперь переходим к самому интересному. — С этими словами он извлек из рюкзака короткоствольный автомат с лазерным прицелом, заряженный пейнтбольными шариками, передернул затвор.

То же самое сделали и Зиганиди с Сабуровой. Больше не говоря ни слова, морские спецназовцы один за другим побежали по палубе. Они то и дело укрывались за надстройками, чтобы не попасть под мечущийся луч прожектора.

При этом Саблин, бегущий впереди своих товарищей, на несколько секунд задерживался у люков, попадающихся у него на пути, и дергал за ручки. Пока ни один из них не поддался ему. На поверку все они оказывались задраенными изнутри. Но Виталий не терял надежды, что нарвется на тот, который окажется открытым. Он даже наверняка знал, что так и будет. Ведь люков на судне было так много, что бывшие десантники наверняка забыли задраить один из них, может, даже несколько. Это обстоятельство увеличивало шансы морских спецназовцев просочиться внутрь танкера.

Наконец старания каплея были вознаграждены. Люк, расположенный ближе к середине палубы, поддался его усилиям. Не теряя ни секунды, Виталий, как они и договаривались, посторонился. Николай с Катей буквально нырнули в черный проем. Сабурова предусмотрительно задраила за собой люк. И не зря! По нему через миг прошелся луч прожектора, но Виталий Саблин уже успел уйти в тень надстройки.

Тактика, которой договорились придерживаться боевые пловцы, была следующей. Саблин должен был вступить с условными террористами в бой, отвлечь их внимание. Зиганиди с Сабуровой тем временем предстояло отыскать заложников и освободить их.

Катя и Николай пытались осмотреться в темноте, но она была непроглядной. Глаза никак не хотели адаптироваться, привыкать к ней.

— Грамотно! — похвалил Зиганиди бывших десантников. — Выключили повсюду свет, чтобы усложнить нам задачу.

— Погоди, никак не могу понять, куда нам следует продвигаться, — проговорила Катя, зажигая фонарик. — По логике, заложников должны держать подальше от палубы, от входов и выходов.

Луч фонаря прошелся по ржавым переборкам, а затем провалился в длинный, кажущийся бесконечным коридор.

— Вызывай в памяти синьки Нагибина, — предложил Зиганиди.

— Хороший совет. У тебя свои воспоминания на этот счет должны быть.

— В любом деле следует пользоваться логикой, если не хватает конкретной информации, — подсказал Николай.

— Попробуй так и сделать.

— Поставь себя на место бывших десантников. Они прячут девиц в каком-то помещении, после чего поднимаются на палубу. Что эти ребята делают, прежде чем выйти?

— Задраивают люки вблизи этого самого помещения, чтобы усложнить нам задачу, — тут же ответила Катя.

— Этот люк был открыт. Значит, заложников поблизости нет. Продвигаемся туда, где входы были задраены изнутри. Заложницы должны находиться где-то там.

Зиганиди шел первым, Катя подсвечивала фонариком. Продвигались они осторожно. Им приходилось считать повороты налево и направо, чтобы не потерять ориентацию.

Металлический пол коридора был гулким, отзывался эхом на каждый шаг, на любой неровный вздох. Зиганиди держал руку на спусковом крючке.

— Как думаешь, они не заметили, что мы поднялись на палубу? — тихо спросил он.

— Думаю, что нет. Иначе парни сразу открыли бы стрельбу.

— А если они решили устроить нам западню?

— Ты их переоцениваешь. Ребята наверняка сделали ставку на то, чтобы вообще не допустить нашего появления на судне. Ты дорогу запоминай.

— Она у меня в голове, записывается, как на лазерный диск. Гаси фонарь.

Сабурова не стала спрашивать, почему надо так поступить. Если напарник сказал «гаси», значит, для этого есть веские причины. Боевые пловцы стояли неподвижно, прислушивались, затаив дыхание. Темнота отзывалась звуками. Где-то что-то поскрипывало. Капала вода, гудел дизель-генератор.

— Мне показалось, что кто-то дышит, — пояснил Николай.

— Когда кажется, креститься надо, — посоветовала Катя.

— Пробовал. Не помогает, — абсолютно серьезно ответил Зиганиди. — Пошли дальше.

В это время Саблин уже сумел взобраться на надстройку и остаться незамеченным. Он распластался на крыше и осматривался. Пока Виталий сумел определить только прожекториста. Остальные парни надежно укрылись и могли в любой момент открыть стрельбу.

Предварительно Саблин определил для себя несколько вариантов начала боя. Если бы он увидел командира условных террористов — Толика, то сразу снял бы его прицельным выстрелом. Ликвидируешь командира, и противник будет дезорганизован. Справиться с остальными станет легче. Но Толика в десантуре тоже наверняка научили этой нехитрой премудрости. Вот он и замаскировался по полной.

Имелся еще один вариант — бросить гранату. Естественно, в данной обстановке не боевую, а светошумовую. Бросать не прицельно, а просто так, для отвлечения внимания, ради того, чтобы противник сам проявил себя. Заодно это был бы хороший сигнал для заложников. Они навели бы на себя освободителей криками и ударами по обшивке.

Но Виталий решил не спешить, дать Кате и Николаю возможность осмотреться в судовых лабиринтах, сориентироваться в них. Окончательный выбор Саблин сделал не сразу. Чтобы избежать жертв среди заложников, следовало уничтожать противников по одному.

Каплей соскользнул с крыши и, прячась в глубокой тени, стал подбираться к прожектору. Бывший десантник неторопливо поворачивал его, облизывая светом бортовые ограждения, палубу.

Саблин вынырнул из темноты за спиной прожекториста, молниеносным движением захватил его голову, зажал рот и уволок в темноту.

Там он приставил к горлу парня ребро ладони и шепнул:

— Это нож. Не дергайся.

— Мы так не договаривались, — выдавил из себя бывший десантник. — Это не по правилам.

— Для боевого пловца-диверсанта правил не существует. Для достижения цели все средства хороши. К твоей шее приставлен нож. Это факт. Где находится командир?

Бывший спецназовец решил поиграть в героя, дернулся, но тут же был остановлен. Ребро ладони сильней прижалось к его горлу.

— Где командир? Если жить хочешь, то говори.

— За рубкой укрылся.

— Где остальные?

Условный террорист сдал и прочих своих товарищей.

— Где заложники?

— Этого я не знаю. Честно. Командир их сам куда-то определил. Он каждый день меняет место.

— Верю, — включился в игру каплей. — Спасибо, — прошептал он и резко провел по шее условного противника ребром ладони.

— Не за что. А еще обещал сохранить мне жизнь, — проворчал тот.

— Правил не существует. Есть только цель, — напомнил Виталий и резко развернул прожектор в сторону надстройки.

Палуба мгновенно погрузилась в темноту, в ней и растворился Саблин.

«Убитый» террорист поднялся, отряхнул камуфляж.

— Мужики, меня зарезали как свинью. Возможно, я даже сдал кое-кого из вас, — крикнул он. — Пойду промочу горло портвейном.

В принципе, такое заявление не было предусмотрено сценарием. Трупы не говорят, а тем более не кричат. Но Саблин мысленно согласился с развитием событий. Прожекторист в реальной обстановке мог бы успеть что-то крикнуть или даже выстрелить.

Больше медлить было нельзя. Виталий выпустил очередь по рубке и тут же спрятался за выступом надстройки. Стекла густо покрыла краска, брызгавшая из разбившихся пейнтбольных шариков. Мгновенно застрочили два автомата. Парни стреляли неплохо, но Саблина не достали.

В этот момент прозвучали три настоящих выстрела. Это Нагибин пальнул в воздух. Каплей прекрасно понимал логику противника. Пока звучали выстрелы контр-адмирала, он тоже выпустил очередь и бросил на мостик светошумовую гранату. Бабахнуло, полыхнуло. Бывшие десантники, и без того ослепленные прожектором, вышли из строя практически по-настоящему.

— Блин! — крикнул Толик. — Получается, ты и нас всех завалил одной гранатой! Мы только высунулись, чтобы в тебя стрелять.

— Мужики! — крикнул им Саблин. — Вас-то я завалил, но террористов может быть больше. Так что продолжаем наши игрушки.

— Лады! — радостно крикнул Толик, выпуская по углу надстройки очередь шариков. — Ты живой, или я тебя зацепил? — спросил он уже из-за укрытия.

Ответом ему стало молчание. Саблин предусмотрительно сменил позицию.

Зато теперь из трюма послышались стук металла о металл и крики заложниц:

— Мы здесь! Здесь!

Крики долетали глухо, а вот стук был слышен хорошо.

— Слышишь, кричат? — Зиганиди остановился, чтобы понять, откуда именно идут звуки.

— Черт, здесь такое эхо! — заявила Катя, прислушиваясь. — Не могу понять, где стучат, впереди или сзади.

— Я тоже.

— Кажется, стоит забрать влево. Точно!..

Свет фонарика вновь заскользил по ржавому металлу.

— Осторожно, — предупредил Николай.

Впереди шел коридор, перпендикулярный тому, по которому они двигались. Теперь уже абсолютно точно было понятно, что звуки идут слева.

— Мы здесь! Спасите! Помогите! — надрывались неподалеку девицы и чем-то металлическим стучали по трубам, которые отзывались над головой гулом.

Катя выставила за поворот руку и посветила фонариком. Зиганиди, готовый в любой момент выстрелить, выглянул туда.

— Слева чисто. — Луч повернулся направо. — Там тоже. Пошли.

Николай зашагал вперед, Катя, ежесекундно оглядываясь, двинулась за ним. Стук и крики стали такими громкими, что заглушали все прочие звуки.

— Спасите, помогите!

Катя замешкалась всего на секунду, и тут ей в спину полетела очередь.

— Готова! — раздался радостный крик бывшего десантника. — Вся спина в краске!

— Но и ты готов, форменный труп, — сдержанно сообщил ему Зиганиди.

— Когда ты только успел? — Десантник разглядывал собственный живот, забрызганный краской.

— Как видишь, успел.

— Я вас тут специально поджидал в засаде, и кое-что получилось.

— Заложниц освободить пора. Вон как надрываются, — напомнила Катя. — Я уже не при делах, убита. Так что, Николай, тебе предстоит их вывести отсюда.

Зиганиди взял фонарик и осторожно пошел вперед. Десантник и Катя шагали за ним как на прогулке. За поворотом показалась дверь, но не металлическая, а деревянная. Николай рванул ее на себя. То, что он увидел, несколько озадачило его, как, впрочем, и Катю.

Первым делом оттуда пахнуло горячим паром. Когда туман рассеялся, стало понятно, что это баня. Девицы в ней сидели абсолютно голые, хоть и вооружились кочергой и каминными щипцами. Единственное освещение — жерло печки-буржуйки, обложенной обломками камней. Инфернальные сполохи пламени плясали по стенам, обшитым вагонкой, потолку, дощатому полу и голым телам.

— Однако! — выдохнул Зиганиди.

— Мальчики, наконец-то вы нас нашли! — проговорила брюнетка.

— Мы тут уже так измаялись! — встряла блондинка.

— Здесь не только мальчики. — Николай показал на Катю Сабурову.

— Раздеваться было обязательно? — поинтересовалась она у девиц.

Зиганиди взял кочергу и принялся бить ею по трубам.

— В бане же горячо. — Брюнетка пожала плечами. — Вот мы и разделись. Что тут такого?

— Ничего особенного, — согласилась Катя. — Одевайтесь, и пошли.

— Может, вы к нам? — игриво поинтересовалась брюнетка. — Кстати, ребята где?

— Дело еще не окончено, — объяснил Зиганиди. — Мы должны вас вывести на палубу и, если понадобится, добить террористов, пока остающихся в живых.

— Как интересно! — Блондинка закуталась в простыню. — Так можно? — для порядка поинтересовалась она.

— По мне хоть голяком иди. Дело твое, — парировала Сабурова.

— Голяком холодно. — Брюнетка покачала головой и тоже замоталась в простыню.

— По дороге кричите и стучите, чтобы они не подумали, будто мы вас освободили, — наконец объяснил свои удары по трубам Николай.

Гуськом все пробрались к ближайшему люку и отдраили его.

Первой наружу выглянула Катя и доложила:

— Порядок. Можем выходить. Все кончено.

Неподалеку от люка стоял Саблин, рядом с ним Нагибин и «убитые» десантники. Все живо обсуждали результаты тренировки.

— А вот и мы, — сказала Катя.

— Заложники целы? — поинтересовался контр-адмирал, косясь на девиц, закутанных в простыни.

— Они в бане прятались, — пояснила Катя.

— Какой счет? — спросил Нагибин.

— Разрешите доложить, товарищ контр-адмирал? Я убита. — Катя вытянулась в струнку.

— Досадно, но потеря все же допустимая. Постарайтесь в реальной обстановке избежать ее. К тому же у меня есть возможность усилить вашу группу еще одним бойцом.

— Мы сами справимся. Новый человек всегда создает определенные проблемы, — вставил Саблин.

— Я еще подумаю. Но вы его знаете. Спасибо за помощь! — Контр-адмирал пожал руку отставному старшему сержанту.

Толик широко улыбнулся и сказал:

— Рады были помочь. Мы, конечно, опростоволосились, но для вас это же не игра. Я с большим удовольствием пригласил бы вас за наш стол, но знаю, что откажетесь. Может, как-нибудь в другой раз?..

— Не исключаю такой возможности, — вежливо ушел от прямого ответа Федор Ильич. — Вы себе отдыхайте, ребята. А мы еще пройдемся по судну. Нужно, чтобы мои бойцы ориентировались на нем так же хорошо, как в линиях на собственных ладонях.

Нагибин и его офицеры-пловцы пошли к надстройке.

Толик удивленно посмотрел на свои ладони и признался:

— Я в них ни хрена не ориентируюсь.

— Хочешь, я тебе погадаю? — блондинка взяла широкую ладонь бывшего десантника в свои руки.

— Незачем гадать! — заявил тот и засмеялся. — Я и без гадания знаю, что нас с тобой сегодня ждет. Баня!

Глава 5

Ночь раскинулась над Черным морем. В разрывах низко плывущих облаков то и дело вспыхивал тонкий серп ущербной луны. Монотонно гудела силовая установка танкера. Судно неторопливо шло с включенными ходовыми огнями. Два прожектора усердно шарили по волнам. По палубе прохаживались вооруженные люди явно южной внешности. У многих были окладистые бороды.

В рубке расположились двое кавказцев. Один высокий, осанистый, с маслянистыми темными глазами. Щеки гладко выбриты, густая борода покрывала лишь шею, из-за чего предводитель террористов выглядел несколько манерно, словно неформал, тусующийся в центре большого города.

Второй был, скорее всего, полукровкой, наполовину кавказцем, наполовину славянином или татарином. Он выглядел слегка запущенным. Волосы давно не чесаны, из носа и ушей торчали кисточки темных щетинок. На руке красовалась татуировка — якорь.

Осанистый мужчина с недоверием смотрел на панель управления судном. На ней переливались индикаторные лампочки. Стрелки приборов показывали нечто такое, в чем он абсолютно не разбирался.

Запущенный же субъект поглядывал на все это совершенно спокойно. Он не испытывал никакого страха.

На узкой полочке стоял старый транзисторный радиоприемник «Океан» с выдвинутой до предела антенной. Из динамиков лился приятный женский голос. Звучал прогноз погоды. Дикторша сообщала, что на Северном Кавказе возможны ливни, а в центральной полосе России…

Осанистый кавказец не дослушал, выключил приемник, щелкнул пальцами и заявил:

— Слышь, Сулейман, ну что это за прогноз такой, а?! Возможны ливни. Я и без них знаю, что они возможны.

— Муса, диктор тебе точный прогноз не выдаст. Его в специальных сводках передают.

Мужчины говорили между собой по-русски с ярко выраженным северокавказским акцентом, изредка вставляя слова из родной речи.

— А эти сводки у тебя есть? — спросил Муса.

— А то, — ответил Сулейман. — Я же не сухопутный, как все твои люди. Я капитаном сейнера на Каспии ходил.

— Сейнер! — передразнил Муса. — Тоже мне сравнил! Выходит, если я машину водить умею, то меня можно за штурвал «Боинга» посадить.

— Можно, — заявил Сулейман и пожал плечами. — Сесть и взлететь ты не сможешь, конечно. Но по курсу на автопилоте лететь сумеешь. Мы теперь тоже по автопилоту идем. Курс, ход, все автоматика держит. Вот когда в порт заходишь, приходится делать все в ручном режиме.

— А нам и не надо в порт заходить. — Муса засмеялся.

— Вот только о погоде ты правильно вспомнил. По сводкам понятно, что приближается жесточайший шторм. При большой волне автоматика может дать сбой. Надо будет брать управление на себя. А танкер по сравнению с сейнером — громада. Примерно как «жигуль» рядом с «БелАЗом». Ты же представляешь, что может случиться, когда «БелАЗ» перевернется?

— Аллах милостив к своим воинам, — напомнил Муса, посмотрел на часы и вдруг заявил: — А мы с тобой вечерний намаз пропустили!

— Я могу выйти на мостик и призвать всех на молитву, — предложил Сулейман.

— Сиди. Каждый сам должен держать ответ перед Аллахом.

Муса достал молитвенный коврик, развернул его. Сулейман сделал то же самое.

— Ну-ка, посмотри на свой компас. Где там Медина? — спросил Муса, не зная, в какую сторону повернуться для молитвы.

Сулейман, куда более просвещенный в вопросах ислама, напомнил:

— Во-первых, Муса, правоверный должен молиться не на Медину. Там Бога нет. Он должен молиться на Каабу, что в Мекке. Там тоже Бога нет, но так делал пророк. Сам же Аллах не говорил, в какую сторону лицом надо становиться при молитве, поскольку Он повсюду.

Муса нервно дернул бритой щекой, при этом его дурацкая борода пошла веером.

— Выходит, можно молиться в любую сторону?

— В принципе, если ты ошибешься, то беды не будет, но лучше повернуться лицом к Каабе. — Сулейман сверился с компасом и указал верное направление.

Муса расстелил коврик по диагонали рубки, опустился на колени. Сулейман устроился за командиром.

— Рядом стели! — приказал тот. — Ты же не женщина, чтобы мне в зад смотреть во время молитвы.

Сулеймана снова покоробило такое обхождение со святыми понятиями. В исламе и в самом деле существует правило, что женщина дома должна молиться, стоя на коленях за спиной у мужа, чтобы не внушать ему в это время греховных мыслей. Но насчет того, как должны стоять относительно друг друга мужчины, в наставлениях ничего не сказано.

Муса молился скороговоркой, не вдумчиво, просто повторял заученные арабские слова без всякого выражения, проводил ладонями по лицу, припадал лбом к полу рубки. Закончив молитву, он, кряхтя, поднялся, отряхнул колени и свернул коврик.

Сулейман еще не дошел и до середины намаза. Муса недовольно поморщился. Он считал молитву делом обязательным, но не очень важным. Наконец поднялся и Сулейман. Взгляд у него стал несколько просветленным.

— Надеюсь, Аллах снизошел к недостойному, услышал мою молитву, — благоговейно произнес Сулейман. — Он не даст нам погибнуть завтра во время шторма.

— Или же сам шторм проведет стороной! — Муса засмеялся. — Да не думай ты об этом. Все обойдется. Аллах милостив.

«Аллах милостив, — подумал Сулейман. — Но не ко всем, а только к тем, кто соблюдает его заветы».

Однако вслух он этого не сказал. Муса иногда бывал вспыльчив.

Командир террористов поднялся со своего места, сладко потянулся, открыл шкафчик и достал оттуда непочатую бутылку коньяка и два толстостенных стакана.

— Нет-нет, я не буду, командир! — с ужасом проговорил Сулейман и неосторожно добавил: — Спиртное пьют только неверные.

— Ты хотел сказать, что я неверный? — Муса недобро прищурился.

— Ни в коем случае. Но Аллах запрещает… — Сулейман осекся, поскольку попал в явную логическую ловушку.

— И как мне тебя понять?

— Я никого не хотел обидеть.

— Я тоже никого не хочу обижать, — смягчился Муса, заметив испуг своего подручного. — Мне тоже известно, что Аллах через пророка Мухаммеда запретил нам употреблять спиртное. Но сейчас ночь, и Аллах спит, ничего не видит. Чем же я его обижу? Он не узнает. — Муса налил себе треть стакана коньяка, отхлебнул, причмокнул, затем вопросительно посмотрел на Сулеймана и осведомился: — Может, и ты выпьешь?

— Нет-нет, — замотал головой Сулейман.

— Как хочешь. Насильно счастливым никого сделать не возможно.

Муса пил коньяк, как и положено, мелкими нечастыми глотками, смакуя каждый из них. Он даже не глотал, а ждал, когда спиртное само рассосется во рту, впитается в язык и щеки. Сулейман был терпелив и треть стакана осилил не скоро.

Муса закупорил бутылку и неторопливо заговорил:

— Ты не думай, что я какой-нибудь лицемер, для которого Аллах, ислам, намаз — лишь повод для показа своей набожности. Я верю не меньше твоего. Просто Аллах сотворил людей неравными. Одних сильными, других слабыми. Одних мужчинами, других женщинами. Но нельзя дать людям разные заповеди. Ты согласен?

— Аллах всесилен. Он сделал так, как посчитал нужным. Людям нельзя судить о делах Аллаха.

— В твоих словах больше софизма, чем здравого смысла. Аллах дал заповеди в расчете на самых слабых. Вот я могу остановиться. Выпил треть бутылки и поставил ее на место. А кто-то не может так сделать, он выпьет все, что есть рядом с ним. Поэтому я могу пить. Я сильный. А слабому пить нельзя, он не может вовремя остановиться.

Сулейман задумался. На самом-то деле софизма, казуистики было хоть отбавляй в словах самого Мусы. Но с командиром спорить опасно.

— Каждый в ответе перед Аллахом только за свои дела, — попытался найти общую точку отсчета в теологическом споре Сулейман.

— А тут ты не совсем прав. — Муса улыбнулся. — Мы с тобой и с другими людьми делаем большое общее дело. Потому у нас и ответственность за него одна на всех.

— Это правда, — вслух согласился Сулейман и подумал:

«Ответственность «по большому счету» лежит на том человеке, который владеет всей информацией, знает, куда приведет следующий шаг. Это не Муса, а совсем другая персона».

Командир вздохнул, вновь взглянул на часы и сказал:

— Пора выходить на связь с хозяином.

Сулейман не имел представления о том, кто их хозяин. Это знал лишь командир. Он никогда не называл его по имени или фамилии, лишь «хозяин». То, как Муса произносил это слово, свидетельствовало, что хозяин решает все.

Муса взял свой спутниковый телефон и вышел на мостик. Разговор, как и в прежние сеансы связи, велся на английском языке, которого Сулейман не знал. Да и слова он слышал не все. До него долетали лишь отдельные фразы, когда Муса, прохаживающийся по мостику, оказывался у открытой двери рубки. Ветер сносил слова. Шум волн гасил их.

Сулейман увидел, как Муса внезапно стал трясти телефон, заглядывать на экранчик.

Потом командир вернулся в рубку, положил аппарат на полку и злобно сказал:

— Вот же дрянь!

Сулейману сперва показалось, что речь шла о чем-то, что сообщил хозяин, или даже о нем самом.

— В чем дело? — встревожился он.

— Аккумулятор сел. Не хочет нормально заряд держать. Сутки даже не вытягивает. Это все брат мой младший, убить его мало! Только тут, на борту, я обнаружил такое!.. Он мой новый аккумулятор вытащил и свой старый мне в телефон засунул.

— Поменять надо.

— А где я тут новый возьму? В магазин схожу или в мастерскую? — воскликнул Муса.

— Я за зарядником сбегаю, — предложил Сулейман.

— Не надо пока. Я все равно скоро пойду. Хозяин главное успел сказать. Он обещал в самое ближайшее время подмогу нам прислать. Там будут люди, хорошо знающие морское дело.

После разговора с хозяином Мусе хотелось еще выпить, но делать это при Сулеймане он не стал, не желал уронить свой авторитет.

— Спокойной ночи, — проговорил командир и покинул рубку.

Уже оказавшись в каюте, которую раньше занимал капитан танкера Илья Ларионов, он поставил телефон на зарядку, достал из шкафчика початую бутылку коньяка.

— Аллах спит! — заявил Муса, улыбнулся и набулькал себе еще треть стакана.

Командир террористов, захвативших танкер, смаковал крепкое спиртное и лениво просматривал память спутникового телефона. Там были записаны все его разговоры с хозяином. В этом смысле Муса был чрезвычайно пунктуальным. Случись что, и всегда можно будет хозяину предъявить. Мол, никто вас за язык не тянул, обещали — делайте.

— Подняться на перископную глубину! — приказал командир дизельной подводной лодки.

Стойка перископа пошла вверх. Командир подошел к ней, развел ручки и припал лицом к резиновому обрамлению окуляров. Смотрел он недолго. Когда отстранился, лицо его выглядело озабоченным.

— Взгляните сами, товарищ контр-адмирал, — произнес он, уступая место Нагибину.

Федор Ильич глубоко вздохнул. Метеосводка была неутешительной. Но цифры — это одно, реальность же надо увидеть своими глазами. Нагибин медленно поворачивал перископную стойку, после чего вполголоса выругался, что с ним случалось чрезвычайно редко.

— Я не имею права дать вам приказ десантироваться при таких погодных условиях, — наконец-то произнес он, отстраняясь от перископа. — Это самоубийство.

Контр-адмирал не часто бросался такими словами. Он обвел взглядом боевых пловцов, стоявших на командном посту.

Саблин сделал шаг вперед.

— Федор Ильич! — не по-уставному обратился он к Нагибину. — Позвольте нам самим принять решение.

Контр-адмирал задумался, покачал головой.

— Это очень опасно, каплей.

— Я и не говорил, что это не так. Но там люди, заложники.

— Что ж, смотри сам. — Нагибин сделал шаг в сторону.

То, что наверху разыгрался жестокий шторм, хорошо чувствовалось и на перископной глубине. Виталий Саблин припал к окулярам. Зрелище впечатляло. Танкер переваливался на волнах. Прожекторы то беспорядочно шарили по морю, то били в ночное небо. Огромные валы налетали на нос судна, рассыпались брызгами и пеной. Удержаться на палубе в такой обстановке было практически невозможно. Да и сам танкер мог серьезно пострадать.

Судно боролось с волнами, но чувствовалось, что им управляют не слишком умелые руки. Танкер повернулся к набегающим волнам бортом. Очередной вал прокатился по палубе. Саблин даже задержал дыхание. Будь волна чуть сильнее, и судно могло бы перевернуться. Танкер медленно выворачивал, чтобы стать к волнам носом.

— Ну как?.. — спросил Нагибин.

— Бывало и похуже. Пусть ребята сами посмотрят. Я тоже не вправе решать за всех. Ситуация такая.

Катя Сабурова посмотрела в перископ и прикусила губу.

Зиганиди занял ее место, взглянул, криво усмехнулся и сказал:

— Можно попробовать. В конце концов, если не получится подняться на борт, мы просто отстанем от танкера, поболтаемся в море. Утром вы относительно спокойно подберете нас, ориентируясь на радиомаячки. Метеосводка обещает, что шторм слегка уляжется. Следующей ночью попытку можно будет повторить.

— Я согласна с Колей. Рискнуть стоит, — подтвердила Катя.

— Это не тот случай, когда можно сказать, что попытка не пытка, — не слишком удачно пошутил Нагибин.

Саблин наморщил лоб и заявил:

— Я за немедленное десантирование. Шторм имеет свои преимущества. Бдительность бандитов на танкере будет притуплена. Это даст нам возможность проникнуть на борт незамеченными. Ведь так, товарищ контр-адмирал?

— Так-то оно так, — проговорил Федор Ильич. — Если вы готовы рискнуть, то и я за.

Командир подлодки с удивлением смотрел на совещание боевых пловцов с контр-адмиралом. Для него такое обсуждение ситуации, практически на равных, было в диковинку. Он придерживался другого стиля общения с подчиненными, если и советовался с кем-то из них, то только со старпомом.

— Товарищ каперанг! — обратился Нагибин к командиру субмарины. — Обеспечьте нам доступ в носовой отсек. Мои люди будут десантироваться.

Всем известно расхожее выражение: «А куда ты денешься с подводной лодки?» С точки зрения формальной логики сухопутного человека, оно имеет смысл. В самом деле, если ты находишься в стальном герметическом корпусе, то как можно покинуть его, не запустив внутрь забортную воду?

Однако подводникам уже давно известен способ совершить подобное. Для этого используются торпедные аппараты. В них вполне может разместиться человек.

Носовой или кормовой торпедный отсек — самое тесное и опасное место на субмарине. Не дай бог, произойдет столкновение и торпеды сойдут со стеллажей. От удара может даже включиться система активации.

Виталий, Катя и Николай, уже одетые в гидрокостюмы, стояли у стеллажа с торпедами. Каждый держал в руках небольшой рюкзак с оружием и маленький баллончик со сжатым воздухом. Повесить все это за спину не позволял диаметр торпедных аппаратов. Снаряжение предстояло надеть уже за пределами подводной лодки.

— Удачи! — пожелал Нагибин, пожимая Саблину руку.

— К черту, товарищ контр-адмирал! — по ситуации ответил каплей.

— Счастливо оставаться. — Катя вздохнула.

— Слова при прощании — это лишнее. — Николай улыбнулся.

Нагибин сам открыл крышку торпедного аппарата.

— Первый пошел! — проговорил он с волнением в голосе.

Виталий головой вперед забрался в узкий цилиндр аппарата. Рюкзак с оружием и баллон с воздухом ему приходилось держать перед собой. Крышка захлопнулась. Саблин сжал в зубах загубник и открутил вентиль. Вода неторопливо заполняла нутро торпедного аппарата. Каплей напрягся. Сжатый воздух выбросил его в открытое море.

Саблина несколько раз перевернуло. Баллон со сжатым воздухом вырвался из рук. Удержать удалось лишь рюкзак. Искать баллон в черной как смоль воде было безнадежным делом. Ему пришлось менять первоначальный план. Если раньше он собирался дождаться Катю с Николаем, то теперь вынужден был всплывать.

Саблин нацепил на себя рюкзак с оружием и снаряжением. Сориентироваться, где верх, где низ, было несложно. Поверхность как раз осветил мощный прожектор. Но это имело и свою плохую сторону. Виталию пришлось задержаться под водой.

Волны волнами, но наблюдатель вполне мог заметить бойца. Воздух в легких уже заканчивался, баллон, как назло, вырвало на самом начале вдоха. Световое пятно на поверхности наконец-то ушло в сторону. Виталий сделал несколько мощных гребков и всплыл.

Наверху творилось невообразимое. Ветер рвал, швырял гребни волн. Воздух наполняли мелкие брызги. Огромные волны перекатывались как-то совсем беспорядочно. Танкер то появлялся, то пропадал из виду.

Саблин подкараулил высокую волну, взлетел на ее гребень. С высоты он увидел вдалеке голову, но не успел понять, это Катя или Николай.

Пенный гребень обрушился на каплея, закрутил его. Это была не вода, а воздух, смешанный с брызгами. В морской пене невозможно было не только плыть, но и хоть каким-то образом влиять на положение своего тела в пространстве.

Саблину пришлось на несколько секунд всецело отдать себя в руки стихии. Виталия еще несколько раз перевернуло, потащило. Только после этого ему удалось нырнуть, но при этом он потерял направление. Когда он снова оказался на поверхности, то обнаружил, что его поднесло ближе к танкеру.

«Где же товарищи?» — подумал каплей.

Осмотреться было сложно. Огромные волны катились одна за другой. Громада танкера медленно качалась среди стремительных валов. Нос судна разворачивался к каплею, но то и дело исчезал в пене.

Еще одна волна подняла Виталия. Теперь он смог разглядеть вынырнувших Катю и Николая. Они держались вместе, но ветер и течение уносили их от судна. С бурной стихией ничего не могли поделать даже опытные пловцы.

Саблин не рискнул махнуть им рукой, чтобы его не заметили с танкера. Теперь ему предстояло решить, как поступить дальше. У Виталия не оставалось никаких сомнений в том, что Сабурова и Зиганиди не смогут добраться до танкера. Их относило все дальше и дальше, да и сам танкер не стоял на месте, двигался на восток.

Для самого же Саблина еще оставался выбор. Он мог попытаться подняться на борт или же присоединиться к товарищам. Судно двигалось прямо на него. Виталий сильно рисковал. Нос танкера то вздымался над волнами, то с грохотом погружался в них. Если не рассчитаешь, то стальная громада раздавит тебя. Или же ты окажешься под килем и угодишь прямо в винты, бешено вращающиеся за кормой.

Саблин подгребал, пытаясь уловить нужный момент. Нечего было и думать подняться на борт при помощи троса или присосок. Возможным являлся лишь один вариант, хоть и находящийся на грани безумства. Виталий решил попытаться словить волну, которая и забросит его на палубу. Огромный вал катил навстречу танкеру. Нос судна высоко поднимался над водой. Даже видно было днище, обросшее ракушками.

Виталий оседлал волну и полетел на ее гребне. Это было тяжелое испытание даже для каплея, повидавшего многое на своем веку. Казалось, что не он несется навстречу судну, а танкер мчится на него с невообразимой скоростью. Нос судна все еще возвышался над водой. Если бы Саблина припечатало к нему, то это означало бы верную смерть. Однако теперь он уже не мог ничего поделать. Человек, оседлавший стихию, обязан ей подчиниться.

Вал вскипал. Виталий делал отчаянные попытки удержаться на самом верху. Скатишься вперед или назад — пропадешь. Профессионализм не подвел каплея. Волна внесла его на палубу танкера, потащила по настилу, бросила на ограждения. Боль от удара была такой сильной, что потемнело в глазах. В сложившейся ситуации Виталию было непростительно терять даже доли секунды. Образовалось короткое затишье. Вода прекратила движение вперед и готова была уже покатиться назад. Нос танкера медленно поднимался.

Саблин, одной рукой придерживаясь за ограждения, другой пристегнул к ним карабин страховочного ремня. Ему оставалось надеяться только на его прочность. Вода покатила с палубы, увлекая за собой Саблина. Он, как уж мог, держался руками, упирался ногами, но подошвы поехали по скользкому настилу.

Каплею показалось, что ограждения сами вырвались у него из пальцев. Виталия дернуло, страховочный ремень натянулся как струна. Вода схлынула. Саблин перевел дыхание, глянул вверх и не увидел никого, кто следил бы за палубой. Наверное, бандиты считали, что в такую погоду никто на решится забраться на борт танкера.

«Как там Катя, Коля?» — подумал Саблин.

Он не сомневался в том, что его товарищам не удалось добраться до танкера. Слишком сильным был ветер, гнавший волны. Чересчур уж быстро отходил от них танкер.

Отцепив карабин, Виталий стал пробираться к надстройке. Приближался очередной вал, нос судна уже уходил под воду. Карабин вновь защелкнулся на поручнях. Вода опять с головой окатила Саблина, бросила его на ограждение, завертела, грозя сорвать страховочный пояс.

Ему приходилось терпеть, глотать морскую пену. Даже самый сильный человек намного слабее разбушевавшейся стихии. Волна отхлынула. Страховочный пояс выдержал и на этот раз. Каплей не медлил. Еще один переход, и он окажется у надстройки, а там видно будет.

Мокрая палуба раскачивалась под ногами, норовила сбросить в пучину человека, отважившегося передвигаться по ней. Огромный вал, раза в полтора больший, чем предыдущий, обрушился на судно. Виталию показалось, будто сквозь грохот бушующей воды пробивался скрип заклепок, стягивающих листы корпуса.

Надстройка была совсем близко. Карабин защелкнулся на поручне. Каплей вцепился в него руками. Накатила волна, накрыла его с головой. На этот раз Саблину удалось не разжать пальцы. Но когда вода хлынула назад, он с обмиранием почувствовал и увидел, как пролет поручня вырвало из креплений.

Виталий продолжал его сжимать и неудержимо несся по палубе. Зацепиться было не за что. Его протянуло под поручнями, металлический прут застрял между стойками. Саблин повис над бушующей водой. Его качнуло. Каплей ударился головой о борт и потерял сознание.

Бесчувственного Виталия трепало, било. Скрежетал металл о металл. Поручень выгнулся, но все еще держался в пролете между стойками.

Прожектор раз за разом проходился по воде. Наконец его свет упал на носовую часть судна.

— Куда вы смотрите! — выкрикнул Муса, поднявшийся в рубку, чтобы оглядеть бушующее море. — Какого черта он выбрался на палубу? Обкурился, что ли? — Муса указал рукой на бесчувственного Саблина, болтавшегося над пенными волнами, приняв его за одного из своих людей.

Сулейман тут же всполошился и заявил:

— Сейчас сорвется! Надо его вытащить.

— Так вытаскивай. Ты же у нас на сейнере капитаном плавал.

Сулейману хотелось поправить командира, заявить, что на судах и кораблях не плавают, а ходят. Ведь нельзя же сказать, что Муса — директор террористической банды! Но бывший каспийский капитан сдержался, предпочел действовать, а не спорить. Он не стал тратить время, выяснять, кто именно завис на носу танкера. Человека, попавшего в беду, надо было спасать. В кают-компании Сулейман отыскал трех бандитов. Лица у всех были серо-синего цвета. В воздухе явно ощущался запах травки.

— Быстрей за мной! Человек за бортом.

Бандиты переглянулись. Мол, чем мы сможем помочь человеку, оказавшемуся за бортом?

— Он зацепился, вытащить надо. Это приказ Мусы! — Сулейман потряс над головой толстой веревкой, скрученной в бухту.

Боевики неохотно потянулись за Сулейманом. Никому не хотелось оказаться на палубе, заливаемой водой.

Ураганный ветер свистел в растяжках, бросал на сухопутных боевиков соленые брызги. Видавшие виды мужчины, научившиеся не бояться пуль, свистевших над головами, испуганно жались друг к другу. Сулейман сразу сообразил, что не время кого-либо обучать, следует действовать самому.

Он крепко обвязался веревкой, второй конец закрепил на тумбе и приказал:

— Теперь стравливайте понемногу. Когда крикну, вытягивайте.

Сулейман широко расставил ноги и двинулся по палубе, держась за ограждения. Его то тянуло вниз, то отбрасывало назад. Боевики старались держать страховочную веревку все время натянутой. Они довольно быстро приноровились. Нечто подобное им не раз приходилось проделывать в горах, на каменистых склонах с осыпями. Вот только скалы никогда не качаются.

Сулейман все ближе и ближе подбирался к Саблину, висевшему за бортом. В душе он проклинал этого идиота, которого угораздило выбраться на палубу в такой шторм.

«Сидел бы себе лучше в каюте да курил бы травку, — думал он. — Но все же джигит с головой, раз догадался обвязаться. Может, из него еще толк будет».

Подкатила высокая волна, разлилась по палубе. Сулейман не удержался на ногах, сорвался с поручней. Боевики, державшие другой конец страховочной веревки, ругаясь, крича, еле устояли. Бывшего капитана каспийского сейнера протащило по палубе, ударило о леерные ограждения.

Ему повезло, удалось задержаться. Теперь до Виталия оставалось совсем немного. Гидрокостюм не смутил Сулеймана. Из-за брызг, качки, темноты он мало что мог разглядеть. В мыслях было только одно — дотянуться, схватить и крикнуть, чтобы подручные боевики тянули веревку изо всех сил.

Получилось!..

Сулейман подхватил бесчувственное тело под руки и крикнул что было сил:

— Тяните!

Его услышали. Упираясь в мокрую палубу, хватаясь друг за друга, боевики принялись выбирать веревку. Сулейману кое-как удалось вытащить бесчувственного Саблина на палубу. Из разбитой, вывернувшейся на глаз брови густо текла кровь. Бывший каспийский капитан медленно скользил по мокрой палубе.

Каждый раз, когда накатывала волна, подручные бандиты замирали, набросив веревку на кнехты. Потом они снова ее разматывали и тащили своего товарища. Сулейман уже подозревал, что с пострадавшим бандитом что-то не то, но осмотреться не мог, мешали волны, темнота.

— Готово!.. — наконец-то сумел проговорить он, когда его, насквозь мокрого, подхватили под руки и поставили на ноги.

— Кто это такой? — Один из бандитов нагнулся и посветил фонариком в лицо Саблину.

— Не наш, — резюмировал другой.

— Может, кто-то из команды от нас прятался? — предположил Сулейман. — Тащите его в кают-компанию, там и разберемся.

Бесчувственного Виталия занесли в кают-компанию, положили на пол. Теперь, при ярком свете, стало ясно, что в руки к террористам попал чужак. Сулейман расстегнул трофейный рюкзак и стал раскладывать на столе добычу: автомат с откидным прикладом и глушителем, десантный нож, планшетник в герметической упаковке, гранаты, боеприпасы.

— Мусу позовите! — приказал он, окончательно убедившись в правильности своей догадки.

Какой-то боевик бросился искать Мусу, его товарищи взяли в руки оружие.

— Если он не один на судне? — Сулейман наморщил лоб. — И вообще, откуда этот герой взялся? Что нам с ним делать?

— Муса все решит.

Ждать пришлось недолго. Муса вошел в кают-компанию. Первым делом он поставил на зарядку свой вечно садящийся спутниковый телефон. Сулейман быстро доложил, при каких обстоятельствах был захвачен бесчувственный лазутчик или диверсант.

— Придется искать по всему судну. Может, он не один?

Саблин уже пришел в сознание. Благо произошло это резко, а не постепенно. Поэтому он сейчас лежал, не подавая виду, и смотрел на бандитов сквозь неплотно сведенные веки. Голова страшно болела, кружилась, один глаз ничего не видел, ощущалась слабость. Виталий даже не знал, сумеет ли сейчас подняться на ноги. Не рухнет ли сразу на пол.

Муса склонился над капитан-лейтенантом, вгляделся в его лицо. Виталий тут же ощутил запах спиртного.

— Придет в себя, допросим, — произнес командир террористов. — Только его связать надо надежно.

— Веревка за дверью осталась, — напомнил Сулейман.

Бандит, стоявший поближе к двери, вышел. Тут Саблин понял, что наступил тот самый момент, когда у него появился шанс переломить ситуацию в свою пользу. Путь к двери оказался свободен. Виталий собрал силы, вскочил. Его качнуло. О том, чтобы попытаться ввязаться в борьбу прямо сейчас, не могло быть и речи. Он был слишком слаб. Каплею помогла внезапность. Боевики только глаза на него выкатили.

Саблин бросился из кают-компании, прихватив по пути спутниковый телефон Мусы. Зарядник так и остался торчать в розетке. Вслед беглецу застучали автоматы. Пули рикошетили от стальных стен коридора.

Саблин взбежал по трапу, столкнулся наверху с бандитом, несшим бухту мокрой веревки, и чуть не упал. Сил хватило, чтобы нырнуть в боковой проход, отыскать какую-то дверь, забежать за нее. Виталий слышал крики бандитов, пытавшихся его найти. Придерживаясь за стены, чтобы не упасть, он брел в почти полной темноте. Изредка ему попадались тусклые лампы дежурного освещения.

Далеко позади еще несколько раз простучали автоматы. Саблин не сомневался в том, что его вовсю ищут. Вот только недра танкера бандиты практически не знали, да и боялись туда соваться, подозревая, что чужак на судне появился не один.

Саблин брел наугад, сколько хватило сил. Он остановился лишь тогда, когда они у него совсем кончились. Виталий буквально сполз по стене. Он прикрыл свой здоровый глаз, поднял рассеченное веко. Второй глаз, оказывается, тоже мог видеть.

— Черт, и угораздило же! — прошептал Виталий, безуспешно пытаясь прилепить на место раскроенную плоть.

Положение было, честно признаться, аховое. Каплей никогда не оказывался в такой безвыходной ситуации. Один, без оружия, воды, еды. Состояние препаскудное! Даже ножа, и того нет. Против него черт знает сколько вооруженных головорезов. Тут уже не об освобождении заложников пора думать, а о том, как бы самому уцелеть. Однако задание никто не отменял.

Виталий перевел дыхание и длинно, забористо выругался. Делал он так нечасто. Поэтому бранные слова не утратили для каплея своей энергетики, и он почувствовал прилив сил.

«У меня ничего нет. Только голые руки, — попытался осмыслить свое положение Саблин, чувствуя, что голова вновь закружилась, подступила рвота. — Кажется, я вдобавок ко всему еще и получил сотрясение мозга. Черт, как же раскалывается голова! — Виталию хотелось сжаться, упасть на пол и замереть. — Задание никто не отменял, — напомнил он самому себе. — Почему у меня ничего нет? Это не так. Хватило же сил убежать».

Каплей прокручивал в памяти эпизоды последних событий, пытаясь отыскать в них ошибку, совершенную им. Ведь неудача никогда сама собой не случается. Всегда присутствует некий просчет или как минимум катализатор невезения.

«Ты не о том думаешь, — остановил себя Виталий. — В прошлом копошиться бесполезно. Его уже не изменишь. Надо думать о будущем. Продвигаться вперед. У меня есть вот это». — Саблин уставился на телефон Мусы.

Он был почти новый, но на индикаторе заряда батареи горели всего две полосочки. Вместо заставки стояла какая-то арабская фраза, выведенная золотом на зеленом фоне, скорее всего цитата из Корана.

— Телефон — это уже что-то, — пробормотал Саблин.

Голова раскалывалась, но память Виталия не подвела. Он набрал номер Нагибина.

— Товарищ контр-адмирал, разрешите доложить!..

— Каплей! — Тут же по голосу определил Нагибин.

— Так точно.

— Что это за телефон?

— Попросил у главаря бандитов… — Саблин коротко, но ничего не утаивая, описал Федору Ильичу ситуацию, в которой оказался, и напоследок спросил: — Что с Катей и Колей?

— Мы их уже подобрали, — сообщил Нагибин. — Что собираешься делать?

— Немного отлежусь, а потом приму решение, товарищ контр-адмирал.

— Смотри, зря не рискуй. Умереть за родину не трудно, но надо сделать так, чтобы за нее гибли твои враги.

— Я это знаю, Федор Ильич.

— Погоди!.. — Нагибин сделал паузу, а потом сказал: — Террористы только что выдали в эфир сообщение. Мол, ими захвачен диверсант, то есть ты. Поскольку твое появление — нарушение их требований, они считают себя вправе казнить одного из заложников. Пока бандиты делают жест доброй воли, но заявляют, что казнят двоих, если с нашей стороны будет предпринята еще одна попытка освободить судно.

— Не рискуйте пока Катей и Колей. Я осмотрюсь, пойму обстановку и доложу. Извините, товарищ контр-адмирал, но аккумулятор практически на нуле, а подзарядить его мне пока нечем. Я сейчас сброшу вам все, что есть в памяти телефона. Может, пригодится!.. Конец голосовой связи.

Виталий защелкал кнопками. На экране появилась полоса, наливающаяся светом и свидетельствующая о том, что спутниковый телефон передает информацию, накопленную в нем. Каплей с тревогой следил за тем, как это происходило. Указатель зарядки аккумулятора показывал уже одну черточку.

«Успеть бы!..» — подумал Виталий.

Как только передача была окончена, Саблин тут же выключил телефон и прислушался. Судя по звуку, он находился неподалеку от силовой установки судна.

Группа боевиков, посланная в лабиринты судовых помещений и переходов для поимки беглеца, вернулась ни с чем.

— Командир, мы все облазили. — Пожилой бандит виновато хлопал глазами. — Расстреляли четыре рожка. Его нигде нет.

— Зачем ты мне врешь? — Муса прищурился. — За то время, что вы бродили по переходам, и половины танкера не облазишь. Лучше скажи, что ты и твои люди боитесь сунуться туда.

— И это есть, командир, — признался бандит.

— Поиски продолжать, без беглеца не возвращаться, найти и взять живого или мертвого! Он еле на ногах стоит. Ясно?!

— Понятно, командир.

Террористы не слишком охотно отправились выполнять приказ. Муса не хотел показывать перед ними, что и сам боится. Он взял в руку пистолет, снял с предохранителя, передернул затвор и только потом вышел из кают-компании. В этот момент танкер сильно наклонило — волна ударила в борт. Командир боевиков еле удержался на ногах.

— Куда Сулейман смотрит?! — Муса взъярился и побежал в рубку.

Сулейман стоял у пульта и вглядывался вперед. Его рука нервно дергала джойстик управления судном.

— Ты угробить нас хочешь?! — крикнул Муса. — Перевернемся же!

— Не могу больше. Не получается, — взмолился Сулейман. — Я такой посудиной никогда не управлял.

— Значит, как деньги с меня требовать, так ты морским волком представился. А как управлять судном, так у тебя ни хрена не получается?

— Я уже вырубаюсь, — чуть ли не со слезами проговорил Сулейман. — Глаза слипаются. Не могу больше.

— Так что ты предлагаешь? Мне за штурвал встать?

— У тебя, Муса, ничего не выйдет. Ни один из наших в морском деле ничего не смыслит. Надо кого-нибудь из команды к пульту поставить.

— Заложника вывести в рубку? — Муса недобро оскалился. — А если он нас угробить захочет?

— Под стволом автомата будет вести танкер как положено. Мы же на одном судне идем. Все жить хотят. Не станет он нас гробить. Скажи, Муса, чтобы капитана сюда привели. Мне хоть несколько часов вздремнуть надо. Устал.

— Ладно. — Муса понял, что Сулейман прав.

Капитан Илья Ларионов, судовой врач Артем Резник, старший механик Денис Петроградский, старпом Сергей Пархоменко и присоединившийся к ним старший моторист Слава Шарапов сидели вместе и обсуждали план действий. Другие члены команды танкера были заняты своими делами.

Стояла глубокая ночь, но никому не спалось. Все прекрасно понимали, какую угрозу судну представляет шторм, бушевавший снаружи. Предложения высказывались всякие.

— Идеально будет использовать момент, когда нам принесут пищу, — предложил врач Резник. — Мы набросимся на них, завладеем оружием!..

— Лучше начать стучать, требовать встречи с главарем. Мол, у нас появилось какое-то предложение. Захватим главаря, тогда можно будет торговаться.

— Пока мы прожекты строим, они судно потопят. Не знаю, кто там у них за пультом стоит, но я бы его к управлению и близко не подпустил бы, — вставил капитан.

Старший моторист вздохнул и заявил:

— Прежде чем танкер утопить, они силовую установку угробят. За ней же смотреть надо.

— Если угробят, то это нам на руку, — проговорил капитан. — Ляжем в дрейф и дождемся освобождения.

— Что-то с этим освобождением власти тянут.

— Я бы тоже тянул.

За дверью послышались голоса, лязгнул засов. Заложники тут же замолкли. Воцарилось напряженное ожидание. Никому не хотелось думать о том, что пришли именно по его душу. Мало ли что террористам в голову взбредет? Заложников берут для того, чтобы шантажировать кого-то их жизнями.

Дверь со скрипом отворилась. Ни один из планов освобождения не мог быть реализован! В помещение вошел невооруженный бандит. За его спиной в полутемном коридоре маячили еще двое с автоматами.

— Капитан, на выход, — бесстрастным голосом сообщил бандит, осматриваясь.

— Зачем? — поинтересовался Илья Ларионов.

— Командир хочет с тобой поговорить.

— Мог бы и сам сюда спуститься, — произнес Ларионов, надевая фуражку.

— Не умничай.

Капитан поднялся с места, надел китель, обернулся и подмигнул другим пленникам. Мол, если хотят поговорить, то можно что-нибудь и выторговать. Он шел по коридору за невооруженным бандитом. Автоматчики держались сзади. Звуки шагов гулко разлетались среди металлических стен.

Внезапно боевик, идущий впереди, остановился, поднял руку. Все замерли, прислушались. За поворотом стали слышны осторожные шаги. Напряжение нарастало. Тревога бандитов передалась и капитану, хоть он и не понимал, в чем дело.

Бандит дал знак, чтобы все встали вдоль одной из стен, прижались к ней, а сам осторожно стал продвигаться вперед, выглянул за угол. Тут же громыхнула и гулко разлетелась по переходам автоматная очередь.

— Не стреляйте, это свои! — закричал бандит.

Выстрелы прекратились. Из-за поворота выбрались трое боевиков.

Пожилой мужчина нервно вздохнул и произнес:

— А мы думали, что это он.

Невооруженный бандит прижал палец к губам и указал взглядом на капитана. Мол, помолчи, при нем не стоит говорить о диверсанте.

— Пошли! — скомандовал он.

Сулейман изнывал за пультом. Танкер не желал его слушаться. Бывший капитан сейнера уже трижды проклял тот день, когда стал похваляться перед Мусой своими навыками в судовождении. Он нервно дергал джойстиком. Судно, обладающее большой инерцией, раз за разом проходило точку выравнивания, поворачивалась к волнам носом, но тут же уклонялось в другую сторону. Сулейман обернулся и посмотрел на боевиков и капитана, входящих в рубку.

— Теперь-то я вижу, кто управляет судном! — Ларионов невесело усмехнулся.

— Если бы не шторм… — проговорил Сулейман и осекся, встретившись с капитаном взглядом.

Бандит понял, что не стоит оправдываться.

Муса подошел к Ларионову и задушевно произнес:

— Мы все сейчас плывем в одной лодке.

— Идем на одном судне, — машинально поправил капитан.

— Сути дела это не меняет. Все хотят жить. Никто не желает пойти на морское дно. Возьмите управление на себя.

— Хорошенькая просьба!.. — Ларионов приободрился. — Сперва нас как скот загоняют в стальной мешок, а потом выясняется, что вы не готовы сами управлять судном. Выпустите команду, и не будет никаких проблем.

— Вы сами прекрасно понимаете, что я этого не сделаю ни при каких обстоятельствах. — Губы Мусы нервно дернулись.

— Одна услуга должна оплачиваться другой, — напомнил капитан.

— Да, долг платежом красен. Максимум, что я могу обещать для ваших людей, — это выдать им постели, кормить тем же, что едят мои бойцы.

— Не только, иначе я не возьму управление судном на себя. Вы вернете команде личные вещи.

Муса задумался. Ему не хотелось уступать слишком много.

Однако в конце концов он согласился и сказал:

— Хорошо, пусть будет по-твоему. — Муса машинально протянул ладонь, чтобы скрепить договоренность рукопожатием.

Однако Ларионов демонстративно руки не подал.

Он сразу подошел к Сулейману и повел профессиональный разговор:

— Каким курсом вы собирались идти?..

Муса прислушивался к его словам и вскоре почувствовал, что управление оказалось в надежных руках. Качка уменьшилась. Да и шторм вроде начинал утихать. Сулейман с облегчением вздохнул.

— Вы остаетесь здесь! — приказал Муса двум своим бандитам. — Глаз с него не спускайте. Если что, сразу связывайтесь со мной. А ты, Сулейман, можешь пойти вздремнуть.

Муса уже собирался покинуть рубку, как Ларионов остановил его и сказал:

— Это еще не все. Если вы не хотите угробить силовую установку, то за ней нужно следить.

Командир террористов замер и осведомился:

— Что именно нужно сделать?

— Во-первых, следует переключить бак с горючим. Слышите, как неровно работает установка? Во-вторых, надо следить за приборами.

— Вы сможете сами это сделать? — спросил Муса.

— Я знаю некоторые вещи лишь в теории. — Капитан пожал плечами. — К тому же не могу оставить сейчас рубку. Здесь нужен моторист.

— У нас мотористы есть? — спросил Муса, глядя на Сулеймана.

Тот промолчал. Не он же собирал отряд для захвата судна.

— Всякий моторист не подойдет. Нужен именно судовой, — заявил Ларионов. — Без него никак не обойтись.

— Кого вы посоветуете?

— Старший моторист Святослав Шарапов вполне справится с задачей, — проговорил капитан с самым невинным видом.

— Сходи за ним! — приказал Муса пожилому бандиту.

— Один? — изумился боевик.

— Возьмешь с собой двух людей. Они все равно без дела в кают-компании сидят. Скажешь, что я приказал.

— Будет сделано, командир.

Слава Шарапов уже укладывался спать, когда дверь корабельной темницы вновь отворилась. Пожилой боевик, прищурившись, вглядывался в полумрак, который рассеивала лишь тусклая лампочка, прикрепленная под низким потолком.

— Кто здесь моторист Шарапов? — прозвучал вопрос.

— А что такое? — Слава повернулся лицом к двери.

— Я спрашиваю, кто Шарапов? — Боевик явно начинал терять терпение.

— Ну я. А что?

— Идем, капитан тебя назвал.

Шарапов неторопливо поднялся, потянулся.

— Сейчас, только обуюсь.

— Быстрей, — поторопил его бандит.

— Я же сказал. Только обуюсь.

Слава не стал зашнуровывать ботинки, просто забросил в них концы шнурков, сунул ноги.

— Пошли.

Он шел, глядя в спину пожилому боевику. Тот нес автомат в руках, ступал тяжело, чувствовалось, что устал. Сзади топали два бандита помоложе. На полдороге они сказали пожилому напарнику, что тот и сам справится, потом свернули в боковой проход.

Боевик тут же сменил позицию. Теперь он шел позади Шарапова. Пару раз Слава оборачивался. Его надежно держали на прицеле.

— Чего ты боишься? Ну куда я на судне убегу? — спокойно спросил Шарапов. — Все мы устали, все нервные.

— Разговоры отставить. Посмотришь, все ли там в порядке, и назад.

— В порядке там ничего быть не может. Установка старая. В ней постоянно что-то сыплется.

— Ты для себя свободное время не выторговывай, — посоветовал боевик. — Нам надо, чтобы движок твой еще неделю поработал, а там хоть трава не расти.

— Варвары вы, — негромко произнес Шарапов.

— Чего ты сказал?

— Ничего, это поговорка у меня такая. Игра слов.

Слава почувствовал, что пожилой боевик очень слабо ориентируется в судовых лабиринтах. Получалось, что он, старший моторист, вел за собой своего конвоира. Такая мысль показалась Шарапову забавной. Чтобы укрепиться в ней, он намеренно свернул не туда. Пожилой бандит послушно пошел следом.

Нарезав несколько лишних кругов, удовлетворив свое тщеславие, Шарапов все же добрался-таки до машинного отделения. Человека, непривычного к такой работе, здешняя обстановка всегда заметно угнетает. Тут постоянно стоит грохот, все вибрирует, трясется. Слава чувствовал себя здесь как рыба в воде, а вот пожилой боевик опасливо оглядывался.

Шарапов быстро сделал то, что от него требовалось, но хотел как следует поизмываться над полуграмотным боевиком.

— Компрессии не хватает, — с важным видом произнес он. — Надо добавить. Вот только одному мне не справиться. Помощь нужна.

— А что делать? — спросил бандит.

— Вот, держи. — Шарапов протянул ему большущую жестяную масленку.

Боевик поколебался, забросил автомат за спину и взял масленку в руки.

— Лейку надо вставить, — наставлял его Шарапов. — Смотри не облейся.

Слава неторопливо прошел по узкому проходу, принес ведро с маслом.

— Аккуратно наливаем, стараемся не испачкаться, — кричал он, чтобы бандит мог его расслышать сквозь механический грохот. — Ровней держи.

Бандит старался. Он даже немного подался вперед, чтобы жестяная воронка стояла ровнее.

— Вот так, хорошо! — приговаривал Слава. — Побольше компрессии налить надо.

Его забавляло, как пожилой бандит принимал за чистую монету всю эту чушь. Шарапову вспомнилось, как над ним, тогда еще курсантом-первокурсником мореходного училища, издевались старшие товарищи по учебе. Они дали ему ведро, закрытое фанеркой, и велели принести механику. Мол, там компрессия, надо бегом, иначе выдохнется. Он и побежал. Когда механик снял фанерку, то оказалось, что в ведро старшие товарищи попросту нагадили. Сдавать шутников преподавателям было нельзя, это стукачество. Слава и не сдал.

Иногда наши воспоминания странным образом влияют на то, что происходит сейчас. Он просто разыгрывал пожилого бандита, вполне доверявшего ему. Внезапно эти шуточки превратились в осознанное действие. В ведре еще оставалось до половины масла. Шарапов резко поднял его и нахлобучил на голову бандиту. Густая жижа потекла по его плечам.

Пожилой боевик дернулся, поскользнулся и упал в масляную лужу. Когда ему удалось сорвать с головы ведро, он практически ничего не видел. Масло залило глаза. Бандит сорвал с плеча автомат и открыл беспорядочную пальбу. Звуки выстрелов тонули в механическом грохоте. Пули рикошетили, высекали искры, но Шарапова они достать уже не могли.

Старший механик скрылся за двигателем и занялся форменным вредительством. Для начала он саданул лом в судовой электрогенератор. Раздался скрежет, посыпались искры, лампы мигнули и погасли. Через секунду освещение восстановилось, но уже не яркое, а дежурное, от аккумуляторов. Силовая установка продолжала грохотать.

Шарапов спешил. Теперь пришла очередь остановить судно. Специального плана Слава не придумывал, действовал по наитию. Он решил сделать то, что строжайше запрещено, следовательно, губительно для силовой установки и механики танкера.

Шарапов резко перевел работу трансмиссии в режим «полный назад». Это примерно то же самое, как мчаться по трассе на максимальных оборотах, а потом воткнуть заднюю скорость и резко отпустить сцепление.

Загрохотало так, что можно было оглохнуть. Силовая установка содрогнулась и умерла. Наступила тишина, которую тут же прорезали выстрелы.

Шарапов не стал дожидаться, пока незадачливый бандит протрет глаза. Он бросился вверх по крутому трапу, оказался на площадке, нырнул в стальную дверь и тут же закрыл ее за собой. После чего Слава снял ботинки и пошел в одних носках. Теперь он стал бесшумным.

Спрятаться в судовых лабиринтах для Шарапова было не проблемой. Он их выучил досконально. К тому же у него имелся и свой собственный секрет, о котором на судне не было известно даже членам команды, не говоря уже о террористах. Тусклые лампочки дежурного освещения позволяли ему кое-как ориентироваться в пространстве.

— Вот вам! — негромко произнес Слава Шарапов и показал в темноту фигу. — Не так страшен черт, как его малюют.

Впереди сгущался мрак, но старший моторист шагал уверенно. Он понимал, что прямо сейчас его никто не ищет. Сперва бандиты бросятся в машинное отделение, чтобы понять, что случилось. Там они от всей души ввалят пожилому конвоиру за то, что тот упустил заложника, и только потом начнутся поиски. Да разве его найдешь, если судно для старшего моториста дом родной!

О том, что на танкере есть еще один беглец, которого бандиты ищут, Слава не знал. Поэтому он и продвигался вперед достаточно беспечно, особо не прислушивался, не вглядывался. А темнота всегда обманчива. Кажется, что впереди пусто, а во мраке, оказывается, таится опасность.

Шарапов миновал поворот темного коридора, как вдруг кто-то набросился на него сзади, заломил руки, повалил на пол и держал крепко, не пошевелишься. Чужая рука шарила по Славе. Этот человек обыскивал, но ничего существенней зажигалки не обнаружил.

— Басмач чертов! — выдохнул Шарапов, понимая, что терять ему уже нечего, сейчас придется отвечать за свое геройство по полной программе.

— Ты что, совсем без оружия? Даже ножа нет? — Эти вопросы прозвучали без всякого акцента, чисто по-русски, хватка слегка ослабла.

— Ты кто? — поинтересовался Слава.

— А ты кто? — спросили его в ответ.

Незнакомец аккуратно отпустил Шарапова, правда, при этом предупредил его, чтобы он не делал глупостей. В темноте чиркнула спичка, осветил лицо Славы. Сам этот субъект пока предпочитал прятаться во мраке.

— Так ты из команды танкера? — прозвучал из темноты вопрос.

— Старший моторист.

— Тебе удалось спрятаться?

Слава понял, что человек, напавший на него, не враг, а потому повторил свой вопрос:

— А ты кто такой?

Зажигалка на несколько мгновений осветила лицо Саблина и погасла. Вид у него был не лучший, вывернутая разбитая бровь так и не приклеилась на свое место, по-прежнему закрывала глаз.

— Мы проводили операцию по вашему освобождению. Но не сложилось, как видишь, — уклончиво сказал Виталий. — Я оказался на борту один. Остальным шторм помешал.

— Бывает, — согласился Шарапов. — Что из оружия у тебя есть?

— Ничего, — честно признался Виталий.

— Херово! Эти абреки вооружены до зубов.

— Так ты все это время прятался?

Слава коротко пересказал свою историю. Она немного воодушевила каплея, изрядно потрепанного нынешней ночью. Теперь он хоть знал, где именно бандиты удерживают заложников.

— Нечего тут рассиживаться, — опомнился Шарапов. — Скоро меня хватятся. Искать начнут. Спрячемся.

— Есть надежное место? — спросил Саблин и вдруг почувствовал, что короткая схватка со старшим механиком забрала у него остаток сил, вновь закружилась голова.

— Надежнее не бывает, — пообещал Шарапов. — Тебя как зовут?

— Виталий.

— А меня Слава. Держись, братан. Я тебя сейчас доведу.

Шарапов забросил руку Саблина себе на плечо и уверенно повел его по коридору. Идти оказалось недалеко. Вскоре они остановились.

— Ты, кстати, зажигалочку-то верни. Мне подсветить надо, — напомнил Шарапов.

— Держи, раз надо, — согласился со справедливым требованием каплей, вкладывая в ладонь своего спутника дешевую китайскую зажигалку.

Заплясал язычок пламени. Саблин заметил, что поблизости не было двери, лишь глухие металлические панели. Не в коридоре же собрался прятаться старший моторист? Виталий даже засомневался в его адекватности. Шарапов залихватски подмигнул, чем только укрепил подозрения боевого пловца.

— Крибле, крабле, бумс. Сим-сим, откройся! — проговорил Шарапов и взялся за огромную, сантиметров пять в диаметре, гайку.

Она и еще три ее сестрицы-близняшки плотно притягивали к стене коридора стальной лист, чуть выгнутый наружу. Концы болтов, торчащие из гаек, густо покрывала ржавчина. Скорее всего, их нельзя было бы открутить даже гаечным ключом, если не насадить на него рычаг. А новый знакомый Саблина собирался сделать это голыми руками! Все же чудо произошло. Гайка легко повернулась, правда вместе со ржавым стержнем, торчащим из нее. Следом так же легко поддались и остальные три.

Слава осторожно, чтобы не загреметь, двумя руками снял выпуклую металлическую панель, продемонстрировал ее Саблину и гордо заявил:

— Фокус, братан.

На другой стороне панели оказались не болты, а поворотные защелки. Она была обклеена толстым слоем пенопласта, на ней имелись две дверные ручки.

— Залезай первым. Я тебе подсвечу. — Шарапов щелкнул зажигалкой.

Виталий пролез в достаточно просторное, где-то метр на метр, отверстие и оказался практически в полной темноте.

— Ты там только поосторожней, стекло!.. — проговорил Слава, сам забрался в лаз и вскрикнул, так как перегревшаяся зажигалка обожгла ему пальцы.

Свет исчез. Все погрузилось в кромешную темноту.

— Сейчас-сейчас. — Шарапов принялся дуть на зажигалку, чтобы остудить ее. — Посвети-ка мне.

Руки встретились в темноте не сразу. Наконец полыхнул язычок пламени. Шарапов взялся за дверные ручки, поставил панель на место и повернул защелки.

— Теперь ни одна падла нас здесь не найдет, — радостно сообщил он Саблину, порылся где-то в углу и достал свечку.

Теперь Виталий мог разглядеть, где оказался. Место это было странное. Все стены обклеены пенопластом. Само помещение довольно просторное, примерно девять квадратных метров. У стены с небольшим иллюминатором имелось что-то вроде кровати, сооруженной из деревянных грузовых поддонов. На ней лежал матрас. Иллюминатор был задернут веселенькой цветастой занавеской. От одной стены до другой тянулись три трубы.

— Горячее и холодное водоснабжение, канализация!.. Сам врезки делал, — пояснил Шарапов с хитрой усмешкой. — Даже унитаз имеется. — Он приподнял большую картонную коробку и продемонстрировал белое фаянсовое сиденье.

— А что у тебя здесь? — Каплей показал на две двухсотлитровые стальные бочки.

— Как это что? Брага! — Слава расплылся в широкой улыбке и поднял еще один картонный ящик, под которым оказался самый натуральный самогонный аппарат.

— Ты здесь самогон варишь? — с сомнением поинтересовался Виталий.

— Знаю, что не положено. Но не будь этой тайной каюты, мы с тобой нигде не спрятались бы. А тут даже можно ядерную войну пересидеть. Дай-ка я тебя сперва заштопаю, а то на твой глаз смотреть страшно.

Виталий присел на матрас. Шарапов принялся рыться в высоком шкафе-столбике, прикрученном к стенам.

— Где-то должны быть. У меня же все здесь есть. Я запасливый, — приговаривал Шарапов и копался в шкафу. — Вот они! — наконец-то произнес он и показал Саблину катушку черных ниток и иголку, воткнутую в нее.

— Ты когда-нибудь раны зашивал?

— А то. Рука у меня твердая. Для начала мы тебе рану продезинфицируем и нитки с иголкой тоже. Нитку вставить сможешь? А то у меня дальнозоркость, а эти басмачи, когда нас в трюм загоняли, очки мне разбили.

Саблин, держа иголку напротив свечки, так, чтобы видеть ушко, вставил нитку. Шарапов тем временем уже вытащил из-за металлических бочек с брагой объемную двадцатилитровую стеклянную бутыль в соломенной оплетке. Очень осторожно, словно лил расплавленное золото в форму, он нацедил мутноватую жидкость в металлическую кружку. В помещении тут же запахло самогонкой.

— Первой выгонки! — похвалился Слава.

Он смочил бумажную салфетку в перваче и аккуратными движениями прошелся по рассеченной брови Саблина.

— Терпи, Виталик! Знаю, что жжет, — заявил Шарапов и принялся аккуратно зашивать рану. — Не сильно болит?

— Я привычный, — спокойно ответил Виталий.

— Это хорошо. Главное в таком деле — не дергаться, а то пришью неровно, и шрам на всю жизнь останется.

— Шрамов хватает и без этого. Одним больше, невелика беда. — Саблин махнул рукой.

— Словно крестиком вышиваю! — Слава хохотнул, сделал еще несколько стежков и перекусил нитку. — Готово.

— И что, тебя до сих пор не поймали с твоим самогоноварением?

— Ни одна падла о моей точке не знает. Я же все по-тихому сделал. Пенопластом обшил, чтобы по звуку не вычислили. И вентиляция у меня имеется. Как пару свободных часов появляется — я сюда. Накатил сотку…

— Всего сотку? — удивленно спросил каплей.

— Ну, бывает и больше. Это зависит от того, сколько у меня времени. Потом на боковую, проспаться.

— Один пьешь?

— Исключительно в целях конспирации. Начнешь делиться — капитан вмиг вычислит.

Шарапов достал из шкафчика вторую кружку и осведомился:

— Накатишь, братан?

Саблин поинтересовался:

— Из чего гонишь?

— Из сухофруктов. В Турции по дешевке запасся прошлогодними, копейки стоили. Продукт отличный получился.

— Даже не знаю.

— Я же не пьянствовать предлагаю, а принять как лекарство в целях анестезии и поправления здоровья.

— Давай, — согласился каплей. — Все равно сейчас с меня толку никакого. Отлежаться мне надо.

— У меня и закусь найдется. — Слава снова порылся в шкафу, вытащил пачку галет и рыбные консервы.

Виталий тем временем нюхал самогонку. Давненько он уже не пил подобного продукта, баловался водкой или коньяком. Самогон обходил его стороной.

— Ну, вздрогнули! За победу! — предложил незамысловатый тост Шарапов, поднимая кружку.

— За будущее пить мне нельзя, — предупредил его каплей.

— Я же не за будущую победу предлагаю, а за ту, которую мы с тобой сегодня одержали. И тебе, и мне убежать удалось.

Кружки сошлись с глухим звоном. Шарапов привычно опрокинул первач в широко раскрытый рот, моментально проглотил его и зажмурился.

А вот Саблин пил мелкими глотками, словно коньяк или дорогое виски. Качество продукта и в самом деле было отличное. Пилось легко. Крепость, как понимал Виталий, была градусов под шестьдесят, но язык этого практически не чувствовал.

Каплей ощутил, как выпитые сто грамм приятными волнами расходились по всему телу. Боль отступила. В голове появилась полная ясность. Он отставил недопитую кружку.

Слава заглянул в нее и спросил:

— Что? Не пошла?

— Наоборот. Пошла идеально.

— Так чего не допиваешь?

— А я на службе. Больше ста грамм пить не стоит. Ты же сам говорил, что это для здоровья. А у всякого лекарства есть своя дозировка.

— Я еще накачу, если ты, братан, не против.

— Накатывай, тебе можно. Сколько террористов на судне?

— А хрен его знает. — Шарапов пожал плечами и аккуратно набулькал себе в металлическую кружку. — Разве я их считал? Может быть, десять, а то и двадцать. Где-то в этих пределах, точнее не скажу. Они обычно по трое ходят. Во всяком случае, когда навещают пленных. Один без оружия заходит, а двое других с автоматами в коридоре ждут.

— Негусто у тебя информации. Не слышал, что они замышляют?

— При мне эти скоты о таких вещах не говорили. — Шарапов прислушался, поднял палец, потом приложил его к губам, припал ухом к листу пенопласта и прошептал: — Звукоизоляция здесь шикарная, но береженого бог бережет. Идут, кажется.

Саблин не столько услышал, сколько почувствовал вибрацию. По коридору кто-то проходил. Внезапно несколько раз моргнул и загорелся свет. Он был белый, ртутный. Под потолком зажглась энергосберегающая лампочка.

Шарапов задул свечку и объяснил:

— Это они резервный дизель-генератор запустили. На освещение, на плиты, чтобы жрачку приготовить, электричества хватит.

Саблин ощутил, что его клонит в сон. Он вытащил трофейный спутниковый телефон и включил его. Слава богу, никаких пин-кодов набирать не пришлось. Аппарат включился на автомате.

— Так у тебя и связь есть? — радостно произнес Шарапов.

— Надолго ее не хватит. Это я у их главаря позаимствовал. Жаль только, что зарядник в розетке остался. Аккумулятор сдыхает. Еще один-два раза поговорить, и все.

Виталий набрал номер Нагибина.

Тот ответил мгновенно:

— Докладывай, каплей, что там у вас случилось. Судя по радарам, танкер дрейфует.

— Так оно и есть, Федор Ильич. Силовая установка вышла из строя.

— Ты постарался?

— Нет, товарищ контр-адмирал. У меня тут помощник есть, моторист из команды танкера. Это его работа. Он и надежное укрытие мне предоставил. Отлежусь немного, приду в норму и начну действовать.

— Каплей, особо не старайся. Ты и сам не представляешь, какую ценную информацию передал нам. Главарь бандитов все свои разговоры с хозяином, оказывается, записывал. Так что мы уже знаем, кто им рулит и откуда. Командир террористов — просто пешка. Похоже, он даже не понимает, в какую игру его втянули. Так что Николай с Катей отправятся нейтрализовать хозяина. А ты просто жди.

— В каком направлении дрейфует танкер?

— Пока, к сожалению, в прежнем, движется к Сочи. Но на то чтобы дойти до берега, ему понадобится дня три. Короче, каплей, слушай меня. Я надеюсь, что, ликвидировав хозяина, мы сможем решить проблему целиком и полностью. Есть информация, что танкер, захваченный террористами, — это лишь отвлечение внимания. Главный удар противник намерен нанести в другом месте и иным способом.

— Но здесь заложники, — напомнил Саблин.

Нагибин не успел ответить. Аккумулятор в телефоне сел окончательно.

— Может, отлежится и немного наберет заряда, — со слабой надеждой проговорил Шарапов.

— Будем надеяться.

— Ты, братан, на матрас ложись. Переодеться у меня есть во что. Одежка не роскошная, но чистая. Постиранный рабочий комбинезон. Мы с тобой вроде как одной комплекции. Должен подойти. Сейчас примеришь и завалишься дрыхнуть. Я-то выспался на три дня вперед, пока сидел в нашей судовой тюрьме. Так что ты спи, а я книжку почитаю.

Виталий спорить не стал, улегся под самую стену, на бок, так, чтобы не касаться подушки рассеченной бровью. Крепкая фруктовая самогонка подействовала на Саблина весьма благотворно. Он заснул быстро.

Шарапов же выдвинул под лампочку один из грузовых поддонов, взял с полки книгу и принялся читать.

Муса был просто в бешенстве. Всего за пару часов его положение изменилось коренным образом. Еще недавно он полностью контролировал ситуацию на танкере. Теперь же судно легло в дрейф. Силовую установку не восстановить, да и связи он лишился. Единственный спутниковый телефон на всем танкере оказался в руках диверсанта, которого он сам и его люди бездарно упустили. Самым страшным для Мусы обстоятельством была потеря связи с хозяином. Ведь без его разрешения он даже не мог расправиться с заложниками, обязан был согласовывать с ним каждый свой шаг.

Все произошло так же, как в старом детском стихотворении про кузницу, в которой не было гвоздя. Мол, поэтому коня плохо подковали. Тот захромал. В результате командир отряда был убит, конницу разбили, войска разбежались. И все из-за какого-то злосчастного гвоздя, которому грош цена.

Командир террористов метал громы и молнии. Он отправил в судовые лабиринты три поисковые группы. На этот раз бандиты облазили практически все закоулки, которые им удалось отыскать. Но диверсант и старший моторист словно в воду канули.

Глава 6

Не зря контр-адмирал Нагибин говорил капитан-лейтенанту Саблину, что спутниковый телефон, позаимствованный им у главаря террористов Мусы, — кладезь полезных сведений. Именно благодаря разговорам с хозяином и прочим контактам, переданным Виталием куда следует, технарям и аналитикам удалось выяснить много интересного.

Контр-адмиралу стало ясно, что за человек стоит за спиной Мусы. Он понял, что случай с танкером — по большому счету всего лишь маневр, отвлекающий внимание от куда более масштабной террористической акции. Поэтому ему пришлось на ходу перекраивать спецоперацию.

Саблин оставался на судне. А вот Сабурова и Зиганиди срочно отправились в совсем другую часть света. Они должны были отыскать и обезвредить главного террориста, того самого кукловода, который дергал за веревочки, определяя все движения Мусы. Именно он отдавал ему команды, ведя при этом параллельную игру.

Прежде всего требовалось размозжить змеючью головку. Потом можно было надеяться на то, что удастся остановить события, разворачивающиеся на танкере, дрейфующем в Черном море.

Вот уже целых десять минут Зиганиди с Сабуровой дожидались за столиком уличного заведения, когда им принесут скромный заказ: два черных кофе и корзиночку с пирожными. От нечего делать они осматривались по сторонам. Тут-то Катя и увидела странную картину.

За соседний столик уселся белобрысый мужик лет тридцати, богатырской стати. Его джинсы и рубашка были мокрыми насквозь. Вода с них не просто капала, но струилась, стекала ручьями. Вероятно, он поднялся на террасу, где располагалось кафе, прямо из фонтана, бьющего внизу.

— Уан водка, — сказал белобрысый здоровяк официанту, подошедшему к нему и сохранявшему олимпийское спокойствие.

Видимо, этот крепкий блондин был не совсем уверен в том, что его поймут, поэтому он повторил, выставив указательный палец:

— Уан водка. Водка!

Гарсон вежливо кивнул и уточнил по-английски:

— Это все?

— Иди-иди, немчура! — сказал ему парень по-русски и махнул рукой.

На нового русского этот странный фрукт был явно не похож.

Дожидаясь выполнения своего заказа, он подпер кулаком щеку и, глядя на Сабурову с Зиганиди, затянул негромко и почему-то заунывно, печально песню, которая в России считалась неофициальным гимном воздушных десантников:

— Расплескалась синева, расплескалась. По петлицам разлилась, по погонам. Я хочу, чтоб наша жизнь продолжалась по суровым, по десантным законам…

Коля с Катей переглянулись.

Зиганиди выбрался из-за стола, подошел к белобрысому солисту и заявил:

— Привет, земеля! Ты что, второе августа празднуешь?

— Десант? — Парень встрепенулся и с надеждой посмотрел на Николая. — Слушай, а я тебя знаю. Точно!.. Мы же с тобой недавно на учениях были. Да и подругу твою помню. Вы же боевые пловцы. Круто вы нас тогда разделали!..

Коля прищурился, присмотрелся повнимательнее, и его губы тут же расплылись в улыбке. Он узнал в пьяном мужике того самого бывшего десантника, отставного старшего сержанта Толю, завсегдатая пейнтбольного клуба. Именно этот парень вместе со своими товарищами помог боевым пловцам подготовиться к проведению спецоперации.

— Здорово! — Зиганиди крепко пожал руку, протянутую ему, и тут же предложил: — Давай к нам за столик!

— С удовольствием.

Вскоре гарсон принес бывшему десантнику маленькую стопку водки. Толя брезгливо повертел стеклянную посудинку в пальцах и одним глотком употребил всю водку. Затем он вытащил из мокрых штанов пять канадских долларов и громко припечатал купюру к пластиковой столешнице.

— Сдачи не надо, — сказал Толик по-русски официанту, подошедшему на стук.

Как ни удивительно, канадцу перевод не понадобился. Он сгреб купюру, с достоинством кивнул и удалился.

— Ты в честь праздника в одежде купался? — спросил у бывшего десантника боевой пловец.

— Если бы!.. — живо ответил тот с нескрываемой горечью в голосе и объяснил: — Сам понимаешь, купаться в этот день — традиция. А раздеваться боялся, потому что опасался — последние штаны сопрут.

— Здесь, в Канаде? — не поверил его опасениям Зиганиди. — Канадцы кичатся своей честностью.

— Не знаю, чем они тут кичатся, но ободрали меня как липку, — заверил его Толик. — Приехал с пятью тысячами евро потусить. Хоккей посмотреть. Люблю эту игру. Познакомился с какими-то мужиками. Точно не скажу, но не канадцы. То ли молдаване, то ли венгры. Один даже по-русски чего-то кумекал.

— И что?

— А то! Показались серьезными мужики, в золотых цепях все. Прямо как наши братки. Говорят, мол, не фиг в этом Монреале ловить. Давай, дескать, мы тебя завтра отвезем. Тут в сорока километрах какой-то городок есть типа местного Лас-Вегаса с крутыми казино, бабами. Вот я и повелся. Выпили за это дело. В бар не пошли, решили прямо в хостеле у них дерябнуть.

— А поутру они проснулись? — к месту вспомнила Сабурова известное произведение Шукшина.

— Проснулся я один. Их уже и след простыл. Деньги мои вместе с ними свалили, — горестно уточнил Толик. — Они, гады, чего-то в водку намешали. Я сразу свалился, ничего не помню. Просто яма черная, и все. Провал.

— Ну ты даешь! — посочувствовал Зиганиди. — Они тебе в стакан какую-нибудь гадость вроде клофелина всыпали.

— Наверное. Сам виноват. Потерял бдительность. Думал, Канада. А здесь такая же!..

— Можешь не продолжать, — остановил его Коля. — И что делать будешь?

— А хрен его знает. Вот сейчас последние пять долларов на праздник положил. — Толик вздохнул. — Кстати, бойцы, а вы что в Канаде делаете? Как там танкер — освободили заложников? Катастрофу предотвратили? Я же телик вообще не смотрю и в Интернет не заглядываю.

Зиганиди с Сабуровой переглянулись. Мол, что делать? Говорить ему или нет? Вроде свой, помог когда-то. С другой стороны…

Наконец Коля шумно выдохнул и махнул рукой, давая понять своей напарнице, что можно сделать исключение из общего правила. После чего он рассказал Толику все как есть. Ничего не утаил.

— Во, блин, дела! — выслушав Зиганиди, заявил бывший десантник и почесал затылок. — Слушайте, а давайте я вам помогу! Мне тут все равно уже делать нечего. Денег нет, водка в горло не лезет.

Боевые пловцы снова переглянулись. Да, помощь им сейчас нисколько не помешала бы.

— Мы принимаем твое предложение. Но только при одном условии — завтра с утра ты должен быть трезв как стеклышко, — ответил за двоих Зиганиди.

— Заметано! — Толик широко улыбнулся.

Вскоре боевые пловцы пришли в его номер. Он на правах хозяина достал из мини-бара пиво, открыл всем.

— Значит, так!.. — проговорил Зиганиди. — В первую очередь мы должны найти зачинщика всей этой заварушки. Понять, что к чему. И давайте не будем забывать, что сейчас на борту танкера находится каплей. Вот ему точно гораздо хуже, чем нам.

В этот момент в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Толик по-английски.

Зиганиди и Сабурова насторожились.

— Посыльный, — сказал молодой человек в форменной кепке, стоявший за дверью, приоткрытой Толиком.

— Что вам угодно? — поинтересовался бывший десантник.

— Здесь пакет для мистера Зиганиди. Я не застал его в номере и подумал, что он у вас.

— Правильно подумали. — Коля шагнул из комнаты в прихожую. — Я здесь.

— Пожалуйста, это вам, — молодой человек протянул пухлый конверт.

Коля достал из брюк пять канадских долларов и вручил посыльному. Тот благодарно улыбнулся, поклонился и бесшумно исчез за дверью.

— Так что, разворачиваем? — на выдохе спросил Зиганиди. — Не боязно?

— Коля, давай я, — предложил Толик.

— Нет уж. Ну-ка станьте подальше. Я аккуратно.

Зиганиди достал из кармана пиджака перочинный ножик и аккуратно вскрыл пакет.

В нем оказалась карта Северо-Западных территорий Канады. На ней был обведен маркером район площадью в несколько десятков квадратных миль. Еще в пакете оказалась страница из автомобильного атласа, где было показано, как туда доехать.

Потом Коля нашел там лист бумаги с текстом, распечатанным на принтере. В нем по-английски сообщалось, что в районе, обведенном маркером, должны произойти очень странные вещи. Именно там будут проведены очередные испытания неких лучей смерти.

Текст заканчивался предупреждением:

«Будьте очень осторожны».

— Я сейчас выясню, кто это передал. — Толик бросился вниз.

Зиганиди и Сабурова прилипли к окну. В номере бывшего десантника оно выходило как раз к парадному входу в отель.

— Все видишь? — спросил Коля.

— Угу. — Катя нервно кивнула.

Из гостиницы спешно вышел посыльный, который пару минут назад стоял в дверях номера Толика, и подошел к белому «Понтиаку».

Рядом с авто прохаживалась женщина в пышном белом платье. Молодой человек что-то ей сказал, при этом утвердительно кивнул.

— Она явно не из отеля, — заметила Сабурова. — За завтраком я такой особы точно не замечала.

Женщина села за руль. «Понтиак» моргнул огоньками и покатил по вечернему Монреалю.

Только теперь на тротуар из гостиницы выскочил Толик и чуть было не сбил с ног посыльного. Теперь все жесты молодого служащего были отрицательными. Он энергично крутил головой и пожимал плечами.

Через пять минут Толик уже снова был в своем номере.

Он сообщил Коле с Катей именно то, о чем они уже и сами вполне догадались:

— Женщина в белом платье! У нее «Понтиак» того же цвета. Кто она, посыльный не знает, говорит, что первый раз ее видит. Сказал, попросила передать пакет, что он и сделал. Все остальное, мол, его не касается.

— Но что бы это все могло означать? — спросил Зиганиди.

— Не знаю. Похоже на какую-то подсказку. Вот только кто нам помогает? — Сабурова нахмурилась. — Как это узнать?

Несколько позже Зиганиди лежал на кровати в своем номере. Вначале он подумал, что ему это кажется. В коридоре вдруг послышались шум, гам и топот. В дверь стучали какие-то люди, говорили о возможной катастрофе, опасности, взрыве.

На столе тревожно заиграл мобильник. Это была Катя Сабурова.

Она чуть ли не кричала от нервного возбуждения:

— Постояльцев предупредили, что отель заминирован. Объявлена эвакуация! Мне сказали, чтобы я все вам с Толиком передала, так как лучше понимаю по-английски. Бежать надо по коридору направо, по красной мигающей стрелке.

— Ясно. Но вначале я заскочу к Толику. Давай вниз. Немедля! — Зиганиди торопливо сунул телефон в карман.

По коридору носились служащие отеля. Они будили постояльцев и выгоняли их из номеров.

— Без паники! Сохраняйте спокойствие! — постоянно твердили эти люди.

Но паника все равно началась. Постояльцы кто в чем был плотной толпой ринулись к лестницам. Ведь лифтом при пожаре пользоваться ни в коем случае нельзя. В нем просто задохнешься.

Коля не успел добраться до номера Толика. Людской поток подхватил его и вытащил сперва на первый этаж, а затем — на тротуары города. Все люди в панике старались отбежать от гостиницы как можно дальше, будто она сейчас осыплется точно так же, как башни-близнецы в Нью-Йорке.

К отелю подъезжали полицейские и пожарные машины с воющими сиренами и блестящими мигалками. Прикатил автобус с саперами.

Эти ребята очень долго готовили свою амуницию, облачались в специальные костюмы из кевлара, собирали одноруких роботов. Полицейские в это время выставили оцепление вокруг опасной зоны.

Зиганиди пару раз видел Катю среди бегущих постояльцев отеля. Она в испуге оглядывалась, потом наконец-то заметила его.

Сабурова помахала рукой и крикнула:

— А где Толик?

Зиганиди также искал его глазами. Вдруг он увидел бывшего десантника. Тот стоял на крыльце гостиницы. В руках у него был фотоаппарат. Он спешно отходил от места событий и снимал все происходящее. Ему никто не мешал. Все люди, которые находились за оцеплением, были заняты своими делами.

К утру вежливые и улыбчивые служащие отеля сообщили постояльцам, ожидающим на улице:

— Тревога оказалась ложной. Просим всех возвращаться в свои номера. Не беспокойтесь. Здание проверено.

Возвращение, в отличие от эвакуации, не было таким спешным. Фактически только боевые пловцы и бывший десантник быстрым шагом двинулись восвояси. Им надо было проверить свои вещи. Все ли на месте?

Подозрения Зиганиди, к сожалению, подтвердились. Из номера Толика пропала та самая карта, которую им передала женщина в белом платье.

— Я же не знал. — Бывший десантник виновато пожал плечами.

— Да я тебя не виню, Толик. Я сам не успел к тебе пробраться, — попробовал успокоить его Коля.

Неожиданно в дверь настойчиво постучали.

Зиганиди и Сабурова отступили в глубь номера.

Толик резко спросил:

— Кто там?

На ломаном русском из-за двери ответили:

— Есть вы господин Толик Рубцев?

— Почти. Только я Рубцов, — раздраженно пробурчал бывший десантник.

— Департамент госбезопасности. Откройте, пожалуйста.

Толик повиновался. В номер вошел человек в штатском и показал значок инспектора госбезопасности.

Увидев Зиганиди и Сабурову, он улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — хором ответили ему те.

Этот хорошо подстриженный человек в тщательно выглаженном темно-сером костюме оценивающе осмотрел Зиганиди в шортах и Сабурову в белом махровом халате.

Потом он обернулся к Толику и осведомился:

— Вы, господин Рубцов, снимали все происходящее?

— Да, — честно признался Толик.

— Попрошу предъявить отснятый материал.

— Хорошо, — согласился тот, вынул из фотоаппарата флешку и отдал ее инспектору.

— Вот моя визитка, — заявил коп. — Позвоните в течение ближайших часов. Я скажу вам, когда вы сможете забрать свою флешку.

Через несколько часов в кабинете этого самого офицера в штатском все формальности были закончены. Толик получил свою флешку в целости и сохранности. В департаменте госбезопасности остались довольны слаженностью действий полиции и саперов. Кроме того, они высоко оценили находчивость бывшего десантника.

На самом деле троице было не до похвал. На одном из кадров было запечатлено, как худосочный человек в форме посыльного отеля, очень похожий на юношу, принесшего карту, буквально промчался по коридору. В руке у него был тот самый пакет, оставленный боевыми пловцами в номере Толика.

Зиганиди и Сабурова подписали документы, предложенные им, и вместе с Толиком в быстром темпе удалились из здания. В отель они возвращались почти бегом.

— Где ваш посыльный? Молодой такой, совсем щуплый. Он вчера меня искал, — с ходу выпалил Зиганиди.

— Извините. — Объемистая афроамериканка, стоявшая за стойкой, состроила грустную гримасу. — Вчера, в самом начале эвакуации, постояльцы сшибли его с ног. Сейчас он в больнице. Если что-то очень срочное, я могу позвонить.

— А это на самом деле было в начале эвакуации? — недоверчиво спросил Толик.

— Да. Его вынесли на руках лифтер и помощник администратора. Если бы не они!..

— Понятно, — по-русски перебил ее бывший десантник. — Это не он!..

— Нам пора отсюда уходить, — серьезно произнесла Сабурова.

— Я тоже так думаю, — поддержал ее бывший десантник. — Засиделись мы в этом отеле. Хорошо, что бомба была не настоящая.

— Да-да, — согласился Зиганиди. — Час на сборы хватит? А насчет карты — не беда. Я ее сфотографировал. — Он моргнул одновременно двумя глазами. — Зрительная память у меня на уровне! Короче, встречаемся возле лифта и, пожалуйста, перезваниваемся каждые пять минут.

Глава 7

Саблин открыл глаза. Раньше у него никогда не случалось такого, чтобы, проснувшись, он не мог сразу вспомнить, где находится. Но теперь вышло по-другому. Дневной свет лился из иллюминатора. В комнатке, обклеенной листами пенопласта, слегка пахло самогонкой.

Виталий сел и осмотрелся. Лишь увидев Шарапова, свернувшегося калачиком на деревянном поддоне, каплей припомнил, что с ним вчера произошло. Голова уже не болела, не кружилась. Боль ощущалась лишь тогда, когда Саблин прикасался рукой к брови.

Стараясь не шуметь, он поднялся. Сливного бачка над унитазом не было. Вместо него нависал латунный кран. Каплей привел себя в порядок. Выцветший рабочий комбинезон Шарапова сидел на нем слегка мешковато. Виталию пришлось чуть закатать рукава и штанины.

— Подъем! — негромко скомандовал Саблин.

Команда возымела действие.

Шарапов тут же сел на поддоне, протер глаза и пробурчал:

— Сейчас. Погоди, братан. Приведу себя в прядок, и позавтракаем.

Шарапов открутил кран, сунул под него голову. Он долго растирал воду по широкому торсу, затем вытерся полотенцем, и взгляд его стал более осмысленным.

— Немного перебрал я вчера с самогонкой. Стресс снимал, — сказал он, набрал воды в литровую банку, опустил в нее кипятильник и воткнул его в розетку. — Ты чай или кофе предпочитаешь?

— Без разницы.

— Тогда будем кофе. Хотя если чаю хочешь, то у меня тут и варенье есть.

Кипятильник шипел в банке. Вода стала белой как молоко, непрозрачной. Вскоре от кипятильника побежали большие пузыри, и вода заклокотала.

Кофе Шарапов насыпал не ложкой, а прямо из пакета. Он дозировал порошок на глаз, залил его кипятком все в тех же металлических кружках и накрыл их тарелками, чтобы напиток настоялся. Саблин уже успел открыть жестянку со шпротами и разложил рыбок на галеты.

— Сервировка как в лучших домах, — заявил Шарапов, улыбнулся и осведомился: — Ну, командир, чем сегодня займемся? У меня и картишки есть, и шахматы найдутся.

— В картах я не силен. А вот в шахматы играть со мной тебе лучше не садиться.

— Я картишки предпочитаю. Но только на деньги никогда не играю.

— Игры на сегодня отменяются. Во всяком случае, для меня. Ты, если хочешь, можешь в одиночестве пасьянсы раскладывать или шахматные этюды решать.

— Чего ты задумал? — спросил Шарапов.

Напрямую Саблин не ответил, лишь спросил:

— В твоем бункере есть такие вещи, которые можно использовать как оружие?

Слава задумался, потер ладонью коротко стриженный затылок и ответил:

— Нож есть, чтобы хлеб резать, пара отверток и молоток.

— Нож еще туда-сюда. — Саблин вздохнул. — А вот отвертка и молоток — это как-то слишком попахивает уголовщиной, хотя может и пригодиться. Ты не против, если я в твоем шкафу пороюсь? Может быть, там еще что-нибудь отыщется.

— Смотри. Мне не жалко.

Виталий открыл дверцу и стал перебирать вещи. Все, что казалось ему пригодным, он выставлял на пол рядом со шкафчиком. В результате набралось не так уж много. Самодельный молоток с металлической ручкой. Две длинные отвертки, одна под крест, другая под плоский шлиц. Полуторалитровый термос из нержавейки с широким горлом. Начатый коробок спичек.

— Понимаю, — проговорил Шарапов. — Хочешь вылазку совершить, чтобы завладеть оружием, да?

— Логично мыслишь.

— Давай я в термосе кофе сделаю. Неизвестно, сколько нам блуждать придется или в засаде сидеть.

— Как я понял, ты хочешь со мной идти, так?

— А как же иначе? Только ты меня извини, братан. Я, конечно, этих долбаных абреков-террористов ужас как ненавижу. Но вот не знаю, поднимется ли у меня рука кому-нибудь из них отвертку под ребро всадить или в шею. Никогда никого не убивал.

— Тебе и не надо. На это есть специально обученный человек. — Виталий криво улыбнулся.

— Так давай термос. Еще воды вскипячу. Прямо в нем. А то он плохо температуру держит.

— С кофе не спеши. Лучше в него своей самогонки набулькай. Сколько в ней градусов?

— Это я тебе точно сказать могу. Спиртометром мерил — шестьдесят три получается.

— Сойдет, — прикинул каплей.

Шарапов вытащил бутыль, оплетенную соломой, стал осторожно лить самогон тонкой струйкой. Резкий запах фруктового продукта щекотал ноздри. Они у Славы рефлекторно затрепетали.

— Чего жалеешь? — прикрикнул Саблин. — Цедишь словно не для себя.

Шарапов заглянул в термос и заметил:

— Думаю, что хватит. Там уже ноль семьдесят пять набралось.

— А ты полный наливай.

— Полный — перебор будет.

— Наливай-наливай.

— Как знаешь, командир.

Шарапов лил, поглядывая на Саблина. Тот кивнул, когда крепкая самогонка уже плескалась у самых краев. Виталий плотно завернул крышку и прицепил к термосу ремешок, чтобы можно было повесить его на плечо.

— Какое выбираешь оружие? — Шарапов кивнул на отвертки, молоток и нож.

— Пока возьму то, что может резать. — Виталий провел ладонью по горлу.

— Понимаю, так часовых снимают. Жаль только, что нож испортишь. Он у меня самодельный, из клапанной стали. Но когда голову теряют, то по волосам не плачут.

— Может, он и не понадобится, — пообещал Виталий. — Я там у тебя еще один старый комбинезон видел и газеты. Давай делом займемся. Ты их сминай, а я в комбинезон заталкивать буду.

Мужчины присели на корточки, и работа закипела. Шарапов вырывал старые газеты из подшивки, комкал их, а Саблин заталкивал мятую бумагу в черный комбинезон танкиста. Не прошло и десяти минут, как на полу уже лежало черное пугало.

— Вот только головы у него нет. — Шарапов скептически прищурился.

— Для темных переходов сойдет. У страха глаза велики, — поспешил успокоить Славу каплей. — А теперь пошли. Не забудь молоток и отвертки.

Шарапов снял ботинки, приложил ухо к люку и только после этого отбросил защелки. Боевой пловец и старший моторист выбрались в полутемный коридор, бесшумно поставили люк на место и закрепили его всего двумя гайками, чтобы в случае чего иметь возможность быстро снять их.

— Пошли, — негромко проговорил Саблин.

— Куда?

— Поближе к тому месту, где бандиты держат заложников.

Шарапов уверенно продвигался по судовому лабиринту, вскоре остановился и сообщил:

— Еще два поворота, и мы на месте. Только я вот что подумал, командир. Надо ребят предупредить. Дать им знать, что они не одни, что о них помнят. Когда сидишь в этом чертовом металлическом мешке, в голове полная непонятка. Без свежей информации с ума сходишь.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил Саблин.

Шарапов хищно улыбнулся и спросил:

— Трубу видишь? Она и через металлический мешок проходит. Можно морзянкой перестукиваться.

Саблин задумался, по привычке наморщил лоб, но тут же ощутил боль в рассеченной брови, чуть-чуть зажившей.

«Перестукиваться, конечно, вещь хорошая, — прикинул Виталий. — Можно успеть кое-что сообщить пленникам, морально их поддержать. С другой стороны, стуком выдашь себя».

Внезапно лицо Саблина просветлело. Он понял, что два плана, его и Шарапова, неожиданно обрели общую точку. Это являлось хорошим знаком. Следовательно, их идеи правильные и действенные. Естественно, Виталий сильно рисковал. Но кто сказал, что без риска можно выиграть?! Ему представлялся вполне реальный шанс завладеть оружием террористов.

— Из команды кто-нибудь морзянку знает? — спросил каплей.

— А то как же. И я знаю.

— Ну так простучи своим товарищам. Скажи им, что они не одни.

Шарапов принялся постукивать молотком по трубе.

Саблин поставил чучело-комбинезон к стене и сказал:

— Дай лучше я постучу, а то неразборчиво у тебя получается.

Муса с Сулейманом сидели в кают-компании и пили кофе, закусывая его сладкими орешками, позаимствованными из капитанской каюты.

— Муса, я понимаю, что ты командир, — прищурившись, заявил Сулейман. — Но и мне, и всем нашим бойцам надо знать, что происходит. Мы захватили судно, взяли в заложники команду, но до сих пор не выдвинули никаких требований.

— А тебе и не надо знать. — Муса придержал рукой свою экзотическую бороду и звучно отхлебнул кофе.

— Люди шепчутся, мол, Муса не то делает.

— Все, в том числе и ты, получили аванс. После того как все окончим, будет вам и все остальное. В чем проблема, Сулейман?

Бывший капитан каспийского сейнера не спешил отвечать. Аргумент у него был убийственный, но как-то не с руки говорить такое командиру.

— Чего замолчал? — Муса нахмурился. — Раз начал разговор, то и заканчивай его. А то я смотрю, у тебя в голове нехорошие мысли появились. Кислые они, наверное. Очень даже. — Командир бандитов запустил пальцы в вазочку, взял три засахаренных орешка, забросил их в рот и принялся жевать.

— Ты, Муса, не думай!.. Я ничего плохого никому из наших не желаю. Но проблема может возникнуть в любой момент. Ты, наверное, сам об этом не раз думал.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну как же!.. Муса, сам подумай. Я не говорю, что такое случится. Но ведь может!..

— Ходишь вокруг да около. Говори напрямую. А то я уже устал от твоей болтовни.

— Муса, предположим… я не говорю, что так и будет, но оно может быть. Ведь все мы смертны.

— Ах вот ты о чем. — Бородач криво ухмыльнулся. — Боишься, что меня убьют, и никто из вас не будет знать, что делать дальше.

— Ты сам это сказал. — Сулейман развел руками.

— Кто меня убьет?

— Эти двое. Где-то же они прячутся.

— Вот именно, что прячутся. От страха зашились в самый дальний угол, сидят и трясутся. Они с голыми руками, а мои люди вооружены до зубов. Все будет спокойно, Сулейман.

В этот момент затрещала, ожила портативная рация, лежавшая рядом с вазочкой.

— Командир! — донеслось из динамика.

— Я слышу тебя.

— Пленные с кем-то морзянкой перестукиваются.

— О чем?

— Я не знаю.

Повисла пауза. Муса вопросительно посмотрел на Сулеймана. Мол, ты же у нас морской волк.

— И я морзянки не знаю. — Бывший капитан развел руками.

— Сколько вас там? — спросил Муса.

— Трое, — прозвучало в ответ.

— Ну так идите на стук. Лучше всего взять их живыми. Я пришлю подмогу. Действуйте! — Муса поднялся из-за стола, бросил рацию в карман, снял пистолет с предохранителя, передернул затвор и негромко произнес: — Пошли, Сулейман. Скоро твой вопрос потеряет смысл.

Трое бандитов стояли в полутемном коридоре и прислушивались. Понять, откуда идет звук, было непросто. Он эхом разносился в коридоре.

— Руслан! — обратился пожилой бандит к самому молодому. — По-моему, стучат там. — Он указал рукой вперед, туда, где коридор терялся в темноте.

— А по-моему, там. — Молодой боевик ткнул пальцем в противоположном направлении.

Наголо бритый террорист средних лет прикоснулся рукой к трубам, идущим вдоль борта, и медленно двинулся вперед. Под пальцами он чувствовал, как труба вибрирует от ударов. Товарищи крались рядом с ним.

— Звук усиливается, — прошептал бритоголовый мужчина, взял в руки автомат и осторожно перевел предохранитель на стрельбу очередями.

Бандиты очень медленно и практически беззвучно двигались по коридору. Теперь они слышали не только трубу. Звук ударов долетал до них и по воздуху.

— Это за поворотом, — прошептал пожилой человек, всматриваясь в полумрак.

Наголо бритый бандит потянул носом и спросил:

— Вам не кажется, что тут чачей пахнет?

— А я ничего не чувствую, — заявил бандит почтенного возраста.

— Конечно. Столько травы курить, как ты, — полностью нюх отобьет.

— Мне тоже кажется, что чачей пахнет, — признался Руслан.

Тут из-за угла показалось человеческое плечо, потом грудь. Кто-то явно намеревался выглянуть оттуда. Муса, конечно, приказал брать беглецов живыми, но боевики рисковать не хотели. Два автомата ударили одновременно. Вспышки выстрелов осветили стены. Зазвенели стреляные гильзы. Пули, рикошетя, высекали искры. Раздался короткий вскрик, звук падающего тела.

Автоматы смолкли. Боевики прислушались. Теперь кругом стояла полная тишина.

— Кажется, готов, — прошептал Руслан. — Мы его завалили.

— Точно завалили, — согласился лысый бандит.

— Кто пойдет первым? — задал сакраментальный вопрос пожилой боевик.

Его напарники такого желания почему-то не изъявили. Тогда бандиты прибегли к обычной в таких делах практике — выкинули пальцы. Идти выпало лысому мужчине.

Крадучись, прижимаясь спиной к стене, он приставными шагами стал приближаться к повороту. Затем бандит резким движением направил в темноту ствол автомата, но не успел нажать на спуск.

Саблин выплеснул на него из открытого термоса полтора литра крепчайшего самогона. Шарапов тут же чиркнул пятью спичками сразу и бросил их на боевика. Самогон крепостью в шестьдесят три градуса вспыхнул мгновенно.

Огонь охватил человека, начиная с колен и кончая головой. Он взревел, отшатнулся и живым факелом побежал к своим товарищам. Те просто обмерли от неожиданности. Бедолага упал на пол и принялся кататься по нему, пытаясь сбить с себя пламя.

Руслан стрелял в темноту. Пожилой бандит догадался сорвать с себя камуфляжную куртку и пытался погасить огонь ею.

— Сейчас он рожок расстреляет, — прислушиваясь к длинной очереди, проговорил Саблин. — Тогда и пойдем.

Но случилось не так, как рассчитывал Виталий. Внезапно за углом громыхнуло, да так, что заложило уши. От огня сработал запал гранаты, лежавшей в кармане куртки лысого бандита. Пожилому боевику повезло. Это произошло, когда его напарник, охваченный огнем, перевернулся на живот. Его тело ослабило взрыв, приняло на себя большую часть осколков.

Руслан и пожилой бросились бежать.

— А теперь пошли. — Саблин выглянул из-за угла.

В сполохах огня были видны удаляющиеся фигуры бандитов. Они не просто убегали, а панически улепетывали.

— Ты уверен, что у него была одна граната? — спросил Шарапов.

— Если бы имелась вторая, то она сдетонировала бы при взрыве, — уверенно произнес Саблин.

Он уже готов был схватиться за приклад автомата, который лежал у развороченного бока мертвого боевика, как один за другим стали взрываться патроны в магазине. Виталий ударил по прикладу ногой, выбил его из-под тела. Грохнули еще два патрона, и стало тихо.

В отдалении послышались крики. Прозвучало несколько выстрелов.

— Пора уходить, — сказал каплей, подхватывая за ремень автомат, испачканный кровью.

Саблин с Шараповым побежали. В спину им летели топот, крики, звуки выстрелов. Но они успели добежать до спасительного люка, нырнули в него и аккуратно поставили на место. Часто дыша, Шарапов привалился спиной к стене, обклеенной пенопластом.

Виталий прислушался. Мимо их надежного укрытия пробежали боевики.

— Ну все. Кажется, пронесло, — проговорил Слава.

Каплей отстегнул магазин и осмотрел его. Внизу рожок был покорежен взрывом, а вот вверху уцелел.

Саблин большим пальцем выщелкнул патрон. Оказалось, что только он и уцелел в рожке.

— Небогатый улов, — проговорил Виталий, передернул затвор автомата и поймал еще один целый патрон.

— Все же лучше, чем ничего.

— Верно сказано, — согласился Саблин.

За рулем арендованного джипа сидела Сабурова. Компаньоны вели машину по очереди, так же и спали. Канада — вторая по величине после России страна, поэтому путь до места назначения оказался достаточно долгим. Конечно, они не гнали машину, изображая гонщиков на ралли, но и не старались плестись как черепахи.

Проезжая провинции Квебек и Онтарио, все трое то и дело оглядывались в зеркала заднего вида, опасаясь погони. Но, похоже, за ними никто не гнался. Поэтому вскоре компаньоны немного расслабились и принялись любоваться красотами природы.

Канада с виду очень похожа на Россию. Те же необъятные леса, равнины, возвышенности. Только вот надписи кругом на английском и французском. Толик несколько раз порывался сделать остановку, чтобы запечатлеть красивую картинку, но не получал согласия компаньонов. Они твердили, что дело прежде всего. Он каждый раз только вздыхал, и джип катил дальше.

— Место назначения — подножье гор Маккензи, — четко задал конечную точку маршрута Зиганиди.

К лобовому стеклу джипа был прикреплен навигатор, но приятели им практически не пользовались. Они предпочитали сверяться с атласом канадских автомобильных дорог, купленным по пути.

— Эти горы начинаются сразу же за Форт-Симпсоном, — объяснил друзьям Зиганиди. — Там будет наша база. Вначале нам надо добраться до Большого Невольничьего озера, проехать городок Интерпрайс, затем оставить чуть в стороне Форт-Провиденс. Можно, конечно, туда на денек заглянуть. Как раз повторим путь золотоискателей времен Джека Лондона. На всякий случай это будет нашим «прикрытием». Мол, мы продвинутые туристы, интересуемся историей.

Никто ему не перечил. Они ехали в неизвестную даль по чужой стране.

На следующий день троица оставила позади городок с необычным названием Indian Cabins — Хижины Индейцев — и прямиком направилась к Северо-Западным территориям. Трасса была почти пустынная, вела вдоль реки Хей и живописных холмов Камерон-хиллс.

Джип благополучно пересек внутреннюю границу, совершенно условную. Указатели сообщали о том, что закончилась провинция Альберта и начались Северо-Западные территории.

— Черт! — внезапно выругалась Сабурова. — Кажется, все-таки к нам кто-то приклеился. На обгон не идет. Я несколько раз притормаживала, думала пропустить. А он тоже каждый раз сбрасывает скорость!

Коля и Толик обернулись. Не очень далеко за джипом маячил светло-голубой микроавтобус, почти сливавшийся с полотном дороги.

— Не приближается, чтобы мы не могли разглядеть, кто сидит за рулем, — предположил бывший десантник.

— Может, нам лучше остановиться? — спросила Катя.

— Нет. Не стоит нагнетать обстановку. Едем дальше! — распорядился Зиганиди.

За городком Грамблер микроавтобус сперва отстал, а потом и вообще скрылся из виду.

— Странно, по часам уже половина одиннадцатого, но еще светло как днем, — заметил Толик.

— Ничего удивительного, мы уже на широте Петрозаводска и продвигаемся все дальше на север, — сказал Зиганиди. — Ночи здесь еще долго будут светлыми. Так что привыкай.

— Не пора ли уже нам поспать в каком-нибудь удобном месте, на нормальных кроватях? — Сабурова расправила плечи, размяла затекшую шею. — Да и помыться хотелось бы.

— Я думаю, мы сделаем остановку в мотеле около Форт-Провиденса. От него рукой подать до Форт-Симпсона. Отдохнем и с новыми силам отправимся дальше, на место нашей будущей базы. — Зиганиди снова изъяснялся чуть официозно.

Они быстро проскочили городок Интерпрайс. Дорога теперь шла по берегу Невольничьего озера. Оно блестело, как небо, справа от машины, между деревьями.

Примерно через час путешественники увидели указатель, сообщающий о том, что впереди будет развилка. Одна дорога шла на Форт-Симпсон, вторая — к мосту через озеро Миллс и к Форт-Провиденсу.

— Ребята, что это такое? — вдруг воскликнула Сабурова и резко затормозила.

На обочине стоял автомобиль, серебристый «Шевроле», уткнувшись бампером в ограждение. Под передними колесами на дорожном покрытии чернела широкая лужа масла.

Катя снизила скорость до минимальной и аккуратно проехала рядом с местом аварии.

— Там кто-то есть! — воскликнул Толик. — Стой!

Он еще на ходу открыл дверцу джипа, выскочил на дорогу и подбежал к «Шевроле».

На месте водителя, откинувшись назад, в неестественной позе полулежала молодая девушка. Ее лицо было залито кровью. Несмотря на это, Толик успел заметить весьма привлекательную внешность.

Тут подоспели Зиганиди и Сабурова. Толик подошел к машине и с силой рванул дверцу. Девушка слабо застонала.

— Толя, стой! Не смей ее трогать! — крикнул Коля. — Если у нее перелом шейных позвонков, то девушку ни в коем случае нельзя тормошить.

Бывший десантник остановился в нерешительности.

— Что же делать? — занервничала Катя.

— Оставайся за рулем. Ты, Толя, осмотри машину, а я займусь этой беднягой.

Зиганиди осторожно обошел вокруг машины, нащупал пульс и понял, что девушка жива, только без сознания. Она явно не справилась с управлением. Здесь дорога уходила в поворот. В принципе, не очень резкий, но если его не заметишь, то уткнешься в высокий бордюр.

Так и произошло. К несчастью, бампер «Шевроле» зацепился за неровное ограждение. Машину развернуло, и она передком врезалась в бетон.

— Девушка ударилась головой о лобовое стекло, — сказал Толик, еще раз отмечая для себя ее притягательную внешность.

— Почему-то она не была пристегнута, — удивился Зиганиди.

Он осмотрел раны девушки — перелома шеи не было.

Затем Коля глянул в салон автомобиля, заметил надпись «airbag» и проговорил:

— Странно, подушка безопасности есть, но почему-то не сработала.

Толик нагнулся, заглянул под «Шевроле» и увидел тонкую струйку бензина.

— Господи! — вскрикнул он. — Быстрее!

— Толя, давай сюда, — позвал Зиганиди. — Бери ее аккуратно под голову, а я — за ноги. Осторожно!

Катя, несмотря на опасность, подогнала джип поближе к «Шевроле» и открыла заднюю дверку. Толик вместе с Колей аккуратно перенесли девушку в свой джип и положили на заднее сиденье. Рядом с ней уселся бывший десантник. Зиганиди бросился к передней дверце и вскочил в машину.

Приятели едва успели отъехать на минимально безопасное расстояние, как «Шевроле» вспыхнул и через минуту взорвался.

— Никогда не видел, чтобы с машиной такое происходило само по себе, без участия пиротехников, — признался Толик. — И вообще, я не совсем понимаю. Ведь бензин стекал на холодную землю. Отчего произошло возгорание?

— Может, капля попала на горячий коллектор? — предположил Зиганиди.

Сабурова на максимально возможной скорости гнала джип в Форт-Провиденс.

Как только Катя, Зиганиди и бывший десантник привезли в больницу девушку, пострадавшую в ДТП, и передали ее в руки медикам, к ним пристали с расспросами полицейские. Путешественники, конечно же, точно рассказали о том, что произошло на трассе. Им оставалось только подписать показания.

Тут в комнату, где происходил весь этот допрос, зашел нейрохирург и сообщил:

— Пациентка очнулась и просит к себе полицейского.

Офицер улыбнулся Кате, затем Коле и Толику и настоятельно попросил их немного подождать.

Компаньоны развалились в не слишком удобных больничных креслах. Все они жутко устали, а бедная Сабурова вообще начала клевать носом. Она ведь полдня была за рулем. Толик молча мечтал, как будет спать, растянувшись на широкой мягкой кровати.

Наконец в дежурку вернулся полицейский. Он даже не просто вошел, а ворвался. Выглядело все это так, словно страж порядка хотел застать кого-то врасплох.

— Подождите! — крикнул полицейский, будто бы боевые пловцы и бывший десантник собрались убегать. — Следуйте за мной. — Он показал пальцем на Сабурову и Зиганиди.

Они как ни в чем не бывало пошли за ним, хотя не совсем понимали, куда он их ведет и зачем. Но вскоре все прояснилось.

— Это они за мной гнались! — закричала женщина, лежавшая в реанимационной палате.

Именно ее несколькими часами ранее подобрали на дороге боевые пловцы и бывший десантник. После чего эта особа и вовсе стала пороть всякую чушь. Мол, ее остановили на дороге, преградили путь, начали к ней приставать, наверное, хотели изнасиловать. Она якобы сумела вырваться, вскочила в свою машину, торопилась уехать, поэтому оказалась непристегнутой. А русские на своем джипе погнались за ней. Вот она и не вписалась в поворот, ударилась и потеряла сознание. Несостоявшихся насильников заела совесть, и они решили отвезти ее в госпиталь.

Конечно же, боевые пловцы стали возмущаться. Дескать, эта девушка не в себе, что-то путает. Может, она головой здорово шарахнулась?.. Все-таки в аварию попала, вот небылицы и придумывает. Или у нее по жизни больные фантазии. Мало ли чем она в детстве болела — никто же этого не знает.

Чувствовалось, что полицейский и сам не слишком-то доверяет показаниям потерпевшей. Но он, человек «подневольный», все равно настойчиво предлагал боевым пловцам следовать в участок. Мол, нужно дать детальные показания, при каких обстоятельствах была обнаружена эта девушка, что и как произошло. В общем, обычная процедура.

Тут рядом с больницей остановился тот самый светло-голубой микроавтобус, который следовал за джипом от начала Северо-Западных территорий до городка Грамблер. Из него выбрался типичный шоферюга: красная морда, шея как окорок. Он слово в слово подтвердил бред, который несла потерпевшая.

До боевых пловцов постепенно стало доходить, что все это — хорошо продуманная подстава. Дело пахло судом. Если не удастся скоренько найти местного адвоката и представителей российского посольства, то и тюрьмой.

Боевых пловцов, как и положено по канадским законам, задержали до выяснения всех обстоятельств и проведения экспертизы.

За то время, пока полицейский возился с мордатым водилой, а затем и с боевыми пловцами, бывшему десантнику Толику, которому почему-то не были предъявлены обвинения, удалось улизнуть. При этом джип остался на стоянке, а его и след простыл.

Полицейский побагровел, осмотрел джип, даже заглянул под него. Однако радовались боевые пловцы не долго. Они же не знали, что сейчас происходило и что вообще могло приключиться с ними в чужой стране. Да и языковой барьер немного чувствовался. Это несмотря на то, что Зиганиди с Сабуровой неплохо владели английским.

Им в головы сразу же полезли нехорошие мысли. Вдруг с Толиком что-нибудь случилось? Что надо будет делать, если станет ясно, что его похитили? Боевые пловцы уже ничему не удивились бы.

Зиганиди даже попросил разрешения у полицейского позвонить на мобильник Толику.

— Звоните, черт подери! Сейчас же ищите своего друга, иначе никакого снисхождения вам не будет, — проревел полицейский. — Это называется приехали туристы страну посмотреть!

Коля нервно набрал номер Толика. Но абонент был временно недоступен.

Вскоре Зиганиди с Сабуровой были привезены в участок и посажены за стеклянные двери. Они ждали, когда представители местной власти опишут их имущество.

Как только Толик услышал первые слова полицейского о том бреде, который несла потерпевшая, он понял, что это подстава, потому и решил бежать. В дежурке парень прихватил с вешалки больничный халат.

Улучил момент, когда полицейский заговорился с тем мордатым водителем, он надел халат, незаметно юркнул в приоткрытую дверь, в первую попавшуюся палату. Там лежал какой-то мужик. Он был без сознания. Толик через окно видел, как Зиганиди и Сабурову посадили в полицейскую машину.

В кармане халата оказалась марлевая повязка. Толик нацепил ее на физиономию и пошел по коридору в поисках еще одного выхода из больницы. Он увидел, что в коридоре крутился какой-то мужик, брюнет, похожий на итальянца. Здоровенный такой, крепкий. Сразу видно, что охранник или самой больницы, или кого-то из пациентов, но скорее именно частник. Он говорил по мобильнику, сообщал кому-то, что Зиганиди и Сабурова успешно арестованы, а третий сбежал.

Толик проследил за ним. Крепкий брюнет забрел в палату к потерпевшей барышне и закрыл за собой дверь. Через несколько минут он вышел оттуда и направился к черному входу больницы. В этот же момент к заднему двору подъехал шикарный автомобиль. И это за простым охранником!

Толик тут же взял такси и поехал за ним.

В общей сложности в канадской каталажке боевых пловцов продержали около восьми часов. Потом пришел некий полицейский чин и пояснил, что они освобождены под залог. На вопрос Зиганиди о том, кто внес деньги, полицейский ответил, что это сделала одна дама из Монреаля.

— Она приезжала на белом «Понтиаке»? — спросил Коля.

— Кажется, так оно и было, — ответил страж порядка.

— Что это за таинственная покровительница из Монреаля? — проговорила Сабурова. — Может быть, у тебя, Коля, здесь, в Канаде, есть богатая родственница? — мрачновато пошутила она.

Вскоре с боевыми пловцами встретился их адвокат. Это был высокий мужчина в строгом черном костюме и солнцезащитных очках в золотой оправе.

— Здравствуйте, — произнес он по-русски с сильным английским акцентом. — Я — ваш адвокат, буду защищать вас в суде, если до такового, конечно, дойдет дело. Меня зовут Марк Уолберг. — Мужчина на секунду улыбнулся и вновь стал таким же серьезным, как и был.

Он всем корпусом подался вперед и протянул Зиганиди ладонь. Мужчины обменялись рукопожатием.

— Простите, кто вас прислал? — поинтересовался Коля.

— Привет от Федора Ильича, — сказал тот и подмигнул.

Катя Сабурова сидела справа от таксиста и указывала дорогу:

— Сейчас направо. Так, прямо. А теперь, на том перекрестке — налево.

— Вы не могли бы мне сразу сказать, куда мы едем? — спросил таксист и искренне улыбнулся, показав белые зубы.

У парня была индусская внешность — черты лица европейские, но кожа довольно темная.

— Нет, — отвечала Сабурова и продолжала смотреть вдаль. — Просто ведите машину туда, куда я вам говорю.

Впереди маячил черный «Мерседес» представительского класса.

Форт-Провиденс — городок небольшой. Вскоре обе машины уже оказались за его пределами. Шоссе вело на юго-запад.

— Вы следите за той машиной? — напрямик спросил водитель.

Теперь отпираться было бы глупо. Ей пришлось признаться.

— Да, — сказала она и кивнула.

— Извините, мэм, но я не советовал бы вам это делать.

— Почему? Вы знаете, кто в ней?

Таксист ответил не сразу, он явно не был настроен на откровенность:

— Это один из тех янки, которых привозят на самолете каждые две недели из Штатов.

— Из Штатов? А чем они здесь занимаются? — Сабурова подняла брови, и надо сказать, что это у нее получилось очень мило.

Таксист сбавил обороты, отстал на приличное расстояние от «Мерседеса», но из виду его не упускал, чтобы все-таки услужить своей обаятельной клиентке.

— Так у них меняется охрана. Какой-то американец владеет в здешних местах большим участком земли. Он усиленно охраняется.

— А что располагается на том участке? — продолжала расспросы Сабурова.

— Дом престарелых, — с неловкой заминкой сказал таксист. — Или выживших из ума. Благотворительное заведение. Этот американец его и финансирует. В общем, здесь содержат тех, у кого не все в порядке с головой. Родственники этих людей не в состоянии оплатить хорошую лечебницу.

— И это все? — воскликнула Катя.

— Ну да. Только вот данное заведение занимает слишком уж большую территорию. Скоро янки здесь все скупят, — проворчал индус. — Знаете, места тут какие красивые!

— А зачем привозить охрану из самых Штатов? — Сабурова не хотела, чтобы таксист отклонялся от темы. — Неужели не могли взять местных?

— Здешних жителей туда не берут. Ни одного еще не наняли, — ответил индус и замолчал.

Слева от машины проносился лес насыщенно-зеленого цвета, справа виднелся берег озера Миллс. Наступало утро, но было светло как днем. Так и положено в северных широтах.

Вслед за «Мерседесом» такси выехало на мост через озеро Миллс. Здесь брала начало знаменитая река Маккензи. Отсюда в прежние времена золотоискатели сплавлялись к берегам Северного Ледовитого океана.

Сабурова вчера пронеслась по этому мосту, везя в больницу раненую девушку. Тогда она не успела как следует насладиться видом этого восхитительного места. Теперь же Катя невольно засмотрелась на зеркальные воды под мостом.

Через пару километров «Мерседес» повернул направо. Река Маккензи тянулась параллельно дороге.

— Они едут в сторону Форт-Симпсона? — спросила Сабурова, вспомнив карту, которую описывал Зиганиди.

— Да, именно туда, — быстро подтвердил таксист.

— Мне кажется, что вы еще что-то знаете, но не говорите, — произнесла Катя с сожалением в голосе.

— Этот дом престарелых находится у подножия гор Маккензи. Странные дела творятся в этом заведении. Но говорить о них мне совсем не хочется. Все равно вы не поверите. — Индус устремил взгляд вдаль, на дорогу, всем своим видом давая Сабуровой понять, что не желает развивать эту тему.

По еще одному короткому мосту «Мерседес» переехал левый приток реки Маккензи, который соединял озера Траут и Большое Невольничье. Затем такси пересекло реку Лиард.

Шоссе на время нырнуло в лес. Вскоре слева показалось стальное ограждение, бегущее вдоль дороги. Надпись на табличке предупреждала всех о том, что это частные владения. Ограждение тянулось несколько километров, затем ушло в глубь леса.

Тут же показался поворот, обозначенный указателем. На «Мерседесе» на несколько секунд загорелись стоп-сигналы. Автомобиль замигал оранжевым поворотником и съехал на боковую дорогу.

Сабурова прочитала на дорожном указателе: «The Merry Days. Nursing Home» и перевела сама для себя: «Нескучные деньки. Дом престарелых».

Тем временем такси подъехало к повороту, ведущему к этому заведению. Индус остановил машину, обернулся к Кате, при этом положив руку на спинку ее сиденья.

— Ну что? Будем подъезжать? — спросил он, глядя девушке прямо в глаза.

С шоссе, которое было проложено по возвышенности, хорошо было видно, как «Мерседес» подъехал к воротам. Они автоматически открылись и пропустили автомобиль. Рядом вроде бы никого не было. Несколько поодаль, между высокими соснами, виднелось сетчатое ограждение, за которым стоял дом престарелых.

Пожилые люди встают рано. Уже в этот час некоторые из них в очень даже пристойных костюмах спортивного покроя прогуливались по дорожкам кирпичного цвета. Другие раскатывали на электрических инвалидных колясках. Те, кто покрепче, были заняты работой. Они стригли газон, сгребали листья. Рядом с хозяйственной постройкой виднелось несколько больших фур.

— Туда вас все равно не пустят, — уверенно сказал таксист. — Даже не надейтесь.

Недолго думая, девушка открыла сумочку и достала из кошелька сотню канадских долларов.

— Может, вам все-таки захочется мне кое-что рассказать, молодой человек? — Она хитро улыбнулась.

Глядя на деньги, индус заколебался.

— Это только за информацию, — четко произнося каждое слово, сказала Сабурова. — За дорогу рассчитаемся позже.

— Хорошо, если что, я вам ничего не говорил и не показывал. Поехали!..

Индус не стал разворачивать такси, а просто помчался вперед. Теперь, когда ему больше не нужно было следовать за «Мерседесом», он ехал намного быстрее.

— Мы куда? — заволновалась Сабурова.

— Главное, чтобы он сегодня уже пришел, — сказал индус. — Я думаю, что деньги на выпивку у вас найдутся.

— У вас рабочий день уже закончился? Или, может, вы хотите мне что-то предложить? — Катя терпеть не могла, когда не понимала, что вокруг нее происходит.

— Нет, все в порядке. Вы не волнуйтесь. Я просто-напросто не хочу разносить сплетни.

По новому дорожному указателю Сабурова смогла определить, что они ехали в Форт-Симпсон.

— Потом я вас отвезу туда, где и взял. — Индус изобразил дружелюбную улыбку. — В Форт-Провиденс. Если вы, конечно, захотите.

Такси въехало в город, потом свернуло на небольшую улочку. Индус остановился перед баром, который, судя по вывеске, назывался «Опоссум».

В заведении было немноголюдно. Несколько мужчин, с виду лесорубы, поспешно уничтожали яичницу с беконом, копченые колбаски, фаршированные помидоры и запивали все это апельсиновым соком. Сабурова для себя отметила, что в Канаде предпочитают английский завтрак — плотный и калорийный, чтобы на полдня хватило, а не европейский, несерьезный — кофе с булочкой.

Но Катя по привычке заказала именно это. После бессонной ночи она едва держалась на ногах, и без кофе вряд ли смогла бы ясно соображать.

— Эндрю! — воскликнул индус в то время, когда Сабурова делала заказ.

Он осмотрел все столики бара и наконец-то заметил того человека, которого искал.

— А я уже испугался, что тебя тут не будет.

— Привет, Банерджи! — сказал Эндрю, перед которым стояла глубокая тарелка с овсянкой, а рядом — яичница с жареной печенкой. — А чего мне не прийти? Я никуда не тороплюсь, временно не работаю.

— Подожди, я сейчас. — Банерджи увидел, что Сабурова взяла кофе и искала глазами своего спутника.

Индус подошел к ней и предложил:

— Пройдемте к тому столику. Это мой приятель Эндрю.

Катя увидела хмуроватого на вид канадца. У него было обветренное лицо, облупленный красный нос, голубые глаза и бледно-рыжие волосы.

— Здравствуйте. Я Катя. Из России, — представилась она. — Можно присесть за ваш столик?

— Из России? — удивился Эндрю, бровями показывая, что она может присесть.

Индус тоже заказал себе кофе и пристроился за столик Эндрю.

— Что вы у нас делаете? — с нескрываемым любопытством спросил Эндрю у Сабуровой.

— Мы туристы, — не моргнув глазом, соврала Катя. — Но не те, которых интересует выпивка и развлечения. Мы увлекаемся историей и вообще всем необычным.

— Необычным?.. — хитро переспросил Эндрю, растянув пересохшие губы.

— Расскажи ей, — попросил Банерджи.

— На трезвую голову говорить об этом вообще невозможно, — протянул Эндрю, заложив руки за голову и вытянув под столом длинные ноги.

— Заказывайте, я заплачу, — поняла намек Сабурова.

— Совсем другое дело. Эй, Моника! — крикнул Эндрю белокурой девушке за стойкой бара.

Он, завсегдатай этого заведения, мог заказывать все прямо со своего места за столиком.

— Поставь нам виски «Сэр Джон».

Пока барменша приносила выпивку, Эндрю доел свою уже остывшую овсянку. С яичницей он решил повременить — оставил ее на закуску.

— Необычного в наших краях очень много. В этом вы правы. Эти горы Маккензи — одно из самых, я бы сказал, таинственных мест не только в Канаде.

Сабурова сделала глоток кофе. Он был не супер, но выбирать особо не приходилось.

Белокурая барменша Моника поставила на столик пузатую бутылку виски и три рюмки.

— Мне не надо, — сказал таксист.

— И мне не наливайте, — отказалась Катя.

— Ну что же вы? Выпейте со мной за компанию, — предложил Эндрю. — Чтобы беседа быстрее потеплела.

— Ладно, только чуть-чуть. — Сабурова очаровательно улыбнулась.

Она подумала, что пара капель не помешает, а, наоборот, подбодрит ее.

— Только немного.

— Конечно, — кивнул Эндрю. — Все под контролем. — А ты, Моника, выпьешь вместо Банерджи?

— Нет, я только начала работать, — деловито ответила девушка, забрала одну рюмку и вернулась к себе за стойку.

— Как хочешь, — сказал Эндрю ей вслед. — Мое дело предложить.

Он налил Кате чуть больше чем полрюмки, а себе — полную.

— За ваше здоровье, — Эндрю маленькими глотками опустошил рюмку.

Сабурова пригубила виски и запила кофе.

Эндрю подцепил вилкой кусок яичницы и проглотил. Он почувствовал, как по жилам разлилась теплота, и глаза у него сразу же засверкали. Было видно, что он дока по части выпивки.

— Форт-Симпсон расположен, как вы сами знаете, у подножия гор Маккензи. А моя халупа стоит на самом отшибе, — начал свой рассказ Эндрю. — И вот в прошлом году, когда в этом чертовом месте снова начало твориться что-то неладное, проснулся я ночью от какого-то странного свечения. — Он потянулся за бутылкой и налил себе еще виски. — Что ж вы так мало пьете? А еще говорите, что русская. Давайте-ка со мной вместе, — дружелюбно сказал Шеклтон.

— Ничего, я сама.

— Я потом всем буду говорить, что пил с настоящей русской девушкой. — Он с нескрываемым удовольствием посмотрел на красивую Катю.

— Давай дальше рассказывай, — сказал Банерджи. — Мне еще ее везти в Форт-Провиденс.

Эндрю выпил в той же манере, как и первую рюмку, и продолжил:

— Так вот, я той ночью вышел во двор и чуть не ослеп — такое было свечение, представляете? Прямо на лужайке перед домом яркое облако. А внутри него — рыболовецкое судно, причем морское. Не такое, которые по Большому Невольничьему озеру ходят, а побольше. Похожие суда промышляют крабов вдоль берегов Аляски. Я лет пять на таком сам работал. Но какое ж тут море? До него отсюда далеко! — Шеклтон закусил куском жареной телячьей печенки, налил, выпил, уже не обращая внимания на рюмку Сабуровой, и продолжал говорить: — На судне светят прожектора, рыбаки стоят на палубе, но все словно застыли как неживые. Я себе думаю, какая же сила перекинула корабль из Тихого океана через Скалистые горы и горы Маккензи? Не чудится ли мне все? Но я вам честно говорю, тогда подумал, что это не бред. Мне стало очень страшно. Ведь живу я вдали от всех. Хоть я и выпивший был, но за руль вскочил и поехал. Меня на дороге остановили те самые янки, ехавшие на микроавтобусе. Они, видать, заметили, что я неуверенно как-то по дороге рулю. Стали уговаривать, чтобы вернулся, не то, мол, в аварию попаду. Поехали мы вместе. Никакого судна во дворе, конечно, уже не было. Янки те надо мной смеются, говорят, что мне все показалось, пить меньше надо. — Эндрю налил себе еще, залпом выпил, и голос его вдруг стал таинственным: — Но потом я там кусок сети нашел. Здоровьем своей матушки клянусь, что это правда. Я к той сетке не притрагивался, только засыпал ее землей, и все! — Эндрю наклонился к Сабуровой и заявил: — Я хоть сейчас могу показать, где она у меня закопана. В надежном месте!

В этот момент в бар вошел мужчина в черной куртке, похожей на военную униформу. Но никаких знаков отличия на ней не было.

— Это один из тех янки, — прошептал Банерджи, стараясь не привлекать к себе внимания.

— И не уговаривайте меня, мэм, — вдруг сказал Эндрю изменившимся тоном. — Ничего я не знаю, мало ли что спьяну померещится, и выпивку свою заберите! Не дают рабочему человеку в чувство прийти перед трудовой вахтой! — Шеклтон не доел яичницу, не допил виски, встал и направился к выходу. — Моника, а Леандра дома? — спросил он у светленькой барменши.

— Да, наверное. Ее «Додж» стоял там.

— Пойду-ка навещу подружку, — громко сказал Эндрю и, не попрощавшись ни с Банерджи, ни с Сабуровой, вышел из бара.

За ним внимательно следил янки.

Сабурова достала из сумочки мобильник и начала набирать сообщение. Буквы на клавиатуре чуть плясали не только от выпитого виски.

Вскоре Сабурова рассказала Коле и Толику обо всем, что с ней произошло в Форт-Симпсоне.

— Ясно, что благотворительный дом для стариков, выживших из ума, это только прикрытие, — подытожила она. — На самом деле на этом участке располагается какой-то тайный полигон. Местных жителей туда не пускают. Повсюду дежурит охрана под видом санитаров, которые якобы сторожат сбрендивших дедушек и бабушек.

— Ну да, идея хорошая, — согласился Зиганиди. — Родственники якобы прячут от чужих глаз своих стариков, поэтому у персонала есть жесткая инструкция никого не подпускать.

— А по ночам другое подразделение этих охранников занимается непосредственно своими опытами, — продолжала рассказ Сабурова. — Местные говорят, что по ночам иногда видны какие-то световые сполохи. Электронные помехи такие, что временами отказывает мобильная связь, нарушается телетрансляция. Однажды по всему небу прошлось огромное свечение вроде северного сияния. Молнии били, но не с неба, а с земли в облака! Еще тут бесследно пропала какая-то экспедиция. Кстати, тот таксист-индус, который меня подвозил, обещал свести нас с еще одним человеком, который может кое-что рассказать.

Прошло примерно десять минут. В тишине ночи они длились бесконечно. Наконец вдоль стоянки проехало такси. Однако оно не остановилось, а скрылось за поворотом.

— В чем дело? — забеспокоился Толик.

— Что с ним? — Сабурова тоже недоумевала.

— Давайте подождем, — резко сказал Зиганиди.

Прошло еще минут пять, и в боковую дверь джипа кто-то тихо постучал.

— Это кто? — довольно резко спросил Коля.

— Банерджи, — ответил индус.

— Давай в машину.

— Нет, лучше вы выходите. Мы сейчас пешком пройдем к рыбаку. Только молча, не разговаривайте! Давайте все за мной.

Компаньоны дружно, но тихо покинули машину. Банерджи рукой показал, чтобы все следовали за ним.

Индус великолепно ориентировался в белесом сумраке летней северной ночи. Он повел боевых пловцов и бывшего десантника по известной ему тропинке, проложенной в кустарнике, вышел на берег и двинулся вдоль кромки суши. Стояла тихая, ясная, но зябкая ночь. Даже озеро напоминало холодное стекло.

— Видите дом? — шепотом спросил Банерджи и показал рукой на постройку, темнеющую вдали. — Там живет старик Шеклтон. Он хотел вам кое-что рассказать.

Пробираясь сквозь прибрежную растительность, переступая скользкие от сырости валуны, Банерджи и его спутники вплотную подошли к высокому деревянному забору. Они двинулись вдоль него и вышли к воротам, покрашенным в черный цвет. Как только люди оказались перед ними, створка бесшумно откатилась.

— Он нас увидел, — сказал Банерджи. — Прошу сюда.

Они прошли по широкой гравийной дорожке к дому. На крыльце их встретил хозяин.

— Привет. Я Деймон Клифф Шеклтон.

Перед россиянами предстал человек в тельняшке, расклешенных черных штанах с лампасами. У него были карие глаза, морщинистое лицо, длинные седые волосы и такая же борода. В зубах он держал трубку, уже погасшую.

— Сегодня холодновато, — сказал старик Шеклтон.

— Да! — Банерджи потер руки.

— И на берегу сыро, — продолжал хозяин дома. — Проходите лучше к камину.

Со стен прихожей на гостей взирали большие рыбы с разинутыми пастями.

— Да-да, — предвосхищая вопрос, произнес Шеклтон. — Это все я поймал сам. Я — человек реки. Это часть моей жизни.

Гости прошли в широкую гостиную, где пылал камин, перед которым стояла плетеная мебель: стол, кресло-качалка и четыре стула.

— Девушке предложу что поудобнее, ну а мы, джентльмены, сядем на стулья, — сказал хозяин. — Может, подогретого пива?

— Нет-нет! — Банерджи, Коля и Толик одновременно замотали головами.

Словно не услышав ответа, старик открыл бар, встроенный в стену, достал одну за другой четыре банки пива и поставил их ближе к камину.

— Это не крепкое, — заявил Шеклтон и расплылся в улыбке.

Банки быстро стали теплыми. Хозяин по очереди открывал их и самолично вкладывал в руки каждому из своих гостей.

— Надо изнутри погреться, — сказал он.

Старик Шеклтон и гости расселись перед камином.

— На здоровье! — Хозяин дома поднял свою банку.

— На здоровье!

Все принялись за пиво. В доме на минуту воцарилась тишина. Было слышно только, как потрескивали дрова.

— Ты просил… — начал было Банерджи, но запнулся, заметив, что старик Шеклтон начал набивать свою трубку.

Тот примял табак большим пальцем правой руки, затем взял длинную щепку, поджег ее в камине, прикурил и пыхнул сладким дымом.

— Примерно год назад я пошел на своем катере вниз по Маккензи, — без лишних предисловий начал свой рассказ Шеклтон. — Хотел порыбачить на реке Лиард, недалеко от городка Наханни Бутте. На границе перед самым заповедником река делает излучину. Я знаю там отличное место. Пройдя около километра после слияния рек Лиард и Маккензи, я увидел человека. Он лежал на берегу, под поваленной сосной. Я подплыл к нему поближе. Человек этот, как оказалось, был без сознания. Лицо и руки обгоревшие. Я с трудом перетащил бедолагу на борт моего катера и в этот момент услышал рокот двигателя. Над рекой со стороны реки Лиард пролетел вертолет. Сквозь ветки поваленной сосны я хорошо видел, что люди, сидевшие в кабине, кого-то искали. — Шеклтон затянулся. — Догадаться оказалось нетрудно. Им нужен был он.

— Это были янки-охранники? — не выдержала Сабурова.

— Да, именно они. — Шеклтон закатил глаза, снова затянулся и продолжил: — Тогда я укрыл бедолагу брезентом, отвез в Йеллоунайф и передал там в руки врачей. Потом я вернулся в Форт-Провиденс и в выпуске новостей услышал о пропавшем геологе и об исчезновении целой спасательной экспедиции, организованной его друзьями. Наверное, этот человек и был одним из них.

— Он что-нибудь рассказал вам? — нетерпеливо спросил Зиганиди.

Старик Шеклтон сильно затянулся, задумался и проговорил:

— Парень был очень плох. Вначале, когда я его только-только затащил на катер, он без конца бредил, говорил какие-то отдельные слова — «шторм», «ночь». — Человек реки медленно, смакуя, выпустил клуб сизого дыма. — Может, «штормовая ночь», в общем, что-то подобное. Но в то время ночь была спокойной — ни бури, ни грозы! Я хорошо помню. А человек этот был обожжен. Волос почти не осталось… лоб, кисти рук. Словно молния с ясного неба в него ударила.

— Вы больше его не видели? — поинтересовался Зиганиди. — Не знаете, жив он или нет?

— Не знаю.

С этими словами старик Шеклтон поднялся со стула, подошел к стенному шкафу со стеклянными дверцами, открыл одну из них и аккуратно взял с полки черный камень размером с грецкий орех. Он положил его на стол между бутылками пива и уселся на свое место.

— Вот это мне прислали месяц назад по почте. Обратного адреса не было.

Все с интересом посмотрели на этот загадочный предмет.

— Можно?.. — спросил Зиганиди.

Старик кивнул.

Коля взял в руки камень, поднес его поближе к глазам.

— Это явно метеорит, — заключил он.

— Да, я тоже так думаю, — согласился с выводом Зиганиди старик Шеклтон. — В сопроводительной записке было только одно слово: «Спасибо».

— Вы думаете, камень прислал тот геолог? — спросила Сабурова.

— Он, его друг или родственник. Разное бывает в жизни.

Зиганиди положил камень на стол, потом его взяла посмотреть Сабурова, затем бывший десантник. Подержал в руках кусок метеорита и Банерджи.

— А вы не знаете, откуда и куда направлялась та экспедиция? — спросил Толик у рыбака.

— Говорят, они двигались к национальному парку Наханни, однако этот парень оказался значительно восточнее.

— То есть на территории, которую контролируют эти янки, — уточнил Толик.

— Да, примерно там. Чуть восточнее, но его могла отнести река.

— Значит, экспедиция могла идти как раз по владениям этого дома престарелых?

— Могла, — согласился Шеклтон. — Скорее всего, она была там. Я думаю, что за пропажу экспедиции ответственность должны нести именно они, а не какие-то там инопланетяне. Вот только парень этот как-то странно был обожжен. Никак не могу забыть. Кожа словно обуглена тонким ровным слоем. Я такого никогда не видел.

— А может быть, у тех охранников есть какое-то новейшее оружие? — предположил Банерджи. — Например, лазерные пистолеты.

— Не неси чушь, — оборвал его Шеклтон. — Я знаю, что ты их очень боишься. Хотя с этими ребятами на самом деле лучше не шутить. Я ведь и сам не афишировал, что спас того парня. Вот только этому индусу и проболтался. Хочется же похвастаться хоть перед кем-нибудь. — Он улыбнулся. — Банерджи — свой человек, никому ни слова не скажет. Я его знаю. Только вот сейчас попросил, чтобы я вам все изложил.

— А вы не знаете, как можно незаметно пробраться на территорию дома престарелых? — спросила Сабурова.

— Незаметно!.. — Шеклтон задумался. — Это трудно, но можно. Есть даже два пути. Один сухопутный, по ущелью между холмами, чуть выше Форт-Симпсона. Другой — тяжелый, по притоку реки Лиард. Места горные, быстрое течение. Сами понимаете, это не просто, особенно для человека неподготовленного.

— А вы не можете показать на карте? — спросил Зиганиди.

Шеклтон сморщился, пыхнул дымом, встал со стула, выбил трубку в пепельницу и выбросил ее содержимое в камин. Потом старик молча отправился в соседнюю комнату. Все замерли в ожидании.

Из комнаты доносились звуки, свидетельствующие о том, что хозяин дома переставлял мебель. Наконец Шеклтон появился в гостиной с большой, размером со стол, картой. Он расстелил ее на полу, так как на стол она не помещалась. Все встали на колени и начали рассматривать такой раритет.

— Это реки Маккензи и Лиард. Вот холмы, — сказал Шеклтон и мундштуком трубки указал на карту. — А вот приток реки Лиард.

— А это что за озерцо? — спросила Сабурова, ткнув пальцем в карту.

— Вот именно оно-то и находится на территории тех янки. Значит, так!.. Если вы выберете речной путь, то по этому притоку как раз подниметесь вот сюда. Там, на месте, сориентируетесь. Я вам помогу с плавсредствами. Советую только прикупить спасательные жилеты. Я знаю одну хорошую фирму в Форт-Симпсоне. Вот, возьмите мою визитку.

Шеклтон достал из кармана бумажник, а из него — визитку. Вернее, это была его фотография в полный рост, на которой он обеими руками удерживал перед собой большущую щуку.

— На обратной стороне мои телефоны. — Старик отдал эту своеобразную визитку Кате.

— Ух ты! — невольно воскликнула Сабурова.

От этого «ух ты» старик Шеклтон прямо просиял.

— Можно мне сфотографировать вашу карту? — попросил Толик, на поясе у которого висел цифровой фотоаппарат.

— Конечно. Такой подробной у нас в городе вы нигде не найдете.

— Разрешите?

— Пожалуйста.

Толик снял обувь, в одних носках забрался на стол и несколько раз щелкнул цифровиком.

— Спасибо за ваш рассказ, — сказал Зиганиди. — А нам пора.

— Да не за что. Если надо, обращайтесь.

Старик Шеклтон проводил своих гостей до двери.

— Еще раз спасибо вам. До свидания! — почти одновременно сказали гости.

Когда они вышли за ворота, те бесшумно закрылись.

Глава 8

Шарапов снова готовил кофе. Он мог его пить прямо литрами. К самогону старший моторист больше не притрагивался, причем не потому, что ему запретил делать это Саблин. Просто Слава сам прочувствовал ситуацию. Сейчас не до выпивки, даже в минуты отдыха. Вдобавок старшего моториста впечатлило нетрадиционное использование первака капитан-лейтенантом Саблиным.

— Вот уж точно говорят, что спиртное может довести до могилы, — то ли пошутил, то ли всерьез сказал Шарапов, разливая кофе по металлическим чашкам. — Какие планы на будущее, командир?

— Прежние. Освобождение заложников. Полная победа над террористами. Захват судна.

— Да уж, планов громадье! — Слава подул на горячий кофе и с наслаждением втянул в себя его запах. — Почему всегда так? Пахнет куда лучше, чем на вкус. То же и с сигаретами. Сам куришь — дымом давишься, кашляешь. А вот когда другой чадит, то дым приятно пахнет.

— Других планов не стоит и строить, — заявил каплей и улыбнулся.

— И это с двумя-то патронами? — засомневался Шарапов.

— Сколько патронов, столько и трупов, — скороговоркой произнес Саблин. — А пара покойников — это два автомата вместе с патронами. Возможно, несколько гранат. С таким набором можно воевать уже всерьез. Кстати, не помнишь, как они закрывают пленников?

— Засов там крепкий. На нем большой амбарный замок висит. Трое басмачей поблизости всегда дежурят.

— Значит, арифметика не в нашу пользу, — проговорил Саблин. — Патронов два, а басмачей, как ты выражаешься, — три. Один лишний. Пока оружием не разживемся, серьезных действий предпринимать не следует.

— Легко сказать, разжиться оружием. Теперь бандюги начеку. В собственные тени палить начнут и гранатами забрасывать.

— Они и до этого так делали. Слушай, Слава, есть у меня один план. Вот только нужно дождаться, пока стемнеет. Поэтому предлагаю заранее выспаться, набраться сил, а то я еще не совсем в себя пришел. Пока засыпать будем, я тебе про этот самый план и расскажу.

— Ты у меня совета спрашиваешь? — поинтересовался Шарапов.

— Нет, просто в известность ставлю. Итак, слушай…

Каплей Саблин обладал редким умением высыпаться наперед. Такое мало кому дано — отрубаться по сигналу собственного мозга. Но если того требовали обстоятельства, Виталий умел проспать и десять часов, и двенадцать, и даже больше. Чтобы потом не испытывать потребности в отдыхе в течение нескольких суток, оставаясь при этом бодрым и полным сил. Хотя почти все так называемые нормальные люди умеют лишь наверстывать упущенное. Они высыпаются после того, как им не удалось вздремнуть.

Внутренние часы каплея Саблина сработали безукоризненно. Он раскрыл глаза, когда за иллюминатором уже сгущались сумерки. Шарапов не спал, ворочался.

— Подъем! — скомандовал Виталий. — Слава, ты мне в самом деле показал все, что у тебя есть? Только честно. От этого зависят наши с тобой жизни и судьбы твоих товарищей. Ты же сам понимаешь, бывают моменты, когда следует признаться в небольших прегрешениях. Они будут списаны за спасение людей.

Шарапов вновь потер коротко стриженный затылок и ответил:

— Ты из меня кишки достаешь, командир! Ничего такого я не везу.

Каплей уловил ту самую «оговорку по Фрейду». Если человек говорит так, то это значит, что он все-таки что-то везет.

— Слава, это момент истины. Ты гонишь на борту самогонку и позволяешь себе напиваться, а потом отсыпаешься в своем тайнике. Я имею полное право подозревать, что ты и по другим пунктам законодательство нарушаешь.

— Да кому мешает моя самогонка? Это же не в ущерб работе! — тут же возмутился Шарапов.

Виталий мягко взял его за отворот рубахи, притянул к себе и заявил:

— Слушай сюда, Слава! Я не мент и не прокурорский работник. Мне твои прегрешения по хрену. Но если это сможет помочь людям…

— Какая тут помощь? — возмутился старший моторист. — Есть у меня контрабанда. Везу с собой кое-что, но это никак не связано с тем, что случилось, и абсолютно ничем не может помочь.

— И все же!..

— Достал ты меня. — Шарапов шумно выдохнул. — Ладно, покажу я тебе свои сусеки. Везу безобидную контрабанду. Рождественские игрушки для детей. Тебе елочные гирлянды помогут? Шарики новогодние?

— Не мне, а твоим товарищам, да и тебе самому тоже. Как я понимаю, ты не только шарики везешь. Но и петарды у тебя имеются, хлопушки.

— Есть немного, — неохотно признался Шарапов. — Только ты это, Виталик… тебе потом отчет писать, если все удачно сложится. Ты уж о моей контрабанде в нем ни слова!.. — Он протянул руку, чтоб скрепить договоренность пожатием.

— Лады, — согласился Саблин.

Шарапов вытащил отвертку и открутил лист пенопласта. За ним оказался еще один тайник — глубокая ниша, сплошь заставленная какими-то картонками, упаковками с мишурой, прозрачными коробками с новогодними шариками.

— Что тут у тебя?

— Сам смотри. — Шарапов пожал плечами.

Саблин стал перебирать коробки. В них нашлись хлопушки, петарды, фейерверки и еще механические игрушки — деды-морозы со снегурочками. Виталий поставил на грузовой поддон деда-мороза, сдвинул штырек выключателя. Дед-мороз мгновенно ожил. Его лицо засветилось изнутри нежным розовым светом, отчего этот персонаж, герой детских мечтаний, тут же стал напоминать алкоголика со стажем. Этакий дед-мороз — красный нос.

Китайская игрушка, двигая руками и поворачивая головой, тут же запела: «Маленькой елочке холодно зимой, из лесу елочку взяли мы домой…»

Саблин дослушал вокальную партию до самого конца, выключил деда-мороза и проговорил:

— Можешь считать, что я купил у тебя этого деда-мороза.

— Зачем купил?.. Все, что есть в этом помещении, можешь использовать для дела.

— Тогда я беру еще пару фейерверков и несколько пачек петард.

— Ничего не имею против.

Слава энергично помотал головой так, словно в уши ему попала вода, и он хотел ее оттуда вытрясти, потом произнес:

— Черт знает что такое. Ведь была у меня возможность не идти в рейс. Денег вполне хватало. Имелось на что жить. А вот со своей поругался и назло ей пошел.

— Твоя — это, в смысле, жена? — поинтересовался Саблин, сбрызгивая водой лицо.

— А кто же еще? — отозвался Шарапов, поднимаясь на ноги. — Интересно, сообщили ей, что нас террористы захватили?

— Честно говоря, не знаю. — Виталий вытер лицо не слишком свежим полотенцем. — Не было времени телевизор смотреть. Обычно о таких случаях не сообщают, только потом — постфактум. Когда освободят или… — Он не стал уточнять. — Ведь террористы никаких требований никому не предъявляли.

— Вот это и хреново. Раз требований не выдвигают, значит, мы для них расходный материал.

— Мы не расходный материал, — тут же возразил каплей. — Мы с тобой можем сопротивляться, нападать. Счет уже три — ноль в нашу пользу.

— Почему же три — ноль? — удивился Слава. — Мы же только одного уложили. Иной раз вспомню, как из него кишки полезли — на душе сразу муторно становится.

— Я и тебя с собой сосчитал. А если сюда прибавить еще и силовую установку танкера, которую ты испортил, то можно сказать, что мы с тобой четыре — ноль ведем.

— А ты меня не подбадривай, командир. Это все слова. У них же вся команда в заложниках. Да и судно в их руках.

— Недолго осталось. — Саблин усмехнулся.

— Мне тоже хотелось бы так думать, но логика подсказывает, что не так-то просто оно будет.

— Продукта своего не желаешь выпить для храбрости? Может быть, такая возможность предоставляется в последний раз? — то ли всерьез, то ли в шутку проговорил Виталий.

— Нет, — протяжно произнес Шарапов. — Я себе зарок дал. Выпью только после окончательной и безоговорочной победы над международными террористами и других угощу. Черт с ним, с моим тайником. Раскроюсь. Представляешь себе картину. Вся команда на палубе стоит, а я из бутыли им свой продукт разливаю. И капитану Ларионову, и врачу Резнику, и механику Петроградскому, и старпому Пархоменко… всем-всем-всем.

— Завидная картина, — согласился Саблин. — А мне плесканешь?

— Прежде всего! За тебя первого и выпьем. Я-то геройствовать не собирался. Думал, зашьюсь в своем тайнике и отсижусь.

Саблин посмотрел на потемневший иллюминатор.

— Пора, Слава. Пошли.

— Даже удачи нам некому пожелать, — пожаловался Шарапов.

— Удачи желать никогда не стоит, — парировал каплей.

— Это почему же?

— Она или есть, или ее нет. Никакими пожеланиями тут не поможешь. Удача как женщина. Убедишь ее, что достоин, понравишься — она сама за тобой повсюду следовать станет.

— Она сейчас здесь, с нами? — Шарапов огляделся, словно бы всерьез собирался увидеть молодую женщину с крыльями, опекающую его и каплея.

— А ты как думаешь? — осведомился Саблин.

— С нами! — Старший моторист заулыбался. — Иначе с тобой мы сейчас здесь не разговаривали бы.

— Ну, тогда пошли. Кого нам бояться?

Саблин подбадривал своего нового помощника, но сам не до конца был уверен в успехе. Против твоей удачи всегда может найтись чужая. У многих за плечами парит молодая женщина в белом с распростертыми крыльями. У каждого есть свои идеи и резоны ввязываться в борьбу. Чья удача окажется сильнее — заранее сказать невозможно. Она и в самом деле как женщина — любит сильных и решительных.

Став на колени, Шарапов припал ухом к слою пенопласта и сказал:

— Вроде тихо. Но про этих басмачей заранее ничего не скажешь — затаиться могли.

— Два патрона у нас есть. — Каплей сжал в руках автомат.

Один патрон был загнан в патронник. Второй он прижимал к ладони безымянным и средним пальцами. Указательный лежал на спуске.

Шарапов с серьезным видом перекрестился, одну за другой откинул защелки, взялся за дверные ручки и выставил люк в коридор.

После чего он осторожно высунул туда голову и сообщил:

— Вроде пусто, командир. Можно идти.

Мужчины выбрались в коридор и первым делом поставили люк на место. Ржавые гайки и болты смотрелись монументально. Глядя на них, и в голову не могло прийти, что они так легко проворачиваются. А вот контур выпуклого люка выглядел по-другому. Пыль, закрывавшая уплотнитель, отвалилась. Если хорошенько посветить, то можно было понять, что его недавно открывали.

— Непорядок, — произнес Шарапов. — Сейчас исправим. — Он провел пальцами под самой стеной, собрал пыль и грязь, аккуратно растер ее по периметру. — Вот теперь ни одна падла не догадается, что мы с тобой его открывали, — заявил старший моторист.

Шарапов хорохорился, но сразу было видно, что боится. Еще бы, ведь Слава был сугубо штатским человеком. Последний раз он держал в руках оружие, когда учился в мореходке. Но ведь там готовили моряков торгового флота, а не матросов для боевых кораблей.

— Тихо как в могиле, — негромко проговорил Шарапов, мягко ступая по настилу ногами в дырявых носках.

Единственным звуком, нарушавшим тишину, было далекое тарахтение дизель-генератора.

— Мне кажется, что ты, командир, более-менее разбираешься в наших лабиринтах. А появился здесь недавно.

— Немного знаком с судовой архитектурой. По чертежам изучал, — схитрил Саблин.

— По чертежам хрен так выучишь, как ты, — справедливо не доверился ответу каплея старший моторист. — Пока все своими ногами не исходишь, руками не ощупаешь, дорога в голове не отложится. Чертежи-то, они ведь плоские.

— Это верно. Даже крыса дорогу запоминает, когда лаборант-испытатель запускает ее в лабиринт, чтобы она дорогу к корму нашла.

— Ну, мы-то не крысы. И не к корму идем.

— В нашем случае это возможность выжить. Точно так же, как для крысы корм. — Саблин остановился у крутого металлического трапа.

Вверху, в открытом люке, чернело ночное небо. Сквозь низкие облака проступала ущербная, размытая луна.

— Ну, вот мы и на месте.

Они поднимались осторожно, стараясь избегать малейшего стука. Останавливались через три-четыре ступеньки, прислушивались, но никаких звуков, кроме шума моря и свиста ветра, не улавливали. Наконец Саблин осторожно выглянул на палубу.

Увиденное его не слишком обрадовало. Он-то надеялся, что возле этого открытого люка будет дежурить один из басмачей, как выражался Слава Шарапов.

Посты были выставлены. Но не здесь, а у входа в надстройку и по бортам судна. Ближайшими к Саблину оказались двое бандитов. Они торчали у леерного ограждения и курили один косяк на двоих, затягиваясь по очереди. За их спинами болтались автоматы. Подобраться к ним незамеченным не представлялось возможным. Пространство открытое. По палубе то и дело проходился луч прожектора.

— Что там? — нетерпеливо спросил Шарапов.

— Хреновый расклад. Но можно попробовать, — шепотом ответил ему Саблин. — Короче, так, боец. Спускаешься вниз и становишься в сторонке. Твоя задача: принять клиента. Только учти, скорее всего, без стрельбы не обойдется. Поэтому на линию огня не высовывайся. Вступишь в дело, когда я тебе одного из них спущу вниз. Главное — выхватить у него автомат и прикончить раньше, чем он успеет в тебя выстрелить.

— Прикончить? — переспросил Слава. — Не знаю, получится ли у меня. Вдруг в ступор впаду!..

— Жить захочешь — прикончишь. Ты его или он тебя, — выдал незамысловатую философию каплей. — Прежде всего завладей автоматом. А там уже поступай как знаешь, стреляй или череп прикладом размозжи.

— Или стволом в глаз садануть.

— Молодец. Делаешь успехи. Только не забудь, что у автомата предохранитель есть. Стрелять нужно одиночными, не тратить патроны зря. Помнишь, как это делается? — Саблин дал автомат в руки Шарапову.

Тот пощелкал предохранителем и сказал:

— Вроде помню. Это как умение плавать или ездить на велосипеде. Среднее положение — стрельба одиночными, нижнее — очередями. — Слава поставил предохранитель в среднее положение.

— Неправильно делаешь. Так и ошибиться недолго в суматохе. Резко опускаешь предохранитель вниз, на стрельбу очередями. А потом поднимаешь одним щелчком в среднее положение. Продемонстрируй.

Шарапов все послушно исполнил.

— Но мой совет — лучше сразу сади прикладом в голову. Если услышишь, как череп треснул, то в дальнейшем не беспокойся, отходи. Я тебя нагоню.

— Удачи! — пожелал ему старший моторист.

— Она с нами и за нас, — напомнил каплей.

Шарапов стал бесшумно спускаться по трапу.

Между металлическим сварным маршем со ступеньками и переборкой оставалось узкое пространство. Саблин поставил на третью ступеньку, если считать от палубы, разговорчивого китайского деда-мороза с посохом и нажал на шпенек выключателя. Игрушка тут же принялась двигать руками, подсвеченной головой и петь противным гнусавым голосом с явным азиатским акцентом про маленькую елочку.

При первых же звуках Виталий перебрался в узкий простенок между маршем и переборкой. Он завис над бездной, упираясь ногами и плечом. Инфернальные сполохи, отбрасываемые посохом деда-мороза, отсветы его алкоголической головы плясали по стенам и вырвались наружу. Гнусный голос с китайским акцентом летел на палубу из раскрытого люка.

Шум волн и свист ветра, конечно же, заглушали эти слабые звуки, но двое бандитов, куривших у ограждения, все же расслышали их. Да и сполохи света не укрылись от них.

Бородатый террорист прислушался, присмотрелся и глубокомысленно произнес:

— Херня какая-то!

Его напарник-коротышка еще раз пыхнул дымом, и недокуренный косяк полетел в море.

— Надо глянуть, — сказал он.

Боевики, прижимаясь друг к другу плечами, стали медленно приближаться к открытому люку.

Из люка доносился надрывный голос деда-мороза.

— Точно, херня какая-то, — проговорил бородатый и обменялся взглядами с напарником.

Происходило что-то непонятное и почти мистическое. Они могли ожидать нападения, стрельбы, но только не новогодней песенки, знакомой им с детства.

— Держи люк на прицеле. Отойди на два шага, — прошептал бородач. — А я туда загляну.

Коротышка явно обрадовался, что не ему первому придется лезть в подозрительный люк, из которого неслась песня и долетали отблески инфернальных лампочек.

Дед-мороз пошел на второй круг.

Коротышка отступил, направил автомат в полыхающий проем люка. Бородач присел на корточки, осторожно сунул ствол в проем и только после этого, готовый в любой момент выпустить очередь, выглянул. Выстрелить он не успел.

Саблин мгновенно схватил ствол автомата и что было силы рванул его на себя. У бородача в отличие от Боцмана не было хороших учителей. Никто не учил его, что если суешься в подозрительное место, то никогда не следует забрасывать ремень на шею.

Боевик лишь успел увидеть деда-мороза в синем кожухе, резво двигающего руками, как тут же сорвался и покатился по крутому металлическому трапу. Он трижды перекувырнулся и ударился затылком о стальной настил. Позвонок хрустнул. Смерть наступила мгновенно.

Шарапов, стоявший внизу, вырвал автомат боевика, на пару секунд задумался, но так и не нашел в себе силы опустить приклад на голову противника.

— И так сдох, — тихо прошептал он.

Саблин не терял времени. Он воспользовался замешательством коротышки, выставил ствол в проем люка, прицелился и выстрелил. Недоросток взмахнул руками и упал навзничь. Виталий сильно рисковал. Он просто шел по острию ножа.

На звуки стрельбы уже спешили другие бандиты. Но Боцман успел выскочить из люка словно черт из табакерки. Он выстрелил в одного из них последним патроном, чем заставил остальных на время залечь. Каплей схватил автомат убитого бандита, наметанным взглядом тут же обнаружил подсумок с запасными рожками, сорвал и то и другое.

Потом он прыгнул в раскрытый люк, и сделал это вовремя. Несколько автоматных очередей сошлись над ним. Но Саблин был уже недоступен для выстрелов.

Прижимая к себе трофейные оружие и боеприпасы, Виталий буквально скатился по крутому трапу. Если бы не тренировки, он наверняка разбился бы, рассадил бы себе череп об одну из стоек поручней.

Каплей оказался под ногами у Шарапова и спросил:

— Прикончил?..

— Сам сдох.

— Автомат при тебе? — поинтересовался Саблин, вскакивая на ноги.

— При мне. Я и подсумок снял, и гранаты из карманов вытащил. Валим отсюда!

Каплей со старшим мотористом весьма своевременно рванули по коридору. Сверху уже грохотали автоматные очереди.

— Погоди! — Саблин остановился, вытащил пачку петард, чиркнул спичкой, поджег и метнул через плечо.

Через секунду у трапа уже раздавались хлопки, сполохи, очень похожие на автоматные очереди. Каплей со старшим мотористом полетели по коридору.

Боевики боялись сунуться в проем люка. Внизу что-то полыхало и стреляло. Все жались к надстройке, лишь изредка пуская в проем короткие автоматные очереди.

— Стой! — скомандовал Саблин, прислушиваясь к хлопкам.

— Да чего тут стоять? — отозвался Шарапов. — Рвать надо. Затихаримся, не найдут.

— Мне не только оружие важно. Надо давить им на психику. Чтобы каждый из них понял — за любым углом его подстерегает смерть. — Виталий присел, поставил объемную коробку фейерверков на пол и прислушался.

Вскоре у трапа наступила тишина. Все до последней петарды взорвались. Потом послышался топот, застрочили автоматы.

— Рвать надо! — поторопил каплея старший моторист.

— Паника и только паника! — возразил Виталий, чиркнул спичкой и поджег фитиль фейерверка.

Возможно, эта коробка принесла бы кому-нибудь радость на дне рождения, свадьбе, юбилее. Но ей была уготована другая судьба. Лишь только заискрился фитиль, Саблин рванул со всех ног. Следом за ним бросился и Шарапов.

Боевики обнаружили своего товарища со сломанной шеей и без оружия. Они тут же бросились в коридор. Впереди что-то слабо тлело. Но не успели они преодолеть и десяток метров, как тут же зашипело, заискрило. В узком стальном коридоре стали метаться разноцветные ракеты. Все заволокло дымом, пробиться через который не представлялось возможным.

Да, это был настоящий салют в честь очередной победы Саблина и его добровольного помощника.

На этот раз бандиты не рисковали соваться в судовые помещения. Ведь противник был уже вооружен и доказал свою боеспособность. Поэтому террористы ограничились тем, что постреляли в дым и вновь выбрались на палубу.

На звуки стрельбы еще раньше, чем ему сообщили по рации, выбежал Муса. Он держал пистолет наготове. Вот только стрелять уже было не в кого.

— Безмозглые идиоты! — заорал он на своих людей. — Мы потеряли двух человек!

Сулейман только развел руками и заявил:

— Те, которые погибли, — сами виноваты. Зачем они пошли к люку, где их подстерегали?

Муса тяжело дышал, еле сдерживая порыв гнева.

— Запомните все, наша территория — палуба и надстройка. В трюм не лезть. Это всем ясно? — заявил он.

— Понятно, командир, — сказал Сулейман. — Но только внизу заложники. Как быть с этим?

— Переведем в надстройку, — после недолгого раздумья распорядился Муса и поднес ко рту рацию. — Салех, ответь.

Рация затрещала.

— Слушаю, Муса.

— Как там у вас?

— Можно сказать, что спокойно. Вот только кто-то из пленных все время стучит по трубе этой дурацкой морзянкой.

— Салех, слушай сюда. Ситуация сильно усложнилась. Беглецы завладели оружием. Возможно нападение на вас. Выводите пленных.

— Командир, у нас нет ключа, — напомнил Салех.

Муса длинно забористо выругался. В самом деле, ключ от навесного замка был у него в кармане. Командир хотел подстраховаться. Теперь эта осторожность выходила ему боком.

— Сейчас пришлю подмогу. Будем выводить пленных.

— Понял, командир. Нас здесь трое. Если что, продержимся. Поспешите.

— Жди, Салех. Мы скоро будем.

Стрельба за спиной затихла. Шарапов с Саблиным пробежали еще два пролета коридора, остановились, перевели дыхание.

— Итак, что мы имеем в сухом остатке? — спросил Виталий.

Добыча оказалось неплохой. Два автомата. Три запасных рожка, снаряженных до отказа, и две гранаты.

— Ну вот. Вооружаемся в геометрической прогрессии! — Слава усмехнулся. — Хорошо, что добивать басмача не пришлось. А то я не уверен, смог бы…

— А выстрелить в человека сможешь?

— В террориста смогу, в человека — нет.

— Они тоже люди. У них есть свои резоны заниматься тем, что они делают. Никогда не представляй себе противника каким-то зверем. Всегда нужно пытаться понять его логику, мотивации. Тогда и сражаться с ним легче.

— Может, ты и прав, командир. — Шарапов задумался, потом спросил: — Так что, пошли прятаться?

— Мы растревожили осиное гнездо, — произнес каплей. — Боюсь, как бы они не решили прямо сейчас отыграться на заложниках.

— Это как?

— Бандиты должны сделать попытку остановить нас. Для этого они могут расстрелять несколько человек из команды. Мол, если не выйдете и не сдадитесь, то прикончим и остальных.

— Вот сволочи.

— Согласен. Но такое решение будет логичным с их точки зрения. Поэтому освобождать пленников нужно немедленно.

Даже не посоветовавшись с Шараповым, не спрашивая его мнения, Саблин забросил автомат на плечо и заспешил по коридору. Слава еле поспевал за ним.

Теперь уже Саблин и сам отлично ориентировался в переходах. Подсказки ему не требовались. Когда до стального мешка, где держали пленных, оставалось два колена коридора, каплей сбавил шаг. Теперь он и Шарапов уже крались.

В воздухе витало чувство опасности. Тишину нарушали лишь удары по трубам. Кто-то из заложников отбивал всего лишь одно слово: «Ответьте».

Перед последним поворотом Саблин опустился на четвереньки, буквально подполз к углу, но не спешил из-за него выглядывать. Шарапов сел на корточки рядом с ним.

Виталий почти беззвучно произнес:

— Встанешь в полный рост, выставишь автомат над головой и будешь стрелять. Но сам не высовывайся.

— Так я ж ни в кого не попаду.

— Тебе и не надо. Главное — посеять в них панику. Остальное за мной.

Шарапов встал, поднял над головой автомат и ждал команды Саблина. Каплей отогнул усики чеки, осторожно вытащил ее, еще раз прислушался. Ему показалось, что рядом раздавалось неровное дыхание. Но с точностью сказать он этого не мог — мешало постукивание по трубам.

Виталий размахнулся, забросил гранату за поворот и тут же отшатнулся назад. Было слышно, как граната катилась по стальному настилу.

— Ложись! — крикнул кто-то из боевиков, и тут же громыхнуло.

Коридор заволокло дымом. Послышались крики, стон.

— Вторую бросай! — нервно выкрикнул старший моторист.

— Не надо. Теперь твоя очередь, — ответил ему Саблин.

Шарапов выставил ствол за угол и стал стрелять короткими очередями. Пули рикошетили в узком коридоре.

Уцелевшие бандиты ответили ему тем же.

— Два ствола осталось. Одного уложили, — проговорил Саблин и пополз вперед.

Из-за дыма ничего нельзя было рассмотреть. Автоматы бандитов были заряжены трассерами, и огненные полоски прочерчивали дым. Враги стреляли по вспышкам автомата Шарапова.

Саблин перевернулся на спину, поднял автомат перед собой на вытянутых руках, нажал на спуск. Он дал длинную очередь, при этом резко водил стволом из стороны в сторону. Один из автоматов противника тут же стал бить, ориентируясь на вспышки. Но пули проходили над Виталием. Конечно, не было никакой гарантии, что его не зацепит. Но все же каплею удалось дезориентировать боевиков.

Смолк еще один автомат. Кто-то упал. Саблин отщелкнул отстрелянный рожок, тут же подсоединил новый и моментально нажал на спуск.

— Все, чисто! — крикнул он, когда послышался хрип, погасли вспышки.

Было слышно, как оружие упало на стальной настил.

Тяжело дышавший Шарапов вышел и вглядывался в дым, который понемногу рассеивался.

— Три трупа! — заявил Слава, сделал шаг, и на настиле зазвенели стреляные гильзы.

Саблин обыскал мертвых бандитов и в растерянности спросил:

— Черт, где же ключ?

— Может, выпал? — Шарапов подергал тяжелый навесной замок, затем пару раз безрезультатно ударил по нему прикладом.

Запор был надежный.

— Мужики, мы вас освободим. Вот только замок открыть не можем. Сейчас я его!.. Посторонись, братан, — Шарапов отступил на шаг и выпустил в замок короткую очередь.

Саблин не успел остановить его безумную затею. Шальной отрикошетившей пулей их могло убить или поранить. Замок же остался висеть на месте.

Каплей глянул на него, зло сплюнул и заявил:

— Ты же его так погнул, что ни одна отмычка не возьмет.

— Да я ж хотел как лучше, — проговорил старший моторист.

За стальной дверью уже слышались радостные возгласы. Люди думали, что вот-вот выйдут на свободу. В отдалении послышались выстрелы и воинственные крики. Сюда наверняка спешили бандиты, чтобы не дать освободить заложников и расправиться с теми наглецами, которые напали на их товарищей.

Саблин посмотрел в глаза Славе и сказал:

— Тебе придется справиться, иначе никак. Бегом вперед. Стреляй! Ты должен их задержать. Отступай, отстреливаясь, сразу, как только громыхнет.

— Что громыхнет? — не понял Шарапов.

— Бегом!

Слава в дырявых грязных носках побежал по коридору. Лишь только он скрылся за поворотом, Саблин примотал к замку последнюю гранату ремнем от автомата.

— Мужики! — крикнул он. — Всем лечь, забиться по углам. Прикрывайтесь, чем сможете. Я подрываю дверь.

Было слышно, как стрелял Шарапов. При этом он надрывно кричал.

Его слова гулким эхом разлетались вместе со звуками выстрелов:

— Басмачи, мать вашу!.. Абреки!

Ни веревки, ни шпагата у Виталия с собой не было. Поэтому ему приходилось полагаться на быстроту ног и везение. Он разогнул усики чеки, выдернул ее, затем отпустил скобу.

В моменты крайней опасности восприятие времени изменяется. Человек начинает видеть мельчайшие детали. Он воспринимает мир так, словно бы ему показывают замедленную запись.

Предохранительная скоба, медленно вращаясь, полетела к низкому потолку. А Саблин бросился к спасительному повороту, отсчитывая в уме секунды. Перед самым поворотом он подпрыгнул, оттолкнулся ногами от стены и залетел за спасительный угол. Произошло это очень вовремя. В этот самый момент и громыхнуло.

Когда Саблин поднял голову, то увидел амбарный замок, сорванный взрывом и валявшийся неподалеку от него. Он забежал в дым, буквально на ощупь нашел засов. Дверь содрогалась от ударов с обратной стороны.

— Не стучать! Дайте засов открыть! — крикнул Виталий.

Удары прекратились. Засов, погнутый взрывом, поддался не сразу. Пришлось бить по нему прикладом. Наконец дверь отворилась.

— Быстро! Выходите все! Есть три автомата! — Он показал на мертвых бандитов. — Может, и гранаты найдутся! Все, кто вооружился — за мной! Там ваш моторист, Славка Шарапов, надо ему помочь! — Каплей бежал по коридору и кричал: — Славка, держись!

За ним с трофейными автоматами в руках спешили капитан танкера Илья Ларионов и офицеры МЧС.

Шарапов стоял на одном колене и палил за угол.

Он обернулся и крикнул:

— Вовремя ты, командир. У меня патроны кончаются. — Затем Славка заметил освобожденных пленников и радостно улыбнулся. — Получилось, значит. А я, командир, кажется, одного завалил.

— Потом разбираться будем, — ответил Саблин, выставил ствол за угол и открыл огонь.

— Мы гранаты прихватили, — проговорил капитан МЧС.

— Дай-ка одну. — Саблин протянул руку.

Граната полетела за угол.

Прежде чем она взорвалась, успели раздаться крики:

— Ложись!

— Назад!

Громыхнуло!..

Муса еще дважды посылал своих людей вперед, но прорваться им так и не удалось. Тогда командир боевиков понял, что просто угробит всех своих людей.

— Назад! — скомандовал он. — Отходим.

Восемь бандитов, оставшихся в живых, смотрели на своего командира, когда он лихорадочно задраивал люк, ведущий в трюм. Они ждали его решения. Лица этих людей, немало повидавших на своем веку, были растерянными и испуганными.

— Чего встали? Быстро задраить люки. Все до единого, а потом и заварить! — рявкнул Муса. — Есть среди вас сварщики?

Двое бандитов подтвердили, что в прежней жизни им приходилось варить. Один работал на стройке, второй — на станции технического обслуживания автомобилей.

Террористы побежали исполнять приказ командира. Они задраили все люки. Бывшие сварщики уже отыскали электроды, кабель, маски и подключились к дизель-генератору.

— Теперь они оттуда не выберутся, — устало произнес Муса.

— Будем надеяться, — ответил ему Сулейман.

Капитан танкера Ларионов стоял в коридоре и прислушивался.

Он поднял руку, чтобы другие молчали, и произнес упавшим голосом:

— Они люки задраили.

— Похоже на то, — согласился старпом. — Теперь нам отсюда не выбраться. А ведь казалось, что свобода была так близка.

— Да, для нас мало что изменилось. Камера стала чуть побольше, — невесело подытожил судовой врач Резник. — Раненые есть?

Таких не оказалось.

— Значит, мы опять влипли! — Шарапов вздохнул.

— Все нормально. Что-нибудь придумаем. — Каплей Саблин хлопнул старшего моториста по плечу. — Пошли посмотрим. Может, еще парочкой автоматов или гранат разживемся. Отступали-то они в панике, могли и не забрать.

Глава 9

Утром в мотель пришел адвокат Марк Уолберг вместе с сотрудником полиции. Коле и Кате пришлось вставать. Сабуровой вообще удалось поспать от силы часа два, и выглядела она совершенно помятой.

Морских спецназовцев повезли на повторное опознание. Местные власти собрали в полицейском управлении каких-то граждан, которые, по мнению канадцев, напоминали лиц славянской наружности — голубоглазые, русые, бледнолицые. Между ними и поставили Зиганиди с Сабуровой.

Буквально на минуту в помещение вошла женщина строгого вида в сопровождении своего адвоката и указала ладонью на спецназовцев. Затем вбежал краснорожий шофер, так же ткнул пальцем на Катю с Колей и быстро ретировался из зала.

— Все хорошо! — заявил Уолберг и улыбнулся.

Однако Зиганиди с Сабуровой было не до веселья. Коля вообще скрипел зубами, еле сдерживался, чтобы не наброситься на аферистов, полицию или этих подставных русских.

— Пойдемте, подпишете бумагу. — На лице Марка светилась радость.

В кабинете начальника управления Коле с Катей выдали документ, предупреждение о том, что им необходимо ежедневно объявляться в полиции. Делать это надо было в каком-нибудь из городов, перечисленных ниже. В список входили Форт-Провиденс, Хей-Ривер, Пейн-Пойнт, Рей, Йеллоунайф, расположенные на Большом Невольничьем озере, а также Форт-Симпсон и Форт-Лиард, находящиеся чуть в стороне от него.

Получение такого разрешения было несомненной победой адвоката Марка Уолберга. Он задал вполне резонный вопрос сотрудникам прокуратуры Северо-Западных территорий. Неужели полиция в каком-либо ином близлежащим городке работает хуже, чем в Форт-Провиденсе? При современной мгновенной передаче информации отслеживать местонахождение людей, отпущенных под залог, — вообще не проблема.

Зиганиди и Сабурова подписали бумаги. Для них самым важным было то, что им разрешалось посещать Форт-Симпсон. Теперь они уже могли планировать свою поездку.

— Вы ничего не слышали об исчезновении в здешних местах какого-то геолога и экспедиции, которая отправилась на его поиски? Послушайте, — напрямик спросил Зиганиди адвоката и сотрудника полиции.

— Нет, — однозначно ответил Уолберг.

— Да, я кое-что знаю. Это произошло год назад, — ответил полицейский. — Власти готовили еще одну поисковую экспедицию, но американские охранники сами разыскали фрагменты тел пропавших людей. Несчастные парни были растерзаны дикими животными. Официальная версия произошедшего такова: экспедиция зашла в дикие места национального парка Наханни. Ее участники подверглись нападению медведей.

— А вы сами верите в официальную версию? — настойчиво спросил Зиганиди.

— Сейчас я на службе, поэтому верю.

— А когда вы будете не на службе?

— Тогда я окажусь дома, с семьей, и мне некогда будет с вами разговаривать, уж извините, — холодно проговорил полицейский. — Надеюсь, нам не придется организовывать экспедицию, разыскивающую вас. До свидания. — Полицейский всем своим видом показал, что Зиганиди может освободить его кабинет.

— Вы с ними поосторожнее, — предупредил Колю Уолберг уже на улице. — Эти задиры имеют право в любой момент задержать вас, если, конечно, докажут, что пресекли попытку нарушить предписание, ограничивающее ваши права.

— Хорошо, постараюсь при них сдерживать себя.

— Отлично. Что собираетесь делать? — спросил адвокат.

— Нам надо побывать в районе Форт-Симпсона.

— Понятно. Я не буду выпускать вас из виду. Полицейские всегда сообщат мне о вашем местонахождении. И будьте осторожны. Закон есть закон, как говорится.

Марк на своем «Лексусе» отвез Колю с Катей в мотель.

— Всего наилучшего. Спасибо за все, постараемся вас не подвести, — сказал Зиганиди, покидая машину адвоката.

Сабурова, насупленная и злая, просто махнула рукой.

Толик увидел подъехавший «Лексус», вышел навстречу морским спецназовцам и спросил:

— Ну как?

— Нас благополучно опознали, — мрачно пошутила Катя.

— Зато мы имеем право разъезжать по окрестностям, — наигранно бодрым тоном произнес Зиганиди и добавил: — Ладно, пошли. Давайте выпьем.

Все молча последовали за ним. Коля разлил по рюмкам коньяк.

— За то, что нет худа без добра, — произнес он и большим глотком выпил все до капли.

— А кто будет за рулем? — спросила Сабурова и не стала брать свою рюмку.

— Давайте пока оставим проблемы с законом в стороне. — Толик тоже выпил и проговорил: — Вчера портье передал мне записку. Он сказал, что его просила это сделать некая дама в белом платье.

Бывший десантник достал смятый клочок бумаги из кармана брюк и протянул Зиганиди.

Коля прочитал ее и сказал:

— Вот как! Сожги ее.

Пока Толик уничтожал записку, Зиганиди тихо говорил:

— Нам подсказывают, что завтра на полигоне начинаются испытания. Кроме того, изменился маршрут нашего проникновения туда. Лучше всего идти с севера. Там есть один холм, с которого бежит небольшая речушка. Она втекает в озеро, расположенное почти посреди полигона.

Он включил фотоаппарат, и на экране возникла карта. Коля увеличил ее. Боевые пловцы заметили, что холмы на ней были обозначены, а ручей — нет. Однако озеро там фигурировало, как и речка, которая из него вытекала.

— Ничего себе! — воскликнула Сабурова, осматривая карту. — Так нам, оказывается, надо быть и альпинистами, и туристами-байдарочниками. Сначала придется отправиться вниз по Маккензи, затем подняться на холм, потом всего-навсего найти ручей и сплавиться по нему в озеро.

— Катя, подниматься на самую вершину совсем не обязательно, — подал голос Толик. — Умный в гору не пойдет. Лучше вот здесь пройти по склону. Мы опишем полукруг и обязательно выйдем к тому ручью.

— Значит, так!.. — командным тоном проговорил Зиганиди. — Сейчас быстро собираемся, берем только самое необходимое. Затем звоним нашему местному приятелю, который обещал помочь с плавсредствами. Загружаемся и выдвигаемся в Форт-Симпсон. Там находим какой-нибудь мотель. Если же наш друг не выходит на связь, покупаем плавсредства сами. В шесть часов вечера отмечаемся в полиции и сразу же отправляемся в путь. Ночи светлые, думаю, мы сможем пройти по тому холму.

— Мы же совсем не спали. — Катя зевнула в ладонь и посмотрела в глаза Коли, красные от недосыпания.

— Сколько ехать до Форт-Симпсона? — вместо ответа спросил тот.

— Часа два с половиной.

— Вот и поспим. Собираемся. Нельзя терять ни минуты!

В течение получаса боевые пловцы и бывший десантник погрузили все свои вещи в джип. На этот раз они плотно перекусили на автозаправке. Ведь банальным бутербродом и кофе сыт не будешь.

Сабурова достала визитку канадского знакомого и позвонила, но тот не ответил.

— Наверное, спит. Ладно, поехали к нему! Разбудим. Думаю, он на нас не обидится, — сразу же предложил Толик.

Они запрыгнули в джип. Зиганиди устроился на заднем сиденье, чтобы хоть немного поспать в дороге. За руль попытался сесть Толик, но Катя напомнила ему о выпитом коньяке, и тот уступил ей место.

Только их джип двинулся в путь, как за ними увязалась черная «Тойота» с затемненными стеклами.

— За нами хвост, значит, к нашему знакомому мы не поедем, — с досадой в голосе сообщила Сабурова. — Нечего его подставлять.

— А как же плавсредства? — резонно заметил Зиганиди.

— Что-нибудь придумаем.

«Ниссан» покинул Форт-Провиденс и вскоре был уже на мосту через озеро Милс. Черная «Тойота» неотступно следовала за внедорожником.

Чуть позже Толик попросил Катю остановиться возле придорожного бара. Бывший десантник зашел туда за сигаретами. «Тойота» проехала мимо и остановилась на почтительном расстоянии. Однако когда джип поехал дальше, она снова увязалась за ним.

— Какая наглость! — возмущался Толик. — Неужели нет никакого закона, запрещающего вот так открыто следить за людьми?

— А что ты докажешь? Они просто едут той же дорогой по своим делам, — спокойным тоном произнесла Сабурова. — Эти люди нам ничего не сделают, просто демонстрируют, что будут знать о каждом нашем шаге.

Они быстро проскочили мост через левый приток реки Маккензи. Катя снова позвонила знакомому. На этот раз тот снял трубку.

— Приветствую!.. — тут же затараторила Сабурова, вмиг просветлевшая лицом.

В Форт-Симпсоне боевые пловцы и бывший десантник быстро определились с мотелем. Как только они стали вытаскивать свои вещи из машины, черная «Тойота» медленно проползла вдоль стоянки и направилась к центру городка. Компаньоны забросили свои немногочисленные личные вещи в номера.

В кармане у Сабуровой заиграл мобильник.

— Да, мы переехали. Теперь немного поживем в Форт-Симпсоне. Хотели заехать к вам, но за нами кто-то следит. Нам надо сплавиться по одной горной речушке…

Вскоре Кате пришло длинное СМС-сообщение с подробным планом действий, составленным канадским знакомым.

В шесть часов вечера Зиганиди и Сабурова явились в местное отделение полиции. Здесь, как им показалось, сотрудники были настроены куда более добродушно.

— Вы из русской мафии? — пошутил дежурный.

— Конечно, — буркнул Коля, понял, что его юмор не подействовал, и добавил: — Мы обычные туристы.

— Понятно, — протянул дежурный.

Что ему было понятно, ни Зиганиди, ни Сабурова спрашивать не стали. Они расписались там, где было нужно, и ушли.

Катя Сабурова, сидевшая за рулем, бросила через плечо:

— Опаздываем на десять минут.

Она остановила «Ниссан» на обочине. Впереди был мост через реку Маккензи, а дальше — дорога на городок Ригли. Черная «Тойота», следовавшая за внедорожником, остановилась позади, метрах в двадцати.

Зиганиди открыл заднюю дверцу, выбрался из салона. Следом вышли Сабурова и Толик. Катя периодически поглядывала на часы в своем мобильном телефоне.

— Какая красота, — произнес, разминая плечи, Коля.

— Сначала я сфотографирую реку, а потом вас, — сказал Толик.

Боевые пловцы и бывший десантник делали вид, что любуются здешней природой, не обращая внимания на хвост — двух парней в черных куртках, которые вышли из «Тойоты» и тихо разговаривали.

— Приготовились, Коля! — скомандовала Катя.

Зиганиди шел по мосту, а Толик его снимал. Сабурова стояла за спиной бывшего десантника. В руке у нее был мобильный телефон. Знаками она показывала, чтобы Зиганиди спускался с моста к самому берегу реки. При этом Толик продолжал фотографировать Колю. Получалось, что все трое постепенно удалялись от дороги. Вскоре они оказались на прибрежной гальке.

Вдруг на реке показался катер. Он шел на предельной скорости, почти бесшумно разрезал водную гладь, у самого моста внезапно сбросил скорость и подрулил к берегу.

— Запрыгивайте скорее! — крикнул их общий канадский знакомый.

Первой на катер заскочила Сабурова, за ней — бывший десантник с фотоаппаратом, а потом и Зиганиди. Он уселся рядом с рулевым. Сзади устроились Катя с Толиком.

Шеклтон заметил в руке у Сабуровой мобильник и грозно сказал:

— Немедленно выключите свои телефоны!

Катер рванул с места. Боевые пловцы и бывший десантник не только выключили свои аппараты, но даже на всякий случай вынули из них аккумуляторы.

Двое крепких парней в черных куртках засуетились на обочине дороги, достали свои мобильниики, начали куда-то звонить. Толик ухмыльнулся, наехал на них издалека зумом фотоаппарата, затем перевел объектив на волны, оставляемые катером.

— Это катер моего соседа. Он полицейский. Я одолжил на время. Классный зверь! — сквозь ветер прокричал Шеклтон.

Он мастерски управлял посудиной и явно наслаждался скоростью. В зубах у него торчала пустая трубка. Ветер давно выдул из нее остатки пепла.

Тем временем Шеклтон продолжал:

— Слушайте внимательно! Для каждого — свой рюкзак. У Зиганиди — лодка. Надувная, отличная. Из композитных материалов, не тяжелая. Один человек запросто сможет поднять ее на гору. Она рассчитана на пару среднестатистических, весьма упитанных американцев, так что вы поместитесь втроем. У Кэт — спальники, спасательные жилеты и еда. У Анатоля — вещи и техника. Компас, сухой спирт, спички, фонарики, бинокль, ракетница, электромотор для лодки, который может давать питание целой куче электроприборов. Он работает почти бесшумно. Рюкзаки непромокаемые. Николя! — неожиданно обратился он к Зиганиди. — Открой бардачок. Видишь план-схему? Там изображен и ваш ручей, и холм. Берите себе. Мы не дойдем до холма километра три. Хотя посмотрим, каков у этого катера движок, как он нас вверх по реке поднимет. Может быть, удастся подойти ближе. Тот холм вы сразу же узнаете. У него раздвоенная вершина. Дайте кто-нибудь ключи от джипа. — Шеклтон говорил четко и быстро, между словами почти не было пауз.

Ни Катя, ни Коля, ни Толик не могли вставить даже «спасибо», хотя и были ужасно благодарны своему помощнику.

— Один мой товарищ поставит его на девятом километре шоссе, ведущего в Форт-Лиард, как раз там, где ваша речка впадает в реку Лиард.

Сабурова полезла в карман и достала ключи от джипа.

— Брось в бардачок! — не оборачиваясь, крикнул Шеклтон. — Этот мой товарищ заедет в бар «Опоссум» в Форт-Симпсоне, встретится с полицейским, поговорит о жизни. Он невзначай упомянет, что вы взяли в Хей-Ривер моторную лодку и отправились поснимать виды вниз по Маккензи. Это так, на всякий случай, чтобы янки не поднимали паники, а начали бы проверять эту информацию. Я думаю, что успею вас высадить. Сам подожду их глиссеры на Маккензи и уведу вниз по течению.

Боевые пловцы и бывший десантник были восхищены продуманностью всех действий канадца. Они даже не ожидали такой помощи.

— Спасибо вам, — наконец-то смогла вставить Сабурова.

— Держитесь, сейчас поворот направо, и нашей рыбке придется несладко, — предупредил Шеклтон. — Пойдем против течения.

Катер лег в крутой вираж. Устье притока было не очень широкое, но катер лихо вошел в него, едва не касаясь песочной отмели.

Мотор натуженно загудел, заметно упала скорость. Однако катер уверенно шел вверх по реке. Через пару километров она заметно сузилась, течение усилилось.

Когда катер чуть ли не остановился, Шеклтон сказал:

— Все, идем к берегу. Вон там, за соснами, видите холмы? Третий — с раздвоенной вершиной. Вам туда. Отсюда до него километра полтора.

Он подвел катер как можно ближе к берегу и, не выключая двигателя, удерживал его на месте.

Зиганиди первым соскочил в воду и едва не упал — течение подкосило его. Толик, с трудом переставляя ноги, вышел на берег. Вслед за ними пошла Катя. Она вполне благополучно добралась до берега.

— Передавайте вещи, — сказал Зиганиди канадцу.

Когда рюкзаки оказались на берегу, Шеклтон сказал Коле:

— Оружия у вас, конечно же, нет.

— Вы правы, — признался тот.

— Здесь недалеко национальный парк. Там обитают гризли. — Шеклтон одной рукой расстегнул свой ремень, снял с него небольшую кобуру. — Это полицейский тазер. Он выбрасывает две стрелки на проволочках. Расстояние пять метров. Пятнадцать тысяч вольт парализуют любое живое существо. Но перед тем как выключать напряжение, советую вам чем-нибудь оглушить того человека или зверя, против которого вы будете его применять. Всегда держитесь вместе, не разбредайтесь.

— Царский подарок, спасибо. — Зиганиди повесил кобуру с тазером на ремень и осторожно, борясь с течением, перешел на берег.

Боевые пловцы и бывший десантник повернулись к канадцу и замахали ему руками на прощание.

— Эй, ребята! — Шеклтон посмотрел на них, понял, что они уже собираются идти, и подсказал: — Репеллент в рюкзаке у Кэт! Это на катере комаров ветром сдувало! — Затем он развернул посудину и помчался к реке Маккензи.

На берегу компаньоны стали разбирать свои рюкзаки. Вокруг боевых пловцов и бывшего десантника собиралась уже туча мошкары, поэтому еще одна услуга канадца была как раз кстати. Сабурова быстро нашла баллончик с изображением перечеркнутого комара. Она попшикала на свою одежду, потом на куртки Коли и Толика. Вроде помогло — мошкары стало меньше.

— Ноги не промочили? — поинтересовался бывший десантник.

— Нет, — одновременно ответили Зиганиди и Сабурова.

Каждый из них представлял, куда направляется. Поэтому у них имелась прорезиненная обувь.

— Сейчас нам надо пройти туда, — проговорил Коля. — До того холма приблизительно полтора километра. Лес довольно густой, в кустах полно мошкары. Благодаря помощи местного рыбака она нам больше не помеха. А теперь давайте сверим часы. — Он вскинул руку. — Сейчас ровно девять часов вечера. К рассвету нам во что бы то ни стало надо добраться до пункта назначения. На берегу того озера заляжем и будем наблюдать. Все, идем! Только вперед!..

Они пошли вдоль берега вверх по реке. В лесу царил сумрак, стояла зловещая тишина. Заросли были настолько густыми, что сквозь них приходилось буквально продираться.

Боевые пловцы и бывший десантник обогнули первый холм. Склон его был пологим, а почва намного суше, чем у берега реки. Здесь они вдруг услышали подозрительные шорохи и треск сучьев. Зиганиди выхватил тазер и первым стал продвигаться дальше. За ним вплотную шла Сабурова с охотничьим ножом в руке. За ней ступал Толик, вооруженный таким же тесаком.

В лесу снова повисла тишина.

— Мы, конечно, совсем безголовые, — сказала Катя. — В такие дикие места — и с одними ножами!

— А кто нам, подследственным, выдал бы оружие? — шепотом проворчал Толик.

Наконец они выбрались к подножию холма с раздвоенной вершиной.

— Мы шли больше трех часов. Очень медленно. Если и дальше будем продвигаться таким же темпом, то опоздаем в полицейский участок, — недовольно проговорил Зиганиди.

— По реке сплавимся куда быстрее, — уверил его Толик. — Там нагоним.

Они двинулись вдоль склона и примерно через полчаса услышали шум воды. В темноте в просвете между кустов тускло, словно металлическая лента, светился ручей.

Толик вышел к нему первым, нагнулся, зачерпнул в ладонь воду и сказал:

— Надеюсь, это тот самый, про который говорил наш канадский друг, а не какой-нибудь параллельный.

Зиганиди достал план-схему.

— Нет, все правильно. Молодец Шеклтон, где он только такую карту раздобыл? Здесь даже небольшие родники указаны.

Толик осмотрел ручей и заметил, что его берега были подтоплены.

— Такое впечатление, что этой весной он стал намного шире, — заметил бывший десантник.

— А что ты хочешь? Глобальное потепление, — бросил Коля. — Сейчас надеваем спасательные жилеты.

Зиганиди влез в рюкзак Сабуровой, достал оттуда спасательный жилет и надел его. Он тотчас стал похож на черепаху с выпуклыми панцирями на спине и на животе. Все движения Коли стали какими-то неуклюжими.

— Да ну!.. — сказал Коля. — Глупость какая-то. Ручей же неглубокий, не утонем.

— Ведь мы с тобой боевые пловцы, — добавила Катя, жилет которой неприятно пах тиной. — Наденем их, когда будем сплавляться по горной речке, которая вытекает из озера, — предложила она.

Зиганиди сложил спасательные жилеты обратно в рюкзак. Команда стала готовиться к сплаву. Они распаковали лодку, достали баллон со сжатым воздухом, собрали весла. Одно из них взяла Сабурова, второе — Зиганиди. Толик сделал себе из длинного соснового сука прочный шест.

Затем Коля сел на нос лодки, Катя устроилась посередине, а бывший десантник — на корме. Толик оттолкнулся своим шестом, и лодка с надувными боками, набирая скорость, поплыла вниз по речушке.

Течение было неравномерное. Оно, плавное и спокойное, вдруг убыстрялось, а на поворотах вообще превращалось в пенистый поток. Тогда лодка носом врезалась в водяные гребни, всех окатывали брызги. Боевые пловцы и бывший десантник отчаянно пытались сдерживать свое плавсредство, до кровавых мозолей работали веслами и шестом.

— Эй! — крикнул Зиганиди. — Поберегись! Впереди поваленное дерево!

Чтобы смягчить удар, Коля с Катей со всей силы начали грести назад. Но лодка все равно ударилась правым бортом о ствол поваленной сосны. Из нее вылетел рюкзак Сабуровой. Течение подхватило его и мгновенно утащило в сумрачную даль.

— Теперь мы остались без еды, спальников и спасательных жилетов, — сообщила Катя.

— Я думаю, спать нам уже не придется, да и есть будет некогда, — произнес Зиганиди.

Вдруг впереди послышался гул. Река сужалась и пенилась, пробегая между острыми скалами.

— На весла! — прокричал Коля.

Но им не хватило сил удержать лодку. На водовороте она развернулась и повисла на двух острых каменных выступах. Один борт высоко поднялся. Еще немного, и лодка перевернется!

Толик уперся в скалу шестом, а тот вдруг с громким треском сломался. Бывший десантник вылетел за борт. Лодка стала легче, сошла с камней, развернулась кормой вперед, понеслась дальше. За ней так быстро, как только мог, плыл Толик.

Зиганиди и Сабурова с трудом удерживали лодку, чтобы она не перевернулась. На последнем пороге их подбросило, окатило холодными брызгами. За порогами река становилась широкой и спокойной. Можно было немного отдохнуть.

Бывший десантник наконец-то сумел подплыть к лодке, помог развернуть ее носом по течению.

— Вы видите? — спросила Сабурова. — Там!

Впереди над рекой протянулось сетчатое металлическое заграждение. Оно спускалось до самой поверхности воды.

— Странно, почему они не пустили его по дну? — задумался Толик.

— Эта сетка собирала бы коряги, которые плывут по реке, — начал объяснять Зиганиди. — Она постоянно забивалась бы, создавая плотину. Таких речушек и ручейков тут, наверное, довольно много. Поэтому охранники только и делали бы, что очищали сетки. Зачем мешать природе?

— Все равно нам придется лезть в воду, — сказала Сабурова. — Под сеткой мы на лодке не проплывем.

— Значит, так!.. — своим обычным командным тоном сказал Коля. — Мы с Катей выходим на берег, переодеваемся в плавательные костюмы, а сухую одежду кладем в лодку. Ты, Толик, тоже можешь снять мокрые тряпки. Все положим в лодку и проплывем под сеткой. За ограждением опять причалим к берегу и оденемся.

Пока Сабурова переодевалась, Коля и Толик прошлись к заграждению. Рядом с ним на металлическом шесте была установлена видеокамера, направленная на поверхность воды под сеткой.

— Смотри, они следят за речкой, — сказал Зиганиди.

— Закроем лодку елью, будто бы река вынесла ее сюда, а сами поплывем под ветками, — предложил Толик.

Боевые пловцы и бывший десантник вошли в лес. Там они нашли подходящую по размеру поваленную ель, стараясь как можно меньше шуметь, подтащили ее к берегу и укрыли лодку.

Коля и Толик переоделись. Все вошли в холодную воду, один за другим подлезли под ветки ели, вынырнули возле бортов лодки и начали тихо подталкивать свое плавсредство под заграждение.

К счастью, все прошло успешно. На огороженной территории боевые пловцы и бывший десантник подогнали свою замаскированную лодку к берегу. Убедившись в том, что поблизости нет людей и камер слежения, они осторожно вышли на берег. Коля с Толиком как можно тише сняли ель с лодки.

Дальше река была спокойной и широкой. Примерно через километр она разливалась в приличное озеро, поэтому мужчины установили на лодку электромотор.

— По местам! — скомандовал Зиганиди и сел на корме возле мотора, чтобы управлять лодкой.

На носу расположился Толик. Катя, как и раньше, заняла место посредине.

— Сохраняем тишину! Смотрим в оба! — прошептал Коля.

Лодка, убыстряясь, поплыла по направлению к озеру. Выходить на его середину, то есть на открытое пространство, боевые пловцы и бывший десантник не решились. Они поплыли под сенью прибрежного леса.

Зиганиди достал из рюкзака бинокль, посмотрел вдаль и сказал:

— На том берегу настоящий полигон. Вижу бетонные сооружения: бункер, ангары. Мы почти у цели.

Уже начинало светать. Тут из-за косы, поросшей тростником, которая метров на десять выдавалась к центру озера, показался катер. Его прожектор беспрестанно рыскал по воде.

— Пока что они нас не видят, — еле слышно проговорила Катя. — Быстрее!

Зиганиди и без ее подсказки уже врубил электромотор на полную мощность.

— Нам бы только добраться до противоположного берега. Там в перелеске заляжем, — заявил он.

— Только вряд ли мы сумеем скрыться. У них есть радар, — пессимистично заметил Толик.

Как будто подтверждая его слова, луч прожектора уперся прямо в их лодку.

— К берегу! — крикнул Коля.

— Может, успеем добраться до полигона? Там разбредемся.

Катер безо всяких предупреждений помчался прямиком к лодке. Казалось, что он вот-вот ее протаранит. Зиганиди заложил такой резкий поворот, что лодка едва не перевернулась. Катер чудом не задел ее и проскочил мимо. На середине озера он развернулся и пошел на второй заход.

Лодка беспомощно жалась к берегу. Расстояние между железным носом быстроходного катера и надувным суденышком стремительно сокращалось. Вдруг днище лодки с неприятным звуком поползло по песку. Эта была еще одна коса, такая же, как и на противоположном берегу, только меньше и не заросшая тростником. Зиганиди успел поднять винт, иначе тот разбился бы. Лодка по инерции проскользила чуть дальше и снова вошла в воду.

Охранники поняли, что произошло, затормозили, но было уже поздно. Катер килем прорыл глубокую борозду в песке и застрял на отмели. А надувная лодка уверенно двигалась к берегу. Там стояли густые заросли тростника, в которых собирались скрыться боевые пловцы и бывший десантник.

В этот момент с катера по тростнику ударил ослепительный луч.

Толик привстал и крикнул Кате:

— Держи меня!

Она руками обняла его колени.

— Видите! — крикнул он.

Белый луч осветил тростник перед самым носом лодки. Это, скорее всего, был предупредительный выстрел. Тростник на глазах почернел, словно выгорел на знойном солнце. Поодаль, в других местах, его объяло пламенем. По зарослям будто прокатился огненный шар.

На секунду луч погас, затем опять вспыхнул и прошел прямо над головами боевых пловцов и Толика. Тот хотел увернуться от него и упал на Сабурову и Зиганиди.

Никем не управляемая лодка на предельной скорости мчалась прямо на голую гальку берега. В следующий раз луч ударил примерно в метре от ее носа. Вода там сразу же забурлила.

— В воду! Ныряйте как можно глубже! — крикнул Коля.

Через мгновение луч ударил по лодке. Она тут же вспыхнула.

Сабурова первая вынырнула возле берега, в тени серых валунов. Она обернулась. За ней показался Коля, затем Толик.

Луч прожектора все еще рыскал по глади озера, где исчезла лодка. Затем катер развернулся и пошел к противоположному берегу.

Теперь боевые пловцы и бывший десантник могли выйти из воды. Осторожными перебежками они направились к лесу, а там уже со всех ног бросились назад, к заграждению. Лес начал резко подниматься по склону холма.

— Может, надо было идти вдоль ручья, как мы сюда и пришли? — запыхавшись, сказал Толик.

— Нет, там берега могут быть заболочены, — ответил Зиганиди. — За перевалом, с горки, будет полегче.

Внезапно лес окончился. Его словно выкосили так же тщательно, как пшеничное поле. На вершине и склонах холма не было даже почвы, только оголенная скальная порода.

— Мы тут как на ладони! — произнесла Сабурова.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Зиганиди.

— Я же говорил, надо было возвращаться по речке, — заявил Толик и стер пот со лба.

— Пойдем вдоль границы леса и тоже выберемся к заграждению, — сказал Коля.

Вдруг их ослепила яркая вспышка.

— Что это было? — часто заморгал Толик.

— Где-то там!.. — Сабурова указала на небо.

Над холмом засветилась пульсирующая световая дуга, похожая на молнию. Только она была гораздо шире и никак не исчезала.

— Хрень какая-то, — сказал Зиганиди.

— Оставаться здесь не стоит. Это довольно рискованно, — проговорил Толик. — Надо уходить.

— Хочу напомнить, что мы выполняем задание, — вмешалась Сабурова.

— Согласен, — сказал Зиганиди и уточнил: — Выполняем мы с Катей, а ты нам помогаешь. Так что, если передумал…

— Да не передумал я. Просто стремно тут, — немедленно отозвался Толик и сменил тему разговора: — Вообще-то это здорово похоже на действие боевого лазера. А то, что тростник почернел, вполне можно объяснить тем, что лазер был очень мощный.

— У нас нет времени на пустую болтовню, — не выдержала Сабурова.

— Хорошо-хорошо, — согласился Толик.

Вместо того чтобы пойти к границе частной территории, боевые пловцы и бывший десантник повернули к плато, где располагался полигон. Они направились туда, где опускался один конец огромной дуги, внезапно вышли к краю обрыва и увидели, что в этом месте из холма словно кто-то вырезал и бесследно удалил гигантский блок правильной геометрической формы. На местах среза камень был оплавлен, проступали потеки магмы.

Внизу на плато, прямо под холмом, находился бетонный бункер, очень напоминавший укрытие подрывников, развернутый в три четверти. С холма он хорошо просматривался. Рядом с ним стояла небольшая постройка, над которой находилась широкая металлическая тарелка. Именно к ней нисходила та самая световая дуга-молния. Никаких других источников энергии тут не обнаруживалось — ни дизель-электростанции, ни кабелей, ни опор электропередачи. В воздухе явственно раздавались потрескивания.

— По этой дуге явно идет передача энергии, — проговорил Зиганиди.

В бункере раскрылась амбразура. Из нее выступил какой-то металлический конус.

— Лучи смерти? — воскликнул Толик.

— Похоже на то. — Зиганиди сглотнул, посмотрел на амбразуру и блестящий конус.

— А по какой мишени они из этой пушки стрелять собрались? — спросила Катя.

В этот момент послышалось шипение, и из конуса ударил белый луч. Он уплотнялся, набирал интенсивность.

Цель находилась впереди — высокая скала на другой стороне полигона. Под воздействием луча вся она задымилась, а потом стала раскаляться.

Тут луч, бивший из амбразуры, неожиданно исчез. Затем погасла и дуга. В эту же секунду почерневшая скала с грохотом раскололась. По ней пробежало облако пыли, во все стороны полетели осколки.

— Не хватило точности, — отметил Зиганиди.

Как только облако пыли, поднявшееся вокруг расколотой скалы, улеглось, наступила полная тишина. Было очень непривычно. Светало, но птицы не пели, и лес на холме, казалось, не шумел от ветра.

Вдруг раздался металлический скрежет. В бункере открылись двери, из него вышли три человека в серебристых скафандрах. Они по очереди сняли шлемы и вдохнули свежий воздух.

— Мы вышли на заданную мощность, — проговорил один из них.

Боевые пловцы и бывший десантник отчетливо слышали, о чем говорили эти люди.

— Я вижу, — ответил ему другой. — Управлять лучом вы так и не научились. Как оружие разрушения это вполне сносно. Однако подобных вещей на земле и так предостаточно. Вы же уверяли, что создадите что-то новое.

— Конечно, мы к этому стремимся, — заговорил третий. — Согласитесь, успехи уже налицо. Я уверен в том, что мое оружие докажет свою состоятельность в Сочи. Мы сотрем с лица земли целый город, сделаем это в день открытия Олимпиады. Чтобы весь мир увидел!..

— Для этого нам необходимо как минимум три установки высокой мощности, — объяснял первый. — Одна анализирует объект, другая передает информацию, третья интегрирует в заданном месте. А пока что у нас имеются одна совсем слабая установка и вот эта — повышенной мощности.

— Вопросы финансирования проекта будут решены в ближайшее время.

К бункеру подъехал бронированный шестиколесный вездеход. Сзади открылся люк, и люди в скафандрах по очереди залезли в машину. Вездеход, мелодично урча, двинулся по плато.

— Да уж, дела!.. — с придыханием сказал Зиганиди.

Вдруг со стороны леса цепью вышли рослые мужчины в черных куртках с яркими фонарями в руках. Их было человек десять. Все вооружены пистолетами и короткоствольными автоматами с глушителями.

— Бежим! — вскрикнула Сабурова.

Но было уже поздно. Да и сопротивляться не имело никакого смысла. Силы оказались не равны.

Охранники прижали компаньонов к обожженному обрыву.

— Все предметы положите перед собой на землю, — сказал один по-английски с «жевательным» американским акцентом.

Зиганиди неожиданно выхватил из кобуры тазер.

— Тише, приятель, — предупредил его один из охранников и погрозил стволом своего пистолета.

Коля выругался и бросил тазер на землю.

— Всем поднять руки! — приказал тот же охранник.

Коля с Толиком повиновались, а вот Катя заупрямилась.

— Кто вы? Что вам от нас надо? — спросила она.

— Руки подняла! Быстро! — крикнул все тот же громила.

Кружочки лазерных прицелов заиграли на ее лбу, шее. Сабурова медленно подняла руки.

— Вы нарушили границы частных владений, — сказал охранник и кивнул своему бойцу.

К пленникам подбежал человек с пистолетом, по очереди обыскал каждого.

— Следуйте за нами.

Боевых пловцов и бывшего десантника под конвоем провели вниз по холму к плато. Там стояло несколько армейских джипов.

Колю, Толика и Катю посадили каждого в отдельную машину. Справа и слева от них расположились охранники. Джипы двинулись по грунтовой дороге, петляющей между валунами. Они свернули к берегу озера, затем в лес и через какое-то время подъехали к дому престарелых.

Здесь их, бесцеремонно подталкивая кулаками в спину, развели по камерам, предназначенным для буйнопомешанных. Стены и двери в них были обиты мягкими белыми матами. Стучать было напрасно, а кричать — бесполезно. Все равно не услышат.

Глава 10

Ночь опустилась на море. Волнение почти улеглось. Неуправляемый танкер дрейфовал под влиянием ветра и течения.

Мерно стучал дизель-генератор. На палубе сыпала искрами электросварка. Мусе не приходилось подгонять своих людей. Те и так работали на совесть. Приваренный люк нельзя было сбить никакой кувалдой.

Прожектор шарил по волнам. Муса с Сулейманом сидели в рубке. Бывший капитан каспийского сейнера склонился над морской картой.

— В сторону Сочи дрейфуем, — сообщил он командиру.

— Все идет по плану. — Муса пытался изобразить спокойствие.

— Не обманывай самого себя, — наконец-то решился на откровенный разговор Сулейман.

— Учить меня вздумал? — Муса грозно нахмурился.

— Сам подумай!.. У тебя нет связи. Танкер неуправляем. Он просто дрейфует, как какое-нибудь бревно или льдина. Мы потеряли половину людей. А ты говоришь, что все идет по плану.

— Я за свои слова отвечаю. — Командир террористов стоял, заложив руки за спину, и вглядывался в ночное море.

— Все кончится тем, что мы сядем на мель. Тогда нас возьмут практически голыми руками.

— Я же сказал, все идет по плану.

— Так какой этот план? — не выдержал Сулейман. — Наши жизни доверены тебе. Мы должны знать, что происходит, что нас ждет впереди.

— Значит, ты мне не доверяешь? — спросил командир террористов и прищурился.

— Да, не доверяю.

Муса обернулся, посмотрел в глаза Сулейману. Тот спокойно выдержал его тяжелый колючий взгляд.

— Хорошо. — Муса решил изобразить примирение. — Я тебе скажу, что нас ждет. Можешь и людям передать. Нам нужно продержаться только один день. Нас заберут отсюда завтрашней ночью. Мы заминируем танкер и покинем его.

— Ты не мог сказать этого раньше?

— А откуда мне знать!.. Вдруг среди нас есть предатель? — Командир выразительно посмотрел на Сулеймана.

Тот снова выдержал его взгляд.

Муса хмыкнул и пояснил:

— Нет, я имел в виду не тебя.

— Ты обещаешь, что так и будет? — спросил Сулейман, глядя командиру в глаза.

— Обещаю.

— Поклянись.

— Это уже слишком.

— Поклянись, и тогда я тебе поверю.

— Клянусь Аллахом. Этого тебе достаточно?

— Вполне.

Тут из глубины судна послышались мерные, сильные удары, словно кто-то кувалдой стучал в переборку.

— Это еще что такое? — встревожился Муса.

— Освободившиеся пленники. Наверное, они пытаются сбить люк.

— Не получится у них. Нам еще только день продержаться. — Муса поднялся, подошел к двери, обернулся и произнес: — Пойду посмотрю.

Однако, выйдя из рубки, главарь бандитов не стал спускаться на палубу. Он стоял, держась двумя руками за поручни, и глядел в темноту, на отблески волн в свете прожектора.

Муса морщил лоб, кусал губы. Он принимал нелегкое для себя решение. С его точки зрения, оно являлось единственно верным.

Наконец командир террористов отбросил последние сомнения и тихо произнес в темноту:

— Никогда не жалей о том, что сделал. — Потом Муса решительно направился к боевику, который управлял прожектором.

Он подошел к нему, встал рядом и спросил:

— Как дела?

— Все спокойно, командир. Еще полчаса, и меня сменят.

— Ты уверен, что все в порядке?

Боевик пожал плечами. Мол, если бы что-то заметил, то сразу доложил бы.

Прожекторист в присутствии командира старался. Он плавно водил ручкой, тщательно обследовал морские волны.

Внезапно Муса дернулся и крикнул, указывая в сторону кормы:

— Туда свети! Там подлодка всплывает!

Конус света рванулся к корме, прошелся по волнам, но прожекторист не обнаружил никакой всплывающей субмарины. Вокруг танкера чернела вода.

А Муса уже бежал по гулкому сварному трапу и на ходу кричал в рацию:

— Быстро всем на корму. Занять оборону. Там подлодка!

Сварщики побросали работу. Бандиты, отдыхавшие в кают-компании, выбежали на палубу.

— На корму! Занять оборону! — дублировал приказы Сулейман.

Вскоре боевики уже прятались за фальшбортом с автоматами в руках, держали наготове гранаты. Они до боли в глазах всматривались в ночное море, пытаясь обнаружить субмарину, являющуюся всего лишь плодом воображения их командира.

Муса сделал то, что хотел. Он сумел отвлечь внимание боевиков от себя, заставил их собраться на корме и смотреть в одну сторону. Главарь бандитов спешил. Он сбросил крышку с ящика, в котором лежали мощная магнитная мина с электронным взрывателем и две бухты прочной альпинистской веревки.

Кряхтя от натуги, держа мину двумя руками, Муса торопливыми шагами пробрался на нос танкера. Прожектор бил в сторону кормы, рядом не было ни души. Концы обеих веревок Муса привязал к мине, одну из них закрепил на поручне фальшборта.

Он бросил мину в воду и обернулся. Прожектор все еще светил в сторону кормы. Бандиты высматривали несуществующую субмарину.

Сжимая другой конец веревки в руке, выставив ее за борт, Муса бегом обогнул нос судна. Теперь мина покачивалась где-то в глубине, под днищем танкера. Главарь бандитов стал лихорадочно выбирать веревку. Магнитная мина пошла вверх. Когда Муса почувствовал, что она прилипла к корпусу, он бросил веревку в воду, пробежал обратно. Вторая веревка была отвязана и исчезла в волнах. Так главарь бандитов уничтожил все улики своего преступления.

Но это было еще не все. Заминировать танкер, обрекая его на уничтожение через пять часов, было лишь половиной дела. Сам-то Муса совсем не собирался погибать. Он метнулся в надстройку, забросил на плечо еще одну бухту альпинистской веревки и покатил на палубу туго скрученный цилиндр прорезиненной ткани. Тяжело хрипя, он поднял его, поставил на поручни, привязал к карабину веревку, дернул за тросик и тут же столкнул цилиндр в воду.

Сжатый воздух с шипением вырывался из баллона, расправляя надувную моторку. Не прошло и минуты, как она уже покачивалась на волнах. А Муса, пользуясь альпинистскими захватами, спускался к ней по веревке. Острым ножом он отрезал ее и сел за весла.

Лопасти шлепали по воде. Муса лихорадочно греб, боясь, что его бегство сейчас и обнаружат.

Громада танкера отдалялась. Главарь бандитов греб и греб. Когда ему показалось, что расстояние, пройденное на веслах, обеспечивает его безопасность, он перевел дыхание и несколько минут сидел, сложив руки на коленях. Ветер медленно сносил легкую надувную моторку к востоку.

В кармане его куртки захрипела, защелкала рация.

— Командир, это я — Сулейман. Никакой субмарины нет. Это точно. Тревога ложная. Я могу уводить людей с кормы?

Муса хищно улыбнулся, бросил работающую рацию в воду, после чего потянул за тросик. Завелся двигатель. Надувная моторка, оставляя за собой белопенный след, полетела к востоку. Муса хохотал, подставив лицо ветру и брызгам.

Командир террористов был из тех редких везучих негодяев, которые даже собственные неудачи умеют обращать себе на пользу. Да, из-за потери связи с хозяином он, казалось, был обречен. А тут еще этот чертов диверсант и взбесившийся старший моторист.

Мусе удалось совершить почти нереальное. Теперь он с «чистой совестью» мог присвоить себе деньги, полученные от хозяина. Мертвым боевикам платить не надо. К тому же все, кто видел его в лицо, через пять часов погибнут. Некому будет его опознать.

В полдень в каждой камере открылись ниши, где был туалет и умывальник. Пленники получили возможность привести себя в порядок. Затем в прямоугольные откидные окошки в двери поставили обед — вареные бобы с говядиной в картонной тарелке с такой же ложкой и апельсиновый сок в пластиковом стаканчике. Впрочем, арестанты к еде даже не притронулись.

Потом в камеры пришли охранники, по два на каждого задержанного. Несмотря на возгласы протестов, они выволокли боевых пловцов и бывшего десантника в коридор, надели на них наручники и куда-то повели.

Всех троих втолкнули в просторную палату. В потолке светились яркие лампы, под ними стояли кресла с зажимами для рук, ног и шеи.

Пленников силой усадили в них, однако пристегивать не стали. Просто позади каждого встали по два охранника.

Минут через пять в палату вошел человек в сером костюме, бледно-малиновой рубашке и красном галстуке. Он уселся в крутящееся кресло напротив пленников.

— Какое вы имеете право!.. — возмутилась Сабурова.

Мужчина в костюме рукой показал, чтобы она успокоилась.

— Будете кричать, не услышите, что я вам скажу, — заявил он, ухмыльнулся, пригладил свои черные волосы и тут же продолжил: — Вы подвергли себя ужасной опасности. Ведь здесь частные владения и до зубов вооруженная охрана. Я являюсь ее начальником, зовут меня Франсиско Кастелуччо. Между прочим, по закону мы имеем полное право стрелять по нарушителям на поражение. А вдруг кто-нибудь из моих людей и на самом деле выстрелил бы? Что тогда? Вы должны быть мне благодарны за то, что я приказал доставить вас сюда живыми, — начальник охраны слащаво улыбнулся. — Вокруг лес, там бродят дикие звери. А если бы на вас напал гризли или волки? Три растерзанных трупа! Это же кошмар! Нельзя быть такими неосторожными. Что вам понадобилось на территории дома престарелых? Что вы у нас ищете? — спросил он и прищурился.

Сабурова вместо ответа сама пошла в атаку:

— А что у вас происходит на полигоне? Что мы там видели? Это оружие массового поражения?

Видя такой напор, начальник охраны отошел от тактики увещевания и сказал открытым текстом:

— Неужели вы думаете, что нас что-то остановит? Если вы не прекратите свои попытки к нам сюда проникнуть и не постараетесь забыть все, что видели, могу вам дать стопроцентную гарантию в том, что для вас все закончится очень плохо.

— Вы нам угрожаете? — Зиганиди поднял брови. — Хорошо, мы согласны, что незаконно проникли на частную территорию. Тогда вы просто обязаны немедленно вызвать полицию и передать нас ей.

— И как вы объясните им свое появление здесь?

— Скажем, что просто сбились с маршрута. Горная речка нас вынесла в озеро, где на нас без предупреждения напали неизвестные личности. На холмах ведь нет никаких указателей. Так что вызывайте полицию или отпускайте нас с миром, — сурово и сдержанно проговорил Коля. — Иначе ваши действия будут квалифицированы как похищение людей.

— Граждан Российской Федерации, — в тон ему добавила Сабурова.

— Хорошо. Именно потому, что вы — граждане этой страны, мы и предлагаем вам следующий вариант.

Человек в костюме кивнул своим подчиненным. Охранники схватили боевых пловцов и бывшего десантника, сняли с них наручники. На запястьях пленников защелкнулись металлические зажимы, соединенные с подлокотниками кресел.

В комнату вбежал тип в бирюзовом халате, наверное санитар. В руке он держал металлический чемоданчик. Санитар положил чемоданчик на кушетку, открыл его — там, в дымящемся льду, лежали шприцы. Чувствуя неладное, пленники побледнели. Санитар со шприцем в руке приблизился к Сабуровой.

— Нет! — закричала она.

Охранник, стоявший за ее спиной, грубо зажал ей рот огромной ладонью.

— Эй, ублюдки! — взревел Зиганиди и попытался высвободиться. — Что вы с ней делаете?

Металлические зажимы крепко-накрепко держали их руки, а чтобы пленники не кричали, охранники ловкими движениями заклеили им рты широким скотчем. Коля и Толик видели, как санитар выпустил из тонкого шприца пару капель желтой, мутной жидкости. Затем он нащупал на правой руке Кати вену и вонзил туда иголку.

У Сабуровой от страха расширились глаза. Через секунду после укола она обмякла. Затем санитар проделал ту же процедуру с Колей и Толиком.

Зиганиди застонал и содрогнулся всем телом. Он почувствовал, как в нос ему ударил резкий запах нашатыря. Голова раскалывалась от боли. Кто-то сильно тормошил его за плечо.

Сквозь мутную пелену, висевшую перед глазами, он заметил женщину неопределенных лет. Она стояла перед ним, держа в своей руке его часы. Эта особа постучала пальцем по циферблату, потом засунула часы в нагрудный карман боевого пловца, лежащего на обочине дороги, и пошла по шоссе. Коля попытался приподняться, но у него все перед глазами поплыло.

В следующий раз он пришел в себя оттого, что его тормошила за плечи Сабурова.

— Где я? — выдавил из себя Зиганиди, застонал, схватился обеими руками за голову и приподнялся.

Над Толиком, который лежал на обочине дороги и был без сознания, колдовал рыбак Шеклтон. Он бил парня по щекам. Голова бывшего десантника болталась то влево, то вправо.

— Коля, с тобой все в порядке? — встревоженно спросила Сабурова.

— Вроде да, — ответил ее напарник, протирая глаза и пытаясь сфокусировать зрение.

— Парень плох, — заявил Шеклтон, обернувшись к ним. — Похоже на спазм легких. — Рыбак встал на колени, сделал глубокий вдох, нагнулся к Толику и выдохнул тому в рот.

— Давайте я вам помогу, — сказала Катя.

Они по очереди начали делать Толику искусственное дыхание.

Наконец бывший десантник стал подавать признаки жизни. Он открыл глаза, но пока не понимал, что происходило вокруг.

Зиганиди огляделся и спросил:

— А где женщина?

— Какая? — уточнила Сабурова.

— Ну, та, которая тормошила меня.

— Что делала? — недоуменно спросил Шеклтон.

Рыбак помог Коле сесть, почесал свою седую шевелюру, явно не понимая, о чем тот говорит.

— Я видел, как женщина в синем платье протянула мне мои часы, потом пошла по дороге, села в белую машину и уехала.

— Привиделось, наверное, — сказала Катя.

— Мне показалось, что она положила часы в мой нагрудный карман и показала, который час. — Зиганиди запустил туда руку. — Нет, не показалось. Вот они.

Коля посмотрел на них, было начало шестого.

— Парня надо отнести на катер, — сказал Шеклтон.

Зиганиди, уже пришедший в себя, и канадец подхватили бывшего десантника под руки и аккуратно потащили к реке.

— Хороший катер! — сказала Сабурова, шедшая следом за ними.

— Ну да, тот же, что и был, — ответил рыбак.

Коля и Шеклтон усадили ослабшего Толика на переднее сиденье.

— Сейчас мы ему легкие провентилируем, — заявил рыбак, включил мотор, и катер пошел против течения по Маккензи к Форт-Симпсону.

Зиганиди достал свои часы и внимательно посмотрел на них.

— Она что-то хотела мне этим сказать, — произнес Коля.

Он мучительно старался вспомнить. Виски невыносимо ныли.

— Так что, вам не удалось спуститься к реке Лиард? — спросил Шеклтон. — А мои приятели отогнали туда ваш джип.

— А как вы узнали, что мы лежим именно здесь, на этой обочине? — осведомилась Катя.

— Мне позвонил какой-то мужчина. Представился полицейским и сказал, что поступил звонок. Якобы на берегу реки Маккензи обнаружены три человека, находящиеся в бессознательном состоянии. Я как раз был рядом. Подплываю, а это вы.

— Голос точно был мужской или звонила женщина? — спросил Зиганиди.

— Это был полицейский. Он представился. Вот только я забыл, как его зовут. — Шеклтон вставил в зубы трубку.

— Полицейский! — воскликнула Сабурова. — Коля, я вспомнила! Нам ведь необходимо каждый день отмечаться в полиции!

— Да, ребята, с вами явно произошло что-то хреновое, — заявил Шеклтон и выпустил клубы дыма.

Зиганиди еще раз глянул на часы и спросил:

— А можно плыть быстрее? Кажется, мы опаздываем! К шести часам успеем в Форт-Симпсон?

Рыбак посмотрел на один берег, потом на другой, прикинул в голове местонахождение катера и ответил:

— Должны успеть. — Шеклтон взял мобильник. — Привет! Встречай нас на причале номер двадцать семь. — Затем он выключил телефон и спросил: — Значит, вы потеряли все ваше снаряжение?

— Снаряжение?.. — переспросила Сабурова.

— Спальники, спасательные жилеты…

— Точно, мой рюкзак уплыл.

Катя начала рассказывать, как она испугалась, когда лодка ударилась о дерево, лежащее поперек речушки.

Постепенно картина вчерашнего путешествия восстановилась в памяти и у Зиганиди. Вместе с Сабуровой они рассказали, как им пришлось укрыть лодку раскидистой елью, потому что Коля заметил камеру на заграждении.

Затем Зиганиди вдруг вспомнил, как крикнул, чтобы все прыгнули за борт.

— Да и лодка потом исчезла, — подтвердила Сабурова.

— Такая хорошая лодка была!.. — Рыбак покачал головой и прикусил мундштук.

— Ничего, мы вам все возместим, — заверил его Коля.

Шеклтон ничего на это не ответил, лишь глубоко затянулся.

— Вот же суки! — подал голос бывший десантник.

— А тазер у тебя остался? — спросил его Шеклтон.

— Да где там! Я помню, охранник забрал его на обожженном холме.

— Черт! — досадовал рыбак. — Сосед с меня взыщет.

— А ты что-нибудь помнишь? — спросил Зиганиди у Толика.

— Ну так, в общих чертах. Дуга, лучи. Нас чуть было на озере не убили, потом засадили в психушку, приковали к креслам. На таких в США делают укол людям, приговоренным к смертной казни.

Бывший десантник рассказывал своим товарищам все, что с ними происходило. Картина того, что они пережили за последнюю ночь и половину дня, постепенно восстанавливалась.

Наконец-то на берегу показался силуэт Форт-Симпсона. Катер подошел поближе к причалу, и все увидели там одинокую темную фигуру.

Это был приятель рыбака. На своей машине он отвез боевых пловцов и бывшего десантника в полицейское управление. За пару минут до прибытия в это заведение у Зиганиди затрещали часы. Сработал будильник, поставленный на данное время.

Нарушение порядка, опоздание на регистрацию налицо! Зиганиди и Сабурова тут же были задержаны и отправлены в камеру. Толик опять непонятно почему избежал этой участи.

Видимо, сработал тот факт, что он случайно ввязался в эту историю. Наверное, противники наших героев что-то заранее знали только о боевых пловцах. Поэтому бывший десантник не вызывал у них особого интереса.

Толик позвонил Марку Уолбергу и рассказал ему о том, что его подзащитные опоздали на регистрацию и были задержаны. Адвокат обещал немедленно приехать и уладить ситуацию.

Коля и Катя зашли в свою камеру и тут же рухнули на топчаны. Тюремные нары, обитые плотной искусственной кожей, показались им довольно мягкими.

— Все, спать и ни о чем не думать! Всякие мысли только будут нам мешать отдыхать, — сказал Коля.

— Это точно. — Катя зевнула и отвернулась к стене.

Только они заснули, как в камеру вошел конвоир и громко произнес:

— Прошу вас встать.

Боевые пловцы с трудом продрали глаза.

— На выход!

В кабинете дежурного их встретил адвокат Марк Уолберг.

— Я сумел убедить сотрудников полиции в том, что опоздание всего на пару минут не является основанием для вашего задержания, — заявил он. — Скажу даже больше! С помощью того самого человека, от которого я передавал вам привет, мне удалось добиться закрытия вашего дела. Суда не будет. Я заказал вам билеты на самолет. Рейс Монреаль — Москва.

Утром боевые пловцы и Толик зашли в бар мотеля. Завтрак они заказали английский, плотный, субстантивный: кукурузные хлопья, овсянка, яичница с беконом, салат из помидоров и огурцов, чай с сырными булочками.

В это время им позвонил Шеклтон. Он поделился с ними кое-какими планами и сказал, что организовал перегон их джипа к мотелю. Сейчас машина уже должна стоять возле него.

После завтрака Зиганиди и Сабурова убедились в том, что так оно и было. Компаньоны поднялись в номера, вынесли и загрузили в джип свои пожитки. Толик помог уложить в багажник объемную сумку Кати.

Напротив паркинга, где загружались русские, стояла черная «Тойота». Янки-охранники могли воочию наблюдать за приготовлениями к отъезду всей честной компании.

— С богом! — сказал Зиганиди.

Сабурова села за руль. Коля расположился рядом.

Когда в машину уселся Толик, Катя нажала педаль газа и сказала:

— Ну, пока, Форт-Симпсон.

За джипом, медленно набирая скорость, покатила черная «Тойота».

— Достали меня эти ребята! — зло пробурчала Сабурова. — Ну что ж, поиграем.

Она вдавила в пол педаль газа. «Ниссан» резко рванулся вперед. Толик даже подскочил на заднем сиденье.

— Ты что делаешь? — вырвалось у него.

— Не люблю, когда мне дышат в спину.

Сабурова погнала автомобиль по улицам города.

— Давай, Катя! — весело поддержал ее Зиганиди. — Посмотрю, чему ты у меня научилась.

— Думаешь, только ты один такой крутой? — Она вошла в поворот и помчалась к окраине городка.

— Не дразните вы лучше этих янки, — попытался урезонить их Толик.

— Ничего, пускай подергаются.

На окраине города Сабурова показала поворотником, что будет выезжать направо, на шоссе, которое ведет на север. Потом она резко перестроилась в крайний левый ряд и помчалась к мосту через реку Лиард.

Таким рискованным маневром Катя сумела оторваться от надоевших преследователей. Правда, ненадолго — минут на пять. «Тойота» легче и быстрее громоздкого джипа, поэтому тягаться с ней на шоссе ему было бесполезно. Преследователи с каждой минутой наверстывали отставание. Скоро черная «Тойота» снова показалась в зеркалах заднего вида.

За мостом Катя выехала на шоссе № 7, которое бежало вдоль берега реки Лиард, и снова как следует надавила на акселератор. Джип стремительно приближался к тому месту, где горный поток впадал в реку Лиард.

— Смотрите! — повертев головой, крикнул Толик. — Вон как они всполошились!

По глади реки, догоняя «Ниссан», летели два скоростных глиссера с вооруженными людьми.

— Боятся, что мы опять пересядем на катер, — весело прокомментировала Сабурова.

— Может, хватит бесить чертей? — недовольно проворчал Зиганиди, которому совсем не нравилась это игра, затеянная его напарницей.

— Может, и хватит, — спокойно сказала Катя. — Но просто так сдаваться не стоит. Это будет выглядеть совсем не по-нашему, не по-русски.

— Коля, а Катя права, — бросил Толик. — Пускай эти парни думают, что это наша последняя, самая отчаянная попытка проникнуть на их полигон.

— И они удачно ее пресекли, — добавила Сабурова и сбросила скорость. — Пусть порадуются.

Впереди, километрах в пятнадцати от Форт-Лиарда, находилась заправочная станция. Катя еще перед отъездом заметила ее на карте и запомнила.

— Какая разница, где нам заправляться? — заявила она. — Почему бы не воспользоваться именно этой, если она находится недалеко от интересующей нас территории.

«Ниссан» подъехал к колонке. Сабурова пошла расплатиться. Толик вставил «пистолет» в горловину бака, из него тут же полилась солярка.

Черная «Тойота» тихо подкралась и остановилась метрах в тридцати от заправочной станции.

— Вот теперь, с полным баком, можно спокойно отправляться в дальнюю дорогу, — заявила Сабурова, развернула джип и демонстративно, на очень низкой скорости, проехала мимо авто, в котором сидели люди, следящие за ними.

«Ниссан» не торопясь покатил обратно, по той же дороге, по которой несколько минут назад убегал от преследования. Однако теперь, перед мостом, который вел в Форт-Симпсон, джип повернул направо.

— Наверное, эти янки вздохнули с облегчением, — сказал Толик. — Думают, что сейчас мы, так ничего и не добившись, едем восвояси.

— Дай бог, чтобы это было так, — скептически проговорил Зиганиди. — Хорошо бы!..

Шоссе было пустынным и нелюдимым. По дороге не встречалось ни кафешек, ни заправочных станций. Только холмы и лес. Вдалеке между деревьями поблескивала на солнце река Маккензи. Лишь редкие встречные машины нарушали величавую угрюмость канадской природы.

Толик опустил стекло и подставил лицо встречному ветру, врывающемуся в салон.

Через три часа пути дорожный знак показал, что впереди будет развилка. Налево дорога уходила на Форт-Провиденс, направо бежала в город Интерпрайс, а дальше — на Грамблер и Хижины Индейцев. Это уже была граница с провинцией Альберта.

Сабурова вела джип не спеша. Теперь она не собиралась играть с черной «Тойотой» в кошки-мышки. Время от времени Катя поглядывала в зеркало заднего вида и видела все ту же картинку.

— Неужели они так и будут нас преследовать? — спросила она.

— Видишь, какие упертые! — Толик пару раз высунулся из окна.

— Ничего не скажешь. Это их работа. — Зиганиди тоже повернулся и посмотрел назад. — Как только мы появились в этих местах, они прицепились к нам просто ради проверки. Еще бы! Какие-то русские туристы болтаются возле объекта, охрана которого поручена им. Потом мы своими действиями дали им понять, что слишком уж интересуемся теми местами, куда никому нельзя совать нос.

Лобовое стекло черного автомобиля, преследовавшего компаньонов, блестело на солнце. Погода была ясная. Отдельные размытые облака виднелись далеко на горизонте. Летний день не предвещал ни дождя, ни внезапной грозы.

Показалась развилка.

— Так что? Может, заедем в Форт-Провиденс? Типа начнем все сначала! — не то шутя, не то всерьез сказал Зиганиди.

— Не хочется, — ответила Сабурова. — Но другого выбора у нас нет.

Она включила правый поворотник. Джип плавно вошел в вираж, а вот «Тойота» съехала на обочину и остановилась. Теперь она замигала всеми огнями, как будто провожала докучливых русских.

— Вот, правильно. Янки убедились, что мы никуда не сворачиваем, идем прямо к границе. Поэтому они и отстали, — прокомментировала Сабурова.

— Логично, — сказал Толик. — Думаю, ребята еще подежурят на этой развилке. Ведь другой дороги к их владениям нет. Потом они поедут к себе.

«Ниссан» уже в одиночестве на крейсерской скорости шел по пустому шоссе. Впереди показался мост. Издалека было видно, что по нему громыхает широкий лесовоз.

Внезапно из-под моста на обочину шоссе с той стороны, где двигался джип, выбежали два человека. Они яростно замахали руками.

Сабурова показала правый поворот и нажала на тормоз.

— Отлично! — вместо приветствия сказал Шеклтон.

Джип остановился прямо возле него.

— Быстро берите свои вещи и бегом под мост, за мной, — отчеканил канадец.

Катя, не глуша мотор, выскочила из машины. На ее место тут же сел приятель рыбака, тот самый, который недавно встречал их на причале.

— Привет! — Он смущенно улыбнулся.

— Привет, — бросила Катя.

— За машину не беспокойтесь. В Кейкисе у меня живет родственник, — сказал этот человек рыбака. — Джип я спрячу у него.

Боевые пловцы и бывший десантник быстрым шагом начали спускаться по едва заметной тропинке. Процессию возглавлял Шеклтон.

Не дожидаясь, пока они скроются в прибрежных кустах, приятель рыбака выжал сцепление и включил первую скорость. «Ниссан» аккуратно съехал с шоссе на проселочную дорогу, идущую вдоль реки.

Недалеко от моста покачивался на волнах реки небольшой гидроплан, раскинувший болотно-зеленые крылья.

— Он как раз пятиместный, — сказал рыбак. — Все улетим.

За штурвалом сидел мужчина, очень похожий на рыбака, только лет на пять моложе, как показалось Сабуровой.

— Познакомьтесь! — заявил Шеклтон. — Это мой брат Квентин.

— Привет! — Лохматый и бородатый Квентин улыбнулся и кивнул.

На лбу у него были летные очки. Такие носили пилоты еще в тридцатых годах прошлого века.

— Располагайтесь.

— Привет! — прощебетала Сабурова, которая пробралась к самому борту, к круглому иллюминатору.

Наконец-то все расселись по местам. Братья устроились впереди. Сабурова и Зиганиди приткнулись за ними. На самое узкое маленькое сиденье, почти у хвостового оперения, кое-как втиснулся Толик.

— Может быть, Катя, мы с тобой поменяемся местами? — попросил бывший десантник.

— Нет, я буду здесь, — заупрямилась Сабурова.

В скором времени болотно-зеленый гидроплан приводнился на излучине реки Маккензи и поплыл к берегу, к деревянному причалу, над которым прибрежный лес создавал что-то вроде живого навеса.

Квентин заглушил мотор, обернулся к своим пассажирам и заявил:

— Прошу в мои владения.

Все по очереди спрыгнули на дощатый пирс и прошли на берег, укрытый тенистыми елями и соснами. Теперь выяснилось, что Квентин на голову ниже своего брата. Лицом они были чрезвычайно похожи, прямо как близнецы, но вот ростом и телосложением разительно отличались.

Квентин перехватил любопытные взгляды, сравнивающие его и брата.

— Я воздухоплаватель, поэтому должен быть легким. Мой брат не вылезает из реки. Поэтому у него должно быть достаточно балласта, — пошутил он.

— Да, я — человек реки, а Квентин — человек неба. Он помешан на высоте, — высказал свою точку зрения рыбак.

— Добро пожаловать на ранчо «Дорвард». — Квентин вышел из прибрежного перелеска и показал рукой на холм, заросший травой и мхом.

Ранчо как такового там не наблюдалось. Не было видно вообще никаких построек.

— А где же вы живете? — удивилась Сабурова. — Где ваш дом?

— Здесь. — Квентин достал из кармана электронный ключ и нажал на кнопку.

На склоне холма открылись двери. Внутри загорелся яркий свет.

— Вообще-то дом мне не нужен. Все свое время я провожу в небе или в мастерской. Она и является моим домом.

— Если быть точным, то надо упомянуть, что это обыкновенный бетонный ангар, сверху присыпанный землей, где теперь полно сорняков, — добавил его брат.

— Я не хотел, чтобы с воздуха мое обиталище бросалось в глаза, — заявил Квентин.

Он провел гостей в свой ангар. Здесь стояли различные летательные аппараты, совсем небольшие, рассчитанные на одного или двух человек: маленький вертолет, дельтаплан с мотором, какой-то вездеход с крыльями.

— Гидроплан у нас самый старый, еще довоенный. Достался нам от отца, — сказал рыбак. — Мы его отремонтировали. А это все Квентин сделал своими руками. — Он показал на крылатые машины.

На стенах ангара были вывешены фотографии Квентина на фоне его летательных аппаратов и аэродромов.

— Он ежегодно участвует в смотрах авиаторов-любителей.

— Правда, ничего там пока не выиграл, — признался Квентин.

— Брат скромничает. В двадцать лет он получил кубок авиаконструкторов Канады. Именно его крылатые аэросани оказались самыми удачными и надежными. Они до сих пор применяются в северных районах нашей страны. За это он получил немалые деньги. — Рыбак хлопнул по плечу своего брата.

— Последние лет двадцать я не люблю мотор. Грохочет над ухом. Не чувствуешь упругость неба. Вот одно из моих любимых детищ. — Он показал на планер с гибким крылом.

— Квентин досконально изучил здешние воздушные потоки и часами может парить в небе над Скалистыми горами.

— Если, конечно, погода хорошая, — скромно добавил Квентин. — Прошу сюда.

— А это его недавнее увлечение. — Рыбак показал на гондолу, привязанную к горе скомканной ткани.

— Воздушный шар — недооцененное изобретение человека, — сказал Квентин. — Идемте дальше.

Хозяин провел гостей в отдельный отсек, который находился под самой верхушкой искусственного холма.

— Здесь у меня сборочная верфь, — пояснил он.

Под куполообразными сводами зала висел некий овал внушительных размеров, переливающийся всеми цветами радуги. К нему подходили черные резиновые шланги. В помещении слышалось тихое шипение.

— Это дирижабль моей конструкции. Кабина для трех человек внутри оболочки, наполненной гелием. Этому судну не страшны удары о скалы. Углеродная пленка создана с помощью нанотехнологий. Она чрезвычайно прочная, но по своим характеристикам приближается к слою натяжения жидкости. Может затягивать раны словно гель. Видите эти характерные радужные разводы? Пленка отражает электромагнитные волны различной длины. Данное обстоятельство делает аппарат почти незаметным в воздухе.

— Это какой-то футуристический мыльный пузырь! — удивилась Сабурова.

— Да, вы правы. Только он может летать туда, куда мы захотим. Система балластов уравновешивает его в воздухе, а реактивные сопла придают движение. Мотор электрический, но тут есть и солнечные батареи, и водородные элементы. Он также может заряжаться от потоков ветра и даже от статического электричества. Короче говоря, смесь различных научных разработок. Экологически чистый!

— А как вы попадаете в кабину?

— Это просто.

Квентин подошел к дирижаблю, аккуратно запустил руку под поверхностную пленку, затем шагнул внутрь пузыря и стал вообще невидимым. Затем он аккуратно высунул оттуда ладонь, потом руку, плечо и вышел из дирижабля.

— Здесь имеется специальная шлюзовая камера.

— А вы на нем раньше летали? — поинтересовался Зиганиди.

— Еще не довелось, но уменьшенные модели показали себя неплохо.

— Мой брат мечтает пролететь над Кордильерами от Аляски до Огненной Земли, — сказал рыбак.

— Я хочу составить карту воздушных потоков. Если мы определим закономерность передвижения воздуха над горами, то сможем открыть новый транспортный коридор. Его преодоление потребует минимального расходования энергии.

Зиганиди с изумлением смотрел на удивительный летательный аппарат. Его изобретатель, этот самый волосатый и бородатый Квентин, весьма походил на толстенького чудака-хиппи, вынырнувшего из давних годов.

— Давайте перейдем в комнату, где я обедаю, — предложил хозяин.

Он нажал кнопку на электронном ключе. Двери раздвинулись, и все прошли в уютный зальчик, одна стена которого представляла собой компьютерный экран. Посреди этого помещения стоял стол, весь уставленный консервами, банками с кетчупом и горчицей. На его краю была прикручена электрическая открывалка консервов. Рядом с ней лежала лазерная указка.

— Когда я что-то жую, ко мне приходят умные мысли. Этой указкой я зарисовываю их на экране. У меня образное мышление. Я не успеваю переводить свои идеи в слова и цифры.

Квентин нажал кнопку на указке, и экран загорелся. На нем появились рисунки, различные по форме и цвету: облака, вихри, огромные капли, волны.

— Извините у меня только одно кресло, — сказал Квентин. — Полагаю, его займет девушка. А мы, парни, усядемся на мой диван.

— Предупреждаю, что у моего брата есть только это спальное место, так что прошу с этой вещью обращаться аккуратно, — шутливо проговорил рыбак.

— Не беспокойтесь, у меня имеются надувные матрасы. Так что вы нормально уляжетесь спать. — Хозяин столь необычного дома подошел к столу, посмотрел на консервы и сказал: — Здесь фасоль в томатном соусе, тушеная говядина. В тюбиках — печеночный паштет.

— Я буду все, что есть, — сказал Толик.

— А свежие овощи у вас имеются? — поинтересовалась Сабурова. — Я бы поела салата.

— Одну минуту. — Квентин нагнулся и достал из-под стола вакуумную емкость для хранения овощей и фруктов, похожую на пластмассовый тазик. — У меня только сладкий перец и огурцы. Будете?

— Отлично! — обрадовалась Катя.

— Есть еще и вот это. — Квентин достал из-под стола такую же тару, где хранилась буханка белого хлеба.

Хозяин одну за другой брал консервные банки, по очереди вставлял их в железный стакан-держатель, накрывал крутящейся крышкой с ножом и нажимал кнопку. Крышка проворачивалась, аккуратно вспарывая банку.

— Вместо пива предлагаю медовуху, — заявил Квентин.

Около дивана стояло несколько бочонков с краниками. Квентин поднял на стол один из них, затем принес из комнатки с умывальником бокалы, вилки и тарелки.

— Каждый сам себе накладывает и наливает сколько хочет, — проговорил он.

Сабурова наделала бутербродов с печеночным паштетом. Салат она резать не стала. Катя уселась в кресло, предоставленное ей любезным хозяином, и запросто, словно яблоки, откусывала желтый стручок перца. Мужчины сели на диван, предварительно придвинув его к столу.

Все налили себе пенного напитка, и бывший десантник предложил тост:

— За этот необычный дом и его хозяина!

Боевые пловцы, бывший десантник и канадцы со звоном чокнулись бокалами. Медовуха — напиток слабоалкогольный, но довольно хмельной. Вскоре у всех разгорелись щеки, и сотрапезники почувствовали прилив душевной теплоты.

Рыбак пустился рассказывать, как они с братом плавали вниз по реке Маккензи. Вернее, он плыл на своем катере, который, кстати, тоже собрал сам, а брат парил над ним на дельтаплане с мотором.

— А вы не пробовали летать над полигоном? — спросил Зиганиди у Квентина.

Коля хотел вежливо остановить долгий рассказ хозяина дома и перевести разговор на тему, интересовавшую его.

— Какой полигон? — не понял Квентин.

— Над территорией дома престарелых, — объяснила Сабурова.

— Раньше, лет пять тому, когда еще не было этой богадельни, я там летал спокойно. А вот где-то два с половиной года назад меня на моем планере занесло в их частные владения. Это было раннее утро, как сейчас помню. Кажется, я попал в сухую грозу. Знаете, когда есть тучи, молнии, но нет дождя. После очередной вспышки я внезапно очутился очень далеко от того места, над которым только что пролетал, далеко на западе, за хребтом гор Маккензи. Это было очень странно. Я подумал, что меня, наверное, откинуло молнией. С тех пор я облетаю этот район стороной. Нет, вовсе не потому, что чего-то боюсь. Просто у меня осталось весьма неприятное воспоминание о том случае.

— Это была не молния, а испытание опасного изобретения, — сказал Толик.

Зиганиди заметил удивленное выражение лица Квентина и поспешил все объяснить:

— У нас есть основания полагать, что на территории дома престарелых находится полигон, где проводятся эксперименты с так называемым лучом смерти.

Боевые пловцы наперебой рассказали Квентину обо всем, что видели своими глазами.

— Ваш брат говорил, что вы сможете нас доставить по воздуху к этому месту, — подытожил Коля.

— Ты обещал? Ты же говорил мне, чтобы я забрал этих ребят и на время укрыл их у себя! — заявил Квентин и нахмурился.

— Да, сначала укрыл у себя, а потом, само собой разумеется, и подкинул к полигону, — добродушно проговорил рыбак.

— А на чем я их подкину? — нервозно воскликнул его брат.

Гостям сразу стало ясно, что и по характеру они тоже разные.

— На этом своем рыбьем пузыре, — спокойно ответил рыбак.

— Он еще не испытан и не до конца заполнен гелием. Требуются как минимум сутки.

— Тогда на воздушном шаре.

— На воздушном шаре против луча смерти и автоматов? Ты с ума сошел! Это самоубийство.

— Нам достаточно будет пролететь над полигоном на гидроплане, — сказал Толик.

— Ну-ка!.. — Квентин взял указку.

Стена-экран засветилась. На ней была изображена карта региона.

— Видите, отсюда ровно по прямой с севера на юг? Приводняемся на реку Лиард, — сказал Зиганиди.

— Это, конечно, на первый взгляд кажется легким. Стартуем с Маккензи, приводняемся на реку Лиард. Но посмотрите!..

Карта стала трехмерной. На ней отчетливо проступили горы.

— Честно говоря, наш гидроплан — дряхлое корыто. На нем можно летать только над водой. В горы соваться не стоит. Он тяжелый и маломощный.

— Перестань, брат, оскорблять самолет нашего отца! — заявил рыбак и насупился. — Это настоящий пеликан. Если ты не согласишься, то я, его совладелец, сам буду пилотировать.

— Что ты еще придумаешь? У тебя уже давно не было практики полетов. Ты угробишь и себя, и русских.

— Это я научил тебя летать на нем. Ты что, забыл?

Братья встали один против другого. Рыбак был мощнее и больше, однако Квентин тоже выглядел достаточно крепким. Он набычился и втянул голову в плечи. Казалось, еще немного, и братья сшибутся друг с другом.

— Ребята! — сказала Сабурова. — Давайте-ка выпьем еще меду. — Она хотела перевести внимание на себя и не допустить ссоры между братьями.

— Хорошо, — хмуро сказал Квентин. — Я подумаю.

Все наполнили бокалы.

— За удачу!

— За удачу!

Чтобы как-то погасить последние искры ссоры, Катя спросила:

— Велика ли ваша разница в возрасте?

— Брат старше меня на семь лет, — ответил Квентин. — Значит, так!.. Завтра в шесть утра вылетаем. Всем быть готовыми. Помогите! — сказал он брату и Толику.

Ручными насосами они накачали два двухместных матраса. Один предназначался Коле и Толику, на втором устроились братья. Сабурову уложили на хозяйский диван.

Глава 11

Веселая джазовая мелодия и металлическая трещотка разбудили хозяина и гостей ранчо «Дорвард». Сработали мобильный телефон и часы Зиганиди. Коля специально поставил их на два часа раньше, чем планировал Квентин.

Позавтракав на скорую руку, боевые пловцы, бывший десантник и двое канадцев начали собираться. Квентин и Толик заправили гидроплан.

Возле второго причала на приколе стояла баржа с бочками масла, керосина и бензина. Они в канистрах доставили керосин к самолету и с помощью шланга залили в баки. Мужчины ртом втягивали топливо в шланг и пускали его бежать в бак. При этом бывший десантник чуть не наглотался керосина, чем вызвал улыбку у Квентина.

Тем временем рыбак и Зиганиди загружали в самолет консервы и походное снаряжение. Вдобавок брат Квентина притащил из оружейной комнаты два шестизарядных «винчестера». Он нацепил на себя пояс с патронташем и кобурой, из которой торчала рукоятка револьвера тридцать восьмого калибра.

— Если что, просто так мы этим уродам не сдадимся!

— Тебе же неудобно будет сидеть, — заявил его брат и ухмыльнулся. — Мой револьвер лежит в двери гидроплана.

— Ничего. Так сподручней.

Чувствовалось, что рыбак взял на себя обязанности командира.

Все расселись по местам точно так же, как и вчера. Впереди устроились братья, за ними — Сабурова и Зиганиди. В хвосте расположился Толик.

Взревел мотор. Гидроплан качнулся и побежал по реке. Самолет чуть накренился и поднялся в воздух.

— Правое крыло пришлось заваривать. Оно стало немного тяжелей, чем левое, — перекрикивая шум мотора, объяснил Квентин.

Он выровнял самолет, затем развернул его почти точно на юг. Гидроплан помчался к горам Маккензи, постепенно набирая высоту.

Погода стояла летная. Облака были далеко, словно наколотые на пики Скалистых гор. Только что в небе погасли звезды, и серое утро уже начало наливаться дневной синевой.

Толик, Коля, Катя и рыбак приникли к иллюминаторам. Их взору открывались великолепные пейзажи: зеленый ковер лесов, блестящие змеи рек, серебристые водопады. Скалы, упирающиеся в небо, словно создавали объемную карту целой предгорной страны.

Через несколько минут самолет уже подбирался к самой высокой горе. За ней находился полигон. Конечно, пролететь над ним нужно было быстро, использовав фактор неожиданности.

Гора, издалека небольшая, при приближении вырастала на глазах. Казалось, что чем выше поднимался гидроплан, тем тяжелее он становился.

Мотор натужно ревел. Пропеллер вгрызался в разреженный воздух. Скорость заметно упала.

— Не надо было тебя брать, — крикнул брату Квентин. — Ты слишком тяжелый.

— Ничего, жми! Лошадка должна выдержать!

Лес закончился. Гидроплан теперь летел буквально в нескольких метрах над скалами.

Под брюхом летающей лодки уже показалась та самая стесанная вершина. Было заметно, что на ее южном склоне собрался туман. Неожиданно из него на опасно близком расстоянии от гидроплана выскочил одиноко стоящий утес. Квентин резко потянул штурвал на себя, и самолет рванулся вверх.

В это же мгновение сноп белого света вспыхнул прямо над кабиной и ослепил всех, кто находился в ней. Нос, крылья, борта гидроплана задымились, почернели.

Мотор гидроплана надрывался от натуги. Внизу виднелись скалы, а впереди, прямо перед носом — стесанная вершина горы.

Мотор отчетливо чихнул раз, второй. Все глянули на пропеллер. На секунду он замедлил вращение.

— До вершины не дотянем, — заявил Квентин.

— Жми! Лошадка должна выдержать!

Квентин потянул штурвал на себя. Нос самолета поднялся всего на несколько градусов. Всем стало ясно, что этого совершенно недостаточно для того, чтобы перевалить за вершину.

— Уходим, — сказал Квентин.

Над вершиной вдруг вспыхнул ослепительно-белый шар.

Все, кто был в самолете, на мгновение ослепли. Квентин инстинктивно попытался отвести самолет от этого небесного огня. Гидроплан сделал вираж вправо, сбил брюхом острый валун, лежавший на склоне горы. Тот потянул за собой вереницу меньших камней, полетел вниз и сшиб несколько низкорослых деревьев. Летающая лодка с пробоиной в днище осталась в воздухе.

Квентин дал форсаж. Гидроплан полетел обратно вдоль северного склона горы.

— Приготовьтесь быстро покинуть самолет, — предупредил Квентин, когда они уже подлетали к ранчо. — Он может затонуть.

Братья отрыли окна. Зиганиди потянул двери, и плотные струи воздуха ворвались в кабину.

— Придется поплавать! — крикнул Квентин. — Лодка на скорости быстро зачерпнет воды. До пирса мы не дотянем.

Гидроплан плавно спустился к самой поверхности воды.

— Готовы? — спросил Квентин.

— Да, — ответил за всех Зиганиди, напряженно посмотрел на Сабурову, затем на Толика.

— Черт! — выругался рыбак. — Чуть не забыл!.. — Он быстро снял пояс с оружием, бросил его себе под ноги и крикнул брату: — Теперь готовы.

— Держитесь!

Квентин сбросил скорость до минимума, потом заглушил двигатель. Гидроплан, разгоняя во все стороны белопенные волны, вошел в воду. Из-за продольной дыры в днище он не мог плавно скользить по поверхности. Нос самолета опустился. Винт ударился о воду и разлетелся на куски.

Всех, кто был в гидроплане, бросило вперед. Зиганиди, который находился возле двери, полетел за борт. Через окна прыгнули в реку братья. Самолет сразу же стал погружаться. Катя благополучно нырнула в открытые двери. За ней, не теряя времени, поплыл Толик.

Все добрались до берега. Гидроплан не утонул полностью, погрузился только по крылья, которые остались на уровне воды. Братья с сожалением смотрели на отцовское наследство.

— Ладно, не впервой он у нас уходит под воду, — наконец сказал рыбак. — Еще разок вытащим и отремонтируем. Как вы, ребята?

— Все в порядке, — сказал Толик.

— Пойдемте в дом, — предложил Квентин.

Его электронный ключ намок и не действовал. Тогда Квентин подошел к двери, покрытой мхом, и снял с нее дерн, оказавшийся искусственным. Под ним был кодовый замок. Канадец нажал на нужные кнопки, и двери открылись.

Хозяин ранчо предложил гостям сухую одежду, которая имелась у него в доме. Сабуровой он выделил большое махровое полотенце.

Потом все собрались за обеденным столом.

— Ты видел этот белый шар? — спросил Зиганиди у Толика.

— Почти, — ответил тот.

— Как это почти?

— Когда мы подлетали к вершине, я интуитивно почувствовал, что он сейчас появится.

— Я тоже была уверена в этом, — произнесла Сабурова и обратилась к Квентину: — Когда мы летели к вершине, ты случайно ничего странного не заметил?

— Нет, разве что обычное дежавю летчиков.

— Что это? — в один голос спросили Коля с Толиком.

— Да ерунда. Допустим, ты видишь перед собой вершину, скалу, которую нужно облететь, несколько раз мысленно представляешь, как это делаешь, а потом все происходит на самом деле. Вот тебе и кажется, что такое уже было с тобой раньше.

— Такое дежавю есть не только у летчиков, но и у автогонщиков, и у моряков, — вмешался рыбак. — Я тоже постоянно представляю себе, как пройду поворот на реке, а затем на самом деле его преодолеваю.

— А вы видели белый шар? — на сей раз этот вопрос задал бывший десантник.

— Обычное дело в горах — шаровая молния. Были случаи, что она залетала в салон самолета, — невозмутимо ответил рыбак.

— Можно сказать, в какой-то мере нам повезло, что мы не дотянули до вершины. Еще столкнулись бы с ней, — продолжил за брата Квентин. — Может, хотите горячей медовухи? — спросил он.

Хозяин дома заметил, что Катя дрожит. После вынужденного купания в холодной воде немудрено и заболеть.

Квентин наполнил медовым напитком прозрачную кастрюльку и поставил ее на электроплитку, которая удивительно быстро нагрелась. Медовуха закипела, и он разлил ее в самодельные берестяные кружки.

— За то, что мы вернулись целые и невредимые! — заявил рыбак.

Все потихоньку глотнули горячего напитка.

— Это никакая не шаровая молния, а секретное оружие, — неожиданно проговорил Зиганиди. — Это свидетельствует о том, что испытания на полигоне продолжаются. Возможно, на завтра у них запланирован самый ответственный этап эксперимента. Олимпиада в Сочи не за горами. Нам, несмотря на сегодняшнюю аварию, во что бы то ни стало необходимо попасть туда.

— Как именно? — Квентин удивленно поднял брови. — Гидроплан разбит, вы же сами видели. В лучшем случае на его починку уйдет месяц.

— Может, все-таки на воздушном шаре попробовать? — Рыбак хорошо приложился к своей кружке, и всем было видно, что он чуть захмелел. — Я уже почувствовал вкус полета.

— Воздушный шар не собран, — резко ответил Квентин.

— Так давайте испытаем ваше изобретение, — осторожно предложил Толик.

— Это чистое самоубийство, — стоял на своем хозяин.

— Послушайте!.. — попросил Зиганиди. — Давайте еще выпьем, присядем на диван, и я вам расскажу, что у меня на уме.

— Тогда за Кэт. За ее мужество, — сказал хозяин ранчо.

— Да, за Кэт, — поддержал его рыбак.

Все встали и выпили за Сабурову. Она в свою очередь предложила тост за мужчин, присутствующих здесь. Так все они и сделали, затем подняли кружки за Россию и за Канаду.

— Все-таки теперь послушайте, что я вам скажу, — начал Зиганиди.

Он видел, что хозяин ранчо уже подобрел и обмяк. Сабурова уступила ему его же кресло.

— Всем четверым не может привидеться одно и то же. Там, на вершине, ни у кого не было дежавю. — Зиганиди четко выговаривал каждое слово. — У нас не прокручивалось в мыслях будущее прохождение вершины, а, наоборот, вспоминалось, всплывало прошлое, — несколько сумбурно объяснял он. — Скорее всего, этот самый луч выпустили с полигона, и наш курс случайно с ним пересекся.

— Над горами Маккензи в прошлом году разбился рейсовый самолет. Там были пассажиры и пилоты! — воскликнула Катя. — Об их судьбе до сих пор ничего не известно.

— Совсем недавно пропали пассажирские лайнеры над Южной Атлантикой и над Красным морем. Такое иногда случается, — с сожалением в голосе проговорил Квентин.

— Если бы этот луч был точно направлен на нас, то мы сразу расстались бы с жизнью, — сказал Толик.

— Согласен, — проговорил Зиганиди.

— Я тоже потерял много друзей-авиаторов. Небо есть небо, — упрямо твердил Квентин. — Летают на неисправных, недоделанных, не доведенных до ума аппаратах!..

— А я верю этим русским, — добродушно произнес рыбак. — Это как в хоккее. Мы учили их играть, а потом они нам всем показали, как это лучше всего делается.

— За хоккей! — предложил бывший десантник, желая разрядить обстановку.

Над горным плато, где были прорыты траншеи и возведен бетонный бункер, проплывали низкие облака. Они были не очень плотные, не дождевые, кое-где в разрывах виднелось серо-голубое небо.

На вершине недалекой горы тускло блестела металлическая башня. Вокруг нее полыхал желто-белый шар. Вдруг из облаков в башню ударила молния, сперва одна, потом вторая. На противоположном краю плато возле оплавленной скалы стояла старая БМП. Рядом с ней находились манекены, изображающие солдат.

Возле бункера стояли два человека. Один ростом ниже среднего, другой высокий, объемный. Они были в белых скафандрах и пока без шлемов. У каждого на груди висел военный бинокль.

— Мистер Феллоу, вчера был успешно проведен перехват воздушной цели, — сказал маленький человек и показал на большой белый круг, посреди которого был нарисован оранжевый крест. — Вон оттуда взлетел вертолет и поднялся к самым горам. Мы выпустили луч, и он сгорел в мгновение ока.

— Это впечатляет. — Феллоу растянул губы в ухмылке, показывая белоснежные зубы. — Но масштабы маловаты. Ведь мне предстоит уничтожить целый город, а не один вертолет.

— Проблемы с этим не будет, — заверил его собеседник. — Давайте посмотрим вон туда. Воспользуемся биноклями. Видите боевую машину пехоты и множество манекенов рядом с ней? С помощью нашего луча мы все это испепелим.

— Интересно. — Майкл Феллоу посмотрел в бинокль. — Но масштаб опять же не тот.

— Может, и не тот, зато это групповая цель. Как и город, наполненный жителями.

— Хм…

К Феллоу и Малери тихо подкатил электромобиль. Из него вышли еще два человека в скафандрах. Свои шлемы они держали в руках.

— Можем включать дугу? — справился у Майкла Феллоу один из них.

— Минуточку, мистер Торгаут. Мне необходимо задать пару вопросов начальнику охраны. Мистер Кастелуччо, в информационном центре мне сообщили, что вчера на границе полигона якобы наблюдался посторонний объект. Что вы можете сказать на этот счет?

— Судя по расшифровке данных, объект наблюдался дважды, но каждый раз лишь десятые доли секунды. Возможно, это сбой аппаратуры или птицы. Дело в том, что до того сектора как раз мог дотянуться испытательный луч. Это еще больше размывает картину. Во всяком случае, проникновения не произошло. Следить за чистым небом намного легче, чем за землей, где полно деревьев, рек и пещер.

— А это не могли быть наши русские друзья?

— Исключено. Я сам видел, как они уехали. Мои люди проводили их до Форт-Провиденса и оставались на посту до следующего дня. Русские не возвращались. Кроме того, у них билеты на московский рейс. — Начальник охраны наморщил лоб. — Да, из Монреаля. На послезавтра.

— Вот как? Вы что, к ним в сумку заглядывали?

— Нет, просто один из них упомянул об этом вслух, чуть громче, чем следовало бы.

— Неплохо! — Майкл Феллоу удовлетворенно хмыкнул и заявил: — Пройдемте в бункер.

Дверь с лязгом закрылась за ними. По небу от башни, возвышавшейся в горах, к силовой установке, находившейся возле бункера, пошла серебристая дуга. В амбразуре показался блестящий конус. Из него вырвался ослепительно-белый луч.

Сначала он ударил в оплавленную скалу. Так экспериментаторы проверяли его мощность и насыщенность. Потом этот луч стал почти прозрачным. Прямо над ним от облака, нависшего над плато, оторвался клубок.

Веселая джазовая мелодия, металлическая трещотка, звон рынды и звук реактивного самолета разбудили хозяина и гостей ранчо «Дорвард». Это сработали мобильник и часы Зиганиди, телефон рыбака и электронный будильник самого Квентина.

Хозяин прислушался ко всему этому невообразимому шуму, подскочил, толкнул в бок брата, с которым спал на одном надувном матрасе, и осведомился:

— Эта твоя рында означает, что ты с русскими заодно?

Рыбак открыл глаза и ответил:

— Да, конечно. Сегодня последнее и, наверное, главное испытание на полигоне.

— Хорошо-хорошо, я согласен. Но ты не полетишь. В дирижабле только три места. Для меня, Николя и Анатоля. Нам не нужен балласт.

Квентин быстрым шагом направился в зал, где располагалась его «сборочная верфь». Боевые пловцы и бывший десантник не ожидали такого шумного подъема и не на шутку встревожились.

— Все в порядке, — начал успокаивать их рыбак. — Вы же знаете, какой чокнутый у меня братец. Нельзя мешкать. Пора испытать этот рыбий пузырь.

Все прошли в зал. Шланги, закачивавшие гелий, были сняты еще вчера вечером. Дирижабль удерживали у пола канаты с грузом.

— Хватит называть мою «Солнечную каплю» рыбьим пузырем! — Изобретатель стоял возле своего детища и гладил ласковым взором переливающиеся бока летательного аппарата.

— Что? «Солнечная капля»? — Рыбак засмеялся.

— Мой брат ни в чем, кроме дохлой рыбы, не разбирается. Гелий вначале открыли на Солнце, а потом — на Земле. Само это слово означает «солнечный».

— Романтичное название, — согласилась Сабурова.

— К сожалению, вы, Катя, с нами не полетите, — сказал Квентин.

— Что ж, я догадывалась.

— Отлично! — Квентин улыбнулся. — Давайте поспешим. Давление гелия уже в норме. Однако «Солнечная капля» — не самолет, она куда более тихоходная. — Он приоткрыл шлюзовую камеру.

Первым забрался в кабину бывший десантник, за ним — Зиганиди и, наконец, сам Квентин. Воздухоплавателей не было заметно за оболочкой, хотя они все отлично видели — эффект прозрачного зеркала.

Вдруг из динамика, который висел в углу зала, раздался голос Квентина:

— Братец, открывай купол!

Рыбак подошел к пульту, находившемуся у стены зала, потянул рычажок, и сводчатый потолок раскрылся, словно лепестки огромного цветка. Над головой у Сабуровой и брата Квентина заблестели звезды.

— Рубить канаты! — прозвучало из динамика.

Рыбак и Сабурова отвязали грузы, и «Солнечная капля» медленно поплыла вверх.

Кабина дирижабля напоминала кокон. Втроем воздухоплавателям было тесновато. Коля и Толик сидели плечом к плечу на скамеечке из непонятного мягкого материала, чего-то вроде уплотненной резины. Перед ними расположился Квентин, который управлял своим детищем с помощью всего-то двух джойстиков и пары педалей.

Место панели приборов занимал плоский экран, такой же, как у ноутбука. На нем изображалась карта местности, над которой пролетал воздушный корабль. Разноцветные шкалы показывали высоту, скорость, направление ветра, температуру за бортом и в салоне, объем и давление гелия, зарядку батарей и еще какие-то параметры.

— Запускаю турбину, и вперед к горам! — сообщил Квентин.

Двигатель еле слышно заработал. Обзор был невероятный. Над головой, по бокам и даже под ногами, словно сквозь жидкое стекло, было только небо и облака. Внизу проплывала земля.

— Мне как-то не по себе, — признался Зиганиди. — Я и не очень боюсь высоты, но в этом дирижабле чувствую себя как бы лишенным опоры.

— Это потому, что кабина не жесткая, а мягкая, эластичная, — сказал Толик.

— Материал уникальный — нанотрубки, — объяснил Квентин.

— Стоит кучу денег.

— Мне пришлось продать один патент, — признался пилот.

Медленно, но верно «Солнечная капля» подбиралась к той самой горе, которую день назад штурмовала летающая лодка. Дирижабль без напряжения проплыл над стесанной вершиной, уже хорошо известной членам экипажа.

Над южным склоном горы, как и вчера, клубился туман. Сегодня он был еще более густым и мохнатым. От него отрывались объемные облака и сползали вниз, медленно проплывали над каменистым плато.

Дирижабль был полупрозрачным. Засечь его было достаточно сложно даже с использованием радиолокации, а не только визуально, но Квентин все равно использовал эти природные условия для маскировки.

«Солнечная капля» вошла в туман, подкралась к облаку, движущемуся в сторону плато. Она осторожно плыла в нем, спустившись к самому его брюху. Это происходило довольно медленно, зато относительно безопасно.

Когда дирижабль оказался чуть-чуть ниже облака, воздухоплаватели увидели под собой полигон. Им как на ладони были видны все тамошние коммуникации: траншеи, ведущие к бункерам и капонирам, площадки, размеченные кругами, квадратами и крестами, обгоревшие постройки, ангары, обтянутые маскировочными сетками, автомобильные дороги, узкоколейка, бежавшая к туннелю, выдолбленному в горе.

Поодаль темнело озеро. Боевой пловец и бывший десантник узнали катер, который едва заметно качался возле пристани. На его носу была установлена небольшая лучевая пушка.

— Мы находимся как раз над тайным полигоном, — начал комментировать Зиганиди. — Вот и бункер, где установлена мощная лучевая пушка. Так, от него отходит автомобиль. Возможно, он доставил к нему тех людей, которые будут проводить испытание. Так и есть!.. В амбразуре показался металлический конус. Это лучевая установка, с помощью которой эти негодяи хотят уничтожить Сочи в день открытия Олимпийских игр. Справа скала. Она сильно оплавлена. Из нее вырезаны целые прямоугольные блоки, следы первых испытаний установки. А это, наверное, цель, которая должна быть поражена при сегодняшнем испытании. — Он прищурился и посмотрел на боевую машину пехоты, стоящую под скалой.

Вокруг нее располагался целый отряд манекенов, одетых в военную форму. На шеях у них висели макеты автоматов.

Вдруг за спинами воздухоплавателей послышался приглушенный треск. Молния пробила облако и превратилась в электрическую дугу, которая ударила в антенну-тарелку, находившуюся на бетонном блоке недалеко от бункера.

— Наверное, идет энергетическая накачка лучевой пушки. Сейчас…

Не успел Зиганиди договорить, как из конуса, видневшегося в амбразуре, ударил белый луч. Он въелся в скалу и оставил на ней шрам, по которому каплями стекала расплавленная порода. Через минуту луч стал полупрозрачным. Конус в амбразуре поднялся. Луч на секунду ушел в небо, потом был направлен на БМП и отряд манекенов.

Бронированная машина и несколько пластмассовых солдат вспыхнули ярким пламенем.

— Ничего себе! — заявил Толик.

Одежда на манекенах была в порядке, но лица, руки и открытые части «тела» почернели, скукожились так, словно эти вояки сгорели изнутри.

— Вы это видите? — с изумлением воскликнул Зиганиди.

В бункере раскрылись железные двери. Из него вышли четыре человека в скафандрах. Один, маленького роста, энергично махал руками, что-то доказывал высокому мужчине. Затем испытатели сняли шлемы и направились к БМП и манекенам, сожженным в ходе испытания.

Зиганиди и бывший десантник переглянулись.

— Квентин, можешь чуть спуститься? Нам важно услышать, о чем они говорят, — попросил Коля.

«Солнечная капля» на несколько метров оторвалась от облака. Слова людей, стоявших внизу, теперь были слышны.

— Зато уже нет никакого радиационного фона, — проговорил Малери.

— Заказчики за голову схватятся, — жестко сказал Майкл Феллоу. — Истрачено столько денег! А мы только начали проверять оружие массового уничтожения. Нет никаких гарантий, что оно сработает так, как нам надо.

— Ну почему же? — не хотел соглашаться Малери.

— Ты эти штучки для физиков прибереги. Нам необходим конкретный результат.

Тут Малери вдруг застыл и начал пристально вглядываться в небо. Его пытливый взгляд ученого заметил под облаком нечто непонятное. Это была «Солнечная капля». Майкл Феллоу обернулся и взглянул на Малери. Мол, чего это он вдруг замолчал? Затем он и сам поднял глаза к небу.

— Видите, там?.. — спросил Малери.

Майкл Феллоу посмотрел туда, куда показывал Малери, но ничего определенного заметить не смог.

За своей спиной он услышал возглас второго ученого, мистера Торгаута:

— Похоже на НЛО!

— Господи! — воскликнул Майкл Феллоу.

— Назад в бункер! — закричал Франсиско Кастелуччо, стоявший за спиной у босса.

Начальник охраны достал из белой кобуры, висевшей у него на поясе, револьвер и выстрелил в «Солнечную каплю». Пуля прошила оболочку в метре от кабины воздухоплавателей. «Умный» материал тут же начал стягиваться там, где возникла пробоина. Четыре человека, стоявших на земле под дирижаблем, побросали свои шлемы и со всех ног кинулись к бункеру.

— Уходим в облака! — крикнул Квентин.

Пилот начал разворачивать дирижабль и поднимать его.

— Дай нам бог отсюда выбраться, — напряженно произнес Зиганиди.

«Солнечная капля» вошла в облако и внутри него поплыла к туману, спускавшемуся со склона горы. Вдруг низкие облака под дирижаблем пронзил ослепительный луч. Он начал расширяться, становился похожим на вытянутую горловину воронки. Облака стали стремительно редеть в тех местах, по которым прошел луч смерти. Под его воздействием они просто испарялись. А к горловине луча смерти стремительно потянуло «Солнечную каплю».

Квентин пустил турбины на всю мощь, но ее явно было не достаточно. Чтобы создать реактивное ускорение, пилот выпустил часть гелия через специальные сопла. Но это его действие только на пару минут оттянуло неизбежный финал. Дирижабль с тремя воздухоплавателями на борту неудержимо влекло к лучу. В конце концов он дотянулся до «Солнечной капли» и в то же мгновение отразился от ее зеркальной оболочки, ушел назад под облака.

От удара луча дирижабль начал бешено вращаться. Воздухоплаватели распластались по стенкам кабины так, словно они находились внутри центрифуги. «Солнечную каплю», уже неуправляемую, бросило на гору. Овальный дирижабль. словно бочонок, покатился по ней.

Луч, отраженный от зеркальной поверхности «Солнечной капли», попал точно в амбразуру бункера. В том месте возникла яркая вспышка и погасла через пару секунд.

Через минуту после вспышки белого света к начальнику охраны вернулось зрение. Перед ним зияла глубокая черная яма. Начальник охраны невольно отпрянул назад, попятился и уперся в закрытые металлические двери.

Он осмотрелся. Над головой и по бокам были ровные края бетонных стен. Бункер словно кто-то распилил невидимым резцом. Рядом с ним не было никого, ни ученых, ни босса. Франсиско, все еще находясь в шоковом состоянии, открыл металлические двери, перешагнул через высокий порог и присел на землю.

К нему бежали несколько вооруженных людей.

— Что произошло? — спросил один из них.

— Авария, — машинально ответил Франсиско.

— А где?..

— Они превратились в пепел.

Охранники заглянули в бункер и в ужасе отошли от дверей.

— Их больше нет, — договорил Франсиско и посмотрел на небо, по которому спокойно плыли мирные облака.

Затем он перевел взгляд на соседнюю гору, тут же вскочил и выкрикнул:

— Видите там?..

Франсиско Кастелуччо приложил к глазам бинокль. Тот самый неопознанный летающий объект, переливающийся всеми цветами радуги, на который они направили луч смерти, лежал на горе, между несколькими соснами. Было видно, что эта штуковина пыталась взлететь, но ветки деревьев не давали ей это сделать.

— Смотрите!

Франсиско Кастелуччо увидел, как из непонятного летательного аппарата выбрался человек, затем еще двое. Один из них стал осматривать и ощупывать эту чертовщину.

— Проклятье! Это русские! — Франсиско Кастелуччо узнал Зиганиди и Толика.

Гора находилась за пределами частной территории, но он приказал своим людям:

— Вперед! За ними!

Охранники послушно побежали в ту сторону.

— Подожди! — Франсиско Кастелуччо остановил головореза с винтовкой М16, оборудованной оптическим прицелом. — Дай-ка сюда.

Начальник охраны встал на одного колено, приложил к плечу винтовку, поймал в прицел сперва боевого пловца, затем бывшего десантника, опять Зиганиди и нажал на спуск. Франсиско Кастелуччо увидел в прицел, как боевой пловец перед самым выстрелом чуть повернул голову. Поэтому пуля просвистела в считаных миллиметрах от его правого виска.

Коля, Толик и Квентин бросились в лес.

— Притащите мне их! — рявкнул Франсиско Кастелуччо.

Вооруженный отряд быстро поднимался по склону горы, на которой застряла «Солнечная капля».

Пробежав сотню метров вперед, воздухоплаватели оказались перед ручьем.

— Это тот же самый, по которому мы в прошлый раз сплавлялись, — сказал Толик.

— Черт! У меня кровь. — Зиганиди провел рукой по лбу и посмотрел на багровую ладонь.

— Постой. — Квентин торопливо осмотрел рану боевого пловца. — Это не от пули. Оцарапал, наверное, о ветви, когда бежал.

— Фу, а то я уже испугался. — Зиганиди с облегчением выдохнул.

Беглецы вброд перешли ручей и начали спускаться к ущелью между холмами. В этом районе было только одно шоссе. Оно проходило восточнее. Туда они и двинулись.

Задержка времени дала о себе знать. Сзади раздавался треск сучьев. Преследователи нагоняли их. Воздухоплаватели, как уж могли, прибавили шагу, перешли перевал и побежали по склону к речке, блестевшей внизу. Это был тот самый приток Маккензи, к которому неделю назад боевых пловцов и бывшего десантника привез на катере рыбак.

На берегу они остановились перевести дыхание. На их головы тут же посыпались листья кустарника, срезанные автоматной очередью.

— В реку! — крикнул Зиганиди.

Беглецы прыгнули в воду. Их тут же подхватило сильное течение, но вскоре оно же и вынесло людей на берег. Они затравленно осмотрелись. Преследователей нигде не было видно. Торопливо отжав свою одежду, Зиганиди, Толик и канадец поднялись к шоссе в надежде поймать попутную машину.

Дорога была пустая. Продолжительное время на ней не было никаких машин. Наконец они заметили красный микроавтобус «Мерседес». Толик вскинул руку, и тот остановился возле беглецов. Быстро открылись двери, из них высыпали люди, вооруженные автоматическими винтовками. Боевого пловца, бывшего десантника и пилота скрутили, затолкали в салон, бросили на пол.

— Зря вы не улетели в Москву, — сказал им Франсиско Кастелуччо, сидевший перед ними. — Второй раз я вас не отпущу. Поехали.

Микроавтобус двинулся к Форт-Симпсону. За поворотом к нему вдруг прицепилась полицейская машина с включенной мигалкой. Громко прозвучала команда прижаться к обочине и остановиться.

— Гони! — приказал Франсиско Кастелуччо водителю. — Попробуем оторваться. — Он достал из кармана мобильный телефон и распорядился: — Алло, Кристофер, открывай ворота. Как только проедем — тут же закрывай. Пока будешь беседовать с копами, мы разберемся с нашими русскими гостями.

Водитель прибавил газу и вдруг нажал на тормоз. Впереди шоссе было перегорожено несколькими грузовиками и полицейскими машинами, из-за которых высовывались стволы пистолетов и «винчестеров».

Микроавтобус завизжал, заюлил и лег на бок. Послышался скрежет, по дорожному полотну посыпались искры. Автомобиль по инерции продолжал двигаться, пока наконец не уткнулся в колесо грузовика. Сразу же к микроавтобусу подбежали полицейские и выбили прикладами боковое окно.

— Бросить оружие!

Полицейские по одному вытягивали охранников из машины и быстро обыскивали их. Рядом со стражами порядка из Форт-Симпсона были адвокат Марк Уолберг, Сабурова и Шеклтон. Они помогли Квентину, Коле и Толику вылезти из разбитого микроавтобуса.

— Как вы вовремя, — сказал бывший десантник.

— Полиция всегда приходит вовремя, — ответил ему конопатый сержант, который руководил операцией.

— Особенно если заранее сказать ей об этом, — по-русски проговорила Сабурова, чмокнула в щеку Толика и бросилась в объятия Зиганиди.

— А тебя кто предупредил? — поинтересовался тот.

— Ты не поверишь! Все та же женщина в белом платье, подъехавшая на «Понтиаке». Что с тобой, Коля? — Девушка только сейчас увидела кровь на голове у напарника.

— Да так, ерунда.

— Я за вас здорово переволновалась!

Из машины вытащили Франсиско.

— Вы арестованы! — Конопатый сержант защелкнул на его руках наручники. — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде.

Глава 12

Старпом Пархоменко и судовой врач Резник мерно били кувалдами в стальную переборку. Они раз за разом поднимали их и тупо опускали на металл. Гул стоял страшный, но мужчины не прерывались ни на минуту. Удары следовали один за другим.

Если смотреть со стороны, то занятие это выглядело абсолютно бессмысленным. Кувалдой толстый стальной лист не пробьешь, не проломишь. Суда делают из вязкой стали, чтобы избежать трещин, разрывов металла. На переборке появились только вмятины.

Однако смысл в этом занятии был большой. Старпома и судового врача поставил сюда капитан-лейтенант Саблин. Они, молотя кувалдами, просто отвлекали боевиков и заглушали другие звуки, которые могли выдать планы освободившихся заложников, руководимых Виталием.

Кувалды били в переборку у правого борта. У левого же люди занимались куда более важным делом. Запасливый хитроватый Шарапов отыскал в машинном отделении газовый резак. Небольшой красный баллон, шланг и горелка — вот и все нехитрое оборудование.

Старший моторист открутил вентиль, щелкнул зажигалкой. На конце горелки заполыхал язычок пламени. Отрегулировав подачу газа, Шарапов добился того, что огонек превратился в еле заметный, чуть гудящий синий конус.

— Должно хватить, — заявил Шарапов, взвесив на ладони небольшой баллон.

— А если не хватит? — поинтересовался капитан.

— Придется ножовкой остальное пилить. А это долго и шумно, — ответил старший моторист, опуская на лицо маску сварщика.

Освобожденные члены команды и Саблин напряженно следили за тем, как синий огненный конус лизал металл переборки. Сперва задымилась, вздулась пузырями краска. Затем металл стал краснеть, засветился ярко-желтыми тонами. То место, к которому прикасалось пламя, сделалось вообще белым. Тут брызнули искры. Они сыпались как от праздничного бенгальского огня. Словно Новый год наступил во внеурочное время.

На лицах людей появились напряженные улыбки. Резак сумел одолеть толстый стальной лист. Теперь Шарапов вел его по дуге, медленно, но уверенно. Летели искры. Капала расплавленная сталь и горошинками с веселым звоном рассыпалась по металлическому настилу.

— Куда мы так выберемся? — спросил Виталий.

Не прерывая работы, Шарапов ответил:

— Там раньше гальюн был. Но мы на ремонт заходили, трубы водоснабжения меняли. Пришлось его закрыть. Какой гальюн без воды?

— И что там теперь? — поинтересовался каплей.

— Склад всякой ерунды. Тряпки, швабры, ведра. Не думаю, чтобы бандитам пришло в голову палубу драить. Не такие это ребята.

В переборке уже было прорезано три четверти окружности. Саблин держал баллончик с газом в руках и чувствовал, что тот почти пуст. Все же пламя пока гудело. Сыпались искры, капал расплавленный металл.

Когда осталось пройти всего каких-то два сантиметра или чуточку больше, газовый резак тихо приказал долго жить. Пламя перестало гудеть. Теперь огонек на конце горелки был не больше, чем у зажигалки.

— Всему, как хорошему, так и плохому, всегда приходит конец, — проговорил Шарапов.

Он плесканул воды на раскаленный край диска, надел брезентовые рукавицы, сунул зубило в щель, выжженную резаком, и несколько раз качнул его. Диск поддался, слегка наклонился. Старший моторист несколько раз нагнул его, и тот отвалился.

— Так даже лучше. Шума меньше, — проговорил он, укладывая диск на пол. — Дорога открыта, прошу! Только смотрите, мужики, металл горячий, не обожгитесь. Головы берегите.

Саблин, Шарапов, два офицера МЧС и капитан танкера, вооруженные трофейными автоматами, один за другим перебрались в бывший гальюн. Здесь, как и предсказывал Славка, стояли швабры, ведра, моющие средства. Света в этом закутке не было.

Виталий чиркнул спичкой, подошел к двери, приложил к ней ухо и прислушался. Но кувалды стучали так гулко, что он не сумел понять, есть ли кто поблизости или нет. Каплей повернул ручку. Дверь оказалось незапертой. Он слегка приоткрыл ее и выглянул.

В длинном коридоре неярко горели лампочки. Издалека доносилась музыка, передаваемая по радио. Саблин приложил палец к губам и вышел в коридор. Остальные двинулись следом за ним.

— Внезапность — это половина успеха, — почти беззвучно проговорил Виталий. — Пока у них еще больше стволов, чем у нас. Нужно быстро изменить ситуацию в нашу пользу.

Саблин выглянул за поворот. Там было светлее. Пол устилала потертая ковровая дорожка. Двустворчатая дверь в кают-компанию была приоткрыта. Именно оттуда доносилась музыка.

Капитан МЧС потянул носом и заявил:

— Траву курят, басурмане.

— Это нам на руку, — тихо ответил Саблин.

На членов своей команды Виталий особо не рассчитывал. В основном полагался на себя. С необученным войском воевать сложно. Даже на капитана и старшего лейтенанта МЧС надежды было мало. Мужики не из трусливых, с крепкими нервами, но у них своя служба, не очень-то военная.

— Ты бы, командир, сектора обстрела разделил, — посоветовал Шарапов.

— Особо не умничай. Стреляй во все, что движется, и будет тебе счастье, — ответил Виталий.

Сквозь матовое стекло невозможно было увидеть, сколько там боевиков, чем именно они заняты. Каплей ногой ударил в дверь. Створки распахнулись. Тут же загрохотали все пять стволов.

Боевик, сидевший за столом с косяком в зубах, тут же рухнул на столешницу с простреленной головой. Двоим его приятелям повезло больше. Они успели скатиться на пол и тут же открыли ответный огонь. Еще одного, сидевшего на диване, ранило в грудь.

На трапе, ведущем в кают-компанию, послышался топот. Виталий приподнял ствол, и очередь ушла прямо в проем. С криком боли по крутой лестнице кувыркнулся бандит. Когда он оказался на полу, то был уже мертв.

Один из двух уцелевших боевиков метнул гранату из-за дивана, но сделал это весьма неумело. Она ударилась о распахнутую створку двери, отскочила назад и покатилась по полу. Саблин и его бойцы тут же отскочили, прижались к стенам. Раздался оглушительный взрыв. Кают-компанию заволокло дымом.

Когда он рассеялся, оказалось, что двое уцелевших любителей травки успели подняться по трапу на следующий ярус надстройки. Они прихватили с собой раненого товарища. Теперь бандиты стреляли уже оттуда, не давая приблизиться к трапу.

— Хреновое дело прорываться в узком месте, — произнес Саблин. — Тут один недоумок с автоматом, если у него достаточно боеприпасов, может целую армию остановить.

— Будем тянуть время. Пусть расстреляют патроны, а потом поговорим с ними, — предложил Шарапов.

Стрельба стихла.

— А среди них есть и не дураки, — заметил Виталий. — Патроны берегут.

Сверху донеслась какая-то возня, там что-то зашуршало. Потом на крутой трап стали сыпаться какие-то вещи, мебель. Прогрохотал табурет. В него ударился деревянный ящик. Стол криво повернулся и застрял между стенками. Не прошло и пяти минут, как крутой трап был полностью забаррикадирован.

— Боевая ничья, — невесело сказал капитан судна. — Ни мы их не достанем, ни они нас.

— Пробраться к рации в обход можно? — спросил Саблин.

— Есть другой трап. Но я думаю, что там уже аналогичная картина.

— Сколько их там? — поинтересовался Славка Шарапов.

— Честно говоря, не знаю, — ответил Виталий. — По-моему, человек пять, если считать вместе с раненым.

Капитан-лейтенант не ошибся. Бандитов оставалось пять человек, один из которых был ранен.

Их действиями руководил Сулейман. Он умел критически смотреть на вещи. В его голове блуждала та же фраза, которую произнес капитан Ларионов: «боевая ничья». И одна сторона, и другая оказались заложниками ситуации.

Конечно, можно было просто тупо выжидать. Но Сулейман, уже успевший обнаружить бегство Мусы, не был склонен верить в то, что их завтрашней ночью кто-то заберет с дрейфующего танкера. Если не получается победить, складывается патовая ситуация, то следует попытаться договориться.

Он прошелся взглядом по лицам своих людей. Раненый тяжело, хрипло дышал, зажимая грудь ладонью. Он закашлялся. На губах выступила кровь.

«Легкое прострелено», — машинально отметил Сулейман.

За время этого молчаливого опроса он убедился в том, что его предложение боевики воспримут адекватно. Никто не станет ему мешать вести переговоры.

— Нам надо поговорить с ними, — сказал Сулейман.

Бандиты закивали. Мол, да, стоит попробовать.

— Эй! Кто у вас там главный? — крикнул Сулейман в пролет трапа, заваленный мебелью и всяким барахлом.

— Главный на судне всегда капитан, — отозвался Саблин. — Но если ты имеешь в виду того человека, который руководит военными действиями, то это я. Чего надо?

— Поговорить.

— Так ты и говоришь, а я слушаю. Твои предложения?

— Вам нас не достать, — констатировал очевидное Сулейман. — И к рации вы не проберетесь, помощь не вызовете. Танкер будет дрейфовать, пока не сядет на мель или не разобьется о камни.

— Я не услышал предложения. Все это лишь констатация фактов! — крикнул Виталий.

— Предложение такое: вы даете нам уйти на моторной шлюпке.

— Предложение хреновое. Да, к рации нам не добраться. Но ты забыл о спутниковом телефоне, который я прихватил у вашего главаря. Помощь уже идет. Скоро вам будет крышка. Вариантов у тебя и твоих людей всего два. Погибнуть при штурме или сложить оружие и сдаться.

— Мне нужно время, чтобы посоветоваться с людьми.

— У тебя две минуты. Время пошло!

Саблин бросил взгляд на часы, висевшие в кают-компании. Секундная стрелка дергалась, отсчитывая время.

Но не прошло и двух минут, как Сулейман крикнул:

— Мы согласны сложить оружие.

— Начинаем разбирать завал с двух сторон, и вы выходите с поднятыми руками.

Наверху что-то заскрежетало. Саблин рванул на себя стул, лежавший внизу. Вскоре баррикада оказалась разобранной. Боевики с мрачными лицами спускались по трапу, подняв руки.

— Раненый наверху остался, — глухо произнес Сулейман. — Он идти не может.

— Врача ему позовите, — бросил через плечо каплей и тут же обратился к Сулейману: — А главарь ваш где?

— Не знаю. Еще сегодня ночью здесь был, а потом исчез, — мрачно ответил бывший капитан каспийского сейнера и сразу же добавил: — Это я тебя вытащил, когда ты за бортом болтался. Можно сказать, жизнь спас.

— Может, тебе это и зачтется. Не знаю. — Саблин пожал плечами. — Сбежал, значит, твой командир. А что он перед этим обещал?

— Не буду ничего больше говорить. — Сулейман плотно сжал губы.

Битый час у Саблина ушел на то, чтобы додавить его.

Уже светало, когда бывший капитан сейнера раскрыл рот и произнес:

— Муса обещал, что нас заберут отсюда следующей ночью.

— А смысл в чем?

— Мы заминировали бы судно и ушли.

— Мина у вас была?

— Почему была? Есть. Магнитная.

— Показывай.

Когда Саблин увидел пустой ящик, то мозг его заработал очень быстро. Устанавливать мину в надстройке или даже в трюме — это значило бы действовать не наверняка. Гарантия — когда мина прилеплена к днищу корабля. Вот тогда он обязательно получит пробоину, затонет, и нефть вытечет в море. Ветер отнесет ее к сочинским пляжам.

— Присмотрите за ним, — бросил Саблин и вышел на палубу.

Он посмотрел на горизонт, над которым поднималось солнце, и буквально кожей почувствовал опасность. Капитан-лейтенант не мог знать, на какое время выставлен электронный взрыватель. Скорее всего, момент взрыва уже близок. Каждая минута промедления может стоить многих жизней.

Саблин сбросил комбинезон.

— Ты куда? — крикнул ему Шарапов.

— Там мина! — Виталий вскочил на фальшборт и «солдатиком» ушел в воду.

Славка Шарапов и капитан Ларионов подбежали к поручням и увидели только всплеск.

Виталий дождался, когда вода остановит его. В нее проникали пологие солнечные лучи. Каплей выровнялся и мощными гребками стал уходить глубже, под днище танкера. Здесь царил сумрак. Читались лишь контуры. Различить магнитную мину на металле, обросшем ракушками, было трудной задачей. К тому же все виделось мутным, расплывчатым. Ведь под воду каплей ушел без маски.

Тут взгляд Саблина засек две какие-то веревки, слегка покачивающиеся в воде. Сделав с десяток резких гребков, Виталий добрался-таки до мины. Он уцепился за нее руками, уперся ногами в дно судна. Но мощный магнит мертво держал ее. Виталию нужен был воздух. А ведь для того, чтобы вдохнуть, ему следовало еще проплыть под днищем и выйти на поверхность.

Виталию пришлось оставить мину и подниматься. Он не знал, рванет она именно в этот момент или позже.

Саблин выскочил на поверхность, схватил ртом воздух. Его легкие буквально разрывались от напряжения. Сверху на боевого пловца смотрели капитан танкера и Славка Шарапов. Конечно, людей там было больше. Но Саблин почему-то видел только их.

— Что там? — крикнул старший моторист.

— Мина, только ее не отковырнуть. Магнитная, словно приросла, — хрипло, на двух вдохах и выдохах выкрикнул Виталий.

— Чего?

— Мина, говорю, магнитная. Не оторвать.

— Когда рванет? — выкрикнул старший моторист.

— А хрен его знает. Может, прямо сейчас. Это только в фильмах на бомбах с часовым механизмом таймер с горящими цифрами. В реальности все по-другому. Бросай свой нож.

Слава Шарапов вытащил из кармана комбинезона нож, но так и застыл с ним в руке.

— Как же я тебе его брошу? Он же потонет на хрен.

— Придумай что-нибудь. Время не ждет.

Старшего моториста осенило. Он сорвал с фальшборта спасательный круг и что было силы всадил в него нож, утопив лезвие чуть ли не до половины.

— Держи! — крикнул Славка, широко размахнулся и бросил пробковый спасательный круг так, как швыряют его утопающему.

Если бы не сноровка Боцмана, то круг угодил бы ему в голову. Он поднырнул, выплыл, выломал нож из спасательного круга, глубоко вдохнул и вновь ушел под воду.

На палубе воцарилось тревожное молчание. Все смотрели на капитана. По большому счету, зная, что судно заминировано, он должен был отдать приказ о срочной эвакуации всей команды. Но Ларионов держал паузу. Он не мог себе позволить в эти мгновения сказать роковые слова. Ведь там, под водой, находился его спаситель — капитан-лейтенант Саблин. Опять все зависело только от него.

Виталий, сжимая нож в зубах, изо всех сил работал руками и ногами. Но одно дело плыть, если ты в ластах и обтекающем гидрокостюме. Совсем другое — если на тебе всего этого нет.

Поднырнув под танкер, Виталий огляделся. Веревки, свисающие с мины, безошибочно подсказали ему верный путь. Он подплыл, уцепился за мину, прилипшую к днищу судна, и стал ковырять под ней лезвием.

«Черт, черт, черт!.. Не получается, — думал Саблин. — Неужели все зря?!»

Капитан, старпом и все остальные столпились у борта. Здесь стояли даже Сулейман и другие боевики, которых сейчас никто не сторожил. Люди втянули головы в плечи, когда вода вздыбилась и на поверхность вышли огромные пузыри. Взметнулся фонтан. Каждый в этот момент подумал, что все, жизнь прожита. Сейчас танкер даст крен. Из развороченного днища польется нефть.

— Сбрасывайте спасательные плоты, прыгайте за борт! — крикнул капитан.

Но в этот момент на поверхность вынырнул Саблин. Он сжимал в зубах нож.

— Живой?! — абсолютно искренне удивился Шарапов.

Виталий выплюнул нож в воду и крикнул:

— В последний момент успел. Отковырнул-таки. Она на метров двадцать ушла вниз, а потом уже рванула.

Каплея подняли на борт. Он был слегка контужен. Из его правого уха текла кровь.

Ми-26 кружил над танкером. Пилот не рискнул осуществлять посадку на палубу. Вместо этого спустили подвески. Десяток морпехов оказался на судне. Теперь им предстояло контролировать дрейфующий танкер, к которому спешил портовый буксир.

Опасность была отведена. Теперь судно, наполненное нефтью, предстояло отбуксировать в Новороссийск.

Боцман уже застегивал на себе пояс подвески, когда к нему подбежал Шарапов и протянул металлическую кружку.

— Братан, командир, хлебни! Я же тебе обещал.

В нос Виталию ударил аромат фруктового самогона. Обижать старшего моториста было нельзя. Все-таки он сделал больше, чем был должен.

Саблин лишь пригубил крепкий напиток и отдал кружку ее хозяину.

— Бывай здоров, Слава. Спасибо за все. Без тебя у меня ничего не получилось бы. — Каплей коротко обнял Шарапова, и лебедка понесла его вверх.

Внизу, на палубе, уменьшались фигурки членов команды, террористов, морпехов. Виталий облегченно вздохнул. Ему казалось, что все — его миссия выполнена. Он сделал почти невозможное. Остановил танкер, дрейфующий в сторону Сочи и наполненный нефтью. Сумел сбросить магнитную мину.

Саблин устало улыбнулся, когда увидел внутри вертолета контр-адмирала Нагибина. Тот протянул ему руку и что-то сказал. Из-за шума винтов Виталий ничего не услышал, но догадался. Федор Ильич говорил, что рад видеть его живым и здоровым.

— Как там Зиганиди и Сабурова? — спросил Саблин, пожимая руку адмиралу.

— Нормально.

Ни контр-адмирал, ни капитан-лейтенант не слышали слов. Но все было понятно и так. Они читали по губам.

Саблин сел в кресло и глубоко вздохнул. Ми-26 заложил круг над дрейфующим танкером и ушел к северу. Федор Ильич подмигнул Виталию. Мол, все отлично, даже я не ожидал такого финала.

Саблин хлопнул себя по лбу, полез в карман и вытащил из него спутниковый телефон Мусы.

— Это аппарат главаря террористов.

Нагибин понял и бережно принял телефонную трубку, которая круто изменила сценарий развития событий, отзвуки которых еще до сих пор слышались в Канаде. Местные средства массовой информации упоминали о них в выпусках новостей. Хотя никто из журналистов толком не мог понять, в чем дело.

Трещали винты. Под Ми-26 простиралось Черное море. Нагибин смотрел в иллюминатор. К танкеру уже спешил портовый буксир. Контр-адмирал поднял большой палец и показал его Боцману. Каплей кивнул. Дескать, все понял — ситуация под контролем.

Глава 13

И капитан-лейтенант Саблин, и Катя Сабурова, и Николай Зиганиди вполне могли рассчитывать на полноценный отдых. Контр-адмирал умел не только требовать от своих подчиненных, но и благодарить их за четко выполненную задачу.

Боевые пловцы сидели у костра на пляже, неподалеку от Новороссийска. Эта неприметная бухта была доступна только со стороны моря. По суше к ней было не подойти.

На серой окатанной гальке стояла военная палатка. Горел костер. Зиганиди сосредоточенно помешивал деревянной палочкой в котелке. Булькала, варилась уха.

Члены мобильной группы уже успели обменяться новостями. Теперь можно было расслабиться.

Катя глубоко вздохнула и задумчиво произнесла:

— Честно говоря, ребята, я была бы не против выпить за всех нас. Еще за тех, кто помогал нам в Канаде и тебе, Виталий, на танкере. Кстати, теперь я знаю, кто была эта женщина в белом платье, ездившая на «Понтиаке». Федор Ильич говорил, что он обращался в ФСБ, просил о помощи нам. Я поинтересовалась, откуда эта дама знала, когда и где мы находимся, чем занимаемся. Контр-адмирал ответил, что это даже для него страшная тайна.

Саблин предупредительно поднял указательный палец и заявил:

— Помощников, конечно, забывать нельзя, но Нагибин запретил пить. Во всяком случае сегодня. А его приказ — это закон.

— Тогда у меня есть предложение, — проговорил Зиганиди, отложил палочку и встал. — Для русского человека слово «пить» в первую очередь означает спиртное. Но, следуя формальной логике, контр-адмирал не запрещал нам пить вообще. Поэтому держите! — Он склонился над рюкзаком, развязал шнурок, вручил Саблину, Сабуровой по бутылке пива, третью взял в руки сам. — Что, отметим победу?

— Пиво вроде бы как тоже спиртное, — засомневался Виталий.

— Ты на этикетку посмотри. Это безалкогольное пиво. Кстати, специально для тебя из Канады пер. Итак, за победу! — Зиганиди, демонстрируя силу, сорвал жестяную крон-пробку большим пальцем.

Из горлышка хлынула пена.

— Сила есть, ума не надо, — заявил Саблин. — Пробка-то тут винтовая. — Он легко свернул жестянку с горлышка бутылки и спросил у Кати: — Сама справишься или тебе помочь?

— В одних случаях я для вас хрупкая девушка. В других — боевой товарищ, на которого можно во всем положиться. — Катя свинтила пробку.

Бутылки сошлись над костром. Боевые пловцы уже собрались хлебнуть безалкогольного пива, и тут чуткое ухо Саблина уловило в воздухе какую-то вибрацию.

— Вертушка, — произнес он, и лицо его стало серьезным.

— Теперь и я слышу, — отозвался Зиганиди.

Со стороны моря появилась черная точка. Она разрасталась.

— Ми-26, — уверенно произнесла Катя.

— Тот самый вертолет, на котором Нагибин забирал меня с танкера, — произнес Саблин и поставил полную бутылку на гальку.

Вертолет заложил круг. Пилот-виртуоз сумел посадить его прямо на пляже, в паре десятков метров от отвесных скал.

Костер разметало ветром. Дымил котелок с недоваренной ухой. Но никто уже не думал об угощении и выпивке.

Лопасти замерли. Из распахнутого люка спрыгнул на гальку контр-адмирал Нагибин.

— Ребята, я прошу прощения за то, что прерываю ваш отдых. Но в деле с танкером точка еще не поставлена. — Федор Ильич перевел взгляд на Саблина. — Спутниковый телефон Мусы, позаимствованный тобой у него, — это и в самом деле кладезь информации. Мои спецы поколдовали над ним, и выяснилось следующее. Ты передал мне информацию, которая хранилась в памяти телефона. Но была еще и другая, которую Муса стер, прежде чем отправиться на захват танкера. Мы установили его контакты и знаем теперь, откуда он до этого выходил на связь со своим хозяином. Надо поставить точку в этом деле. Мусу следует захватить и доставить в Российскую Федерацию, чтобы он предстал перед судом.

— Где он обитает, товарищ контр-адмирал?

— Неподалеку, в Грузии, в Аджарии.

— Когда отправляться?

— Если вы не против, то прямо сейчас. Все необходимое уже подготовили мои люди.

В годы своего правления президент Саакашвили поставил амбициозную задачу: превратить аджарские курорты в конкурентов турецким. Нашлись инвесторы, в это дело были вбуханы бабки из кредитов, предоставляемых Евросоюзом. Поднялись отели, были отсыпаны пляжи. Но русские туристы не ринулись в Аджарию целыми толпами. Мешали визовые барьеры, тяжелые отношения между президентами.

В пригороде Батуми, где завели себе виллы и особняки грузинские чиновники и бизнесмены, высился не слишком броский коттедж, стоявший на самом берегу моря. В наше время даже соседям неприлично спрашивать, чем человек зарабатывает на жизнь, обеспечивает свое благосостояние. Кто же тебе признается, что он чиновник, берущий взятки, или директор, ворующий деньги у своих сотрудников.

Точно так же никто из соседей не интересовался у Мусы, чем он зарабатывает себе на жизнь. За какие такие бабки этот человек купил участок на самом берегу моря и построил недешевый особняк. Случалось, Муса отлучался на недельку-другую, возвращался, улыбался соседям, приглашал к себе шумные компании, а потом вновь исчезал.

При этом обладатель экзотической бородки не внушал соседям никаких подозрений. Он был вежлив, всегда предупреждал за день, если приглашал к себе гостей.

Вилла Мусы стояла у самого моря. Только в России и Украине принято делить береговую линию заборами, сеткой, уходящей в самую воду. В Грузии все побережье принадлежит народу страны. Поэтому по пляжу можно пройти от северной границы до южной.

Вилла Мусы выходила на пляж высокой подпорной стенкой. В ней виднелись большие ворота, за которыми наверняка скрывался катер.

Поздним вечером, когда темнота уже легла на море, в территориальных грузинских водах, напротив особняка Мусы, всплыла мини-субмарина. Никаких опознавательных знаков и флотских флагов на ней не имелось. К палубному настилу были надежно принайтованы три новеньких морских скутера, сверкающих лаком.

Люк над рубкой с глухим стуком открылся. На настил выбрались контр-адмирал Нагибин и трое боевых пловцов.

— Вы знаете, что вам делать, — сказал Федор Ильич. — Жду вашего скорого возращения.

Саблин пожал руку, протянутую ему.

— Удачи! — тихо проговорил Нагибин. — Негодяй должен быть наказан по заслугам. Он просто обязан предстать перед нашим судом.

Катя достала портативный компрессор и стала надувать огромный мяч. Федор Ильич вопросительно посмотрел на Сабурову.

— Мы решили, что появление трех морских мотоциклистов может вызвать подозрение. А вот если они будут гонять между собой мяч, то все подумают, что так развлекаются очередные сумасшедшие русские туристы, — пояснил капитан-лейтенант.

— Что ж, удачи! — повторил Нагибин.

Три водных мотоцикла сорвались с места. Они с включенными фарами мчались один перед другим, подгоняя огромный, диаметром около метра, мяч. Ревели двигатели. Саблин, Сабурова и Зиганиди громко кричали.

Грузинский пограничник лениво повернул прожектор, осветил это представление и заявил:

— Ну точно! Снова русские перепились. Ничто их не останавливает. Ни визы, ни что-нибудь еще. Как привыкли со времен СССР тут отдыхать, так и приезжают.

Луч прожектора ушел в сторону.

Боевые пловцы, уже особо не крича, подогнали мяч к самому пляжу и вытащили скутеры на гальку. Теперь им предстояло решить, что делать дальше.

— Зайдем со стороны улицы, — предложил Саблин. — Нужно уточнить, есть ли охрана, сколько у них стволов.

— Не думаю, чтобы у него была охрана, — произнесла Катя Сабурова. — Как я понимаю, он заделался в здешних местах добропорядочным гражданином. Руководствуется правильным принципом, не гадит там, где живет.

Зиганиди повернулся, поднял голову и тут же заметил блеск оптики.

— Оттуда за нами следят.

Едва он это сказал, как ворота особняка, выходящие на пляж, отворились.

С визгом, скрежетом по наклонной рельсовой аппарели пронеслась тележка, на которой был установлен катер. Она стремительно мчалась к полосе прибоя. Катер казался пустым. Но стоило ему пронестись возле боевых пловцов, как из него полыхнула автоматная очередь.

Виталий, Катя и Николай еле успели упасть на гальку, прижались к ней. Тележка по рельсам влетела в море, ушла под воду. Катер всплыл. Затрещал мотор. Суденышко, оставляя за собой белопенный след, устремилось в темноту.

— По коням! — неожиданно для себя выкрикнул Виталий.

Все поняли, что он имел в виду. Следовало оседлать водные мотоциклы.

Ревели моторы. Скутеры шлепали по волнам. Впереди виднелся катер, уходящий к горизонту. Виталий на ходу сбросил рюкзак и вытащил из него автомат с откидным прикладом. Несколько коротких очередей пронизали морскую тьму.

— Мимо! Слишком далеко, — воскликнул каплей.

Катя выкрутила ручку газа до упора. Ее водный мотоцикл буквально прыгал между волн. Она нажала на спуск и не промахнулась. Двигатель катера застучал и задымил. Сперва скорость суденышка снизилась, вскоре оно остановилось. Водные мотоциклы уже кружили вокруг него.

Муса выпустил еще пару очередей по своим противникам, на этом патроны у него кончились. Заглохший катер покачивался на волнах.

— Давайте договоримся, — произнес Муса, бросая бесполезный автомат в воду. — У меня есть деньги. Много! Часть из них может стать вашей.

— Не получится, — проговорил Виталий, подплывая к самому борту катера.

— Что со мной будет? — спросил Муса.

— А это уже не мне решать.

Виталий спрыгнул в катер, заломил руки Мусы и сковал их браслетами. Потом он перебросил главаря бандитов через сиденье водного мотоцикла. Вслед за этим Саблин взял в руки зубило и молоток и пробил дно катера. В суденышко хлынула вода.

Скутеры уносили боевых пловцов и пленника к тому квадрату, где их ожидала субмарина.

Content

Сергей Зверев
Боцман. Корабль-призрак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13