Ребекка Уинтерз

От сердца к сердцу

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Дядя Пэйн!

Тридцатитрехлетний Пэйн Стерлинг оторвал взгляд от экрана портативного компьютера и увидел любимую племянницу Кэтрин, вихрем ворвавшуюся в кабинет. Казалось, она летела по воздуху.

Вслед за Кэтрин в комнату въехала на инвалидной коляске его невеста. Обе были явно чем-то взволнованы.

— Ты только посмотри!

Возбужденная Кэтрин протянула ему книгу в мягкой обложке.

— Спокойно, дорогая.

Пэйн с удивлением увидел, что это роман писательницы Бонни Ригли «Манхэттенский аристократ».

На обложке на фоне нью-йоркского небоскреба был изображен мужчина, сжимавший в объятиях женщину.

Приглядевшись, Пэйн понял, что смотрит на самого себя.

Ошеломленный, он с минуту недоуменно вглядывался в картинку.

— Обещай, что не скажешь маме, что я читаю такие книги, дядя Пэйн. Дело в том, что в последнее время я стала замечать, что часто мужчины на обложках таких романов напоминают тебя. А здесь вылитый ты. — Голос у Кэтрин задрожал. — У него даже стрижка такая же.

Пэйн и сам это видел.

— Она права, Пэйн! — взволнованно воскликнула Диана.

У этого человека твоя фигура и так же подстриженные каштановые волосы, такие же синие глаза. Поэтому я и попросила Кэтрин показать тебе эту книгу.

— Он даже одет в такие же костюм и рубашку, какие ты надевал на работу, дядя Пэйн! И вид из этого окна совершенно такой же, как из окна твоего кабинета. Тот человек, который рисовал обложку, должно быть, знает многие детали твоей личной жизни. Смотри! — показала она. — Видишь ту картину с кораблем на фоне маяка? У тебя в кабинете висит такая же! А фотография бульдога, которая стоит на письменном столе?

Пэйн все узнал, но ничего не сказал, чтобы не напугать их еще больше.

Он вспомнил, что нанял архитектора, чтобы объединить старый маяк в «Крегс-Хэде» с домом, в котором жил последние несколько лет, и еще больше насторожился.

Он взглянул на свою пятнадцатилетнюю племянницу, такую же золотоволосую, как и его сестра.

— Ты это уже прочла?

— Нет… Как только я показала эту книгу Диане, мы решили сразу же показать ее тебе!

— И правильно сделали.

Пэйн где-то слышал, что у каждого человека есть двойник. Возможно, даже не один. Не исключено, что все это всего лишь фантастическое совпадение, если не принимать во внимание событие, которое произошло на Рождество.

— Где ты берешь эти книги, Кэтрин?

— Наша горничная читает, а после дает мне почитать. Потом я возвращаю книги ей.

— Какая из горничных?

— Найла.

— Кэтрин не должна читать такую литературу, Пэйн, — вмешалась Диана. — Человек, по милости которого ты попадаешь на эти обложки, очевидно, начитался разных дрянных романчиков в юности и теперь не может отличить вымысел от реальности.

— Никакие они не дрянные, — воскликнула Кэтрин. — Это прекрасные истории о влюбленных.

Можно многое узнать и как бы побывать во многих местах. Это замечательные книги! Если бы ты или мама когда-нибудь нашли время, чтобы почитать их, вы бы тоже не смогли оторваться.

Многозначительный взгляд Дианы говорил, что она крайне неодобрительно относится к восторгу Кэтрин.

— Послушай, дядя Пэйн… не сердись на Найду.

Я не хочу, чтобы у нее были неприятности. Ведь именно она посоветовала мне показать тебе эту книгу! Если ты расскажешь обо всем маме и папе, они отвезут меня к дедушке с бабушкой. А Найла может лишиться своего места.

Пэйн покачал головой.

— Я не собираюсь подвергать Найду опасности потерять место. Наоборот, хочу поблагодарить ее за то, что она способствует твоему читательскому рвению. Однако кое-что требуется немедленно прояснить.

Диана нахмурилась.

— Возможно, это очередная психопатка, которая преследует тебя. Без сомнения, она бывает в твоем кабинете, Пэйн. Я боюсь за тебя.

У его невесты были причины для тревоги.

Шесть месяцев назад Диана Уилай была ранена какой-то женщиной, преследовавшей Пэйна, и теперь была прикована к инвалидной коляске — возможно, навсегда.

Испытывая мучительное чувство вины, Пэйн обошел вокруг письменного стола и присел на корточки перед Дианой. Взяв ее за руку, он сказал:

— Не знаю пока, что и думать, но, если это еще одна чокнутая, я этого так не оставлю. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.

Он встал, погладил племянницу по щеке, взял книгу со стола и вышел из комнаты. Найла в кухне пила чай с другими слугами.

Пэйн показал ей книгу и спросил, где она их покупает.

— Я получаю романы через клуб любителей книги, но вы можете найти их в букинистическом магазине «При свечах», куда сдают книги после прочтения.

— Спасибо, Найла.

— Пожалуйста. Я видела ваше лицо и на других обложках, хотя цвет волос и глаз менялся. До того, как я увидела эту книгу, я считала, что тут какое-то удивительное совпадение, а сейчас решила посоветовать Кэтрин показать книгу вам. Удивительное сходство с вами. И на вашу жизнь тоже очень похоже.

И на жизнь тоже?

С семнадцатилетнего возраста Пэйн неоднократно подвергался преследованиям, которые удалось прекратить только благодаря вмешательству полиции.

Но в прошедшем декабре, между Рождеством и Новым годом, какой-то ненормальной удалось проникнуть во владения Стерлингов на южном берегу Лонг-Айленда. Никто не знал, добралась она туда по воде или прошмыгнула незамеченной мимо охранника у ворот.

В тот вечер Стерлинги давали ужин в честь семьи Уилай, которая в это же утро приглашала их к себе на поздний завтрак. Семейство Уилай жило на северном побережье Лонг-Айленда, и уже много лет обе семьи с большой радостью традиционно обменивались визитами.

Перед Рождеством Пэйну пришлось надолго уехать из страны, поэтому большую часть праздничных дней он проводил в своем офисе, где приводил в порядок документацию. Он был с головой погружен в работу, когда позвонила его мать, огорченная тем, что он пропустил завтрак у Уилайев. Она спросила, не сможет ли он по крайней мере приехать домой к ужину. И не захватит ли с собой Диану, которая поехала в город за покупками.

Зная, какое значение придавала его мать таким вещам, он пообещал приехать и привезти с собой Диану. В тот момент, когда Пэйн и Диана шли от машины к парадному входу дома его родителей, из кустов выскочила безумная преследовательница.

На вид ей было лет тридцать. Она кричала, что влюблена в Пэйна и что если он не будет принадлежать ей, то не будет принадлежать никакой другой женщине.

Заметив блеск металла, Пэйн успел оттолкнуть Диану до того, как прозвучал выстрел, но, к его ужасу, пуля все-таки попала Диане в поясницу прежде, чем он сбил ненормальную поклонницу с ног. Этот трагический эпизод изменил всю их жизнь.

По дороге в больницу Диана, боясь, что умрет, судорожно цеплялась за него и говорила, как сильно его любит.

До этого случая Пэйн и не представлял, что она испытывает к нему такую любовь. Сам он никогда ничего подобного к Диане не чувствовал, но в тот момент это уже не имело значения — он не мог бы оставить ее в таком состоянии.

Прошло несколько месяцев, и Диана так и не начала самостоятельно передвигаться, хотя небольшая чувствительность в ногах сохранилась.

Врачи уверяли, что сделали все, что было в их силах, и рекомендовали обратиться в клинику в Швейцарии, которая славилась успешным оперативным лечением травм позвоночника.

Боясь неудачного исхода операции, Диана наотрез отказалась и не поддавалась никаким уговорам.

Тогда Пэйн решил сделать ей предложение выйти за него замуж. Может быть, это изменит ее решение и она согласится на операцию.

Однако после объявления об их помолвке Диана еще больше замкнулась в себе и даже слышать не хотела о поездке в Швейцарию. Кроме того, она стала панически бояться нового покушения на себя и Пэйна.

Чтобы успокоить ее, Пэйн позаботился о надежных дополнительных мерах безопасности. Теперь поместье Стерлингов охранялось круглосуточно, самого Пэйна, куда бы он ни ехал, сопровождали четыре охранника, в манхэттенский офис его доставлял вертолет. Если ему предстояло лететь за океан, он пользовался своим частным самолетом; когда приходилось ехать на машине в какое-нибудь место на Лонг-Айленде, один из охранников садился за руль бронированного лимузина с пуленепробиваемыми стеклами.

По дороге в букинистический магазин в Ойстер-Бее Пэйн протянул роман отставному моряку Маку, который вот уже три года был его персональным телохранителем.

— Что скажешь об этом?

Бросив взгляд на обложку, Мак присвистнул и удивленно спросил:

— Каким образом вы оказались на этой обложке?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

Пока водитель искал книжный магазин «При свечах», Пэйн прочитал выходные данные книги.

«Литературное издательство „Красная Роза“.

Вторая авеню, г. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк».

Пэйн задумался. Он не слышал об этом издательстве, но, судя по адресу, оно находилось восточнее Центрального парка, возле кафе «Тэртл Грилл», где он часто встречался со своими заокеанскими клиентами.

Книга вышла два месяца назад.

Это означало, что тот, по милости кого его портрет оказался на обложке, знал о нем задолго до публикации. В большинстве издательств книга готовится года три, а то и больше.

Читателей предупреждали:

«Все персонажи, имена и события, описанные в этой книге, существуют только в воображении автора».

Как бы не так!

Пэйн перелистал книгу, чтобы прочитать аннотацию. Едва он проглотил первое предложение, его бросило в холодный пот.

«Могущественный, энергичный нью-йоркский миллиардер Логан Таунсенд скрывает страшную тайну от своей невесты и семьи».

— О господи, — прошептал Пэйн.

«Когда он попадает в катастрофу в Канионлэндс на американском Западе, его тайна становится известной доктору Мэгги Осборн.

Он не знает, что она подвергается смертельной опасности, чтобы спасти ему жизнь.

Но все тайное в конце концов становится явным.

Вернувшись в Нью-Йорк, Логан узнает, что Мэгги что-то утаивает от него.

В самый ответственный момент своей жизни он разрывается между долгом и желанием».

Пэйн прочитал последнюю строчку, и у него по телу побежали мурашки. В этой книге нет никаких случайностей, подумал он.

Ему хотелось разорвать эту страшную книгу на мелкие клочки и вышвырнуть ее, но это ничего бы не изменило. Оставалось только сидеть, сдерживая ярость.

Охранник Сэм, сидевший за рулем, свернул на боковую аллею и остановил машину у букинистического магазина. Еще двое охранников, Джон и Энди, выскочили, чтобы войти в магазин, опередив Пэйна.

Оставалось немного времени до закрытия, был вторник, рабочий день. Лучшего времени избежать ненужного внимания нельзя было придумать.

Когда выяснилось, что опасности нет, Мак, прикрывавший Пэйна со спины, и Пэйн вышли из лимузина и вошли в магазин. Он представлял собой лабиринт из маленьких помещений и узких проходов. Книгами было забито все пространство до потолка. Без сомнения, это был настоящий рай для книголюбов.

Глаза немолодой женщины, стоявшей за прилавком, округлились при приближении Пэйна.

— Мистер Стерлинг… добрый вечер! Я Алиса Пэрри. Для меня большая честь видеть вас в моем магазине.

Она протянула руку, и Пэйн пожал ее.

— Рад познакомиться, миссис Пэрри, — ответил он.

— Чем могу вам помочь?

Пэйн протянул ей роман.

Бросив взгляд на книгу, она подняла на Пэйна загоревшиеся глаза.

— Я так и знала, что это вы! — воскликнула она. Все читатели, которые в последнее время приходили сюда, только и говорят об этом.

— По словам моей племянницы, на обложках других книг тоже есть похожие на меня персонажи.

— О да! — воскликнула она. — Но этот…

Значит, ни Кэтрин, ни Найла ничего не преувеличили.

— В данный момент на всем Атлантическом побережье не осталось ни одного экземпляра «Манхэттенского аристократа». Мой телефон разрывается от звонков торговцев книгами, которые хотят приобрести этот роман. Те, кому посчастливилось купить его, оставили его у себя навсегда. Я приберегла несколько экземпляров этой и других книг для себя лично и для дочери, которая помогает мне в магазине. Не будете ли вы добры оставить на них свой автограф? Мы были бы просто в восторге.

— Я бы с удовольствием это сделал, если бы давал свое согласие на то, чтобы мой портрет появился на этих обложках.

Ее улыбка померкла.

— Я не понимаю.

— Равно как и я, миссис Пэрри. За этим я и приехал, чтобы разгадать эту загадку.

— Вы хотите сказать, что они просто взяли и поместили ваш портрет?

— Не знаю, но собираюсь выяснить это. — Ему было трудно обуздать свой гнев. — Не могли бы вы показать эти книги?

— У меня осталось только четыре. Они отложены для торговца книгами из Коннектикута, который приедет в пятницу. Он коллекционер и собирается заплатить мне пять тысяч долларов за каждую. Подождите минуту, я принесу их.

— И всего-то по пять тысяч? — с издевкой прошептал Мак, когда женщина вышла.

Пэйн подошел к прилавку, на который миссис Пэрри выложила перед ним четыре книги. Едва взглянув на них, он пришел в ужас.

На всех было, без сомнения, его лицо.

На одной из обложек он был представлен норвежцем с летящей гривой белокурых волос, карими глазами, мощными бедрами и бицепсами, которые были вдвое больше, чем у него. Книга была озаглавлена «Невеста Роальда».

На другой он был изображен в виде черноволосого и черноглазого испанского принца в королевских церемониальных одеждах. Книга называлась «Ее сказочный герой».

В третьем романе, «Тайная любовь», он был сероглазым канадским королевским всадником в алом мундире и шлеме.

Последней была книга «Прикоснувшийся к звездам». Тут он был изображен пришельцем из будущего с темно-рыжими волосами и карими глазами.

На всех обложках он сжимал в объятиях красавицу. Было похоже, что оформлением книг занимался один и тот же художник.

— Это кадры из вашей жизни, — вполголоса произнес Мак, нанеся ему еще один удар.

Все четыре романа были выпущены литературным издательством «Красная Роза» и появились в печати в прошлом году.

— Сколько еще издательств, помимо «Красной Розы», выпускает романы в мягких обложках?

— Их десятки по всему миру, но книги в моем магазине в основном из Соединенных Штатов, Англии и Канады. У «Красной Розы» самый большой тираж.

— А вы видели мое изображение на обложках каких-то романов, изданных не «Красной Розой»?

— Нет.

Это было единственным утешением. У него появилась надежда, что издательство «Красная Роза» работало на местный рынок и его продукция не слишком широко распространялась.

— Книги у вас тут расставлены по издательствам?

— Да.

— Не покажете ли, где у вас находятся романы?

Миссис Пэрри улыбнулась.

— Да практически везде, за исключением передней части магазина, где детективы и научная фантастика.

Пэйн изо всех сил старался не обнаружить своего состояния.

— Давайте посмотрим сначала, где представлены книги «Красной Розы».

— Идите за мной, мистер Стерлинг.

Она провела его в глубь магазина.

— Отсюда и до конца.

Его глаза расширились от удивления.

— Это все романы «Красной Розы»?

— Да. Это издательство выпускает романы девяти разных серий, на любой вкус. Естественно, здесь только то, что издается на английском языке. Вообще же их книги выходят на ста с лишним языках.

— Сто языков! Это значит…

— Мы держим несколько экземпляров на итальянском и русском для случайных покупателей, добавила она.

Интересно, сколько раз Кэтрин наведывалась сюда без ведома своей матери, подумал Пэйн. Он любил свою сестру Филлис, но она, как и их мать, ко многому относилась критически.

При ее утонченном вкусе и знаниях в области искусства, музыки и литературы она вряд ли могла когда-нибудь проявлять интерес к романам в мягких обложках и прочитать хоть один из них. Возможно, и Диана не любила такие романы из принципа.

— Давно стали издаваться эти романы?

— «Красная Роза», насколько мне известно, существует по крайней мере лет сорок.

Сорок лет?

Он внимательно посмотрел на ломящиеся от книг полки. Было очевидно, что и помимо Найлы и Кэтрин было предостаточно любителей, поглощавших это чтиво по меньшей мере четыре десятка лет.

— Вы найдете тут романы на любой вкус.

— Вижу, пробормотал Пэйн.

Любовные, страстные, шпионские, исторические, детские, из жизни королей, научно-фантастические, ковбойские и юмористические.

— Можете заниматься здесь сколько захотите.

— Спасибо.

Поскольку миссис Пэрри сняла с полок все книги с его изображением, не было никакого смысла тщательно просматривать все эти горы романов.

Тем не менее Пэйн взял по одной книге из каждой рубрики, чтобы посмотреть обложки. Изображение на всех них скорее напоминало рисунок, чем фотографию. Он отнес их на прилавок.

— Я куплю вот эти девять книг. А те, что вы оставили для себя, я хотел бы одолжить у вас на сутки. Он достал из бумажника кредитную карточку. Здесь двадцать тысяч. Когда книги будут возвращены, переведите эти деньги на мой счет.

Миссис Пэрри покачала головой.

— Я верю, что вы их вернете, мистер Стерлинг.

Залога не нужно.

— Спасибо.

Он убрал кредитную карточку и вынул сто долларов.

— Вы были очень любезны, — сказал он, протягивая ей деньги. Она хотела дать сдачу, но он попросил ее не беспокоиться.

— Это слишком щедро.

— Сделайте мне одолжение, пожалуйста, — произнес он с улыбкой.

— Раз вы настаиваете… Так необычно встретить легендарного члена семьи Стерлинг!

Пэйн слышал эту фразу множество раз. Тем не менее не стоило напоминать этой женщине, что его место в жизни определилось рождением. Так же, как и ее.

Больше того, он рано вставал по утрам, много работал, страдал и мучился так же, как она и все остальные, живущие на этой планете.

Она встретилась с ним взглядом.

— Надеюсь, что все это окажется невинной ошибкой.

— Я тоже надеюсь. Иначе это — начало очередного кошмара.

Миссис Пэрри положила книги в пакет и протянула ему. Пэйн убрал туда же и роман «Манхэттенский аристократ».

— Еще раз спасибо, миссис Пэрри.

— Пожалуйста.

Когда они уселись в лимузин, Пэйн позвонил Дрю Уоллэсу, своему адвокату, и рассказал о случившемся. Они договорились встретиться в «Крегс-Хэде» сразу после того, как Дрю освободится после важного делового ужина.

Вернувшись в дом сестры, Пэйн обнаружил Диану на площадке за домом. Она просматривала свадебные журналы. Кэтрин дрессировала охотничью собаку по кличке Леди.

Хотя Пэйн любил всех своих племянниц и племянников, особые чувства он испытывал к Кэтрин.

Она принимала близко к сердцу страдания всех обездоленных в этом мире, будь то животные или люди.

Из детей его сестры Кэтрин острее всех переживала потерю своего брата Тревора, умершего от лейкемии, а принадлежавшие лично ей средства пожертвовала на исследования в области методов излечения этой страшной болезни.

После того, как была ранена Диана, его племянница всецело посвятила себя ей, твердо убежденная, что в один прекрасный день Диана снова сможет ходить. Увидев страстное желание Кэтрин помочь Диане, Пэйн полюбил ее еще больше.

Пока Филлис и Трент с тремя старшими детьми были в отъезде, племянница Пэйна (которая упросила оставить ее) помогала Диане и ее матери готовиться к свадьбе. Свадьба была назначена на первое августа.

Втайне от Дианы Пэйн уже освободил время в своем расписании, чтобы увезти ее в Швейцарию.

Они проведут медовый месяц в специальной больнице, где, как было широко известно, творили просто чудеса с пациентами, получившими такие же травмы, как Диана.

Выйдя из лимузина, Пэйн протянул Маку пакет и подошел к своей невесте. Хотя ее светло-карие глаза теперь всегда были печальными, увидев его, она улыбнулась.

Он поцеловал ее. Пэйн прекрасно понимал: то, что он собирался ей рассказать, ее расстроит, но с этим ничего нельзя было поделать.

— Проблемой с обложкой этого романа придется заниматься. Боюсь, наши планы поехать в Нью-Йорк на ужин придется отложить.

— Я чувствовала, что ты это скажешь.

— Дрю встретится со мной, как только освободится. Когда мы закончим разговор, я позвоню тебе, а пока Сэм отвезет тебя домой.

Он подвез инвалидное кресло Дианы к лимузину и пересадил ее на заднее сиденье машины.

— Обещаешь, что позвонишь мне и расскажешь, что происходит?

Пэйн не мог не думать о ее почти безжизненных ногах — ведь это из-за него она не могла ходить.

— Ты же знаешь, что позвоню.

Он сжал ей руку и захлопнул дверцу лимузина.

Когда машина отъехала, Пэйн обнял племянницу и повел к дому.

— Я хочу поблагодарить тебя за доброе отношение к Диане.

— Я мечтаю, чтобы ей стало лучше. Она решила, что никогда больше не сможет ходить, а я сказала ей, что это ерунда, потому что она продолжает чувствовать свои ноги. Я не позволю ей сдаться! Даже если она не захочет ехать в ту клинику в Швейцарии, ты должен отвезти ее туда насильно, дядя Пэйн. Когда ты был в деревне, она расплакалась и сказала, что не хочет больше никаких операций, поскольку это все равно ничего не даст.

Пэйн стиснул зубы.

— Боюсь, что, увидев меня на обложке этой книги, она снова вспомнила тот ужас, через который прошла перед Рождеством.

— Тогда тем более она должна сделать все, чтобы ей стало лучше! — выпалила Кэтрин. — По крайней мере доктор не говорил, что ее случай безнадежен. Не то что у Тревора. — Голос у нее задрожал.

— Ты права. — Пэйн поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя за чуткость. Когда твоя мама попросила присмотреть за тобой, пока они будут в Мексике, я был счастлив, что ты осталась со мной.

— Я никогда тебе этого не говорила, но два года назад, во время празднования на яхте дня Четвертого июля, мы с Линдой поняли, что Диана влюблена в тебя. Она тогда намекнула, чтобы мы ушли и оставили вас вдвоем.

Похоже, его сообразительная племянница знает его невесту гораздо лучше, чем он предполагал.

Слишком поглощенный своими делами в то время, Пэйн не замечал интереса Дианы к нему.

Если бы он не ушел из своего офиса в тот вечер…

Но все «если бы» в мире уже не могли изменить ситуацию, которая перевернула их жизни.

Сев в машину, Пэйн обратился к Маку:

— Несколько дней назад я сказал Диане, что соскучился по собакам и надумал подарить ей щенка в качестве свадебного подарка, чтобы ей было не так одиноко, когда я уезжаю. Но, очевидно, ей это меньше всего нужно. Хотя я добавил, что собака могла бы нас к тому же еще и охранять.

— Ничего удивительного, если, как ты говоришь, у ее матери на собак аллергия, — заметил Мак. Твоя невеста не росла в окружении животных.

Пэйн потер нос.

— Диана утверждает, что уже давно влюблена в меня, но с момента нашей помолвки начала понимать, как мало между нами общего. Боюсь, она больше не считает меня идеалом, как раньше.

Мак взглянул на него.

— Не обижайся на то, что я скажу, но кто-то должен был напомнить ей одно старое высказывание:

«Обращайся к Господу с просьбами осторожно твои просьбы могут исполниться».

— Ты меня пугаешь, Мак.

— Чем?

— Именно эти слова вертелись у меня на языке.

Вчера вечером она сорвалась и призналась, что ей не нравится мой дом. — (Мак поморщился.) — Не лучше было бы вместо собаки в качестве свадебного подарка построить дом в английском стиле рядом с домом ее родителей? Я напомнил ей, что, будучи единственным ребенком, она унаследует родительский дом и сможет проводить в нем после нашей свадьбы столько времени, сколько ей заблагорассудится.

Мак промолчал.

Пэйн с удовольствием направился в «Крегс-Хэд», в свое гнездо.

Деньги позволили ему воплотить свою мечту о превращении старого маяка, стоявшего на земле его предков, в место первобытной красоты и уединения.

Когда Пэйн впервые увидел построенную по проекту Корбюзье капеллу Нотр-Дам-дю-О в Роншане, он понял, что ему нужно.

Используя пластичную структуру, знаменитый французский архитектор возвел две изогнутые известняковые стены грубой кладки, которые сходились под темной крышей.

Дом Пэйна, в котором те же самые элементы были объединены с маяком, возвышался как скульптура над мысом, выдающимся в Атлантический океан. Хаотично пробитые в стенах окна обеспечивали ему то уединение и тот вид, о которых Пэйн мечтал.

Расхаживая здесь в одиночестве и любуясь окружающей природой, он обдумывал, как ему проложить массивные волоконно-оптические кабели в таком сложном месте, как лабиринт нью-йоркской подземки.

Городская система волоконно-оптической связи была последним достижением, которое использовалось при внедрении Интернета во всем мире.

Пэйн считал, что у рынка этого волокна большое будущее.

Благодаря его усилиям под землей уже было проложено пять километров оптического волокна, и теперь он продавал права на использование этого волокна. Корпорации всего мира постоянно обращались к нему с просьбой увеличить поставки.

К тому времени, когда Пэйн закончил строительство своего дома, он еще не встретил женщины, с которой хотел бы соединить свою судьбу. Он думал, что, когда встретит ту единственную, она полюбит этот дом так же, как и он сам.

Вчера вечером он пообещал Диане добавить некоторые архитектурные детали, чтобы дом не казался таким суровым и похожим на крепость.

Что касается объединенного с домом маяка, он превратил его в свободное рабочее пространство.

Здесь было его святилище. На толстых закругленных стенах он развесил снимки главных городов Америки и Европы, а под ними — схемы туннелей.

Он собирался в следующем году получить право на использование еще пятидесяти рынков сбыта. Невозможно было предвидеть, как будет продвигаться этот проект дальше, но ясно было одно: проблем у него будет предостаточно. И ему это нравилось.

Пэйн собирался увезти Диану в Швейцарию даже вопреки ее желанию, даже если ему придется заставить ее сделать это. И если тамошние доктора не смогут ей помочь, оставался еще один шанс клиника болезней позвоночника в Норвегии.

Раз уж Пэйн смог извлекать богатства, лежащие под улицами Ньй-Йорка, Парижа и Рима, он сможет найти способ снова поставить Диану на ноги!

— Бетти, — позвал он миссис Майерз. Она и ее муж присматривали за домом и вели домашнее хозяйство. — Сегодня ко мне приедет Дрю Уоллэс, я буду ждать его в своем кабинете.

Пэйн откинулся в мягком кресле, включил торшер и начал читать роман «Манхэттенский аристократ».

От первой же строчки у него перехватило дыхание.

«Логан Таунсенд не любил свою невесту».

С этого момента Пэйн словно шел по минному полю, перед ним оживали его самые потаенные мысли и чувства. Когда он прочитал последнюю страницу и закрыл книгу, у него дрожали руки.

Он вспомнил слова Кэтрин: «Диана недовольна тем, что я читаю романы. Она говорит, что это пустая трата времени и что они совершенно не отражают реальной жизни».

Как сильно Диана ошибается!

Хорошо, что Кэтрин еще не прочитала этой книги, — ей она причинила бы еще больше боли, чем ему.

Рисунок на обложке снова бросился ему в глаза, и он снова почувствовал шок от сознания того, что книга с его портретом доступна широкому кругу читателей.

— Пэйн.

Услышав голос Дрю, Пэйн поднялся с кресла.

— Я рад, что ты приехал.

— Господи боже, у тебя такой вид, словно ты увидел привидение.

— Если бы! С привидением я бы уж как-нибудь справился, — мрачно пробормотал Пэйн.

Он протянул Дрю книгу.

— Только что дочитал ее. Никто, я подчеркиваю, никто не мог заглянуть в мою душу, чтобы извлечь из нее то, что удалось этому автору. Здесь все мои тайные мысли и чувства.

Адвокат взял книгу и внимательно вгляделся в обложку.

— Тут нет никакого сомнения. Человек, который создал это произведение, воспользовался твоей фотографией. Давай взглянем на другие книги.

Пэйн вытряхнул книги из пакета на письменный стол, и Дрю внимательно рассмотрел обложки романов.

Подняв наконец глаза, он сказал:

— Каждый день твои снимки появляются и в солидной прессе, и в бульварных газетенках, все читатели имеют к ним свободный доступ, а это означает, что ты всегда будешь мишенью для нежелательного внимания. Но дать твое цветное изображение на обложке книги без твоего письменного разрешения — это юридическая проблема, вне зависимости от того, является виновное в этом лицо твоим преследователем или нет.

— Стало быть, ты не считаешь, что это простое совпадение?

Дрю покусал губы.

— Ты обладаешь некой неизменной аурой. Тот, кто нарисовал этот портрет, уловил твою суть, равно как и внешнее сходство. Я подозреваю, что этот человек встречался с тобой, возможно в твоем офисе.

Пэйн согласился, все еще находясь под впечатлением от романа.

— Сомневаюсь, что художник и писатель — это одно и то же лицо, но полагаю, что это возможно, продолжал он. — Как бы то ни было, но что-то надо делать не откладывая. Мои племянница и невеста страшно напуганы.

— И не без основания, — заметил адвокат. — Должен сознаться, мне это тоже не нравится. Обещаю, что займусь этим прямо с утра, потом вернусь к тебе. А это возьму с собой.

Он собрал книги и сунул в пакет.

— Я пообещал продавщице в книжном магазине, что верну ей все четыре книги не позже четверга.

— Нет проблем.

Пэйн проводил адвоката до северного выхода к площадке, на которой ждал вертолет.

— Спасибо, что приехал сегодня.

— Правильно, что попросил меня срочно приехать. Чем быстрее мы поймем, следует ли нам обратиться в ФБР, тем лучше.

Пэйн закрыл дверь. Он не был уверен, что кто-то в состоянии ему помочь, поскольку автор знал о нем такое, что могло быть известно только господу богу…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Едва Лоррэйн Беннетт, которую многие называли просто Рэйни, приготовила все, чтобы начать рисовать, как зазвонил телефон. Было только двадцать минут девятого.

Она платила дополнительно, чтобы ее избавили от звонков из всевозможных маркетинговых служб, поэтому решила, что звонит Барбара Лэндере — одна из секретарш мистера Голдберга, руководителя компании «Универсальные поздравительные открытки».

Барбара была ровесницей Рэйни и не была замужем. Они часто встречались и обедали или ужинали вместе.

Благодаря Барбаре, коренной жительнице Нью-Йорка, Рэйни обрела множество знакомых на вечеринках по уикендам.

Кен Грэнджер, парень, живший в одном доме с ней и работавший клерком в юридической фирме, несколько раз приглашал ее поужинать или в кино.

Так что она вела довольно активную светскую жизнь.

Рэйни сняла трубку.

— Художественная студия Рэйни Беннетт.

— Рэйни? Это опять Дон Фелт.

— О… привет. Дон!

Дон возглавлял отдел иллюстраций в литературном издательстве «Красная Роза». Он уже звонил ей по поводу нового заказа и прислал по факсу материалы, необходимые ей для работы.

Помимо заказов от компании «Универсальные поздравительные открытки» и издательства «Красная Роза» у Рэйни в данный момент было работы сверх головы, но отказаться от нового заказа она не могла — это была ее жизнь и источник существования!

— Извини, что беспокою тебя так рано.

— Для меня это совсем не рано. Я уже совершила утреннюю пробежку по парку.

— Не могла бы ты сообщить мне название и номер телефона того модельного агентства в Колорадо, которое предоставило тебе натурщика для твоей потрясающей обложки к «Манхэттенскому аристократу»?

Рэйни бросила взгляд на стену, где висели ее картины, написанные маслом. Ей льстило, что пять из восьми ее картин, главным персонажем которых был этот герой, уже были проданы авторам книг, выбравшим его для своих обложек. Девятая работа была только начата.

Картины приковывали к себе внимание благодаря мужчине, изображенному на обложке.

— Я нашла его не через модельное агентство, Дон.

Рэйни как художницу привлекли лицо и фигура незнакомца, строгую мужскую красоту которого ей захотелось запечатлеть на всех обложках, которые она делала для издательства «Красная Роза».

Эти книги пользовались феноменальным успехом. Издательство несколько раз присылало ей розы в благодарность за отличную работу.

И что было еще лучше, ей повысили плату и она наконец смогла перебраться в Нью-Йорк и жить на гонорары от заказов этого издательства и компании «Универсальные поздравительные открытки».

— Значит… этот сердцеед, при виде которого начинают биться тысячи женских сердец во всем мире, — плод твоего воображения?

— Нет, — вздохнула она, — боюсь, что и в мечтах не могла бы вообразить такого роскошного мужчину.

— Ну, значит, это какой-то твой приятель, которого ты скрываешь от меня.

Рэйни фыркнула.

— Если бы! Если говорить честно, я понятия не имею, кто он.

Последовала короткая пауза.

— Тогда как же ты получила разрешение на то, чтобы рисовать его?

— А я и не получала. Года два назад я увидела его на фотографии. Он выглядел так потрясающе, что каждый раз, оказавшись возле мольберта, я начинала его рисовать.

— А где ты видела эту фотографию? — спросил Дон.

— У моего брата.

— Она все еще у тебя?

— Она никогда не была у меня. Мне довелось ее увидеть, когда я помогала маме убирать комнату брата перед его возвращением домой. Он должен был выйти на работу в колледже. Ты знаешь, что я часто обращаю внимание на людей, которых вижу на улице, или на фотографиях, или где-то еще. Потом, если какое-то лицо запоминается, я рисую его по памяти. Так произошло и в данном случае.

Треть обложек, которые я нарисовала для «Красной Розы», были выполнены без всяких моделей.

— Я знаю, и раньше это не приводило ни к каким последствиям. Будем надеяться, что и на этот раз все обойдется.

Рэйни сильнее сжала телефонную трубку.

— Что произошло, Дон?

— Может быть, ничего. Юридический департамент обратился ко мне за информацией.

Она заморгала.

— Юридический департамент?.. А тебе известно, в чем дело?

— Пока нет. Но поскольку ты утверждаешь, что видела это лицо на фотографии, окажи мне любезность, поговори со своим братом.

— Дон… ты не понимаешь, мужчина на том снимке был просто одним из группы туристов.

Крег работал летом гидом на реке. Каждое лето он сопровождает группы, плавающие по Колорадо, и всегда фотографирует туристов в тех местах, где они бывают. Он работает уже шестой сезон. В его шкафу лежит коробка, где накопилось около сотни групповых снимков. Я не знаю даже, сколько лет назад была сделана эта фотография.

— А на них не проставлены даты?

— Возможно, и проставлены, я не обратила внимания. Не исключено, что Крегу запомнилось нечто необычное об этой группе, но я сомневаюсь, что он помнит имена.

— Может, все-таки спросишь? А потом сообщишь мне?

— Сейчас Дон плавает по рекам последние три недели. Все, что я могу сделать, — это оставить для него сообщение в «Хорсхэд Уайтуотер экспедишнс». Это компания, в которой он работает. Они попросят брата позвонить мне.

Снова наступило молчание, и Рэйни заволновалась еще больше.

— Вот что, — пробормотал наконец Дон, — я свяжусь с юридическим департаментом и выясню, почему их это заинтересовало, а потом перезвоню тебе. Ты будешь в студии еще какое-то время?

— Да.

— Отлично, скоро позвоню.

Звонок Дона омрачил ее утреннее настроение.

Рэйни подошла к картине, которую написала для обложки к «Манхэттенскому аристократу».

Вот он. Воплощение ее мечты, ожившее на куске холста.

Темно-каштановые, развевающиеся, волосы.

Нордические синие глаза, которые, казалось, видят то, что никто не может себе даже представить.

Резкие черты лица, свидетельствующие о трудной жизни, поражениях и триумфах.

Телосложение и фигура победителя. Человек, который способен открывать новые горизонты.

Возможно, потому, что она попала под обаяние его личности, ей удалось вдохнуть в него жизнь. До такой степени, что обложка получила первую премию среди обложек всех романов, выпущенных различными издательствами США за последний год.

Издательский бизнес собирался наградить ее премией в августе. Бонни Ригли, автор, тоже получит премию за книгу «Манхэттенский аристократ», признанную лучшей в серии любовных романов.

Когда Бонни Ригли обратилась в отдел иллюстраций с вопросом, нельзя ли приобрести эту картину, Рэйни сказала Дону, что картина не продается.

Снова зазвонил телефон. Рэйни бросилась к нему.

— Дон?

— Нет, это Грейс Карлоу — старший адвокат юридического отдела издательства «Красная Роза». Я только что разговаривала с Доном и решила позвонить вам сама.

Хотя кондиционер работал, Рэйни почувствовала, как лоб у нее покрылся испариной.

— Спасибо, что откликнулись так быстро. Должна признаться, я немного нервничаю.

— После разговора с Доном, думаю, все будет нормально. Вы не могли бы зайти в мой офис в десять?

Рэйни широко открыла зеленые глаза.

— Вы имеете в виду, сегодня?

— Обязательно. Чем скорее мы потушим этот пожар, тем лучше. Я все объясню, когда придете.

Поднимайтесь на второй этаж, в конце коридора налево мой кабинет.

Телефон замолчал.

С бьющимся сердцем Рэйни приняла душ, надела соломенного цвета юбку и светло-голубой бумажный топ, расчесала светло-золотистые волосы, сунула ноги в босоножки и выскочила из дома.

Торопливо преодолев три пролета, Рэйни оказалась перед выходом из здания, построенного перед Второй мировой войной.

Ей повезло, что она нашла квартиру поблизости от Метрополитен-музея. Квартплата была очень высокой, и хозяин дома не разрешал жильцам иметь животных, из-за чего ей пришлось оставить свою собаку у родителей, и тем не менее это был тот шанс, который выпадает раз в жизни.

Разговор с адвокатом был первой неприятной нотой с тех пор, как она приехала сюда четыре месяца назад.

Прожив всю жизнь в маленьком городке, Рэйни чувствовала себя очень маленькой среди небоскребов. Нью-Йорк был совсем другим миром.

Ей нравился Манхэттен. Здесь кипела жизнь, и Рэйни была теперь частью этой жизни. Это делало каждый день увлекательным.

До сегодняшнего дня.

С тех пор как раздался этот телефонный звонок, тревога не покидала ее.

Вдруг она совершила что-то такое ужасное и ее счастью наступит конец?

Страх заставил ее ускорить шаги.

Рэйни вошла в издательство «Красная Роза» и поднялась по лестнице на второй этаж.

— Я Лоррэйн Беннетт, меня ждет Грейс Карлоу.

Юная секретарша указала ей на первую дверь слева.

— Отлично. Вы пришли вовремя.

Адвокат жестом пригласила ее войти. Это была высокая крупная женщина лет шестидесяти с небольшим. На ней был белый брючный костюм и белая блузка в мелкую клеточку. Она опустила очки, которые покоились на ее высоко зачесанных светлых волосах, и внимательно посмотрела на Рэйни.

— Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Вам никак не дашь больше двадцати одного.

Зовите меня Грейс. — Она улыбнулась и протянула руку, которую Рэйни пожала. — Садитесь.

Рэйни села.

— Как я понимаю, я случайно нарисовала кого-то из знаменитостей.

У Грейс смешно забулькало в горле.

— Вы когда-нибудь слышали о банке Стерлингов в Америке?

Рэйни прикусила губу.

— Кто же не слышал?

— А об оптических линиях Стерлингов?

Рэйни молча кивнула.

— А о судье Верховного суда Соединенных Штатов Ричарде Стерлинге что-нибудь слышали?

— Да, — прошептала Рэйни.

— Слышали о сенаторе Филлис Стерлинг-Бойс?

О после Ллойде Стерлинге? Контр-адмирале Дэниеле Стерлинге?

Рэйни на минуту прикрыла глаза.

— Конечно.

Грейс протянула ей последний номер журнала «Уорлд форчун».

— Все они не идут ни в какое сравнение с этим Стерлингом.

Едва бросив взгляд на мужчину, изображенного на обложке, Рэйни ахнула.

«Стеклянный король, нью-йоркский миллиардер, а в скором времени мультимиллиардер Пэйн Стерлинг обнаруживает в процессе прокладки волоконно-оптического кабеля в своем подземном царстве вблизи Уолл-стрит древнее захоронение».

Рэйни дважды прочла этот заголовок, прежде чем посмотреть на мужчину в каске и джинсах, прислонившегося к гигантскому кабелю.

Тут она поняла, чем он настолько привлек ее, что она почувствовала такую потребность изобразить его на холсте.

— О господи!

Голос у Рэйни задрожал, и она вернула журнал Грейс.

Адвокат с сочувствием посмотрела на нее.

— Вот именно «О господи». Это один из сыновей графа Стерлинга, который приехал из Англии в Америку, чтобы создать собственную империю.

Она постучала пальцем по обложке.

— Этот бежит от известности, словно от чумы, но он такой, черт побери, привлекательный, что она все равно идет за ним по пятам, хочет он того или нет.

Она подмигнула Рэйни, которая тихо застонала.

— Я сразу заметила, что герой с обложки похож на Стерлинга, и обратила на это внимание Клода, однако тот сказал, что не стоит волноваться, поскольку никаких проблем с другими обложками не возникало.

— Если не считать того, что я рисовала его лицо по памяти, — призналась Рэйни. — — По словам Дона, вы делаете это довольно часто.

— Да.

— Как я уже говорила вам по телефону, думаю, все обойдется, но придется до конца дня заниматься подготовкой к нашему делу.

Пульс у Рэйни учащенно забился.

— К делу?

— Адвокат Стерлинга уже подал документы в суд. Судья хочет провести слушание за закрытыми дверями завтра, в два часа дня.

— Что? — в ужасе воскликнула Рэйни. — Вы хотите сказать, что он возбуждает дело против меня?

— Против вас, автора романа Бонни Ригли и издательства «Красная Роза».

— Господи боже…

Грейс подняла брови.

— Не забывайте, что вы имеете дело со Стерлинтом. Это имя сдвигает горы. Но не беспокойтесь, он не выиграет. Кстати, кто персонально в компании «Универсальные поздравительные открытки» может дать нам письменное подтверждение того, что вы не использовали изображение мистера Стерлинга ни на каком виде их продукции?

— Сол Голдберг.

Грейс кивнула.

— Я знакома с Солом… прекрасный человек. Ну хорошо, теперь все по порядку. Если мы сумеем сделать так, чтобы ваши мама и брат добрались сюда в течение двадцати четырех часов, давайте попытаемся. «Красная Роза» оплатит их расходы.

— Мама сможет приехать, но я не уверена, что мы успеем связаться с братом.

Грейс пристально посмотрела на нее.

— Постарайтесь. Адвокат мистера Стерлинга Дрю Уоллэс — опытнейший специалист. Он надеется застать нас врасплох, и мы не должны этого допустить.

Рэйни оценила настрой собеседницы. Ей показалось, что адвокат довольна сложившейся ситуацией.

— Я позвоню в компанию, где работает Крег, и узнаю, смогут ли они разыскать его. Моя мама знает номер их телефона.

— Когда будете разговаривать с ней, попросите захватить ту фотографию. И еще: Дон сказал, что вы делаете предварительные наброски, прежде чем приступить к картине. Где те наброски, которые вы делали с мистера Стерлинга?

Рэйни сконфуженно взглянула на Грейс.

— Старые хранятся в доме моих родителей.

— А у вас нет их на дискетах?

— Нет, на дискетах только законченные портреты. Эти дискеты у меня дома.

— Понятно. Попросите маму захватить эти наброски. Когда придете домой, немедленно сожгите все новые! — добавила она. — Можете воспользоваться моим телефоном, пока я буду разговаривать с Синтией. Она пыталась связаться с Бонни Ригли.

Я вернусь через минуту, и вы мне расскажете о результатах.

Едва Грейс вышла из комнаты, Рэйни начала звонить домой. В Гранд-Джанкшен было сейчас только четверть девятого. Ее отец, детский зубной врач, вероятно, уже ушел на работу.

Осенью, после того как все его маленькие пациенты вернутся на занятия в школу, ее родители планировали прилететь в Нью-Йорк. Они хотели осмотреть достопримечательности, потом взять напрокат машину и провезти Рэйни по Новой Англии, чтобы полюбоваться красками наступающей осени.

Но оказалось, ее маму, а возможно, и брата ждало непредвиденное знакомство с Нью-Йорком из окон здания суда.

— У меня хорошая новость, — объявила Грейс спустя десять минут. — Бонни Ригли появится у нас в офисе утром. Как дела у вас?

— Мама прилетит сегодня и привезет все, что нужно. Компания, в которой работает Крег, знает, где он находится. Они свяжутся с моим отцом, а папа позвонит вам и сообщит, как обстоят дела.

Грейс вызвала звонком секретаршу.

— Итак. — Грейс наклонилась вперед и, переплетя пальцы, положила руки на письменный стол. Мистер Уоллэс попытается доказать, что издательство «Красная Роза» сознательно нарушило закон, используя в целях наживы портретное сходство персонажа, изображенного на обложках, с его клиентом, у которого не спросили на то разрешения.

Он попросил нас предоставить данные по продаже этих книг, чтобы доказать, что доходы издательства возрастали, когда на обложках книг был изображен его клиент.

— Это я во всем виновата, — прошептала Рэйни, чувствуя себя с каждой минутой все ужаснее.

Ему следовало подать в суд на меня, а не на издательство.

— Мы тут все в «Красной Розе» одна семья. Мы защищаем своих сотрудников и докажем, что это была случайная ошибка. Худшее, что может произойти, — это то, что нам будет запрещено использовать в дальнейшем на обложках портреты мистера Стерлинга, и очень жаль, — добавила она. — Хотя ему принадлежит заслуга в создании новой всемирной инфраструктуры, девяносто девять процентов наших читателей понятия не имеют о существовании мистера Пэйна Стерлинга. Их интересует мужчина на обложках, который выглядит сногсшибательно.

Рэйни отвела глаза.

— Он такой и есть.

— А вы та самая замечательная художница, которая вдохнула в него жизнь. «Манхэттенский аристократ» входит в число десяти самых популярных романов, когда-либо издававшихся «Красной Розой».

— Спасибо. Я надеюсь, что вы не измените своего мнения и после того, как закончится суд.

— Я нисколько не волнуюсь. Почему бы вам не рассказать мне, что вы делали начиная с того момента, как Дон сказал вам по телефону о «Манхэттенском аристократе», и до отправки картины в Нью-Йорк. Не беспокойтесь о датах, он сообщил мне все, что необходимо.

Рэйни без всяких предисловий объяснила, как работала над этим заказом. Время от времени Грейс перебивала ее вопросами. В три часа в комнате раздался телефонный звонок.

Звонил отец Рэйни, он сообщил, что компания Крега доставила его вертолетом в Лас-Вегас, откуда он еще до полуночи прибудет в аэропорт имени Джона Кеннеди.

Услышав эту новость, Грейс просияла.

— Ваш брат будет одним из ключевых свидетелей вашей защиты. Как я рада, что он прилетает.

Все складывается даже лучше, чем я ожидала.

— Вашими бы устами, — пробормотала Рэйни.

— Завтра утром, в половине девятого, мы встретимся здесь в конференц-зале. Я подготовлю ваших маму и брата к вопросам, которые может задать мистер Уоллэс во время перекрестного допроса. Ваша задача — продемонстрировать свое искусство перед мистером Уоллэсом.

Рэйни нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Я подозреваю, что он покажет вам рисунок мужчины или женщины, которых вы никогда раньше не видели, а потом попросит нарисовать их по памяти.

— Это не проблема.

Рэйни поднялась со стула.

— Большое спасибо вам за помощь, я буду вечно у вас в долгу.

— Это входит в мои обязанности.

— Тем не менее я благодарна вам. Увидимся утром.

По пути домой Рэйни зашла купить продукты и цветы.

Ее мама приехала на такси в семь вечера, брат в одиннадцать. Он явился с рюкзаком и постельными принадлежностями в скатке, что было очень кстати. Мама будет спать на кровати, а Рэйни на раскладушке.

Конечно, Рэйни была бы рада, если бы эта встреча произошла при других обстоятельствах.

То, что какой-то нью-йоркский мультимиллиардер подал в суд на нее и издательство «Красная Роза», не могло ей привидеться даже в самом страшном ночном кошмаре.

Прежде чем все они улеглись спать, Рэйни перебрала ворох фотографий, чтобы найти ту, которая доставила ей так много неприятностей. Когда она в конце концов наткнулась на нее и показала брату, он вспомнил этого человека, но не помнил, как его зовут.

— Что он собой представлял, Крег?

— Он был в составе группы из двадцати человек.

Помню, это был очень приятный парень, всем восхищался и чувствовал себя на воде как дома.

— Больше ничего?

— Я вспомнил еще одну вещь, — пробормотал брат. — Когда я сопровождаю туристов на воде, я мысленно выбираю кого-то в группе, на чью помощь я мог бы рассчитывать в случае экстремальной ситуации. Он был как раз тем, кого я выбрал.

Большинство людей впадают в панику в некоторых ситуациях, возникающих на воде, но с ним такого не было ни разу.

Грейс сделала все от нее зависящее, чтобы уверить Рэйни, что все будет в порядке, но Рэйни трудно было поверить в это. Ночью она не раз просыпалась. Видимо, то же самое происходило и с Бонни Ригли, которая появилась в конференц-зале на следующее утро с осунувшимся лицом и опухшими глазами.

Это была их первая очная встреча. В ту же минуту, как обе женщины увидели друг друга, они вышли в коридор, чтобы выразить друг другу поддержку без свидетелей.

В этот момент Рэйни почувствовала себя виноватей во сто крат. Если бы не ее обложка, не было бы никакого суда. А теперь бедняжке Бонни придется объяснять, как ею был задуман «Манхэттенский аристократ» и где она черпала идеи для своей книги.

Возле здания суда находилось чрезмерное количество охраны.

Несколько охранников проводили их в зал, где она увидела еще больше охраны.

Хотя на ее руках не было наручников, а на ногах цепей, Рэйни почувствовала себя преступницей.

Когда они сели на переднем ряду в правой части зала, ей стало от волнения совсем не по себе.

Грейс пришла с Синтией Тафт, еще одним адвокатом. Со спокойными лицами они заняли места за столом перед Рэйни, но Рэйни не стало от этого легче. Она бросила взгляд на Бонни, та покачала головой, словно не веря в происходящее.

Ситуация казалась какой-то нереальной.

Погруженная в свои переживания, Рэйни не заметила прибытия противоположной стороны, пока не услышала шепот Крега.

Повернув голову, она увидела двоих мужчин в темных деловых костюмах, которые направились по левому проходу к столу. Ее взгляд упал на мужчину с фотографии. Того самого, внешность и энергетика которого приковали к себе ее взгляд художника с такой силой.

Он был высоким и крепким, точно таким, как на фотографии. Его движения были полны небрежной мужской грации. Это была одна из тех неуловимых черт, с которыми надо родиться.

Боясь, что увидят, как она уставилась на него, Рэйни отвела взгляд. Она поняла, что ее отношение к нему не изменилось, хотя он стал причиной, по которой она оказалась сейчас в суде.

— Всем встать.

Потрясенная торжественностью обстановки, Рэйни подняла голову и увидела, как в зал входит судья.

— Заседание окружного суда города Нью-Йорк объявляется открытым. Председательствующий главный мировой судья города Нью-Йорк достопочтенный Джеймс И. Фолкнер.

Главный мировой судья Нью-Йорка? У Рэйни задрожали ноги.

— Можете садиться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Судья водрузил на нос очки.

— Дело Стерлинга против литературного издательства «Красная Роза» вызвано чрезвычайными обстоятельствами. Все свидетели подтвердят это.

Мистер Дрю Уоллэс, представитель обвинения истца, произнесет вступительное слово, после чего со своим вступительным словом выступит мисс Грейс Карлоу, главный представитель защиты.

Пэйн знал, что для того, чтобы сохранить достоинство, никогда не следует смотреть на представителей оппозиции в зале суда. Пристальный взгляд действовал за стенами зала. Такая стратегия успешно помогала ему в деловых отношениях. Она пригодится ему и в данной ситуации.

Он не мог исключить вероятность того, что и в этих стенах может находиться кто-то, кто упорно преследует его. Помня о том, что он не успел быстро отреагировать на ту психопатку, чтобы уберечь Диану, он не испытывал ни малейшего желания лицезреть еще одну ненормальную.

Перед тем как его адвокат поднялся, они с Дрю незаметно обменялись взглядами.

— Ваша честь… мисс Карлоу… мой клиент не стал бы настаивать на срочном слушании, если бы это были обычные обстоятельства. Шесть месяцев назад он и его невеста были на пороге дома его родителей, когда какая-то преследовательница выстрелила в них. Его невеста прикована теперь к инвалидному креслу и, вероятно, никогда не сможет ходить. Помимо этого трагического происшествия было еще с полдюжины эпизодов, связанных с преследованием моего клиента, когда приходилось вызывать полицию, задерживать и наказывать виновных. Все это зафиксировано в протоколах, которые я представил суду. Два дня тому назад мой клиент узнал себя в персонаже, изображенном на обложке романа, вышедшего в издательстве «Красная Роза» и озаглавленного «Манхэттенский аристократ». Этот роман я предъявляю здесь в качестве доказательства номер один. Портрет моего клиента был сделан без его ведома и согласия.

Дрю протянул книгу судебному исполнителю, который, в свою очередь, передал ее судье.

— Как выяснилось, персонаж с внешностью Пэйна Стерлинга был использован на восьми книжных обложках. Как вы видите по заголовку этого романа, его действие происходит в Нью-Йорке. В краткой аннотации на задней обложке книги речь идет о нью-йоркском миллиардере, который попал в катастрофу, находясь в Канионлэндс на американском Западе. Читая этот роман, мой клиент с тревогой обнаружил, что множество фактов из жизни главного героя и его собственной совпадают. Мой клиент и дорогие ему люди уже заплатили чудовищную цену по вине душевнобольных представителей нашего общества. Мой клиент обратился в суд, чтобы выяснить, является ли данное произведение примером художественного вымысла, поразительно похожего на реальную жизнь, или за столькими невероятными совпадениями скрывается нечто более зловещее. В случае, если сегодняшнее слушание докажет последнее, он хочет, чтобы были приняты своевременные меры, пока никто другой не получил увечье или не был убит.

На этой ноте я уступаю слово мисс Карлоу.

Пэйн с одобрением кивнул Дрю.

— Ваша честь, я выражаю свое собственное мнение и мнение всех присутствующих, когда заявляю, что мы с глубоким сочувствием относимся к страданиям мистера Стерлинга. Юридический отдел издательства «Красная Роза» должен был обратить внимание на эту проблему еще тогда, когда мы получили первый рисунок обложки к роману «Прикоснувшийся к звездам». Я заметила тогда, что лицо и фигура героя похожи на мистера Стерлинга, но герой того романа жил в будущем. Я решила, что это совпадение. Не первый раз герой или героиня, изображенные на наших обложках, напоминали реальных людей. Когда мы получили второй рисунок, к роману «Ее сказочный герой», я снова заметила сходство, хотя у этого персонажа были черные глаза и черные волосы. Тем не менее я все еще не настолько встревожилась, чтобы сказать что-то. И только когда мисс Беннетт нарисовала обложку к «Манхэттенскому аристократу», я увидела, что изображенный персонаж действительно просто копия мистера Пэйна Стерлинга. Я решила, что это произошло потому, что художница изобразила героя в современном нью-йоркском офисе, в той одежде, в которой у людей этого круга принято ходить на работу. И тут я обратила внимание на это сходство директора нашего издательства. Мистер Финауэр сказал, что не стоит ни о чем беспокоиться, потому что с другими обложками не возникало никаких проблем. Хотя я могу с пониманием и сочувствием отнестись к тревоге мистера Стерлинга, как адвокат издательства «Красная Роза», я смею уверить суд и мистера Стерлинга, что в этом зале нет никаких преследователей. Чтобы сэкономить время суду, я уже представила список свидетелей в порядке их появления в этом зале.

Аналогичный список я передала мистеру Уоллэсу.

В нем указаны домашние адреса, номера телефонов и род занятий всех свидетелей.

Адвокат «Красной Розы» хорошо подготовилась, надо было отдать ей должное.

— Мисс Фарр, — начала мисс Карлоу, — сообщите ваше полное имя и должность.

— Меня зовут Маргарет Фарр. Я главный редактор романов издательства «Красная Роза».

— Как давно вы работаете в «Красной Розе»?

— Пятнадцать лет.

— Расскажите нам о ваших отношениях с Бонни Ригли, автором «Манхэттенского аристократа».

Поясните суду, как происходит процесс.

— Первая рукопись Бонни попала к нам случайно десять лет назад. Это была прекрасная книга, и я позвонила ей, чтобы сказать, что мы собираемся опубликовать ее. С тех пор она написала для нас двадцать семь романов. Когда я предложила Бонни тему о городских магнатах, она написала «Манхэттенского аристократа».

— Благодарю вас, мисс Фарр, можете садиться.

Прошу мисс Бонни Ригли занять свидетельское место.

К удивлению Пэйна, следующей свидетельнице было на вид далеко за пятьдесят. Он никак не мог представить ее в роли преследовательницы, хотя не считал, что для неуравновешенного человека возраст имеет какое-то значение.

— Мисс Ригли? Расскажите суду, где вы живете.

— В Спокане, штат Вашингтон.

— Писательство — ваше основное занятие?

— Нет, мое основное занятие — преподавание испанского языка, а писательством я занимаюсь попутно.

— Как давно вы преподаете?

— Двадцать шесть лет.

— А как давно пишете?

— С двенадцати лет, но публиковаться стала только десять лет назад.

— Расскажите суду, каким образом возник замысел «Манхэттенского аристократа».

— Когда Маргарет спросила меня, не хочу ли я написать о каком-нибудь крупном магнате, я решила, что это будет миллиардер, поскольку миллионером в наши дни уже никого не удивишь. Поскольку я уже написала несколько историй, титулованные герои которых, миллионеры, жили в Европе, я решила, что напишу о каком-нибудь американце, которого связывают родственные узы с английской аристократией. О ком-то, чья семья нажила состояние на продаже недвижимости и морских перевозках на Восточное побережье, а потом основала Всемирный банк. Я решила, что этого героя будет мучить такая проблема, перед которой окажутся бессильными даже его миллиарды. И я подумала: а что, если ему поставят диагноз «лейкемия»? Что, если он решит уехать на две недели от своей невесты и семьи, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем рассказать им о том, что он неожиданно узнал во время рутинного медицинского обследования? Они подумают, что он уехал в очередную деловую поездку. Как говорится в кратком изложении содержания романа, он попал в катастрофу в Канионлэндс и был доставлен самолетом в больницу Лас-Вегаса. Там его тайна была раскрыта лечащим врачом, женщиной, которая влюбилась в него.

Я изобразила ее трудоголиком, настолько преданной своему делу, что у нее не оставалось времени для мужчин. Поняв, что герою необходима пересадка костного мозга, она делает все, чтобы найти для него донора. Когда оказывается, что донором может стать она сама, ему делают трансплантацию. До своего возвращения в Нью-Йорк он не подозревает, что это она спасла ему жизнь. При встрече с ним она признается, что пошла на это потому, что любит его, но не хотела, чтобы он узнал об этом, потому что он помолвлен с другой женщиной. Он признается, что тоже полюбил ее еще перед операцией. Едва вернувшись в Нью-Йорк, герой расторгает свою помолвку и предлагает спасшей его женщине руку и сердце. Она не в состоянии отвергнуть это предложение теперь, так как их связывает кровное и духовное родство.

— Благодарю вас, мисс Ригли.

Когда и третий свидетель принес присягу, Пэйн наклонился к Дрю.

— Когда будешь устраивать писательнице перекрестный допрос, спроси, почему ее выбор пал на связь с английской аристократией, почему она вставила в книгу главу об археологических раскопках. И почему выбрала в качестве заболевания лейкемию.

Дрю, делавший пометки, кивнул.

— Мистер Фелт? Как долго вы возглавляете отдел иллюстраций издательства «Красная Роза»?

— Двенадцать лет.

— Расскажите нам о технологии вашей работы, как происходил процесс, когда вы получили роман «Манхэттенский аристократ».

— Как только рукопись готова к публикации, отдел иллюстраций просит автора заполнить анкету, сообщив тему книги, характеристики героя и героини, краткое содержание и описание нескольких сцен, которые могли бы хорошо смотреться на обложке. Получив эти сведения, мы звоним художнику, который пишет маслом картины для обложек «Красной Розы», и посылаем ему информацию, способную помочь написать картину, которая способствовала бы реализации данной книги. Мы также посылаем художнику отпечатанный экземпляр, чтобы он мог прочитать роман. С «Манхэттенским аристократом» все происходило так же, как со всеми другими романами. Она написала картину и прислала ее с курьером в наше издательство.

— Благодарю вас, мистер Фелт, можете садиться.

Прошу мистера Голдберга занять свидетельское место.

Пока Пэйн не услышал для себя ничего интересного. Кого ему хотелось растерзать собственными руками, так это художницу. Она будет следующей давать присягу.

— Мистер Голдберг, — начала мисс Карлоу, — расскажите суду, где вы работаете и чем занимаетесь.

— Я вице-президент нью-йоркской компании «Универсальные поздравительные открытки».

— Сколько лет вы работаете в этой компании?

— Девять лет.

— У вас все сотрудники штатные?

— Нет, мы привлекаем независимых писателей и художников для выполнения основного объема работ. , — Мисс Лоррэйн Беннетт входит в их число?

— Да.

— Расскажите нам о характере ее работы.

— Мы посылаем ей текст, а она делает иллюстрацию.

— Она пишет портреты или жанровые сцены?

— Она рисует только природу, цветы, лес, ручьи, мосты, собак, кошек и других животных.

— Благодарю вас, мистер Голдберг, это все. Мисс Беннетт, будьте добры занять свидетельское место.

Пэйн ответил на несколько вопросов, которые написал ему Дрю, и поднял голову. Когда его взгляд упал на женщину со светло-золотистыми волосами, он почувствовал прилив адреналина.

Лицо женщины было свежим, здоровым и очень привлекательным. Как и вся ее фигура.

Пэйн пристально вглядывался в нее.

— Мисс Беннетт, пожалуйста, расскажите суду, где вы живете.

— На Манхэттене.

— Вы всегда жили в Нью-Йорке?

— Нет, я родилась и выросла в Гранд-Джанкшен, штат Колорадо. Сюда приехала только четыре месяца назад…

Колорадо…

Раз она живет в Нью-Йорке только с февраля, значит, делала обложки с его изображением, когда жила еще в Гранд-Джанкшен.

Так откуда же она, черт возьми, знала, как выглядит его кабинет? Он был совершенно уверен, что она ни разу не приходила в его офис при нем, иначе бы он это запомнил.

— Вы бывали когда-нибудь в Нью-Йорке до того, как переехали сюда?

— Нет.

— Как давно вы сотрудничаете с издательством «Красная Роза»?

— Четыре года.

— Прежде чем стать независимой художницей, чем вы занимались? Расскажите о себе.

— Я закончила университет штата Колорадо в Форт-Коллинсе, получив степень бакалавра искусств. В процессе учебы стажировалась в Кастильон-Флорентино, в Италии. После окончания университета была приглашена преподавать искусствоведение в одну из средних школ в Гранд-Джанкшен.

— Как долго вы проработали преподавателем?

— Шесть лет.

Мисс Беннетт так молодо выглядела, что было трудно поверить, что она проработала так долго преподавательницей.

— Будьте добры рассказать суду, как вы приступаете к работе над обложкой для книги.

— Как только я получаю заказ, я внимательно изучаю его, особенно тему. После этого читаю роман и жду несколько дней, пока сюжет не уляжется в моей голове. Постепенно мои персонажи оживают. Иногда я мысленно вижу героя или героиню.

Когда такое случается, я начинаю рисовать. В других случаях изучаю модели, предлагаемые агентствами, пока не увижу ту, которая совпадает с моим видением того персонажа, о котором идет речь.

Тогда я договариваюсь с моделями о том, чтобы они мне позировали. Мне часто попадаются интересные лица в толпе, на фотографиях. Я мысленно рисую это лицо спустя недели или даже месяцы.

Иногда это кончается тем, что я пишу его на холсте.

— Расскажите нам, как все было, когда вы рисовали обложку к «Манхэттенскому аристократу».

Пэйн не спускал глаз с классических черт ее лица. Как только адвокат упомянул о «Манхэттенском аристократе», она стала очень напряженной.

— Как только прочла роман, я знала, кто будет на его обложке. Я изобразила этого человека на семи других обложках, но ни разу в облике современного американского героя, сильного мира сего. Бонни Ригли писала этот роман, словно имея в виду именно его.

— Вы прибегали к помощи модели?

— Нет, я увидела этого человека на фотографии, когда помогала своей матери делать уборку в комнате моего брата.

— Вы знали, кто этот человек?

— Нет. Но от него исходил дух героя эпохи Возрождения, которому подвластно все. Как раз то, что было нужно для обложки этого романа, чтобы придать драматизм описываемой истории. Можно было представить, как читатель влюбится в этого необыкновенного человека, так опередившего свое время, человека, столь щедро наделенного замечательными качествами. И вдруг выяснится, что этот человек должен умереть от болезни, которую бессилен побороть.

Пэйн почувствовал, как в зале воцарилась тишина.

— Благодарю вас, мисс Беннетт, можете садиться. А вы, миссис Эллен Беннетт, пройдите сюда, пожалуйста.

Дрю повернулся к Пэйну и удивленно посмотрел на него. Его адвокат был не единственным, кого удивил такой поворот дела. Пэйн не знал, что и думать.

— Миссис Беннетт? Пожалуйста, расскажите суду, кто вы такая и где живете.

— Я мама Рэйни. Мы с мужем живем в Гранд-Джанкшен, штат Колорадо.

— Вы работаете?

— Я домохозяйка, а это самая тяжелая из работ, которые я знаю.

Пэйн прикрыл лицо рукой, чтобы не показать, что это его позабавило.

— Чем занимается ваш муж?

— Он зубной врач.

— У вас есть еще дети?

— Да, сын, Крег.

— Сколько ему лет?

— Двадцать пять.

— А вашей дочери?

— Двадцать семь.

Двадцать семь — Пэйн не мог этому поверить.

— Вы слышали, как ваша дочь заявила, что увидела мужчину на фотографии, а потом он появился на обложках восьми романов. Не расскажете ли суду об обстоятельствах того дня?

— Да. Рэйни пришла ко мне, чтобы помочь сделать генеральную уборку в комнате Крега. Она забита всякой всячиной. Приводя в порядок его шкаф, мы обнаружили коробки с памятными для него вещами. Честно говоря, все было в ужасном беспорядке. Мы решили рассортировать вещи и сложить их в корзины, которые можно было бы убрать. Рэйни нашла фотографии его речных путешествий, которые он собирал в течение нескольких лет. Когда дочь убирала их в одну из корзин, она воскликнула: «Ой, мама… только взгляни, какой потрясающий мужчина на этой фотографии!» Я посмотрела, и должна признаться, что он и в самом деле был необыкновенным. Но, зная свою дочь, я понимала, что она потрясена также и тем, что было скрыто от глаз. Именно это и делает ее замечательной художницей. Она еще долго внимательно разглядывала снимок, потом положила его к другим. Я никогда больше не слышала, чтобы она упоминала о нем. Насколько я знаю, она больше не приближалась к шкафу Крега.

— Благодарю вас, миссис Беннетт, можете садиться. У нас еще один свидетель, ваша честь. Мистер Беннетт, не будете ли вы добры занять свидетельское место?

Светловолосого гида, благодаря которому Пэйн провел фантастически прекрасное время на реке Колорадо два года назад, Пэйн меньше всего ожидал увидеть в зале суда, но это был именно тот высокий мускулистый парень.

Когда Пэйн пригляделся, он обнаружил, что видит мужскую версию мисс Рэйни Беннетт. Пэйн не мог представить себе более красивых брата и сестру.

Сейчас, когда Крег Беннетт был в костюме, а не в шортах и футболке, он выглядел старше и солиднее. Крег принес присягу и сел.

— Мистер Беннетт? Пожалуйста, расскажите суду, где вы живете и чем занимаетесь.

— Когда нахожусь в Гранд-Джанкшен, я живу со своими родителями. В летний период нахожусь в Лас-Вегасе или на реке Колорадо, так как работаю в экспедиционной речной компании «Хорсхэд».

— Расскажите, пожалуйста, суду о характере вашей работы.

— Я работаю гидом с людьми, которые хотят совершить путешествие вниз по реке Колорадо.

— С индивидуальными путешественниками или С группами туристов?

— Обычно я сопровождаю группы, численностью от четырех до двадцати человек.

— Не видите ли вы в этом зале кого-нибудь из тех, кто плавал по Колорадо с вами вместе?

— Вижу. Это мои мама, сестра и мужчина, сидящий вон там.

Он показал на Пэйна.

— Вы знаете, как его зовут?

— Сейчас знаю, а тогда он называл какое-то другое имя. Что-то вроде Вине или Вэнс.

— Вине, — прошептал Пэйн на ухо Дрю.

— Вы помните, что фотографировали его?

— Я всегда делаю снимки группы на реке.

— Ваша честь, — вмешалась мисс Карлоу, — у меня с собой эта фотография, и я хотела бы приобщить ее к делу как доказательство.

Пэйн увидел, как судебный пристав протянул снимок судье. Судья внимательно смотрел на него с минуту.

— Мистер Беннетт, — продолжал адвокат противной стороны, — вы когда-нибудь обсуждали этого человека со своей сестрой?

— Никогда.

— Она когда-нибудь в разговоре с вами упоминала о нем?

— Нет.

— Вы знали, что она рисовала его по памяти?

— Нет.

— Вы читали когда-нибудь романы, на обложках которых было его изображение, нарисованное вашей сестрой?

— Я не читаю любовных романов.

— Спасибо, мистер Беннетт, можете садиться.

Это все свидетели на данный момент, ваша честь.

Судья перевел взгляд на Дрю.

— Мистер Уоллэс? Не хотите ли провести перекрестный допрос?

— Да, ваша честь.

— Позвольте мне напомнить свидетелям, что все они находятся под присягой. Приступайте, мистер Уоллэс.

— Мисс Ригли, не будете ли вы добры снова занять свидетельское место?

Как только женщина заняла свое место, он спросил:

— Мой клиент недоумевает, почему ваш выбор пал на английскую аристократию, на Восточное побережье, на банк?

— Я интересуюсь генеалогией, изучила почти всех моих предков, которые были выходцами из Англии. Все они были бедны как церковная крыса.

Несмотря на это, когда начинаешь копаться в английских родословных, наталкиваешься на удивительную информацию о семьях, которые вели свое происхождение от королей, лордов и графов и отправились искать счастье в Америку. Большинство приехавших в Америку состоятельных людей проявляли интерес к банковскому делу и судоходству.

Прибыв на наш континент, они, как правило, приобретали большие земельные участки на Восточном побережье.

— Понятно, — пробурчал Дрю. — Заказывая обложку, это вы посоветовали мисс Беннетт нарисовать висящую в кабинете вашего героя картину с изображением корабля и маяка?

— Нет.

— А изобразить собаку на этой картине?

— Нет.

— Не могли бы вы объяснить, почему вставили в свою книгу эпизод, в котором ваш герой наталкивается на древнее захоронение и объявляет его местом официальных археологических раскопок?

— С удовольствием. Когда Фронтеньяк прибыл по просьбе короля Франции с исследовательской экспедицией на Восточное побережье Америки, он обнаружил, что эти земли усеяны костями тысяч людей, которые погибли в беспощадных битвах.

Например, штат Нью-Йорк представляет собой одно грандиозное захоронение. Нередко случается, что какой-нибудь фермер, работая на своем поле, находит останки воинов, в костях которых все еще торчат острия орудий убийства. В «Манхэттенском аристократе» мой герой возглавляет корпорацию, которая осваивает эти земли, но это человек, который с уважением относится к первым поселенцам.

Вот почему я сделала его главой Фонда по сохранению древних произведений искусства, курганов, захоронений, обсерваторий, найденных на территории штата Нью-Йорк.

— Вам было известно имя Пэйна Стерлинга, когда вы писали свой роман?

— Я понятия не имела о его существовании и не встречала этого имени до вчерашнего дня, когда мне позвонила адвокат издательства, мисс Карлоу.

— И последний вопрос. Почему лейкемия?

— Много лет назад наша дочь умерла от лейкемии. Ни мой муж, ни я не смогли оправиться от этого горя. Лейкемия была первым, что пришло мне на ум, когда я обдумывала эту тему.

— Спасибо, мисс Ригли, можете садиться. Мисс Беннетт, не будете ли вы добры снова занять свидетельское место?

Очаровательная художница вновь заняла свидетельское место.

— Мисс Беннетт, вы нарисовали семь обложек с изображением этого человека. Почему?

— Издательство «Красная Роза» выпускает девять разных серий. У этих серий разные читатели.

Естественно, есть люди, которые читают несколько серий. Если какое-то лицо пользуется популярностью, оно используется не один раз, потому что способствует тому, чтобы книги продавались лучше.

Каждый раз, когда лицо этого человека появлялось на обложке, продажа книг возрастала, поэтому меня попросили сделать больше рисунков. Мне сообщили, что роман «Манхэттенский аристократ» в настоящее время пользуется наибольшим спросом.

— Как случилось, что на своей картине вы поместили корабль на стену кабинета героя?

— Мне казалось логичным, что человек, чьи предки пересекли океан и основали судоходную империю, повесит подобную картину, чтобы она напоминала ему о его наследии и о его любви к морю.

— Почему вы изобразили этот конкретный корабль?

— Я провела исследовательскую работу, чтобы найти тип судна, который был типичным для того времени.

— А почему еще и маяк?

— Один из моих любимых ныне живущих художников — Томас Макнайт. Его кисти принадлежит картина, на которой изображен маяк в проливе Нантакет. Я просто обожаю эту картину. Когда я работала над обложкой к «Манхэттенскому аристократу», маяк так и просился на мою картину.

— Объясните, почему на вашей картине фото собаки на письменном столе героя?

— В романе мисс Ригли есть глава, в которой герой внезапно узнает о том, что у него лейкемия. Вся прошлая жизнь проходит перед его мысленным взором.

В том числе он вспоминает, как ребенком бегал по пляжу со своей собакой. Герой книги — по своей природе одинокий человек. Очевидно, его собака много значила для него, поэтому я ее и нарисовала.

— Упоминала ли мисс Ригли о породе этой собаки?

— Нет.

— Тогда почему это бульдог?

— У меня много лет живет английский бульдог по кличке Уинстон. Сейчас пес временно находится у моих родителей, пока я не найду себе квартиру, где пускают с домашними животными. Когда я работала над обложкой к «Манхэттенскому аристократу», Уинстон сидел около и наблюдал за мной.

Он был таким трогательным, что я нарисовала и его.

Невероятно. Совершенно невероятно. Пэйн только покачал головой.

— Благодарю вас. Не сообщите ли суду, где находятся те восемь картин, герой которых так похож на моего клиента?

— Пять авторов купили у меня эти картины. Три другие, в том числе «Манхэттенский аристократ», находятся у меня.

— Согласно вашему заявлению, вы видели моего клиента только на фотографии в течение нескольких минут, а потом рисовали его по памяти.

— Да.

— С вашего разрешения, ваша честь, я попрошу судебного пристава дать свидетельнице блокнот для эскизов и карандаш.

Судья кивнул.

— А теперь, ваша честь, не поможете ли вы мне, выбрав какого-нибудь другого человека на фотографии, которая является вещественным доказательством номер два? Покажите ее свидетельнице.

Предоставьте ей возможность внимательно посмотреть на нее с минуту, а потом попросите нарисовать этого человека по памяти.

Пэйн прошептал на ухо Дрю:

— Если мисс Беннетт сумеет справиться с этой задачей, все наши доводы окажутся несостоятельными, и слава богу.

— Точно, — пробормотал Дрю.

Прошло пять, десять минут. Зал застыл в молчаливом ожидании, когда Рэйни закончит рисовать.

Пэйн заметил, как несколько раз менялось выражение ее лица. Ее сосредоточенность была почти такой же обезоруживающей, как и женственность.

Наконец она протянула судье блокнот. Он внимательно всмотрелся в рисунок и сравнил с фотографией.

— Вы не только обладаете фотографической памятью, мисс Беннетт, вы к тому же и одаренный художник.

— Спасибо.

— Можете садиться.

Он сделал знак судебному приставу передать рисунок и фотографию Дрю. Пэйн в нетерпении ждал, когда сможет сам увидеть и то, и другое.

— О господи… — выдохнул он, когда Дрю передал все ему. — Это же Мак… Она прекрасно уловила сходство!

— У нее необыкновенный талант. — Дрю повернулся к судье. — У меня нет больше вопросов к этому свидетелю, ваша честь.

— Мисс Карлоу, может быть, вы хотите сделать заключительное заявление?

— Да, ваша честь. Я полагаю, что факты говорят сами за себя. В будущем издательство «Красная Роза» будет требовать от всех художников, чтобы в своей работе над обложками они пользовались услугами только лицензированных моделей. Излишне говорить, что изображение мистера Стерлинга никогда больше не появится ни на одной обложке романов «Красной Розы». Я просила мисс Беннетт принести все рисунки и дискеты с изображением мистера Стерлинга в суд. Они могут быть переданы ему, или «Красная Роза» уничтожит их. Как пожелает суд. Не имеет значения то, что обложка «Манхэттенского аристократа» завоевала первую премию среди обложек всех романов, изданных в Соединенных Штатах за этот год. Мисс Ригли тоже выиграла первую премию за книгу «Манхэттенский аристократ», признанную лучшей в категории романов. В честь обеих женщин этой осенью издательством будет дан банкет. В сложившихся обстоятельствах им придется отказаться от премий, чтобы избавить мистера Стерлинга от нежелательного внимания к его персоне. Наше издательство обратится к руководителям Американской писательско-издательской ассоциации с просьбой определить двух других победителей. Что касается тех книг, которые уже изданы и распространены через книжный клуб, невозможно сказать, какое количество читателей узнают в мужчине на их обложках мистера Пэйна Стерлинга. Ваша честь, — сказала она, отпив глоток воды, — разрешите поинтересоваться у мистера Стерлинга, каким образом он обнаружил, что герой на обложке «Манхэттенского аристократа» похож на него.

Судья бросил взгляд на Дрю.

— Мистер Уоллэс, — обратился он к нему.

Пэйн кивнул, когда Дрю повернулся к нему за разрешением.

— Дочь его сестры читает романы, она и заметила сходство. Как и горничная — тоже читательница этих романов.

Мисс Карлоу улыбнулась.

— Благодарю вас, ваша честь.

— Что-нибудь еще, адвокат?

— Нет, у меня все.

— Очень хорошо. — Судья посмотрел на Дрю. Мистер Уоллэс, вы готовы выступить с заключительным словом?

— Да, ваша честь. Исчерпывающее количество свидетельских показаний, предоставленное защитой, исключает даже намек на слежку, чего больше всего опасался мой клиент. Мой клиент хотел бы, чтобы опубликованные книги с его изображением на обложках не попали в поле зрения общественности. Тем не менее, учитывая заверение мисс Карлоу в том, что портрет моего клиента никогда не появится в будущем на обложках романов «Красной Розы», оснований для дальнейших опасений нет. В данный момент мой клиент и я хотели бы поблагодарить суд за такое оперативное слушание этого дела. Я бы хотел также поздравить адвоката противной стороны за отличную защиту, которую она подготовила за столь короткое время.

После того как Дрю сел, судья снял очки.

— Я бы, в свою очередь, хотел сделать комплимент обеим сторонам за профессиональный подход к делу. Такое в суде встречается нечасто.

Вдруг Пэйн услышал голос, раздавшийся из противоположного конца зала.

— Ваша честь…

— Да, мисс Беннетт?

— Могу я сказать несколько слов?

— Пожалуйста.

— На месте мистера Стерлинга я бы, как и он, тоже обратилась с таким делом в суд, чтобы избежать повторения трагедии. Но издательство «Красная Роза» тут ни при чем. Так же, как и Бонни Ригли. Это я нарисовала его без разрешения и, сама того не желая, причинила ему еще больше горя. — Голос у нее задрожал. — Незнание не освобождает от ответственности. Я виновная сторона. Я так ужасно чувствую себя из-за этого, что даже не представляю, как загладить свою вину. Если за этим последует строгое финансовое наказание, пусть его понесу одна я, и никто другой.

— Благодарю вас, мисс Беннетт. Я верю в то, что вы извлекли необходимый урок на ранней ступени вашей карьеры. Вы никогда не знаете, кем может оказаться незнакомец в толпе или на фотографии.

К такому бесценному дару, как ваш, следует в будущем относиться с осторожностью, как вы сами убедились. Называйте это роком или судьбой, но вам случилось нарисовать человека, феноменальный успех которого в жизни сделал его уязвимым для самых отвратительных элементов нашего общества. Трагедия, которую пережила его невеста, никогда не должна повториться. К сожалению, никто в издательстве «Красная Роза» своевременно не обратил внимания на эту проблему, чтобы исправить ее. Тем не менее мисс Карлоу заверила суд, что издательство потребует от своих художников использовать с этого момента только лицензированных натурщиков. Это мудрый шаг, который поможет избежать подобных событий в дальнейшем. Что касается художественного вымысла романа мисс Ригли, который во многом совпал с жизнью мистера Стерлинга, свидетельства показывают, что это одно из встречающихся необъяснимых совпадений. Адвокат истца выразил это лучше всего. «Искусная имитация жизни». Суд, заслушав показания свидетелей, не нашел ничего предосудительного и никакого злого умысла в действиях мисс Беннетт, мисс Ригли и литературного издательства «Красная Роза». Адвокаты противной стороны могут решить, как распорядиться судьбой рисунков, дискет, картин, а также книг, которые уже изданы и которые должны быть переведены на иностранные языки для зарубежных рынков.

Судья ударил молотком:

— Дело прекращено.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В ту же секунду, как судья покинул зал, Рэйни в порыве радости кинулась обнимать Грейс Карлоу. Рослая адвокатша пригнулась.

— Все получилось так, как я и ожидала, моя дорогая.

— Все только благодаря вам, — глотая слезы, воскликнула Рэйни с чувством большого облегчения.

— Рэйни права, — вмешалась Бонни и обняла их обеих. — Если бы не ваша уверенность, у меня бы случился инфаркт еще до того, как я положила трубку.

Грейс улыбнулась, — Все позади, а урок, который мы получили, очень поучителен для издательства.

Рэйни кивнула.

— Мы также узнали кое-что еще.

— Что?

Рэйни и Бонни задали этот вопрос одновременно.

— У мистера Стерлинга только одна сестра. А это означает, что дочь сенатора Стерлинга-Бойса и его горничная читают наши романы. Такая информация на руку мистеру Финауэру.

Рэйни никогда не встречалась с директором издательства, но слышала, что все трепетали перед ним. Если бы судебное слушание пошло по неверному пути…

— Все хорошо, что хорошо кончается, дорогая.

— Ой, мам… — Рэйни бросилась обнимать мать и брата. — Спасибо, что прилетели мне помочь и все привезли, несмотря на то, что узнали обо всем в последнюю минуту. Результат был бы совершенно другим, если бы не вы!

Крег крепко обнял ее.

— Поздравляю с наградой, хоть ты и не сможешь получить эту премию.

— Спасибо.

— Ну и сестра у меня. Умудрилась выбрать единственного миллиардера в группе, — поддразнил он.

Рэйни уже не дрожала нервной дрожью, которая сотрясала ее последние двадцать четыре часа.

Ее брат усмехнулся.

— Кажется, мне придется наступить себе на горло и прочитать «Манхэттенского аристократа», чтобы постичь, почему мистер Денежный Мешок расценил это как вторжение в свою жизнь.

— Нам никогда не узнать, что именно в романе Бонни так его расстроило. Но тебе не мешает прочитать это действительно фантастически интересное повествование о семейных узах. К тому же эта книга обладает необыкновенной эмоциональной энергетикой. — Рэйни хмыкнула. — Может быть, это поможет тебе разобраться и в твоей не всегда удачной личной жизни.

— Что же тебе-то не помогло? — шепотом спросил Крег.

— Еще как помогло! Благодаря чтению романов я поняла, что должна ждать, пока не встречу того единственного, за которого хотела бы выйти замуж. Пока что мне такой еще не попался.

— Мисс Беннетт, — раздался у нее за спиной низкий мужской голос.

Рэйни резко обернулась и почувствовала, что у нее голова идет кругом.

Человек, которого она рисовала и которого столько раз видела в мечтах, стоял перед ней.

Она скользнула взглядом по знакомым чертам.

Возле глаз и рта пролегли линии, которых не было два года назад. Виной тому была преступница, которая сделала инвалидом невесту этого человека…

Без сомнения, ему было нелегко, когда он увидел себя на обложке «Манхэттенского аристократа», книги, в которой было так много совпадений с его судьбой, что он не только ощутил вторжение в свою жизнь, как сказал Крег, но и почувствовал угрозу — Я бы отдала все, что в моих силах, чтобы избавить вас от боли и страданий, которые доставила вам и вашей невесте… — выпалила Рэйни. Ее затуманенные зеленые глаза заблестели от слез, дрожавших на кончиках черных ресниц. — Пожалуйста, передайте ей, как сильно я сожалею, что стала человеком, который снова превратил вашу жизнь в кошмар. Не могу даже представить себе, какой ужас должны были пережить вы оба и ваши семьи.

— Это действительно так, не стану от вас скрывать.

Его честность была столь же убийственна, как взгляд его синих глаз, от которого ее бросило в жар.

Рэйни отвела глаза.

— Это ужасно, когда знаешь, что сделала что-то такое, чего уже не исправить. Это все равно что пытаться поймать воздух, выходящий из воздушного шарика. Если бы я могла повернуть время вспять, зная то, что знаю сейчас… — с сожалением произнесла она.

— Точно, — с чувством пробормотал Пэйн. — Мой адвокат свяжется с мисс Карлоу относительно тех моих портретов, которые принадлежат вам.

Рэйни кивнула.

— Вы, естественно, захотите получить доказательства того, что все они уничтожены.

— Извините, что перебиваю, мисс Беннетт, вмешался в разговор адвокат Пэйна, — мне необходимо переговорить с моим клиентом.

— Конечно. — Она снова подняла глаза на Пэйна Стерлинга. — Спасибо, что не стали настаивать на обвинениях против нас. Всегда буду вам благодарна. — Ее голос задрожал. — Благослови Бог вас и вашу невесту.

Реальность его физического присутствия плюс ощущение исходящей от него боли заставили ее сердце снова сжаться от чувства вины.

— Что такого он сказал тебе, что так тебя расстроило? — шепотом спросил Крег, когда Рэйни с ним и матерью выходила из зала.

— Ничего. Я просто чувствую себя ужасно из-за того, что добавила еще больше боли ему и его семье.

— Это же непреднамеренно, и он знает это, — успокоила ее мать. — Порадуемся тому, что все хорошо закончилось. Поскольку нам с Крегом утром улетать обратно домой, может, отпразднуем победу и отправимся на пароме на Стэйтен-Айленд, если еще не слишком поздно? Мне давно хотелось это сделать.

— Прекрасная мысль, мама. — Все что угодно, лишь бы отвлечься хоть ненадолго от мыслей о Пэйне Стерлинге. — Поймаем такси перед зданием суда и поедем к терминалу. Насколько я помню, в час пик паромы отплывают часто.

— А когда вернемся, пойдем куда-нибудь поужинать, — предложил Крег. — Куда лучше пойти?

— На Бонд-стрит есть прекрасный суши-бар.

Рэйни сказала это для Крега. Его пристрастие к мясу было хорошо известно.

Увидев их кислые физиономии, Рэйни засмеялась.

— Я пошутила. Поведу вас в «Дель Фриско».

Там подают лучшие бифштексы на всем Манхэттене.

— Вот это другой разговор.

Они вышли на улицу, чтобы поймать такси.

— Тебе ведь здесь нравится? — спросила мать.

— В общем да. Но столпотворение иногда раздражает. Когда живешь тут постоянно, нужно много денег, если любишь уединение.

— Слава богу, в Гранд-Джанкшен это бесплатно, сказал Крег и пронзительно свистнул. Результат не замедлил сказаться. Одно из проезжавших мимо такси тут же остановилось.

Они сели в машину.

Рэйни наклонилась вперед, чтобы назвать водителю адрес.

— Терминал Уайтхолл, пожалуйста.

Когда водитель включил двигатель, Рэйни увидела Пэйна Стерлинга с его адвокатом. Оба в солнцезащитных очках, они выходили из здания суда, окруженные группой мужчин в деловых костюмах.

Они сели в лимузин с затемненными стеклами.

После несчастного случая, в результате которого его невеста оказалась парализованной, Пэйна всегда сопровождала надежная охрана. Как ужасно быть мишенью, куда бы ты ни отправлялся. Рэйни содрогнулась при этой мысли.

Крег с беспокойством взглянул на нее.

— Все в порядке?

— Я благодарна ему за то, что он не стал настаивать на обвинениях, но продолжаю чувствовать себя виноватой.

— Как сказал судья, тут не было никакого злого умысла. Считай это одним из захватывающих эпизодов твоей нью-йоркской жизни. Когда-нибудь вспомнишь и посмеешься.

— Надеюсь.

— Крег прав, солнышко. Я уверена, что мистер Стерлинг почувствовал облегчение оттого, что ни ты, ни Бонни Ригли не оказались его преследователями.

— Даже если это и так, он, должно быть, ни на минуту не забывает о том, что его невеста прикована к инвалидной коляске из-за какой-то слабоумной, которая вообразила, что влюблена в него.

— Это расплата за такое имя, как Стерлинг, и за банковский счет, благодаря которому может вечно существовать фонд для бездомных.

Рэйни кивнула.

— Грейс сказала, что он уже делает это.

— Делает что? — спросил ее брат.

— Занимается благотворительностью. По ее словам, он основал несколько фондов для бездомных.

Я понимаю, что он делает это из-за налогов, но при этом уверена, что он способен сострадать.

— Он показался мне славным парнем, когда плавал в составе моей группы по реке. Ничего удивительного, что он сказал, что его зовут Вине. Только так он может сохранить инкогнито.

Рэйни закрыла лицо руками.

— До сих пор не могу поверить, что решила рисовать именно его.

— А я могу, — протянула ее мать. — А вместе со мной миллионы женщин, которые будут грустить, когда он перестанет появляться на обложках романов.

— Мам, — засмеялся Крег, — поверить не могу, что это сказала ты.

— Надо быть женщиной, чтобы это понять.

— Неужели и ты читаешь романы?

— Мы с Рэйни давно получаем от них удовольствие. Ты всегда был слишком углублен в свои журналы по охоте и рыболовству, чтобы это заметить.

Тут Рэйни, не сдержавшись, хмыкнула. Комментарии ее матери повысили ей настроение.

— Кажется, приехали, — пробормотал Крег.

Они вышли из такси и влились в толпу людей, входящих и сходящих с парома. Паром назывался «Джон Кеннеди».

Крег достал из кармана портативную фотокамеру и сделал моментальный снимок, потом они пошли к терминалу, чтобы купить билеты.

Присутствие родных отвлекло Рэйни от раздумий о происшествии с мистером Стерлингом, но, когда она посадила их в такси и отправила в аэропорт, мысли о Пэйне опять вернулись.

Чтобы выпустить пар, Рэйни навела порядок в квартире и вычистила ванную. Когда все вокруг засверкало, она приняла душ, надела шорты и майку и была готова приступить к рисованию.

Спустя час она закончила кружева на свадебном платье невесты. Обложка к роману «Невеста с небезупречным прошлым» была готова.

Рэйни позвонила в курьерскую службу, чтобы картину забрали в понедельник утром. Теперь она могла приступить к следующему заказу для компании «Универсальные поздравительные открытки».

Не успела она повесить трубку, как снова раздался звонок. Она решила, что звонит Кен. Он приглашал ее в этот вечер на джазовый концерт в Гринвич-Виллидж и, вероятно, звонил, чтобы уточнить время.

— Художественная студия Рэйни Беннетт.

— Привет, Рэйни.

Грейс…

Рэйни сильнее сжала трубку, испугавшись, что случилось что-то еще.

— Успокойтесь, моя дорогая, все хорошо. Клод Финауэр и рассчитывать не мог на такой успешный исход.

Услышав новость, Рэйни облегченно вздохнула.

— Для вашего сведения, несколько минут назад мне звонил мистер Уоллэс. Если вам это удобно, в течение часа к вам заедут за картинами с изображением мистера Стерлинга. Я хотела убедиться, что вы будете дома.

— Я буду на месте. Скажите, пусть они позвонят мне из холла, чтобы я их впустила. Я на третьем этаже.

— Хорошо. Позвоню вам на следующей неделе, и мы где-нибудь пообедаем вместе.

— Буду рада.

— Я тоже. До встречи.

Рэйни подошла к картинам, сняла их со стены, протерла рамы и составила картины у двери.

Было очень жаль отдавать ту, что была написана для «Манхэттенского аристократа». Это не значило, конечно, что она не могла написать еще одну по памяти, но второй раз все получится иначе, потому что она уже видела этого человека.

На новых эскизах получится мужчина, думающий о своей прикованной к инвалидному креслу невесте.

В ожидании приезда посыльного из юридической компании мистера Уоллэса Рэйни вскрыла конверт из плотной бумаги. Оказалось, что ей предстояло создать серию открыток с надписью «До свидания. Счастливого пути!» на разных языках.

Призвав на помощь воспоминания о своей поездке в Италию, она достала альбом и начала прикидывать разные идеи. Вскоре на листках альбома стали оживать, словно куски лоскутного одеяла, знакомые ей холмистые пейзажи Тосканы.

Она нарисовала один из тамошних совершенно очаровательных сельских домиков с черепичной крышей. Никто не знал, что там внутри, но ее воображение позволило ей представить двух людей, безумно влюбленных друг в друга. Они стояли у окна и смотрели на свой крохотный кусочек рая.

Уставившись в потолок, Рэйни вдруг поняла, что воображает себя в объятиях Пэйна Стерлинга.

Такое случалось уже не в первый раз.

Смущенная этими мыслями, она отложила в сторону карандаш и встала из-за рабочего стола.

Пусть его образ исчезнет.

Но не из ее сознания.

Не справившись с желанием взглянуть на него еще раз, она протянула руку к любимой картине.

Чем больше она в нее вглядывалась, тем больше понимала, что тот человек, который в поисках приключений пустился в плаванье по реке Колорадо с ее братом, мало напоминал мужчину, которого она увидела в зале суда.

Она попыталась представить себя на месте его невесты. Как тяжело, должно быть, ей испытывать желание сделать все для него, разделить с ним все, в то время как она…

Донесшийся из холла звонок прервал ее мысли.

Убедившись, что пришел посыльный, она попросила его подняться.

Через полминуты в дверь легко постучали. Она открыла, ожидая увидеть посыльного. Приветствие застряло у нее в горле, когда выход ей преградил крепкий мужчина. Это был человек лет тридцати с лишним.

— Мисс Беннетт?

— Да?

Через ее плечо он внимательно осмотрел квартиру, словно его интересовал интерьер. Чувствуя, что происходит что-то неладное, Рэйни собиралась уже закрыть дверь, как позади него возник другой мужчина.

— Я сам заберу это отсюда, Джон.

В ту же секунду Рэйни увидела его. У нее перехватило дыхание, наверно, у нее галлюцинация.

Всевидящие синие глаза Пэйна Стерлинга, кажется, разглядели каждую деталь ее лица и фигуры прежде, чем их взгляды встретились.

— Я приехал за картинами, мисс Беннетт, но сначала хотел бы поговорить с вами. — Его голос проникал ей в душу. — Вы позволите войти?

Рэйни не могла поверить случившемуся. Слава богу, что она убрала квартиру.

— Да, конечно.

Он закрыл дверь и, казалось, заполнил собой все пространство ее крохотной квартирки-студии.

— Может быть, присядете?

Она сама почувствовала, что ее голос звучит сдавленно.

Он пристально посмотрел на рисунок на ее рабочем столе.

— Я вижу, что помешал вашей работе, но не собираюсь задерживаться надолго. Я пришел, чтобы просить вас об одолжении.

Рэйни проглотила подступивший к горлу ком.

— Если вы беспокоитесь насчет других работ, я обзвоню всех авторов, которые приобрели их. Когда они услышат о том, что случилось, они вернут их мне.

Он покачал темноволосой головой.

— Забудьте о них. Единственное, что меня заботит, так это чтобы мои племянница и невеста чувствовали себя в полной безопасности. Это они впали в панику, когда увидели мой портрет на той обложке. Я бы хотел, чтобы они встретились с художницей, которая меня нарисовала. Я убежден, что мы сможем развеять их опасения и они убедятся, что вы не представляете угрозы для меня или для кого-то еще.

Его просьба ошеломила ее.

Во-первых, она и представить себе не могла, что когда-нибудь снова его увидит. Во-вторых, к ней снова вернулись мысли о том, что она невольно напугала двух невинных людей, которые любили его.

Каковы бы ни были причины, по которым он обратился к ней с просьбой, Рэйни почувствовала, что не должна ему отказать.

Но как трудно не поддаться искушению!

Сначала позволяешь опасной мысли возникнуть в твоей голове, потом начинаешь предаваться фантазиям. А тут уж недалеко и до того, чтобы начать строить планы.

Мужчина, которого она теперь знает как Пэйна Стерлинга, занимал ее мысли два года. Ее не раз посещали интимные фантазии, связанные с ним.

Если она согласится на его просьбу, это будет означать, что она разорвет столь сомнительную цепь на этапе «строить планы».

Что ее по-настоящему волновало, так это то, что она невольно начинала строить планы в отношении него, хотя речь шла о встрече с его невестой.

Может, это какая-то разновидность мазохизма?

Цепляясь за остатки здравого смысла, Рэйни сказала:

— С удовольствием приглашаю их в свою студию.

— Для моей невесты было бы легче, если бы я привез вас к ним.

Естественно, в ее доме ведь не было лифта. Да что с ней такое происходит?

— Я хотел бы удивить их приятной новостью, продолжал Пэйн. — Это было бы лучшим лекарством, которое только можно придумать.

Но не для нее. Сердце Рэйни обливалось слезами. Господи, помоги… что же ей делать?

— Когда вы планируете нашу встречу? — Рэйни старалась унять дрожь в голосе.

— Как можно скорее. Возможно, сегодня вечером, после того, как мы оба закончим работу.

Сегодня вечером?

Она вспомнила, что сегодня пятница и у нее назначено свидание с Кеном.

— По вашей нерешительности я понял, что вы несвободны.

Он пытливо посмотрел на нее. Она почувствовала, что он разочарован.

— Я… я изменю свои планы, — заикаясь, произнесла она. — После той боли, какую я причинила вашей семье и вам, это самое малое, что я могу сделать.

Кен простит ее, когда она скажет ему, что была обязана сделать это. Уж кто-кто, а он поймет.

— Спасибо, мисс Беннетт. Вы когда-нибудь летали на вертолете?

У нее бешено забился пульс.

— Летала. Друг моего брата — владелец вертолетной станции в Лас-Вегасе. Он несколько раз переправлял меня на вертолете в Гранд-Каньон.

— Отлично. Я пришлю за вами лимузин в четыре часа. Мы отправимся из моего офиса. У вас есть какие-то планы на завтра?

— Работа… — выпалила она, бросая себе спасательный круг. — Я отстаю от графика из-за…

— Из-за того, что я вынудил вас прийти в суд, закончил он за нее. — Захватите вашу работу с собой и все, что вам понадобится, чтобы остаться на ночь, в том числе купальник.

Рэйни отвела глаза. Она боялась, что он заметит, с каким восторгом она отнеслась к перспективе отправиться куда-то с ним… провести время с ним.

И с его невестой, проворчал ее внутренний голос. Никогда не забывай об этом, Рэйни Беннетт.

Когда она почувствовала, что способна вновь выдержать его взгляд, то обнаружила, что он разглядывает ее любимую шелкографию, на которой художник Томас Макнайт изобразил маяк в Нантакете. Она висела рядом с ее собственными картинами, теми несколькими экземплярами, которые еще не были раскуплены авторами романов.

Пэйн вдруг повернулся к ней и увидел, что она пристально смотрит на него. Она не отвела взгляда, но щеки у нее вспыхнули румянцем.

— Не могли бы вы захватить с собой снимок вашей собаки, когда приедете?

Ее не удивило, что он заметил маленькую фотографию в рамке, стоявшую на ее рабочем столе. Он заметил все. Что заинтриговало ее, так это почему он об этом попросил.

— Хорошо.

Их взгляды на мгновение встретились.

— До встречи.

Быстро собрав картины, Пэйн вышел из квартиры. Рэйни беспомощно смотрела ему вслед, пока он и его телохранитель Джон не исчезли из ее поля зрения.

Закрыв дверь, она прислонилась к ней, не уверенная, что не видит очередной сон. Но шесть часов спустя она убедилась, что все происходит в реальности, когда Джон и еще один охранник появились у ее дверей.

Она села в машину со стеклами, которые позволяли ей видеть все вокруг, оставаясь невидимой.

Из подземного гаража здания Стерлингов личный лифт молниеносно доставил ее на верхний этаж.

Когда двери лифта открылись и Рэйни оказалась в рабочих апартаментах мистера Пэйна, она, не удержавшись, ахнула: она словно вошла в собственную картину.

Ее темноволосый герой, сидевший за массивным письменным столом, посмотрел на нее и сказал:

— После того, как увидел обложку «Манхэттенского аристократа», я реагирую точно так же, как вы, каждый раз, как вхожу в свой кабинет.

Рэйни не могла произнести ни слова.

Ее взгляд скользил от маленькой фотографии в рамке, стоявшей на его письменном столе, к картине с изображенным на ней кораблем, проплывающим мимо маяка.

— Не может быть, — прошептала она в изумлении.

Картина с кораблем висела на единственной непрозрачной стене, точно так, как у нее на рисунке.

За спиной Пэйна виднелись очертания Манхэттена, удивительно похожие на те, что она изобразила на своей картине.

Все еще не оправившись от шока, Рэйни следила взглядом за тем, как он встает с вращающегося кресла и берет небольшой снимок со своего стола.

— Я даже боюсь взглянуть, — призналась она дрожащим голосом, когда он подошел к ней и протянул снимок.

Едва взглянув на фото, она вскинула на Пэйна зеленые глаза.

— Эта собака… ее морда… так похожа на Уинстона!

Он кивнул.

— Познакомьтесь, это Бруно, мой верный пес.

— Невозможно, — пробормотала Рэйни, чувствуя, как у нее слегка закружилась голова. Выскользнувший снимок упал на ковер.

Внезапно она почувствовала, как сильная рука подхватывает ее. Пэйн подвел ее к ближайшему креслу.

Их лица почти соприкасались. Она увидела тревогу в его глазах, почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Вы так сильно побледнели. Я принесу вам воды.

Через мгновенье он возвратился и поднес чашку к ее губам.

Она пила долго, в надежде, что он отойдет, но, к ее ужасу, когда она допила все до капли, он опустился на корточки перед ней.

Он был слишком близко… Она была не в состоянии дышать, не говоря уж о том, чтобы думать.

— Ну как, теперь получше? — Его низкий голос звучал озабоченно.

— Я… Все в порядке. Спасибо.

Рэйни резко встала, чтобы быть подальше от него.

Она подняла фотографию и, к своему облегчению, увидела, что стекло не разбилось. Она поняла, почему он просил ее принести фотографию Уинстона.

Рэйни поставила снимок на письменный стол и обратилась к нему:

— Мистер Стерлинг…

— К чему такие формальности? — прервал он. Меня зовут Пэйн.

Я знаю. Просто не решилась сказать так.

— Клянусь, что никогда не бывала в вашем кабинете!

Морщины перерезали ему лоб.

— Вы думаете, что после ваших показаний в суде и после того, как вы едва не упали в обморок сейчас, я этого не понял?

Она прижала руку к груди.

— Не представляю, как я могла нарисовать все настолько достоверно! В жизни существует такая вещь, как совпадение, но это что-то другое…

— Я чувствую то же самое.

Рэйни покачала головой.

— Я не верю в какие-то сверхъестественные силы, благодаря которым могла незримо побывать здесь.

— Я тоже.

Она снова пристально посмотрела на него.

— Чем, по-вашему, можно объяснить такое?

— Судья правильно сказал: некоторые вещи невозможно объяснить, их надо просто принимать.

— Но ваша невеста может не поверить, что я тайно не преследовала вас.

— Поэтому я и хочу, чтобы вы были со мной, когда мы расскажем ей и Кэтрин о том, как обстоят дела на самом деле.

— Я так сожалею… — вырвалось у Рэйни.

— Вам не кажется, что вы уже достаточно клеймили себя? — Что-то в его тоне заставило Рэйни замолчать. — Давайте согласимся, что эта неделя была адской для всех, и уйдем отсюда.

С этими словами он подошел к лифту.

Они поднялись на крышу, где вертолет уже ждал их.

Она должна прекратить это безумие немедленно, пока все не зашло слишком далеко. Но искушение идти туда, куда он вел, было сильнее любой ведомой ей до сих пор силы.

Пэйн подвел ее к вертолету и помог забраться в него. Тот самый телохранитель, которого она рисовала в зале суда, шел за ними.

Пристегнувшись ремнем, Рэйни осознала, что стала добровольным участником плана, который может привести к ее гибели. Но стоило ей бросить только один взгляд на Пэйна Стерлинга, сидевшего на месте второго пилота, такого полного жизни и энергичного, и никакая сила на земле не могла уже помешать ей.

Рэйни летела туда, откуда не было возврата.

ГЛАВА ПЯТАЯ

После окончания суда Пэйн решил провести вечер в своем офисе за работой. В телефонном разговоре с Кэтрин и Дианой он сказал, что они могут не беспокоиться и что в пятницу вечером, когда он приедет в дом сестры, он все объяснит.

Он договорился, чтобы Диану тоже привезли в дом Филлис, где все они поужинают. Ни Кэтрин, ни Диана понятия не имели, что он пригласил к ним гостью.

Кэтрин будет довольна.

А Диана расстроится, что они будут не одни. Но облегчение, которое она испытает, когда поймет, что Рэйни не была преследовательницей, поднимет ей настроение.

Сознавая, что он больше, чем ему хотелось бы, рад, что эта женщина сидит сейчас позади пилота, Пэйн повернулся к Рэйни. Они подлетали к «Крегс-Хэду».

— Скоро будем садиться. Отсюда рукой подать до дома моей сестры.

Рэйни кивнула красивой головкой. Ее волосы отсвечивали золотом в последних лучах заходящего солнца. Было видно, что она наслаждается каждой минутой полета.

Он не мог оторвать взгляд от ее очаровательного профиля и всей ее фигурки в желтом сарафане и белом жакете с короткими рукавами.

Он попросил пилота облететь вокруг «Крегс-Хэда» перед тем, как посадить машину. Его никогда не переставала завораживать ослепительная белизна реконструированного маяка на фоне яркой синевы океана. Интересно, как она оценит этот вид взглядом художника.

Ее реакция не замедлила последовать.

Когда вертолет приблизился к владениям Пэйна, Рэйни благоговейно ахнула, крутя головой, чтобы хорошенько все разглядеть.

— О… — снова воскликнула она в полнейшем восторге, — это так похоже на капеллу Ле Корбюзье в Роншане, где мне однажды довелось побывать. А тут еще и маяк. Объединение двух этих сооружений просто гениально. Никогда не видела ничего подобного!

Ее сияющие зеленые глаза встретились с его глазами.

— Это музей? Туда можно войти?

Такая восторженная реакция невероятно обрадовала его, чего он никак не ожидал.

— Думаю, мы сумеем договориться.

Услышав это, пилот, сажавший вертолет на площадку, усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что мы пойдем туда прямо сейчас?

Она произнесла это с таким недоверием и таким восторгом, что Пэйн, не выдержав, улыбнулся.

Они приземлились, и он отстегнул ремень, чтобы помочь ей выйти из вертолета. Когда ее рука нечаянно коснулась его груди, его словно лизнуло языком пламени.

В то же самое время на него повеяло чудесным ароматом весенних цветов, который обволакивал ее, что он почувствовал еще в своем кабинете.

Сэм и Энди уже подъехали на лимузине, чтобы встретить их. Представляя их друг другу, Пэйн взял Рэйни за локоть.

— Я хочу показать мисс Беннетт окрестности, а потом поедем к моей сестре.

От его внимания не ускользнул испытующий взгляд, который бросил на него Мак, прежде чем мужчины начали переносить сумки и картины из вертолета в лимузин.

У Мака были все основания выглядеть удивленным. Пэйн ревниво охранял свою частную жизнь, никаких посторонних. Он допускал сюда только свою семью, семью Дианы, охрану, Бетти Майерз и Дрю Уоллэса. Для всего остального мира «Крегс-Хэд» был закрытой территорией.

Привезя сюда Рэйни, Пэйн нарушал свое правило, и это было похоже на помрачение ума, не поддававшееся объяснению.

Пока они шли к северному входу, Рэйни продолжала рассматривать здание.

— Это ваш дом, — сказала она. — Мне следовало догадаться, как только я увидела маяк.

— Да.

Она помедлила перед входом и взглянула на Пэйна с волнующей прямотой.

— Теперь я понимаю, где король стекла черпает свое вдохновение. Ваш кабинет — то место, где другие претворяют в жизнь ваши планы.

Откуда ей это известно?

Пэйн наклонил голову.

— Вы читали журнал «Всемирное наследие»?

— Нет, Грейс Карлоу показала мне статью, чтобы я получила представление о человеке, с которым мне предстояло встретиться в суде.

Она многозначительно улыбнулась.

Эта женщина была ясновидящей, и ее картина тому подтверждение.

Пэйн открыл дверь с помощью карманного пульта дистанционного управления. В холле их встретила миссис Майерз. Она скрыла удивление, увидев его с незнакомой женщиной.

— Бетти, это Рэйни Беннетт, художница из Гранд-Джанкшен, Колорадо, которая сейчас живет в Нью-Йорке. Как только я приму душ и переоденусь, мы поедем к моей племяннице на ужин.

— Может быть, вам чего-нибудь налить, пока вы будете ждать, мисс Беннетт?

— Нет, спасибо.

Когда миссис Майерз ушла, он повернулся к своей гостье:

— Я поднимусь наверх, а вы чувствуйте себя как дома. Я не задержусь.

Минут через пятнадцать он спустился вниз, уже зная, где найдет Рэйни. Она, конечно, придвинула табурет к его схеме подземелья Лос-Анджелеса и сосредоточенно рассматривала ее. Она даже не слышала, как он вошел.

Только его зазвонивший сотовый телефон заставил ее обернуться. Она поднялась с табурета.

— Вы давно здесь стоите?

— Несколько минут. — Пэйн взглянул на определитель номера. Это была Диана. Он снова убрал телефон в карман. — Кажется, эти схемы завораживают вас не меньше, чем меня.

— «Завораживают» не то слово. Прокладывая туннель под городом и не представляя точно, на что можно натолкнуться, наверное, испытываешь не меньшее волнение, чем то, которое чувствуют геологоразведчик или космонавт.

— Это мир, населенный крысами и утопающий в грязи, — пробормотал он.

— И полный античных произведений искусства, добавила она. — Вы могли бы рассказать не меньше захватывающих историй, чем Фронтеньяк!

То, что она ссылалась на свидетельское показание Бонни Ригли, заставило его улыбнуться.

— Должен признаться, что мы испытываем необычайное волнение, когда находим что-то.

— Как бы я хотела присутствовать при открытии какого-нибудь древнего захоронения.

Она заражала его своим неподражаемым энтузиазмом.

— Буду иметь это в виду.

Лукавая улыбка исчезла с ее лица.

— Вам не удастся меня обмануть. Вы не обычный инженер. Совершенно очевидно, что вам нравится решать сложные задачи. Когда я изучала искусствоведение в университете, нам преподавали также архитектуру и инженерное дело. Мне пришлось серьезно заниматься этими предметами, прежде чем я получила диплом искусствоведа. Я едва не изменила своей основной специальности, увлекшись инженерным делом. То, чем вы занимаетесь, пожалуй, самая привлекательная область.

Там, под городскими улицами, совершенно особый мир. Вы хорошо изучили его, а потом изобразили свое представление графически. Вы видите то, чего не видит никто другой, и знаете, как извлечь из этого пользу. Это потрясающе. Я бы все отдала, чтобы работать рядом с вами и учиться у вас. — Она живо посмотрела на него. — То, что вы поняли взаимосвязь вещей и заставили все это приносить пользу, означает, что ваши идеи никогда не иссякнут. Вы счастливый человек. Представляете, сколько людей хотели бы так же увлеченно заниматься своей работой, как вы?

— То есть так же, как и вы? — Он подошел к ней ближе. Давно уже он не получал такого удовольствия от общения.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — сказала Рэйни, — но я не просыпаюсь каждое утро окруженная красотой этого моря и этого неба. Я просто не нахожу слов, а вы уже нашли их, потому что первым увидели все это. Столько красоты в этих очертаниях и в плавном соединении с маяком, что хочется плакать. — Слезы затуманили ее прекрасные зеленые глаза. — Я часто плачу, — призналась она с виноватой улыбкой, — так действует на меня красота.

Пэйн охотно верил. Эта женщина была красива не только внешней, но и внутренней красотой.

— Когда пилот начал кружить над вашим домом, я принялась мысленно все зарисовывать. Теперь, когда я попала внутрь, этот процесс не остановить.

Обещаю, что не буду ничего переносить на бумагу, но, если заметите во мне признаки отрешенности, не слишком удивляйтесь.

Пэйн затрясся от смеха. Он не мог вспомнить, когда в последний раз с ним случалось такое, не мог вспомнить, чтобы ему когда-нибудь так нравилась какая-нибудь женщина. Они понимали друг друга с полуслова.

Это было прекрасное чувство. Ему было с ней хорошо.

Он чувствовал, что… ожил.

— Мистер Стерлинг?

Голос миссис Майерз прервал его мысли.

— Да, Бетти?

— Вам звонит ваша племянница. Она недоумевает, куда вы подевались.

— Скажите ей, что буду минут через десять.

— Хорошо, сэр.

— Поедем, не будем заставлять их ждать, — пробормотала Рэйни.

И она была права.

Но Пэйну не хотелось уходить.

Ему хотелось…

Нет.

Не говори этого, Стерлинг, даже не думай об этом.

Ему надо было отправить Мака за картинами, но какая-то неодолимая сила толкнула его самого к дверям квартиры Рэйни. Та же самая сила заставила его изобрести причину, чтобы увидеться с ней снова.

А когда пройдет сегодняшний день, что будет потом?

Никакого «потом» не будет. Завтра его пилот доставит ее обратно в город. Энди проконтролирует, чтобы ее отвезли на машине домой, и Пэйн избавится от всех свидетельств кратковременного пребывания мисс Беннетт в его жизни.

С ее уходом его жизнь, по-новому сложившаяся после злополучного выстрела, снова возвратится в обычное русло.

Но пока он мысленно говорил себе все это, его рука коснулась ее гладкой, как шелк, кожи — ее платье слегка задралось, когда он помогал ей садиться на заднее сиденье лимузина.

Они оба задрожали от этого контакта, и она быстро передвинулась на дальний конец сиденья.

Тело у него напряглось — она реагировала на него не меньше, чем он на нее.

— Расскажите мне о своей невесте. У нее есть какая-нибудь специальность?

— Ее специальность — английская литература.

До несчастного случая она работала в журнале, который издает ее родной Блэйкли-колледж, который она закончила.

— Это впечатляет. Блэйкли — очень престижный женский колледж. Одна моя подруга пыталась в него поступить. Она была круглой отличницей и обладала множеством других достоинств, но ее не приняли.

Пэйн кивнул.

— Там очень высокий конкурс. А что стало потом с этой вашей подругой?

— Она закончила еще более престижный колледж, Вассар.

Они одновременно хмыкнули.

Это было что-то новенькое для него: общаться с женщиной, которая читала его мысли, смеялась и радовалась тому же, что и он, и думала о том же, что и он, когда оба молчали.

Они подъезжали к дому Филлис.

Поездка оказалась слишком короткой. Теперь ему предстояло делить Рэйни с другими, а потом отпустить ее. А вместе с ней исчезнет и источник радости.

Она еще не уехала, а он уже чувствовал опустошение.

— Дядя Пэйн! — Племянница мчалась к нему по лужайке в сопровождении радостно лающей Леди. Мы думали, что ты уже никогда не приедешь.

Кэтрин распахнула дверцу лимузина, ей не терпелось обнять Пэйна.

— А вот и Кэтрин Бойс. Познакомься, Кэтрин, это Рэйни Беннетт.

— Здравствуйте… очень приятно познакомиться, с приветливой улыбкой произнесла его племянница.

Рэйни улыбнулась в ответ.

— Мне очень хотелось увидеть вас, Кэтрин. Ваш дядя просто без ума от вас.

— Я тоже его люблю.

— Солнышко, Рэйни — та самая художница, которая рисовала обложки романов, в том числе и «Манхэттенского аристократа». Поскольку именно ты привлекла мое внимание к этой книге, я подумал, что тебе будет интересно с ней познакомиться. Она будет нашим гостем сегодня и переночует у нас.

Она взглянула на Рэйни.

— Вы рисовали дядю Пэйна?

— Признаю свою вину.

— Вы изумительная художница.

— Это не так, но спасибо.

— Найла просто не поверит.

— А кто это — Найла?

— Она работает у нас уже много лет. Каждый месяц получает романы, а когда прочтет их, отдает мне. Обложка «Манхэттенского аристократа» так поразила ее, что она сказала мне об этом. Меня поразило сходство с дядей Пэйном, и я показала книгу ему.

Тень легла на выразительное лицо Рэйни.

— Я очень сожалею, что это так напугало вас всех.

— Все уже позади, — заявил Пэйн. — Я успокоил свою невесту, сказав, что бояться нечего. Почем; бы нам не войти в дом и не поужинать, пока все не остыло?

Они направились к задней двери дома. Пэйну пришлось замедлить шаги, пока Леди знакомилась с Рэйни и теперь с удовольствием подставила морду, чтобы ей почесали за ухом. По тому, как восторженно она махала хвостом, было ясно, что мисс Беннетт обрела еще одного поклонника.

— Я сделала нам гамбургеры и картофельный салат, дядя Пэйн. Ты должен был предупредить, что приедешь не один, — я бы приготовила что-нибудь интересное.

Рэйни вмешалась в их разговор: .

— У нас дома гамбургеры всегда были любимой едой. Мой брат только ими и питается. Если предложить ему что-нибудь другое, например куриный рулет, он тут же скормит его собаке.

Кэтрин засмеялась.

— А какой породы ваша собака?

— Английский бульдог.

— Ой, как здорово. И у дяди Пэйна был когда-то бульдог.

— Я знаю, видела его портрет на его письменном столе. Наши собаки очень похожи.

— Как зовут вашу?

— Уинстон.

— Уинстон Черчилль. Очень забавно.

— Я тоже так думаю, — фыркнула Рэйни. — Временами мой пес становится страшно похожим на него. Однажды Крег вложил сигару в пасть Уинстона, а я сделала снимок.

Обе засмеялись.

— С удовольствием бы взглянула на этот снимок! — сказала Кэтрин.

— Это фото у меня в сумке.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Рэйни открыла сумку и протянула девочке заключенный в рамку портрет Уинстона с сигарой.

Кэтрин засмеялась еще громче.

— Какой смешной. Он просто прелесть!

— Я тоже так считаю. Это его я нарисовала на той картине.

— Где Диана? — спросил Пэйн.

— Я оставила ее на западной лужайке. Мы будем ужинать там.

— Отлично. Может быть, покажешь Рэйни, где она может освежиться, пока я найду Диану?

— С удовольствием. Пойдемте, Рэйни.

— У вас потрясающий дом. Я словно попала на страницы журнала «Новости архитектуры». И такой огромный! Вся моя квартирка-студия смогла бы поместиться в одной этой комнате.

— Наконец-то! — воскликнула Диана, увидев его в дверях. — Я уже отчаялась дозвониться тебе. Она объехала вокруг стола и протянула к нему руки. — Мне показалось, что прошло два года, а не два дня.

Видит Бог, он хотел бы сказать ей то же самое, но не мог. Единственное, что он мог, — это наскоро поцеловать ее и обнять.

В предисловии к «Манхэттенскому аристократу» говорилось, что Логан Таунсенд не любил свою невесту.

Пэйн тоже не любил свою невесту.

Он никогда не смог бы произнести те слова, которые она хотела от него услышать.

Чувство вины и необходимость обеспечить ей лечение вынудили его сделать ей предложение. Он сказал, что будет заботиться о ней и оберегать ее.

Он обязан был сделать это.

Основной его задачей было помочь ей научиться снова ходить. С момента их помолвки он шел к этой цели с целеустремленностью, которой ничто не могло помешать, особенно пораженческое настроение Дианы.

Чего он не учел, так это что в его жизнь войдет Рэйни Беннетт.

— Это правда, что у тебя все в порядке? — спросила Диана, когда он выпрямился.

Подвезя ее кресло снова к столу, Пэйн присел рядом с ней и взял ее за руку.

— Как я сказал тебе по телефону вчера вечером, у тебя больше нет причин беспокоиться. В доказательство этого я пригласил на ужин того, кто развеет твои последние страхи.

Диана помрачнела.

— Ты привез сюда кого-то?

— Да. Кэтрин придет сюда сейчас с нашей гостьей. Ее зовут Лоррэйн Беннетт. Она независимая художница из Гранд-Джанкшен, штат Колорадо, которая создает поздравительные открытки и делает рисунки книжных обложек для издательства «Красная Роза». Это та самая художница, которая нарисовала меня.

— Она призналась в этом суду?

— Да. Но когда ты услышишь всю историю полностью, ты поймешь, что это чистейшее недоразумение.

Глаза у Дианы гневно вспыхнули.

— Как это может быть чистейшим недоразумением, когда она сделала это без твоего разрешения?

— Все очень запутанно. Тебе надо просто довериться мне.

Диана с силой сжала его руку.

— Я бы хотела, чтобы ты посоветовался со мной прежде, чем пригласить ее сюда.

— Именно потому, что я предвидел твою реакцию, я и не сделал этого, — объяснил Пэйн спокойным тоном. — Когда слушание только началось, я испытывал те же чувства, что и ты. Я был убежден, что кого-нибудь арестуют в конце того дня. Мы должны благодарить Бога за то, что случилось обратное.

Диана поджала губы.

— Я считаю, ты не правильно поступил, привезя ее сюда.

Пэйн считал так же, но совсем по другим причинам.

— Помимо надежды, что встреча с ней могла бы помочь тебе и Кэтрин забыть об этом эпизоде, я руководствовался еще одним мотивом.

— Каким?

— Мисс Беннетт страшно переживает случившееся. Она скорее успокоится, если увидит, что мы не затаили злобы.

— Ей и следует страшно переживать.

Пэйн понимал, что Диана так нетерпима от сознания собственной беспомощности.

— Попробуй поставить себя на ее место, Диана.

В течение всего слушания она чувствовала себя виноватой — ведь она не только сама попала в передрягу, но и впутала автора книги и все издательство.

Она оттолкнула его руку.

— Почему бы тебе не выяснить причину, по которой они так задерживаются? Чем раньше ужин закончится, тем раньше она уедет и мы останемся одни. Мне надо обсудить с тобой планы на наш медовый месяц. Я решила, куда хочу поехать, и это не Швейцария.

— Давай обсудим все позднее.

— Это будет потерей времени, Пэйн.

Он поморщился.

— Пока мы не сделаем все возможное, чтобы помочь тебе, ты не имеешь права так говорить.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда Пэйн появился в дверях кухни, Рэйни увидела, что выражение лица у него совершенно изменилось. Его обуревали какие-то мрачные чувства, которые он с трудом скрывал.

Перемена, произошедшая с ним, была столь разительной, что она едва не выронила из рук тарелки с только что нарезанными фруктами и овощами.

— Что происходит?

Кэтрин, должно быть, тоже заметила в нем перемену, но сказала лишь:

— Сейчас мы все принесем, дядя Пэйн. Я только познакомила Рэйни с Найлой. Она будет ужинать с нами, чтобы услышать обо всем, что произошло в суде.

— Слушаюсь, капитан!

Эти слова Пэйна вызвали смех у его племянницы, которая выходила из кухни с блюдом гамбургеров, однако Рэйни почувствовала, что его показное игривое настроение не обмануло Кэтрин. Как не обмануло оно и ее.

Она пошла следом за ними на лужайку. Процессию замыкала Найла с салатом.

Если бы Рэйни только что не побывала в доме Пэйна, она бы считала, что в жизни не видела ничего более красивого, чем этот дом Бойсов с видом на океан.

Пэйн занял место возле своей невесты.

Это был красноречивый штрих для Рэйни. То, что происходило до сих пор, было историей. Что бы ни происходило начиная с этого момента, будет определять чье-то будущее. Рэйни оказалась просто невольным очевидцем происходящего.

— Рэйни Беннетт, позвольте мне представить вам мою невесту Диану Уилай.

— Здравствуйте, мисс Беннетт, — первой откликнулась Диана и протянула руку. Рэйни обошла вокруг стола, чтобы пожать ее.

Они с Дианой были примерно одного возраста.

Симпатичная брюнетка, не более. По мнению Рэйни, такая женщина подошла бы скорее ее брату, чем…

Рэйни заставила себя прекратить строить предположения. Пэйн Стерлинг ничего не значил для нее. Он просто не мог ничего значить!

— Я так рада, что мне представилась возможность встретиться с вами, мисс Уилай. Вы не представляете, как я сожалею, что заставила вас всех испытать новые страдания.

Невеста Пэйна пытливо посмотрела на Рэйни умными карими глазами, прежде чем отпустила ее руку — Пэйн сказал, что произошло чистое недоразумение, так что лучше забудем об этом. Боюсь, беспокойство о моем благополучии вынудило его заставить вас потратить столько времени.

— Он не заставлял, — выпалила Рэйни, — мы приехали прямо из его кабинета. У меня чуть не случился инфаркт, когда я увидела, как там все похоже на мою картину. У любого человека возникли бы подозрения. После того, что вам пришлось пережить, мне захотелось встретиться с вами и заверить, что я не собиралась причинять никакого вреда. Надеюсь, что со временем вы сможете забыть об этом.

— Рэйни, хотите сесть между Найлой и мной?

Рэйни готова была обнять Кэтрин за то, что та сгладила этот тяжелый момент.

— Гамбургеры и картофельный салат просто объедение, солнышко, — сказал Пэйн, когда все приступили к еде.

— Спасибо. На кухне есть еще.

— Все очень вкусно, — подтвердила Рэйни. После встречи с Дианой Уилай у нее пропал аппетит, но она заставила себя есть, чтобы не огорчать Кэтрин.

— Может быть, расскажете, как получилось, что вы нарисовали моего жениха?

Рэйни ждала этого вопроса. Но прежде, чем она успела что-то ответить, Пэйн встал.

— Минутку, Рэйни, — сказал он, направившись к двери, — сначала я хотел бы взять фотографию, которая была у вашего брата, и ваше произведение.

Секундой позже он возвратился и поставил на один из свободных стульев картины размером 35х50 сантиметров.

Найла и Кэтрин подошли, чтобы рассмотреть их получше.

— Я не представляла, что вы пишете такие большие картины для обложек, — воскликнула горничная. — Должно быть, на это уходит уйма времени.

— Это довольно трудоемкая работа, поскольку сначала я делаю разные наброски, пока не остановлюсь на чем-то, что мне покажется наиболее подходящим.

Найла повернула оживленное лицо к Рэйни.

— Как здорово, что вы приехали сюда. Подумать только, ведь это вы нарисовали все эти замечательные картины. Вы просто потрясающая художница.

Рэйни в течение десяти минут рассказывала ту же самую историю, которую излагала в зале суда.

Пэйн добавил то, что касалось показаний Бонни Ригли.

Рэйни показала Диане портрет Уинстона. Она надеялась, что фотография, принадлежащая ее брату, и заверения Пэйна, что на стене квартиры Рэйни висит шелкография с изображением маяка, удовлетворят Кэтрин и Диану.

— После этого случая судья потребовал, чтобы все художники издательства «Красная Роза» отныне работали только с лицензированными моделями.

— Еще бы, — пробормотала Диана.

— Я совершенно уверена, что они так и делают.

— А почему вы не делаете так?

— Потому что иногда мне не удается найти нужную модель для того, что я хочу выразить. Как я уже говорила, иногда в моей памяти всплывает чье-то лицо, которое я видела в толпе или на фотографии. Я даже не отдаю себе отчета в том, как это происходит.

— Вы хотите сказать, что так произошло и в случае с моим женихом?

— Да, — честно призналась Рэйни.

Кажется, Диана считает, что Рэйни неравнодушна к Пэйну. Надо объяснить ей, что это не так, что дело совсем в другом.

— Я, как художница, невольно смотрю на каждое лицо несколько иначе, чем большинство людей.

Мистер Стерлинг красив строгой красотой, как и многие мужчины. Некоторые мужчины-модели так красивы, что просто дух захватывает.

Найла кивнула.

— И не говорите!

Спасибо тебе, Найла!

— То, что я читаю на лице человека, остается у меня в памяти. Лицо мистера Стерлинга передает его характер, свидетельствует о его уверенности в себе, напряженной работе, борьбе, решительности, жизнелюбии. Совокупность всех этих качеств и делает его героем, говоря языком художника.

— Ух ты! Дядя Пэйн… — Кэтрин улыбнулась ему.

Рэйни снова положила перед Дианой фотографию, принадлежащую Крегу.

— Посмотрите еще раз на своего жениха. — Рэйни вовлекала Диану в разговор, чего той совершенно не хотелось. — Видите, как внимательно он разглядывает берег над рекой? Его глаза словно замечают то, чего никто из нас не может увидеть. Видно, что он погружен в свои мысли. Вот что приковывает к нему внимание, вот почему я неожиданно стала рисовать его по прошествии нескольких недель. Он показался мне идеальной моделью для некоторых романов, которые мне прислали. Что касается «Манхэттенского аристократа», произошло почти фантастическое совпадение героя с реальным человеком и его историей.

Диана сдвинула темные брови.

— Если вы такая прекрасная художница, почему испытываете сложности с каким-то пустяковым романом?

Рэйни ждала подобного вопроса. Это было естественно для такой женщины, как Диана. Она никогда не читала романов в мягких обложках и относилась к ним как к чему-то бессмысленному.

— Миллионы женщин скажут вам, что считают эти книги увлекательными. Что касается автора, для него нет ничего важнее, чтобы герой и героиня на обложке соответствовали его произведению. А это — моя задача. Если я сделаю все удачно, читатель заинтересуется сюжетом еще больше.

— Могу подтвердить это, — сказала Найла. — Я, правда, все равно читаю книгу, даже если ее обложка неудачная, но хорошая обложка делает книгу еще привлекательней.

— Например, как тот роман, на обложке которого дядя Пэйн изображен в виде викинга! Сюжет был такой интересный, что я взяла в библиотеке несколько книг о древних скандинавах.

Рэйни кивнула.

— Автор этой книги, мужчина, — большой поклонник скандинавской истории. Я сделала то же, что и вы, Кэтрин: пошла в библиотеку, прежде чем начать рисовать. Вы не поверите, с каким удовольствием я работала над этой обложкой, поскольку прототипом Роальда служил реальный исторический персонаж. Одежды, в которые я его одела, были те самые, которые экспонируются в музее в Норвегии.

— А почему вы взялись именно за рисование обложек к романам?

— Однажды в библиотеке той школы, в которой я преподавала искусствоведение, я наткнулась на книгу, которая называлась «Мир американских писателей». В ней значились сотни издательств. Я стала искать те, которым нужны художники, и навела справки. Издательство «Красная Роза» попросило меня прислать альбом моих работ. Я отправила им дискету с моими рисунками, и они наняли меня. Таким же образом меня наняли и в компанию «Универсальные поздравительные открытки».

— Вы очень талантливы.

Голос Дианы прозвучал устало. Ее утомил не только этот разговор, она выдохлась и физически.

— Спасибо, мисс Уилай. Хочу еще раз извиниться за ту боль, которую я невольно причинила вам.

Надеюсь, вы сможете преодолеть это.

— Я уже это сделала, — пробормотала Диана. Ясно, что вы не хотели причинять вреда. Желаю вам удачи.

— И я желаю вам того же. Вы уже назначили день вашей свадьбы?

— Первое августа.

Эти слова словно ножом резанули Рэйни по сердцу.

— Уже совсем скоро.

— Вы правы, — вмешался Пэйн. — Нам с Дианой необходимо обсудить еще одну важную вещь. Если вы нас извините, мы пожелаем вам спокойной ночи.

Он поднялся.

— До завтра, солнышко, ужин был великолепным.

Он поцеловал Кэтрин в щеку.

— Спокойной ночи, мисс Беннетт.

— Спокойной ночи, — прошептала Рэйни.

Пэйн повез кресло своей невесты в дом, и Кэтрин повернулась к Рэйни.

— Я принесла вам бумагу. Не нарисуете Леди?

Рэйни захотелось обнять ее за такую просьбу.

Известие о надвигающейся свадьбе Пэйна нанесло ей более сильный удар, чем она ожидала.

Когда Рэйни была чем-нибудь расстроена, она всегда принималась рисовать, чтобы успокоиться.

— Почту за честь. Кстати, пока мы ужинали, я мысленно рисовала ее.

— Правда?

— Да. Я даже придумала название для этого рисунка.

— Какое?

— Потом увидите.

Обе улыбнулись.

— Сейчас дам вам бумагу и карандаш! — воскликнула Кэтрин.

— В этом нет необходимости. В папке, которая лежит рядом с моей дорожной сумкой, есть все, что мне понадобится.

— Сейчас принесу ее!

Леди помчалась за Кэтрин следом.

— Чудесная девочка, — пробормотала Рэйни, когда племянница Пэйна скрылась в доме.

Горничная кивнула.

— Ваш сегодняшний приезд сюда сделал ее такой счастливой, какой я не видела ее уже давно.

— Почему вы так говорите?

— Ее младший брат Тревор умер в прошлом году от лейкемии. Она пережила это тяжелее, чем все в семье…

Лейкемия…

— Ой… я не знала, что вы не в курсе. Не стоит удивляться, что мистер Стерлинг не сказал вам… ведь в этой книге так много совпадений с его жизнью.

Господи, Найла.

— Это был тяжелый год. Сначала умер его племянник, потом произошло это ужасное несчастье с мисс Уилай. Он уверен, что она снова сможет ходить, но она уже ни во что не верит. Боюсь, мистер Стерлинг…

— Вот.

Вернулась Кэтрин, и Найла не успела закончить начатую фразу. Рэйни была потрясена новостью об еще одной трагедии, свалившейся на семью Стерлинг.

Сколько еще жутких совпадений, о которых Рэйни не знает, выплывет на свет?

Дрожащими руками она открыла папку и достала все, что ей было нужно.

— Хотите, Леди будет позировать вам? Я могу заставить ее посидеть спокойно несколько минут.

— Спасибо, Кэтрин, в этом нет необходимости.

На то, чтобы нарисовать Леди, много времени не требовалось.

— Теперь, после того, как я принесла извинения мисс Уилай, нам надо уничтожить эти картины, чтобы она никогда больше не вспоминала о них.

— Уничтожить? — воскликнули обе одновременно.

— Да, таково было требование судьи. Если вы уничтожите их, Найла, вы избавите мистера Стерлинга от источника дополнительных огорчений.

— Вы правы. Раз суд принял такое решение, я думаю, сейчас самое время его выполнить.

— Спасибо, Найла.

Пока горничная собирала картины и относила их в дом, Рэйни наносила последние штрихи на свой рисунок. В верхнем левом углу она написала посвящение: «Кэтрин», в нижнем правом — название рисунка, дату и свои инициалы.

— Вот.

Она вырвала листок из альбома и протянула его Кэтрин.

Девочка взяла рисунок за уголки.

— «Попрошайка». — Она разразилась смехом. Просто отлично! Мне ужасно нравится! Я помещу этот рисунок в рамку и повешу над кроватью. Извините, я сейчас покажу его Найле, а потом отнесу наверх, чтобы не повредить.

Оставшись ненадолго одна, Рэйни взглянула на часы — четверть десятого. Они провели на лужайке довольно много времени.

Она встала и убрала все в папку, включая фотографию, принадлежащую ее брату. По дороге к дому Рэйни столкнулась с Найлой.

— Где я буду спать?

— Наверху, в гостевой комнате, которая рядом с комнатой Кэтрин. Я перенесу туда вашу дорожную сумку.

— Очень признательна вам, но, прежде чем мы пойдем туда, я бы хотела попросить вас об еще одном одолжении.

— Каком?

— Вы не могли бы принести мне фотографию Тревора, но так, чтобы Кэтрин не узнала об этом?

Горничная понимающе посмотрела на нее.

— Будьте спокойны, она носит одну постоянно в своем кошельке. Это ее любимое фото. Я достану его.

Минут через пятнадцать все пожелали друг другу спокойной ночи. Скоро Найла вернулась с фотографией.

Довольная своим замыслом, который поможет ей отвлечься от мыслей о Пэйне и его невесте, Рэйни начала рисовать. Она решила работать не карандашом, а пастелью.

Судя по снимку, Тревору было лет девять-десять, и он был очень похож на сестру. Слезы текли по щекам Рэйни при мысли о том, как рано он ушел из жизни.

В пять часов утра она наконец закончила и осталась довольна результатом своей работы. Она нарисовала Тревора и Кэтрин сидящими на лужайке.

Леди лежала у их ног, а Кэтрин нежно обнимала брата за плечи.

Отложив пастель в сторону, уставшая Рэйни легла в кровать. Но прошло два часа, а сон так и не шел.

Зачем ей мучить себя, зачем задерживаться здесь на несколько часов, чтобы увидеть его еще раз? Ведь его преданность Диане Уилай не подлежала сомнению. Господи… они поженятся уже в следующем месяце!

Если она не может контролировать себя в такой ситуации, значит, она мало чем отличается от той преследовательницы, по милости которой его невеста оказалась в инвалидном кресле.

Мобилизовав всю свою волю, Рэйни поправила постель, оделась, взяла свои вещи и поспешно спустилась по лестнице. Какой-то человек, которого она до этого не видела, сидел в кресле в холле и читал спортивный журнал. Он поднял голову.

— Доброе утро, мисс Беннетт. Меня зовут Стэн.

— Доброе утро.

Как Рэйни могла забыть, что в мире Стерлингов ничто не происходит без участия охраны?

— Не мог бы кто-нибудь из обслуживающего персонала отвезти меня в город? Мистер Стерлинг собирался отправить меня к концу дня в Нью-Йорк на вертолете, но мне только что позвонили, и я вынуждена изменить свои планы. Мне нужно уехать прямо сейчас.

— Конечно, сейчас вызову для вас лимузин.

— Спасибо. Думаю, пока не стоит сообщать об этом мистеру Стерлингу. Насколько я знаю, он сейчас со своей невестой. Кроме того, сегодня суббота. Мне бы не хотелось беспокоить его по такому пустяковому поводу.

Охранник кивнул. Пока он разговаривал по радиотелефону, Рэйни прошла к дальнему холлу и вышла из дома.

С океана дул сильный ветер, наполнявший воздух солеными брызгами. Судя по покрытому облаками небу, солнце могло сегодня не появиться.

Она бы с удовольствием побыла в «Крегс-Хэде» и полюбовалась стихией, но это потрясающее место и мужчина, который жил там, были не для нее.

Тебе надо избавиться от искушения и улететь подальше, Рэйни. Намного дальше, чем твоя квартирка-студия.

К тому времени, когда подкатил лимузин, она приняла решение уехать обратно в Гранд-Джанкшен. Вернувшись в Нью-Йорк, она бы совершила самую большую ошибку в своей жизни.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Пэйн вышел в дальний холл в пять минут девятого. Он собирался с утра поплавать в океане с Кэтрин и Рэйни.

К его удивлению, Леди не примчалась к дальнему входу, чтобы встретить его. Да и Кэтрин, заболтавшись с такой интересной гостьей, как Рэйни, должно быть, поздно легла и проспала.

Рэйни, возможно, тоже еще не встала, но Пэйн подозревал, что она — ранняя птичка. Должно быть, трудится сейчас в каком-то укромном уголке над своим очередным творением.

В надежде найти Рэйни на той лужайке, где они вчера ужинали, он направился туда. Но ее там не было.

Возможно, она на кухне и завтракает с прислугой. Он увидел Стэна, одного из охранников, который пил кофе.

— Я собирался позвонить вам через некоторое время, — сказал тот.

Пэйн уже понял: произошло нечто, что не могло доставить ему радость. Например, то, что Рэйни уже здесь нет.

— Когда уехала мисс Беннетт?

— С час назад. Джед повез ее в город. Она попросила меня не беспокоить вас, потому что знала, что вы и мисс Уилай отдыхаете.

— Ты должен был проинформировать меня, это входит в твои обязанности! — выпалил Пэйн с несвойственным ему гневом. Очевидно, обаяние Рэйни было настолько велико, что ей удалось оказать влияние даже на такого профессионала, как Стэн.

Напрасно он так прореагировал, ему должно было быть безразлично, что она исчезла, не поставив его в известность. Но ему было не безразлично. Настолько, что он и не предполагал…

— Дядя Пэйн.

Услышав расстроенный голос племянницы, Пэйн обернулся. Кэтрин и Найла стояли в дверях, рядом с ними была Леди.

— Боюсь, это я виновата, что мисс Беннетт так поспешно уехала сегодня утром, — пробормотала Найла.

— Посмотри, — обратилась к нему Кэтрин.

Пэйн проследовал за ними в столовую и увидел на столе рисунок.

— Прошлой ночью я рассказала мисс Беннетт о болезни и смерти Тревора, поскольку думала, что ей уже все известно, — сказала Найла. — Никогда не видела, чтобы на кого-то это так сильно подействовало. Перед тем как уйти спать, она попросила меня принести его фотографию. И вот результат.

Кэтрин дотронулась до его руки.

— Я обнаружила его сегодня утром в гостевой спальне.

Пэйн подошел ближе.

Один только взгляд на рисунок, выполненный пастелью, заставил его горло сжаться. Она уловила все: любовь, чистоту, нежность, связывавшие брата и сестру.

— Это так красиво, что становится больно, прошептала Кэтрин.

Это действительно было красиво. И действительно причиняло боль. Потому что все, что рисовала Рэйни, было продиктовано искренними чувствами.

Его племянница тихо всхлипывала, уткнувшись ему в плечо;

— Откуда она знала, что мы с Тревором любили сидеть за домом с Леди?

— Думаю, это часть ее таланта.

Похоже, никакого другого объяснения этому не было.

Глаза Найлы подозрительно заблестели.

— Она так переживала из-за того, что принесла огорчение вашей семье. Понятно, что она хотела оставить подарок, который мог бы порадовать вас.

Какой замечательный человек!

— Она для меня сделала еще один рисунок, дядя Пэйн. Сейчас принесу.

Пока он провожал глазами выбегающую из комнаты Кэтрин, Найла сказала:

— Я не виню мисс Беннетт в том, что она так рано уехала. Уверена, ей хочется поскорей забыть все неприятное и продолжать жить дальше.

Пэйн не мог с этим спорить. После того как по его милости Рэйни пережила весь этот ад в суде, он заставил ее предстать перед Дианой, которая весь вечер разговаривала с ней свысока. Больше того, он не имел права грубо разговаривать со Стэном, потому что нервы Рэйни были на пределе и она была не в силах больше здесь оставаться.

— Это тебе тоже очень понравится.

Кэтрин протянула ему рисунок.

— «Попрошайка», — прочитал он вслух. Рэйни схватила то неповторимое умоляющее выражение в глазах Леди в момент, когда та с безмерным терпением вежливо ждала, чтобы ей перепало что-нибудь со стола. — Она оставила тебе настоящее сокровище, — пробормотал Пэйн. Он положил рисунок на стол рядом с первым. — А где картины?

— Рэйни попросила меня избавиться от них.

Пэйн бросил на Найлу пронизывающий взгляд.

— Что?

— Не волнуйтесь, я была не в силах это сделать, они в моей комнате.

— Я полагаюсь на тебя, оставь их пока там, потом я их заберу.

— Конечно.

Пэйн ощутил прилив адреналина. Если он не освободится немедленно от избытка энергии, то просто взорвется.

— Кэтрин, надевай купальник; пойдем поплаваем.

— Он уже на мне, под одеждой.

— Тогда пошли.

— Вас будет ждать завтрак, когда вернетесь.

— Спасибо.

Минут через сорок пять они с Кэтрин, наплававшись, вылезли на берег и начали поочередно бросать палку Леди. К сожалению, плавание нисколько не улучшило настроения Пэйна.

Похоже, его племянница тоже была погружена в свои мысли. Они почти не разговаривали до тех пор, пока не направились к дому.

— Ты собираешься провести сегодня весь день с Дианой?

— Нет, меня ждет работа. Диана и ее мать будут следить за примеркой нарядов для подружек невесты. А какие планы у тебя?

— Мы с Линдой собираемся поиграть в теннис с друзьями. А потом, наверное, пойдем в кино.

— Звучит заманчиво. Только не забудь взять с собой мобильный телефон, чтобы нам не терять связь.

— Возьму. — Кэтрин подняла на него глаза. — Дядя Пэйн…

Они подошли к лужайке позади дома.

Он почувствовал, что она замялась.

— Что?

— Когда мама и папа вернутся, я хотела бы пригласить Рэйни к нам на обед, чтобы вся семья могла познакомиться с ней. Ты не будешь возражать?

Сердце у него бешено забилось.

— Конечно, нет; почему ты спросила?

— Диана недолюбливает меня, и я чувствую, что ей не понравилась Рэйни.

Можно подумать, он этого не понял.

— Об этом не беспокойся.

— Надеюсь, после того, как женишься, ты будешь по-прежнему часто приезжать сюда?

— Никто и никогда не сможет разлучить меня с тобой, солнышко.

Пэйн обнял племянницу и сел в лимузин, следом за ним сел Мак.

— Домой, Энди.

На коротком пути в «Крегс-Хэд» Пэйн позвонил пилоту и попросил подготовить вертолет. Через двадцать минут ему нужно было вылететь в город.

Во время разговора с Кэтрин на пути с пляжа домой Пэйна охватило какое-то странное чувство.

Все это имело отношение к Рэйни и ее внезапному отъезду. Неожиданно он почувствовал, что должен увидеть ее.

Было около полудня, когда Пэйн вышел из лимузина и вошел в дом, где она жила. Нажав на кнопку звонка, он стал ждать ответа. Если ее не окажется дома, он будет ждать в машине, пока она не появится.

Он приготовился позвонить снова, когда услышал какое-то движение. Потом раздался мужской голос:

— Да?

Пэйн застыл на месте.

— Это студия Лоррэйн Беннетт?

— Да.

Он еле сдерживался, чтобы не взорваться.

— Могу я поговорить с ней?

— А кто это?

Страстное желание отправить этого человека в царство небесное становилось сильнее.

— Если она не ответит в течение пяти секунд, я поднимусь, чтобы выяснить, в чем дело, — прогремел Пэйн.

— Я здесь, мистер Стерлинг, — ответила запыхавшаяся Рэйни.

Он нахмурился. Что, черт возьми, она делала в своей квартире с каким-то мужчиной в такой ранний час, если, конечно… Картина, пронесшаяся в его сознании, вызвала слишком низменные чувства.

— Нам надо поговорить. Как скоро вы освободитесь?

— Минутку, пожалуйста.

Видимо, она уехала из дома его сестры к своему любовнику. Когда Пэйн мысленно перебирал причины, по которым, как он предполагал, она могла исчезнуть без предупреждения, ему ни разу не пришло в голову, что это могло быть из-за мужчины.

Но тут Пэйн вспомнил, что накануне вечером у Рэйни были какие-то планы, которые она отменила, чтобы поехать с ним.

— Можете подниматься.

В ту же минуту он услышал щелкнувший замок, распахнул дверь и, перепрыгивая через три ступеньки, взбежал на ее этаж. Она стояла у закрытых дверей своей квартиры, стараясь держаться непринужденно, и при этом выглядела такой, черт возьми, свежей и невинной в своем белом бумажном топе и бежевых джинсах! И необыкновенно желанной. Сердце у него забилось.

— Не хотите представить меня своему другу?

— Он ушел в свою квартиру.

— Если я не вовремя, почему бы вам прямо не сказать об этом? Я пришел бы позже.

— Вы занятой человек, мистер Стерлинг. Раз вы выбрали время, чтобы заехать сюда, я не хотела бы заставлять вас приезжать снова.

Она явно что-то скрывала.

— Лучше бы вы оставались в доме моей сестры до тех пор, пока вас не отправили бы вертолетом домой.

Ни один мускул не дрогнул у нее на лице, но краска залила ей щеки и шею.

— Меня с детства учили, что хороший гость тот, кто не злоупотребляет гостеприимством хозяев.

Вчера вечером я сделала все, что было в моих силах, чтобы ваши невеста и племянница не так сильно переживали из-за случившегося. Проснувшись сегодня утром, я не увидела причин задерживаться дольше.

— Я могу назвать вам одну такую.

Рэйни непроизвольно потерла руками бедра, теперь она уже не казалась такой уверенной в себе.

— Я… а что-то еще не так?

— Мне кажется, что коридор многонаселенного дома не самое удачное место для разговора.

Красные пятна снова выступили у нее на щеках.

— Может быть, спустимся вниз и поговорим, сидя в машине?

— Нет! — тихо воскликнула Рэйни, нервно прижимая руку к горлу.

— Я мог бы поехать на работу и вернуться позже, если вас это больше устроит.

— Пожалуйста, не делайте этого.

Голос у нее звучал панически.

— Тогда чего же вы сами хотите? Если вы планировали провести день с тем мужчиной, так и скажите, отложим наш разговор на завтра.

— Нет, — прошептала она, — можете зайти на минутку.

Рэйни торопливо вошла в квартиру и распахнула перед ним дверь.

Переступив порог, Пэйн увидел голые стены и рабочий стол. Он похолодел.

— Похоже, вы собираетесь освободить помещение, — прорычал он.

— Да. — На диване уже стояло несколько упакованных коробок. Она поспешно опустила их на пол. — Ну вот, теперь можете сесть.

Он остался стоять.

— Вы переезжаете к нему?

Она прикусила губу.

— Боюсь показаться грубой, но убеждена, что это никого не касается, кроме меня.

— Это коснется моей племянницы, которая собиралась пригласить вас на семейный обед в понедельник, когда ее родители вернутся домой. Но она не сможет найти вас. После того как вы своим великолепным рисунком, который она будет бережно хранить всю жизнь, оживили ее брата, неужели, вы думаете, она не сделает все, что в ее силах, чтобы отблагодарить вас?

— Я рада, что рисунок ей понравился, но…

— Но что? — нетерпеливо перебил он.

— Меня не будет здесь на следующей неделе.

Господи боже, да он уже понял это.

— Я… я улетаю домой, в Гранд-Джанкшен, завтра.

Пэйн почувствовал себя так, словно пуля преследовательницы только что поразила его сердце.

— И вы собирались уехать, даже не попрощавшись?

— Мы попрощались вчера вечером.

— Я слышал, что вы пожелали мне спокойной ночи, — напомнил он.

Она отвела глаза.

— Я знаю, вы думаете, я удираю, чтобы зализать раны, которые получила на слушании в суде, но вы ошибаетесь. — Голос у нее задрожал. — Слушание на самом деле оказало мне услугу, потому что привело моего брата в Нью-Йорк. — Чем быстрее она говорила, тем больше нервничала. — Мы с ним проговорили всю ночь. Через неделю Крег заканчивает плавать по реке. Он собирается учредить собственную компанию спортивных товаров. Это — мечта всей его жизни. Банк дал ему кредит, и он нашел помещение в отличном районе. Хотя, если бы ему кто-то помог, он мог бы сделать намного больше.

Руки Пэйна сжались в кулаки.

— Значит, вы вдруг решили взять эту миссию на себя.

— У меня есть кое-какие сбережения, так что я могу какое-то время не брать заказы. Хочу помочь ему все организовать.

— Вы художница, великолепная художница! Вы перебрались в Нью-Йорк, чтобы осуществить свою мечту.

— Я никогда не планировала переехать сюда навсегда, это была попытка, приключение, не более.

— А ваш брат в курсе того, чем вы собираетесь ради него пожертвовать?

— Н-нет… пока. Я собираюсь сделать ему сюрприз.

— Я вам не верю.

— В каком смысле?

— Вы не столько бежите к нему, сколько убегаете от чего-то. Сознайтесь!

Она стояла теперь у окна и смотрела на улицу, явно избегая его взгляда.

— Пожалуйста, уходите, мистер Стерлинг. Когда увидите свою племянницу, попрощайтесь с ней за меня и скажите, что я счастлива, что ей понравился мой рисунок.

— Я не уйду отсюда до тех пор, пока не пойму, почему вы собираетесь бесследно исчезнуть.

Прошло много времени, прежде чем она тихо ответила:

— Вы хотите заставить меня сказать, что причина была не в вас.

Волна адреналина снова прокатилась по его телу.

— Что сказать? — резко спросил он.

Рэйни повернула к нему голову и серьезно посмотрела на него.

— Ваша невеста знает, что вы приходили в мою квартиру, — начала она дрожащим голосом, — она знает, что я приходила в ваш кабинет, что я летала на вашем вертолете. Она знает, что я побывала в «Крегс-Хэде» и ночевала в доме вашей сестры. Все это можно принять как результат судебного слушания, но при всяком новом контакте, даже намеке на него, я бы на месте вашей невесты почувствовала… угрозу.

Он приблизился на шаг.

— Если вы думаете, что ваше возвращение в Колорадо снимает эту угрозу, вы очень заблуждаетесь. Вы можете уехать хоть на край света, это ничего не изменит.

— Значит, вы недостаточно много сделали, чтобы Диана была уверена в вашей любви, — парировала Рэйни.

Не имея возможности ответить на это замечание, не признавшись в своей вине, он сказал:

— Она никогда не сможет быть ни в чем уверена, пока не обретет возможности снова ходить. В Швейцарии есть клиника, в которой ей, возможно, смогут помочь, но она не хочет, чтобы я отвез ее туда.

— Я могу понять, почему. Было бы тяжело поехать туда, питая надежду, и узнать, что тамошние доктора бессильны.

— Диана немного чувствует ноги, Рэйни, есть шанс, что она сможет ходить опять. Иначе доктора перестали бы рекомендовать продолжение консультаций и осмотров. — Отчетливо понимая, что рискует, он добавил:

— Сегодня утром, когда мы с Кэтрин плавали в океане, мне в голову пришла одна идея, как изменить мнение Дианы. Вы только что укрепили меня в этой мысли, сказав об угрозе.

Рэйни подняла голову.

— Вместо того, чтобы отказываться от своей карьеры ради брата, который даже не знает о ваших планах, не хотели бы вы помочь Диане освободиться от этого проклятого инвалидного кресла?

У нее на лице появилось ошеломленное выражение.

— Если бы я считала, что могу чем-то помочь, я бы, безусловно, сделала это, но я не могу представить, как.

— Рэйни Беннетт… я ловлю вас на слове. Прошлым вечером вы сказали, что отдали бы все, чтобы работать со мной вместе.

Она покачала головой.

— Меня просто занесло, вы знаете это.

— Вы сказали это убежденно, Рэйни. Поэтому я предлагаю вам переехать в «Крегс-Хэд» и найти более широкое применение своему таланту, делая для меня схемы. От этого соглашения мы оба будем в финансовом выигрыше. До встречи с вами я не доверял это дело никому. С вашей помощью я смогу двигаться дальше, не опасаясь отстать с технической точки зрения. Мой бизнес вынуждает меня осваивать новые рынки, опережая конкурентов.

Будем надеяться, что Диану так напугает ваше присутствие в моей жизни, что она согласится поехать в Швейцарию и заново учиться ходить. Хотя бы для того, чтобы сравняться в этом с вами.

— Вы, должно быть, шутите!

— Я никогда не говорю ничего зря. Вы должны знать кое-что о моей невесте. Мало найдется людей, которые отличались бы такой гордостью, как Диана Уилай. Ее физическое состояние угнетает ее, оно мешает ее отношениям с друзьями, мешает ее работе в журнале. Она помогала моей сестре во время последней кампании по выборам в сенат, и у нее даже возникло решение самой заняться политикой. Теперь этот энтузиазм пропал, она уже не тот человек, которым была раньше.

На глаза Рэйни навернулись слезы.

— Все это так трагично.

— Да, — пробормотал Пэйн, — никто не заслуживает таких страданий, через которые она прошла.

Прошлой ночью я почувствовал, как ей больно, потому что она была раньше такой же энергичной и полной жизни, как вы, и многое могла сделать. Если бы я понял, что она сможет стать такой снова, я перевернул бы небо и землю, чтобы способствовать этому.

— Я в этом уверена, — прошептала Рэйни.

— С момента смерти Тревора Кэтрин опекает Диану. Она очень деликатно пытается убедить ее, что в случае с ее братом все было совершенно безнадежно, а в ее случае надежда есть. Но на мою невесту это не действует. Первые признаки борьбы я увидел в ней вчера вечером, когда все были очарованы вами.

— Очарованы мной?

— Кэтрин стала совсем другой в вашем присутствии, и Диана поняла это. При вашем содействии, возможно, Диана так разозлится, что сама попросит меня отвезти ее в Швейцарию. В душе она ревнива, поэтому я думаю, что это сработает. Другой такой соперницы, как вы, я не смог бы найти нигде в мире. — Он помолчал. — Если вы ответите отказом, я уйду, и вы никогда больше обо мне не услышите. Если согласитесь, вы получите удовлетворение оттого, что попытались помочь другому живому существу вернуться к жизни.

Изумлению Рэйни не было предела.

— Я понимаю, что прошу о слишком многом, у меня нет такого права. Я часто делаю то, на что не имею никакого права, но я такой, какой уж есть.

Молчание затягивалось.

Собрав всю свою волю, Пэйн вышел из квартиры. Рэйни стояла, погруженная в мучительные раздумья.

Но, очевидно, они не были столь мучительными, если она не остановила его.

Сраженный этой мыслью, он направился к лестнице.

Мысль о том, что его ждет жизнь, в которой не будет Рэйни, повергла его в такое отчаяние, что он не помнил, как преодолел три марша лестницы и вышел из дома. Мак и Джон стояли поодаль, ожидая, когда Пэйн сядет на заднее сиденье лимузина.

Двери открылись и закрылись.

— Пэйн…

— Что, Энди?

— Мисс Беннетт стоит на тротуаре и делает вам знаки, чтобы вы опустили свое окно.

Услышать, что Рэйни бежала за ним и стоит на улице, было все равно что после свободного падения с головокружительной высоты почувствовать рывок неожиданно раскрывшегося парашюта.

С молниеносной скоростью Пэйн выскочил из машины, стараясь сдержать дыхание.

Мимо сновали десятки людей, но Пэйну казалось, что, кроме них с Рэйни, в мире не существовало никого. Она не могла не встретиться с ним взглядом, как ни старалась.

— Вы бы не стояли здесь, если бы ваш ответ не был согласием. Обсудим все в машине или поднимемся наверх?

Рэйни нервно облизала губы.

— Когда бы вы хотели, чтобы я приступила к работе?

— Прямо сегодня.

— Так скоро…

— Во вторник утром мне необходимо вылететь в Париж, поэтому я хотел бы изучить вместе с вами схемы в этот уикенд и показать, как я работаю.

— Но моя квартира…

— Я помогу собрать вещи, которые вам понадобятся на уикенд. Вы сможете отдать на хранение то, без чего сумеете обойтись, пока будете жить в моем доме.

— Мне необходимо быть здесь, когда курьер приедет за моей последней картиной.

— Это не проблема, я возьму на себя заботу о вашем договоре об аренде.

— Нет… я уже договорилась с управляющим об отсрочке очередного взноса.

Пэйн решил позволить ей сейчас настоять на своем. Он давно уяснил, что, находясь на подступах к главной цели, надо цепляться за любую самую незначительную возможность. Она может ускользнуть.

— Я… мне не нужно помогать собираться. Если вы подождете здесь, я спущусь и не заставлю вас долго ждать.

— Не спешите, я никуда без вас не уеду.

В ожидании ее возвращения Пэйн позвонил племяннице.

— Привет, дядя Пэйн!

— Как дела?

— Отлично!

Пэйн уже давно не слышал, чтобы она говорила с таким энтузиазмом.

— Я пригласила друзей посмотреть рисунки Рэйни, и ребята теперь хотят, чтобы она нарисовала их с их питомцами. Потом они подарят эти рисунки своим родителям на Рождество. Как ты думаешь, она согласится, если они ей заплатят?

Пэйн улыбнулся.

— Насколько я знаю Рэйни, денег она не возьмет.

— Я уверена, что ты прав, но тогда неудобно будет ее просить, она и без того работает на двух работах.

— Вот что я тебе скажу: ты сама сможешь спросить ее об этом завтра.

— Ты снова пригласил ее сюда?

— Нет, я предложил ей работать у меня, и она согласилась. Она переедет в «Крегс-Хэд», где будет делать для меня схемы.

Воцарилось долгое молчание.

— Дядя Пэйн… а Диана в курсе?

— Пока нет, я скажу ей сегодня вечером.

— Ей будет очень неприятно.

— Я надеюсь, что это ее разозлит.

Он почти слышал, как Кэтрин напряженно обдумывает его слова.

— Ты хочешь вызвать ее ревность.

— Я хочу, чтобы она снова ходила. Может быть, если она разозлится, то отреагирует как-то на это и решит поехать в ту швейцарскую клинику.

Снова пауза.

— А Рэйни знает, почему ты предложил ей работать у тебя?

— Да. Она тоже хочет помочь Диане.

— И я хочу.

— Ты и так помогаешь. Ты просто солнышко. Я уверен, что Рэйни будет приятно общаться с тобой.

— Как ты думаешь, она любит ходить под парусом?

— Думаю, мы это выясним. Приезжай утром, и мы вместе позавтракаем.

— А Диана тоже будет?

— Я приглашу ее. Будем надеяться, что она не откажется. Развлекайся сегодня, увидимся утром.

Через два часа экономка встретила их с Рэйни в холле.

— Миссис Майерз? Мисс Беннетт согласилась работать у меня. Пока она поживет здесь. Разместите ее в спальне с видом на Призрачный мыс.

Уголки губ у Рэйни поползли вверх.

— Интригующее название.

— Так оно и есть. Иногда этот мыс виден, иногда нет. Позвольте я отнесу ваши вещи наверх, мисс Беннетт?

— Пожалуйста, зовите меня просто Рэйни. Я сама отнесу.

— Вам еще предстоит убедиться, что моя помощница отличается независимым характером, пробормотал Пэйн.

— С удовольствием, если вы будете называть меня Бетти.

Его экономка предпочитала придерживаться официальных отношений. То, что она пошла на такую уступку, означало, что Рэйни уже завоевала ее расположение.

— Договорились.

Пэйну не терпелось сесть рядом с Рэйни и объяснить, как он сводит свои наброски в единое целое. Она, с ее интуицией, сможет привнести свой собственный опыт, чтобы упростить и модернизировать этот процесс.

Пэйн достал цилиндрический футляр со схемами Парижа, над которыми начал работать. Пока он раскладывал их на большом рабочем столе, зазвонил его мобильный телефон. Взглянув на определитель номера, он увидел, что это Диана.

Он быстро перевел взгляд на Рэйни.

— Мне надо ответить на этот звонок. Посмотрите пока и скажите, что вы об этом думаете.

Это было похоже на гигантскую составную картинку-загадку. Он ничего не мог с собой поделать, но ему было страшно любопытно, за сколько времени она сможет сложить все куски этой картинки в единое целое.

Отойдя в сторону на несколько шагов, Пэйн ответил на звонок. Теперь, когда он добился того, что Рэйни обосновалась под его крышей, настало время приступить к осуществлению главной части его плана.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рэйни уснула, но спала неспокойно. На рассвете она вылезла из огромной кровати, облокотилась на подоконник и стала созерцать просторы Атлантики из окна спальни, расположенной высоко над водой. Когда тишину утра прорезали крики чаек, она вспомнила слова Крега, которыми тот пытался успокоить ее.

Воспринимай весь этот эпизод с Пэйном Стерлингом как часть своего приключения в Нью-Йорке.

Ее брат не знал тогда, что дал ей самый лучший совет, какой только был возможен. Именно так она и собиралась оценивать свою ситуацию с этого момента.

Потрясающее приключение. Точно такое, какое она с замиранием сердца переживала вместе с героиней романа до самой последней страницы, пока не закрыла книгу.

Настанет черед и для последней страницы в ее отношениях с Пэйном. А до той поры что плохого в том, что жизнь свела ее с этим потрясающим, блестящим миллиардером, без пяти минут мультимиллиардером? Что плохого в том, что она временно поработает его помощницей и поживет в его уединенном доме, подлинном архитектурном шедевре?

Рэйни высунулась из окна, вдыхая полной грудью свежий морской воздух и наслаждаясь океанским бризом. От влаги волосы у нее закудрявились. Она чувствовала, как ее кожа, привыкшая к сухому климату Колорадо, становится нежной и гладкой.

По какой-то прихоти судьба свела ее с Пэйном, но долго это не продлится, так зачем же мучить себя?

Почему не попытаться помочь избавить его невесту от болезненного страха, чтобы она смогла своими ногами пойти к человеку, ждущему ее у алтаря?

Что плохого в том, что Рэйни сыграет главную роль в чьем-то спасении?

— Доброе утро, мисс Беннетт!

Рэйни посмотрела вниз и увидела Пэйна, который шел на пляж в шортах и футболке и был похож на известного героя романа Джейн Остин.

— Неужто это сам мистер Дарси!

Пэйн упер руки в бока и расхохотался. Рэйни невольно засмеялась вместе с ним.

Осторожно, Рэйни, не позволяй ему догадаться, что от одного только его вида у тебя ноги становятся ватными, настройся на шутливый лад.

— Если в ваши намерения входило пугать всех молодых особ, то можете считать, что вы достигли своей цели, сэр.

— Моя дорогая мисс Беннетт… если я напугал вас, то только потому, что вы не ждали, что я появлюсь в этот самый момент, и не успели притвориться испуганной.

— О боже, мистер Дарси, слухи о вашем потрясающем самомнении в сочетании с невыносимым высокомерием сильно преуменьшены. Это ужасно, что вы так влюблены в себя, поскольку, видимо, никто другой никогда не сможет полюбить вас с такой же силой.

Он снова раскатисто захохотал.

Неожиданно Рэйни услышала аплодисменты.

— Прекрасно сыграно. Джейн Остин словно ожила и отлично себя чувствует в «Крегс-Хэде».

Рэйни бросила взгляд направо и увидела Диану.

— Она написала один из величайших романов, вам не кажется, мисс Уилай?

— Она написала несколько романов. С моей точки зрения, самый удачный из них — «Убеждение».

Упоминание именно этого названия прозвучало многозначительно, и Рэйни чувствовала, что на Пэйна это произвело такое же впечатление.

Именно убеждение было необходимо, чтобы отправить Диану в ту клинику.

— Насколько я понимаю, теперь, когда вы приехали, нас ждет завтрак. Извините, я сейчас спущусь.

Рэйни отошла от окна. Она не собиралась терзать себя зрелищем того, как Пэйн здоровается со своей невестой.

Вчера они с Пэйном работали весь день и начало вечера. Их взаимопонимание было сверхъестественным. Она не могла поверить тому, как прекрасно все складывалось, каким замечательным учителем он оказался.

Рядом с ним время летело незаметно, и она была удивлена, когда в половине восьмого он, извинившись, сказал, что ему пора привезти Диану на ужин. Рэйни поняла: он собирается сообщить своей невесте, что нанял Рэйни на работу.

Рэйни могла только догадываться, как Диана отнеслась к этой новости.

Судя по ее внезапному появлению на дорожке, его план в какой-то степени срабатывал. Диана возникла в самый разгар их разговора и выразила свое недовольство прямо на глазах у Рэйни.

Его невесте приходилось преодолевать множество страхов помимо того, что какая-то другая женщина проявляет интерес к ее жениху. Рэйни меньше всего хотела причинить ей боль. Все, что она могла сделать, — это поверить Пэйну и надеяться на то, что его план вызовет реакцию, которая заставит Диану преодолеть психологический барьер.

Рэйни вытащила свою одежду. Немного похолодало, и ей пришлось надеть белые брюки и желтый хлопчатобумажный свитер.

Она тщательно расчесала волосы и нанесла на губы кораллового цвета помаду. Теперь можно было присоединиться к ним. Она вышла из спальни, не слишком хорошо представляя, чего ожидать.

Из столовой, которая находилась по соседству с кабинетом, тоже открывался изумительный вид на океан. Пэйн и Диана уже приступили к еде.

Когда она увидела его, такого энергичного и мужественного, сердце у нее учащенно забилось.

— Возьмите себе, что хотите, на буфетной стойке.

— Спасибо.

Рэйни налила себе апельсинового сока, положила на тарелку сосиски и яйца. Это был ее любимый завтрак.

— Идите сюда, садитесь.

Сказал паук мухе…

Улыбка Дианы была довольно мягкой, однако Рэйни приняла ее предложение с настороженностью, чувствуя, что Диана была готова к конфронтации с того самого момента, как Пэйн огорошил ее своей новостью.

— Как спали, мисс Беннетт?

Пэйн накрыл ладонью руку Дианы.

— Поскольку теперь нам придется тесно общаться, давайте будем называть друг друга по именам.

Испугавшись, что сейчас прольет свой сок, Рэйни поставила стакан на стол.

— Честно говоря, на меня так сильно подействовало то, что я оказалась здесь, у океана, что я не спала почти всю ночь. Это просто божественно.

— Ни одна другая женщина, кроме миссис Майерз, никогда не ночевала раньше в «Крегс-Хэде».

Диана произвела первый залп.

— Должно быть, вы испытываете волнение, зная, что после первого августа этот дом будет вашим домом, Диана. Его архитектура словно переносит в другое царство, но при этом стоишь на твердой земле мыса, а у твоих ног простирается океан. Вы счастливейшая из женщин, потому что вам предстоит постоянно любоваться всем этим.

— Когда Пэйн оборудует здесь подъемник, мне будет намного удобнее.

— Если мы поедем в Швейцарию, возможно, тебе никогда больше не понадобится никакого подъемника.

— Этого не произойдет, Пэйн, но, поскольку ты заговорил об этом, настало время сказать тебе, о чем я думаю.

Диана перевела взгляд на Рэйни, с интересом ожидавшую продолжения.

— Я знаю, зачем он нанял вас. Не знаю только, сказал ли он вам, зачем.

Рэйни ничего не оставалось, как притвориться непонимающей.

— Я не совсем понимаю.

— Схемы Пэйна неприкосновенны, ни один человек в компании не допускается в «Крегс-Хзд», чтобы увидеть их, Пэйн никому не позволяет прикасаться к ним. Они — его детище, ключ к его успеху. И вдруг он ни с того ни с сего приглашает некую художницу, которая рисует обложки для «Красной Розы», в свою крепость, чтобы помогать ему делать схемы, такие сложные, что никто, кроме него самого, в них не разбирается. — Она нервно засмеялась. — Никогда не поверю. Может, я и не в состоянии ходить, но, поверьте, мыслить я еще не разучилась. Он поселил вас здесь, чтобы оказать на меня давление, потому что хочет, чтобы я поехала в Швейцарию на операцию.

Чтобы спокойно выдержать ее взгляд, Рэйни пришлось напрячь каждый нерв.

— Я говорила, что не поеду, но Пэйн не понимает, что значит отказ, и, естественно, прибегает к одной из своих хитрых уловок, пытаясь заставить меня капитулировать. Он привозит к себе в дом красивую женщину под тем предлогом, что она будет работать у него. Он прекрасно знает, что это вызовет разговоры среди наших родственников и друзей. Разве можно найти лучший способ заставить меня изменить свое решение, чем угроза оскорбления?

У Рэйни оборвалось сердце. Хотя Диана произносила все это спокойным тоном, душа ее, должно быть, терзалась.

— Чего он никак не поймет, так это того, что не существует никакого чудодейственного лечения для меня. Это мое мнение.

Диана сделала паузу, чтобы выпить кофе.

Снова поставив чашку, она продолжала:

— Если после всего, что я сказала, вы останетесь под его крышей, то всем, кто любит его, станет ясно, что у вас роман.

Стон едва не вырвался из груди Рэйни.

Диана загнала своего жениха в угол. Страх, что операция ничего не даст, приковывавший ее к инвалидному креслу, — этот страх делал узником и его.

Рэйни необходимо было сказать в ответ что-нибудь правдоподобное и при этом не обострить и без того сложную ситуацию.

— Я уверена, что Пэйн надеется на благополучный исход для вас, — спокойно начала она. — Это естественно, потому что он очень вас любит, но боюсь, в том, что мне была предложена эта работа, виновата я сама.

Диана насмешливо подняла бровь.

— Ваше влечение к нему сделало вас, как говорится, воском в его руках.

— Меня влечет к нему, — ответила Рэйни огнем на огонь. — Если вы говорите о физическом влечении, то мне трудно отрицать это, принимая во внимание то, что я уже написала с него восемь картин.

Он очень привлекательный мужчина.

Диана улыбалась уже не так насмешливо.

— Если вы имеете в виду духовное влечение, я и это могу подтвердить. Позвольте мне сказать, почему. Вы не так много знаете обо мне. Я выросла в маленьком городке. Мой брат мечтает прожить в нем всю жизнь и открыть там магазин спортивных товаров. Надеюсь, его мечта скоро осуществится.

Я не такая, я всегда хотела уехать в какой-нибудь большой город и посмотреть, как там живут. Я жила на те средства, которые зарабатывала, работая в средней школе преподавателем искусствоведения, а скопить на переезд сюда сумела, только выполняя заказы как свободный художник. Если честно, я приехала в Нью-Йорк в надежде на то, что останусь в нем навсегда. Вы понимаете, что я имею в виду?

Диана откинула волосы со лба.

— Многие люди, подобно вам, стекаются в Нью-Йорк с той же самой целью. Разница в том, что ни для кого из них это не закончилось судом с моим женихом.

Рэйни бросило в дрожь.

— Это правда. Лучше всего это выразил судья, читая мне нотацию: «Можете считать это прихотью судьбы. Вам случилось нарисовать человека, феноменальный успех которого в жизни сделал его уязвимым для самых отвратительных элементов нашего общества».

Вышло так, что судьба или прихоть судьбы, называйте это как хотите, привела меня в этот дом.

Пока ваш жених переодевался, перед тем как привезти меня сюда и познакомить с вами, я рассматривала его кабинет. Тут-то и случилось нечто удивительное: я увидела его схемы, развешанные на стенах маяка. Они были настолько фантастическими, что я была ошеломлена. Такое случилось со мной только раз, когда я в юные годы впервые увидела карту геологического разреза земли. Когда мистер Стерлинг спустился, готовый к отъезду, он увидел мой неописуемый восторг и, наверное, не знал, как ему поступить. Я, в сущности, умолила его дать мне шанс поработать с ним.

В карих глазах Дианы вспыхнуло удивление.

Рэйни обрадовала такая реакция. Она по крайней мере слушала.

— Да, я виновата в том, что ухватилась за возможность работать с таким человеком, как он.

Судьба, как правило, не предоставляет второго шанса, но, если вы имеете в виду эмоциональное влечение, это совершенно другое, поскольку обстоятельства говорят сами за себя. Он сделал предложение вам. Если бы вы видели своего жениха в суде, вы бы поняли, что он оказался там только по одной причине — чтобы защитить вас. Быть уверенным, что с вами больше никогда ничего не случится. Он был враждебно настроен, пока считал, что я преследую вас обоих. После окончания суда я подумала, что вам очень повезло иметь жениха, который так предан вам. Такого, который готов ради вас на все. Он бы жизнь отдал, чтобы увидеть, что вы снова ходите! — Голос у Рэйни дрожал.

Диана отвела взгляд.

— Я убедилась в силе его преданности, когда он попросил меня встретиться с вами, чтобы вы поняли, что я не представляю для вас никакой угрозы.

Он герой в полном смысле этого слова, Диана, ваш герой, такой, о которых можно прочитать в книгах, обложки для которых я рисую.

Рэйни хотела сказать что-то еще и повернулась к Пэйну, который, прищурившись, внимательно смотрел на нее.

Он был признателен ей за помощь. Она исполнила его просьбу и еще какое-то время будет выполнять их соглашение, но наступит момент, когда она будет вынуждена поставить точку, потому что от этого зависит ее собственное существование.

— Вы сказали Диане, что я пробуду в Нью-Йорке только до того времени, пока мой брат не пришлет за мной?

— Дядя Пэйн, — раздался голос Кэтрин.

— Мы в столовой, солнышко, — отозвался тот, не отвечая на вопрос Рэйни.

— Я пришла с Линдой. Она хочет познакомиться с Рэйни.

— Привет, Линда, — крикнул Пэйн, — иди позавтракай с нами.

— Спасибо, мистер Стерлинг.

Вскоре в столовую влетели обе девчушки в шортах и топах. Линда была высокой миловидной девочкой с длинной каштановой косой.

Она подошла к Диане.

— Здравствуйте, мисс Уилай! Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо.

— Представляю, с каким нетерпением вы ждете свадьбы.

— Да, — пробормотала Диана.

— Рэйни, — обратилась к ней Кэтрин, — познакомьтесь с моей лучшей подругой Линдой Майлз.

Линда, это Рэйни Беннетт.

— Здравствуй, Линда. Какие у тебя красивые волосы.

Линда и Кэтрин обменялись улыбками.

— Спасибо. Я видела те картины, которые вы нарисовали для Кэтрин. Отличные вещи.

— Линда хотела спросить, не нарисуете ли вы и для нее когда-нибудь.

— Я не имела в виду, бесплатно, я имела в виду, если у вас будет время.

— Я найду время, и никаких денег мне от тебя не надо, — ответила Рэйни.

Пэйн поднялся, чтобы налить себе кофе.

— Почему бы вам, девочки, не положить себе еды?

— Спасибо, мы умираем с голоду. Ой… пока не забыла… куда ты положил «Манхэттенского аристократа», дядя Пэйн?

— Книга в моем кабинете, в левом ящике письменного стола.

— Можно я возьму ее прямо сейчас, чтобы не забыть?

— Конечно, возьми.

— Ты любишь романы, Линда? — спросила Диана, когда Кэтрин вышла.

Рэйни вынуждена была отдать должное Диане, которая не покинула столовую после произошедшего между ними разговора. Пэйн говорил, что у его невесты душа борца. Рэйни убедилась в этом.

— Обожаю, — ответила Линда, — они по-настоящему интересны.

— Чем?

Подруга Кэтрин положила себе на тарелку еды.

— Интересно видеть, как два совершенно разных человека сходятся, видеть проблемы, которые они должны преодолеть.

— Ты знаешь, в чем состоит один из главных недостатков романов? Некоторое время назад наш журнал опубликовал интересную статью об этом, тебе бы неплохо было ее прочитать. Все эти истории показывают только захватывающую сторону отношений и никогда не рассказывают, что происходит потом.

— По крайней мере пары в тех романах, которые я читала, поженились, мисс Уилай. В реальной жизни многие из них сначала живут вместе, и статистика показывает, что многие потом расходятся и даже убивают друг друга или что-то в этом роде.

— А твоя мама разрешает тебе читать эти романы?

— Она не возражает. Мама по горло сыта насилием и сексом, которые показывают по телевизору.

— Только не говори мне, что этого добра не хватает в такого рода книгах.

— В каких-то — да, в других — нет. Я люблю такие, когда двое людей по-настоящему любят друг друга. В таких книгах нет никакого насилия. Моя бабушка говорит, что каждый мужчина должен прочитать хотя бы один такой роман, чтобы знать, как надо относиться к женщине.

Рэйни стала пить сок, чтобы скрыть улыбку.

— Твоя бабушка их читает? — недоверчиво спросила Диана.

— Да. Когда в прошлом году мне удалили гланды, она приехала и прочитала мне один роман. С тех пор я ими и увлеклась.

Пэйн хмыкнул.

— Тебе никогда не победить в этом споре, Диана.

— Дай мне почитать этот роман, Кэтрин, — сказала Диана, когда та вернулась в столовую.

Пэйн взглянул на Рэйни. Что-то происходило с его невестой.

Кэтрин поспешно протянула ей книгу и заторопилась к буфетной стойке.

— Кто-нибудь хочет походить под парусом после завтрака?

— Мы хотим! — одновременно закричали девочки, в полном восторге от предложения Пэйна.

— А ты, Диана? Море сегодня спокойное.

— Пожалуй, и я с вами.

— Отлично! — обрадовалась Кэтрин. — Мы все вместе позагораем.

— Я буду готова через несколько минут. — Диана оттолкнулась от стола и выехала на своем инвалидном кресле в коридор.

— Уже трое из четверых. А вы, Рэйни? Как вам эта идея?

При других обстоятельствах Рэйни не могла бы представить ничего более привлекательного, чем выйти в море с ним, но только не сейчас.

Пока Диана еще находилась на таком расстоянии, что могла услышать, она ответила:

— Если нам предстоит работать вместе, я бы лучше закончила с поздравительными открытками, пока вас не будет. Срок сдачи этой работы уже не за горами.

Кэтрин с интересом повернулась к ней.

— А над чем вы сейчас работаете?

— Это открытка с пожеланием счастливого пути, на которой изображена веселая сиамская кошечка с бриллиантовым ожерельем на шее и в красных шелковых перчатках до плеч. Она растянулась на крыше мансарды и приветливо машет хвостом какой-то озорной собачонке.

— Какая прелесть! — воскликнула Кэтрин.

— У песика на плече палка, как у бродяги, к одному концу которой пестрым шарфом привязана котомка. На голове — лихо сдвинутый набок берет.

Это влюбленные.

Девочки закатились смехом. Пэйн тоже.

— А можно нам взглянуть?

— Конечно. Вернетесь с прогулки, приходите в мою комнату. Счастливого пути.

Довольная тем, что девочки помогли сгладить неловкую ситуацию, Рэйни вышла из столовой.

Она надеялась, что никто не заметит ее бегства.

Следующие три часа она провела в упорной работе над своими рисунками.

Какие отвратительные минуты она пережила во время разговора с невестой Пэйна! Та почти обвинила их в том, что у них роман.

Слезы навернулись на глаза Рэйни. Бедняжка Диана с достоинством пыталась сдержать гнев и боль, это был ужасный момент.

Нет, больше такой ошибки Рэйни не сделает, с этого момента Пэйну придется самому справляться со своей невестой. Рэйни будет держаться в стороне, пока еще какое-то время до отъезда в Колорадо поработает над его схемами. Все, хватит.

Наконец она услышала шаги в холле — Пэйн вернулся с девочками. Рэйни пригласила Кэтрин и Линду войти и посмотреть рисунки.

Когда Рэйни проводила девочек и вернулась в дом, Бетти сообщила ей, что Пэйн отвезет невесту домой и сразу же вернется, потому что у него много дел.

Рэйни бросила взгляд на часы — у нее оставался час. Самое подходящее время, чтобы позвонить родителям и сообщить, где она.

Завтра она купит себе приличный мобильный телефон. Тогда у нее появится возможность звонить друзьям и дать им свой номер, не сообщая адреса. А почтовых работников она попросит оставлять ей корреспонденцию на почте.

Из соображений безопасности, а также по личным причинам она не хотела никому сообщать, что временно живет в «Крегс-Хэде».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Тебе действительно понравилось, как мы провели время, или ты просто сделала вид ради девочек?

Лимузин подъезжал к дому семьи Уилай.

Диана бросила на Пэйна колючий взгляд.

— Зачем ты задаешь мне такой вопрос, если прекрасно знаешь, что мне было все это неприятно?

Пэйн потер лоб.

— Тогда зачем ты согласилась и обрекла себя на мучения?

— Чтобы сделать приятное тебе. И чтобы немного побыть с тобой.

— Я понимаю, что в последнее время мы не слишком много бываем вдвоем, но я обещал Филлис, что буду опекать Кэтрин в ее отсутствие. Они возвращаются завтра вечером. В следующие выходные, когда вернусь из Парижа, я буду всецело принадлежать тебе. Мы займемся всеми необходимыми приготовлениями к свадьбе.

— А как ты посмотришь, если я полечу в Париж с тобой?

Сказать, что Пэйн удивился, значило ничего не сказать. Его невеста не желала никуда выходить с момента покушения. Хотя никто не говорил об этом вслух, но и его семья, и ее родственники боялись. что она становится затворницей.

— Ты хочешь поехать, чтобы сделать приятное мне или доставить удовольствие себе самой, Диана?

— И то, и другое, — откровенно призналась она.

— Тогда это предел моих мечтаний.

Это было действительно так. Если это было началом изменения, его радости не было предела.

Спасибо Рэйни. Он поцеловал Диану в висок.

Она положила голову ему на плечо.

— Я знаю, ты будешь там занят, но, как ты думаешь, смог бы ты уделить мне немного времени и отвезти меня в магазины? Мне не очень нравится свадебное платье, которое я выбрала. Поскольку мы еще не делали свадебных фотографий, может, я увижу там что-нибудь более подходящее.

— Мы займемся этим. А ты не хотела бы взять кого-нибудь с собой для компании, пока я буду занят?

— Нет, я хочу проверить, насколько смогу справляться самостоятельно.

Пэйн сжал ей руку.

— Умница.

Они подъехали к дому Уилай.

— Завтра я буду на работе. Днем позвоню тебе, и мы окончательно определимся с нашими планами относительно поездки. Ты хотела бы попасть на какой-нибудь спектакль в «Комеди Франсез»? Я могу позвонить и заранее заказать билеты.

— Не знаю. Там решим.

— Как захочешь.

К тому моменту, как он приехал в «Крегс-Хэд» и обошел весь дом в поисках Рэйни, его радость несколько поубавилась.

Сегодня Диану спровоцировали, и она воодушевилась. Тот факт, что она захотела куда-то поехать, был своего рода чудом.

Но Париж — это еще не Швейцария.

Уж не играла ли она с ним в отместку за то, что он допустил Рэйни в их личную жизнь? Может быть, Диана притворяется, что уступает, но не пойдет дальше, когда дело коснется поездки в Швейцарию?

Пэйн не хотел думать о худшем.

— Думаю, мне не следует задавать вам вопрос о том, как обстоят дела с Дианой.

Рэйни.

Он повернул голову направо. Она стояла перед одной из его схем.

Каждый раз, когда он видел ее, ему казалось, что это в первый раз. Что-то внутри у него вспыхивало, пульс бился в ямке на шее. Это была непроизвольная реакция, и он, черт возьми, ничего не мог с этим поделать.

— Ваша невеста достаточно умна, чтобы раскусить ваш план, Пэйн.

— Тем не менее она собирается со мной в Париж в этот вторник.

— Правда? — воскликнула Рэйни с улыбкой. Тогда почему же на вашем лице не видно радости?

Он потер затылок.

— Не знаю. Что-то тут не так. Я где-то читал о младенцах, которые никогда не ползали, однажды они просто вставали и начинали ходить. Но такое случается редко. Это то, что сделала сегодня Диана. Совершила переход от затворничества к трансатлантическому путешествию, и все на протяжении одного утра.

Рэйни подошла к нему.

— Вы причинили ей боль, наняв меня на работу.

Мне кажется, нельзя исключать, что она затеяла с вами какую-то игру. Но даже если это и так, ваш план спровоцировал ее на такую реакцию. Вы должны радоваться.

Он и радовался. Минут десять позволил себе такую роскошь.

— А если это только видимость?

— Тогда вы попробуете что-то еще, потому что Пэйн Стерлинг так устроен.

— Рэйни, — почти со стоном произнес он. Ее очаровательный рот был таким соблазнительным, что ему с трудом удавалось сосредоточиться. Желание схватить ее в охапку было таким сильным, что он вынужден был сделать над собой усилие, чтобы сохранять дистанцию между ними.

— Хотите знать, в чем состоит моя теория? продолжала она.

— И в чем же? — спросил он, стоя к ней спиной и пытаясь взять себя в руки.

— Разговор о романах повлиял на нее.

— Диана в жизни не прочла ни одного романа.

— О нет, прочла. Может быть, не из тех, что были изданы «Красной Розой», но ее литературное образование наверняка включало классику.

— Дело в том, что с момента покушения Диана находится в состоянии депрессии и не позволяет себе выйти из этого состояния. Однако судебное слушание заставило ее обратить внимание на то, каким книгам отдают предпочтение Кэтрин, Линда и даже Найла.

— Я думаю, их разговоры напомнили ей о ваших с ней отношениях до покушения… когда она была здорова и знала, что значит для вас, — заикаясь, проговорила Рэйни.

Господи.

— Помните, что сказала Линда? «Интересно видеть, как два совершенно разных человека сходятся, видеть проблемы, которые они должны преодолеть». Возможно, Диана еще не готова к операции, но она решила ехать в Париж с вами, чтобы доказать, что пытается преодолеть свой страх и снова стать той энергичной женщиной, в которую вы влюбились.

Сердце едва не подвело его.

— Вы ошибаетесь, Рэйни.

Последовала легкая пауза.

— Как я сказала, это только моя теория, — медленно проговорила Рэйни.

Он причинил ей боль, хотя меньше всего хотел это сделать.

Пэйн круто повернулся, прерывисто дыша.

— Куда вы собрались?

Помолчав, она повернула к нему светловолосую голову.

— Вы явно расстроены, а я только все ухудшаю.

— Вы правы, я расстроен, но причина совсем не в вас. Пожалуйста, останьтесь, мне надо поговорить с вами.

В ее зеленых глазах была нежность, когда она пытливо посмотрела на него.

— Расскажите мне о Диане. Как вы встретились?

Когда? Мне хотелось получить ответы на эти вопросы еще с момента судебного слушания, но это меня не касалось.

Пэйн резко вдохнул воздух.

— Диана выросла на Лонг-Айленде, как и я. Наши родители всегда были добрыми друзьями. Они вращались в одних и тех же кругах и по крайней мере раз пять в году устраивали вечеринки, куда приходили со всеми своими детьми. И так из года в год.

— Это объясняет многое. — Голос у нее задрожал. Вы с Дианой были…

— Мы не были друзьями детства, — прервал он.

Пэйн не мог выносить ложь дольше. — Я не люблю Диану и никогда не любил. И ей только кажется, что она любит меня.

От шока Рэйни потеряла дар речи. Это было хорошо, поскольку он еще не все сказал.

— Все последние десять лет я был так занят созданием своей компании, что смогу, вероятно, на пальцах одной руки посчитать, сколько раз виделся с Дианой. Во время последних рождественских праздников ее семья пригласила моих родственников на завтрак. Мои родители в свою очередь позвали их на обед. Это у них традиция. Я совершенно забыл об этом, поскольку перестал участвовать в этих традициях с того времени, как уехал учиться в колледж. В тот вечер, когда Диану ранили, я задержался в своем офисе. Неожиданно позвонила мама и сказала, что ко мне сейчас заедет Диана Уилай. Очевидно, она так увлеклась походами по магазинам, что потеряла счет времени. Она спросила, не мог бы я, когда полечу домой, захватить ее с собой, чтобы она успела к нам на ежегодную вечеринку. Я даже не знал, что мама устраивает этот прием. Меньше всего мне этого хотелось, но, поскольку Диана была уже внизу, в холле, и ждала, чтобы я пригласил ее подняться, мне ничего другого не оставалось, как согласиться.

Рэйни казалась потрясенной. Когда он увидел, как она вцепилась руками в спинку стула, у него появилось сильное подозрение, что она нуждается в опоре.

— Во время полета в «Крегс-Хэд» мы обменялись новостями, как обычно делают старые знакомые. Она только что вернулась из Сан-Франциско, где ей предлагали работать редактором в одном из журналов, но она решила отказаться. Я в шутливой форме сказал, что, видимо, дело тут в каком-то мужчине, с которым ей не хочется расставаться.

Она отшутилась, ответив, что я, возможно, прав. В этот момент вертолет приземлился. Мак подхватил грипп, и я велел ему оставаться в постели. Он пытался возражать, но я сказал, что мы находимся на нашей семейной территории, где совершенно безопасно и ничего не может произойти.

Чем больше Пэйн говорил, тем больше бледнела Рэйни.

— Я сам сел за руль. Мы направились к дому моих родителей, до которого было очень близко. Я помог Диане выйти. Только мы подошли к ступенькам, как кто-то окликнул меня по имени.

Обернувшись, я увидел незнакомую женщину, которая стояла в кустах и размахивала пистолетом. Я подвергался преследованию по меньшей мере раз шесть с момента окончания колледжа, но ни одна женщина прежде не использовала оружие. Все происходило как во сне. Знаете, так бывает, когда с вами что-то случается, а ваш мозг реагирует на это очень медленно. Я оттолкнул Диану в сторону и бросился к женщине. Выстрел раздался за долю секунды до того, как я свалил ее на землю. У меня за спиной Диана закричала, что ее ранили. Внезапно весь мир обрушился на нас. Родственники, друзья, охрана, полиция, медики. Этот выстрел разрушил и ее, и мою жизнь.

— О, Пэйн… — простонала Рэйни, словно это ее ранили.

— Диана никому не позволяла прикасаться к ней, кроме меня. Стоило больших усилий уговорить ее подпустить к себе врачей. Естественно, она находилась в шоке. Она вцепилась в меня, словно испуганный ребенок, умоляя поехать вместе с ней в машине «Скорой помощи». Я думал, что она захочет, чтобы ее сопровождали родители, но сделал так, как она просила, потому что и сам был в шоке и страшно переживал за нее.

— Конечно. Какой ужасный момент пришлось пережить всем вам!

— Именно ужасный, Рэйни. По дороге в больницу она все твердила, что боится умереть. Тут последовало неожиданное признание в том, что она всегда любила меня и надеялась когда-нибудь выйти за меня замуж.

Рэйни опустила голову.

— Диана призналась, что поехала в город, чтобы увидеть меня. Она позвонила моей матери и спросила, не может ли та договориться со мной, чтобы я захватил ее. Ее уловка удалась, — заключил он, Она достигла своей цели, но ценой, которую не приведи бог заплатить никому.

— Да.

— Эта пуля предназначалась мне, Рэйни. Если бы я не отпустил Мака, он бы отреагировал на возникшую ситуацию настолько молниеносно, что преследовательница не успела бы даже опомниться. За это я ему и плачу. И надо же было отпустить его именно в этот вечер!

— Перестаньте казнить себя.

— Я не знаю, как это сделать. Я обязан был сделать вывод из предыдущих преследований. Мне следовало помнить, что я всегда буду служить мишенью, а потому ни при каких условиях не должен отпускать охранника. Если помните, Господь говорил: «Благословенны богатые и прославленные».

Это потому, что Он знал, какую страшную цену приходится им платить за свои богатство и славу.

— Пэйн…

— Это действительно так. В конечном счете именно из-за меня Диана стала инвалидом. Первые два месяца после случившегося были сущим адом и для нее, и для меня. Каждый день я метался между офисом и ее больничной палатой. Каждый раз, входя к ней, надеялся услышать, что ей стало немного лучше. Однажды вечером, во время обхода, ее врач отозвал меня в сторону и сказал, что здесь ей больше ничем не могут помочь. Но поскольку она продолжала немного чувствовать свои ноги, он порекомендовал поехать в Цюрих, в клинику, в которой использовали новый метод операции, приносящий хорошие результаты. Это была новость, которой я ждал. Когда я спросил доктора, сказал ли он об этом Диане, он ответил, что она отвергает эту идею. Я не мог этого понять, ведь это давало надежду на то, что она вновь сможет ходить. Мы с Дианой спорили из-за этого до тех пор, пока она не уснула в слезах. Вернувшись домой, я ломал голову, как заставить ее поехать в Цюрих.

— И тогда вы предложили ей выйти за вас замуж, — пробормотала Рэйни.

Их взгляды надолго встретились.

— Да. Я подумал, что мое предложение совершит это чудо. Я сказал ей, что уйду на месяц в отпуск и мы совместим ее пребывание в больнице с нашим медовым месяцем. Сначала она одобрила эту идею, но потом сто раз отказывалась от нее.

Мы все еще воевали из-за этого в тот день, когда Кэтрин и Диана ворвались в кабинет в доме моей сестры, чтобы показать мне обложку «Манхэттенского аристократа».

— Это была моя вина, — с болью воскликнула Рэйни. — Я не должна была рисовать ни ваше, ни чье бы то ни было лицо по памяти!

— А теперь кто терзает себя?

— Сдаюсь, — прошептала она.

Пэйн… я… у меня есть идея.

— Отлично, потому что свои я уже исчерпал.

— Через несколько минут я соберу вещи и уеду совсем.

Рэйни!

— Вы думаете, я не понял этого до того, как вы сказали?

— Пожалуйста, выслушайте меня.

Рэйни была воплощением серьезности. Он скрестил руки на груди, чтобы не поддаться искушению протянуть их к ней и удержать ее.

— Я весь внимание.

— Как только я улечу отсюда на вашем вертолете, поезжайте к Диане и скажите ей то, что она не ожидает от вас услышать. Скажите ей, что она была права: вы пригласили меня на работу для того, чтобы вызвать ее ревность, а теперь мы с вами поняли, что наш заговор провалился. Пусть она знает, что я вернулась в Колорадо, куда я и в самом деле собираюсь уехать. Потом предложите ей поехать с вами в Париж завтра, а не во вторник. Скажите, что для вас нет ничего важнее, чем ее счастье, и что вы никогда не упомянете больше о Швейцарии. Я совершенно уверена, что, если вы это сделаете, она найдет силы поехать в клинику. Я тоже заметила, что семье Уилай присуща гордость, а это значит, что Диана меньше всего нуждается в фамилии Стерлинг и в вашей опеке. Как всякая истинная женщина, она нуждается лишь в вашей искренней любви. Она знает, что завоевать такую любовь сможет только после того, как сделает все от нее зависящее, чтобы встать на ноги. Вот почему я убеждена: она в конце концов сделает то, что будет лучше и для нее, и для вас. А теперь я собираюсь уехать отсюда, потому что так будет лучше для меня. — Она пошла к выходу из кабинета. — Я буду готова к вылету через десять минут.

Пэйн отпустил ее. Он должен был сделать это.

У него были обязательства перед Дианой. Рэйни с уважением относилась к этим обязательствам. Она была благородной женщиной.

Не прошло и десяти минут, как она уже была внизу со своими вещами. Они вместе молча вышли из дома. Положив ее вещи в вертолет, Пэйн повернулся, чтобы помочь ей подняться в него. Ее лучезарная улыбка могла бы обмануть кого угодно, но только не Пэйна.

— Вам не нужно бояться неудач в жизни, Рэйни Беннетт. Ваше жизнелюбие живет внутри вас и заражает каждого, кто встречается на вашем пути.

Глаза у нее затуманились.

— Это самый большой комплимент, который я когда-либо слышала. Как бы там ни было, но я действительно считаю так, как говорила Диане. Вы герой в полном смысле этого слова. Когда буду в следующий раз читать какой-нибудь роман «Красной Розы», я буду представлять вас, но обещаю, что обуздаю свое желание вас рисовать.

Винты вертолета пришли в движение.

— Будьте счастливы, — прошептала она. Ее поцелуй был похож на прикосновение крыла бабочки.

Пэйн закрыл дверь и отошел в сторону. Шум винтов при подъеме заглушил стон, вырвавшийся из его груди.

Когда вертолет скрылся из виду, Пэйн бросился бежать к пляжу. После получасовой разминки он вернулся в дом, чтобы принять душ и собрать вещи.

Свою экономку он нашел внизу, на кухне.

— Бетти, планы несколько изменились. Рэйни решила вернуться домой, в Колорадо, а я уезжаю прямо сейчас и не вернусь до следующей субботы — мы едем с Дианой в Париж. Звоните мне, если возникнут какие-то проблемы.

Он позвонил Энди и попросил подогнать машину. Вскоре к ним присоединились Джон и Мак, чтобы ехать в дом сестры Пэйна. Он хотел попрощаться со своей племянницей.

В холле ему встретилась Найла, которая сказала, что Кэтрин уехала к дедушке с бабушкой на воскресный обед.

— Хотите, чтобы я что-то ей передала?

— Все в порядке, я позвоню ей туда. Раз уж я здесь, не дадите ли мне те картины Рэйни?

— Конечно. Минуточку.

Пока Пэйн ждал Найлу, он позвонил на мобильный телефон Кэтрин.

— Привет, дядя Пэйн!

— Привет, солнышко! Я рад, что поймал тебя.

— Я тоже. Мне казалось, что я оставила тот роман в твоем доме, но когда я позвонила Бетти, она сказала, что не видела эту книгу. Ты не знаешь, где она могла бы быть?

Пэйн нахмурился.

— Я помню, что Диана просила ее у тебя. Может, книга все еще у нее? Если так, то я прослежу, чтобы этот роман к тебе вернулся.

— Спасибо. Как все складывается? — шепотом спросила она.

Он проглотил ком в горле.

— Лучше, чем я ожидал.

— Правда?

— Да, я увожу завтра утром Диану с собой в Париж.

— Она действительно собирается лететь с тобой?

— Действительно.

— Может, это означает…

— Что бы это ни означало, это прогресс, — прервал он ее. — Рэйни решила, что не будет работать у меня, она уехала пару часов назад с намерением вернуться в Колорадо.

Последовала длительная пауза.

— Она же собиралась нарисовать портрет Линды во вторник.

Пэйн не знал об этом.

— Скажи Линде, что Рэйни обязательно сделала бы это, если бы смогла.

— Скажу, — ответила Кэтрин тихо. — Дядя Пэйн… у тебя все хорошо?

Не спрашивай меня об этом, солнышко.

— Лучше не бывает. Если Диана сможет сделать этот шаг, кто знает, куда он приведет..

— Я скрещу пальцы на счастье. Я люблю тебя, спасибо за твою заботу обо мне.

— Я тоже тебя люблю. Чего бы тебе хотелось из Парижа? Твое пожелание.

— Чтобы ты был счастлив.

Один человек, которого он любил, сказал ему то же самое два часа назад.

— Кэтти, солнышко, передай всем мой привет, скажи маме и папе, что я увижусь с ними в следующий уикенд.

— Передам.

— Вот, пожалуйста. — Найла протянула ему картины.

— Спасибо вам за все. Моей сестре повезло, что вы у нее есть.

Он обнял ее и вышел из дома.

Когда приедет в офис, он оставит записку своей секретарше с просьбой отправить Рэйни эти картины по почте. Ведь они были ее детищем, она единственная имела на них право.

— Энди, отвези меня в дом Уилай.

Пэйн собирался следовать совету Рэйни буквально. Его собственная интуиция подвела его, но в ее интуицию он верил. Только Рэйни обладала даром внутреннего видения, возможно, она знала что-то, чего не знал он.

Спустя два дня, пораньше закончив совещание, Пэйн вернулся в парижскую квартиру возле Вандомской площади. Благодаря тому, что Рэйни помогла ему сделать схему Парижа, ему удалось достаточно четко организовать работу своих сотрудников, и теперь они опережали график.

— Диана, я вернулся и могу поехать с тобой по магазинам за свадебным платьем.

— Давай лучше останемся и поговорим.

Пэйн нахмурился. С воскресенья она находилась в таком хорошем расположении духа, в каком он не видел ее после того страшного покушения.

Если бы она сказала, что хочет вернуться домой, это означало бы, что она снова впала в ту парализующую депрессию, которой он безумно боялся.

Войдя в ее спальню, он обнаружил, что она сидит в инвалидной коляске в новом розовом костюме.

— Мне нравится твой костюм, ты выглядишь очень привлекательно.

— Надеюсь, ты и в самом деле так думаешь. Спасибо.

— Я никогда не лгал тебе по поводу твоего внешнего вида, — сказал он. — Из симпатичной барышни ты превратилась в красивую женщину.

Диана посмотрела на него.

— Ты никогда не лгал мне, боюсь, это мне принадлежит в этом честь. Когда я заявила, что хочу поехать с тобой в Париж, я лгала самой себе, я говорила себе, что меня интересует твоя работа, и во многом обманывала себя. Но теперь с этим покончено.

— В чем дело, Диана?

— В этом.

Она показала на книгу «Манхэттенский аристократ».

— Кэтрин искала ее. Она просила меня узнать, не видела ли ты эту книгу.

— Я тайком убрала книгу к себе в сумку, потому что хотела прочитать ее.

— Тебе удалось ее дочитать?

— Не издевайся, Пэйн.

Ей на глаза навернулись слезы.

Он схватил ее за руку.

— И не думаю, просто я знаю, что ты предпочитаешь читать более содержательную литературу.

— Это так, но она возбудила мое любопытство.

Я и предположить не могла, что эта книга заставит меня увидеть себя такой, какая я есть на самом деле. Это было ужасно, — сказала она. — Ты сможешь хоть когда-нибудь простить меня?

— За что?

Пэйн был ошеломлен.

— За то, что я ответила согласием на твое предложение и поставила тебя в невыносимое положение. Едва прочитав последнюю страницу этой книги, я начала ждать твоего возвращения, чтобы сделать это.

Она сняла бриллиантовое кольцо, которое он подарил ей, и положила ему на ладонь.

— Я украла у тебя шесть месяцев жизни. Ужаснее всего, что ты, как человек порядочный, был готов принести в жертву жизнь женщине, которую никогда не любил и не сможешь никогда полюбить.

Не такой любви я для себя хотела. Все время, пока я читала этот роман, мне казалось, что его сюжетная линия повторяет нашу жизнь, Пэйн, — твою, мою и Рэйни.

Он опустил голову.

— Я видела твои глаза, когда ты представлял ее мне… И потом то воскресное утро, когда любовью к тебе светились ее глаза… Я узнала вас обоих в этой истории, в которой двое людей стремятся друг к другу, но не признаются в этом по той причине, что у героя книги, Логана Таунсенда, есть невеста, а он — человек благородный. Единственная разница между этой книгой и нашей жизнью заключается в том, что я первая взялась за ум и готова освободить тебя от тех обязательств, которыми мне не следовало тебя обременять. Я знаю, почему ты это сделал. Грех лежит на мне: я обманывала саму себя, надеясь, что в конце концов все это сработает.

— Диана…

— Прежде чем поговорить с тобой, я позвонила родителям и сказала им, что наша свадьба отменяется. Меня совершенно не удивило, что мама вздохнула с облегчением. Завтра родители прилетят в Париж и отвезут меня в клинику в Цюрихе.

Эта книга помогла мне понять, что независимо от того, смогу я когда-нибудь снова ходить или нет, я хочу, чтобы какой-то мужчина полюбил меня так, как ты полюбил Рэйни. Как Логан Таунсенд полюбил врача, которая спасла ему жизнь. Если бы я силой не пыталась вызвать у тебя те чувства, которых ты никогда не испытывал, меня бы никогда не подстрелили. Моя одержимость тобой была болезненной и не правильной, и в конечном итоге она принесла нам обоим ненужное горе. Унизительно признаваться в этом, но ты заслуживаешь такого признания. Я понимаю, что натворила. Рэйни распознала героя на групповом фото, она сказала, что судья назвал это судьбой. Так оно и есть. Что было бы, если бы она не нарисовала тебя, Пэйн? Это стало началом цепочки событий, которая дала возможность тебе и мне жить так, как мы должны жить. Скажи ей: я рада, что она сделала это!

Впервые с момента покушения Пэйн обнял ее потому, что ему захотелось это сделать.

— Я уверен, что ты снова сможешь ходить, Диана.

— Я должна верить в это тоже.

Она крепко обняла его, потом оттолкнула от себя.

— Чего же ты ждешь? — Она улыбнулась. — Собирай свои вещи. Я выставляю тебя из твоей собственной квартиры, потому что есть в Колорадо одна женщина, которая умирает от любви к тебе.

Отправляйся к ней поскорее и, пожалуйста, прошу тебя, будь счастлив.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Рэйни.

— Да?

Она услышала, как открывается молния ее двухместной палатки.

— Ты спишь?

— Уже нет, — пробормотала она, и Крег забрался в палатку.

— Лгунья, я слышал, как ты плакала.

— Значит, и все остальные тоже слышали, — посетовала она.

— Не беспокойся об этом.

Он застегнул молнию и сел в полутьме, скрестив ноги, возле ее спального мешка. Солнце село, и быстро становилось прохладно.

— Люди все прибывают. Те, кто уже здесь, взволнованы предстоящим путешествием и не ложатся спать. Кроме того, я специально разбил твою палатку в стороне от остальных, чтобы обеспечить тебе уединение. Ты уже готова к разговору о твоем Денежном Мешке?

— Пожалуйста, не называй его так.

— Это же ласковое выражение, — усмехнулся он.

— Он совершенно не такой.

— Расскажи мне о нем.

— В данный момент он находится в Париже со своей невестой. Они собираются пожениться первого августа. Он… признался, что не любит ее.

Неожиданно слова полились потоком. Рэйни выплеснула все.

Тихо свистнув, Крег положил ладонь ей на руку.

— Это тяжело.

Она смахнула слезы со щек.

— По окончании судебного слушания ты сказал мне, что когда-нибудь, вспомнив это приключение, я посмеюсь над ним. Только эта мысль и помогает мне держаться.

— Но это не имеет никакого отношения к той боли, какую ты сейчас переживаешь. Хотя приятно слышать, что я на что-то годен.

— Ты годен на многое. — Она всхлипнула. — Почему же еще я, по-твоему, здесь? Только боюсь, как бы ты не пожалел, что взял меня в свое последнее путешествие по реке.

— Ты что, шутишь? Мне не терпится поделиться с тобой некоторыми новыми идеями по поводу моего магазина. Знаешь что? Я слышу подлетающий вертолет с последней группой туристов. Если ты еще не уснешь к тому моменту, как они устроятся, мы поговорим.

— Можешь не беспокоиться, мне кажется, я вообще больше не усну.

— Еще как уснешь. Проведешь завтра день на реке и уснешь как младенец.

Крег вышел из палатки, и она снова легла. В этой части каньона шум вертолетных винтов раздавался громче, чем обычно в скалах.

Теперь всегда, заслышав этот шум, она думала о Пэйне.

Удаляясь на вертолете от «Крегс-Хэда» и наблюдая за все труднее различимой фигурой Пэйна, Рэйни чувствовала такую тоску, что казалось, ей никогда не пережить этого.

Всхлипнув, она уткнулась в подушку.

Вертолет взлетел и устремился в сторону Лас-Вегаса. Теперь ее брат вот-вот вернется. Она была рада этому, так как нуждалась в его поддержке.

Наконец она услышала, как он снова открывает молнию на ее палатке.

— Крег, — окликнула она.

— Нет, это Пэйн.

— Крег, это не смешно.

— Согласен, — раздался знакомый голос.

Решив, что у нее начались галлюцинации, Рэйни схватила карманный фонарик.

Пэйн присел на корточки рядом с ней, и она вскрикнула.

— Тшш, дорогая.

Он закрыл ей рот поцелуем и выключил фонарик.

Рэйни не могла поверить в реальность происходящего.

— Я объясню все позднее, а пока ты должна только знать, что я свободен

Диана дала нам свое благословение. А теперь иди ко мне и дай мне тебя обнять.

Сердце у нее лихорадочно забилось, когда он спустил молнию на ее спальном мешке и заключил ее в свои объятия.

— Рэйни… — прерывистым голосом выдохнул он, покрывая ей поцелуями лицо и шею, — я так ждал этого момента.

— Я тоже, — призналась она.

Она подставила ему губы, и голова у нее пошла кругом от его жадного, горячего поцелуя.

Рэйни застонала, с каждым ее стоном он целовал ее все более страстно, пока они не превратились в единый пульсирующий организм.

Рэйни прижалась к его крепкому телу и обвила его руками и ногами. Ее губы блуждали по такому незабываемому лицу, которое она видела в своих снах. Теперь она могла позволить себе наяву то, чего так жаждало ее сердце.

— Я люблю тебя, — шептала она лихорадочно.

Он обхватил ладонью ее затылок, неистово целуя, потом с силой притянул ее к себе.

— Я так люблю тебя, что даже не знаю, есть ли слова, чтобы передать то, что я чувствую.

— Это те самые слова, которые я жажду услышать, мне не нужно других.

Она услышала, как он резко втянул воздух.

— Выходи за меня, Рэйни, я не могу жить без тебя.

— А я бы тебе и не позволила.

Они снова жадно прильнули друг к другу.

— Ты допустил ошибку, когда влез в эту палатку.

Я уже привыкла к тому, что ты рядом, — призналась она, когда он дал ей наконец возможность перевести дух. — Есть вероятность, что ты не выйдешь отсюда живым.

Он уткнулся лицом ей в затылок.

— От тебя так чудесно пахнет, тебя так приятно касаться. Мне нравится смотреть на тебя. Все в тебе просто чудо.

Молниеносным движением он перевернул ее так, чтобы видеть ее лицо. Полная луна светила ярко, и они хорошо видели друг друга.

— Сейчас я не могу разглядеть, какого цвета у тебя глаза, могу только сказать, что они темные.

Сейчас ты похож на моего Сказочного Принца.

Его белозубая улыбка ослепила ее, она еще никогда не видела его таким.

У нее перехватило дыхание.

— Что случилось, дорогая?

— Ничего. Просто я вспомнила, что почувствовала, когда закончила рисовать обложку к «Манхэттенскому аристократу».

Он поцеловал ее в кончик носа.

— И что же?

— Ты был воплощением моей мечты, которая ожила на куске холста. У тебя были темно-каштановые волосы и нордические синие глаза, которые, казалось, видели то, чего никто другой не мог даже представить. Черты лица свидетельствовали о напряженной работе, жертвах и триумфах. Под твоим деловым костюмом угадывались тело и осанка завоевателя, того, кто стремится осваивать новые горизонты. Но ты был мужчиной, которого еще не изменила любовь женщины… Когда ты улыбнулся мне сейчас, я поняла, что это была та составляющая, которой не хватало. Ее не хватало тогда, когда ты был с Дианой, но я не хотела сознавать это.

Если бы мне пришлось рисовать тебя сейчас, ты бы выглядел совсем по-другому.

— Потому что я стал другим. — Голос у него дрогнул. — Ты преобразила меня так, что я сам себя не узнаю. Рэйни… — воскликнул он, — я не хочу плыть завтра по реке.

— Я тоже.

— Я хочу как можно скорее познакомиться с твоей семьей.

— Мы поедем ко мне утром, и я представлю тебя родителям. Моя мама уже давно твоя поклонница. Папа будет в восторге оттого, что я нашла наконец любовь всей моей жизни.

Он привлек ее к себе властным движением, от которого ее бросило в дрожь.

— Ты никогда не бывала с мужчиной?

— Нет, я ждала своего единственного.

— О, Рэйни… — Он то отстранял, то притягивал ее к себе. — Поскольку я не знаю, сколько еще смогу ждать, пока сделаю тебя своей, нам надо пожениться как можно скорее. Из уважения к Диане и ее семье я хотел бы, чтобы все прошло скромно.

— Я тоже. Я всегда хотела, чтобы церемония проходила в нашей семейной церкви. Время самое подходящее. Крег будет здесь послезавтра.

— Тогда у моих родственников будет время, чтобы прилететь сюда. Кэтрин будет вне себя от радости.

— Она обожает тебя, Пэйн. — От волнения у нее сжалось горло. — Пэйн, расскажи мне о Диане.

— Представляешь, она взяла «Манхэттенского аристократа» с собой. Когда я во вторник утром вернулся в квартиру, она читала его и ждала меня.

— О, дорогой. — Жгучие слезы заструились у нее из глаз. — Я боялась, что, если она когда-нибудь заглянет в эту книгу, ей станет больно.

— Не то слово, она была просто раздавлена чувством вины.

Несколько минут Рэйни лежала и с удивлением слушала его рассказ о том, как Диана предоставила ему свободу и попросила прощения.

— Я буду молиться о том, чтобы Диана снова смогла ходить.

— Мы оба будем.

— Я обязана Диане жизнью, она отпустила тебя, подарив нам жизнь, — воскликнула Рэйни.

— Она сказала то же самое о тебе. Благодаря твоим картинам она захотела снова ходить и любить.

— Я как-нибудь позвоню Бонни Ригли и расскажу ей все. Она будет потрясена тем, что одна из ее историй послужила переломным моментом в жизни человека.

— Эта книга изменила жизнь каждого из нас, Рэйни. Я никогда больше не буду недооценивать силы романов. Моя сестра Филлис, может быть, станет следующей интеллектуалкой, которая признает, что была не права.

Рэйни загадочно улыбнулась.

— Если это случится, можно я скажу об этом Грейс Карлоу?

— А почему это так важно?

— Помнишь вопрос, который она задала в конце судебного слушания? Она спросила, как ты узнал про свой портрет на обложке.

— Я помню все. Это было в тот день, когда Рэйни Беннетт вошла в мою жизнь.

Она теснее прижалась к нему, все еще до конца не веря, что мужчина ее мечты сжимает ее в своих объятиях.

— Когда суд закончился, Грейс сказала Бонни и мне, что мистер Финауэр будет горд, узнав, что дочь сенатора Стерлинга-Бойса и его горничная читают романы «Красной Розы».

Пэйн хмыкнул.

— Можешь сказать мисс Карлоу все что угодно.

— Тогда я, пожалуй, лучше встану и скажу Крегу, что мы не поедем с ним завтра утром.

— Он уже знает.

— Как?

— Мы с ним немного посовещались перед тем, как я забрался в твою палатку. Он уже принял меня в вашу семью.

— Я так счастлива, что, кажется, взорвусь.

— Не делай этого, — дурашливо прорычал он ей в шею. — Я вынашиваю некоторые планы на завтрашнее утро. Пилот подберет нас около восьми. В Лас-Вегасе мы пересядем на самолет в Гранд-Джанкшен. Мне не терпится познакомиться с моим соперником.

Рэйни нахмурилась.

— О чем это ты? В моей жизни нет другого мужчины.

— Есть. По словам твоей мамы, ты и этот парень были неразлучны с тех пор, как ты прилетела домой из Нью-Йорка. Насколько я понимаю, он спит в твоей постели.

— Уинстон! — радостно воскликнула она.

— Кто же еще? — Пэйн хмыкнул. — Если он собирается жить с нами в «Крегс-Хэде», я бы хотел начать налаживать с ним отношения прямо сейчас.

Если мне удастся добиться того, что он будет хотя бы терпеть меня, то у нас все будет хорошо.

Терпеть тебя…

Рэйни обвила его руками.

— Он полюбит тебя и ничего не сможет с этим поделать, как и я. Диана верно сказала, я воск в твоих руках, как говорит народная мудрость.

— Такой дивный воск.

От его поцелуя ее бросило в жар. Когда он в конце концов прервал этот поцелуй, она была не в состоянии его отпустить.

— Отпусти меня, — прошептал он, — я не ручаюсь за себя, когда я рядом с тобой. Давай прогуляемся к реке и поговорим о наших планах до восхода солнца.

— Оно уже взошло, дорогой. Разве ты не знаешь, что вся вселенная наполнилась светом с того момента, как ты просунул ногу в мою палатку?

Настойчивый лязг бакена, который обозначал границу канала, вернул Пэйна к действительности.

Он, не глядя, протянул руку к той, которая уже двадцать четыре часа была его женой.

Вместо ее теплого роскошного тела, так часто прижимавшегося к нему всю эту ночь, его рука нащупала холодную простыню и подушку, еще хранившую ее аромат.

Окончательно проснувшись, Пэйн резко сел. В полутемной каюте под палубой он был один. Может быть, она пошла в главный салон, за камбузом?

— Рэйни.

Никакого ответа.

Он поспешно взбежал по трапу.

Не обнаружив никаких признаков жены и в кубрике на корме, он почувствовал себя так, словно его выбросило за борт.

Пэйн бросился бегом на переднюю палубу.

— Рэйни! — крикнул он во всю мощь своих легких.

— Я здесь, дорогой!

— Господи боже, я уже думал, что потерял тебя… Он так дрожал, что едва держался на ногах. — Никогда больше не поступай так со мной.

— Не буду… обещаю… — Голос у нее дрогнул. Сожалею, что напугала тебя, Пэйн, прости меня.

Он без остановки покрывал поцелуями ее лицо и волосы.

— Если бы что-то случилось с тобой…

Она прижалась к нему теснее.

— Клянусь, никогда преднамеренно не стану пугать тебя. — Она подняла повлажневшие глаза на него. — Ты знаешь, что я люблю тебя больше жизни.

Прошедшая ночь…

Он и не представлял, что значит жизнь, до прошлой ночи. Ее любовь заставила его почувствовать себя так, словно он родился заново.

— Ты моя жизнь, Рэйни. Когда я протянул руку к тебе несколько минут назад, а тебя не оказалось на месте…

— Я хотела, чтобы ты еще немного поспал, а пока взяла блокнот для рисования. Мне было нужно больше света, и я вышла на палубу. Когда несколько минут назад разбушевался ветер, я отложила рисование и решила принести тебе завтрак в постель. Я уже возвращалась, когда услышала твой отчаянный зов, и подумала, что с тобой случилось что-то ужасное.

— Кое-что ужасное действительно случилось тебя не оказалось рядом.

— Точно такое же чувство пережила и я, когда вертолет увозил меня из «Крегс-Хэда» и я знала, что больше никогда тебя не увижу.

— Все это уже в прошлом, — прошептал он, — теперь ты моя жена, и мне нравится твое предложение позавтракать в постели, но в следующий раз, когда почувствуешь непреодолимое желание рисовать, сначала скажи мне об этом — мое сердце не выдержит такого испытания во второй раз.

— Как и мое. Я обожаю тебя, Пэйн, и не могла бы жить без тебя теперь.

— Значит, мы понимаем друг друга, — прошептал он. — Давай уйдем с этого ветра и примем теплый душ.

Щеки у нее порозовели.

— Если мы начнем с этого, ты умрешь с голоду.

Он сделал глубокий вдох.

— Я уже умираю, от желания.

Он схватил ее и понес в спальню.

После того, как в половине одиннадцатого утра в семейной церкви Рэйни состоялась церемония, за которой последовал обед в доме ее родителей, пилот самолета, принадлежавшего компании Пэйна, доставил их, его родственников и телохранителей обратно в Нью-Йорк.

Оттуда он и Рэйни прилетели на вертолете в «Крегс-Хэд», где пересели в шлюп, чтобы начать свой медовый месяц.

Как только они вышли в океан, чтобы Рэйни смогла полюбоваться видом их дома со стороны воды, Пэйн бросил якорь в заливе.

Обеспокоенный тем, что, должно быть, утомил ее своей ненасытной страстью, Пэйн с восторгом осознал, что ее влечение к нему было так же безгранично.

Женитьба на Рэйни была выдающимся событием всей его жизни.

Она хотела ребенка немедленно. Втайне он тоже мечтал об этом, но сказал ей, что не хотел бы, чтобы она торопилась.

Она протянула ему альбом для рисования. Свой рисунок она назвала «Наш первый маленький инженер». На рисунке был изображен ребенок месяцев шести в сапогах и рабочей каске. Он сидел на плечах у Пэйна. Сходство отца с сыном было потрясающим.

— Я нарисовала это в ту первую ночь, когда ты остался в доме моих родителей. Поскольку я не могла забраться к тебе в постель, то не придумала ничего лучше, чтобы чувствовать близость к тебе.

Он уже убедился, что его жена была ясновидящей, и знал, что маленькому мальчику суждено скоро появиться на свет.

Отложив альбом, он протянул к ней руки.

— Тебе больше ничего не надо придумывать, я обещаю тебе такую близость, что ты запросишь пощады.

— Боюсь, это будет нескончаемо, — произнесла она дрожащим шепотом.

— Значит, мы счастливейшие мужчина и женщина на свете.

Когда она заснула, Пэйн встал с кровати, чтобы посмотреть, над каким рисунком она сейчас работает.

Он нашел ее рюкзак и вытащил блокнот для рисования. Вглядевшись еще раз в «маленького инженера», он перевернул страницу и столкнулся лицом к лицу с самим собой.

Это был тот же самый рисунок, что и на обложке «Манхэттенского аристократа», но в объятиях Пэйна была другая женщина, и совершенно другим было выражение его глаз на этот раз он обнимал свою любимую жену. Они были в свадебных одеждах.

На стене его кабинета висела другая картина, на ней был изображен «Крегс-Хэд» и парусник. Другая маленькая фотография стояла на его письменном столе рядом с Уинстоном. Это была фотография Бруно.

На рисунке были дата и название: «Выражение любви».

— Я хотела навечно запечатлеть нашу свадебную ночь. — Рэйни возникла за его спиной, обхватила его руками и прижалась щекой к его спине.

Он положил рисунок на край кровати и взял ее лицо в свои ладони.

— Мы повесим это в нашей спальне. Это будет наша путеводная звезда, которая поведет нас вместе по жизни.

ЭПИЛОГ

— Рэйни.

— Да, Бетти?

— К вам пришли.

Рэйни ждала появления мужа с минуты на минуту.

— И кто же это?

— Вам хотят сделать сюрприз.

По соображениям безопасности в «Крегс-Хэде» не появлялся никто, кроме членов семьи. Если только… Может быть, это Дрю Уоллэс? Он и его жена уезжали отдыхать в Канаду. Возможно, он решил нанести теперь, возвратившись, визит ее мужу.

— Я сейчас спущусь, Бетти.

Рэйни была на восьмом месяце беременности и двигалась не так быстро, как когда-то. Иногда она останавливалась на ступеньках и ждала, пока пройдут судороги в ногах, прежде чем сделать следующий шаг.

Уинстон останавливался вместе с ней и тоже ждал. Пэйн находил это очень забавным. Когда она достигла нижней ступеньки, ее окликнули по имени. Она повернула голову и увидела красивую длинноногую брюнетку, которая шла к ней навстречу.

— Диана… — не веря себе, выдохнула Рэйни.

Женщина лучезарно улыбалась.

Они обнялись.

Рэйни вытерла глаза.

— Вы не знаете… вы просто не представляете, что это будет значить для Пэйна.

— Представляю, — уверила ее Диана.

Она подняла руку, и Рэйни увидела на ее пальце обручальное кольцо.

— Теперь я миссис Анти. Мой муж, Карл, — доктор, которого я встретила в клинике в Швейцарии.

Мы тоже ждем малыша. Мы живем в Цюрихе и в первый раз приехали домой. Если вы сможете, я была бы рада видеть вас с Пэйном в доме моих родителей на ужине сегодня вечером. Не принято приглашать в последнюю минуту, но мы только что прилетели, и мне не терпелось увидеться с вами.

— Я бы и не хотела, чтобы вы откладывали это. Сердце Рэйни переполняли чувства. — Я слышу шум вертолета. Почему бы вам не выйти из дома и самой не пригласить Пэйна?

Диана улыбнулась и направилась к выходу. Рэйни медленным шагом последовала за ней, с радостью следя за тем, как легко движется эта столько перенесшая женщина.

Это был интимный момент встречи двух людей, которые пережили вместе трагедию.

Вертолет сел, и Диана побежала к нему, махая руками.

Рэйни увидела, как ее муж спрыгнул и схватил Диану в объятия. Они проговорили минуты две или три.

Их радость была безграничной. Как и радость Рэйни.

Она прислонилась к дверному косяку в ожидании, когда самый замечательный мужчина на свете расскажет ей об этой встрече. Ей не пришлось долго ждать: как только Диана уехала, Пэйн бросился к Рэйни.

Когда он приблизился, она увидела то, чего не хватало их браку, чтобы быть счастливым, — выражение покоя в его глазах.

Она знала, что именно это он и хотел сказать ей, когда обнял ее и заплакал.

Content

Ребекка Уинтерз
От сердца к сердцу

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ