Притяжение. Сборник

Притяжение

Evelyn C. (перевод Ehv-irina)

Алекс на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. По мере того, как солнце на небосклоне поднималось все выше, предвещая палящую жару, движение на дороге становилось все интенсивнее.

Сделав еще пару вздохов, чтобы снять с себя последние остатки сна, женщина взглянула на спящую подругу, Тори.

Они уснули лицом друг к другу каждая на своей половине «Кровати-мечты», которая обещала им незабываемую ночь в отеле Westin. Синие глаза нежным взглядом прошлись по каждому изгибу стройного молодого тела, редкая возможность изучить каждую впадинку и ямочку на родном лице. Только на этот раз, где-то на подсознательном уровне Алекс начала понимать, что перед ней лежит самая прекрасная женщина в мире.

Утро наступило быстро. Ночные тени, скользя по стене, постепенно исчезали, давая возможность солнцу окрасить комнату в золотистые оттенки. Ее душа устремилась к свету, исходящему от Тори, сердцебиение участилось, Алекс впитывала в себя ее тепло, стараясь запомнить умиротворенное выражение лица, линию подбородка, полные губы и тонкую шею. Взгляд скользнул ниже на золотое ожерелье, покоящееся на груди.

Наконец, вся комната заполнилась светом. Пока Алекс витала в облаках, Тори пошевелилась во сне. – Ммммммм, - протянула девушка и, перевернувшись на спину, взглянула на профиль Алекс, окутанный золотым ореолом.

Алекс нервно провела языком по сухим губам. Перед ней лежала прекрасная богиня, и она как никогда ощущала ее близость. В этот момент луч солнца, прокравшийся между занавесками, упал ей на глаза и на мгновение ослепил ее. Прекрасное видение исчезло, и Алекс вернулась мыслями в прошлое - в точно такой же солнечный день.

* * *

- Ты это серьезно, Алекс?

Брюнетка яростно вырвала рукой траву из земли. - Да.

Они лежали на поляне в парке – их излюбленном месте отдыха по вечерам. Девушки часто приходили сюда, чтобы почитать, погулять, поиграть с собаками, которых выгуливали отдыхающие, или позагорать, когда солнце стояло в зените.

Тори сидела, согнув колени и расставив ноги, опираясь руками в землю. Алекс лежала на животе, тайком любуясь загорелыми ногами подруги, выглядывающими из-под розовых шорт. Они рассказывали друг другу о том, как прошла их неделя, о скором окончании школы и еще многом другом, о чем обычно могут бесконечно говорить лучшие подруги. После долгих раздумий, занявших несколько недель, Алекс решила бросить колледж и поехать путешествовать, ведь только так она могла продолжить заниматься любимым делом — рисовать. Ее страшила реакция Тори, в конце концов, какой здравомыслящий студент бросит стипендию и экономический факультет в Принстоне, чтобы заниматься какой-то там мазней.

Как вдруг ее ладони нежно коснулась тонкая рука. Алекс рассеянно скользнула взглядом вверх по руке, после чего посмотрела Тори в глаза.

- Алекс, ты знаешь, что я люблю тебя, но я не знаю, что тебе сказать. Если это твоя мечта, если ты абсолютно уверена в своем выборе, и знаешь, что это именно то, чего ты хочешь... - Тори задумчиво улыбнулась. - ...Тогда сделай это. Сделай это и пошли к черту те, кто скажет тебе обратное. - В этот момент солнце выглянуло из-за облаков и осветило девушку, создавая ослепительный ореол вокруг золотистых волос. - Так что же ты собираешься рисовать?

Тебя, подумала Алекс.

* * *

Алекс все-таки закончила колледж. На удивление, ее родители не возражали против ее планов, но при условии, что она закончит учебу. Более того, они предоставили ей доступ к ее целевому фонд, стараясь хоть немного смягчить ее вступление во взрослую жизнь.

И Алекс начала воплощать свой план в действие. Ее первой остановкой была Франция, затем Нидерланды, Германия и Италия, в конечном итоге она решила остановиться на Португалии, прожив там шесть месяцев. Она жила и работала, выполняя частные и некоммерческие заказы, наивно полагая, что так она научиться ремеслу и войдет в арт-богему. А сколько ее окружало здесь красивых женщин!

Имея лишь поверхностные знания о поэзии, искусстве и философии, Алекс решила обратиться к мастерам своего дела. После нескольких месяцев обучения, попыток донести суть своего творчества, девушка пришла к печальному выводу, что ее талант далек от новаторского. Однако, то что она не была Артемизией и не обладала врожденным даром, еще не означало, что она не могла быть успешной в этой сфере.

Используя знания и исходя из своего опыта, Алекс начала заводить знакомства с малоизвестными художниками. Используя деньги фонда, она с помощью уговоров и природного очарования убеждала их показать миру свои работы. По мере того, как ее выставки становились все популярнее и популярнее, Алекс научилась выделять из посредственности истинные шедевры, обещающие принести коммерческий успех.

В конечном итоге мир высокого искусства распахнул перед ней свои двери. Париж, Флоренция, Мадрид, Прага, ее потрепанный загранпаспорт свидетельствовал о напряженном графике работы. Алекс упорно работала и играла по-крупному. Ее ценили и уважали легендарные дома моды и искусства Европы.

Находясь на вершине успеха, Алекс наслаждалась общением с моделями, дизайнерами и художниками, которые в свою очередь никак не могли насытиться ею. Деловые костюмы, скроенные по фигуре, подчеркивали ее природную красоту и грацию. Волосы черные как смоль и небесно-синие глаза сверкали с обложек журналов, наряду с последними сплетнями.

В двадцать восемь, любимица европейского современного искусства отправилась в Мексику, чтобы завоевать еще один оазис, где обитали талантливые художники, а дальше был Дальний Восток. Ее график был расписан на два года вперед.

Но, несмотря на постоянные разъезды, Алекс всегда несколько раз в год приезжала в родной город. Она даже купила небольшой дом недалеко от фермы родителей, только чтобы быть ближе к ним, городскую же квартиру Алекс использовала в основном для работы и встреч с любовницами.

* * *

Легкий озноб прошелся по всему ее телу, заставив Алекс юркнуть обратно под одеяла и укутать ими Тори. Несмотря на проникающие в комнату солнечные лучи, в номере было все еще прохладно, и это напомнило Алекс о ее наготе.

В памяти мгновенно всплыли воспоминания о возвращении домой из ее последней поездки из Сингапура, где прошел один из лучших арт-фестивалей.

В квартире было чисто, холодно и тихо. Двухэтажный пентхаус был обставлен деревянной мебелью, в попытке придать ему ощущение тепла и домашнего уюта. Частично это удалось сделать ее родителям, однако это место так и не стало для нее домом. Алекс все еще мучили воспоминания о комнате в общежитии, где она провела четыре счастливых года с Тори.

* * *

Впервые они встретились друг с другом в детском саду. Их богатые родители переехали в старый город, полные решимости не выделяться из толпы и не быть снобами. Следуя своим принципам, они отдали детей в государственный садик, где и познакомились их семьи.

Алекс вспомнила свой первый день, как была тогда перегружена новой обстановкой и звуками, однако, освоившись, вскоре уже во всю играла с новыми игрушками и друзьями. Не прошло и пару месяцев, как она стала лидером среди ребят. Однажды взрослые мальчишки отобрали у нее фломастеры, именно в тот день она познакомилась со своей будущей лучшей подругой. Прежде, чем Алекс смогла закричать и наброситься на обидчиков, она почувствовала как кто-то дернул ее за футболку.

Резко обернувшись, она обнаружила милую светловолосую девчушку с огромными зелеными глазами, умоляюще смотрящими на нее. В расстроенных чувствах, что ее отвлекли, Алекс уже собиралась освободиться от захвата, как вдруг девочка сунула ей несколько фломастеров прямо в лицо, замарав при этом кончик ее носа. Увидев творение своих рук, блондинка захихикала. Рассердившись, Алекс выхватила у незнакомки фломастеры и размахнулась, намереваясь бросить их, как вдруг заметила, что они разной палитры. Светловолосая девочка, не отрывая глаз, смотрела на нее. Алекс перевела взгляд с фломастеров на ребенка. Девочка ждала.

- Твои?

Девчушка энергично закивала головой и пискнула. - У меня есть еще, мы можем поделиться.

Алекс вздохнула и взяла незнакомку за руку. Девочки присели на пол и принялись выводить замысловатые художества на бумаге. К концу дня, Алекс узнала, что ее новую подругу зовут Виктория, однако, посчитав, что это имя очень трудно для произношения, обе решили сократить его до Тори, которая с этого момента решила для себя никогда не разлучаться со своей новой подругой.

Такая тесная дружба позабавила их родителей. Но даже в школе, учась в разных классах, эта связь не разорвалась. Подруги поклялись, что ничто и никто не разрушит их дружбу и не разлучит их.

В старшей школе Тори расцвела, превратившись их неуклюжего утенка в прекрасного лебедя. Длинные светлые волосы, которые она обычно завязывала в консервативный хвостик, сменила модная прическа в стиле пост-панк, которая в сочетании с ее теплыми зелеными глазами и мягким характером сделало ее одной из самых привлекательных девушек в школе. О! Еще Тори рано поняла, что девушки ей нравятся больше чем мальчики, но она хранила свой секрет вплоть до старшей школы. Алекс же пребывала в ужасе от того, что превратилась в мишень для гей – ненавистников и девочек-любительниц поэкспериментировать со своей сексуальной ориентацией. В отличие от подруги, Тори обожали все. Отчасти в этом ей поспособствовала работа на школьном радио в качестве ди-джея и черный пояс по айкидо.

Алекс же в старшей школе преуспела в спорте, встречалась с горячими парнями и ходила за Тори как приклеенная, присматривая за ней. Большую часть времени Тори проводила за внеклассными занятиями, иногда практически полностью забывая про своих подружек. Так ею было разбито не одно сердце, но даже после разрыва, она всегда старалась поддерживать со своими бывшими хорошие отношения.

В университете Тори полностью сосредоточилась на учебе. Работа волонтером в некоммерческих организациях, постоянное участие в молодежных гей-движениях привели к тому, что ее стезей стал факультет социалогии. Учась в университете, она создала группы по защите прав женщин и геев, организовала в студенческом городке курсы самообороны для женщин... и влюбилась в Алекс.

Момент прозрения наступил совсем неожиданно. Однажды они валялись на диване и занимались. Алекс приготовила ей чашку чая, что она делала для нее практически каждый вечер. Они сидели на противоположных концах дивана, переплетясь друг с другом ногами. Читая, Алекс бессознательно массировала ей ноги. Тори посмотрела на подругу и вдруг отчетливо поняла, что ей доставляют огромное наслаждение такие моменты интимной близости.

Именно в этот момент Алекс оторвалась от своей книги и посмотрела на Тори. – Что-то случилось?

Смутившись, Тори пожала плечами. - Ничего.

- Ну ладно. – Синие глаза блеснули, когда Алекс поняла, что поймала Тори за непристойными мыслями.

Захватывающая жизнь в университете полностью завладела брюнеткой. Впервые в жизни, она была вдали от семьи, окруженная толпой молодых женщин. Ее гормоны зашкаливали, и она дала себе свободу действия. Именно на первом курсе, Алекс встретила и познала свою первую женщину.

Мария была студенткой по обмену с Кубы. Это был тихий бар, где обычно по четвергам отдыхали студенты после тренировки. Алекс и ее товарищи по команде решили заглянуть туда, прежде чем отправиться обратно в общежитие. В баре на всю катушку гремела музыка в стиле латино. Это бармен перед закрытием решил немного оживить публику. Несколько пар вышли на маленький танцпол, в попытке станцевать самбо. Смотреть на них, было довольно забавно. Алекс улыбалась, постукивая в такт пальцем по столу.

Глядя на танцоров, девушка заметила упругую попку, обтянутую узкой юбкой, и сексуально покачивающиеся стройные бедра. Посмотрев выше, она заметила блестящие кудри, мокрые от пота, и глаза с полуопущенными веками, наблюдающие за ней. Наблюдающие за ней? Танцующая женщина плотоядно ухмылялась, чуть приоткрыв пухлые губы и выгнув брови. Алекс двинулась к ней, и вот они уже терлись друг о друга животами, все теснее и теснее соприкасаясь бедрами. В отличие от своей партнерши, которая обвила руками ее шею, Алекс старалась не касаться женщины руками, но это не мешало ей чувствовать, как напряжена и возбуждена незнакомка. Они энергично двигались в такт музыки, и хотя Алекс еще не коснулась своей партнерши, по мере того, как она вдыхала пряный аромат, исходящий от танцующей рядом с ней женщины, ее дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Спустя полчаса, Алекс уже ласкала пальцами обнаженные бедра, дразня и исследуя язычком сладкую плоть Марии. Они занимались безудержным сексом всю ночь, после которой Алекс открыла для себя совершенно новый мир.

Вот только она не была уверена, что Тори обрадуется этой новости. Ее подруга двойственно относилась к любительницам бисексуальности, поэтому Алекс решила подождать и посмотреть, не окажется ли эксперимент с Марией единственным. Но после Марии была Иоланда, Майк, Петра, Крис, и Алекс поняла, что должна обо всем рассказать Тори.

Сидя в пятницу вечером в их комнате в общежитие, Алекс решила, наконец, затронуть волнующую ее тему. Они только что поужинали и сели за учебу. - Как дела у Линды?

Тори сосредоточенно изучала свои записи. – Она в порядке, - отвлеченно ответила она. По правде сказать, занимаясь, Тори приучила себя блокировать посторонний шум, чтобы не отвлекаться от учебы, а сейчас самое огромное в ее жизни отвлечение сидело прямо перед ней со скрещенными ногами, одетая в спортивные шорты и майку. Тори знала, что стоит ей только взглянуть на Алекс, и глаза выдадут ее желание.

* * *

Тори был просто ошеломлена признанием Алекс. Это смахивало на один из эпизодов «Секса в большом городе». Ее лучшая подруга была лесбиянкой. Ну, не совсем. Хорошо. Я смогу справиться с этим. В конце концов, Алекс никогда не зацикливалась на своей сексуальности. Может быть, она просто экспериментировала, кричал у Тори в голове тоненький голосок, поднимая волну злости и ревности, что Алекс не выбрала ее. Черт.

Понимая, что ее молчание затянулось, Тори кашлянула, возвращаясь к реальности. Алекс нервно покусывала нижнюю губу, беспокойно теребя одеяло.

Не испорти все, Тори.

- И что ты по этому поводу думаешь?

Алекс взглянула на подругу сквозь полуопущенные ресницы. – Неужели ты хочешь меня в чем-то просветить?

Тори засмеялась.

Алекс облегченно улыбнулась и рассказала Тори о событиях, произошедших с ней с той ночи. Следующие несколько недель, Тори взяла над Алекс шествие, водя ее по гей-клубам и посещая с ней различные группы по нетрадиционной сексуальной ориентации, пока однажды та не кинула в нее подушку, требуя чтобы она, наконец, прекратила и замолчала.

- Я делаю это для твоего же блага.

- Тори, ты портишь все веселье.

- Ну, хорошо ...

Алекс закатила глаза. - Я знаю, что в этих делах у тебя больше опыта, но, конфетка, если я хочу чему-нибудь научиться, то должна сама все испытать. Даже если это отстой.

После они рассмеялись и обменялись объятиями. Так Тори дала Алекс свое благословение, и с этого момента их студенческую жизнь никогда нельзя было назвать скучной.

Но до того момента, как они стали любовницами, было еще далеко.

* * *

Как же это случилось?

Тихий звон столовых приборов в главной комнате номера возвестил о том, что им доставили завтрак. Пришло время вставать, но вместо этого Алекс еще теснее прижалась к Тори, продолжая вспоминать прошлое.

Ты прекрасно знаешь, как это произошло, упрекнула себя Алекс. Это случилось на втором курсе сразу же после того, как она порвала с Паулой. Алекс мысленно передернула плечами. Паула была чертовски хороша в постели, и для нее был шок, когда она застукала ее развлекающейся с другой девушкой.

* * *

Алекс вспомнила, как возвращалась в свою комнату в дурном настроении. Тори была там, спокойно делая свою домашнюю работу. Ее новые очки сидели низко на носу, неподалеку стоял стакан сока. Алекс влетела в комнату и захлопнула дверь. Документы Тори мгновенно разлетелись по кровати, девушка едва успела схватить стакан, чтобы тот не опрокинулся.

- Алекс!

Но темноволосая фурия ее не слушала. Алекс металась по комнате, бормоча и ругаясь себе под нос, одновременно рывками стягивая с себя кожаную куртку и скидывая туфли, одна из которых ударилась о стену неподалеку от письменного стола Тори.

- Алекс! – Закричала блондинка.

- Что?

- Что происходит?

- Чертова гребаная сука! – Не переставая, ругалась Алекс.

- Вау! - Тори сняла очки и присела на соседнюю кровать. – Давай, иди сюда и расскажи мне, что случилось. - Она похлопала по кровати и протянула разгневанной подруге руку.

Алекс, не выдержав, начала плакать и, всхлипывая, выложила Тори всю историю, что с ней приключилась.

Спустя несколько часов, проведенных за душевной беседой в теплых объятиях лучшей подруги, Алекс почувствовала себя гораздо лучше. В итоге девушки решили перекусить и провести остаток вечера за просмотром какого-нибудь фильма, поедая много-много мороженого.

Наслаждаясь десертом, кормя друг друга с ложечки, их трапеза постепенно превратилась в интимное действо, заключающееся в слизывании друг с друга капелек сладкого ликера. Тори никак не удавалось убрать большой сгусток шоколада с груди Алекс.

- Ой! У меня ничего не выходит. Ой, прости, но думаю, что я только что сделала еще хуже. - Тори смущенно улыбнулась.

Взглянув вниз на пятно, Алекс сказала: - Ой, да не беспокойся об этом. В любом случае ее давно уже следовало отнести в прачечную. - Но Тори не унималась. Преисполненная решимости довести дело до конца, она наклонилась и прижалась ртом к мягкой ткани, надеясь, что влага поможет избавиться от пятна. Вот только она не подумала о том, что ее нос при этом уткнется в грудь Алекс, пока не услышала чувственный протяжный вздох. В ужасе Тори начала отодвигаться, как вдруг почувствовала, как Алекс схватила ее за голову обеими руками, притянула к себе и поцеловала в губы.

Тори жадно ответила на поцелуй, глубоко проникнув языком в сладкий грот, заставив Алекс застонать в ответ. Сжав Тори в страстных объятиях, брюнетка, используя вес своего тела, повалила подругу на спину, отчего футболка той задралась, открыв ее взору упругую грудь и едва не лишив Алекс рассудка.

- Алекс? – Прохрипела Тори, слегка ошеломленная таким резким поворотом событий. Ее разум протестовал, а тело кричало «да», выгибаясь под сильными руками, навстречу жадному рту. Соски затвердели и ныли, требуя, чтобы на них обратили внимание. В этот момент ее тренировочные брюки соскользнули вниз. Тори уже хотела сказать Алекс, остановиться, чтобы она смогла отдышаться, но в следующую секунду с ее губ сорвался судорожный вздох, когда чувственный рот нашел ее клитор.

О, Боже. Тори чувствовала, что балансирует на грани. Все было слишком быстро, но Алекс твердо вклинила свою голову между ее бедер. Девушка изо всех сил впилась ногтями в плечи Алекс, выгибая бедра навстречу извивающемуся внутри нее языку. Быстрее. Жестче. Пока, наконец, ее тело не потряс мощный взрыв, заполнивший всю ее теплом.

Алекс не могла насытиться Тори, испытывая первобытное желание взять ее ... обладать ею. Она пожирала Тори, словно изголодавшийся хищник – ее запах, ее вкус полностью завладели всем ее существом. Чем больше она касалась ее, тем сильнее становилось ее желание. Когда Тори закричала в экстазе, Алекс жадно прильнула ртом к ее лону, из которого хлынул сладкий нектар, и в изумлении застонала, почувствовав головокружение от собственного эмпатического оргазма.

Такого с ней еще не случалось.

Тори лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша. Алекс положила голову на живот подруги и вдыхала запах ее страсти.

Излишне говорить, что с этого момента их отношения изменились.

Первые несколько дней после близости, Алекс избегала Тори. На следующее утро, не успев толком еще проснуться, она, сломя голову, побежала на занятия и не пришла ночевать. То, что случилось, оказалось ошибкой, и Тори поняла что, чтобы сохранить их дружбу, она должна развеять любые опасения Алекс, что из-за одной ночи, проведенной вместе, они перестанут быть подругами.

Они не виделись и не разговаривали несколько дней. Наконец, терпение Тори лопнуло, и она решила провести день в комнате и дождаться Алекс. Вернувшись с занятий и увидев Тори, читающую на кровати, брюнетка сразу же поняла, что время пришло.

- Мы должны поговорить.

- Тори, я ...

Алекс неловко топталась у двери. - Послушай, прости за то, что случилось. ... Не знаю, что на меня нашло ..., - неуверенно начала она.

У Тори защемило сердце. Несмотря на обстоятельства, часть ее надеялась, что все обернется по-другому, что они, наконец-то, будут вместе … большее, чем просто друзья. Взяв себя в руки, она проигнорировала боль от умершей мечты.

- Можешь просто сказать мне, что ты не смогла справиться со своими гормонами, - сказала Тори, чтобы успокоить Aлекс, которая смотрела на нее так, будто готова убежать в любую секунду. Увидев облегчение в синих глазах подруги, блондинка поняла, что приняла правильное решение.

- Хмм. Значит, мы в порядке?

- Конечно.

Их отношения медленно становились прежними. Тори, не желая разрушить их родственную связь и потерять лучшую подругу, сделала вид, что забыла об инциденте. Одна ночь, проведенная вместе, того не стоила.

Когда Алекс приводила в их комнату свою новую подружку, Тори обычно уходила в библиотеку или гуляла по городу. Она стала так часто и надолго пропадать, что даже Алекс заметила это.

- Твой профессор должно быть настоящий тиран. Тебе не надоело еще учиться. Эй, не хочешь пойти завтра с нами в клуб? Лиз говорит, что там будут выступать все девушки, которые тебе нравятся.

Тори отказалась, стараясь видеться и проводить время с Алекс только по мере необходимости, пытаясь не вмешиваться в жизнь подруги, которая занимала все ее мысли. Самое ужасное заключалось в том, что ей приходилось скрывать свои чувства от лучшей подруги.

Ее надежды, что возможно у них с Алекс есть общее будущее, рухнули, когда однажды она прослушала лекцию о художниках начала 20 века.

«Этот человек любил женщин. Он любил свободу выражения, его страсть к женщинам находила отклик в его творчестве, плавно перетекая на полотна картин. Для него не существовало никаких привязанностей, ибо тогда, это ограничило бы его свободу. Иногда, важнее не то, что мы имеем, а то, что мы можем дать этому миру».

Эти слова заставили сердце Тори вновь остановиться.

* * *

В конце третьего курса мысль о скором окончании колледжа заставила их принять решение сделать это лето самым запоминающимся. Они были неразлучны: купались, ходили в походы, по клубам ... даже по магазинам, что Алекс стойко переносила. В свою очередь, Тори дала подруге несколько уроков по кулинарному мастерству. Лето выдалось жарким и диким, словно они снова стали подростками.

Их связь друг с другом, наконец-то, восстановилась. Однажды ночью, возвращаясь из клуба в 3 утра, они решили искупаться нагишом. Хихикая и подталкивая друг друга, они разделись догола и прыгнули в бассейн. Это были последние недели лета. Весь день они гуляли по городу, а вечером решили развлечься в клубе. Музыка гремела на полную катушку. В какой-то момент Тори прильнула к Алекс, к удивлению последней, и станцевала с ней грязный танец, прежде чем их вытеснила веселящаяся публика. Эти несколько минут, ощущение близости Тори, ее тела, мгновенно отрезвили Алекс. Ее соски затвердели, кровь вскипела, желание пульсирующей болью отозвалось между ног. Ей не впервой было испытывать возбуждения, но такая животная реакция собственного тела застала ее врасплох.

Алекс решила покинуть танцпол, предпочтя расслабиться и остыть у бара. Бутылка холодной воды должна была утолить ее жажду, а коктейль Comfort OJ помочь усмирить ее либидо, которое вспыхивало при одном только взгляде на Тори, которая продолжала зажигать в центре танцпола. Умирая от жары, Тори стянула с себя футболку, чем заставила Алекс поперхнуться водой. Толпа танцующих окружила блондинку. Увидев, как две незнакомые девушки обступили Тори с двух сторон, двигаясь с ней в едином ритме, Алекс проигнорировала неведомый ей доселе укол ревности, но она не смогла проигнорировать свою реакцию, когда одна из них, наклонилась и страстно поцеловала Тори. Другая, воспользовавшись возможностью, прильнула губами к ее шее, видимо, намереваясь заняться сексом прямо на танцполе. Тори была невероятно сексуальной женщиной, и, похоже, Алекс только сейчас осознала ее магнетизм.

Заметив жадные взгляды, которые присутствующие бросали на эту троицу, Алекс решила прекратить этот цирк, убеждая себя, что делает это только из беспокойства за подругу. Растолкав толпу, она похлопала блондинку по плечу. Тори удивленно посмотрела на Алекс, которая показывала ей на свои часы, после чего кивнула головой. Десять минут ушло на то, чтобы оторвать девушку от ее новоявленных поклонниц, наконец, они покинули клуб, поймав такси до дому.

Сейчас, находясь одни, девушки плескались в бассейне, пуская рябь по прозрачной воде, в которой искрилось звездной небо. Наконец, устав, Алекс прислонилась к стене бассейна. Тори, до сих пор полная энергии, сделала несколько заплывов. Алекс не могла оторвать глаз от тела Тори, рассекающего воду. Ее подруга была в превосходной форме, пальцы так и горели прикоснуться к гладкой коже.

Тори пыталась взять себя в руки. Недели, проведенные вместе, походы, ночи в одной палатке, купание в крошечном бикини и о боже, совместный шопинг ... ей как лесбиянке, испытывающей чувства к своей подруге, было трудно это пережить.

И хотя они танцевали и раньше, сегодня вечером в клубе все было по-другому. Это должен был быть один из тех сумасшедших танцев, что они обычно устраивали ради забавы, но в середине песни, когда длинные темные волосы Алекс защекотали Тори нос, когда ее окутал до боли знакомый запах духов, все ее чувства разом обострились, дыхание перехватило, и она внезапно ощутила дикий голод, который возрастал с каждой секундой. Музыка заглушила ее стон, и Тори пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы удержаться и не уткнуться лицом в заманчивую грудь, и не запустить руку Алекс под юбку. К счастью, случайное столкновение с танцующей парой, вернуло ее с небес на землю, и она вновь растворилась в музыке. Однако сейчас, плавая в бассейне и ощущая на себе пожирающий взгляд Алекс, Тори понимала, что на этот раз избежать неизбежного ей не удастся. Она была близка к краху, сгорая от всепоглощающего желания, отчего ей казалось, будто капельки воды, касаясь ее кожи, мгновенно испарялись.

Может быть, она не заметит, с надеждой подумала Тори. Сбавив темп, девушка легла на спину, чтобы восстановить дыхание.

Черт, она великолепна, подумала Алекс, пожирая глазами подругу, которая, не осознавая этого, открыла ей лучший обзор. Водная гладь бассейна, словно ртуть, скользила по стройному молодому телу, лаская полные груди, живот и бедра, дразня Алекс, чуть приоткрывая ее взору обнаженную плоть. Алекс не могла оторвать глаз от прекрасного видения.

В этот момент Тори повернула голову, и у нее перехватило дыхание от голодного выражения, застывшего на лице Алекс. Ее соски мгновенно затвердели, что не осталось не замеченным брюнеткой, которая удивленно приподняла брови. Тори прекратила плыть. Медленно, она обвила руками Алекс за шею, отметив, как при этом запульсировала на ней жилка. Блондинка придвинулась ближе, и Алекс, подняв глаза вверх, встретилась с выразительными зелеными глазами. Девушки молча смотрели друг на друга потемневшими от страсти глазами, тишину нарушало лишь их рваное дыхание. Алекс опустила взгляд на сочные приоткрытые губы Тори. Когда их груди соприкоснулись под водой, электрическим разряд пронзил обеих, и они в страстном порыве припали губами друг к другу. Их поцелуй был горячим и влажным, языки яростно сплетались, каждый стремился завладеть неизведанной доселе территорией. Они обе отчаянно нуждались в разрядке.

Тори прижала Алекс к стене и, разведя ей ноги, вклинилась между ними. Почувствовав, как их бедра соприкоснулись, как плоть прижалась к плоти, Алекс застонала. Вдохновленная ответным откликом, Тори обхватила руками упругие ягодицы подруги и начала интенсивно двигать ее бедра навстречу своим собственным. Их поцелуи были жадными и требовательными. Алекс плавилась в умелых руках Тори. Ослепительной силы оргазм накрыл ее в мгновение ока, и она, откинув голову, громко закричала, почувствовав сквозь пелену в сознании, как одновременно с ней задрожала Тори, обхватив губами ее сосок.

Потрясенные и задыхающиеся, они крепко держали друг друга.

* * *

[2 недели назад]

Алекс стояла у окна своей квартиры, смотря куда-то вдаль, погруженная в мир воспоминаний и фантазий. Несмотря на поздний час и смену часовых поясов, она чувствовала себя неспокойно. Алкоголь не помог успокоить ее разум, а темнота за окнами так и манила ее насладиться ночной жизнью. Это было время, когда она могла позволить себе расслабиться. Алекс покачала головой, прекрасно осознавая, что ее волнует не близость с незнакомыми женщинами, ее она не искала. То, чего она так жаждала, было тепло до боли родного ей человека.

Когда же они последний раз разговаривали? Это было несколько недель назад, когда они вместе ужинали, что случалось довольно редко. Однако, помнится, тот вечер закончился просто ужасно.

Возможно ли, что между ними все было бы по-другому, если бы они не стали близки?

Алекс сделала глубокий вдох, пребывая в нерешительности, состоянии довольно необычном для нее. Последние несколько лет, Алекс избегала заводить серьезных длительных и моногамных отношений. Она была довольна своей жизнью и работой. Но это не значило, что у нее не было близких друзей, вот только с Тори она мечтала видеться чаще ... по правде говоря, она хотела, чтобы Тори всегда присутствовала в ее жизни, а она в ее. Ее подруга никогда не была у нее в гостях и посетила всего лишь несколько ее выставок. Тори никогда не навязывалась, встречаясь с Алекс, когда той было удобно. Именно Алекс звонила Тори, это она никогда не оставалась в городе надолго, это она сказала, что обязательства не для нее.

Сирена патрульной машины вывела Алекс из задумчивости. Женщина взглянула на часы.

Одиннадцать. Тори, наверное, еще не спит. Однажды, ее подруга попыталась углубить их отношения , но Алекс не поддержала эту идею, сославшись, что ее нынешняя жизнь ее вполне устраивают. В конце концов, она никогда не испытывала недостатка в женщинах.

Вот уже год, как они спали вместе. И Алекс все чаще и чаще радовалась возможности провести время наедине с Тори. Она, не хотя, вынуждена была признаться самой себе, что, каждый раз возвращаясь домой, с нетерпением ищет и ждет встречи с подругой.

* * *

В тот последний вечер, год назад, они лежали на кровати, и Алекс нежно поглаживала Тори по спине.

- Когда ты приедешь в следующий раз?

- Через шесть недель, затем у меня пара встреч в Вашингтоне и …хм ..., подожди, я проверю свою записную книжку. - Алекс потянулась за сумкой. Одеяло упало, обнажив великолепное подтянутое тело.

Тори отвернулась. Ее глаза стали красными, от переполнявших ее эмоций.

- Не беспокойся, Алекс. Все в порядке.

Алекс не знала, как, но она почувствовала боль подруги.

- Ты ведь знаешь, что я позвоню тебе...

- Да, конечно. - Был ей дан тихий ответ.

- Все в порядке?

- Да, все хорошо.

- Я пробуду в городе еще неделю, у меня выставка. Я пришлю тебе приглашение и такси. Мои родители хотели бы тебя увидеть, они всегда спрашивают о тебе.

- Извини, но я буду занята, Алекс.

Алекс вздохнула.

- Хорошо. Но, если ты передумаешь, позвони мне.

Последовал молчаливый кивок.

* * *

Окончив университет, Тори вернулась домой и купила себе небольшой, но уютный домик. Уставшая после тяжелого рабочего дня, она любила возвращаться в свой маленький двухэтажный коттедж, окруженный садом, который она создала собственными руками, и который менялся в соответствии с ее настроением. Тори всегда вовлекала Алекс в свои проекты по изменению его ландшафта, говоря ей, что для нее полезно иногда вывалять руки в грязи. Этот дом повидал многое, там они были вместе.

Алекс и забыла, когда была у Тори в последний раз. Она часто оставляла сообщения на автоответчике с приглашением посетить ее выставки, но подруга никогда не принимала их.

* * *

За последний год такое происходило около дюжины раз. Двадцать пять лет они были лучшими друзьями, а за прошедший год им удалось поговорить лишь несколько раз, и то, в большинстве случаев, по телефону. Алекс пригубила вино из бокала, что сжимала в руке, задумчиво глядя на воображаемый образ Тори, что отражался в оконном стекле.

Интересно, как сад выглядит этим летом, задумалась Алекс. Что она придумала на этот раз?

Когда Тори начала отдаляться от нее, все меньше и меньше присутствуя в ее жизни, Алекс поинтересовалась у ее родителей, не связано ли это с тем, что она устроилась на дополнительную работу. На что ее родители как-то странно посмотрели на нее и сказали, что для Тори быть занятой - это обычное дело. И действительно, на последние пару телефонных звонков ее подруга отвечала, задыхаясь, при этом их разговор часто обрывал чужой женский голос. Алекс предположила, что у Тори новая подруга, женщина, с которой Тори ее познакомила за ужином в прошлом месяце.

Ее звали Донна, и она весь вечер висла на Тори. Правда, ее протеже вела себя не лучше. Еще бы чуть-чуть и она бы уселась Алекс прямо на коленки. Пока их подружки мило общались на протяжении всего ужина между собой, Алекс играла с едой в своей тарелке, украдкой бросая взгляды на Тори, которая также за весь вечер не подняла глаз с тарелки. После десерта Тори извинилась и вышла, чтобы освежиться. Алекс, пробормотав что-то про чек, последовала за ней.

* * *

Это был последний вечер в ее домике, когда они спали вместе. Черт, Алекс была ее слабостью. За несколько недель до этого, Тори смирилась с тем фактом, что Алекс никогда не успокоится, что ее одной ей всегда будет мало. Алекс делала то, что хотела, о чем всегда мечтала, к чему стремилась. У нее была слишком захватывающая жизнь, она была на гребне волны. И теперь, Тори должна была позаботиться о своем собственном сердце, их связь нужно было разорвать. Они по прежнему будут друзьями – без Алекс Тори не представляла свою жизнь - но ради ее же блага, они должны были перестать быть любовницами. Она ничего не сказала Алекс о своем решении, зная, что та ее никогда не поймет. Если бы Алекс потребовала объяснений, то Тори не смогла бы ни чем оправдать свое решение, чтобы не раскрыть свои истинные чувства. Алекс ясно дала ей понять, что думает о серьезных отношениях.

Итак, Тори выбрала разрыв. Прошло много месяцев, прежде чем Алекс поняла, что утратила связь со своей лучшей подругой. Когда она пыталась позвонить ей, то всегда натыкалась на ее автоответчик. Когда же ей звонила Тори, Алекс обычно оказывалась в дороге. Сегодня Алекс решила встретиться с Тори, устроив двойное свидание.

Тори заперлась в одной из кабинок туалета и потерла лоб рукой, жалея, что согласилась на эту авантюру. Собственническое поведение подружки Алекс настолько вывело ее из себя, что ей захотелось немедленно сбежать оттуда. Оправив юбку, Тори вышла из кабинки и попала прямо в объятия Алекс.

Услышав звук открывающейся защелки, Алекс намеренно встала рядом с дверью кабинки. Когда Тори вышла, не глядя вперед, она уже ждала ее.

- О! Извините ...

Сильные руки обвили девушку и прижали ее к стройному телу. Руки Тори оказались в ловушке, зажатые между телами и прижатые к груди. На нее смотрели полные решимости глаза. Этот взгляд ей был очень хорошо знаком, так Алекс обычно смотрела на нее, когда хотела ее.

- Ты больше не хочешь проводить со мной время, Тори? Мы совсем перестали общаться, ты всегда занята для меня. Что происходит?

- Хм, Алекс ... твоя подруга...

- Это никуда не денется. Кроме того, она не та женщина, которую я хочу сжимать в своих объятиях, - сказала с усмешкой Алекс.

Тори по-прежнему стояла неподвижно. Она не могла смотреть на Алекс, ей хотелось плакать. – Прости. Ты ведь знаешь, какая у меня работа ..., да и ты тоже занята.

Улыбка сошла с лица Алекс. Пока Тори говорила, она не отрываясь смотрела на ее губы. Ей до боли хотелось прикоснуться к ней, но сейчас было не то место и не то время.

Почувствовав нерешительность брюнетки, Тори высвободилась из ее объятий. – Увидимся за столом.

Но когда Алекс вернулась, ее подруга сказала, что Тори и Донна уже ушли, поскольку Тори плохо себя чувствовала.

Все, что Алекс услышала от Тори на следующий день, было лишь короткое извинение.

Сейчас, месяц спустя, Алекс стояла в своей квартире, отчаянно размышляя, когда все изменилось и почему. Правда, на этот раз она приехала получить ответы на свои вопросы.

* * *

Шины BMW громко хрустели на гравийной дороге, ведущей к дому Тори. Увидев свет на кухне, Алекс остановилась. Других машин на подъездной дороге не было, а это означало, что Тори была одна. Алекс вышла из машины на прохладный воздух, наполненный звуками сверчков.

Калитка была открыта. Алекс подошла к дому и вдохнула легкий аромат жасмина, пачули и других цветов и трав. Прежде чем постучать в дверь, Алекс на мгновение задумалась. Она ехала сюда с целью получить ответы на многие свои вопросы, но сейчас, стоя здесь, она не знала, что именно она хотела бы услышать, и боялась того, что ей может сказать Тори.

Услышав мягкий удар, блондинка решила, что это всего лишь ночные звуки и проигнорировала шум. Но он повторился. Нахмурившись, Тори направилась к входной двери и, подходя, услышала, что стук стал немного громче.

На крыльце зажегся свет, дверь открылась. Тори сонная со спутанными волосами, одетая в фиолетовую пижаму и пушистые домашние тапочки, удивленно смотрела на стоящую перед ней Алекс.

- Алекс, что ты здесь делаешь? Я не знала, что ты вернулась в город. Ты в порядке, все хорошо? О, мой бог, неужели что-то случилось с твоими родителями? Проходи, пожалуйста, - затараторила Тори, в то время как Алекс любовалась видом своей лучшей подруги. Стиль и красота были неразрывно связаны с ее профессией, но в этот момент, наблюдая за своей бывшей любовницей, возящейся на кухне и одетую в смешную пижаму, слушая ее не умолкающую болтовню, Алекс ясно поняла, почему она здесь. Она всегда знала, что хочет Тори, и, наконец-то, поняла, почему всегда возвращалась к ней.

Тори нервничала. Было уже довольно поздно, но, что самое необычное заключалось в этой ситуации, было то, что Алекс появилась на пороге ее дома без предупреждения и до сих пор не сказала ей ни слова. После провального ужина, ее звонок остался без ответа, и она в тайне радовалась, что ей удалось избежать ответа на вопрос Алекс. Тори, сославшись на свою и ее занятость, продолжила избегать подругу.

- Проходи в гостиную. Присядь, а я пока приготовлю нам чай, - сказала блондинка через плечо. Схватив пару кружек и заварник, Тори направилась на кухню, прекрасно зная, что Алекс не слишком отличалась терпением.

Вернувшись, она очень удивилась, найдя подругу спокойно сидящей на диване с опущенной головой и руками, зажатыми между колен.

- Алекс, ты в порядке? - Обеспокоено спросила Тори и присела рядом с брюнеткой. – Я могу что-нибудь для тебя сделать? Я сделаю все, чтобы помочь тебе, если, конечно, ты нуждаешься во мне. – Ответом ей была тишина. – Знаешь, если бы я тебя не знала так хорошо, то твой нынешний вид сейчас бы меня очень сильно испугал. - Тори улыбнулась.

Алекс медленно подняла голову. - Почему ты избегаешь меня? – Синие глаза, полные слез, встретились с зелеными.

Тори смутилась. - Я ... я не избегаю тебя. Мы обе просто заняты в последнее время, вот и все. – Девушка вскочила на ноги, услышав, как запищал чайник, но Алекс удержала ее, крепко схватив за руку.

- Перестань, Тори.

- Но чай ... Я сейчас вернусь.

- Нет, не в этот раз. - Алекс подошла к Тори, так, что их тела почти соприкоснулись.

Зеленые глаза заметались по комнате, ища пути к отступлению, если оно, вообще, было возможным. - Алекс, послушай, мы не должны этого делать.

- Почему ты перестала разговаривать со мной? Я думала, что мы подруги, раньше мы могли говорить обо всем. ... Черт, возьми, мы были близки!

Тори прекратила вырываться и посмотрела на Алекс. – Но ты также была близка и с другими женщинами, - тихо сказала она.

Смысл этих слов дошел до Алекс и потряс ее.

- Я ..., - Алекс рухнула обратно на диван. - Ты права.

Воцарившуюся в комнате тишину нарушало лишь тиканье часов.

- Прости за тот вечер в ресторане. Мне так хотелось поговорить с тобой.

- Ты всегда можешь поговорить со мной, в любое время.

- Да, кроме тех случаев, когда речь идет о тебе, - раздался тихий ответ.

Тори вздохнула. Пришло время рассказать правду.

- Алекс, я ... хорошо, я скажу тебе то, что поклялась никогда не рассказывать тебе ... но это внутри меня, и часть меня хочет, чтобы ты знала об этом. - Тори замолчала, набираясь мужества, чтобы продолжить. - Я люблю тебя. Я давно люблю тебя. Кажется, это чувство всегда было во мне, но я и не подозревала об этом ... до колледжа..., а потом ты заинтересовалась девушками. – С губ сорвался невеселый смешок. - Ты никогда не знала этого, но втайне я завидовала всем этим женщинам. Я могла бы справиться со всем, кроме этого. И пока мы жили вместе, я держалась за наши особые отношения.

- Мы были особенными, Тори, выше всего остального. Ты до сих пор особенная.

Зеленые глаза погрустнели. - Я знаю ... Я была твоей лучшей подругой, но не любовницей.

- Нет, это неправда, я никогда не говорила тебе ...

- Пожалуйста, не надо. Хватит. - Тори отвернулась. - Я ждала достаточно, и ты права, я избегала тебя. Если ты все еще любишь и ценишь меня, как свою подругу, то должна прекратить все это и принять мое решение.

- Тори, пожалуйста. Ты ведь это не серьезно. Я хочу, чтобы ты знала, что ...

- Мне нужно это, Алекс! – Просьба Тори вышла больше похожей на требование, что обе вздрогнули. – Прости, но мне нужно побыть в одиночестве. Я уверена, что одна ты не останешься.

- Знаешь, когда я пришла сюда сегодня вечером, я хотела найти ответы на многие вопросы. Я получила их на свои, когда вошла в эту дверь, но я и не думала, что мне будет так трудно принять твои ответы. - Алекс встала. Тори безучастно глядела на камин. – Но это не конец, Тори.

Дверь за Алекс тихо закрылась. Тори до последнего вслушивалась в звуки отъезжающего автомобиля, и как только все стихло, девушка разразилась слезами. Она безудержно стонала и плакала в подушку, ибо с каждым вдохом она вдыхала аромат духов Алекс, который напоминал ей о потерянной любви.

* * *

Алекс ехала домой, стиснув челюсти. Дорогу загораживала пелена из слез, но она продолжала нестись, не сбавляя скорости. Воздуха не хватало, и это несмотря на порывы ветра, проникающего через открытое окно. Музыка гремела на весь салон. Когда Алекс добралась до своего дома, она знала, что должна была сделать.

Следующие десять дней она посвятила работе, организовывая выставку/аукцион, одобренную мэром, и который должен был состояться прямо перед выборами в городской совет. Показ должен был состояться на открытом воздухе, и по задумке в нем могли принять участие все местные жители, принеся из дома любые произведения искусства и народного творчества: это могли быть и фрески, и скульптуры, и картины. Все средства, вырученные с аукциона, должны были быть направлены создание художественной галереи, расположенной в здании мэрии. Идею Алекс поддержали ее покровители, с которыми она договорилась встретиться сразу после окончания аукциона.

Алекс работала, не покладая сил, общаясь с прессой, устраивая сборы средств, разрабатывая рекламные акции. Во многом ей помогла ее харизма и поддержка друзей, но, когда по городу начали ходить слухи, что на церемонии открытия она должна была представить свою собственную работу, это дало новый толчок: пожертвования полились рукой, в офисе уже начались торги.

На презентации яблоку негде было упасть. Деньги и уровень мероприятия сделали свое дело, что это событие ни за что нельзя было пропустить. О нем говорили все. Алекс приехала с родителями и со всей своей командой, уделив время каждому репортеру и корреспонденту. Все лоты, включая и ее собственный, самый последний, были выставлены на продажу. Весь аукцион продлился всего час. В конце вечера работа Алекс оказалась в центре всеобщего внимания.

Тори была поражена. В тайне она побывала практически на всех выставках Алекс, но эта оказалась просто выдающейся. Каждая работа говорила о большом таланте ее автора, который вложил в нее свою душу, вдруг она увидела работу Алекс. Это был один из ее дошкольных рисунков. Только Алекс могло сойти с рук, сравнить рисунок ребенка с современным искусством. Тори улыбнулась. Подойдя к картине, она прочитала надпись внизу: «Т, которая открыла мне глаза и мое сердце».

Тори ахнула от удивления. О, Алекс. Слезы навернулись на глаза. Тори уже было открыла сумочку, чтобы достать платок, как вдруг он возник у нее прямо перед носом. Не задумываясь, она приняла его и тут же вдохнула пьянящий запах духов Алекс, одновременно почувствовав тепло, стоящей позади нее женщины.

Так они стояли, казалось целую вечность, любуясь картиной, олицетворяющей невидимой связью, которая когда-то объединяла их, делая самыми близкими людьми друг для друга. Но сейчас, Алекс было достаточно того, что ее подруга была здесь. Она молилась, чтобы это сработало. От близости Тори, все ее чувства обострились.

С Тори происходило тоже самое, она ловила каждый вздох, каждый шелест шелка. Ее тяга к Алекс сводила ее с ума, кружила голову, ее тело вибрировало от желания.

Наконец, когда молчание стало невыносимым, Алекс, подняв руку, медленно провела кончиками пальцев вниз по руке подруги и сжала ее ладонь.

- Ты пришла.

Тори кивнула.

- Спасибо. Это очень много значит для меня.

Тори глубоко вздохнула и обернулась. Алекс крепче сжала ее ладонь и чуть притянула ее в себе. Они смотрели друг другу в глаза в поисках окончательного ответа.

Тори облизала губы, загипнотизированная взглядом Алекс. Чувствуя, как учащается ее дыхание, Алекс быстро спросила: - Дождись меня, пожалуйста? Я должна кое-что тут решить, а потом мы можем уехать вместе.

Тори начала трясти головой: - Я ...

- Пожалуйста, Тори, я прошу тебя. Не уезжай… Без меня, мысленно закончила про себя Алекс.

- Хорошо.

- Я скоро вернусь. - Алекс сделала несколько шагов, затем вернулась и страстно поцеловала Тори. - Я серьезно.

Ошеломленная и возбужденная, Тори принялась делать вид, что с интересом рассматривает другие экспонаты. Через двадцать минут Алекс нашла ее и, не говоря ни слова, повела Тори к лифтам. Westin, один из ее спонсоров и владелец этого здания, оказал ей любезность и предоставил ей номер на ночь.

На этаже было устрашающе тихо. Когда они вошли в комнату, Алекс, быстро сняв с себя жакет, помогла Тори освободиться от ее шали. Блондинка выглядела прекрасно в своем простом черном платье, ее светлые волосы идеально подчеркивали ее стройную фигуру.

Пока Алекс оценивала свою гостью, Тори испытывала гнетущее чувство, что все это уже когда-то было, что между ними ничего не изменилось. Алекс жадно смотрела на нее, ее шелковая блузка с глубоким вырезом так и притягивала внимание к ее груди. Тори отчаянно пыталась игнорировать свое все возрастающее желание. Соберись, Виктория. Это не должно произойти.

- Алекс, думаю, я должна уйти. Прекрасное мероприятие, и я очень рада, что галерея скоро откроется, но уже поздно, и ...

Объект ее притяжения подошел ближе, оказавшись с ней нос к носу. Кончики их носа соприкоснулись. О! Алекс поцеловала Тори, вкладывая в поцелуй всю свою страсть и желание, и Тори ответила ей не менее страстно. Они лихорадочно стаскивали друг с друга одежду, и когда поцелуй прервался, блузка Алекс была расстегнула наполовину, а платье Тори приспущено до талии.

Алекс быстро набрала в легкие воздуха и погрузилась в исследование изящной шеи, сходя с ума от запаха Тори, которая плавилась в ее объятиях. Алекс всегда знала, как прикоснуться к ней.

Постепенно, они перебрались в спальню, оставляя за собой дорожку из разбросанной одежды. Обнаженными они упали на кровать и, словно голодные, накинулись друг на друга, лишь иногда замедляя свой темп. Алекс доводила Тори до исступления, подводя к краю, но, не давая ей упасть в бездну. Только когда Тори испытала множество оргазмов, она, наконец-то, отпустила ее, чтобы потом быть самой захваченной в плен.

Ничто не должно было помешать им, быть сегодня вместе. Алекс намеревалась выкинуть все сомнения из головы своей возлюбленной, любить и, если надо, подчинить ее своей воли. Алекс знала, что Тори никогда бы не согласилась прийти сюда сегодня вечером, если бы знала, что она задумала. Более того, Тори не знала, что Алекс была готова положить свой мир к ее ногам, показав, что готова для обязательств. Сегодняшняя ночь должна была стать началом. Алекса жаждала показать Тори, что ее намерения серьезны.

Всю ночь они любили друг друга, исследуя, лаская каждый изгиб, каждую впадинку на теле друг друга, впитывая и запоминая запах их любви.

Ее подруга была такой мокрой и тугой. Тори нравилось в Алекс все. Там где, казалось, рук уже не хватало, она использовала рот. Крепко схватив Алекс за ягодицы, Тори прижалась бедрами к ее сокращающейся плоти, и тут же услышала в ответ протяжный стон удовольствия. В эту ночь она вкусила каждый сантиметр этой восхитительной женщины, не один раз унеся ее к звездам.

Алекс так отчаянно нуждалась в любви Тори, что буквально сгорала в агонии. Она намеревалась сделать все медленно, не торопясь, но притяжение между ними было настолько мощным, что Алекс не справилась с собой, она снова и снова утоляла свой голод и жажду, которая со временем стала непреодолимой. Она знала, что никогда не сможет насыться Тори, также как и то, что Тори никогда бы не смогла оставить ее сейчас. Их связь была слишком сильна, и Алекс намеревалась доказать, что и ее любовь столь же велика.

Она яростно погружалась в Тори, чьи вздохи наслаждения были для нее словно музыка, разжигающая ее собственное желание. Чтобы довести Тори до блаженства, Алекс призвала на помощь весь свой накопленный опыт. Она упивалась вкусом ее сладкого нектара, гладкостью ее кожи. Если бы это было возможно, то она бы забралась Тори под кожу, только чтобы стать к ней ближе.

Их ночь любви была дикой и нежной одновременно. Каждая давала и получала столько, сколько могла взять и принять. Слова им были не нужны, за них говорили их тела.

* * *

Тихий стук в дверь разбудил Тори. Девушка открыла глаза и уставилась на незнакомый ей потолок. Секундой спустя, воспоминания прошедшей ночи обрушились на нее. Громкий вскрик сорвался с губ прежде, чем она смогла остановить себя.

О, Боже, значит, это мне не приснилось? Этого не должно было случиться. Черт бы тебя побрал, Алекс. Тори был близка к тому, чтобы разрыдаться. Вчера она уступила и нарушила свое обещание, данное себе. Тори каждой частичкой своей души ощущала, что они неразрывно связаны друг с другом, но ее убьет тот факт, если все это окажется просто игрой.

Блондинка повернула голову, чтобы взглянуть на свою возлюбленную. Алекс мирно спала, и выглядела как ангел. Тори не знала, что делать. Должны ли они поговорить или ей стоит незаметно уйти? Мысли лихорадочно метались в голове, угрожая свести ее с ума.

Тихо выскользнув из кровати, блондинка быстро оделась. Все в номере кричало о том, что они провели здесь незабываемую ночь любви. Когда дверь за ней закрылась, Алекс счастливо улыбнулась сквозь сон и провела рукой по второй половине кровати. Почувствовав под ладонью прохладные простыни, брюнетка мгновенно проснулась.

- Тори? – Спросила Алекс в пустоту. Вскочив с кровати, она быстро осмотрела номер. Если бы не смятые простыни и аромат Тори на ее коже, Алекс подумала бы, что все это было плодом ее воображения. Почувствовав жжение на спине, Алекс посмотрела на свое отражение в зеркале - по всему телу виднелись красные следы и царапины от ногтей. Затем она увидела шаль Тори, который был на ней вчера вечером. Громко выругавшись, Алекс начала действовать.

Наспех одевшись, она схватила ключи и шаль. Мало того, что лифт двигался со скоростью улитки, так еще пара знакомых, остановили ее, чтобы поздравить. Добравшись, наконец, до своей машины, Алекс помчалась к дому Тори.

Оказавшись дома, Тори приняла теплый душ и налила себе чашку чая. Она сидела в саду, глядя в никуда. Ее чай, так и не тронутый, давно уже остыл. Ей нужно было решить и подумать, что ей делать и как быть после того, что случилось вчера, но она не могла себя заставить. Все было как в тумане, сердце разрывалось на части. Одновременно сбылись ее мечта и кошмар. Слезы катились по лицу, но Тори не обращала на них внимания.

Когда Алекс появилась перед ней, Тори не удивилась. Больше часа она прокручивала этот сценарий у себя в голове. Прохладные пальцы коснулись ее щеки, утирая слезы. Прекрасное видение наклонилось и поцеловало ее. Тори закрыла глаза, чтобы насладиться поцелуем, как в следующую секунду широко распахнула их, почувствовав теплое дыхание на своем лице. Тори потрясено застыла.

- Ты здесь!

- Да, и я не уеду, любовь моя. - Алекс нежно зажала лицо Тори между своими ладонями, когда та попыталась отодвинуться. - Не надо. Это больше не сработает, Тори. Это не ты.

- Я изменилась. Ты просто не видишь этого.

- Я знаю. Я действительно ничего не видела и не замечала. Но я не переживу, если твои чувства ко мне изменились. – У Алекс затряслись руки, но она нашла в себе силы спросить. – Они изменились?

- Не все ли равно? Ты ведь знаешь, я всегда буду любить тебя, но больше я не вынесу такой жизни.

Синие глаза полные отчаяния встретились с тоскливыми зелеными, Алекс прорычала: - А как же я? Ты отказываешься дать нам шанс, потому что не можешь представить себя со мной?

- Боже, Алекс! Разве ты не видишь, я не могу представить себя БЕЗ ТЕБЯ. Я думала, что смогу принять твою жизнь и твои потребности, я думала, что смогу быть счастлива... - Тори в отчаянии покачала головой.

- Ты мне не любовница.

- Тогда кто же я, Алекс? – Воскликнула Тори. – Та, что всегда под рукой, когда ты в городе? Нетребовательное милое личико созданное, чтобы удовлетворять твои потребности?

- Зачем ты так? Ты ведь знаешь, то, что между нами, это нечто большее. – Закричала Алекс, испугавшись, что между ними действительно все кончено. - Я думала, что значу для тебя больше, чем просто друг и любовница. Я люблю тебя, Тори. Разве ты до сих пор этого не поняла? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. - Ее голос охрип от волнения. – И я умру, если ты больше ничего ко мне не чувствуешь.

Тори была ошеломлена. Слова Алекс проникли ей в разум и сердце, и девушка вдруг ясно осознала, где они находятся. Алекс стояла на коленях у нее саду, крепко держа ее за талию. Увидев темную голову, склоненную перед ней, Тори поняла, что они всегда были вместе. Она устала скрывать свои чувства, она была нужна Алекс.

- Алекс, дорогая. – Брюнетка подняла голову и посмотрела на Тори полными слез глазами. - Я люблю тебя, и клянусь, что никогда не перестану любить тебя.

- Хорошо, - заявила Алекс и скрепила клятву требовательным поцелуем. - Потому что я не позволю тебе уйти, и да поможет мне Бог, если ты вздумаешь снова оставить меня одну. – Добавила она и улыбнулась.

Тори расхохоталась. Признание Алекс, что их судьбы связаны, рассеяло ее страхи, она была готова запрыгать от счастья. Алекс наслаждалась звуками смеха, наполняющими ее сердце радостью.

Они целовались и обнимали друг друга. Наконец-то, вместе. Наконец-то, их мечты стали явью.

* * *

- Рейс 302, посадка у ворот 43.

Дымящаяся чашка появилась перед блондинкой.

- Вот твой чай, - сказала Алекс.

- Спасибо, милая. - Тори сделала глоток. - Ммммм, восхитительно.

Алекс приземлилась на сиденье рядом с ней. Они были в аэропорту Мумбаи, ожидая стыковочного рейса, который должен был доставить их домой. После того памятного дня, Алекс не переставала доказывать Тори, что ценит и серьезно относится к их отношениям. Они даже устроили себе небольшое путешествие, наконец-то, они говорили и открывали для себя новые аспекты совместной жизни, при каждом удобном случае занимаясь любовью. Тори была на седьмом небе от счастья, и Алекс окончательно убедилась, что подруга не исчезнет из ее жизни.

Однажды Тори пришло приглашение из Oxfam, это означало, что ей предстоит четыре недели провести в экспедиции по Индии. Она была удивлена, когда Алекс предложила сопровождать ее в поездке. Это было одновременно тяжелое и захватывающее путешествие. Пока Тори была занята, Алекс ездила по штатам и изучала местное искусство, чтобы в дальнейшем использовать находки в своих выставках.

Наконец-то, они летели домой. Весь полет Тори проспала, опираясь на плечо Алекс. Когда они добрались до дома, брюнетка практически внесла подругу внутрь. Приняв душ, уставшие они рухнули на кровать и мгновенно уснули.

Неделю спустя, в воскресенье утром, Алекс проснулась на рассвете. Бывало, она открывала глаза и находила Тори, лежащей на своей груди. Если же они просыпались одновременно, то их день начинался с медленного чувственного занятия любовью. Обычно в выходные дни, они вставали не раньше полудня. Алекс наслаждалась новой жизнью, и уже не могла ее представить себе иначе.

Почувствовав себя в безопасности и защищенной, Тори стала более рискованной в их любовных играх. Она флиртовала с Алекс круглые сутки. Если же Тори прибывала в агрессивном настроении, то у Алекс не было никаких шансов на спасение, кроме как сдастся на милость победителя. Ее тело все еще вздрагивало при воспоминании о прошедшей ночи. Но это того стоило, подумала она и решила в ближайшее время расширить их арсенал игрушек.

- И чего это мы улыбаемся? – Сонным голосом потребовала Тори. – По мне, так еще слишком рано для такого рода мыслей.

Алекс фыркнула от смеха. – Ты лучше в этом разбираешься.

Поцеловав возлюбленную в сосок, Тори приподнялась на локтях и ухмыльнулась. - Угу. Итак, что же ты задумала, дорогая?

Алекс с любовью посмотрела на свою самодовольную подругу. Это повторялось каждое утро: любящая, заботливая, игривая, сексуальная, спонтанная... она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

- Выходи за меня замуж, - неожиданно предложила Алекс.

Улыбка на лице Тори медленно сменилась выражением шока.

- Пожалуйста ... если, конечно, ты этого хочешь, - поспешно добавила Алекс. И вот теперь, когда главные слова были сказаны, от страха перед неизвестностью ее пульс участился.

Даже Тори почувствовала состояние подруги, а если бы не почувствовала, то расширенные зрачки и тяжелое дыхание выдали бы Алекс.

- Алекс, мы не должны. Все хорошо. – Тори нежно попыталась обнять дрожащую подругу, но была остановлена.

- Нет, это не шутка. Я говорю серьезно. Тори, я хочу тебя, я хочу разделить с тобой свою жизнь. Ты выйдешь за меня?

- О, Алекс! – Воскликнула Тори. - Да, да, да.

- Я люблю тебя, я всегда любила только тебя, - прошептала Алекс, и опрокинула Тори на кровать, чтобы показать любимой, насколько сильны и искренни были ее чувства.

Ледерхозен, французский тост и телемарк

K. E. Lane (перевод Ariadna)

От автора: Кое-что я должна уточнить.

Немного шутливый язык, две женщины, которых влечет друг к другу, немного неудачной Селин Дион, пиво и другие алкогольные напитки и национальная немецкая одежда.

Также: телемарк (или телемаркинг) – это и стиль горнолыжного спорта, и технология, которая в настоящее время изучается людьми с показателем интеллекта намного выше моего.

22 декабря 1997

Сон был размытым. Крошечный человечек, облаченный в ледерхозен, и десятигалонную шляпу восторженно причмокивал куском отбивной. Все время напевая Титаник Селин Дион. Боже, я ненавидела эту песню. И мелкий ковбой-хиппи-гном просто не мог петь ее еще хуже. Реальность, просачиваясь в мое сознание, была более четкой, но и более болезненной: злое похмелье и незнакомая постель.

Дерьмо.

По крайней мере никто не поет эту проклятую песню.

К настоящему времени я уже имела опыт напиваться, иногда не слишком осмотрительно, так что похмелье определенно было не новостью. Но вот чужая кровать… Я попыталась осторожно прощупать присутствие чужого тела позади себя и медленно – очень медленно – перевернулась, чтобы убедиться, что в действительности у меня не было никакой компании. Я облегченно выдохнула, не понимая, что оказывается, задержала до этого дыхание.

"Слабое утешение…" – пробормотала я и вздрогнула от мрачного тона своего собственного голоса.

Попытки включить мой мозг и получить доступ к любым воспоминаниям о предыдущей ночи оказались болезненными. У меня в голове мелькали образы моего друга ковбоя-хиппи-гнома, переключаясь на отбойный молоток, а потом пришла какая-то искаженная мимолетная мысль, что по крайней мере воображение мое не слишком пострадало.

Оставляя мою память в покое, чтобы хоть как-то собрать в кучку остальную часть меня, я взялась за край одеяла.

Я была голая.

Плохой знак.

Я села – снова, очень медленно – и осмотрелась. Моя одежда была аккуратно свернута на стуле в другом конце комнаты. Я признала свою собственную руку в этом сворачивании – была у меня такая манера поступать со своим нижним бельем, начиная с того инцидента в лагере, с белкой и… гм, да, ну, в общем, так или иначе – очевидно я разделась сама и даже без особой спешки.

Хороший знак.

И мои способности к дедукции, кажется начали опять функционировать, хотя,может и не на высшем уровне.

Еще один хороший знак.

Комната, в которой я оказалась, была приятная – очень приятная – и очень большая. Вертикальные жалюзи закрывали окно от пола до потолка, и слабый, серый свет рассвета просачивался через них, смутно освещая грубо обтесанные сосновые бревна стен, два небольших кресла, массивный комод из сосны и две спинки кровати, также из сосны;как раз с обеих сторон чрезвычайно удобной огромной кровати, на которой я и взгромоздилась.

Нет никакого запаха пролитого пива и помоев, никаких тел, храпящих на полу, никаких сигаретных окурков или пластиковых стаканчиков… определенно это не то место, где я привыкла просыпаться после такого похмелья.

Я не знала, что это был за знак, но дорогие простыни из высококачественного сатина, которые прохладно скользили по моей обнаженной коже и густой, шикарный берберский ковер, в который погрузились мои ноги, когда я осторожно встала, были весьма приятным открытием; хороший знак или плохой, но это место было определенно лучше, чем крошечная хибарка с одной спальней,которую я делила с еще тремя студентами на Холме.

Я посмотрела на оформленную в рамку картину у изголовья кровати. Привлекательная пара сорока с чем-то лет улыбалась мне с фотографии, активизируя мою память.

Скотты. И Грета. И текила. И узо. И мартини. Я никогда не пью мартини. Неудивительно, что я чувствовала себя подобно подогретому дерьму. Я улыбнулась своим воспоминаниям.

Грета была моей прежней соседкой по комнате в колледже, которая, после получения высшего образования с экономической степенью, которую так жаждали для нее ее родители, наконец, последовала за своими мечтами и двинулись прямиком в горы, чтобы стать лыжным инструктором. Я горела желанием присоединиться к ней, но вместо этого вернулась в магистратуру, чем очень всех шокировала. Я поддерживала контакт с нею, часто останавливаясь у нее, и она пригласила меня в этом году провести пять дней моих рождественских каникул вместе с ней.

Скотты были клиентами Греты, которые брали у нее частные уроки всякий раз, когда они были в горах, и я познакомилась с ними вчера, когда столкнулась с Гретой в домике во время небольшого перерыва на отдых. Я присоединилась к ним на обеде, и мы моментально нашли общий язык. Собственно я провела остальную часть моего лыжного дня с ними, оставаясь сначала на обед, потом на пару бокалов, и наконец, после того, как нас почти выставили из ресторана за слишком шумное поведение, я отправились в их квартиру, чтобы, как обещал Кен, насладиться лучшим мартини, которое я когда-либо пробовала. Мне не хватило смелости признаться ему, что я ненавижу мартини – черт, кажется тогда я даже не помнила, что ненавижу мартини.

Много напитков, разговоров и смеха имели продолжение, и когда Грета отправилась домой примерно в десять, я осталась. В конечном счете принимая приглашение Кена и Пэм остаться ночевать у них и позавтракать знаменитым французским тостом Пэм на утро.

Вот почему я находилась в странной комнате и ощущала действительно мощное похмелье.

Испытывая облегчение от того, что вспомнила, что не совершила вчера ничего ужасного, разве что рассказала пару плохих шуток, я прошлепала в ванную комнату и сунулась в аптечку. Я обрадовалась, найдя большую баночку ибупрофена, спрятанную позади крема для бритья и бинтов. Я взяла четыре таблетки, запивая их с жадностью водой прямо из-под крана, молясь, чтобы они подействовали быстро.

Душ, когда я его включила, оказался невероятно шумным для моей больной головы, и я скривилась, когда струи воды впились в мою кожу. Десять минут спустя, кажется, я почувствовала себя почти человеком, и напевая,'а снег идет, а снег идет, а снег идет',подумала, что французский тост звучит очень даже хорошо, и вытирая насухо мои волосы, вернулась в спальню.

"Извините."

Мое тело замерло. Голос был низким и приятным, отчетливо женственным… Мило.

Я всмотрелась сквозь белую пелену и увидела темные волосы, голубые глаза, хрупкое, компактное тело и полные, чувственные губы.

Очень милая.

Но очень молодая.

"Привет." – сказала я, и перекинула полотенце через плечо. Я конечно осознавала, но как-то не особо смущалась того, что была обнажена, и улыбнулась немного, замечая ееочевидный дискомфорт.

Что-то мелькнуло в ее глазах на мгновение, похожее на всплеск повышения температуры, и моя ухмылка стала еще шире.

"Кто. Черт побери. Ты такая?"

Надменная. Требовательная. Озлобленная. Полные губы внезапно показались скорее обиженными, чем чувственными, и голос уже не казался привлекательным.

"И почему черт возьми, ты в моей комнате?"

Нет, вообще не привлекательный. И слишком молодой так или иначе. А жаль.

Моя комната. Я посмотрела на нее внимательнее и заметила сходство. Голубые глаза Кена и высокие скулы Пэм, отличающиеся только своей юной округлостью. Это должно быть одна из детей Пэм и Кена, о которых они говорили – их было двое. Мальчик и девочка, оба учились в колледже где-то на востоке. Как же их звали? Кайл и… Ким? Да, точно. Ким. Гениальный ребенок, которая пошла в колледж в 17 лет.

Я стянула полотенце с плеча и продолжила сушить волосы, наблюдая ее попытку не наблюдать за мной.

"Ты должно быть Кимми." – Я нарочно использовала сокращенное прозвище. Пэм сказала мне, что она терпеть этого не могла, но отношение этой девочки начинало меня по-немногу бесить.

Ее глаза бродили по моему обнаженному телу и за мгновение до того, как были пойманы моим взглядом, ее лицо вспыхнуло гневом. Она стреляет и попадает прямо в десятку!Я подумала, и попыталась не усмехнуться.

"Вообще-то Кимберли," – ответила Она напористо, – "И ты не ответила на мой вопрос. Кто, черт возьми, ты такая?"

Я подняла бровь. Даже Кимберли. Не Ким. Видимо так проявлялась ее обида на меня.

"Так, так, Кимми." – Я растягивала слова. Я не знаю, почему я испытывая такую потребность нажимать на кнопки этого ребенка. – "Что за речь. Что подумала бы твоя мать?"

Если бы она была мультяшкой, то из ее ушей повалил бы пар, а голова просто взорвалась на части. Ее лицо приобрело такой оттенок розового, который я никогда не видела прежде и она разве что не отдавила себе от расстройства ногу. На сей раз, я не могла спрятать улыбку.

С шумным звуком, который очень походил на фырканье, она протопала к стулу, на котором лежала моя одежда, подняла эту груду, и размахнувшись бросила ее в меня.

"Убирайся!"

Я была впечатлена таким талантом. Пока она не заметила, что с ее рукава свисал мой лифчик, зацепившийся крючком за петельку ее свитера.

Я просто не смогла удержаться. Я расхохоталась. Громко.

Она была уязвлена. И это, мне стыдно признаться, заставило меня смеяться еще сильнее.

Ну в общем как-то так. Тем не менее, я умерила свою радость, когда заметила намек на слезы, готовые хлынуть из голубых глаз, и почувствовала себя немного виноватой в том, что уж слишком забавлялась.

Я опять перекинула полотенце через плечо, собирая свою одежду с пола, и медленно приблизилась к ней. Она не двигалась. Не говорила. И конечно не стала бы смотреть на меня. Я аккуратно отделила свой лифчик от ее свитера.

Я отстранилась и глубокомысленно посмотрела на нее.

"Дарси." – сказала я.

Ее глаза нерешительно встретились с моими, и когда это произошло, то я не увидела нахальную молодую женщину мгновениями ранее, вместо нее я видела скорее неуверенного, застенчивого подростка.

"Ч-что?" – Ее голос немного дрожал, и я почувствовала себя два дюйма в высоту.

"Так меня зовут. Дарси Макс. Я… друг твоих родителей."

Она хлопала глазками, как совенок и вздыхала. Иисус, я – задница.

"Кимберли?" –Я  сказала мягко, и она снова моргнула и посмотрела на меня. – "Кимберли, мне правда очень, очень жаль. – "Я отошла от нее с примирительной улыбкой. – "Я уйду с твоего пути, хорошо?"

Она отвернулась, не говоря ни слова, и я покинула комнату, надеясь найти другое место, чтобы одеться, прежде, чем встречусь с ее братом и, надеюсь, не доведу до слез и его тоже.

Я и правда встретила ее брата, но, к счастью, была уже полностью одета, и он, казалось, не был так возмущен моим присутствием, как его сестра. Он сидел на кушетке и смотрел что-то по телевизору, что по звуку напоминало мультики, и даже не отвлекся, когда я поднималась по лестнице.

"Доброе утро." – Осторожно сказала я, всматриваясь в кухню, чтобы проверить, проснулся ли кто-либо еще.

Он удивленно уставился на меня. – "О. Эй. Доброе утро."

Как и его сестра, Кайл Скотт был весьма хорош собой. У него были те же самые голубые глаза и правильные черты лица. Лишь волосы были светлее.

Тем не менее, в отличие от его сестры, и к моему облегчению, его улыбка была дружелюбной.

Я улыбнулась в ответ и пересекла комнату, протягивая руку. – "Я – Дарси. Ты должно быть Кайл."

"Да, это должно быть я." – Он вскочил с кушетки и энергично пожал мне руку, одновременно давая понять, что не особо хочет это делать.

"Пожалуйста, садись. Я не хотела тебя отвлекать. Я собиралась сделать немного кофе – не подскажешь, на сколько человек рассчитывать? Твои родители и сестра, большие любители кофе? А ты? Ты будешь что-нибудь?"

"О да. Все мы любим кофе." – Он рассмеялся. – "Ким – абсолютная су… гм…, ну в общем, она довольно сварлива по утрам без чашечки кофе."

"Это – преуменьшение," – пробубнила я себе под нос.

"Прошу прощения?"

"Гм, твои родители говорили мне, что ты серьезно занимаешься информационными технологиями. А в какой области?"

* * *

Когда Пэм появилась на кухне полчаса спустя, Кайл и я сидели вместе на кушетке, потягивая кофе и обсуждая его последнюю программную разработку.

"Кайл, милый! Когда ты приехал? Мы не ожидали тебя так рано!"

Женщина выглядела веселой и бодрой, заключая в объятья своего сына. Было ни капельки не похоже, чтобы она себя ощущала так же паршиво, как чувствовала себя я.

"Привет Мама."

Он встал и обнял ее, приподнимая над полом и заливаясь смехом, когда она панически взвизгнула. Я отбежала в сторону, когда он наконец опустил ее на пол.

"Ким удалось взять билеты на более ранний рейс."

"Хорошо, это замечательный сюрприз!" – Она снова обняла его, и улыбнулась мне через его плечо. – "Привет Дарси. Я вижу, что ты познакомилась с моим мальчиком."

"Это точно." – Я улыбнулась им обоим, так как они стояли, держась за руки. Я подняла свою чашку. – "Со слов Кайла я поняла, что ты фанат кофе. Могу я приготовить для тебячашечку?"

"О Боже, да! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! И немного сливок." – Она подмигнула мне. – "А как ты себя чувствуешь этим утром?"

Ах ха! Возможно она не слышала, как отбойный молоток стучал в моей голове.

"Невероятно". – Сказала я, усмехнувшись, и направилась на кухню, чтобы налить ей немного кофе.

"Так, где твоя сестра?"

Эти двое продолжали беседу, пока я наливала кофе.

"Я не знаю – она пошла вниз, чтобы отнести свои вещи и так и не вернулась."

Я прикусила губу, испытывая чувство вины. Через некоторое время спустился Кен и радостно поприветствовал своего сына, а спустя несколько минут, наконец, появилась Ким.

Я заметила ее раньше, чем остальные и осторожно ей кивнула. Проклятье, разве можно быть такой симпатичной… Она одарила меня презрительным взглядом, от которого я поежилась. Заметив, как я вздрогнула, она холодно улыбнулась мне, прежде чем войти в комнату и поприветствовать родителей.

Спокойно, Дарси, она тебя ненавидит, и она – СЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДОЧЬ Пэм и Кена! Я отчитывала себя за несвоевременно возникшее влечение.

Семейство болтало друг с другом в течение нескольких минут, а я ходила кругами по кухне, пока первоначальное возбуждение, вызванное взаимным обменом взглядами, не уменьшилось. Пэм улыбнулась мне и перехватила мою руку, когда я вручила ей чашку кофе.

"Кимми, милая, ты познакомилась с Дарси? Она – подруга Греты – мы ходили на лыжах с ней вчера. Она невероятная!"

‘Кимми‘ впилась в меня взглядом, как будто это я была причиной, почему Спайс Герлз распались, и процедила сквозь сжатые зубы.

"Не называй меня Кимми, мама, и да, я познакомилась с твоим маленьким другом Дарси. Я просто не узнала ее в одежде."

Я могла поклясться, что у меня глаза полезли на лоб от такого неожиданного поворота – вот уж чего я не ожидала, так того, что она поднимет эту тему. Я почувствовала, как слабый румянец проступил на моих щеках. Блин, это точно была так же самая девочка, что еще час назад плакала?

Услышав последнее замечание, и не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение, Пэм продолжила болтать. – "Она – телепродавец."

О боже. Я прямо увидела, как в глазах девушки зажглась лампочка, а острые коготки приготовились вонзиться в меня, и поспешила уточнить, – "Телемаркер. Как в лыжном спорте. Не как телефонный оператор."

Но было уже слишком поздно. Теперь я была в глазах Ким надоедливым человеком, который вечно звонил во время обеда, чтобы впарить какую-нибудь подписку. Не то, чтобы это как-то могло изменить в лучшую сторону ее мнение обо мне, но уж точно поумерило бы ее убежденность.

Она восхищенно улыбнулась. – "Серьезно".

Я открыла было свой рот, чтобы вновь объяснить различие между телемарком и телемаркетингом, но обе женщины направились мимо меня в кухню, обсуждая завтрак.

Проклятье.

Я откашлялась. – "Ну, наверное, не буду вам больше докучать… спасибо, что разрешили оста…"

"Ерунда! Я обещала тебе французский тост, помнишь? И я знаю, что Кен хотел кое-что обсудить с тобой."

Она поглядела на своего мужа. Я в замешательстве смотрела то на одного, то на другого.

"Я…"

"Ты остаешься, Дарси." – она одарила меня красноречивым взглядом. Я знала, что Пэм была адвокатом, но до этого момента, мне еще не приходилось испытывать на себе силу такого взгляда.

"Гм, конечно. Спасибо."

Пэм улыбнулась, зная, что это всегда срабатывало.

Завтрак оказался вкусным, но действующим на нервы, поскольку Ким продолжала бросать колкие замечания сквозь сжатые зубы с раздражающей регулярностью. Я приложилавсе усилия, чтобы держать язык за зубами и игнорировать ее, не желая высказывать ее родителям, что в действительно считала их дочь испорченным, избалованным ребенком, но к концу завтрака и Кен и Пэм смотрели на нас двоих с взволнованными выражениями лиц.

Кен сбросил свою бомбу уже, когда я начала убирать со стола тарелки. Оказывается, он разговаривал со своими партнерами ранее этим утром о моих идеях по возможности использования углеродной кристаллической решетки в микросхемах, и они собираются изучить вероятность финансирования некоторых научно-исследовательских разработок, которые могли бы быть востребованы на рынке. Кен был членом группы правления венчурного капитала, а я в шутку упомянула о своем проекте предыдущим вечером и сказала, что ищу инвесторов.

"Ты что?!?" – встревожено спросила Ким.

"Ты?!?" – Я изумленно прохрипела, и мы обе уставились на него, а он при этом спокойненько жевал кусочек бекона, не понимая, что только что пошатнул оба наших мира.

"Она – телепродавец, ради Бога, Папа!"

"Кимми!" – предупредила Пэм.

"Да не телепродавец я!"

Она меня уже достала.

"Я – инженер-материаловед. А еще я, так уж случилось, занимаюсь телемарком. Как в лыжном спорте. Не как телефонные операторы." – Я самодовольно улыбнулась ей, не испытывая никаких угрызений совести из-за румянца, который расцвел на ее лице.

Я повернулась к Кену. – "Ты серьезно, Кен? Твоя группа действительно могла бы заинтересоваться?"

"Я просто не могу поверить!" – Ким вскочила из-за стола и понеслась вниз по лестнице.

"Черт, какая муха укусила Ким?"

Пренебрежительное замечание Кайла нарушило тишину, повисшую за столом, в то время, как он потянулся за еще одним французским тостом.

Я вздохнула и посмотрела на Пэм и Кена, которые встревожено смотрели друг на друга.

"Думаю, что это была я."

Они в замешательстве уставились на меня.

"У нас с ней возникло небольшое… недоразумение… ранним утром, и я думаю, что она сердится на меня. Я сожалею, я не хотела расстраивать ее – она застала меня врасплох, и я была в ее комнате…, ну короче, все немного вышло из под контроля."

Это было достаточно близко к правде, и в то же время я не чувствовала себя так плохо.

"Нууу, Ким вечно злится из-за какой-нибудь ерунды… Я бы не стал париться по этому поводу, Дарси." – Пробормотал Кайл с набитым ртом, и я благодарно улыбнулась ему.

"Я уверена, что Кайл прав, Дарси, – она была немного капризна в последнее время, и я сомневаюсь, что это из-за того, что ты что-то сделала не так. Я сожалею, что она была так груба с тобой все утро." – Пэм посмотрела на меня добродушно, и потянувшись через стол, коснулась моей руки.

"Ну, спасибо. И спасибо за то, что позволили мне вчера выйти из строя, и за завтрак этим утром, и вообще за все. Вчера я замечательно провела время." – Я взглянула на свои часы и встала. – "Я все же лучше вернусь к Грете, прежде чем она уедет и запрет дверь."

У меня, конечно, был ключ, но я подумала, что это было подходящее время, чтобы свалить и не вызывать еще больших проблем с Ким.

Я пожала руку Кайлу, обняла Пэм и пообещала увидеться с ней до моего отъезда, а Кен проводил меня до двери.

"Я надеюсь, что моя вредина–дочь не прогнала тебя, Дарси. Пожалуйста, оставайся. Нам, действительно, нравится проводить с тобой время."

Его голос был угрюмый, и он по-отцовски похлопал меня по спине.

"Конечно нет! Ты и Пэм были великолепны – я благодарна вам за такой замечательный вчерашний день."

Я улыбнулась, и обняла его – он был смущен, но доволен.

"Мне жаль, что ты уезжаешь сегодня вечером – мы бы хотели проводить больше времени с тобой." – Он вручил мне свою визитку. – "Вот моя визитка, тут указан домашний телефон и также моя электронная почта. Набери меня, если ты серьезно заинтересована в финансировании. Люди, с которыми я разговаривал, очень бы этого хотели."

Я ослепительно улыбнулась ему. – "Я так тебе благодарна, Кен. Это настолько неожиданно. Я не знаю, как мне еще тебя отблагодарить."

"Не надо благодарностей…, ты должна очаровать других помимо меня."

Он улыбнулся.

"Но я не думаю, что с этим будут проблемы."

Я покраснела, и обняла его снова.

"Сообщи нам, если ты когда-нибудь будешь в Коннектикуте, или если ты снова будешь здесь на следующее Рождество. Мы сюда приезжаем каждый год."

"Спасибо Кен," – сказала я и положила визитку в карман, – "Я так и сделаю."

22декабря 2002

Я потопала ногами, стряхивая снег с ботинок и проследовала за группой людей через двери в домик, ощущая покалывание на лице от теплого воздуха после нескольких часов пребывания на холоде. Я отделилась от потока и осмотрелась, наконец, различая высокую фигуру Греты, машущую мне с другого конца помещения.

После нескольких минут маневрирования между телами, ботинками, стульями и столами, я наконец, добралась до нее, обрадовавшись, что за столом с ней сидели так же Пэм и Кен.

"Эй, ребята!" – Я обняла их обоих, – "Я так рада вас видеть!"

Тот завтрак пять лет назад, как оказалось, был огромным поворотным моментом в моей жизни – я связалась с Кеном вскоре после возвращения домой, надеясь, что он серьезно отнесся к своему предложению. Я даже мечтать не могла о том, что случилось затем. После начальных технико-экономических обоснований его компания согласилась поддержать научные исследования моей идеи микросхемы, и я продала патент в начале прошлого года за кругленькую сумму, которую я даже не могла себе представить.

С деньгами я поступила так, как собиралась сделать уже многие годы – я купила дом в горах, переехала, и стала кататься на лыжах почти каждый день. Я понимала, что в конечном счете этого будет недостаточно, и мне придется найти другой проект или работу, чтобы занять мое время, но пока, я была вполне довольна ролью лыжника-лоботряса.

Мы приветливо болтали. За это время я стянула куртку, шапку и перчатки и встряхнула волосами. Я уже вечность их не стригла и знала, что они выглядят немного непослушными, но мне больше не надо было волноваться о корпоративных выступлениях, слава богу.

"Ничего себе, Дарси, ты выглядишь потрясающе! Более расслабленная, чем я привыкла тебя видеть в последнее время, полная сил и такая загорелая…" – Пэм потягивала свой напиток и разглядывала меня.

Я часто встречалась со Скоттами за последние пять лет. С Кеном главным образом, из-за бизнеса, но и Пэм я довольно часто видела, поэтому она хорошо знала, под каким большим давлением я находилась в последнее время, и как я не особо хорошо с этим справлялась.

Я рассмеялась. – "Никакого стресса и солнечный свет на высоте 10 000 футов из любого сделают человека. Хотя не думаю, что через несколько лет моя кожа поблагодарит меня за это."

"Здорово, я думаю, что ты выглядишь фантастически. В последний раз, когда я тебя видела, было похоже, что ты вот-вот сломаешься."

Я усмехнулась ей, краем глаза замечая, что кто-то сел около Кена.

Каждый мускул в моем теле сжался до предела. Покалывание, пробежавшее по всему моему телу, заставило меня зажмуриться. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь и попыталась скрыть мою реакцию позади нейтральной улыбки, но она заметила это, и в ее глазах мелькнула ответная вспышка чего-то…, что определенно не могло быть тем, на что этобыло похоже, но все же…

"Ким, ты же помнишь нашего друга Дарси Макс?" – Голос Пэм раздался откуда-то издалека.

Вот это да. Те же самые голубые глаза и поразительные черты, но более тонкие – раздражительность ушла и на ее месте появилась зрелая уверенность в себе.

Ничего себе,снова подумала я. Она была самой сексуальной девушкой, которую я когда-либо видела.

Она рассеянно провела рукой по волосам. Я ревновала к ее руке.

Она улыбнулась. Это была настоящая, естественная, ‘рада видеть тебя, я не ненавижу тебя‘ улыбка. Я просто плавилась.

Она протянула мне руку и пробормотала, – "Ах, да. Телепродавец."

Этот голос… Мне каким-то чудом удалось устоять на ногах, продолжая сжимать протянутую руку.

Прикоснувшись к ее коже, я чуть не задохнулась.

О боже. У меня были большие неприятности.

Я быстро села, пока мои ноги окончательно мне не отказали, и слабо улыбнулась ей.

"Рада видеть тебя снова, Кимберли."

Она слегка рассмеялась. Я хочу, чтобы она прекратила делать это. Я надеюсь, что она никогда не прекратит делать этого.

"О, прошу тебя. Всего лишь Ким. Я не была Кимберли уже много лет, с тех пор как взялась за ум."

"Значит Ким." – Произнесла я, застенчиво улыбаясь. Застенчиво улыбаясь? Я?Сигнал бедствия, сигнал бедствия! Я не могу удержать ее, капитан! У нас пробоина в самом центре! Прыгаем за борт…

"Я надеюсь, что ты сегодня будешь с нами кататься на лыжах, Дарси, уже столько времени прошло с последнего раза." – Серьезный голос Кена развеял чары.

Я моргнула и осмотрелась.

Пэм задумчиво наблюдала за Ким, а Грета с трудом пыталась не смеяться.

Я пнула ее под столом, и она взвизгнула, но ухмылка так и не сошла с ее лица.

После этого Кен и Грета достали карту маршрута и стали планировать остальную часть дня, а я откинулась назад и слушая их, пыталась вернуть себе самообладание и только изредка поглядывала на Ким.

В третий раз, когда я поймала ее украдкой брошенный в мою сторону взгляд, я начала думать, что возможно была не так уж и неправа в том, что я увидела на ее лице, когда она села. Интерес. Влечение. Желание.

Эта мысль вызвала новую волну дрожи, пробежавшую по моему телу, и укрепила мою убежденность. В следующий раз, когда я перехватила ее взгляд, то послала ей медленную,дразнящую улыбку. И после удовлетворенно наблюдала, как расширились ее ноздри и сжались мышцы челюсти.

"Так ты с нами, Дарси?"

Я удивленно взглянула на Грету, не заметив, что остальные уже начали собирать свои вещи, чтобы вернуться на склон. Мне удалось избежать соблазна еще раз посмотреть на Ким, когда я ответила.

"О, можешь на это рассчитывать."

Первый подъемник был рассчитан на четверых, а так как нас было пятеро, я предложила ехать одной.

"Не говори глупостей." – Сказала Пэм своим голосом адвоката, – "Кимми и ты можете поехать вместе, а мы поедем втроем."

И прежде, чем кто-то из нас успел произнести хоть слово, Пэм вместе с Кеном и Гретой выстроились в очередь на следующую проезжающую кабинку.

Ким выглядела немного смущенной, а я должна, признаться, была немного ошеломлена.

"Ты ведь не против?" – Я спросила из вежливости.

Медленная улыбка почти обожгла мою кожу, – "О нет, я совсем не против."

Беседа между нами протекала как-то неуклюже. Я также осознавала, что ее плечо прижимается к моему, и что в таком положении мне очень сложно говорить что-либо членораздельное, и похоже у нее тоже были проблемы с элементарной речью. Наконец, она рассмеялась. Я посмотрела на нее недоуменно.

"Твои лыжи." – сказала она.

Я посмотрела вниз с хмурым выражением, задаваясь вопросом, что было не так с ними.

Они выглядели вполне прекрасно, и я снова взглянула на нее, сбитая с толку.

"Телемарки. Как в лыжном спорте, не как телефонные операторы." – Она снова рассмеялась.

"Ты помнишь?" – Я удивленно уставилась на нее. Это были точь-в-точь мои слова пятью годами ранее.

"О да, я помню. На самом деле я помню нашу первую встречу очень даже хорошо. Я уже много лет хотела поблагодарить тебя."

"Поблагодарить меня?" – Мне было любопытно, но все, чего я добилась от нее, это загадочная улыбка в ответ, и затем подъем был окончен.

Пэм продолжала разделять нас на пары на весь оставшийся день, и ни одна из нас не жаловалась, поскольку нам было очень комфортно друг с другом. К концу дня у меня было ощущение, что я знаю ее уже много лет, и когда я прибавила к этому еще и то, что меня безумно тянуло к ней, я окончательно уверилась, что была в серьезной неприятности.

И мне было наплевать.

После того, как подъемник закрылся, Грета и я были приглашены в домик к Скоттам на обед, и мы с удовольствием приняли приглашение. Кайл, приехавший днем ранее, заключил свою сестру, мать, и затем меня в свои огромные медвежьи объятья, когда мы ввалились в домик.

"Привет, красотка!" – Он прошептал мне на ухо, пока сжимал меня, затем приобнял за плечи, – "Ты выглядишь великолепно, детка."

"Ты тоже ничего, красавчик," – ответила я, и чмокнула его.

Кайл и я поддерживали отношения, и он стал мне хорошим другом. Фактически, Ким была единственной из семейства Скоттов, с которой я не поддержала контакт. Я уже упоминала, что я – идиотка, а еще засранка?

Я окинула взглядом его сестру, которая смотрела на нашу довольно близкую сцену с нечитабельным выражением лица. Я еще раз улыбнулась Кайлу и отступила в сторону, позволяя ему представить меня двум своим друзьям, которые пришли вместе с ним, Джефу и Брюсу.

После того, как вводная часть была закончена, Кен стал разносить напитки и все постепенно разбрелись по комнате, общаясь и обмениваясь шутками. Я какое-то время разговаривала с Кайлом и его друзьями, и иногда ловя на себе взгляд Ким, улыбалась ей, но ответные улыбки были просто вежливыми, и я вздыхала в расстроенных чувствах.

Кайл в конечном счете присоединился к беседе между Кеном и Гретой, а я убежала на кухню, чтобы узнать, нуждается ли в какой-либо помощи Пэм. Она попросила, чтобы я порезала овощи, что я и начала рассеянно делать, в то время, как в голове у меня в диком беспорядке метались всякие мысли.

Я почувствовала ее присутствие прежде, чем она подошла вплотную ко мне. Внезапное тепло охватило мое тело, как будто после стопки хорошей текилы. Она приняла душ, и пахла мылом и дождем – я задавалась вопросом, как вообще кто-либо может так потрясающе пахнуть, будучи просто чистым.

Я ничего не говорила, просто наслаждалась ее присутствием рядом со мной.

"Ты и Кайл, кажется, довольно близки," – сказала она спустя какое-то время своим низким голосом.

Я услышала в ее словах определенный вопрос, и прекратила свое занятие.

Повернувшись, я просмотрела на Кайла, который оживленно общался со своими друзьями и улыбнулась. – "Да, Кайл лучше всех."

Я почувствовала, как она напряглась и немного отстранилась. Я продолжила нарезать овощи в течение какого-то времени, а потом остановилась и посмотрела на нее, ожидая, пока ее глаза встретятся с моими.

Я вздохнула. Ну поехали.

"Я всегда говорила ему, что, если бы я не была лесбиянкой, то вышла бы замуж за него не раздумывая." – Я удерживала ее пристальный взгляд, пока не увидела, как ее тело, наконец, расслабилось, и уже затем вернулась к нарезке.

Она ничего не сказала, но я почувствовала тепло от ее пальцев, когда она слегка коснулась моей спины, прежде чем уйти, и я подавила стон удовольствия.

Обед был шумным, с бурными обсуждениями. Джеф и Брюс оказались такими забавными, что мне приходилось ни раз утирать слезы с глаз от смеха. После того, как обед был окончен, посуда убрана и вымыта, Брюс подкинул идею сходить куда-нибудь потанцевать, и сразу получил согласие от Джефа, Кайла и Греты. Ким согласилась после небольшогоумасливания, а после того, как Ким дала согласие пойти, для меня не было никакой проблемы сказать да. Пэм и Кен оба валились с ног от усталости после долгого дня, посвященного лыжному спорту, поэтому распрощавшись с ними, мы вшестером вышли на холод.

Домик Скоттов был на вершине горы в двух шагах от центра города, нескольких баров и ночных клубов. Грета оставила группу, когда мы проходили мимо ее домика, обещая присоединиться к нам после того, как примет душ и переоденется. Когда мы добрались до ночного клуба, то договорились где встретимся, а я решила сделать то же самое, что и Грета – мой дом был в нескольких корпусах по главной улице, всего в паре минутах ходьбы от того места, где мы находились.

Я помахала им и начала уже уходить, поскольку они вошли в клуб, но успела пройти всего двадцать ярдов или около того, когда услышала голос позади себя.

"Дарси, подожди!"

Я остановилась. И постаралась скрыть свою идиотскую ухмылку, прежде чем повернуться и проследить за тем, как Ким бежала ко мне.

"Я хотела посмотреть, где ты живешь," – объяснила она, и зашагала рядом со мной.

Мы шли в комфортной тишине, руки в карманах, плечи иногда случайно соприкасались. Когда мы добрались до моего дома, я пропустила ее вперед, повесив оба наших пальто на вешалку, пока она осматривалась.

"Это действительно здорово, Дарси," – одобрила она, разглядывая уютную гостиную, прежде чем проследовать в кухню. Я предложила ей вино, пиво, или виски, и была до смешного счастлива, когда она попросила пиво. Я захватила две бутылки из холодильника, демонстрируя их ей и получив утвердительный кивок головы, сняла крышки и вручила одну бутылку ей.

Мы потягивали пиво в тишине, стоя близко друг к другу в маленькой кухне, ни одна из нас не решалась посмотреть на другую. Она рассеянно водила пальцем по гранитной столешнице – я же зачарованно наблюдала за этой изящной траекторией, задаваясь вопросом, что бы сказал мой психоаналитик, если бы я призналась, что мечтаю стать куском горной породы.

Я встряхнулась и уткнулась в свою бутылку.

"Чувствуй себя как дома – я на минутку."

Когда я отступала, я случайно задела ее, позволив нашим телам соприкоснуться и слегка споткнулась. Она схватила мою руку, неожиданно сильно и я еле удержалась, чтобы не застонать.Боже мой, Дарси, держи себя в руках!Я пробормотала извинение и сбежала в безопасное место, чтобы принять душ.

Когда я вышла из душа, я услышала Пэтти Гриффина, мягко доносившегося из другой комнаты и мысленно поаплодировала Ким за хороший вкус в музыке. Я быстро натянула чистые джинсы и поло с длинными рукавами, зная, что дресс-кода в этом городе почти не существовало. Мои волосы были все еще влажными, поэтому я вытирала из полотенцем, выходя их спальни.

"Дежавю," – мягко сказала она, сидя на кушетке, и я прекратила вытираться, опустив руки и наблюдая, как она встала и направилась ко мне. Она вручила мне мое пиво, и я наавтомате перекинула полотенце через плечо, принимая бутылку. Она рассмеялась и после того, как до меня дошло, что я сделала, фыркнула от смеха вместе с ней.

"Я хотела принести извинения," – проговорила она, ковыряя наклейку своего пива, – "за мое поведение в тот день."

Она отвела взгляд. – "Я была настоящей сукой. Семнадцать, ну ты понимаешь… Боже, я была та еще заноза в заднице."

Она снова взглянула на меня, и я улыбнулась. – "Ну, мое поведение тоже оставляло желать лучшего, так что я думаю, мы квиты."

Мы молчали какое-то время – я не шевелилась, и она не отходила.

"Что ты имела в виду сегодня, когда сказала, что хотела поблагодарить меня?" – наконец спросила я хоть что-то, чтобы только сказать, и я думаю, что звук моего голоса удивил нас обеих.

"Что? О…" – Она улыбнулась сама себе, и испытывающе посмотрела мне в глаза. Видимо найдя там что-то, что искала, она глубоко вздохнула и облизала свои губы.

"В тот день, когда я вошла и увидела тебя…" – Она замолчала, глядя куда-то позади меня, как-будто мыслями она была где-то далеко. Она снова вернулась в себя и нервно рассмеялась. После большого глотка пива она продолжила.

"После того, как я увидела тебя такую… так…", – она снова замолчала, и посмотрела на меня, а затем отвела взгляд и произнесла мягко, – "Понимаешь, ты была великолепна. Такая дерзкая, такая, чертовски уверенная в себе, такая дьявольски… красивая."

Она выпрямилась и глубоко вздохнула. Ее голос стал сухим. – "После того, как я увидела тебя в таком виде и как я на это отреагировала, я была вынуждена признать некоторые вещи, относящиеся ко мне непосредственно – вещи которые я долгое время отрицала."

Она наконец подняла на меня глаза и усмехалась, любой намек на ее прежний дискомфорт исчез. – "Поэтому спасибо тебе."

Она протянула мне руку, чтобы пожать. – "За помощь в том, чтобы признаться самой себе."

Я сразу же сжала ее руку, не выпуская.

"Рада, что смогла быть полезной. И рада, что ты так тепло вспоминала обо мне. А я думала, что ты меня ненавидишь."

"О нет," – произнесла она, делая шаг вперед, в то время как я мягко потянула ее за руку.

"Я вспоминала тебя с большой нежностью. Ты ведь никогда не забываешь свою первую…"

Я поцеловала ее. Я даже не думала в тот момент, что я делаю – я наблюдала за ее губами, пока она говорила, и внезапно поцеловала ее. Ее губы немедленно слились с моими, ее уста раскрылись, впуская меня. Я застонала и обхватила ее за талию, прижимая ближе к себе, желая ощущать всю ее целиком. Она вздохнула и погрузила руку в мои волосы, притягивая мою голову и увеличивая интенсивность поцелуя.

"Боже," – она прерывисто дышала, когда мы наконец разорвали поцелуй, – "я мечтала об этом целых 5 лет."

Я посмотрела на нее и рассмеялась, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

"Лучше поздно, чем никогда, а?"

"О да," – прошептала она, и снова потянулась ко мне.

Мы так и не добрались до танцев. Зато мы успели на знаменитые французские тосты Пэм следующим утром.

Номера телефонов, ложь и осьминоги

K. E. Lane (перевод Ariadna)

От автора: Это продолжение истории "Ледерхозен, французский тост и телемарк". Вы, наверное, захотите сначала прочитать ее, но я не настаиваю.

Итак, здесь снова две женщины, которые увлечены друг с другом, некоторые личности, которые любят напиваться и сквернословить, и примите мои извинения заранее те, кому нет 21 – я никого не хотела обидеть.

Что-то похожее на белый шум и глубоко затаенный страх впились в мой живот. Я лихорадочно терялась в воспоминаниях, отчаянно пытаясь не думать ни о чем, кроме как о картинке, которая была у меня перед глазами здесь и сейчас. Улыбаясь, как маньяк, я вырвалась из леса прямо на огромную необкатанную поляну и низко склонилась при очередном вираже. Мои лыжи прошелестели по нетронутому белому полотну, и я, наслаждаясь снежными брызгами, которые били мне в лицо и очки, думала, что это, возможно, былоодно их самых удивительных ощущений, которое когда-либо могло испытывать мое тело… пока я не поняла, что мягкий шелест лыж по снегу был единственным звуком в повисшей оглушительной тишине.

Зловещая тишина, я бы сказала, которая обрушилась на гостиную Пэм и Кена в тот момент, когда мы вошли. Снег под моими ногами, кажется, закончился и я смогла расслышать слабый гул вдалеке.

Я шла в нескольких шагах позади Ким и почти врезалась в нее, когда она вдруг резко остановилась. Я положила руку ей на спину, чтобы не упасть и почувствовала, как она напряглась, прежде чем отшатнуться и сделать шаг вперед, ее глаза были прикованы к кушетке.

Я опустила руку и удивленно взглянула на нее, а затем проследила за ее взглядом и увидела чрезвычайно привлекательную блондинку – черт, да кого я обманываю?

Женщина была чертовски великолепна – она изящно поднялась с дивана, пересекла комнату в том направлении где стояли Ким и я, и завернулась вокруг Ким, как осьминог. Чрезвычайно привлекательный, очень высокий, очень блондинистый, Нордический осьминог, все – руки и ноги и ровные зубы и безупречная кожа и холодные голубые глаза и скулы, прям как гребанные альпы… Я подумала, интересно, какого это выглядеть так, что любой находящийся рядом с тобой похож на тролля.

Чтобы мое чувство самосохранения хоть немного преобладало над логикой, я твердо сказала себе, что это должно быть просто подруга Ким. Это же не может быть то, на что это так было похоже. Друзья ведь обнимаются в знак приветствия, разве нет?

Гул стал еще громче, и мир вокруг меня начал рушиться.

"Привет, детка", – сказал Нордический Осьминог и ослабил свои щупальца достаточно для того, чтобы немного отодвинуться от Ким и слегка поцеловать ее.

Моя наивная детская надежда на то, что совершенная девушка-осьминог может быть забракована голосом, как у Фрэн Дрешер, разбилась в пух и прах, и мне стало все труднее подавлять панику, которая начала накрывать меня. Друзья называют друг друга ‘детка‘ и целуют при встрече, ведь правда? Она выглядела, как европейка – а они ведь довольно любвеобильны, правда же?

Она повернулась ко мне, решительно обернув одну руку вокруг Ким, а другой пожала мне руку.

"Привет, я Симон, а Вы должно быть знаменитая Грета, Кимбер так много мне о Вас рассказывала – Рада, наконец с Вами познакомиться!"

Кимбер?? Кто такая, черт возьми, Кимбер? И черт возьми, у нее обязательно должны быть такие хорошие манеры?

"Э-э… я… э-э…" – Все, что я смогла выдавить прежде чем Осьминожка наклонилась и уткнулась носом в ухо Ким. В то же самое ухо, к которому за час до этого, прижимались мои собственные губы и утыкался мой нос, когда мы поднимались в кабинке для нашего последнего на этот день спуска. В то же самое ухо, в которое прошлой ночью я шептала слова, полные наслаждения и желания, когда мы наконец слились в клубок полуодетых тел в моей постели.

Друзья могут обнимать и целовать в знак приветствия, и даже называть друг друга ‘Детка‘, но друзья не нюхают. Даже европейские друзья.

Гул превратился в рев, и куски льда и обломков проскользили мимо меня.

Я посмотрела на Пэм, которая стояла на кухне, и прочитала на ее лице беспокойство и сочувствие.

Я взглянула на Кена, который смотрел на Ким и осьминога… в смысле Симон… сердито.

Я посмотрела на Кайла, который избегал моего взгляда.

И, наконец, я посмотрела на Ким и получила все необходимые подтверждения. Я закрыла глаза, не желая видеть печаль и извинения на ее лице.

"Дарси…" – Ее умоляющий голос перерезал последнюю нить надежды, за которую я еще цеплялась.

Я подняла глаза и увидела, как мощная стена снега надвигается на меня, грозя оборвать мою жизнь. Мне как-то в свое время удалось уйти от лавины целой и невредимой, спрятавшись в укрытии за деревьями как раз вовремя. Я сомневалась, что мне повезет также выбраться из этой ситуации – не было никакого укрытия поблизости.

"Давайте проходите уже, вы обе", – сказала Пэм слишком бодрым голосом, отвлекая меня от мрачных мыслей. – "На столе есть сыр и крекеры и лазанья в духовке. Ты же останешься на ужин, милая?"

Я моргнула, расправила мое поникшие плечи, и вздохнула. Пэм опять воспользовалась своим голосом адвоката, который, я уверена, на протяжении многих лет помогал ей получить все, что она захочет. Но она не смогла бы заставить меня провести еще хоть одну секунду в обществе женщины, которая за последние 24 часа успела принять мое сердце, а затем вернуть обратно, разбитым.

"Не в этот раз, но все равно спасибо, Пэм". – Я поздравила себя за твердость голоса. – "Рада была видеть всех вас, возможно, я увижу вас в следующий раз, когда вы снова приедете в город. И Ким…"

Паника вспыхнула на лице Ким, когда она посмотрела сначала на меня, а потом быстро на Симон.

"Не важно", – произнесла я, гнев начал просачиваться сквозь оцепенение. Я отвернулась от нее, и кивнула Симон.

"Симон, приятно было познакомиться – отличного отдыха".

Блин, кажется это даже прозвучало так же, как и задумывалось. Она посмотрела на Ким, потом на меня, на ее лице явно читалось замешательство.

Я изобразила улыбку во все зубы, но без всяких эмоций, и бросив последний взгляд на Ким, направилась к двери.

После того, как дверь за мной закрылась, я привалилась к ней и сделала несколько глубоких вдохов прохладного ночного воздуха. Черт. Воспарить в небесах и разбиться в лепешку, и все это за 5 минут.

Я рассеянно смотрела на пар, выпускаемый при каждом моем выдохе, думая о том, что же, черт возьми, теперь делать. Я хотела сломать что-нибудь. Я хотела до одури напиться и реветь на чьем-нибудь плече. Так как ни один их этих вариантов не отличался особым здравомыслием, то я просто заставила себя идти.

Я дошла только до конца дорожки, когда услышала, что позади меня открылась дверь.

"Дарси, подожди."

Я продолжила мой путь, злясь на свое тело за то, как оно реагирует на ее голос.

"Пожалуйста".

Я все еще продолжала идти, немного набирая темп. Я услышала шаги, а затем сильная рука потянула меня за рукав, призывая остановиться. Я удивилась ее силе, хотя и не должно была. Я видела четко очерченные руки и плечи, чувствовала их рельеф своими пальцами, языком…

О, Боже…

"Да чтоб тебя, Дарси, подожди!" – Она сказала это тоном своей матери. Я почти улыбнулась.

Медленно я повернулась к ней лицом. Она тяжело дышала, ее лицо раскраснелось от гнева, когда она смотрела на меня. Легкий вечерний бриз растрепал ее темные волосы, разметав несколько выбившихся прядей по ее лицу.

Господи, она красивая. Ну почему она должна быть такой чертовски красивой?

Моя рука на автомате поднялась, чтобы убрать непослушную прядь, но я вовремя одернула себя и быстро засунула непокорную руку в карман, чтобы она снова не подвела меня.

Моя неподвижность, казалось, заверила ее, что я не собираюсь сбегать, и она осторожно отпустила мой рукав и сделала глубокий вдох.

"Дарси…" – Она провела нетерпеливой рукой по волосам, и мой живот сжался в узел, среагировав на знакомый жест. Спустя всего лишь 24 часа, и уже такой знакомый. Как, черт возьми, эта женщина смогла так глубоко залезть мне под кожу?

"О Господи, Дарси, мне так жаль. Я забыла, что она приезжает…"

Не«Прости, что я врала тебе», или «Прости, что я не сказала тебе, что у меня кто-то есть…»

Я фыркнула и покачала головой.

"Да, как же тебе должно быть было неловко перед твоей подругой, когда, ты вошла туда с женщиной, с который трахалась прошлой ночью".

Она вздрогнула, и отступила непроизвольно на несколько шагов, но не стала отрицать обвинения.

Я скрестила руки и наклонила голову, горько улыбнувшись.

"А теперь ты должна вернуться и объяснить своей девушке, почему ты погналась вслед за мной".

Я постучала по своему подбородку ногтем, изображая глубокую задумчивость.

"Вопрос в том, скажешь ли ты ей всю правду – скажешь ей, что провела предыдущую ночь со мной? Или ты продолжишь применять к ней метод"не нужно знать",как и в моем случае?"

Я пожала плечами, и отступила назад.

"Я полагаю, что должна быть польщена, что ты настолько беспокоилась обо мне, что даже последовала за мной в конечном итоге. Все ли твои любовники на одну ночь удостаиваются такого большого внимания?"

В ее глазах вспыхнул гнев, изгоняя любые угрызения совести, что, возможно, были там раньше.

"Да пошла ты, Дарси," – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – "Я не планировала того, что произошло, это просто случилось! Что-то я не припомню ни одной жалобы от тебя". – Она всплеснула руками. – "Господи, ты ведешь себя, как будто мы вместе или что-то вроде того!"

Потому что именно так это и выглядело, по крайней мере, для меня…

"Это была одна ночь, Дарси – одна ночь!"

Аут. Черт. У девочки есть пушка, и она не побоялась ею воспользоваться. И ее голос сейчас был похож на голос испорченной семнадцатилетней девчонки, которую я повстречала пять лет назад и так невзлюбила.

Я напряглась, и сделала самую худшую вещь, которую только могла – я позволила своему рту начать говорить, не посоветовавшись с мозгом.

"Ты совершенно права, дорогая, это была всего лишь одна ночь. И, я думаю, для одной ночи это было неплохо…".

Она немного побледнела, но я все равно продолжила.

"Да, как я уже сказала, ты можешь собой гордиться и, черт, спасибо, что позволила мне развлекать твою несчастную, похотливую задницу, пока твоя подружка не добралась сюда. Кстати говоря… Не пора ли тебе возвращаться к ней? Я уверена, что она уже соскучилась по своей Кимбер».

Пока мы смотрели друг на друга, мой гнев начал отступать, сменяясь постепенно раскаянием. Но было слишком поздно.

"Пошла ты к черту, Дарси Макс", – прошептала она, утирая слезы с глаз, – "Черт бы тебя побрал"

Она развернулась и зашагала прочь.

Что ж, миссия выполнена – я заставила ее чувствовать себя так же хреново, как и я. Да уж, мне стало легче. Я посмотрела ей вслед, убеждая себе, что это к лучшему. Боже, какая же я лгунья.

Несмотря на мои предыдущие благие намерения противостоять нездоровому позыву, мои ноги направились в ближайший бар, и я опрокинула два шота Порфидио, прежде чем ко мне вернулся здравый смысл. И это не здравый смысл, который сказал бы мне:"Остановись, Дарси, это не то, что тебе нужно".Нет, это был здравый смысл, который сказал:"Что, черт возьми, ты делаешь, выбрасывая по десять долларов за каждую стопку хорошей текилы?"Господи, иногда я слишком практична вопреки своему же благу.

Бар, который выбрали мои ноги, был обычным местным притоном, темным и накуренным. Для большей верности, это было злачное место. Мне нравился он за свой потрепанный вид – нравилось, что пепельницы были алюминиевые, дешевые и маленькие, выкрашенные в золотой цвет, нравилось, что бар был потертый, с глубокими царапинами, которые выглядели подозрительно похожими на следы от ножа, нравилось, что до сих пор были видны отметины от картечи на дальней стене – результат пьяной перестрелки каких-то панков несколько лет назад и нравилось, что задняя кабинка была достаточно темная для того, чтобы можно было совершать любые противозаконные сделки, и никто не узнает… Эти маленькие признаки неблагопристойности обычно отпугивали туристов, но сегодня, в разгар курортного сезона, большую часть клиентуры составляли не местные, иатмосфера царила совершенно праздничная.

Черт. Трудно находиться в депрессии, когда вокруг тебя витает рождественское настроение, но я буду очень стараться. Я хмуро окинула взглядом царившее вокруг меня веселье и угрюмо заказала третий напиток и пиво, кивая в знак благодарности и признательности бармену, когда она принесла мой заказ. Я схватила их и отсела подальше от мужчины и женщины, которые расположились рядом со мной. Я хотела бы быть как можно дальше, если вдруг сигарета, которой он размахивал, наконец, вступила бы в контакт с огромной прической в техасском стиле женщины, которая явно фиксировалась в таком положении благодаря какому-то легковоспламеняющемуся составу. Я поставила свои напитки и плюхнулась сама, невидящим взглядом уставившись в телевизор над баром, пытаясь выгнать из головы образ Ким.

Образ Ким и загадочные улыбки, которыми мы с ней обменивались этим утром за завтраком с ее семьей.

Ким, когда она затащила меня в ванную в коттедже днем, чтобы поцеловать меня до бессознательного состояния. Ее рот был изголодавшийся и отчаянный, как будто ей никогда не будет меня достаточно.

Ким, рухнувшая на меня сверху, покрытая капельками пота и запыхавшаяся, мои пальцы все еще нежно поглаживающие… Господи.

Я не знаю, как долго я сидела там, потягивая свой напиток, разрываясь между гневом и жалостью к себе, но в конце концов текила закончилась, я допила пиво и вышла из бара.

Я бесцельно шаталась по заснеженным улицам, алкоголя в моем организме было достаточно, чтобы поддерживать во мне тепло, но не достаточно, чтобы избавиться от мыслей об одной темноволосой, голубоглазой женщине, которая засела у меня в голове.

Ким, которую я знаю менее 48 часов.

Ким, у которой была подружка модельной внешности.

Ким… в которую я безнадежно влюбилась.

Я прослонялась почти час, не желая идти домой, но и не испытывая желания идти в другой бар. Наконец, согревающий эффект текилы пропал и холод привел меня к дверям домика Греты. Я сначала подумала, что разбудила ее – она была одета в халат, а ее волосы растрепались, как будто она только встала с постели. Ее приветливая улыбка сразу же превратилась в обеспокоенную, когда она увидела меня, и она втянула меня, безвольную, в тепло своей квартиры.

"Господи, боже мой, Дарси – что с тобой случилось? И где Ким? Последний раз, когда я вас видела, вы обменивались такими взглядами через стол, что заставили бы покраснеть даже Мадонну!"

"О, да," – я прошла мимо нее, рухнув на кушетку с тяжелым вздохом: – "Ну, это было до того, как объявилась подружка Ким и сбросила меня с небес на землю к остальным смертным".

"Ее подруга??!"

Она была определенно в шоке, и я даже почувствовала себя немного лучше от того, что не я одна пребывала в такой растерянности.

"Да, ее подруга. И не просто подруга. Ты знаешь, это как в песне Роллинг Стоунс? Даже мертвых заставит воскреснуть. Вот какая это подруга. Черт, у меня было ощущение, что я должна заплатить деньги, лишь бы хоть одним глазком взглянуть на нее. Черт".

Я вздохнула и откинула голову на подушки.

"Черт, черт, черт".

"Вот дерьмо, Дарси, мне очень жаль". – Она подумала секунду. – "А ты уверена? Я имею в виду, Пэм и Кен никогда не упоминали о какой-либо девушке, и они оба, казались рады-радёшеньки, что у вас так все хорошо складывается… черт, да я сама видела вас сегодня, и я не могу представить, чтобы Ким смотрела на кого-то, так же как на тебя, если она при этом была с кем-то еще ".

Это конечно было мило с ее стороны так говорить, но меня немного беспокоила эта ее фраза«рады-радёшеньки».Грета была известна своей слабостью в отношении мартини и фильмов с Кэри Грантом, и когда это случалось, то после она то и дело вставляла словечки своей матери.«Рады-радёшеньки»– было одно из ее любимых. Также распространенными были«счастливы как моллюски»и«уютненько».

Я бросила взгляд в направлении барной стойки, которая отделяла гостинную от кухни, и увидела красовавшуюся там бутылочку мартини.

"Поймать вора"? – Спросила я, улыбнувшись, когда она упала на диван рядом со мной и небрежно чмокнула меня в щеку.

"Это я уже посмотрела. Только начала Филадельфийскую историю. Знаешь… Декстер П. Хээээ-ван", – пропела она, и я рассмеялась. Я чувствовала себя прекрасно.

"Превосходно". – сказала я, и в шутку толкнула ее плечо своим.

"Не возражаешь, если я присоединюсь к твоей вечеринке?"

"Я думаю, что это было бы замечательно", – ответила она ее лучшим голосом Кейт Хепберн, а затем снова переключилась в режим обеспокоенного друга.

"Ты хочешь поговорить об этом, Дарси?"

Я сморщилась и покачала головой. – "Нет".

"Ну, тогда," – протянула она, снова входя в роль. – "Будь хорошей девочкой и сделай мне еще один мартини, договорились?"

"Но что об этом подумает дорогой Па-Па?" – Сказала я. Она хихикнула, и предложила мне маленькое шоколадное пирожное из своего объемного кармана.

Я приняла этот странный подарок, приподняв бровь и улыбнувшись, потом встала и налила ей еще мартини. Я взял себе пива из холодильника и уселась на диван, чтобы Кэри Грант, Кэтрин Хепберн и Джимми Стюарт завладели моими мыслями, хотя бы не на долго.

* * *

Это была не первая ночь, которую я провела на диване Греты, и сомневаюсь, что последняя. Я рано проснулась, несмотря на то, что поздно легла, заглянув в холодильник, вытащила несколько яиц и хлеб и поставила готовиться кофе.

Грета всегда приурочивала еемартини / Кэри Грант вечеринкик ее выходными, так что я не волновалась по поводу необходимости ее будить, но запах кофе быстро сделал свою работу, и она вышла из спальни сразу же после того, как кофе был сварен.

"Привет, солнышко!" – Я поприветствовала ее раздражающе бодрым голосом и протянула ей чашку кофе – со сливками и 3 ложками сахара. Я почувствовала отвращение, когда она ответила таким же бодрым тоном, но в ее случае, честно.

"Ну, Дарси, и тебе доброе утро".

Она взяла чашку, безмятежно улыбаясь, и радостно отхлебнула. Я всегда буду поражаться целебной силой Кэри Гранта, Джина Бомбей, оливок, фаршированных мексиканским перцем и шоколадных пирожных.

Я как-то раз пыталась придумать свою собственную версию, с аниме–мультфильмами и саке, но на следующее утро проснулась с похмелья с мыслями о том, что мой нос слишком большой, а волосы слишком короткие. Это точно не имело исцеляющего эффекта, на который я собственно и надеялась, так что я никогда не пробовала такой метод снова. Возможно, не хватало именно шоколадных пирожных…

Она не стала ходить вокруг да около.

"Итак. У маленькой Кимми есть подружка, с которой не прочь перепихнуться Мик Джаггер». – Она сделала еще один глоток кофе и посмотрела на меня. – "Хотя, если честно, Дарси, это еще ни о чем не говорит – я имею в виду, что не похоже, чтобы этот мужчина был таким уж разборчивым или что-то в этом роде».

Я подумала, что, возможно, Грета пропустила мимо ушей некоторые детали нашего вечернего разговора, но попридержала язык, желая узнать, куда же она клонит.

"Ким на самом деле подтвердила, что это была ее девушка?"

"Не то что бы, нет", – я пожала плечами, – "Но когда я указала ей на это, она не стала отрицать."

"То есть ты напрямую спросила ее, была ли эта Роллинг Стоунская мечта ее постоянной девушкой, и она не отрицала этого?"

Ее девушкой? Я думаю, что Грета была все еще на волне ее матери. Нельзя ли переключиться на кого-нибудь другого, кто полностью в здравом уме? Ладно, разберемся с этим позже.

"Ну, нет, не совсем…"

"Ах-ха!!" – закричала она, чуть не спровоцировав опрокидывание моего кофе прямо мне на рубашку.

"Ты устроила ей маленькую Дарси-тираду, верно? И не дала ей никакого шанса объяснить что-либо. Я права?"

"Нет!" – Воскликнула я, защищаясь, – "Ну, гм… может быть». – Закончила я раздраженно, разозлившись из-за того, что она так хорошо меня знала.

Она глубокомысленно кивнула, довольная собой, что угадала все правильно. Я нахмурился и сказала в оправдание.

"Мы пришли к ней домой, и эта копия Элль Макферсон атаковала Ким, как хренов осьминог, присосалась к ней, как какая-то пиявка, и нюхала ее. НЮХАЛА!" – Заявила я категорично, как будто это все объясняло. – "Что, черт возьми, я должна была подумать!"

Она наблюдала за мной, потягивая свой кофе с чертовски спокойным выражением, пока я не закончила. Потом она еще какое-то время не спеша пила кофе, в то время как я ерзала на месте.

"Ну, твое живописное описание поведения этой женщины с помощью образов водоплавающих животных, безусловно указывает на виновность Ким – и, конечно, НЮХАНЬЕ!"

Я поморщилась от ее тона, и сердито взглянула на нее.

"Не удивительно, что ты сделала такие поспешные выводы и даже не дождалась объяснений".

Я раздраженно нахмурилась. – "Да ладно тебе, Грета, тебя там не было, и ты не видела, как эта женщина прилипла…"

"О, я знаю, я знаю," – прервала она, взмахнув своей чашкой кофе, – "осьминоги и пиявки и все это тыканье носом… или это все же осьминоги?"

Она замолчала и серьезно обдумывала свой следующий вопрос. Я закатила глаза и стала ждать, когда же она продолжит.

"А Ким тоже ее нюхала?" – Она спросила, спустя несколько секунд, и я моргнула.

Я была настолько поражена тем, что рука Симон обвилась вокруг того, что я уже считала своим, что я как-то не подумала обратить внимание на реакцию Ким. Я подумала об этом сейчас. И поняла, что она просто стояла там. Не приветствовала, не обнимала, ничего.

"Хм-хм," – сказала Грета, наблюдая задумчивое выражение на моем лице – «Слушай, Дарси, я конечно не знаю точно, что происходит, но я знаю, что я видела, когда вы встретились, и я знаю, что я видела в течение всего вчерашнего дня. Она действительно питает к тебе интерес, и я думаю, ты должна выслушать ее, прежде чем принимать какие-либо решения".

Я, наверное, уничтожила все шансы своим проявленным обаянием на нашей последней встрече, и я начала ей все рассказывать, но она остановила меня поднятой рукой.

"Это все, что я собираюсь сказать об этом, ладно? Я знаю, что ты собираешься сделать то, что ты собираешься сделать, но я действительно думаю, что ты должна поговорить с ней. Даже если она связана с другой женщиной, вы все равно должны поговорить о том, что произошло…" – Она многозначительно посмотрела на меня – "Я полагаю, что то, что мы все предполагали, все-таки случилось?"

Это немного пугало, что у меня не было никаких проблем с пониманием того, о чем она спрашивала. Я колебалась, но все же кивнула, не в силах скрыть легкую улыбкой, которая затронула мои губы, когда я вспоминала.

«Угу».

"Ну, учитывая этот восхитительно придурковатый взгляд, который я вижу на твоем лице прямо сейчас, я рискну предположить, что это не было ужасно, и если бы представился шанс, то ты бы с радостью повторила этот опыт. Итак, вот мой совет."

"Я думала, ты не собираюсь больше ничего говорить." – Проворчала я, но посмотрела на нее с надеждой.

"Я передумала", – сказала она, пожав плечами, – "Где-то должен быть закон, который позволяет мне это делать. Не важно, вернемся к совету. Поговори с ней, или это все просто съест вас обоих, а когда ты все-таки будешь говорить с ней, то имей в виду, что ей всего лишь двадцать два года. Помнишь, какой была ты в двадцать два?"

Боже мой. Воспоминания о бесчисленном множестве невероятно глупых, эгоистичных и отчаянных поступков, которые я совершила, когда мне было двадцать два, замелькалиу меня в голове. Особенно то, насколько случайный характер носил для меня секс. Я не знаю, когда я начала ожидать большего, чем встречи на одну ночь, но это, конечно, было не в двадцать два года. Я застонала.

"Господи, Грета, ты этим не помогаешь мне почувствовать себя лучше".

"Ну, может быть, твое собственное поведение не является хорошим примером – ты была немного легкомысленной…"

Я пыталась выглядеть несправедливо обиженной, но по правде говоря, я знала, что она была права.

"Я просто хочу сказать, что шесть лет – это большая разница, понимаешь? Я не отговариваю тебя, я просто хочу, чтобы ты подумала об этом, хорошо?"

Она прошла мимо меня, налила себе еще одну чашку кофе, и вскочила на стол, размахивая ногами, как маленькая девочка.

"Так что. Хочешь присоединиться ко мне на лыжной тренировке сегодня?"

Я усмехнулась как ее манере поведения, так и ее способности быстро менять тему.

"Я думаю, у меня есть некоторые дела, о которых я должна позаботиться этим утром… Может, встретимся позже?"

"Дела, да?"

"Да".

"Ну, тогда договорились. Тимбем Ридж в 11:00?"

"Отлично". – Я потянулась за яйцами. – "Болтунья пойдет?"

Она кивнула, и я начала разбивать яйца.

Остальная часть завтрака прошла уже без каких-либо упоминаний о Ким, водоплавающих существах или Мике Джаггере, хотя время от времени я ловила не себе озабоченный хмурый взгляд Греты. Это продолжалось до тех пор, пока я не засобиралась уходить – душ, натягивание джинсов и толстовки, которую Грета принесла снова.

Она заключила меня в крепкие объятия, затем взяла за руки и пристально посмотрела на меня.

"Ты уверена, что ты в порядке, Дарси?"

"Да… Я думаю… черт, Грета, я не знаю. Я не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Я просто думала… черт, я не знаю, что я думала".

"Ммм", – сказала она, и положила руку мне на грудную клетку – "Она действительно добралась до тебя, да?"

Думала как-нибудь отшутиться, но не смогла. Я вздохнула.

"Я вижу ее, когда закрываю глаза – как будто она отпечаталась там. Мы знаем друг друга всего лишь один день, но каждая секунда этого дня была вдвое лучше, чем любая другая секунда во всей моей жизни».

Я осторожно высвободилась из объятий Греты и сняла свое пальто с вешалки.

"Да, можно сказать, что она добралась до меня".

"О, милая…», – она поправила мое пальто, и нежно расправила воротник.

"Помни, что я сказала тебе, ладно? Все может казаться немного странным прямо сейчас, но я думаю, что Ким, вероятно, чувствует то же, что и ты, поэтому не закрывайся полностью от нее."

"Я буду помнить".

Я поцеловала ее в лоб и криво усмехнулась.

"Спасибо, что позволила мне остаться – увидимся в одиннадцать?"

"Одиннадцать". – Она кивнула в знак согласия:

"И если ты не придешь, я буду считать, что ‘Дело‘ прошло успешно". – Она понимающе улыбнулась и подтолкнула меня к двери.

Я медленно шла домой, не обращая внимания на множество любопытных взглядов ярко разодетых и тяжело нагруженных лыжников, пробирающихся к склонам.

Я пойду и увижусь с Ким. Я поняла, что не смогу оставить все как есть. Мне нужно было знать, почему. Почему, если она была связана с кем-то, она допустила то, что случилось, почему она не сказала мне. Я отказывалась верить, что все это было односторонним, что она действительно думала обо мне, как о случайной любовнице. Может быть это было глупо, но пусть так.

Может быть, в конце концов, мы могли бы даже стать друзьями.

Господи, мысли о том, чтобы видеть ее, но не прикасаться, просто убивали меня, но, возможно, когда пройдет какое-то время, боль отступит и станет легче.

Возможно, возможно, возможно.

Автоответчик показывал 4 сообщения, и мой сотовый – все еще стоящий на зарядке, где я и оставила его еще накануне утром, пребывая в страстно-возбужденном угаре – показал 3 пропущенных звонка. В первую очередь я проверила автоответчик.

"Дарси, это Пэм. Я бы хотела увидеться с тобой, если ты в порядке – ты казалась немного расстроенной, когда уходила, и Ким была просто разбита, когда вернулась после разговора с тобой… Ну, в общем, позвони нам, когда появится возможность, хорошо? "

Следующим был от моей тети Бренны, которая приезжала, чтобы провести Рождество со мной. Бренна была в значительной степени единственным членом моей семьи, кто поддерживал со мной отношения – мои мать и отец вычеркнули меня из своей жизни несколько лет назад после того, как я привела домой свою первую девушку, и моя сестра, которая младше меня на одиннадцать лет, приняла их мнение обо мне, как библейский завет, ни разу не попытавшись выяснить для самой себя, была ли я действительно злобной лесбийской шлюхой, которую они из меня делали. Бренне было наплевать на мою ориентацию и она никогда не любила мою мать, поэтому за последние несколько лет мы привыкли проводить Рождество вместе, чередуя только место проведения праздника – либо у нее дома в Седоне, либо везде, где могла оказаться я.

Черт. Со всеми этими событиями, я забыла о ней. Мне нужно было забрать ее из аэропорта – она ненавидела маршрутки. Похоже, с Греттой я все-таки не встречусь. Я взглянула на часы. 8:37. Ее рейс ожидается примерно в полдень, и два часа езды до аэропорта, плюс парковка и дойти до терминала…

Когда заиграло третье сообщение, у меня перехватило дыхание.

"Дарси?"

Голос был почти шепотом, наполненным эмоциями.

"Это Ким – пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста?"

Последовала пауза, и тяжелый вздох.

"Боже, Дарси, ты просто сводишь меня с ума… Я должна поговорить с тобой, и я не хочу делать это по телефону. Пожалуйста, ответь!"

Еще одна пауза.

"Хорошо, я понимаю, после того, что я сказала тебе, и того, что случилось, ты, вероятно, не хочешь разговаривать со мной…"

А что она сказала? Подумала я, нахмурившись.

"… Мне так жаль. – Я знаю, что я должна была сказать тебе о Симон, я не знаю, почему я не сделала этого, я не лгала, о том, что вечность мечтала тебя поцеловать, но я просто не ожидала, что ты все-таки это сделаешь… не ожидала, что я при этом почувствую… на что это будет похоже…"

Она вздохнула и уверенно продолжала:

"Я прошу у тебя прощения за то, что не говорила тебе, что я… встречаюсь кое с кем, но я не приношу извинения за то, что произошло – я никогда не буду сожалеть об этом, Дарси, никогда! Пожалуйста!…"

Пиии. Чтобтыпровалиласьдерьмоваякороткаялентаавтоответчика… Я подскочила к телефону, как будто она все еще висела на линии, но сразу остановилась, когда заиграло четвертое сообщение.

Это снова была Ким, и ее голос был таким потерянным.

"Хорошо, я догадываюсь, что ты не хочешь говорить со мной… я… я уезжаю завтра, моей группе повезло стать дежурными в Рождество – кто-то должен заботиться обо всех этих животных, ну, ты понимаешь…».

Ким была на втором курсе ветеринарной школы, и рассказывала мне про скользящий график, которому должны следовать она и ее однокурсники, чтобы заботиться о пациентах в клинике, находящихся там долгое время или остающихся на ночь. Пока я обдумывала все это, до меня, наконец, стал доходить смысл ее слов. Она уезжает.

Завтра, она сказала. То есть уже сегодня. Сейчас.

Я выбежала из дома, даже не дослушав ее сообщение.

К тому времени, когда я добралась до коттеджа Пэм и Кена, мне удалось немного взять мою панику под контроль, но если судить по удивленно приподнятым бровям Пэм в ответ на мое поведения, то видимо, моя попытка самоконтроля не увенчалась успехом. Она уставилась на меня, а я тем временем сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

"Она здесь?"

Вышло что-то похожее на хрип, и я, прочистив горло, попыталась снова.

"Неужели она уже уехала?"

ПожалуйстаПожалуйстаПожалуйста… Я вела себя нелепо, она встречалась с кем-то другим, и у меня не было никаких прав на нее, но я так хотела увидеть ее, аж до зубной боли. Сочувствие, отразившееся на ее лице, все мне рассказало, и я испытала настоящий шок, как будто от ушата холодной воды.

"Мне очень жаль, Дарси – они уехали рано утром. Ей пришлось уехать вслед за ними в полдень, чтобы выхаживать…".

"Черт". – Это все, что я смогла придумать.

Я провела рукой по волосам, потом по моему расстроенному лицу.

"Черт". – Произнесла я еще раз. Она уехала.

Пэм, безвольную, втащила меня в дом и усадила за кухонный стол. Я тихо сидела, погруженная в состояние жалости к себе, смутно осознавая передвижения Пэм по кухне у меня за спиной.

"Черный, верно?"

Я моргнула и кивнула, когда чашка горячего кофе появилась прямо передо мной.

"Спасибо," – небрежно сказала я и рассеянно поднесла чашку к губам, пока Пэм усаживалась в кресло напротив меня.

Она смотрела на меня какое-то время, и я осторожно, взглянув на нее, задалась вопросом, что она думает по поводу всего этого.

"Ты знаешь", – сказала она, наконец, – "У Ким было точно такое же выражение лица прошлым вечером после того, как ты ушла".

"Это было до или после того, как она в знак приветствия поцеловала свою подругу"? – Горькие слова вырвались у меня прежде, чем я смогла остановиться, и мысленно стукнула себя. Я злилась не на Пэм.

Я поморщилась и начала извиняться, но она махнула рукой и улыбнулась. – "Все в порядке. Ты имеешь полное право злиться".

"Но не на тебя."

Она помолчала, а потом пожала плечами – "Может и на меня. Я… я знала о Симон, но я все равно сделала все от меня зависящее, чтобы подтолкнуть вас друг к другу…"

Я вскинула голову. – "Ты знала?"

Она кивнула, и у нее даже хватило приличия выглядеть смущенной. Она знала. Это означало, что Кен знал тоже. И Кайл.

Я собираюсь надрать задницу этому маленькому поганцу в следующий раз, когда увижу его.

"Она и Симон то сходились, то разбегались на какое-то время… Ким уже сто лет не упоминала о ней, так что я подумала…"

Она посмотрела на меня, на боль в моих глазах, и вздохнула.

"Я никогда бы не подумала, что она будет так себя вести, будучи с кем-то связанной. Я правда верила, что Симон сошла со сцены, иначе я бы сказала. Вы двое настолько гармонично смотрелись вместе, и я не видела Кимми такой живой уже долгое время… Мне очень жаль, Дарси, на самом деле».

Мы молчали в течение длительного времени. Она смотрела на свой кофе, как будто тот мог разговаривать, а я уставилась в окно, желая вернуться назад во времени, но думаю, что если бы у меня это получилось, то я бы снова сделала ту же самую дурацкую вещь – черт, я бы, вероятно, сделала то же самое прямо сейчас, независимо от последствий.

"Господи", – Наконец, произнесла я и откинулась в кресле, потирая шею,

"Я по полной обложалась".

Я быстро взглянула на Пэм, соображая, надо ли мне приносить извинения за мою речь, но она, казалось, не слышала меня.

Я посмотрела на часы и встала. Мне нужно было забрать Бренну в 3 часа.

"Я должна идти. Спасибо за кофе».

На языке также вертелась благодарность за то, что она пыталась свести меня со своей такой-прям-свободной дочерью, но я остановила свой саркастический комментарий при себе. Вызвав у Пэм чувство вины, я бы все равно не почувствовала себя лучше – ну, по крайней мере, не на долгое время.

Она вздрогнула, отреагировав на мое резкое движение, не решаясь смотреть мне в глаза.

"Ох… ну, хорошо. Да. Гм…" – она замешкалась на минуту, снова проверяя содержимое своего стакана.

"Я хотела спросить тебя, что ты делаешь на Рождество… Я тут готовлю ужин, и мы бы хотели, чтобы ты и Грета тоже… Я собиралась позвонить ей позже"

"Я не могу, Пэм…" – она выглядела так, как будто я ее ударила, и я поспешил успокоить ее – "Нет, нет – это не из-за того, что случилось с Ким, я клянусь, моя тетя приезжает в город во второй половине дня, и у нас уже есть планы".

Я обошла вокруг стола и быстро обняла ее.

"Да ладно тебе, женщина, потребовалось бы гораздо больше, чем небольшая интрижка с твоей дочерью, чтобы испортить дружбу между мной и вами с Кеном".

Я рассмеялась, но это прозвучало неискренне даже для меня.

"То есть вот, что это было?" – Тихо спросила она – «Небольшая интрижка?"

Я медлила в течение долгого времени.

"Ну, для нее, я думаю, так и было". – Я выдавила слабую улыбку и сжала ее плечо, отступив на шаг.

Но так не было для меня. Я оставила это недосказанным.

"Дарси я…"

Я подняла руку, останавливая ее.

"Пожалуйста, – не бери в голову, я слышала уже достаточно много"Мне жаль, Дарси",этого точно хватит на месяцы вперед".

Пэм с трудом сдержала себя, и я улыбнулась.

"Я взрослая, и я сама принимаю свои собственные решения. А Ким свои. Вот так".

Пэм встала и проводила меня до двери, где мы еще некоторое время неловко стояли, прежде чем она вдруг развернулась и пошла обратно в кухню, чтобы схватить лист бумаги и ручку.

"Вот, позволь мне дать тебе ее номер телефона и адрес, хорошо?" – Ее голос был обнадеживающим, но я покачала головой.

"Нет, пожалуйста, не надо".

За час до этого, я не хотел ничего больше, чем увидеть Ким, поговорить с ней и услышать то, что она должна была сказать. Так или иначе, узнав, что Симон не была чем-то новым, что она какое-то время мелькала на горизонте и, вероятно, продолжит и дальше быть где-то поблизости, это заставило меня изменить свое мнение. Сейчас я просто хотела отпустить это и двигаться дальше.

Ее лицо вытянулось, она положила обратно клочок бумажки и вернулась к двери.

Я обняла ее снова. – "Я позвоню тебе через несколько дней, хорошо? Может быть, мы соберемся вместе на Новый год, если вы все еще будете в городе."

"Конечно," – сказала она печально, когда я открывала дверь.

"Хорошего Рождества, Дарси".

"И тебе, Пэм. Передавай мою любовь Кену, и пни под зад Кайла вместо меня". – Я остановилась и покачала головой. – "Нет, подожди, я сделаю это сама в следующий раз, когда увижу его".

Она улыбнулась на это. – "Береги себя, Дарси".

Я кивнула в знак согласия и направилась домой.

* * *

Первая естественная, искренняя улыбка озарила мое лицо за последние, казалось, несколько дней, когда я стояла посреди толпы нетерпеливых путешественников под указателем в зал выдачи багажа в Международном Аэропорту Денвера.

Она возникла, когда я заметила группу людей, спешащих вниз по эскалатору, вглядываясь позади них с плохо скрываемым волнением, я выпрямилась, становясь выше, когда причина этой самой тревоги показалась в поле зрения, во всех своих бусах, стразах, окруженная хиппи ореолом давайте-сядем-вокруг-костра-и-споем-Кумбайа. Тетя Бренна.Ее волосы отливали рыжевато-каштановым оттенком, как и мои собственные, но там где мои были короче и слегка вьющиеся, у нее они были длинные – почти до талии – и очень прямые. Сегодня в несколько узких прядей были вплетены и нанизаны разноцветные бусинки, которые мягко постукивали во время движения, а запах пачули улавливался с 30 метров. Ее длинная юбка – из какого-то тонкого и полупрозрачного материала – похожая на сбитого машиной павлина, и худощавые, сильно загорелые руки, выглядывающие из-под яркой бирюзовой майки.

Боже, как я любила эту женщину.

Тем временем эти самые тощие руки заключили меня в крепкое объятье, ее макушка, находящаяся на высоте чуть больше полутора метров, уткнулась мне в подбородок, а мояулыбка грозилась разорвать мое лицо пополам.

"Эй, Привет". – Сказала я, борясь с искушением ее приподнять. Ее ответ был приглушен моим плечом, и я, сдавив ее еще разок, наконец, отпустила.

Я улыбнулась и шутливо дернула ее за рубашку, дразня ее за такой наряд.

"Ты ведь понимаешь, что на дворе декабрь?"

Она проигнорировала насмешку, и немного отступила, все еще держась за мои руки.

«Боже мой, Дарси Рене, ты выглядишь просто превосходно. Где тот скелетон, который я оставила здесь в мае?"

Я засмеялась, и стащила сумку с ее плеча.

"Жаль, что ты мой прямой родственник – такие разговоры заставляют мое сердце трепетать".

"О, черт, милая – столько времени прошло с тех пор, как занятие любовью было определяющим фактором, который мог заставить мое сердце трепетать…"

Мой смех был слегка истеричен, и она внимательнее вгляделась в мое лицо.

"О, боже. Так, так, так. Наконец, снова на коне, да?"

Я не ответила, и она приподняла тонкие, нарисованные карандашом брови.

"Но ход не плавный, как я понимаю. Я чувствую, за этим задумчивым молчанием скрывается какая-то история, ты и твой отец так похожи в этом…"

Я нахмурилась на это ее сравнение меня с моим отцом и пожала плечами. Она схватила меня за руку и потащила по направлению к залу выдачи багажа.

"Ну, у тебя будет много времени, чтобы удовлетворить любопытство своей заинтригованной тетушки, но все это по дороге к тебе домой".

Я вздохнула. У меня было предчувствие, что это будет долгая поездка. К ее чести и моему изумлению, Бренне удалось дождаться, когда сумки будут загружены, парковка будет оплачена, и мы начнем движение вдоль бульвара Пена к трассе И-70, пока любопытство, которое она сдерживала, ерзая на сидении, как будто ей срочно нужно было в туалет, наконец, не одержало верх.

"Хорошо, крошка Лил – начинай ".

Я закатила глаза на услышанное прозвище: тогда я была босоногим ребенком пять-десяти лет, но я стала выше Бренны уже, когда мне исполнилось одиннадцать.

"Твоя аура совершенно измученная". – Она продолжила – "И это повсюду. Что, черт возьми, с тобой случилось? Я чувствую, что тут замешана женщина".

"Ну, Мисс Клео," – Иронично сказала я – «Я вижу, что твои удивительные экстрасенсорные способности пережили поездку из Седоны. Могу я сейчас поговорить с Элвисом?"

За это я заработала шлепок по руке и неодобрительный взгляд.

"Мне не нужны никакие способности, чтобы выяснить, что происходит, – хотя твоя аура в полнейшем беспорядке – но этот засос на шее рассказал мне обо всем, что мне нужно было узнать".

Прежде чем я успела остановить свою руку, она взлетела к моей шее, и Бренна радостно расхохоталась.

"Ах-ха! Я знала!"

"Черт". – Пробормотала я. Это был один из самых старых трюков Бренны"Как вытянуть информацию из строптивой племянницы",и я не могу поверить, что попалась на него. Снова. Ууух.

"Итак, – как я уже говорила, крошка Лил. Излей душу."

Я вздохнула и посмотрела на нее. Она расстегнула свой ремень безопасности и повернулась ко мне лицом в кресле.

"Ремень безопасности". – Сказала я мягко.

"Мне так плохо тебя видно…"

"Ремень безопасности". – Повторила я.

"Он царапает мне кожу…"

"Ремень безопасности".

"Да все в порядке, Дарси – сейчас не время…"

"Бренна". – Мой голос остановил ее. – "Нет ремня, нет истории".

Она нахмурилась и потянулась рукой, чтобы перекинуть ремень безопасности через ее тело. Я вернула свое внимание к дороге, пряча улыбку.

Я услышала щелчок, шорох одежды, и ворчание, когда она пыталась устроиться поудобнее.

"Все. Теперь счастлива?"

"Да".

"Ну".

"Ну". – Произнесла я, и сделала паузу. – "Ладно. Я встретила кое-кого, это было здорово, ничего не вышло, конец истории".

"И это все?" – Ее недоверие было очевидно. – "Это все, что ты собираешься мне выложить?"

"Это все, что произошло".

Она бросила в меня еще один недоверчивый взгляд, и я добавила:

"Ну, – Более или менее".

"Я хотела бы услышать"более"версию, пожалуйста. Например, когда ты познакомилась с этой женщиной?

"Гм, два дня назад… вроде как".

"Два дня"? – Она удивленно уставилась на меня. – "И вся эта неразбериха из-за того, что длилось меньше времени, чем требуется, чтобы испарилась вода в заткнутой ванне?"

Я нахмурилась. Блин, когда ты смотришь на все это таким образом, это звучит довольно жалко. Она заметила мой хмурый взгляд и ее голос смягчился.

"Должно быть, это были совершенно невероятные два дня".

Я кивнула, грустно улыбнувшись. – "Угу…"

Начав говорить, я не замолкала, пока мы не добрались до Джорджтауна, и к тому времени я полностью рационализировала свое решение оставить в покое и избегать любых контактов с Кимберли Скотт. Бренна была молчаливой на протяжении большей части пути. Не зная, Бренну, у вас конечно, не будет представления, насколько странным это было, но для справки, это было очень странно. Иногда она вставляла вопрос или комментарий, но в основном она просто слушала и пристально смотрела на меня, что, честно говоря, было немного подозрительно. Я, наконец, замолчала, и машина погрузилась в тишину на несколько минут. Она все время смотрела на меня с сочувствием в светло-карихглазах, таких же, как и мои собственные. Я была в ужасе, почувствовав жжение неожиданно подступивших слез. Я несколько раз поморгала, сдерживая их.

"О Дарси…"

Ее голос был полон любви и понимания, и это все, что было нужно, чтобы плотину прорвало. Я не особо открытый человек, – Я скорее"держи все в себе и не срывайся на ничего не подозревающих, совершенно невинных людях"тип девушки – но это, я не смогла сдержать в себе.

Бренна восприняла это спокойно, невозмутимо поручив мне съехать на обочину и лишь затем притянула меня к себе, поглаживая спину и что-то успокаивающе нашептывая, вто время, когда я, как ребенок рыдала у нее на плече. Двадцать с лишним лет стоицизма растеклись по ее ярко-бирюзовому топу в виде слез, слюней, и всяких других жидкостей моего организма, которые обычно выделяются в таких случаях. Когда я, наконец, последний раз глубоко вздохнула и всхлипнула, сказать, что я была немножко смущена, все равно, что сказать, что Скалистые Горы вокруг нас были всего лишь маленькими холмиками.

"О, Боже, Бренна, твоя рубашка…" – Произнесла я, шмыгнув носом, и, безуспешно пытаясь салфеткой стереть с блузки Бренны свои сопли, слюни и слезы, той самой, которую я должна была использовать по назначению с самого начала.

"О, Боже – Мне очень жаль."

Она уставилась на свою рубашку со смесью смущения и любопытства, как будто она была не совсем уверена, откуда это безобразие взялось, и хочет ли она вообще знать об этом. Когда я посмотрела на ее лицо, мое хлюпанье превратилось в икоту пополам с хихиканьем, и когда она повернулась ко мне с выражением недоумения, икота уступила место полноценному смеху.

Она моргнула и посмотрела на свою рубашку снова, прежде чем добавить к издаваемым мной звукам еще и свой смех. На этот раз слезы были слезами радости, и я охотно приняла их, так же как за несколько минут до этого боролась с ними, наслаждаясь тем, что напряжение, наконец, было снято. Когда наш смех перешел в легкое хихиканье, я снова завела машину и выехала на шоссе, продолжая нашу поездку. Мы ехали в тишине несколько минут, когда я почувствовала легкое прикосновение ее руки к моей собственной.

"Так что ты собираешься делать с этой девушкой, а?" – спросила она с нежной улыбкой.

Я вздохнула и сжала ее руку.

"Черт, если бы я знала, Брен. Если бы я только знала".

Это был мой, в значительной степени, стандартный ответ на протяжении пяти дней, которые Бренна оставалась со мной. Мы редко говорили о Ким, но в любой момент, как гром среди ясного неба, Бренна могла спросить:

"Так что ты собираешься делать?", – снова заставляя меня возвращаться к мыслям, которые я безуспешно пыталась выбросить из своей головы все это время.

Помимо вопросов Бренны и других случайных напоминаниях о Ким – случайных, которые происходили каждое утро, когда я просыпалась в одиночестве, прижимая к лицу подушку, все еще носившую слабый ее аромат, каждый раз, когда я слушала Пэтти Гриффин, которую я болезненно проигрывала снова и снова, будучи одной, и каждый раз, когда мелькнувшие где-то темные волосы попадались мне на глаза…

Не считая этих случайных напоминаний, мне удалось держаться подальше от Ким и спасти довольно приличное Рождество. Бренна заставляла меня смеяться без умолку. Ее прямолинейность и уникальный взгляд на мир всегда это делали. Мы разговаривали, ходили по магазинам, катались на санках, ели, пили, разговаривали и снова ели – Бренна даже пыталась освоить сноуборд в течение одного дня, и на удивление получалось у нее не плохо.

Пять дней пролетели незаметно и, прежде чем я успела опомниться, уже снова стояла в терминале аэропорта, тощие руки Бренн обнимали меня и мой подбородок утыкался ей в макушку.

"С Рождеством, Брен. Большое спасибо, что приехала, и выслушала и… ну, за все." – Пробормотала я, когда она отстранилась.

"Я прекрасно провела время, дорогая, спасибо тебе".

Она игриво посмотрела на меня.

"Итак, крошка Лил, что же ты собираешься делать?"

Я криво усмехнулась ей. – "Черт, если бы я знала".

Она улыбнулась в ответ, и схватила меня за руку, зажав что-то в моей ладони.

"Может быть, это поможет."

Я посмотрел на нее вопросительно, потом вниз на бумажку, которую она мне дала. На нем был написан номер телефона жирным шрифтом, в котором я узнала почерк Греты.

Я посмотрела на нее.

"Что это?"

"Ее номер телефона".

"Чей номер телефона?"

Я прекрасно знала, чей был это номер, так же как и она знала, что я знала.

Она ухмыльнулась, и снова быстро обняла меня.

"Пока, милая. Береги себя, хорошо?"

Я кивнула, и она, развернувшись, отправилась в зал ожидания на посадку. Пройдя несколько шагов, она остановилась и оглянулась через плечо.

"И ради всего святого, позвони ей!"

Я посмотрела вслед удаляющейся спине Бренны, а затем вниз на номер.

Смяла бумажку в руке.

Направилась к ближайшей мусорной корзине.

И не выбросила.

По пути обратно к моей машине, мне попадалось, по меньшей мере два десятка мусорных баков. К каждому я тянула руку, заносила над краем… и не отпускала.

Не смогла отпустить.

Разочарованная самой собой, я, наконец, сунула бумажку в карман, где она грозила прожечь дыру в штанах все время, пока я ехала домой. Что же я за слабак такой. Не могу даже выбросить малюсенькую бумажечку.

Я вставила диск Nine Inch Nails для пробуждения вдохновения – раньше я всегда прислушивалась к ним перед какой-нибудь встречей, когда я знала, что должна быть жесткой, – но даже вопли"голова, как дыра",на пределах моих легких, не избавили мой разум от бумажки в моем кармане.

Я поиграла в игру"сколько номерных знаков из разных штатов я смогу определить".Эта игра была намного веселее, когда мне было 8 лет.

Я поиграла в"я шпион с моим маленьким глазком",но играть соло оказалось настоящим испытанием.

Я поиграла в"красный грузовик, синий грузовик",но без пива, что это за игра?

Я вздохнула.

Я поерзала.

Снова вздохнула.

Я сдалась и вставила Петти Гриффин. Какого черта, – если у тебя такая депрессия, надо этим наслаждаться.

Все еще напевая"Колодец желаний"и думая о номере телефона на бумажке в моем кармане, я проследовала вдоль дорожных плиток вокруг моего дома до двери после того как припарковалась в маленьком гараже. Я попытался вспомнить, есть ли у меня что-нибудь в холодильнике, подумала, что нужно позвонить Грете и узнать, смогу ли я заинтересовать ее прогулкой…

Я похолодела. Что за…

Она оттолкнулась от перил крыльца и выпрямилась, молча разглядывая меня.

В голове вертелась мысль, на прошлой неделе была ли моя первая почти интуитивная реакция на ее красоту верной или это было просто в результате сложившейся ситуации.

Пока голубые глаза холодно рассматривали меня с ног до головы, я снова почувствовала, как будто меня ударили. Сомнений не осталось – я была права в первый раз. Она была безупречна; как после пощечины вам остается только хлопать глазами и бормотать "Чеееееееерт…»

Мне удалось моргнуть всего лишь раз или два, прежде чем я поняла, как должно быть выгляжу – я сделала глубокий вдох и заставила себя сдвинуться с места.

Я остановилась в нескольких футах от того места, где стояла она.

"Симона". – Произнесла я нейтральным тоном и кивнула.

Она смотрела на меня несколько мгновений, а затем скрестила руки на груди.

"Ты не Грета".

Уголок моего рта дернулся в полуулыбке. – "Нет, я не Грета."

"Тогда кто же ты, черт возьми?"

Видимо я уже не была достойна ее хороших манер.

"Некто не важный".

"Не пудри мне мозги".

Я пожала плечами и прошла мимо нее к двери. Открыв ее, я обернулась.

"Хочешь зайти? Если мне собираются устроить допрос, я предпочла бы заниматься этим за кружечкой пива".

Она, кажется, растерялась на секунду, я снова пожала плечами и толкнула дверь, оставляя ее открытой позади себя. Я повесила свое пальто на спинку стула и бросила ключи на стол, прежде чем перейти в гостиную и включить музыкальный центр, поспешно переставляя диск, который, как я знала, должен был сейчас заиграть. Возникло красивое лицо Ани Дифранко, и я улыбнулась – годится, подумала я, и включила диск.

Я вернулась на кухню, захватила пиво, и как раз открывала его, когда Симон, наконец, решив что-то там сама с собой, зашла внутрь. Она осмотрелась с любопытством, разглядывая написанный акварелью в приглушенных бронзовых и зеленых тонах пейзаж, камин, деревянный пол и шерстяной ковер Навахо. Она слегка нахмурилась, когда подошла к рисунку в карандаше над камином. Там была изображена химическая молекула в трех различных измерениях. Подарок от бывшего соседа по комнате, который изучал черчение, в то время когда я проходила органическую химию. Он был настолько очарован строением молекулы пластика, которую я использовала в обучении, что взяв за основу одну из моих моделей, применил эту структуру в своем чертеже, а затем подарил его мне в качестве прикола. Мне настолько она понравилась, что в результате, я вставила ее врамочку со стеклом и теперь, каждый раз когда смотрю на нее, все еще улыбаюсь.

"Бензольное кольцо". – Прозаично произнесла я.

Она подскочила с виноватым видом от звука моего голоса и быстро обернулась, глядя на меня так, как будто моя цель заключалась в том, чтобы специально ее напугать.

"Извини", – сказала я, на самом деле этого не подразумевая.

"Хочешь?" – Я помахала пивом, и она замешкалась, но потом покачала головой. Я пожала плечами, прислонившись спиной к стойке и скрещивая руки. Она пристально изучала меня в течение нескольких минут, пока я небрежно потягивала свое пиво.

"Так кто ты такая и откуда ты знаешь Ким?" – Наконец проговорила она, нарушив молчание.

Я посмотрела на нее. Я идиотка, которая влюблена в твою девушку. Я хотела это сказать, но не сказала.

"Я Дарси, и ее родители мои друзья".

Она подозрительно посмотрела на меня, как будто ни при каких таких обстоятельствах родители Ким не могли со мной дружить. Я даже почувствовала себя лучше от того, что видимо она не достаточно хорошо знала Пэм и Кена.

"Тогда чем вы занимались с Ким в тот день?"

Ох, если бы ты только знала…

"Каталась на лыжах".

"Помимо катания на лыжах!" – Она фыркнула, демонстрируя свою досаду. – "Между вами что-то происходит, и я хочу знать, что именно! Я хочу услышать ответ немедленно!"

Я приподняла бровь. Не часто мне встречаются люди, которые разговаривают со мной в таком тоне в моем собственном доме. На самом деле, мне в принципе не часто встречаются люди, которые разговаривают со мной в таком тоне. Это просто вывело меня из себя. Я осторожно поставила свое пиво и снова скрестила руки, изучая ее.

"Что ж, Симон," – сказала я спокойно, но твердо – "Ты приехала в неправильное место для получения ответов. Если у тебя проблемы с Ким, то тебе следует решать их с ней, не со мной. Сейчас у меня есть дела, так что… "

Меня прервал стук в дверь, и я нахмурилась.

Кто, черт возьми, это может быть? У меня не часто бывают посетители, а теперь сразу двое, и все это в один день?

"Иди," – сказала Симон, ухмыльнувшись, переходя в гостиную – "Я могу подождать".

Черт возьми. Чем больше я общалась с этой женщиной, тем меньше она мне нравилась. И она определенно не нравилась мне настолько, чтобы даже пытаться что-то наладить.

"Черт". – Пробормотала я, и потопала к двери, рывком открывая ее с большей силой, чем это действительно было необходимо.

"Что…" – мой раздраженный голос замер от удивления.

Другая пара голубых глаз смотрела на меня настороженно, и сразу отправила меня в такое состояние эмоционального свободного падения, что мне пришлось схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть от внезапно нахлынувшего головокружения. Когда мое сознание наконец реабилитировалось, у меня вдруг возникло чувство невероятногооблегчения – как будто я нашла то, о чем даже не подозревала, что я это теряла. Маленький кусочек меня вставился обратно на свое место.

"Ким… что ты… Оооо…"

Последний звук был почти стоном, когда она шагнула вперед и без лишних слов обняла меня, уткнувшись лицом в плечо. Весь мой гнев и решительность тут же растаяли, не в силах конкурировать с ощущением полного и абсолютного блаженства, которое я испытывала в тот момент. Я закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула, притянув ее к себе еще крепче. От нее пахло кожей и мылом, соснами и снегом, и я дышала ею жадно, наполняя свое сознание пьянящим сочетанием. Холод снаружи все еще цеплялся за ее кожу иодежду, но дыхание на моей шее было теплым, а губы, мимолетно коснувшиеся моей челюсти, обжигали.

"Боже, как же хорошо," – прошептала она мне в плечо, и я в ответ обняла ее сильнее, не в силах найти слова, или голос, чтобы ответить, но полностью согласилась с таким мнением.

"Я не хочу отпускать тебя".

"Тогда не отпускай…" – Прошептала я в ответ… Пожалуйста, не отпускай… умолял голос внутри меня.

Мои глаза распахнулись, и я втянула воздух, когда ее руки скользнули под мой свободный свитер, поглаживая меня по обнаженной коже. Она одобрительно промурлыкала – то ли реагируя на мой ответ, то ли на ощущение ее руки на мой коже, я не знала и не особо заботилась, я просто знала, что этот звук окончательно ослабил меня, и мне срочно надо найти, куда бы присесть в ближайшее время, до того, как я все-таки упаду.

"Ты определенно смотришься, как кто-то важный с того места, где я стою".

Голос, горький и смирившийся, прорвался сквозь туман эйфории моего помутившегося сознания.

Симон.

Я забыла о высокой, белокурой и сердитой.

Ким замерла, услышав голос Симон, и я вздохнула, ожидая, что она виновато отскочит. Она медленно отстранилась, но, к моему удивлению и радости, лишь настолько, чтобы посмотреть через плечо. Она оставила свою руку свободно лежать на моих бедрах, не больше стремясь разорвать наш контакт, чем я.

"Симон?" – сказала она в замешательстве – "Что ты тут делаешь?"

Она посмотрела на меня вопросительно, и все, что я смогла сделать, это ослепительно ей улыбнуться, по-прежнему поражаясь тому факту, что она была здесь, со мной, касалась меня… улыбка стала еще шире, если только такое было вообще возможно, и ее губы дрогнули в ответ. Ее руки сжались на моей талии, и она наклонилась немного… и поцеловала меня.

На глазах у Симон, наплевав на все, она поцеловала меня, страстно.

"Черт возьми, Дарси, я скучала по тебе». – Произнесла она после того, как разорвала поцелуй.

В тот момент я была в состоянии только моргать и кивать, мое тело покалывало и мой мозг пытался собрать себя в кучку, чтобы понять, что все это значило.

Ким улыбнулась моему потрясению, потом посмотрела мимо меня на Симон. После еще одного легкого поцелуя в губы и быстрого сжатия моего бедра, она повернулась к высокой блондинке, обертывая руки вокруг моей талии.

Симон сердито переводила взгляд с меня на Ким, и снова на меня. Я попыталась как-то смягчить"Я так безумно счастлива, что готова петь, как Джули Эндрюс"-ухмылку, которая, я была уверена, красовалась на моем лице, но блин, я была так счастлива… Холмы оживают…

Я взяла свое лицо под контроль, но эмоции, переполнявшие меня, требовала выхода, так что вместо того, чтобы ухмыляться, я в конечном счете обняла покрепче Ким и поцеловала ее волосы. И все-таки улыбнулась. Определенно это не то, что хотела увидеть Симон, но выражение на лице Ким придало мне смелости…

Да и плевать на Симон.

Я снова поцеловала Ким.

"Что случилось Ким? Вот почему ты была такой безумно странной на прошлой неделе?" – Ее голос дрогнул немного, и я могу поспорить, что она рассердилась, не привыкнув быть в такой ситуации. Не то, чтобы кто-то другой привык видеть свою девушку, целующую кого-то другого…

Это мысль слегка отрезвила меня.

Я попыталась отодвинуться от Кима, но ее рука притянула меня ближе к себе и она ответила.

"Я не была"безумно странной"Си – Я только сказала тебе, что не хочу больше спать с тобой. Мы обе согласились, когда снова сошлись, что это просто временное… черт, ты та, кто поставил меня в известность, что собирается сохранить свои варианты для чего-то нового открытыми, и это было просто удобным развлечением для нас обеих ".

Она повернулась ко мне робко и провела тыльной стороной ладони по моей щеке.

"Мне не нужно больше удобное отвлечение".

Жест был настолько сладким, слова такими искренними, что я закрыла глаза и обернула руки вокруг нее, как осьминог.

"Я люблю тебя". – Слова вырвались, прежде чем я успела их остановить. Мягко, но достаточно громко, чтобы она могла расслышать. Одна часть меня была напугана до смерти тем, что она услышала, другая часть надеялась, что она все-таки слышала.

Она замерла в моих руках, на долгое, как мне показалось, долгое время.

Видимо она слышала.

Черт.

"Гм… Я имею в виду, я люблю, как…" – Пробормотала я, намереваясь вернуть себе самообладание после слов, которые я произнесла слишком рано.

Вдруг ее губы встретились с моими в самом сладком поцелуе, который я когда-либо испытывала – медленном и глубоком, с налетом страсти, но в основном просто сладком.

"Я тоже тебя люблю, Дарси. Боже, я так тебя люблю…" – ее голос был низким, наполненным эмоциями, и это почти убило меня. Мы держались крепко друг за друга, возможно, прошли часы, но, скорее просто долгие, долгие мгновения.

Хлопнувшая дверь вернула нас к реальности, и мы обе подскочили и передвинулись немного в сторону, глядя робко на закрытую дверь.

"Черт", – Сказала Ким усмехнувшись – "Я думала, что смогу разрулить это как-то поделикатнее".

"Хочешь догнать ее?" – Я старалась произнести это без страха в голосе, насколько было возможно. Логически я понимала, что если она сейчас пойдет за ней, то это не будет концом света. Она сказала, что любит меня – у нас полно времени, разве нет?

"Нет" – Уверенно сказала она, и я не смогла скрыть вздох облегчения. Она изучала мое лицо какое-то время, а потом мягко поцеловала меня, удерживая меня за руку.

"Дарси".

Я избегала ее взгляда, но серьезность ее тона привлекла мое внимание.

Я кивнула, давая понять, что я слушала.

"Симон и я… мы были вместе около четырех месяцев, и расстались, когда поняли, что это ведет нас в никуда".

Я не отрываясь смотрела на нее, стараясь не обращать внимание на иррациональные чувства, которые нахлынули на меня, услышав о ее бывшей любовнице.

«Несколько месяцев назад мы снова пересеклись в гостях – никто из нас не имел постоянных отношений, и нам всегда было хо…" – Она посмотрела на меня, скривившись, и изменила формулировку, – "удобно… вместе, так что мы вроде как сошлись снова, но не совсем…"

Она убрала руку с моей талии и провела нервно по своим волосам. Она вздохнула, потом еще раз, и снова провела рукой по волосам.

Я знала, что нам нужно многое обсудить – принести извинения и принять их с обеих сторон – но в том момент, это казалось не таким важным. Я схватила ее руку и преподнесла к губам, нежно целуя каждый пальчик.

"Мне нужно волновать на ее счет?" – Тихо спросила я.

Она моргнула, и покачала головой.

"Ты меня любишь? По-настоящему?" – Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но он все равно сломался немного, и я съежилась от того, насколько жалко он звучал.

Она снова моргнула, а затем улыбнулась мне самой ослепительной, самой искренней улыбкой, которую мне доводилось когда-либо видеть.

"По-настоящему люблю".

Она схватила меня за край свитера и притянула ближе к себе.

"Я очень, очень люблю тебя, Дарси Макс", – сказала она перед поцелуем, который переворачивал мой мир и заставлял меня верить ей.

Мы оторвались друг от друга, задыхаясь, и я подумала, что улыбка на моем лице должно быть выглядит так же глупо, как и ее улыбка.

Я надеялась, что это так – это было чертовски восхитительно.

"Я не думаю, что тебе это понадобится в ближайшее время…" – Сказала я, снимая с нее пальто и позволяя ему упасть на пол позади ее.

"Или это…" – Я вытащила из ее брюк водолазку и стянула ее через голову, откидывая ее туда же, куда и пальто.

Черное.

Я резко втянула воздух.

Я была падка на черное белье.

Она рассмеялась хриплым, сексуальным смехом – боже как я любила этот смех – и притянула ее ближе, положив руки ей на бедра.

"Неужели".

Я уже говорила, насколько чертовски сексуальной она была?

"Да," – произнесла я, направляя свои руки вдоль ее живота вверх, пока не добралась до края ее лифчика. Теперь была ее очередь прерывисто дышать и постанывать.

"Ммммм…" – В подтверждение промурлыкала я, мимолетно касаясь большими пальцами ее сосков, чувствуя их набухание.

"Господи, что ты делаешь со мной…" – сказала она, задыхаясь, и схватила меня за руку, увлекая в спальню.

Ей каким-то образом удалось избавить меня от моего свитера и белья до того, как мои ноги уткнулись в край кровати. Я была впечатлена ее находчивостью и, конечно, не стала жаловаться.

Я упала на мягкое одеяло, и как только она последовала вслед за мной, мы переплелись, меняя немного наше положением.

Я неторопливо целовала ее, осознавая, что все время в этом мире принадлежит нам.

Мы оторвались друг от друга, жадно хватая ртом воздух, и улыбались, как маньяки.

"Думаешь, твоя мама приготовит утром французские тосты?" – Спросила я, делая серьезный вид, а затем закрыла глаза, падая в омут от того, как ее язык скользнул по моей ключице, направляясь ниже.

"Ммммм… может быть…" – Она злорадно улыбнулась мне, и это была последняя моя мысль о завтраке, пока… ну, пока не пришло время завтрака.

Подбросить монетку

K. E. Lane (перевод Ariadna)

От автора : Друг однажды пожаловался: "Как так случилость, что у тебя мало секса в твоих книгах? Да ладно тебе, напиши для меня побольше секса. " Этот PWP является своего рода принятием вызова и содержит описание довольно откровенной взаимной шалости между двумя взрослыми женщинами.

Дружеское предупреждение любому, кто читал любую из моих других историй (целых три) и ожидает что-то подобное – эта – явно отличается.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Уже в третий раз за последние десять минут, рука Сиены поглаживала мое бедро, на этот раз плавно перемещаясь к внутренней части ноги и прокладывая курс вдоль шва моих джинс. Я моргнула и немного отодвинула ногу от нее, в то время как Карен вернулась из ванной комнаты и села в кресло напротив нас.

Они были любовницами, ну по крайней мере я так предположила, когда встретила их внизу в баре отеля. Я направилась туда ради напитка или двух, после того как закончилась конференция, на которой я была весь день. "Статистический анализ в моделировании программного обеспечения" – эта тема действительно меня интересовала, но трудно найти увлекательный способ преподнести подобную информацию и мне наскучил глупый бубнеж ботаников и слишком душный конференц-зал.

Я, в самом деле, без особого энтузиазма пыталась подцепить Сиену – флиртуя с ней, пока она стояла рядом и ждала, когда бармен приготовит ей напиток – в это время подошла Карен, обвивая длинные руки вокруг нее и слегка целуя в губы, прежде чем отвлеченно посмотреть на меня. Напиток Сиены был готов спустя несколько секунд. Я бы пожелала им приятного вечера и вернулась к размышлению о соотношении арахиса к соленым сушкам, перемешанных в тарелке прямо передо мной, не уделяя ни одной из женщин внимания, если бы не почувствовала легкое прикосновение к рукаву и не увидела, что рядом со мной стояла Карен.

"Мы подумали, что ты выглядишь одиноко", – она широко улыбнулась мне (во все 32 зуба), и кивнула в сторону столика, за которым сидела Сиена – "Не хотела бы ты присоединиться к нам?"

Я посмотрела на нее, примерно моего роста, с волнистыми светлыми волосами до плеч, голубые глаза и загар, который кричал "Калифорния". Я посмотрела на столик, за которым сидела ее спутница, более низкая, примерно 5'4 дюйма, может быть, – с карамельной кожей, прямыми, темными волосами, обрезанными чуть ниже ушей, и глубокими карими глазами…

"Конечно," – ответила я, заинтригованная, несмотря на предупреждающие колокола звонящие у меня в голове.

Мы немного поболтали на всякие темы – различные конференции, погода, жизнь в целом – когда шумная компания изрядно подвыпивших участников конференции вошла в бар, сдвигая столы и пытаясь перекричать друг друга. Карен старалась поддерживать беседу, несмотря на шум, но я смогла разобрать только каждое третье слово, которое она произносила и, наконец, я развела руками с виноватой улыбкой.

Она наклонилась и почти прокричала мне в ухо – "Пойдем куда-нибудь в другое место".

И это, в двух словах, почему, час спустя, я сидела на кровати в комнате Карен, с рукой Сиены между моих ног, задаваясь вопросом, какого хрена здесь происходит.

Они обе были привлекательными женщинами, безусловно. Карен олицетворяла ледяную чопорность, которую я бы с удовольствием исследовала и расплавила, а Сиена… Сиенався была соткана из тепла и страсти, сверкая темными глазами, которые могли бы поглотить меня, если бы я им позволила.

По-отдельности, я бы с радостью занялась любой из них, чтобы увидеть, куда мог бы завести меня вечер. Случайный секс был не частым для меня, но я бы солгала, если бы сказала, что я никогда не делала этого прежде. Эти двое были очевидно вместе, хотя, честно говоря, мысли о сексе втроем никогда в действительности не посещали меня.

Я слегка подпрыгнула, когда Сиена подвинувшись ближе ко мне, наклонилась к моему уху и прошептала – «Ты такая горячая… Боже, я могла бы съесть тебя."

То, как Карен посмотрела яркими, возбужденным глазами окончательно убедили меня в принятии решения.

Я встала и резко протянула руку испуганной Карен. – "Очень приятно было встретиться с вами… Мне лучше будет вернуться в свою комнату».

"Э-э…", – она нерешительно взяла меня за руку, глядя неуверенно на Сиену.

Сиена спрыгнула с кровати. – "Я провожу тебя до твоей комнаты».

"Нет, все в порядке, ты не должна делать этого…"

Она положила руку мне на плечо. – "Пожалуйста. Мне бы хотелось».

Я посмотрела на Карен, которая, кажется, была не против, а затем опять на Сиену.

"Пожалуйста"?

Я пожала плечами. – "Конечно".

Я была падка на карие глаза.

Мой номер был на семь этажей выше; в лифте помимо нас были еще двое мужчин, которых я узнала по конференции. Я вежливо кивнула им, радуясь, что появилось оправдание держаться на расстоянии от Сиены. Мы ехали молча, также молча вышли на моем этаже, молча прошли по коридору и остановилась перед моей дверью.

Я ощущала ее присутствие позади себя, когда вставляла карточку-ключ в считыватель, но не имела представления, насколько близко она была, пока не почувствовала теплое дыхание у своего уха.

"Ты собираешься пригласить меня?"

Ее низкий голос, почти шепот, вызвал возбуждающее покалывание во всем моем теле.

"Хм…"

Я откашлялась, борясь с желанием толкнуть дверь и втащить ее внутрь.

"Не думаю, что это хорошая идея. Что насчет Карен…"

Мой голос затих, когда я почувствовала как ее пальцы пробежались вдоль позвоночника, спускаясь к моим ягодицам и далее оказались у меня между ног, нажимая и слегка поглаживая. Я подавила стон и рефлекторно оперлась ладонью о дверь, чтобы не упасть, расставляя ноги немного шире. Она погладила меня снова, сильнее на этот раз.

"Пригласи меня»

Она прижалась своим телом ко мне сзади и слегка поцеловала за ухом, обнимая меня за талию, чтобы приблизить наши тела еще ближе друг к другу. Ощущая ее, чувствуя ее запах… это как-то уже слишком. Я понимала, что если не положить этому конец сейчас, то уже точно не остановиться.

"Сиена…"

Ее рука переместилась с моей талии, чтобы мягко обхватить мою грудь, а потом она грубо ущипнула мой сосок.

Я закрыла глаза и резко втянула воздух. – "Иисус".

"Пригласи меня, Джери".

Мое тело было охвачено огнем, и я уже пересекла ту грань, когда еще хотела остановиться.

Меня совершенно не заботила Карен, я просто хотела увидеть эту женщину обнаженной и умоляющей, и я увижу.

Я резко открыла дверь и перешагнула через порог, Сиена, спотыкаясь последовала за мной, удивленная моим неожиданным маневром. Я поймала ее за талию, когда она качнулась в мою сторону и привлекла к себе, впиваясь в ее губы жестким, почти насильственным поцелуем. Я толкнула ее к двери, когда та закрылась, продолжая свою атаку на ее губы и шею. Ее руки отчаянно цеплялись за мою спину, пока она мягко издавала звуки одобрения мне на ухо. Ее нога поднялась, чтобы обхватить заднюю сторону моего бедра, а она начала покачивать своими бедрами против моих.

Я вдруг вырвалась и отступила на несколько шагов.

"Раздевайся", – сказала я спокойно, скрестив руки на груди.

Она ошарашенно уставилась на меня.

"Раздевайся". – Я подошла на шаг. – "Сейчас".

"Но…"

Я сделала еще один шаг вперед и схватила ее за подбородок, не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы дать ей понять, что я настроена серьезно. В ее глазах на мгновение мелькнула нерешительность, быстро сменившись вспыхнувшим возбуждением.

Я ослабила захват и погладила ее подбородок одним пальцем.

"Ты же хочешь, чтобы я трахнула тебя, Сиена?"

Я почувствовала, как замерло ее дыхание и мягко улыбнулась. Я наклонилась и лизнула ее нижнюю губу, нежно прикусив ее, прежде чем отстраниться на несколько дюймов.

"Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя?"

Она колебалась, но затем едва заметно кивнула.

"Да," – прошептала она, не сводя глаз с моих уст.

"Хорошо". – Сказала я. – "Потому что я тоже этого хочу. Я хочу трахать тебя, ощущать твой вкус, быть внутри тебя…»

Ее глаза с трепетом закрылись от этих слов. Я снова сжала ее подбородок, и она распахнула свои глаза.

"Но сначала я хочу тебя обнаженную".

Я отпустила ее подбородок и отступила на шаг, снова скрестив руки.

"Сейчас. Сними. Свою. Одежду".

Она удерживала мой взгляд еще какое-то мгновение, а потом медленно, дразня меня, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Легкая, знающая улыбка появилась на ее лице.

Я нахмурилась. Я определенно была не в настроении для игр.

"Сиена".

Ее руки замерли, среагировав на мой тон.

"Снимай."

Ее глаза немного расширились от удивления. Мы смотрели друг на друга долгие мгновения, прежде чем она слегка кивнула и начала быстро раздеваться. Стремительные движения открывали взору гладкую кожу, упругую, высокую грудь и мускулистые бедра, оказанное доверие и производимый эффект будоражили гораздо сильнее, чем любой стриптиз.

Когда она закончила, то спокойно предстала предо мной, пока я блуждала взглядом по ее телу, облизывая губы в невольном предвкушении.

"Красивая", – выдохнула я и шагнула вперед, нежно проведя пальцем вдоль ее ключицы, направляясь в центр живота между грудей, и затем сквозь темные завитки скользнула в теплую влагу.

Боже, она была настолько мокрой. Я почувствовала ответную пульсацию внизу своего живота.

Она издала тихий звук, почти хныкающий, и закрыв глаза, тяжело прислонилась спиной к двери. Я слегка погладила ее там, но потом убрала палец, чтобы дотронуться сначала до одного ее жесткого соска, затем до другого, оставляя на них ее влагу. Она пахла удивительно, мускусом и чем-то первобытным, и когда я наклонила голову, чтобы взять в рот блестящий сосок, на вкус она оказалась еще лучше.

"Восхитительно", – пробормотала я ей в грудь, опуская руки ей на талию и прижимая ее сильнее к двери, поскольку она начала сползать вниз, а ее мягкий всхлип перешел в тихий стон. Я осторожно упивалась сладким вкусом торчащего бугорка прежде чем переключиться на другую грудь. Ее руки сжали мои волосы, притягивая меня ближе и вызывая острые покалывания, распространяющиеся по всем моим нервным окончаниям.

Я сжала мои зубы на одном соске и нежно куснула, ее тело дернулось в ответ, руки вцепились еще крепче.

"О, Боже…"

Я повторила эту процедуру на другой груди, укусив немного менее нежно.

"Даааааа… Иисус, Джери… Пожалуйста…"

Подарив каждому набухшему соску последний поцелуй, я избавила свои волосы от ее захвата и переместила ее руки над головой, держа их там одной рукой против двери. Одновременно я неторопливо поцеловала и провела языком по ее шее, пока не добралась до губ, захватив их в долгом, глубоком поцелуе. Она позволила продлиться поцелую несколько мгновений, а затем издала слабый, нетерпеливый звук и попыталась опустить свои руки вниз.

Легко продолжая удерживать ее руки у двери, я прервала поцелуй и отстранилась на несколько дюймов, чтобы только оказаться вне пределов ее досягаемости.

"Эй».

Я переместила ее руки еще немного в одну сторону, пока они не коснулись крючка для одежды, установленного на двери.

"Возьми его, и не отпускай".

После секундного колебания, она прерывисто вздохнула и сделала то, что я просила, крепко обхватив крючок, а затем совершенно неожиданно, наклонилась вперед и быстро, жестко поцеловала меня, засасывая мою нижнюю губу в рот и кусая почти до крови, прежде чем отпустить.

"Трахни меня", – прошептала она хрипло.

Ее слова сделали мои ноги ватными и я отступила назад, чтобы вернуть себе контроль, проведя своим языком легонько во внутренней стороне нижней губы, где она меня укусила.«Терпение, терпение…»

Я позволила своим глазам блуждать по ее телу, наслаждаясь, как белизна ее рук, сжимающих крючок подчеркивала их мускулатуру и как приподнялась ее грудь относительно меня, как будто приглашая. Я обхватила их и мягко сжала, тихо посмеиваясь над тем, какое разочарованное ворчание вызвали мои действия.

"Джери…"

"Тссс…"

Я шагнула вперед и снова поцеловала ее. Она закрыла глаза, и я отстранилась, ожидая, пока ее глаза откроются и сосредоточатся на мне, разгоряченные, умоляющие и вопрошающие.

"Не отпускай".

Уже без всяких предупреждений Я упала на колени, схватила ее за бедра и притянула к себе, погружая свой язык в гладкие складки ее лона.

"Черт!" – прошипела она, ее голова откинулась назад, достаточно резко, стукнувшись о дверь. Она немного отстранилась от двери, расставляя ноги шире. – "Ох… Иисус…"

Я протолкнула свой язык внутрь настолько глубоко, насколько могла, затем лизнула и обхватила губами ее клитор, жестко посасывая и совершая кончиком языка круговые движения. Она застонала и начала ритмично покачиваться, ища освобождения. Я уменьшила натиск, проведя языком вдоль одной стороны ее клитора, затем несколько более сильных нажатий, а потом наоборот мягких. Ее ноги дрожали, и я переместила руку с бедра на ягодицы, удерживая ее на месте, тем временем продолжая дегустировать ее, мурлыкая в знак одобрения.

"Бог…" – ее бедра дернулись, когда я скользнула рукой в углубление ее ягодиц и просунула в нее два пальца сзади, быстро вынимая их и обволакивая этой влагой ее анус. Она придвинулась к моей руке, и я позволила своему пальцу проскользнуть мимо плотного отверстия, вызывая шипящий звук удовольствия и еще один толчок ее бедер.

"Пожалуйста, Джери…"

Я вынула палец и резко встала, ослабляя захват ее рук на крючке.

"Повернись лицом к двери".

На этот раз не было никаких колебаний, – она сразу развернулась и вновь схватила крючок крепко прижимаясь лицом к двери, она почти задыхалась.

Я приблизилась сзади, прижимаясь полностью одетым телом к ее обнаженной спине.

"А теперь я собираюсь трахнуть тебя, Сиена," – прошептал я ей на ухо. – "Раздвинь ноги для меня, детка».

Она расставила пошире ноги, и я погрузилась в нее с силой – сначала двумя пальцами, а затем, когда я услышала приглушенное "больше", тремя. Она была упругой и горячей вокруг моих пальцев, и такой мокрой, что я легко скользила, подстраиваясь под ритм она начала стонать и плотнее прижиматься.

"Бог… да… так хорошо…" – задыхаясь прошептала она, я была на пределе и, опустив большой палец ниже, собрала ее соки, прежде чем направить его к тугому отверстию ее ануса.

Это было все, в чем она нуждалась и она кончила с придыханием, ее тело задрожало, как натянутая струна, прижимаясь к моим пальцам. Я притянула ее за талию одной рукой, поддерживая при этом ритм другой и продолжала держать ее, пока не прошла дрожь, слегка целуя ее плечи и шею. Наконец, она прислонилась к двери, тяжело дыша.

"Святое дерьмо", – пробормотала она через некоторое время, прислонившись лбом к двери, – "это было потрясающе."

"Мммм…" – Я согласилась, уткнувшись носом ей в шею.

Она выпустила крючок, глядя на свои руки и усмехнулась, увидев следы, вызванные ее мертвой хваткой. Она повернулась и прислонилась спиной к двери, разглядывая меня какое-то мгновение, а затем наклонила голову и мягко меня поцеловала.

«Ты удивительная".

Я улыбнулась. – "Я думаю, что со своей частью задачи ты тоже справилась на отлично».

Она снова поцеловала меня, проведя языком по губам, пробуя себя на вкус. Я обняла ее, притягивая ближе и пробежалась руками вверх и вниз по ее обнаженной спине. Мы целовались в течение нескольких минут, медленно, неторопливо, и мой собственный пульс начал замедляться, когда я почувствовала, что ее руки расстегивают мои джинсы, кнопка за кнопкой.

Я прервала поцелуй и втянула воздух, когда ее ногти оцарапали кожу, отодвигая край нижнего белья и слегка дергая жесткие белокурые завитки. Она опустилась на колени и спустила мои джинсы и нижнее белье с бедер и ниже, отбрасывая их в сторону после того, как я вышла из них, а потом села на корточки, жадно разглядывая мое полуодетое тело.

"Ммммм…", – она промурлыкала, и провела пальцем по внутренней стороне моих бедер, сквозь соки которые, я чувствовала, стекали из моего лона.

"Мне кажется, кто-то нуждается в некотором внимании".

"Да!!!" мое тело кричало, но мне до сих пока удавалось оставаться безмолвной, хотя это было все труднее, поскольку я наблюдала как она слизала влагу со своих пальцев, а потом облизнула губы, удовлетворенно улыбаясь.

Она схватила меня за бедра и развернула, подталкивая меня к двери.

"Тебе будет нужна поддержка," – прошептала она, а затем устремилась вперед и схватила одну из моих ног и закинула себе через плечо.

Я думала, она будет дразнить, но я ошиблась. Она вошла в жесткий и быстрый ритм, проводя языком по моему клитору вперед и назад, прижимая меня к двери сильными руками, когда мое тело дернулось, и я застонала от удовольствия. Я чуть было не кончила, когда трахала ее, а теперь, из-за оказанного ею жестокого и умелого внимания, я не продержалась долго.

"О, Боже", – я простонала, когда оргазм накрыл меня, и откинула голову, стукнувшись о дверь. Я схватила ее за волосы одной рукой, направляя в нужное место, прижимаясь к ней, до тех пор пока я была уже не в состоянии устоять на ослабленных ногах. Я слегка потянула ее волосы, и она неохотно отстранилась, глядя на меня с довольной ухмылкой, в то время как я сползала по двери вниз, опустившись на свой зад с глухим стуком.

Я слабо улыбнулась выражению ее лица, я бы рассмеялась, но не хотела тратить кислород, потому что все еще пыталась восстановить работу моих легких. Она улыбнулась в ответ и подвинулась ближе, располагая свои ноги между моих коленей, потом обняла меня за шею и стала осыпать легкими поцелуями мое лицо и плечи так, что у меня перехватило дыхание.

Она куснула мое ухо, и я хихикнула. Блин, я ненавидела хихиканье, но ей, кажется даже понравилось, она рассмеялась и поцеловала меня в лоб. Потом отстранилась и улыбнулась.

"Черт, это было удивительно. Карен будет дико ревновать".

Я напряглась. После первого прикосновения ее руки к моей заднице, я совершенно забыла о Карен.

Дерьмо.

Я мягко оттолкнула Сиену и встала, оглядывая комнату в поисках моих штанов. Она молча наблюдала, как я надевала их и застегивала.

"Что случилось?"

Я подошла к кровати и села, проводя рукой по волосам.

"Я, э-э, как бы забыла о Карен".

Я уставилась на дверь чуть выше ее головы.

"Дерьмо".

Я вздохнула и опустила глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. – "Я просто никогда такого не делала, да и не хотела делать это с другой женщиной. Я знаю, это всего лишь одноразовый случай, но я все еще хреново себя чувствую из-за всего этого".

Мы обе немного помолчали.

"Ты хотела бы, чтобы это все было на один раз?" – Ее голос был нерешительным и мягким.

"А?"

Это было не то, что я ожидала – я ожидала извинений или заверений, или презрения, но уж никак не такой вопрос.

Она протянула руку прижала к себе свою рубашку, потом встала и надела ее, застегивая несколько нижних кнопок, и подошла к кровати. Я не могла не смотреть на то, что по-прежнему просматривалось, вспоминая ее вкус и ощущая ее грудь своими губами… Я отвернулась и виновато уставилась на дверь.

"Джери", – она села рядом со мной и сложила руки на коленях, ожидая, пока я поверну голову к ней и встречусь с ней взглядом. – "Я думаю, что у тебя неверное представление обо мне и Карен. Мы не вместе… Ну, не совсем. Мы встретились на конференции в прошлом году и у нас был… роман, я думаю, ты бы так это назвала… так что в этом году мы просто предположили, что можно было бы снова сконнектиться, но потом ты начала разговаривать с нами в баре…"

Ее голос затих, и она отвернулась, нервно рассмеявшись.

"Э-э… на самом деле, мы подбросили монетку на тебя".

"Вы подбросили монетку…" – Я медленно произнесла, пытаясь понять, о чем она говорит.

"Да… гм, в баре, когда мы обе ушли в ванную? Карен сказала, что она считает тебя горячей, и спросила, буду ли я против, если мы с ней сыграем на тебя. Я сказала ей, что увидела тебя первой…" – Она посмотрела на меня и закусила губу. – "Ну в общем, мы, э-э, подкинули монету., И я выиграла".

Они подбросили монетку. Вероятно, один из самых горячих сексуальных контактов в моей жизни был результатом жеребьевки. На конференции статистиков не меньше.

Я рассмеялась.

Сиена подпрыгнула от этого звука, и я протянула руку погладить ее ладонь, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку и куснуть за ухо. Я отстранилась, чтобы взглянуть ей в лицо.

"Так значит Карен не ждет тебя?" – Я спросила, наблюдая как она увлеченно рассматривает мои губы. Она молча покачала головой, по-прежнему уставившись на мой рот.

"Хочешь опробовать кровать на этот раз?"

Я откинулась назад и начала стягивать одеяло с кровати.

"Между прочим я предпочитаю правую сторону," сказала я насмешливо, наблюдая за тем как понимание озарило ее лицо.

Она улыбнулась медленно, сексуально улыбнулась, и потянулась к моей рубашке. "Тебе придется отрабатывать".

Идеальная пара

Робин Александер (перевод lena57, Gray)

-911. Что у вас случилось?

-Эээ, да у меня тут проблемка...

-Какого рода проблема, мэм?

-Ну, я как бы застряла на своём чердаке. Я пришла сюда, чтобы сложить на хранение ненужные вещи и провалилась сквозь потолок. Мою лодыжку зажало между подвесным потолком и балкой, и я думаю, что она сломана.

-Что, черт возьми, можно делать на своём чердаке в четыре часа утра? - зарычала я, пока моя напарница изучала карту. - Почему люди не могут наносить себе увечья в более подобающее время? И почему это приключается обязательно в конце смены? Мы кончаем работу в шесть, но я думаю, что в это время мы всё ещё будем пытаться вытащить ее задницу из стропил, а наша смена будет прохлаждаться на подстанции.

Алета посмотрела на меня и улыбнулась.

-Может быть, пожарные стащат её вниз к тому времени, когда мы туда доберёмся, и тогда все обойдется коротким путешествием в скорую.

-Ты всегда такая оптимистка, правда? Иногда мне хочется засунуть ногу тебе прямо в задницу, - в моих словах была лишь доля шутки.

-Ты же знаешь, что я не из тех девочек, кто любит эти анальные штучки, - усмехнулась она.

В 4-15 мы свернули на дорогу, ведущую к очень милому дому, приютившемуся в лесу, где на много миль вокруг не было ни одного соседа. Окажись я там по другому поводу, возможно, пейзаж бы меня впечатлил, но я не была счастливым туристом. Я всё ещё не могла взять в толк, что кто-то мог так опростоволоситься на собственном чердаке, да еще и в столь ранний час.

Поскольку хозяйка не смогла отпереть дверь сама, она дала пожарным разрешение взломать её. Мы с Алетой переступили через то, что осталось от её входной двери и вошли в дом.

- Салаги! - пробормотала себе под нос Алета и покачала головой.

Я услышала приглушённый голос с чердака, что-то вещавший о гидравлических ножницах, которые ему явно не терпелось применить. Моя челюсть отвисла от удивления, но слова наружу так и не пошли. Алета взглянула на его напарника, который стоял рядом с нами и пялился в потолок.

- Никакая гидравлика здесь не нужна, правда-правда, - сказала она с очаровательной улыбкой.

Из потолка гостиной торчала теннисная туфля, а к ней прилагалась симпатичная, но очень опухшая голень. Я посмотрела на немного возбуждённого коротышку-пожарного, который напомнил мне лепрекона с коробки пшеничных хлопьев.

-Есть у вас маленькая лестница и нож, типа канцелярского?

-Да, мэм, - он выразительно закивал.

-Не называйте меня "мэм", - улыбнулась я. - Это заставляет меня чувствовать себя старой. Вы не могли бы принести их для меня?

Едва я задала этот вопрос, как он выскочил из двери, как на пожар.

Его напарник высунул голову из двери чердака.

- Пострадавшая дышит, в сознании и ориентируется. Ранений нет, кроме ноги, - взволнованно провозгласил он.

- Просто держите её поудобнее, а кто-то из нас поднимется к вам через минуту и поможет. Мы хотим стабилизировать её лодыжку, прежде чем попытаемся переместить её. Скажите ей, что мы собираемся сделать, чтобы это не стало для нее неожиданностью, - прокричала ему в ответ Алета, пока лепрекон устанавливал лестницу под нашей пострадавшей.

Алета взобралась на лестницу, а я подтащила журнальный столик и залезла на него. Я надеялась, что мои ботинки не оставят следов на хорошо сохранившейся деревянной поверхности.

Пока Алета поддерживала ногу пострадавшей, я аккуратно сняла с нее туфлю и носок, но даже при всей своей осторожности я могла слышать приглушённый визг боли, донесшийся с чердака.

- Вы можете залезть сюда? - спросила я лепрекона, который быстро запрыгнул на столик. – Вытаскивайте нож и режьте гипсокартон. Попытайтесь вырезать его от балки до балки, так будет легче потом починить.

Он нервно посмотрел на меня и потянулся к потолку. Я схватила его за руку и посмотрела ему прямо в глаза моим самым пугающим пристальным взглядом.

- Не касайся её ноги и будь очень нежным.

Я спустилась со стола вниз, и Алета мне ободряюще кивнула. Она за лепреконом проследит. Это был негласный код общения, который мы разработали за долгое время нашего напарничества.

Я вскарабкалась на чердак, и услышала конец байки о почти пойманной, но сорвавшейся рыбе. Пожарный, боже благослови его душу, изо всех сил старался отвлечь мысли женщины от испытываемой ей боли. Он держал её за руку и говорил с ней очень успокаивающим тоном. В моих глазах он искупил свою вину за то, что сорвал её входную дверь с петель.

За время работы на скорой мы вместе с Алетой, встречали много талантливых и квалифицированных мужчин и женщин из отдела пожарной охраны. Мы были о них очень высокого мнения, потому что они всегда готовы рискнуть жизнью и здоровьем, чтобы спасти людей в ситуациях, когда большинство людей просто бы струсило.

Но эти двое парней были новобранцы, совсем молокососы, и кто мог поставить их в пару, до меня не доходило.

Осторожными шагами я тихонько подобралась к пострадавшей.

- Привет, я - Донна, а моя напарница Алета там, внизу, с другим пожарным, - я опустилась на колени перед маленькой рыженькой женщиной, которая смотрела на меня своими большими карими глазами, полными смущения. - Они собираются освободить вашу ногу из гипсокартона, а затем мы сможем протащить ее между обшивкой и балкой и высвободить.

- Я - Кристина, но вы можете называть меня Кретинка. Я никогда в своей жизни так не позорилась, - сказала она, склонив голову.

-Нет никакой причины так смущаться. Такое случается сплошь и рядом.

И всегда в четыре утра, - подумала я.

-Я уверена, что вы не можете понять, с какого дива я не спала в такое время, - сказала она с робкой усмешкой. - У меня бессонница, и когда я не могу спать, я делаю маленькие домашние дела. Я прибралась в шкафу и решила лишнее поднять на чердак.

-Ну, давайте посмотрим на это с положительной стороны - хорошо, что вы хоть какую-то одежку на себя надели. Мы вполне могли бы вас застать в пижаме со Скуби{1}. А как вы смогли позвонить нам отсюда?

Её лицо покраснело еще сильнее, и она помахала радиотелефоном.

- Ну, я немножко склонна попадать в неприятности, поэтому прихватила телефон с собой на всякий случай.

- Её нога сейчас освободится, убедитесь, что она хорошо держится, - заорала снизу Алета, прервав наш маленький разговор.

Я узнала, что лепреконьего напарника зовут Кенни. Мы с ним расположились по обе стороны от Кристи и сцепили наши руки в замок, поддерживая ее на тот случай, если ее вес сместится.

У нас с Кристи таки было что-то общее. Я убедилась в этом, когда потеряла равновесие, а мой ботинок провалился через гипсокартон и ударил Алету по голове, сбивая её с лестницы. Дальше все походило на цепную реакцию. Нога Кристи осталась без поддержки, она ударилась и завизжала от боли. Кенни попытался удержать сразу двоих - её и меня и, полностью потеряв равновесие, бухнулся задницей прямо в промежуток между двумя балками. Гипсокартон не выдержал его веса, и Кенни вместе с куском потолка рухнул на диван, стоящий внизу.

Кристи и я, обе в шоке, посмотрели друг на друга, потом вниз на первый этаж, который теперь прекрасно было видно через огромный пролом в потолке. Кенни упал на диван целым и невредимым, Алета лежала на полу, уставившись на меня, а лепрекон всё ещё стоял на журнальном столике, покрытый белой пылью и изоляцией. В руке он по-прежнему сжимал нож.

-Да, вероятно, самое время сказать, что я очень хороша в ремонте и установке подвесных потолков из гипсокартона. И я тоже ..эээ…немного склонна попадать в неприятности, - сказала я, не глядя ей в глаза.

Нам удалось безопасно спустить нашу пострадавшую по лестнице и уложить её на диван, где она быстро подписала отказ от госпитализации. Очевидно, она не хотела садиться со мной и Алетой в одну машину. Алета приложила все усилия, чтобы убедить её съездить сделать рентген, но маленький рыжик заупрямилась и не собиралась двигаться с места.

- Нет никакого способа заставить меня покинуть мой настежь открытый дом, - сказала она, указывая туда, где некогда была её входная дверь. Наши приятели из пожарной охраны получили вызов на пожар в доме и свалили, оставив после себя облако пыли из гипсокартона. Я прочитала про себя молитву об их безопасности. Алета вышла на улицу к машине и коротко доложила нашему шефу о результатах несчастного случая, в то время как я осмотрела повреждения, пытаясь подсчитать, в какую часть моей будущей зарплаты мне обойдется ремонт.

- Мне правда очень жаль - смиренно сказала я.

-Нечего жалеть, - коротко ответила Кристи. - Если бы я лежала в постели и смотрела телевизор, как все нормальные люди, ничего такого бы не случилось.

Мы посидели мгновение в неловкой тишине.

-Кристи, у меня есть идея. Почему бы нам с Алетой не уехать обратно на станцию, она может вернуться домой, а я заберу свой джип и поеду в магазин стройматериалов, он открывается в семь утра. Потом я вернусь сюда и починю вашу входную дверь. А потом я отвезу вас в отделение скорой помощи, где врачи займутся вашей лодыжкой.

Она приложила все усилия, чтобы вымучить улыбку.

-Вы не должны идти на такого рода жертвы. Я просто вызову ремонтника и предъявлю претензию домовладельцам в понедельник.

Я действительно чувствовала себя неловко из-за порчи имущества, но у меня были и скрытые мотивы. Кристи была милой! Чертовски милой! Назовите меня собакой, но я собиралась бесстыдно метить этот угол. Я была вполне уверена, что мы в одной команде, потому что заметила её книжную полку. Там стояла почти вся когда-либо опубликованная лесбийская эротика.

-Так пройдёт целая вечность, прежде чем к вам придет плотник. Сегодня ещё суббота. Я не хочу оставлять вас на волю стихии. Пожалуйста, просто позвольте мне отремонтировать вашу дверь, - я сделала милое личико, но я думаю, что ее убедили жара и жуки, заполняющие её дом.

Мне потребовалось около сорока пяти минут, чтобы возвратиться с необходимыми для ремонта материалами. Я посадила мою маленькую пациентку в глубокое кресло и положила её лодыжку на подушку с пакетом льда. Сначала я отремонтировала дверное полотно, а потом навесила дверь на петли. Когда я убедилась в безопасности дома, я достала пылесос и вычистила диван и пол. Кристи наблюдала за мной с ошеломлённым видом.

-Всё в порядке, мисс. Договор дороже денег, и теперь мы едем в больницу, - сказала я, надеясь, что у неё не осталось возражений.

Мы сидели в шумной приёмной больницы. Вдруг она посмотрела на меня и застенчиво спросила:

-А никто не рассердится, что вы не пришли домой вовремя?

-Да, но я думаю, что в своём сердце они простят меня. Когда мой сосед видит, что меня нет дома, он заходит в дом и присматривает за моими девочками.

Она вытянулась на стуле, будто шомпол проглотила.

- Вы оставляете своих детей на соседа? Какая же вы мать! - сказала она достаточно громко, чтобы все в приемной обернулись и посмотрели на нас.

-Бейли и Алли - золотистые ретриверы, они очень любят моего соседа. Он всегда заботится о них, если я опаздываю, - сказала я к удовлетворению нашей аудитории, которая вернулась к своим журналам и газетам.

-Извините, - пробормотала она и смущенно отвернулась.

Мы вышли из больницы только после обеда. Ортопед был вызван к пациенту с тяжёлым переломом, и заодно осмотрел и Кристи. Её лодыжка не была сломана, но она умудрилась порвать две главные связки. Она вышла из больницы на костылях и с новенькой гипсовой повязкой до колена.

Я привезла её прямо домой, усадила на диван и отправилась купить лекарство по рецепту и раздобыть ей что-нибудь поесть. Я чувствовала себя очень заботливой и купила гибкий шланг для душа и пластиковый стульчик, чтобы она могла принять душ сидя, свесив больную ногу за борт ванны.

Мне кажется, что я видела, как её сердце буквально растаяло, когда я вернулась со всеми этими вещами. Мы пообедали вместе и провели почти два часа, узнавая друг о друге все, что только было можно.

Мы обнаружили, что обе нежно любим старые фильмы с Кэри Грантом, и выбрали один из её обширной коллекции, чтобы посмотреть.

"Папа Гусь" был на десятой минуте, когда нас сморило от усталости. Она уснула на диване, а я в глубоком кресле. Когда я проснулась, снаружи было уже темно. Я смотрела на её спящее лицо и ненавидела мысль об отъезде. Мне действительно нравилась эта женщина. Но я не хотела злоупотреблять ее гостеприимством, и тихонько собрала свои вещи.

Её голос испугал меня:

-Ты уходишь?

- Ммм, да, я не хотела, чтобы ты думала, что должна развлекать меня.

- Я ничего подобного не думаю. Мне действительно нравится быть с тобой. Почему бы тебе не остаться на ужин? Я вполне в состоянии неплохо перемещаться, и что-нибудь нам приготовлю.

Её глаза умоляли меня, и я не могла им сопротивляться. Я быстро позвонила Майку, чтобы узнать, как там мои щенки, и он сказал мне, что они просили его провести эту ночь с ним, так что я могу быть свободна до вечера. Я немного пошутила насчет его способностей разговаривать с собаками, а затем пошла искать Кристи.

Она ковыляла по кухне, прилагая все усилия, чтобы приготовить что-то на скорую руку. Ни за что на свете я бы не позволила ей, больной, готовить для меня, поэтому после краткого спора я приняла на себя дежурство по кухне и сделала запеченные сендвичи с сыром. Я уверена, что она заметила мои ограниченные кулинарные навыки.

Где-то в процессе ужина она убедила меня остаться на ночь. Она предложила мне сначала принять душ, выдала футболку и пару шортов со смайлами. Сама она купалась дольше, и я могла слышать сквозь стену ее проклятия.

Мы устроились на диване и предприняли вторую попытку просмотра кино с Кэри Грантом, которое мы раньше проспали. Мы снова его не посмотрели, но на этот раз не из-за усталости, а из-за очень замечательного поцелуя, пришедшегося мне чуть ниже уха. Огонь охватил нас обеих, и мы целовали друг друга жадно, а наша одежда разлеталась во всех направлениях.

Я помнила о её лодыжке и делала всё возможное, чтобы не придавить ее на ограниченном пространстве дивана. Я едва помню, как несла ее в спальню, а там все разумные мысли улетучились у меня из головы, когда её зубы задели мой левый сосок. Для человека с такими серьёзными повреждениями, она справлялась с этим на удивление хорошо.

После того, как маленькая рыжая рысь сделала со мной все, что сама захотела, я отдышалась и начала дразнить её, беспощадно осыпая её тело поцелуями, кусая и облизывая, преднамеренно избегая тех мест, которые жаждали моего внимания больше всего. Когда я втянула в рот её сосок, то почувствовала, как всё её тело напряглось и прижалось к моему.

Я с поцелуями спускалась вниз по её животу, наслаждаясь трепетом её плоти под моими губами. Я хотела ублажить её и заставить забыть о больной лодыжке, и именно в этом я и преуспела. Едва я провела языком у нее между ног, как она забросила загипсованную ногу мне на плечо и сломала мне два ребра.

Сказать, что мы чувствовали себя неловко, когда вернулись в больничку менее чем через двадцать четыре часа после первого посещения, значит ничего не сказать. Мы уехали оттуда на рассвете, я в туго охватывающей рёбра поддерживающей повязке, она - ковыляя рядом со мной к моему джипу. Мы были идеальной парой.

Это было четыре года, 17 битых стёкол, 80 разбитых тарелок, 3 окна и одну импортную вазу назад. Мы счастливы до сих пор. Мы не часто приглашаем в дом наших друзей по очевидным причинам, но это даёт нам больше времени проявить себя настоящими недотепами.

Недотепы в кемпинге

Робин Александер (перевод lena57, Gray)

- 911. Что у вас случилось?

- Ага, да, у моей дочери таракан в ухе, и нам надо, чтоб его оттудова вытащили.

- Мэм, вы сказали - у нее в ухе таракан?

- Ну я ж вам так и говорю! Я влила чуток пива туды, но он, кажись, токо разозлился.

Все мое тело содрогнулось от неожиданности, когда пейджер издал знакомый писк. Я глянула на часы и скривилась, два часа утра, какой сюрприз. Я слышала, как Алета шарится на верхней койке, бормоча проклятия. Мне она больше не разрешала спать наверху, потому что я дважды падала оттуда прямо на нее.

Ожидая привычного пробуждения посреди ночи, я привыкла спать в форменных брюках и ботинках. Я понимаю, что это кажется идиотством, но почти невозможно зашнуровать пару военных ботинок, болтаясь в машине скорой помощи. Я схватила форменную рубашку и помчалась к двери. Алета наступала мне на пятки, сражаясь с собственными ботинками.

- Опять уродский таракан! - злилась я.

- Я бы тоже рехнулась, если бы у меня был таракан в ухе, - сказала Алета спокойно.

Я вывела машину на дорогу, решив не включать сирену и не проскакивать на красный...ради таракана. И я серьёзно сомневалась, что мы столкнёмся с затрудненным движением на дороге.

-Я думаю, что становлюсь слишком старой для такой работы, - ворчала я, думая, как хорошо быть лесником.

-Тебе двадцать семь лет, это слишком рано для пенсии, - хихикнула Алета.

Я поглядела на неё и самодовольно ухмыльнулась:

- Ну, тогда ты точно слишком стара для этой работы.

Алета закатила глаза:

- Мне двадцать восемь, ты, сучка!

Мы переступили через упаковки от фастфуда и пивные банки, когда проходили в дверь старого дома.  Не было никакой необходимости искать пациента, мы просто пошли на вопли. Войдя в кухню, мы обнаружили визжащую женщину лет двадцати пяти с засунутым в правое ухо пальцем. За кухонным столом сидела её мать, потягивая пиво с таким видом, будто ничто в мире ее не колышет.

Я мягко схватила визжащую женщину за руку и попыталась привлечь её внимание. Она посмотрела на меня и начала истошно орать:

- Вытащите его!

Алета взяла её за другую руку и привела к стулу, куда она и уселась, но орать не перестала.

-Если вы не прекратите вопить, мы отсюда уходим! - заорала я в ответ. Алета стрельнула в меня предупреждающим взглядом, а сама открыла бутылку с перекисью водорода. Я взяла свою ручку-фонарик и собралась посветить им в ухо женщине, но тут Алета схватила меня за руку.

-Донна! - прошипела она. Она знала, как и я, что если посветить в ухо, таракан испугается и, спасаясь от света, залезет еще глубже. Я стояла там, как наказанный ребёнок, и надувала губы.

- Как вас зовут, дорогая? – мягко спросила Алета.

- Терри, - резко ответила женщина и с подозрением уставилась на бутылку перекиси.

- Я собираюсь влить немного перекиси в ваше ухо, и таракан вылезет наружу. Попробуйте сидеть, не двигаясь, пока я это делаю, - сказала Алета с успокаивающей улыбкой. Она всегда такая спокойная  и сосредоточенная, что мне иногда хочется её придушить.

Маленький интервент выехал на волне белой пены к нашему всеобщему облегчению, а особенно обрадовалась Терри.

-Вы хотите поехать в больницу, где вам проверят ваше ухо? - спросила Алета  вежливо. Я уже заполняла форму отказа пациента и была очень рада, когда Терри подписала её, решив не ехать в больницу.

- Вы можете избежать такого рода проблем, избавившись от этого де....- Алета снова подарила мне взгляд-предупреждение, прежде чем я закончила предложение.

-Мэм, я настоятельно рекомендую вам избавиться от насекомых, - сказала Алета, собирая свои вещи. Мать Терри просто отсалютовала нам пивом, поскольку сама Терри уже распечатывала новую банку для себя. Мы уехали оттуда в спешке. Я подумала, что таракан залез Алете в штаны.

- Говорила я тебе, еще когда мы входили – засунь штанины в сапоги! – разорялась я, пока Алета сдирала с себя брюки в задней части машины.

-Давай рули, раз такая умная, - проворчала Алета сквозь стиснутые зубы.

Я была в прямо противоположном настроении, поэтому слегка дала по тормозам, отчего Алета потеряла равновесие и врезалась в стенку фургона.

-Сучка! - завыла она.

Это только подзадорило меня и заставило нажать на газ, и она весело заскользила по лавке.

-Донна, я клянусь, я надеру тебе задницу! - провопила Алета, пытаясь надеть штаны обратно. Я щёлкнула выключателем, и отделение для перевозки пациентов затопил яркий свет, позволяя всем едущим сзади полюбоваться видом на трусики Алеты с узором из скачущих лягушек.

Мы вернулись на станцию ровно в три утра и прибрались в машине, молясь, чтобы не получить ещё один вызов. Позже, когда мы заканчивали заполнять документы, мы стали обсуждать наш турпоход, до которого оставалось всего несколько часов. При каждом взгляде на часы я все больше заводилась.

-Вы всё снаряжение погрузили? - в сотый раз я спросила у Алеты.

-Да, всё упаковано. Всё, что тебе нужно сделать - это принять душ, потому что от тебя воняет, а потом  вы с Кристи приезжаете прямо к нам. Тори готовит завтрак, так что не тратьте время попусту.

Тори и Алета были очень симпатичной парой. Тори, маленький милый рыжик с истинно ирландским характером, хорошо дополняла Алету, бывшую, в свою очередь, миниатюрной итальянкой с тем же самым характером, если знать, за какие ниточки дернуть. Ни одна из них не была выше пяти футов и двух дюймов{2}, хотя Алета всегда утверждала, что в ней пять футов и два дюйма с половиной, что казалось ей очень важным.

Я оказалась дома в рекордно короткие сроки. Кристи встретила меня у входной двери с чашкой кофе и улыбкой, и это было все, что мне потребовалось.

-Детка, мы не можем… не сейчас же...

Я застонала, когда она стала расстегивать мою рубашку.

- Я собираюсь с тобой в душ, - в ее глазах заблестели искорки.

Час спустя мы были чистыми, удовлетворенными, и нам была нужна новая занавеска для душа, потому что старая погибла смертью храбрых, когда мы запутались в ней и содрали ее с петель. Мы договорились никогда больше не заниматься сексом стоя.

После замечательного завтрака  из черничных блинов и бекона, мы были готовы начать наше путешествие.

Мы залезли в сдвоенную кабину пикапа Алеты и отчалили. От монотонной езды и чувства сытости мои веки налились тяжестью, поэтому я положила голову на колени Кристи и мирно задремала. Как только я начала погружаться в сон, Алета постучала меня по лбу.

-Ты не можешь улечься с пристегнутым ремнем безопасности, потому что если мы попадём в аварию, он вырвет тебе аорту.

Я открыла один глаз и зарычала: - Если мне вырвет аорту, можешь забрать её себе на память!

Началась дискуссия о ремнях безопасности и аортах. Иногда медики бывают просто невыносимыми.

Мы приехали в палаточный лагерь час спустя, и нашли наше любимое место не занятым. Мы с Алетой всегда располагались лагерем в этом месте, здесь были вода и электричество. Некоторые скажут, что это не настоящий туризм, но я считала, что эта небольшая роскошь восполняет те неудобства, которые приносит ночевка в палатке на земле.

Очень скоро палатки были поставлены, матрацы надуты, полог между палатками натянут. Осеннее утро было свежим, так что мы даже не запыхались, обустраивая лагерь. Я была не очень довольна тем, как мы поставили нашу палатку. Я бы предпочла быть подальше от Алеты и Тори. Слушать Алету в муках страсти всегда было смешно. Боже! Ну она и орала!

Кристи и Тори взяли свои велосипеды, а мы с Алетой собрали свои рыболовные снасти. Это был ритуал, к которому мы все привыкли. Они будут ездить по всему палаточному лагерю, а мы надеялись поймать наш ужин. Они найдут нас внизу на берегу озера и будут отпускать шуточки о наших рыболовных навыках и радоваться, что не забыли упаковать стейки.

-На этот раз я сделаю это,- произнесла Алета с грозным видом. - Я собираюсь поймать рыбу.

Я не могла не засмеяться.

-Удача должна быть когда-то на нашей стороне. Мы приезжаем сюда в течение многих лет и до сих пор не поймали ничего стоящего, чтобы съесть.

Первым делом мы установили кулер с пивом, разложили стулья, а потом стали готовить наши удочки. У нас были все виды снастей – блесны, мормышки, наживки всех видов, форм и размеров, а еще живые червяки. Я отказалась трогать червя, это свыше моих сил. А вот Алета сделала это с таким удовольствием, да еще и притворилась, будто съела одного, так что я чуть не выдала на-гора наш чернично-блинный завтрак.

В течение двух часов у нас не было ни одной поклёвки, мы забеспокоились и стали ходить взад и вперёд, проверяя новые места. В очередной раз размахиваясь, чтобы забросить удочку, я не увидела, что Алета стоит позади меня.

- Эй! – услышала я и посмотрела через плечо, боясь того, что могу увидеть.

Там стояла Алета с моим  крючком, впившимся в промежность ее джинсов. Картину дополняла вихляющаяся мормышка.

-Вот чёрт, не двигайся! - скомандовала я, ища плоскогубцы, и при этом не выпуская из рук удочку.

-Нет, это ты не двигайся! - простонала Алета в панике, потому что каждое моё движение загоняло крючок глубже в её джинсы.

Я бросила удочку и подошла к ней с плоскогубцами.

-О черт, нет, Донна! Ты же не собираешься что-то делать там этими кусачками? – Алета ткнула пальцем в сторону своей промежности.

-Просто дай я откушу леску.

Я уже довольно близко к ней подобралась, но она вырвала у меня плоскогубцы, и перекусила леску сама. Она делала всё, чтобы достать крючок, но только загоняла его глубже.

- Дай я! - сказала я, и потянулась к ней между ног.

-Нет, не трогай! - сказала она, хлопнув меня по рукам.

-Дай мне!- рявкнула я, снова протягивая руку к ее ширинке. Слева кто-то судорожно втянул в себя воздух, и, обернувшись, я увидела приятную пожилую пару, которая прогуливалась после обеда. Я заметила, как женщина в ужасе прикрыла рот рукой. Стало ясно, что с их точки зрения то, что мы делали, должно быть, выглядело странно.

-У неё в штанах мой рыболовный крючок, - неловко пояснила я, но пожилая пара ушла так быстро, как только могла.

-Да, это просто здорово! Теперь старички подумают, что они только что стали свидетелями того, как ты лапаешь меня посреди парка, - прошипела Алета.

Тори и Кристи выбрали именно этот момент, чтобы приехать к нам.

-Да, я вижу что вам удалось что-то поймать на это раз, - сказала Тори с ухмылкой.

-Выглядит, как драный хвост от окуня, - вмешалась Кристи.

На ужин в этот вечер мы ели стейки. После того, как целый день Тори и Кристи доставали нас шуточками, нам, наконец, позволено было насладиться мирным вечером. Мы сидели вокруг костра и жарили зефир, и к нашему удивлению, никто не потерял глаз и не получил ожог. То есть пока Фред не навестил нас.

Симпатичный маленький енот пробрался в наш лагерь. Мы узнали о его присутствии, когда он ловко разодрал пакет с чипсами под навесом палатки. Я была избрана для того, чтобы изгнать енота, которого мы ласково нарекли Фредом. Когда я расстегнула молнию на палатке, где мы хранили свою еду, Фред понял намек и поспешно отступил. Я подумала, что мы от него избавились, и присоединилась к остальной компании, сидевшей возле костра.

- Фред сказал "спасибо" за чипсы, - сказала я и улеглась на одеяло к Кристи, которая была в настроении пообниматься. Она покусывала моё ухо и шептала о том, что она сделает со мной, когда мы, наконец-то, останемся одни в палатке. Наше путешествие становилась с каждой минутой всё лучше.

-Давайте рассказывать страшные истории, - предложила Тори с блеском в глазах.

-О, я знаю одну! - взволнованно воскликнула Алета. - Это произошло в этом самом месте, когда Донна и я учились ещё в средней школе.

Конечно, Алета завладела всеобщим вниманием, а Кристи прижалась ко мне ближе, ожидая рассказа об ужасах, который нам сейчас наплетут. Алета понизила голос для лучшего драматического эффекта.

-Это был первый раз, когда мы остановились на этой стоянке. Мы все решили не спать ночью и пошли в душевую, чтобы помыться.

-Мы? Кто все эти "мы", о которых ты говоришь? - спросила Тори с приподнятой бровью.

-Просто девочка, с которой я тогда тусовалась, - улыбнулась Алета. - Я была тогда ещё ребёнком из средней школы и тебя даже не знала.

После того, как Алета закончила успокаивать Тори, она продолжила свой рассказ.

- Так или иначе, я возвращалась из душа одна, и тогда я увидела это. Его бледное свечение отражалось в лунном свете… Я думала, что прямо там получу сердечный приступ!

Тело Кристи напряглось и прижалось ко мне:

-Это был призрак?

-Нет, это было намного хуже. Это была девушка Донны без макияжа!

-Это шутка стара как мир, придурошная, - мне было тоже смешно, но я была полна решимости не рассмеяться.

-Так ты занималась сексом с некрасивой девушкой в этом лагере и забыла сказать мне об этом после всех тех раз, что мы приезжали сюда? - спросила меня Кристи, прищурив глаза до щелочек.

-Это было очень давно, и подруга Алеты была ещё страшнее. У этой девочки на лбу была родинка размером с ее собственную бровь.

-Ага! А у твоей были такие большие зубы, что она могла выгрызать зерна из кукурузных початков прямо сквозь сетчатую загородку! - встала на защиту своей трехглазой женщины Алета.

-Хватит! Вы обе такие злые! Кристи, я иду в душ, ты хочешь со мной? - сказала Тори и встала. Они ушли, а мы с Алетой поняли, что мы не приглашены.

-Меня так хорошо тискали под этим одеялом, а ты всё испортила! Большое спасибо тебе, зараза ты эдакая! - зарычала я на свою лучшую подругу.

Алета открыла рот, чтобы нанести ответный удар, а потом засмеялась.

- Зараза эдакая? Это что-то новенькое, это мне нравится!

Мы тихонько хихикали, чтобы не рассердить еще сильнее наших любовниц, которые были на пути к душу.

-Ну, что, тогда нам достанется больше пива, - рассмеялась Алета, и достала из кулера банку себе и банку мне. Мы успели мирно прикончить по три пива, и, когда Тори и Кристи присоединились к нам, у нас в головах уже немного шумело. Тори пошла сразу в свою палатку, а Кристи прихватила с собой пачку печенья и молча пошла в нашу.

Душ был чистым и пах хлоркой, но всё равно для меня это было недостаточно чисто. Я терпеть не могла мыться во вьетнамках, а еще, пока мылась, я все время повторяла про себя "не касайся стен". И это настоящее искусство попасть в трусики, балансируя в мокрых шлёпках. Я чувствовала себя победителем, когда вышла из душа чистой до скрипа и невредимой.

Я осторожно влезла в нашу палатку, боясь встретить там зубастую медведицу Кристи. Она лежала на боку лицом к стенке палатки и спиной ко мне. Я разделась, забралась на надувной матрац и прижалась к ней. Я уткнулась носом в ее затылок, целуя одно местечко, против прикосновений к  которому она не могла устоять. Она отмахнулась от меня, но я услышала её приглушённое хихиканье. Кристи на самом деле на меня не злилась, но она была в настроении так просто не сдаваться.

Я прошлась вниз по ее спине, целуя и покусывая, легонько провела пальцами вниз по ее боку. Решимость Кристи начала быстро рушиться, о чём свидетельствовали её глубокие вздохи. Я перевернула ее на спину и полностью улеглась на нее сверху, упиваясь мягкостью её кожи, прижимавшейся к моей. Она вплела пальцы в мои волосы, а я целовала её шею и потирала своим бедром между её ногами.

Именно в этот момент Фред решил нанести нам ещё один визит. Почуяв запах печенья, он зафыркал возле нашей палатки, но ни одна из нас этого не услышала. Фред прижал свою мордочку к ткани палатки, чтобы лучше учуять запах свежей выпечки, которую Кристи принесла раньше. Его голова была просто в дюйме от её лица. Когда она открыла глаза и увидела прямо перед собой морду животного, обтянутую синей тканью палатки, она просто рехнулась. Она заорала так, что я  долго еще была уверена в том, что оглохла на левое ухо навсегда.

Тори и Алета начали орать, думая, что на нас напал убийца с топором, и чуть не разодрали свою палатку, пытаясь выскочить из неё. Любопытные туристы сбежались на нашу стоянку и обнаружили как голые рыжая и брюнетка пытаются порвать палатку, чтобы пробиться к нам. Именно в этот момент и прибыла служба безопасности парка.

Из-за такого поведения в лагере и на берегу озера нам пожизненно запретили появляться здесь. Мы были слишком смущены, чтобы протестовать, поскольку смотритель парка нам объяснил, что эксгибиционизм в семейном парке неприемлем. Мы все будем скучать по этому лагерю, но я свято уверена, что мы скоро отыщем новое местечко, чтобы снова выставить себя на посмешище.

Прыжок

Робин Александер (перевод lena57, Gray)

- Ты абсолютная трусиха, - сказала мне моя лучшая подруга самым любящим тоном. - Я думала, что ты собиралась порвать с Мэри две недели назад.

- У нее был грипп, - мой голос был плаксивым и самой мне действовал на нервы. – Нельзя же бросить кого-то, когда он болен.

Карла вздернула бровь и посмотрела на меня.

- А какое оправдание у тебя было за неделю до этого? Ой, подождите, я припомню...ее собака плохо себя чувствовала.

- Кларенс очень важна для нее. Я была нужна, чтобы помочь ей отвезти собаку к  ветеринару.

Карла закатила глаза.

-Она весит меньше пяти фунтов{3}. В какой такой твоей помощи она нуждалась?

- В моральной поддержке.

-Меган, ты знаешь, что будет на следующей неделе? - спросила Карла с возрастающим раздражением в голосе.

- На следующей неделе будет наша ежегодная поездка в Кейс, - сказала я сквозь зубы. - И следующий четверг будет 14 февраля - день Святого Валентина. И я не могу...

-И ты не можешь бросить ее в день Святого Валентина, - прервала Карла мое следующее жалкое оправдание. – Ты же ее везешь, не так ли?

-Да, но после поездки я скажу ей, что все кончено.

Карла бросила свой недоеденный бутерброд и глубоко вздохнула. Настоящая  лекция только начинается.

-Кристин и я, мы обе говорили тебе не увлекаться этой женщиной. Твоя сестра пыталась предупредить тебя. Даже космические силы пытались вмешаться!

-Космические силы? - хихикнула я.

-Птица напала на тебя,  когда ты пыталась пригласить ее на свидание, - Карла погрозила мне пальцем. - Это предзнаменование.

-В задницу твое предзнаменование. Я стояла под деревом слишком близко к ее гнезду.

-Посмотри мне в глаза и скажи, что ты знаешь -  твои близкие были правы.

Карла и все остальные  были правы. Мэри была сущим кошмаром. Прилипчивая и безумно ревнивая, вечно в плохом настроении, в  общем, все, что вы не хотели бы видеть в подруге. Что еще хуже, у нас не было абсолютно ничего общего, ничегошеньки. Тем не менее, она прилепилась ко мне, как клей. Мой сотовый был на вибрации, но он жужжал в моей сумке с тех пор, как я присела за столик  с Карлой, что лишний раз доказывало справедливость вышесказанного.

Я бросила на стол достаточно денег, чтобы заплатить за обед и чаевые.

- Мы можем уйти отсюда прямо сейчас?

Карла осталась сидеть, пока я собирала свои вещи.

- Посмотри мне в глаза и скажи, что я права насчет Мэри.

- Хорошо! Ты и все остальные были правы, даже эта чертова птица! И я разберусь с этим сразу после поездки.

- С ней там будет не так уж и весело, - сказала Карла с явным смирением в  голосе.

Она была права. Я знала, во что ввязалась, и боялась поездки, как чумы.

Утро понедельника  застало меня набивающей багажник своей машины кучей чемоданов. Один мой и четыре Мэри: два с одеждой и два с обувью. Она переодевалась шесть раз в это утро, и хотя я сказала, что она прекрасно выглядит, ее собака с этим не согласилась.

Прежде, чем мы смогли выехать, она должна была излить свою любовь на Кларенс. Это было понятно.  Я тоже провела сегодня утром некоторое время, лаская моих кошек.

-О, Кларенс, детка моя, - ворковала она, прижимаясь лицом к собачьей морде, запачканой едой. - Тетя Сара будет здесь после обеда, чтобы позаботиться о тебе, пока меня не будет, - объясняла она, выковыривая ногтем куски слизи из собачьих глаз. - Ты такая расстроенная  сегодня утром, а, малышка?

Я смотрела, как она отвернула лицо от собаки в сторону, почистила рукой ее зубы от остатков еды, а когда закончила, посмотрела на меня с отвращением.

- У тебя в волосах кусок пуха или шерсти,  убери ее.

И наше путешествие началось. Как только Орландо исчез вдали, я вытащила диск, который сама записала, и вставила его в проигрыватель. Мэри слушала свою музыку на айподе. Я вела машину, мои любимые песни звучали в фоновом режиме, и на короткое время наступил мир.

-О! Я люблю эту песню! - воскликнула Мэри и выдернула из ушей наушники.

Ей на самом деле нравилась песня, которая нравилась мне. У нас, наконец-то, появилось хоть что-то общее, но я не была уверена в том, что наши отношения не обречены.

Мэри начала подпевать одной из моих любимых песен - громко. Я пыталась сохранить нейтральное выражение лица,  но в то же время была свято уверена, что  издаваемые ей звуки  и являются  причиной полного отсутствия птиц в этом районе. Я так и представляла себе, как всякие зверьки, живущие вдоль дороги, корчатся  в муках в своих логовах.

Я попыталась завести разговор, но она подняла руку.

-Подожди, это хорошая часть.

Высокая нота. Высокая нота, которую она пропела, звучала настолько болезненно, что я свернула на другую полосу. Когда мы прибыли на курорт, в моих ушах звенело, потому что она проигрывала эту чертовую песню снова и снова. А когда мы выходили из машины, я случайно уронила диск и совсем случайно наступила на него.

После того, как нас зарегистрировали, мы отправились на поиски Карлы и Кристины, к ужасу Мэри. Она просто ненавидела тусоваться с моими друзьями, но не собиралась оставлять меня без присмотра, пока, конечно, не обнаружит алкоголь.

Мы нашли всю компанию у бассейна. Я обнимала и приветствовала друзей, с которыми редко встречалась, а в это время Мэри стояла поодаль с кислым выражением на лице. Я пыталась познакомить ее с некоторыми друзьями, но короткие ответы и сама манера поведения препятствовали продолжению разговора. Я начала уговаривать себя,  что если я  хочу пережить эту неделю, мне придется удовлетворять все ее капризы, просто чтобы сохранить мир. Но это было до тех пор, пока я не познакомилась с НЕЙ.

Подружка подруги, новое лицо  в нашей компании, пожала мне руку. Ее голубые глаза пристально посмотрели на меня, и я была сражена.  Я не совсем поняла, почему она произвела такой эффект на меня, но она его произвела. Мы едва успели пообщаться, а я уже  почувствовала, что мы связаны между собой.

Ребекка. Когда она ушла, я  позволила ее имени скатиться с моего языка, особенно мне нравилась «Р». Я мысленно повторяла ее снова  и снова... или, по крайней мере, я так думала.

-Ты рычишь?

Я повернулась и заметила Мэри, стоящую там с растерянным выражением на лице.

-Э-э...нет, я горло прочищаю. Во рту пересохло, а ты… хочешь чего-нибудь выпить?

Кажется, это понравилось Мэри, так что она  сопроводила меня в бар, где мы заказали напитки. Их  принесли в бокалах размером с наши головы.

Мэри отпила глоток, потом посмотрела на меня, продолжая дуться.

-Мне очень скучно. Мы можем где-нибудь повеселиться?

-Я обещаю, мы сделаем то,  что ты хочешь, но как я уже объяснила тебе, когда приглашала сюда, здесь есть люди, которых я вижу только один раз в год. Я бы хотела провести немного времени с ними. Не могу же я заглянуть, сказать: "Привет!" и уйти прочь. Кроме того, они, на самом деле замечательные,  и ты должна им дать шанс.

Ладно, вот сейчас я действительно стала злиться на себя и на Мэри. Я не приглашала ее. Всего лишь упомянула о том, что каждый год мы собираемся с друзьями, а она сразу возбудилась и захотела знать, когда же  мы выезжаем. А поскольку я слабак, и это было на День Святого Валентина, я действовала так, как будто  это с самого начала и было моей идеей.

Я, однако, объяснила, что эту неделю, как правило, провожу,  тусуясь с моими давними друзьями, и это ее вполне устраивало, пока мы не приехали сюда.

- Это же день Святого Валентина, - жаловалась Мэри. - Мы должны быть с тобой одни.

- Шона здесь, - взволнованно  сказала Карла, когда присоединилась к нам в баре.

Я знала Шону с начальной школы и  была в восторге, что она присоединилась к нам после трех лет отсутствия, связанного с работой.

-Мэри,пойдем найдем Шону, она тебе понравится, -сказала я взволнованно.

Однако Мэри взгромоздилась на табурет и пренебрежительно махнула рукой.

- Я хочу заказать еще выпить.

- Как хочешь, - сказала Карла и потащила меня обратно к нашим друзьям.

Шона и я едва успели вспомнить детство, когда Мэри подошла и шепнула мне на ушко, что ее немного тошнит, и ей нужна моя помощь, чтобы вернуться  в номер. Я проводила ее в нашу комнату и засунула в постель. Прежде,  чем она вырубилась, она умоляла меня остаться с ней, и я так и сделала.

Мэри проспала около часа, когда мне пришло в голову, что ей после пробуждения потребуется что-то выпить и  погрызть, возможно, крекеры. Я  спустилась к автоматам в надежде найти что-то, что она сможет съесть и удержать в себе. Изучая содержимое торговой машины, я услышала голос позади.

-Слабенький выбор, не так ли?

Я повернулась и увидела Ребекку, улыбающуюся от уха до уха.

-Моя подруга хватила лишку, потому я пытаюсь найти что-то,  что успокоит ее желудок.

Она поморщилась при слове "подруга".

-Я тоже хватила лишку, слишком много часов провела на солнце. Моя светлая кожа еще не привыкла к солнцу Флориды.

-Откуда ты? - спросила я,  впервые заметив красноту на ее  щеках.

-Западная Вирджиния, но я только что переехала в Таллахасси, - ответила Ребекка и запихнула  доллар в автомат с содовой. - А как насчет тебя?

-Я живу в Орландо.

-О, все эти тематические парки! - сказала Ребека и глаза ее загорелись, заставляя их казаться еще более синими, чем они были на самом деле. - Я собираюсь провести некоторое время там, когда справлюсь с  финансовыми потерями от этой  поездки.

Я чуть не предложила ей экскурсию с проживанием, но вспомнила, что я еще не свободна для таких предложений.

- Я дам тебе свой номер, прежде чем мы уедем отсюда. Может быть, я смогу дать несколько советов о том, где остановиться. Намного дешевле найти отель за пределами парков.

-Это было бы здорово, - с улыбкой сказала она. - Тогда увидимся за ужином.

Я смотрела ей  вслед, пытаясь понять, что же в ней было такого, что так привлекало меня, пока у  меня в кармане не зажужжал сотовый. Даже не глядя, я инстинктивно поняла, кто это. Скормив автомату кучу денег и собрав покупки, я вернулась в номер, навстречу неизбежному.

Я надеялась, что Мэри не пойдет на ужин, но не тут-то было. Мы, как обычно, опоздали, но мои друзья были достаточно любезны, чтобы занять нам пару мест. И мое место было  как раз напротив Ребекки.

Часть меня ликовала, а другая чувствовала себя виноватой. И Ребекка, как мне казалось, не относилась к тому типу людей, которые могли заинтересоваться кем-то, кто шагу не ступит без подруги.

Моя же подруга нашла женщину, сидящую рядом, достаточно интересной. Они смеялись и пили, как два старых друга. Я сосредоточилась на своей еде и делала все возможное, чтобы не смотреть на Ребекку. Но когда искушение побеждало, я бросала взгляд в ее сторону. Иногда она ловила меня на этом и улыбалась. Эта улыбка выворачивала меня наизнанку, и я решила держаться подальше от Ребекки.

Это продолжалось около часа. Мэри и ее новый лучший друг отправились прямиком на танцпол, когда мы ушли из ресторана в бар. Некоторые из нас сидели, болтая и наблюдая за танцполом. В какой-то момент Мэри и Ребекка оказались рядом, в нескольких футах друг от друга, и я поняла, что Ребекка – полная противоположность Мэри. Никакой косметики, никаких накрашенных ногтей. Ее одежда была не такой, какую носят бучи, но и не из последних модных коллекций. Ее каштановые волосы не были крашеными, как у Мэри, но они были такие волнистые и блестящие, что я задалась вопросом, на что это похоже -  провести по ним пальцами.

-Кто что еще хочет выпить? Я иду в бар, - сказала Карла, отвлекая меня от мыслей.

-Да, я помогу, - выпалила я, мне нужно было отвлечься.

-Что ты знаешь о Ребекке? - спросила я, когда мы пробивались сквозь толпу.

- Она восхитительна, не правда ли? - Карла похлопала меня по плечу.

Я ничего не ответила, потому что была слишком глубоко погружена в себя, задавая вопрос.

После того, как мы заказали напитки, Карла повернулась ко мне с улыбкой на лице.

-Она свободна, год или два назад она пережила  трудный разрыв отношений.

- Не пытайся играть в Купидона, - предупредила я. - У меня сейчас  проблемы.

- А ты была бы заинтересована, если у тебя не было проблем?

Я повернулась и прислонилась к бару, наблюдая за объектом нашего обсуждения на танцполе.

-Она не то, что я обычно ищу, и это, я думаю, меня и привлекает. Просто в ней есть что-то, что кажется таким...настоящим.

-Из того, что я слышала о ней, она очень достойная женщина. Никакого притворства, никакой драмы, не летает в облаках. - Карла подпихнула меня. - Именно такая женщина нужна тебе в твоей жизни.

Я вздохнула и отвернулась от танцпола.

- Ну, ты же знаешь, что в моей жизни есть женщина, так что я мало что смогу сделать прямо сейчас.

Карла отмахнулась от моей попытки заплатить за выпивку. Она вручила мне пару бутылок, остальные забрала сама.

- Я надеюсь, что теперь, когда  ты понимаешь, что на свете есть действительно прекрасные женщины, ты соберешься с духом и дашь  Мэри пинка, пусть себе катится подальше.  - Она остановилась и посмотрела мне в глаза. - Ты  на самом деле не делаешь для Мэри ничего хорошего. Если ты не можешь любить ее, как должна бы, тогда отпусти ее.

Мы вернулись к столу, когда началась очень популярная песня. Компания, с которой я общалась, высыпала  на танцпол, а я села на стул, чтобы насладиться напитком.

-Ты не любишь танцевать?

Я с удивлением обнаружила, что Ребекка устроилась на стуле рядом со мной.

- Я не очень хороша в танцах, поэтому избегаю их каждый раз, когда получается, -  я улыбнулась ей. - А ты, кажется, получаешь  от этого удовольствие.

-Я люблю танцевать, - сказала она, и глаза ее заблестели.

-А что еще ты любишь? – спросила я, чувствуя прилив наглости, явное последствие употребления алкоголя. Поэтому обычно я пью нечасто.

-Я люблю собак, а ты?

-Кошек.  У меня их тоже две.

Она на мгновение задумалась:

-Чистюля  или грязнуля?

- Чистюля, хотя ты ты так не сказала бы, если бы увидела мою квартиру прямо сейчас. А ты?

Ребекка опустила голову и смущенно улыбнулась.

- Грязнуля, но я могу быть аккуратной при правильной мотивации. Просто я чувствую себя хорошо, когда вещи разбросаны там, где я могу их видеть.

-Какую музыку ты слушаешь? - спросила я.

-Кантри. Теперь твоя очередь, - сказала она, потягивая напиток.

-Почти все, кроме кантри.

-Ничего себе, - сказала Ребекка с улыбкой, но огонек в ее глазах пропал. - У нас так много общего. - Она на мгновение задумалась, а потом спросила: -Любимый мультперсонаж?

-Это Скуби-Ду, и я думаю, что тебе нравится Снупи.

Я смотрела, как Ребекка вытаскивает связку ключей из кармана. Скуби улыбался мне, болтаясь  у нее в пальцах. Я хотела сказать, что надежда для нас еще есть, но вместо этого  я просто улыбнулась.

-Что происходит? - спросила Мэри, разглядывая все еще болтающиеся ключи.

Я была настолько увлечена нашей беседой, что не заметила, как Мэри присоединилась к нам.

-Ребекка такая же поклонница Скуби, как и я, - сказала я.

Мэри попыталась изобразить вялую улыбку:

- В самом деле?

-Да, я просто показываю Меган мой брелок для ключей. Выход в пижаме со Скуби я приберегу до другого раза, - сказала Ребекка с усмешкой. - Сейчас  самое время отправиться на встречу с ней. Увидимся завтра.

- И что это значит? - спросила Мэри, когда Ребекка ушла. - По какой такой причине ты должна увидеть ее пижаму?

- Это была шутка.

Я увидела знакомые признаки начинающейся истерики и надеялась остановить ее, прежде чем она началась.

Лицо Мэри перекосилось от отвращения.

- Какая взрослая женщина носит пижаму с мультяшками?

-Очень хорошая, - сказала я себе под нос.

Дни шли, и я делала все, чтобы избегать Ребекки. Находиться рядом с ней становилось  очень больно.

День Святого Валентина я провела наедине с Мэри, как и обещала. Хотя романтическим этот день не получился. В ту ночь она предельно ясно дала понять, что хочет заняться со мной любовью. Она висела на мне, как дешевый костюм, она целовала мою шею, ее руки блуждали по моему телу, а я не чувствовала ничего, кроме печали.

-Мне нужно сначала принять душ, я чувствую себя грязной, - сказала я, убирая ее руки от себя. - Сейчас выйду, - солгала я. Я оставалась под струей душа до тех пор, пока вода не стала холодной. Мэри оправдала мои надежды-она спала.

Следующим утром, пока Мэри принимала душ, я ждала ее на лестнице с видом на ресторан, где уже подавали завтрак. Мои глаза уперлись в знакомую фигуру, ожидающую своей очереди к шведскому столу. Она посмотрела вверх, как будто  почувствовала мое присутствие, и улыбнулась..

Я улыбнулась в ответ.

- Прыгай, я тебя поймаю, - сказала она.

Она не знала, о чем просит меня, по крайней мере, я так думаю, что не знала. Я хотела перепрыгнуть через перила прямо к ней в руки, но мои крылья были подрезаны. Не будет никакого полета  для  меня.

В  оставшиеся дни нашего пребывания здесь мы делали это каждое утро. Я ждала ее на лестнице, пока она не увидит меня и не скажет:

- Прыгай, я тебя поймаю.

Конечно, я не сделала этого, а когда мы уехали домой, я очень об этом  жалела.

Когда Мэри и я окунулись в нашу повседневную жизнь, я долго собирала свои силы, чтобы сделать то, что надо было давно сделать. Однажды  я даже ушла с работы пораньше, чтобы набраться мужества. Когда я пришла в дом Мэри, задняя дверь была приоткрыта. Постучав и не получив ответа, я толкнула дверь, осторожно заглядывая внутрь. Именно тогда я заметила дорожку из одежды, проходящую через кухню. Ботинки, пара форменных брюк, такая же рубашка и мешок с почтой, лежащий на кухонном столе.

Я последовала за остальными частями одежды по тропе, ведущей в спальню Мэри, где она и лежала, переплетясь с женщиной, которая приносила  ей почту, и, видимо, кое-что еще. Они спали, явно обессиленные свиданием.

Дальше я сделала то, что вошло в историю, которую Карла готова рассказывать снова и снова всем, кто только захочет ее слушать.

Я подошла к кровати и осторожно потрясла новую подругу Мэри. Она пошевелилась немного, а потом резко вскочила, почти свалив Мэри на пол. Обе смотрели на меня с ужасом.

- Привет, я -  Меган, - сказала я, протягивая ей руку для пожатия. Она не приняла ее.

-Я бывшая подруга Мэри...- остановившись на мгновение, я посмотрела на часы. -С 14-47  сегодняшнего дня. Я говорю от всего сердца, вы двое идеально подходите друг к другу, и я желаю вам долгой и счастливой совместной жизни.

Ни одна из них не сказала ни слова, когда я покидала этот дом.

Первым моим желанием после выхода было позвонить Карле, чтобы узнать номер телефона Ребекки, но я не сделала это. Я дала свой номер Ребекке, когда мы уезжали из отеля  на всякий случай, если она решит посетить парки Орландо и будет нуждаться в сопровождении. Но она не позвонила.

Я много работала, чтобы держать свой мозг занятым и не думать о Ребекке, но поздно ночью, когда сон не хотел приходить ко мне, я вспоминала ее. Как эти прекрасные голубые глаза смотрели на меня и то, как ее губы изгибались, прежде чем она говорила:

- Прыгай, я тебя поймаю.

Эти воспоминания очень долго не давали мне покоя.

Между работой и вечными попытками Карлы сосватать мне кого-нибудь, я была очень занята весь год. Я сходила на несколько концертов, но особого удовольствия не получила. А когда наступил следующий День Святого Валентина, я убедила себя не ехать на курорт. Но Карла доставала меня до тех пор, пока я не сдалась.

По дороге в Кейс я старалась подавить свое волнение от  перспективы  встречи с Ребеккой. Искры, которые я чувствовала, более чем вероятно были односторонними. У нее сейчас, скорее всего,  есть девушка, с которой она там будет отмечать День Святого Валентина. Боже, какая ирония!

Зарегистрировавшись на курорте, я отправилась на поиски своих друзей. Как и в прошлом году, и в позапрошлом, они кучковались у бассейна. Я не буду отрицать того, что искала Ребекку, но ее там не было. Я решила, что не буду спрашивать о ней. Мое сердце не выдержало бы, если кто-то рассказал мне, что она встретила другую, и они живут долго и счастливо.

Лесбиянки всех форм и размеров бродили по курорту. Там было много одиноких женщин, но мое сердце было равнодушно ко всем. Никто не затронул меня так, как она, и на мгновение мне показалось, что никто уже больше и не затронет.

Даже зная, что ее там нет, я не смогла не повторить наш ритуал. Следующим утром я стояла на лестнице, вглядываясь в толпу в поисках знакомого лица. К моему разочарованию, ее там не было. Подавленная, я решила вернуться в свою комнату, чтобы дуться и жалеть себя в течение нескольких часов.

-Прыгай.

Я не могла обернуться, опасаясь, что мой разум сыграл со мной злую шутку. И тут я услышала это снова, на этот раз громче.

-Прыгай!

Я резко обернулась, разглядывая завтракающую толпу, но все еще не видя ее.

-Прыгай, я тебя поймаю!

Ребекка стояла  как раз подо мной.  Улыбка исчезла с ее лица, и она посмотрела на меня с серьезностью, которой я не видела у нее раньше.

-Прыгай, я поймаю тебя.

Так я и сделала....ну, не совсем так. Я сбежала вниз по лестнице, как безумная, прямо в ее объятия. Но, образно говоря, я совершила прыжок.

Теперь мы спорим, чья очередь мыть посуду после ужина, кто храпит громче всех, и почему кошки лучше собак. Она загрязняет дом, а я его убираю. Она мирится с тем, что  у каждой вещи должно быть свое место. Я высмеиваю ее музыку кантри, а она издевается над моей. И я никогда не позволяю пройти дню, чтобы не сказать ей, как сильно я люблю ее, и как я счастлива, что она подождала, пока я прыгну.

Прощенная

Робин Александер (перевод Gray)

Ее  кожа касается моей, как шелк. Ее волосы такие мягкие, так пахнут, и я зарываюсь в них лицом и утыкаюсь в ее затылок. Ее пальцы переплетены с моими, и она подтягивает мою руку поближе к своей груди. Я чувствую, как у нее перехватывает дыхание, когда мои пальцы  слегка касаются  нежной кожи.

Темная и дождливая ночь как нельзя лучше отражает мое настроение. Холодное и опасное. Я слышу, как завывающий ветер швыряет в окна пригоршни дождя.

Столько всего произошло между нами, и, хотя  я жажду ее прикосновений, я боюсь довериться ей снова. Она позволила посторонней касаться ее так, как это годами делала я. Предательство и боль удерживали меня на расстоянии так долго. И, хоть я и хотела ненавидеть ее, забыть ее… я не смогла.

Я прокралась в ее дом, бывший некогда нашим домом, стянула с себя мокрую одежду и забралась в постель.  Она едва пошевелилась. Она не спала, и я знаю, что она распознала аромат моих духов. Она лежит на боку, спиной ко мне и боится повернуться и посмотреть мне в глаза. Она знает, что если она посмотрит мне в лицо, это может разрушить чары, и я сбегу. Между нами происходит безмолвный разговор. Она меня знает.

Я хотела бы, чтобы ничего этого не было, и я знаю, что она тоже. Я скучала по ней, скучала по ее прикосновениям. Сейчас, когда я обнимаю ее, знакомое тепло наполняет меня тоской и желанием.

Я прислушиваюсь к ее размеренному дыханию, как  всегда. И хотя оно такое знакомое и успокаивающее, я задумываюсь, а может ли все стать, как прежде? Можно ли исправить ущерб?

Мы о  многом говорили за последние несколько недель. Я знаю, что она исполнена сожалений.  Сколько раз я спрашивала себя. Если бы я поступала иначе. Если бы я ее больше обнимала. Если бы я была с ней, для нее, на том чувственном уровне, в котором она нуждалась, это бы случилось? Если бы я не выстроила между нами эмоциональные стены, это бы произошло? Желает ли она меня  до сих пор так, как раньше? Или посторонняя оставила неизгладимый след в ее памяти… на ее теле?

Я люблю ее за все то, в чем она неидеальна. А та, чужая, которую она пригласила в нашу жизнь, она чувствует то же? Ей нравится, как она смеется? Ей нравится, как она тихонько похрапывает, когда крепко спит? Ей нравится, как она суетится, когда нервничает?

Она подумала хоть раз обо мне, когда посторонняя касалась ее так, как это долгие годы делала только я?

Я хочу лежать рядом с ней и делать вид, что ничего не было, но оно было, и я очень стараюсь отпустить и простить. Если бы она скрывала часть своей личности от меня, как это делала я, стала бы я искать чужих объятий?

Она лежит совершенно тихо и позволяет мне себя обнимать. Она знает, какие вопросы терзают мой измученный ум. Она не пытается заговорить, зная, что слова, сорвавшиеся с ее губ, не утолят мою жажду ответов. То, что мне нужно знать, проявится в ее ласках.

Я отодвигаю ее волосы и мягко целую затылок, наслаждаясь ее запахом. Она вздыхает, но не двигается. Я легонько провожу пальцами по коже ее предплечья, смотрю, как от моего прикосновения появляются мурашки в мягком свете лампы, которую она оставляет включенной каждую ночь, в надежде, что я вернусь к ней.

Кончики моих пальцев несмело касаются ее губ, и она мягко целует их.  От нежности жеста и тепла ее дыхания у меня замирает сердце.  Я ощущаю покалывание в кончиках пальцев и провожу ими вниз по шее, ее грудь вздымается и опадает быстрее. Я знаю, чего хочу, чего жажду от нее, но я боюсь попросить. Она это знает.

Я закрываю глаза и переворачиваю ее на спину. Я чувствую ее взгляд на своем лице, но не могу набраться храбрости, чтобы открыть глаза. Я зарываюсь лицом  ей в шею и ложусь рядом, а она несмело притягивает меня ближе. Я позволяю своим пальцам легонько скользнуть по ее животу и смотрю, как от моего прикосновения  сокращаются мышцы под нежной кожей.

На короткий миг внутренним взором я вижу как чужие руки прикасаются к ней, и мой разум затапливают грусть и гнев.  Она чувствует, как напрягается мое тело,  и я слышу,что она перестает дышать. Я поднимаюсь, чтобы наконец посмотреть ей в глаза, и ее руки опадают, опасаясь отказа. Я медленно поднимаю взгляд к ее глазам и вижу, как еще одна слеза бежит по её щеке.

И в ее карих глазах я вижу перемешанное со слезами раскаяние. Наклоняясь, я наслаждаюсь знакомым поцелуем, в котором я отказывала себе долгие месяцы. Она нервничает, будто мы целуемся в первый раз. Ее сладость наполняет мой рот, и, пока я погружаюсь в поцелуй, она медленно вплетает пальцы в мои волосы и притягивает меня ближе.

Мои руки бродят по ее телу, пока она не перехватывает инициативу и не переворачивает меня на спину, принуждая меня снова посмотреть ей в глаза. Одним только взглядом она спрашивает разрешения. Безмолвный разговор снова происходит между нами, и она осыпает меня поцелуями, которые я возвращаю. Не сказано ни слова, только тихие стоны и вскрики. Слова в этом случае были бы бессмысленными, и мне не это от нее нужно.

Ее поцелуи обжигают мою кожу. Я чувствую, что делаю что-то опасное… запретное, позволяя ей касаться меня так. В этом и есть опасность. Я доверяла ей, и мое сердце было разбито, но боль  от того, что я не с ней, еще хуже.

Я вижу ее в приглушенном свете, вижу, как напряжено ее лицо. Она изо всех сил старается сделать все правильно. Я задумываюсь, а смогу ли я полностью отдаться ее ласкам, и тут она спускается ниже. Ее губы ласкают меня, и  я чувствую, как мой самоконтроль растворяется в ощущениях. Когда ее язык входит в меня, я закрываю глаза и позволяю ей овладеть мною. Она не дразнится, не пытается  оттянуть неизбежное, доводя меня до экстаза. С одной рукой, запутавшейся в ее волосах, с другой, вцепившейся в простыню, я отдаюсь страсти, которую во мне пробудила она.

В этот миг есть только мы. Никого между нами, и я знаю, что я – единственная, кто занимает ее мысли. Я вижу это в ее глазах, я чувствую это в ее прикосновениях. Она сворачивается рядом со мной и убаюкивает меня в объятиях. Мы медленно погружаемся в мирный сон, впервые за столько месяцев. Я дома, и здесь я и останусь. С ней.

Воплощение

Ариадна

Лифт медленно и бесшумно поднимался на пятидесятый этаж небоскреба, отщелкивая на маленьком мониторе номера – два, три, четыре... Питер как завороженный следил за каждым изменением счетчика, прокручивая в голове события прошедших дней. Сейчас ему предстоял разговор с сестрой, и определенно непростой разговор. Но он должен приложить усилия и убедить ее, иначе весь его план не сработает. Перед глазами все еще всплывали обрывки последних важных событий, которые и привели к той ситуации, в которой он находился сейчас. Три дня назад он случайно встретился со школьными приятелем, которого не видел уже лет десять. Тот сильно изменился и, как ни странно, в лучшую сторону. Элегантный дорогой костюм, идеальная прическа, мягкий загар и этот уверенный взгляд, которого у него отродясь не было. Они разговорились, и друг поведал ему любопытную историю. Оказалось, что работает он в загадочном агентстве «Воплощение». Загадочное оно потому, что нельзя найти про него никакую информацию. Ни в газетах, ни в справочниках, ни в интернете. Его как будто не существует. Однако оно известно в узких кругах посвященных. Это необычная организация оказывает услуги, самого широкого профиля. Достаточно прийти туда и поведать о своей проблеме, и как по мановению волшебной палочки твое желание будет исполнено. Порой даже лучше, чем ты мог себе представить. Клиент платит деньги, и заметьте, немалые деньги, оговаривает результат, а вот как он будет достигнут, заказчика уже не касается. По словам его друга, никто еще не просил вернуть деньги обратно. Методы, которые использует это агентство самые необычные, и все сохраняется в строжайшей тайне. Клиент сам несет ответственность за неразглашение. Адреса постоянного нет, как нет и постоянных связных. Они как будто сами тебя находят, если ты в них нуждаешься. Все это казалось какой-то безумной игрой. Но любопытство, а может количество выпитого вина, все же взяли верх, и Питер стал расспрашивать, как же стать клиентом их агентства.

-Все просто! Ты должен загадать желание! Стоимость его исполнения зависит от сроков и сложности, - подмигнул ему Том, потягивая не спеша вино из высокого изящного бокала.

-А если мое желание будет противозаконным? – в шутку поинтересовался Питер, откинувшись на спинку кресла в кафе, где они расположились.

-Для нас нет ничего невыполнимого. Но ты должен правильно сформулировать конечную цель. Чтобы потом не пожалеть о полученном результате.

-Я могу потом отменить свой заказ, если вдруг передумаю? – Спросил Питер, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

-Нет. Ты не можешь отменить заказ. И это основное условие. Вся ответственность лежит на тебе. Учись, наконец, принимать решения Пит, помнится в колледже ты всегда увиливал от ответственности, - поддразнил его Том, хитро сощурив глаза.

-Поверь, друг мой, мне порой кажется, что я все тот же мальчишка, - рассмеялся Питер - Что ж, почему бы и не попробовать. Тем более, что меня уже давно беспокоит одна проблема. Это моя сестра. Ты помнишь ее? София сильно изменилась со студенческой поры. Теперь она управляет компанией наших родителей. Мне они, конечно, своего детища недоверили бы, но я и не сильно рвался. Так вот, от той милой и скромной девушки не осталось и следа. Теперь это настоящая акула, - Питер говорил размеренным и немного задумчивым тоном, параллельно продумывая, как же ему сформулировать свое желание. Чего же он действительно хочет?

Том внимательно слушал друга, не перебивая его и не отвлекая своими вопросами. Он привык иметь дело с самыми разными клиентами. Но тут ситуация была несколько иная.Он и правда помнил Софию. Когда-то он даже был сильно ею увлечен. Но эта девушка потрясающей красоты и невероятной грации казалась ему недоступной. В ней всегда чувствовался дух аристократизма и холодной элегантности. Она была действительно милой и очаровательной, но какой-то недоступной. Ею можно было любоваться издалека, ноневозможно было приблизиться. Как далекая яркая, но холодная звезда она сияла на ночном небосклоне жизни. Его друг продолжал рассказывать о том, какой она стала сейчас, и Тому все сложнее было поверить, как же сильно изменилась эта прекрасная нимфа. Теперь она была настоящей бизнес леди. Ее боялись и ей поклонялись, ее ненавидели и уважали. И с каждым днем она становилась все более похожа на Снежную Королеву.

-Понимаешь, Том, я не знаю, что делать. Она все больше отстраняется. Теперь ее интересуют только прибыль, власть и успех. Никаких других ценностей для нее просто не существует. Мне кажется, если в один прекрасный момент со мной что-то случится, то ей будет просто все равно. Она отнесется к этому, как к мелкой проблеме, на которую ей придется отвлечься от своих важных дел. Вот что я думаю... – Питер немного запнулся, еще раз заглянув вглубь себя, не совершает ли он непоправимую ошибку. Но потом решительно выдал свое желание. Пусть будет так. В конце концов, никто никогда об этом не узнает. Средств у него достаточно, анонимность они гарантируют, и это определенно прекрасный шанс.

Том был слегка удивлен пожеланием его бывшего одноклассника. Но заказ есть заказ. Он растянулся в улыбке, как чеширский кот и произнес:

-Ваше желание будет исполнено. Но от тебя тоже потребуется кое-какое участие.

Сейчас, по прошествии трех дней с момента их разговора, азарта заметно поубавилось, трезвый рассудок твердил, что это было глупой затеей, но отступать было уже поздно. Лифт остановился на нужном этаже, двери открылись, и он вошел в просторный холл головного офиса их семейной компании «Карпер Корпорейшн». Огромные, во всю стену, окна открывали потрясающий вид на вечерний город. В лучах заходящего солнца здания окрашивались в мягкие бронзовые тона, вдали оранжевой змейкой вилась река, яркими звездами вспыхивали фонари, придавая городу таинственный, немного загадочный облик. Подойдя к столу секретаря, Питер улыбнулся седовласой секретарше, у которой даже в пожилом возрасте была великолепная осанка, безупречный костюм, аккуратные очки и всегда доброжелательный взгляд. Миссис Хэфнер работала еще со времен предыдущего владельца, то есть их отца, и считалась превосходным специалистом.

-Мистер Карпер, рада Вас видеть. Вам назначена встреча с Вашей сестрой?

-Нет, боюсь, я сегодня без приглашения и уповаю на ее доброту и на то, что она успела соскучиться по своему нерадивому братцу. Она на месте? – Питер улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. Он знал, что в лице этой милой старушки всегда сможет найти союзника и был очень благодарен ей за такую преданность.

-Да, Мисс Карпер на месте, я сейчас узнаю, сможет ли она Вас принять, - сказала секретарша, после чего она заговорчески подмигнула ему и прошептала : «Она сегодня не в духе». Потом как ни в чем не бывало снова приняла свое привычное серьезное выражение лица, поднимая трубку и набирая внутренний номер своего босса, - Проходите, она вас ждет.

* * *

Просторный кабинет был обставлен мебелью из дорогих пород дерева. Массивный стол, картины на стенах, стулья с изящными изогнутыми ножками – это был любимый стиль их отца. София все никак не могла заставить себя сменить интерьер, он как будто олицетворял присутствие родителя, что поддерживало и придавало сил. Все в этом кабинете напоминало о нем - несколько фотографий, привезенные из африканских стан маски и статуэтки, книги, награды. Правда появились здесь и личные вещи Софии – фотографии с деловыми партнерами, несколько кубков по спортивным состязаниям и другие важные для нее предметы.

Откинувшись в удобном кресле с высокой спинкой, София закрыла глаза и попыталась хоть на пару минут расслабиться. Мягкий рассеянный свет заходящего солнца ласкал ее прекрасные черты лица, подчеркивая точеные скулы, прямой нос, чувственные губы и придавая идеальной коже нежный оттенок. Ее прическа даже к вечеру была безупречная – собранная в замысловатый узел, лишь только одна светлая прядь выбилась из нее, легкой изящной волной спускаясь вдоль шеи. Обычно всегда сдержанная и хладнокровная, сегодня она источала огонь и пламя. С самого утра ее все раздражало и отвлекало. Она отчитала нескольких подчиненных, уволила одного провинившегося инженера, оштрафовала его начальника, повысила голос на своего помощника и отменила несколько важных встреч. Это было совсем не нее не похоже. Но она знала, в чем кроется причина этого странного поведения. Все началось два дня назад. Она присутствовала на одном корпоративном мероприятии в компании, которая являлась партнером «Карпер Корпорейшн» по случаю выхода новой продукции. Они выпускали электронные компоненты, и важным прорывом являлся выход на международный рынок. Как обычно был фуршет, выступление звезд, скучные поздравления и речи, общение с некоторыми полезными людьми – ничего необычного. Когда она уже собиралась вежливо попрощаться и поехать домой, к ней подошла пара. Девушку она знала, это была дочка одного ее бизнес партнера, они как-то ужинали на благотворительном вечере пару месяцев назад. А мужчину она видела впервые. Высокий, статный, с легкой проседью темные волосы, очень красивые темные глаза и очень притягательный взгляд. Даже, несмотря на то, что София была довольно высокой, где-то метр семьдесят пять, брюнет был выше ее как минимум на голову. Его представили как Стивен Баттон, предприниматель и по совместительству коллекционер. У них завязалась довольно увлекательная беседа, София отметила про себя остроумие нового знакомого и определенный шарм. Его приятный низкий тембр голоса обволакивал и завораживал. Довольно необычное ощущение, как будто он обладал каким-то даром внушения или просто умел найти подход к собеседнику. Его спутница вскоре покинула их компанию, и новые знакомые остались вдвоем. Мистер Баттон предложил принести выпить, София согласилась, далее он пошел провожать девушку и по дороге развлекал ее какими-то необычными историями из жизни. Вот тут это и случилось. В какой-то момент, София почувствовала сильную головную боль и головокружение. Если бы не Стивен, она вполне могла бы упасть в обморок. Он срочно вызвал такси и отвез ее в ближайшую клинику, хоть она и сопротивлялась. Но настойчивый и решительный голос убедил ее пройти обследование. После нескольких анализов и тестов, к ним вышел врач и выдал свое заключение:

-У Вас большие проблемы с давлением, что также сказывается на работе нервной и сосудистой системы. Если Вы не снизите в ближайшее время нагрузку, то могут быть серьезные последствия.

-Но, доктор, у меня всегда было отменное здоровье. Я даже гриппом в детстве не болела. Как такое может быть? – София в недоумении уставилась на мужчину в медицинской форме, не понимая, как она могла оказаться в такой ситуации.

-Все когда-то бывает в первый раз. Вам нужен перерыв. Возьмите отпуск, съездите куда-то, попробуйте отвлечься от насущных проблем. Вы слишком себя загрузили, - мягко улыбнулся ей доктор, пытаясь как-то приободрить ее.

-Я не могу никуда уехать сейчас. У меня бизнес и сроки, и встречи. Как мне все это отменить? – в панике София попыталась вскочить с кушетки, но снова почувствовала головокружение и присела обратно.

-Видите ли, я не могу заставлять Вас что-то делать или не делать. Но последствия могут быть гораздо серьезнее. Подумайте об этом.

Она смутно помнит, как такси доставило ее домой. Она скомкано попрощалась со Стивеном, стремясь лишь остаться наедине со своими мыслями.

Это произошло в субботу, а сегодня понедельник, и она никак не может отделаться от дурных воспоминаний. Неожиданно раздался звонок по внутренней линии, и секретарша сообщила, что пришел ее брат. Она не видела его уже пару недель и, честно говоря, была рада его приходу. Он всегда умел ее отвлечь. Хотя частенько это означало простопереключить ее с одной проблемы на другую. Он был на два года ее старше, но в душе всегда оставался ребенком. Она с трудом могла представить его во главе компании или хотя бы остепенившимся главной семьи. Это был вечный ловелас, прожигатель жизни и балагур. Но она любила брата, хотя и не часто ему это демонстрировала. Дверь открылась, и Пит осторожно вошел в кабинет. По его взгляду читалось, что он пришел не просто навестить сестру, и София внутренне напряглась. Брат частенько впутывался в неприятности и если он и сейчас пришел с просьбой выпутать его из очередной передряги, то она выставит его за дверь. Сегодня ей и своих забот хватило. Она выпрямилась вкресле, сложив руки в замок, и устремила на Пита взгляд ярких голубых глаз.

-Добрый вечер, Питер. Что привело тебя в мой кабинет в столь неожиданный час?

-Привет, сестренка. Да вот шел мимо и решил заглянуть, - замялся Пит, пытаясь придумать, как бы завязать разговор. По выражению лица Софии он догадывался, что она не слишком настроена на праздную беседу. Вдруг ему в голову пришла неожиданная идея:

-Ты не поверишь, я сегодня выиграл поездку на двоих на тропический остров! – выпалил он и даже немного рассмеялся, сам поражаясь, как ему удалось выдать такую ерунду, но так правдоподобно.

-Поздравляю. И как же ты выиграл эту поездку? И зачем, собственно, ты сообщаешь об этом мне? – сдержанно произнесла София, пытаясь казаться заинтересованной, хотя ее мысли были далеко отсюда.

-Это не важно. Считай, это была лотерея, и я оказался более удачливым. Важно, что я хочу предложить тебе присоединиться ко мне в этой поездке! Не спеши сразу отказываться! Подумай сама! Отпуск вместе, как в детстве! Помнишь, как нам было весело? Тебе давно пора отдохнуть, почему бы тебе не провести это время со мной? Это всего десять дней. Ничего страшного не случится за это время. Я обо всем договорился с твоим замом, он все возьмет на себя, - Питер тараторил без умолку, боясь, что сейчас она его резко остановит и выставит за дверь с таким безумным предложением. София же сидела и изумленно смотрела на брата, только сейчас начиная понимать общий смысл его повествования. Это было какое-то странное совпадение или это был знак свыше? В голове снова всплыли слова доктора «Возьмите отпуск, съездите куда-то, попробуйте отвлечься от насущных проблем». Неужели все складывается так неспроста? Питер наблюдал за реакцией сестры и никак не мог проникнуть в ее мысли сквозь туманный отстраненный взгляд. «Она меня даже не слушает! Что я здесь делаю? Это дурацкая затея…»

-Я согласна, - неожиданно прервала его стремительную речь, София.

-Прости, ты что? – Пит не мог поверить своим ушам. Она вот так просто согласилась? И даже не пришлось уговаривать? Даже не пришлось прибегнуть к шантажу, угрозам и пыткам?

-Это же просто потрясающе, Софи! Я очень счастлив! Тогда… вылет в эту пятницу! Я заеду за тобой! Да?

-Хорошо. А куда мы едем? – София вдруг поняла, что согласилась на это странное предложение, совершенно не взвесив свое решение, что было для нее совершенно не свойственно. Но было уже поздно, она дала согласие.

-Не волнуйся, это шикарное место, вот увидишь! Положись на меня! Я все устрою! Это будет сюрпризом!

Вот от этих слов брата она точно пожалела, что не взяла просто тур в Европу или не сняла виллу на гавайских островах. Если Питер говорит, чтобы она положилась на него – жди беды.

* * *

Неделя пролетела как в тумане. И сестра, и брат, каждый думал о своем, ожидая наступления пятницы. Питер получил четкие инструкции, как ему следует поступать, но он не был уверен, что согласен со всеми этими пунктами. Кое-что его очень беспокоило, и он пока не мог сказать, что именно. Но он был уже в игре и значит, нужно двигаться вперед, меньше рассуждать, больше полагаться на фортуну. Такое уж было его жизненное кредо. Если ты не можешь найти ответы на мучающие тебя вопросы, нужно отложить эту проблему в долгий ящик, а решение придет само и совершенно неожиданно. Поэтому ровно в десять утра он подъехал к дому Софии, погрузил ее багаж, помог ей сесть в машину и отправился в аэропорт, где их ждал частный самолет до Панамы. София молчала всю дорогу и задумчиво смотрела в окно. Она привыкла продумывать каждый свой шаг, планировать свой график на несколько недель вперед и расставлять приоритеты в соответствии с требуемым результатом. Но сейчас она полностью отступила от всех своих принципов и позволила ее брату втянуть себя в какую-то авантюру. Она не знала, куда они направлялись, потому что этот любитель сюрпризов ничего ей не говорит. Она не понимает, какие ее там ждут условия, и стоит ли вообще ехать в это непонятное путешествие. Воспитываясь в состоятельной семье, где с раннего детства законы этикета впитываются наравне со знаниями школьной программы, а окружающая обстановка всегда соответствует уровню их положения в обществе, София привыкла, что отель должен быть обязательно самый лучший, еда и обслуживание самого высокого качества, номера исключительно люкс. Питер же много времени проводил со своими друзьями по колледжу и был неприхотлив во всем, он вполне мог позволить себе переночевать в мотеле вдоль дороги или в шезлонге у бассейна после пляжной вечеринки. Это немного беспокоилоСофию. От брата можно было ожидать чего угодно. Оставалось уповать на его благоразумие и веру в то, что если он не создаст для сестры соответствующих условий, то онав ответ устроит ему веселые каникулы.

Полет до аэропорта Панамы был спокойным и комфортным, София, наконец, начала расслабляться и настраивать себя на такую же благоприятную атмосферу во время всего отдыха. Заходящее солнце яркими разноцветными бликами отражалось в темно лазурной глади океана, освещая на горизонте тонкую полоску какого-то далекого тропического берега. София закрыла глаза и постаралась забыть обо всех проблемах и заботах и раствориться в этом бескрайнем небесном зареве.

В Панаме им предстояло пересесть на другой частный самолет, чтобы добраться до какого-то острова где-то в тихом океане. Температура на улице зашкаливала за 45 градусов и влажный, душный воздух грозил насквозь пропитать всю одежду путешественников. Радовал только легкий морской ветерок, который нес ароматы экзотических растений и соли. София наблюдала, как ее брат искал нужного им пилота, спрашивая у стойки информации, куда им следует пройти. Она хотела было направиться к нему, как неожиданно кто-то резко толкнул ее и она, потеряв равновесие начала падать. Так же молниеносно она была подхвачена за талию и прижата к крепкому стройному телу. Прямо на неесмотрели два дерзких зеленых глаза:

-Эй, простите, Вы как, не ушиблись? Вы так резко ломанулись вперед, что я просто не успела среагировать, - насмешливо и немного игриво произнесла обладательница глаз. Она была немного выше Софии и судя по ощущениям, менее хрупкой. Только тут София осознала, что все еще прижимается к этому мускулистому телу.

-Что-то я не заметила у Вас проблем с реакцией, а вот с манерами и правда нужно что-то делать. Может, уберете от меня свои руки? – процедила София, пытаясь вырваться изобъятий незнакомки. Та в свою очередь нехотя отступила назад, продолжая откровенно рассматривать Софию. «Очень недурна собой, можно сказать само совершенство. Если ли бы еще эти прекрасные голубые глаза улыбались, а не метали молнии, как сейчас, то она была бы похожа на ангела с этими потрясающими светлыми волнистыми волосами и пухлыми губками» - подумала Крис, невольно улыбнувшись. Девушка, стоявшая перед ней была гибкой и грациозной. Она могла бы быть моделью, хотя по ее вздернутому подбородку и самоуверенному взгляду она с таким же успехом могла оказаться особой королевских кровей. Элегантное белое платье идеально облегало ее фигуру, еще больше прибавляя сходства с чем-то неземным и эфемерным.

София тем временем поймала на себе насмешливый взгляд странной девушки, что вызвало новую волну возмущения. «Да что она о себе возомнила? Я ей что, кукла в витрине?». Не оставаясь в долгу, она тоже принялась рассматривать наглую девицу, стремясь продемонстрировать ей все свое пренебрежение. «Надо признать, что выглядела она… хорошо… но как-то странно», решила для себя София. Мужские бежевые брюки с черным ремешком, легкие кожаные кроссовки, майка, заправленная в брюки и расстегнутая рубашка, тоже мужского покроя. На голове у нее была бейсболка и из нее выбивались несколько вьющихся темных прядей. Для туристки она была слишком экипирована, а для работника аэропорта слишком не вписывалась в дресс-код. Ее размышления прервал сам объект ее изучения:

-Еще раз прошу меня простить, но и Вы будьте внимательнее, не забывайте включать поворотники. Меня зовут Крис. Может, еще увидимся. А сейчас мне пора бежать. Чао! – Все так же игриво произнесла странная девушка и, прежде чем София успела что-то ответить, уже скрылась из поля ее зрения.

В эту же минуту к ней подошел брат.

– Софи, с тобой все в порядке? Ты не перегрелась на солнце?

-Пит, не говори глупости, со мной все в порядке! Но я была бы тебе очень признательна, если бы ты поскорее позаботился о том, чтобы доставить меня в отель. Здесь очень жарко и я мечтаю о душе.

-Я выяснил, мне сообщили, что туда летают только маленькие самолеты и именно сейчас туда собирается лететь один. Нам нужен пилот Крис Тэйлор. Пойдем его искать. Сказали, он может быть на улице, около своего самолета, а тут сейчас всего 4 машины и только одна подходит под нужное описание, - Пит решительно взял сестру за руку и направится к выходу из здания. Услышав имя пилота, которого им следовало найти, она поняла, что вряд ли ей повезет и это окажется случайным совпадением.

Самолетом это можно было назвать с большой натяжкой. Старенькое ведерко с двумя пропеллерами как-то не вязалось у нее с образом мощной многотонной крылатой машины. И конечно, чуда не случилось. Проверяя что-то в районе одного из винтов, стояла спиной к ним в своих обтягивающих брюках та самая дерзкая незнакомка.

-Кажется этот Крис вовсе и не он, а она? – присвистнул Питер и принялся без всякого стеснения блуждать глазами по шикарной фигуре пилота.

-Ты же не хочешь сказать, что мы полетим на этом? – в ужасе произнесла София, из последних сил стараясь не повышать голос. В это время девушка обернулась и встретилась взглядом с парой голубых рассерженных глаз.

-Не думала, что увижу Вас так быстро. Привет, я Крис, чем могу Вам помочь? – обратилась она к улыбающемуся Питу. Тот в свою очередь не мог оправиться от легкого потрясения. Мало того, что пилотом оказалась девушка, она так же была невероятно красива, сексуальна, и, по всей видимости, мила.

-О, простите, я Питер, а это моя сестра София и нам нужно попасть на остров к югу от бухты Сан-Мигель. Мне сказали, что вы как раз туда собираетесь. Может, Вы согласитесь нас подбросить? За хорошее вознаграждение, конечно, - поспешно добавил Питер и сразу почувствовал себя неловко. Крис в свою очередь перевела взгляд на Софию и подмигнула, что совсем вывело из себя последнюю.

-Питер, милый, а может, стоит подождать следующий рейс? – Попыталась она скрыть раздражение.

-А других рейсов не бывает. Только я туда летаю. Ну, еще Марк, но он уже месяц как в Бразилии у родственников. Есть еще катер. Он ходит раз в неделю, возит туристов как раз. Он будет через три дня, можете ждать его, - сказала Крис, обращаясь к Питеру, но следя глазами за реакцией Софи.

-Так что для меня не проблема вас подвезти, это будет даже забавно, - усмехнулась Крис.

-Сестренка, решать тебе, - Питер уже знал, что выиграл.

-Эта штука хоть летает? Мне кажется, она больше похожа на муляж образца второй мировой, - после долгого раздумья проговорила София. Она понимала, что разговаривает грубо и несдержанно. Но накопившаяся усталость и нахальный вид этой девицы провоцировали ее на такое поведение.

-Поверьте, мисс, эта крошка еще как летает! Так что прошу на борт, господа!

После того, как погрузили багаж, и пассажиры заняли свои места, Крис завела двигатели и самолет начал разгоняться, издавая при этом самые разные кашляющие звуки.

-А где тут ремень безопасности? – стараясь не паниковать, спросила София в микрофон, который ей предварительно надели вместе с наушниками.

-У меня их нет! Держитесь крепче! – прокричала Крис и начала набирать высоту.

После этих слов брат с сестрой вцепились руками в подлокотники, вжавшись что было силы в кресла, и начали молиться всем богам, чтобы этот полет не отправил их к этимсамым богам на постоянное место жительства.

Набрав нужную высоту, самолет на удивление перестал дребезжать и продолжил парить вполне мягко и плавно. Но время от времени все же нырял в какие-то воздушные ямы, вызывая все новые волны адреналина у семейства Карпер.

София, наконец, решилась открыть глаза и посмотреть, что же происходит вокруг. То, что она увидела, просто поразило ее своим великолепием. Они летели не так высоко, как на большом лайнере и открывавшийся вид просто захватывал дух. Прозрачная лазурная вода искрилась миллионами вспышек, окрашиваясь в оттенки голубого, синего, зеленого и еще в бесчисленное множество тонов. Казалось, небо сливается с океаном, образуя бесконечную бирюзовую Вселенную. А с другой стороны было видно белый песок и сочную зелень, местами разбавленную ярками пятнами цветников и крыш хижин местных жителей. София невольно ахнула, не веря, что такое чудо может быть на самом деле. Она повернулась к Крис и увидела, что та улыбается. Она просто улыбалась, чистой искренней и открытой улыбкой. Как будто в мире нет большего счастья, чем находиться в этом полуразвалившемся самолете и любоваться с высоты на этот сказочный мир.

* * *

Летели они всего около часу, что не могло ни радовать Софию, которая, несмотря на захватывающий дух вид из окна, предпочитала оказаться на земле и любоваться красотами снизу. Остров, на который они приземлились, был похож на райский уголок, окруженный чистой изумрудной водной гладью и белым, нежным как мука песком. Посадка была такой же экстремальной, как и взлет, но брат с сестрой уже успели морально подготовиться и поэтому перенесли это событие легче.

Крис провожала взглядом Софию и Питера, в то время как те шли по направлению к стоянке автомобилей и другого транспорта. Она еще раз отметила про себя, насколько заинтересовала ее прекрасная Снежная Королева. Та в свою очередь так и не сказала ей на прощание ничего, кроме едкого «спасибо, что доставили нас живыми». Зато братец так и источал обаяние и красноречие. Он был очаровательным и забавным и вполне мог бы стать хорошим другом. Однако судя по его взглядам, которые он бросал на ее фигуру, дружба его мало интересовала. «Что ж, это было весело» - подумала Крис и направилась к своему джипу.

Территория отеля находилась в удивительно красивой бухте. Аккуратные, деревянные домики расположились на пляже и были укрыты от палящих лучей широкими лапами пальм и кустарниками с экзотическими цветами. К каждому домика вела своя терраса, с двух сторон окруженная изобилием растительности. На ней располагались белые диванчики и столик, уставленный вазами с фруктами и цветами. Вид на пляж и океан был даже ярче любых фотографий тропических островов, которые Софии доводилось видеть. Их поселили в очень уютный домик, разделенный на две зоны, объединенные общим длинным балконом. Внутри обстановка была роскошной. Огромных размеров кровать, мебель из черного дерева, искусственные водопады с подсветкой, вентилятор, мягкие дорогие ткани – все источало комфорт, вкус и уют.

-Ну как, Софи, ты довольна сюрпризом? Уверен, ты думала, что я тебя привезу в самодельное бунгало на необитаемый остров? – рассмеялся Питер и, подхватив сестру на руки, закружил ее в воздухе.

-Немедленно поставь меня на место! – закричала София, но все-таки рассмеялась вместе с ним, - Это вовсе не дает тебе права хватать меня и подкидывать! – продолжала смеяться Софи, радуясь, что, наконец, можно расслабиться и почувствовать себя на отдыхе.

-На ресепшене мне сообщили распорядок дня. Сейчас мы можем позавтракать, покупаться, отдохнуть, а вечером будет какое-то грандиозное шоу, танцы и зажигательные выступления. И я хочу в полной мере насладиться этим вечером. Может, и ты подцепишь себе какого-нибудь толстосума с внешностью Бреда Пита, - продолжал он игриво подшучивать над сестрой, уворачиваясь при этом от ее шлепка по руке.

-Меня это все мало интересует, дорогой Питер. Можешь развлекаться сколько тебе угодно, а я просто буду наслаждаться свежим воздухом и красивой природой.

-Одно другому не мешает, сестренка!

День пролетел незаметно, как это и случается на отдыхе. Туристов было не так много, а может дело в том, что пляж раскинулся широкой нежно розовой полосой на многие сотни метров, и их просто было не видно поблизости. Мягкие шезлонги были укрыты от палящих лучей плетеными зонтиками, на столиках постоянно обновлялись напитки и пьянящий, дурманящий аромат океана обволакивал, то и дело погружая в приятный сон. Вода была невероятно прозрачная и теплая. Казалось, что ты попал в совершенно другой мир.

Вечером Карперы направились в сторону установленного на пляже подиума, откуда доносились зажигательные ритмы и виднелись мерцающие в ночи свечи и разноцветные фонари. Заняв столик почти у сцены, брат с сестрой заказали себе по коктейлю и стали ждать начала обещанного шоу. Играла какая-то кубинская музыка, несколько музыкантов в ярких рубашках отбивали ритм на больших барабанах, и в такт им раскачивались и извивались танцующие пары, вызывая ощущение праздника и феерии. На официантках были надеты гавайские короткие юбочки, украшенные цветами, такие же цветы были приколоты к их прическам и обвивали их руки в виде браслетов. После нескольких бокаловспиртного, София чувствовала легкое приятное головокружение. Питер наблюдал за ней и не мог поверить, что она так изменилась. Он давно не видел ее в отличной от офисных будней обстановке. Сейчас это была его сестра, та самая, которую он так любил и которая так обаятельно улыбалась. Никто не умел так нежно и одновременно так игриво улыбаться, как София. Неужели все так просто и нужно было просто вытащить ее в отпуск? Его размышления прервал голос ведущего, который объявил о начале шоу. На смену кубинским пришли какие-то бразильские ритмы, а на сцену вышли одетые в яркие, замысловатые наряды шикарные девушки, покачивая бедрами. Танец так заворожил Питера, что он не мог отвести взгляда. Сумасшедшие движения, сексуальная энергия идеальных длинноногих красавиц приводила его в неописуемый восторг. Танец все больше напоминал эротический, учитывая, что девушки извивались и прикасались друг к друга, выполняя сложные и гибкие движения, распаляя интерес окружающих. София так же не могла оторвать взгляда от яркого зрелища. Количество выпитого погружало ее в легкое возбужденное состояние, стало казаться, что и она одна из танцующих девушек. Мысленно она представила, как стоит на сцене и тоже покачивает бедрами, а вокруг нее, обвив ее талию руками, танцует другая девушка. Почему-то в голове всплыл образ брюнетки с красивыми и насмешливыми зелеными глазами, загорелой нежной кожей и чувственными губами. Тут же волшебный образ растворился как утренний туман, когда София осознала, кого она представляла в качестве эротической партнерши. «Что за бедовые фантазии? Пить больше нельзя!» - одернула себя Софи, и чтобы как-то отвлечься стала смотреть по сторонам на других людей.

Рядом сидели семейные пары и компании молодых людей, многие из которых прилетели из совершенно другого мира, как и она. Было несколько семей с детьми, поэтому сейчас родители пытались как-то отвлечь своих чад от шоу на сцене, но детишки все равно следили за происходящим, хотя привлекали их скорее яркие наряды танцовщиц, а не самтанец. Это позабавило Софию и немного взбодрило. Неожиданно она обратила внимание на направляющуюся к барной стойке пару. Весь алкоголь выветрился из ее головы, как ни бывало. Стивен Баттон обнимал за плечи ту самую спутницу, кажется, ее звали Ванесса. Встретиться в таком отдаленном месте совершенно случайно со знакомыми людьми было слишком маловероятно. Что они здесь делают?

-Питер! – позвала она брата. Но тот был слишком увлечен происходящим на сцене, чтобы обратить внимание на ее голос.

-Питер! Посмотри на меня, пожалуйста! – уже громче позвала София, положив при этом руку ему на плечо, привлекая внимание.

-Ну, что такое Софи? – недовольно пробурчал Пит, с трудом оторвав взгляд от танцующих девушек.

-Ты знаешь ту пару у барной стойки? – София указала брату в том направлении, где мило воркуя и получив напитки, расположились на высоких стульях интересующие ее лица.

Питер посмотрел в нужном направлении и не заметил никого знакомого:

-Нет, я их не знаю, а что? – спросил Пит, удивленный таким пристальным вниманием сестры к каким-то непонятным личностям.

-А я знаю их. Ванесса – дочь одного моего бизнес партнера, который давно уже давит на меня по поводу нескольких сделок. А ее сопровождающий – это Стивен Баттон. Мы познакомились с ним за пару дней до нашей поездки сюда. Скажи мне, как так получилось, что они оказались на том же самом острове, что и мы? Тебе не кажется это странным? Идавай признавайся, откуда ты узнал про это место и почему ты меня сюда привез? – строго и слишком холодно сказала София. Прекрасное видение растворилось в ночи и вот перед ним снова акула бизнеса. Питер начал быстро соображать, как эти два события могут быть связаны между собой. Причем тут его желание и инструкции, где говорилось, что он должен привезти ее сюда и тот факт, что они встретили здесь людей из их делового мира в Нью-Йорке. С одной стороны совпадение и впрямь загадочное, с другой он не видел ничего общего.

-Софи, что ты сразу ищешь во всем подвох? Мне посоветовал это место друг. Я просто хотел, чтобы ты расслабилась и все! Никаких шпионских игр или что ты там себе напридумывала. Давай просто наслаждаться отдыхом и не обращай внимание на этих людей, если они тебя так напрягают, - попробовал остудить раскалившуюся обстановку Пит.

-Ты точно от меня ничего не скрываешь? То есть это случайное совпадение и ничего больше? Ты в этом уверен? – настаивала на своем София?

-Конечно, я уверен! – на самом деле Питер не был ни в чем уверен, но говорить об этом сестре он не собирался. После шоу нужно было на всякий случай позвонить Тому. Вдруг он что-то знает? На этом он немного успокоился и снова погрузился в яркие бразильские ритмы.

Происходящее на сцене Софию уже не слишком интересовало. В голове щелкали шестеренки сложного мыслительного процесса. Казалось, что все происходящее как-то связано с тем странным знакомством несколько дней назад. Но как? Она не могла понять. Думать в такой обстановке было решительно невозможно. Поэтому пожелав брату веселого вечера, она решила прогуляться по берегу. Питер сначала хотел возмутиться, но потом понял, что сестра находится в таком состоянии, когда спорить с ней невозможно и оставил ее в покое, настраиваясь пригласить после концерта одну из танцовщиц присоединиться к нему за столиком.

Приятный прохладный ветерок обволакивал кожу, создавая ощущение шелковой вуали. София сбросила босоножки и погрузила ноги в мягкий песок, вдыхая глубоко сладкий морской воздух. Она медленно побрела в другую сторону от своего домика, надеясь привести мысли в порядок и снова начать ощущать себя на отдыхе. Тревожное состояние никак не хотело отпускать ее, как она ни старалась. Музыка слышалась все тише, заглушаемая шумом прибоя и шелестом деревьев. Вдруг где-то поблизости она услышала голоса. Один голос был довольно звонким и чем-то возмущенным. А второй был слишком знаком, чтобы его игнорировать.

-Крис, я тебя прошу, ну давай сходим! Ну, хоть на часик! Я так хочу потанцевать и повеселиться! – капризно надув губки говорила девушка с темными волосами, одетая в довольно откровенное платье.

-Детка, мы уже неплохо повеселились, на сегодня я пасс. Если тебе хочется отрыва, я не буду тебе мешать. Я не настроена сейчас на танцы. Мы с тобой зажигали почти каждый день всю последнюю неделю, а сегодня я хочу, наконец, выспаться. Поэтому давай, иди на праздник, потом мне расскажешь, какую красотку ты там подцепила, - мурлыкающий низкий голос заставил Софию приостановиться. Она оказалась как раз в тени, в то время, как разговаривающую пару освещал мягкий свет торчащего из земли фонарика.

-Милая, ты же знаешь, что я хочу веселиться именно с тобой! – продолжала настаивать звонкоголосая девушка.

-Лина, давай не будем портить друг другу вечер! Сегодня мы будем развлекаться по отдельности. Все, беги, отдыхай, а я пошла к себе! Чао! – Крис послала девушке воздушный поцелуй и развернула ее в сторону доносившейся музыки.

-Крис, ты такая бука. Смотри, пожалеешь еще, что не составила мне компанию! – кокетливо усмехнулась девушка, поднялась на цыпочки, поцеловав ее в губы, и направилась в сторону бара.

-Я в этом не сомневаюсь, крошка! – рассмеялась Крис и неожиданно направилась в ту сторону, где стояла София.

Та подумала, что девушка ее заметила, но казалось, она просто хотела подойти поближе к набегающим не берег волнам. Крис была одета в короткие обрезанные джинсы и свободную светлую рубашку. Вид у нее был уставший и задумчивый. Она сняла сланцы и погрузила ноги в прохладную воду, которая услужливо приняла ее в свои нежные объятия. Она сделала еще пару шагов вперед, все больше ощущая холодные прикосновение океана.

-Не слишком ли поздно для купания? - раздался сзади глубокий низкий, завораживающий альт. Крис обернулась и невольно улыбнулась. Прямо перед ней стояла прекрасная нимфа, освещенная лунным светом. Ее воздушное светлое платье плавно развивалось на ветру, вырисовывая стройный грациозный силуэт.

-А по-моему самое время! – усмехнулась Крис, - Может, присоединитесь?

Она насмешливо смотрела на Софи, провоцируя ту на очередную игривую перепалку. Крис приготовилась к новой порции едких замечаний. Софи же видела, как девушка упивается своими иронизирующими замечаниями. Это одновременно и раздражало и раззадоривало. Видимо количество спиртного в ее организме превысило допустимую отметку, потому что она неожиданно для себя самой выпалила:

-А почему бы и нет!

Крис задохнулась от готовой сорваться с ее языка реплики. Эта игра становилась все более интересной. Не говоря ни слова, она вышла на берег и принялась расстегивать рубашку. Ее взгляд был прикован к удивленным темно-синим глазам, которые неотрывно следили за этим вызывающим действием. Крис сбросила рубашку, под ней был спортивный топ, который не слишком скрывал красивое атлетическое телосложение. Прохладный воздух ласкал ее красивые формы, вырисовывая каждый изгиб, подчеркивая каждую линию ее прекрасного тела.

-Ну что же ты? – тихо спросила Крис, продолжая все глубже погружаться в два океана прекрасный глаз.

-Или ты собралась купаться в платье?

-У меня нет купальника, - смущенно сказала Софи и поняла, как глупо это звучит сейчас, после того, как она фактически сама проявила нахальную смелость.

-Это не проблема, если хочешь я отвернусь, и можем уравновесить степень неловкости, - усмехнулась Крис и вдруг отвернулась в сторону водной ночной глади и скинулась с себя топ, затем так же быстро она стянула с себя джинсы и белье и как ночная богиня медленно стала погружаться в морскую пучину.

Софи завороженно следила за этим невероятно сексуальным зрелищем, думая, что за сегодня градус эротического накала, пожалуй, поднялся выше, чем за весь последний год. Нервно оглядевшись по сторонам и не заметив поблизости никаких случайных прогуливающихся, она начала расстегивать платье, сбрасывая его на песок. Приблизившись в кромке воды, она невольно вздрогнула. Было все же прохладно и неуютно, но отступать уже поздно. Впереди был виден силуэт Крис с распущенными развевающимися густыми темным волосами. Она уже успела окунуться и теперь стояла спиной к берегу. Неожиданно она обернулась и застыла в восхищенном созерцании. Софи хотела было прикрыть наготу, но поняла, что это ниже ее достоинства. Ей нечего скрывать и раз эта дерзкая девица хочет пялиться на нее, то ей нечего стесняться.

-Ты не выполняешь договоренностей, - возмутилась Софи и нырнула в темную прохладу океана.

-А я никогда и не говорила, что соблюдаю все правила, - игриво произнесла Крис, чувствуя невероятный накал эмоций от представшего перед ней за несколько мгновений доэтого вида.

Софи ничего не говоря, проплыла мимо девушки и скрылась под водой, наслаждаясь умиротворяющими ощущениями. Она вынырнула и повернулась в сторону берега, отмечая, что Крис нигде не было видно. Внезапно прямо перед ней на гладкой поверхности начались легкие волнения, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности. Взрывая яркую лунную дорожку, отражавшуюся в темном мерцающем зеркале, из воды показалась Крис, жадно вдыхая ночной воздух и стряхивая с лица крупные капли, которые как яркие кристаллы сияли в свете звезд. Это завораживающее зрелище не могло оставить Софи равнодушной, девушка была слишком прекрасна. Такая дикая, естественная красота, как будто она была рождена, чтобы слиться с природой, с ночным океаном и звездным небом, озаренным миллионами маленьких светлячков далеких планет. А обворожительная улыбка и этот игривый взгляд делали Крис невероятно сексуальной. Откуда вдруг пришла ей в голову такая мысль, Софи не могла понять. Сейчас она могла ощущать только теплые волны, которые ласкали ее обнаженное тело, вызванные легкими движениями ног, плавающей рядом девушки. Они были слишком близко друг к другу, так близко, что это просто невозможно было игнорировать.

-Ты знаешь, что тут могут быть хищные морские животные? – неожиданно спросила Крис.

-Правда? – как в тумане спросила Софи, - И чем же они могут быть опасны?

Они продолжали подплывать все ближе, растворяясь в исходящей друг от друга мерцающей энергетике.

-О, они могут быть очень опасны… - Крис, как загипнотизированная смотрела на полураскрытые губы Софи, понимая, что не видела ничего более манящего и прекрасного. Онаподняла взгляд выше и встретилась с голубыми, сияющими глазами. В них читалось такое же желание, какое она испытывала сама. Последние остатки самоконтроля оставили ее, и Крис сократила те несколько сантиметров, что разделяли их. Сладкий, опьяняющий аромат кожи Софии, смешанный со вкусом ее губ, ощущение ее гладкого, теплого и невероятно нежного тела, прижатого к ее собственному – этот безумный потрясающий коктейль грозил свести ее с ума. София не ожидала, какие сильные, живые эмоциональные волны накроют ее и унесут в возбуждающую бездну ощущений. Поцелуй был одновременно нежным и страстным, вызывая легкие электрические покалывания по всему телу. Мягкие как лепестки роз губы Крис сливались с ее, распаляя растущее внутри желание. Софи почувствовала, как рука Крис спускается по ее обнаженной спине все ниже, их ноги переплелись под водой, продолжая легкие покачивающие движения, чтобы держаться на плаву. Все эти новые и непонятные чувства вдруг начали пугать Софию. Слишком все быстро и взрывоопасно. Она ничего не соображала, она просто тонула в этих ощущениях и не могла взять себя в руки. Тем временем Крис не в силах сдерживаться прижалаСофи еще плотнее к себе, положив одну руку той на бедра и медленно перемещаясь к самым нежным участкам. Это было слишком для Софи. Она оттолкнула от себя Крис и прошептала: «Прости…», взглянув в сверкающие зеленые глаза, которые в панике пытались понять, что произошло. Затем она развернулась и поплыла к берегу. Не оборачиваясь, она быстро надела на себя платье и скрылась в ночной пустоте. Растерянная Крис не стала ее останавливать. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре, пытаясь собраться смыслями. «Что это было?» - она не ожидала от себя таких поступков. Вернее, она никогда не отличалась особой стеснительностью или осторожность. Если девушка ей нравилась, то зачем себя сдерживать? Но сейчас все было по-другому. Ее бешено стучащее сердце и теплая пульсация во всем теле не оставляли сомнений, что такого с ней никогда раньше не случалось. Ей не стоило поступать так опрометчиво. Теперь эта лунная нимфа ни за что не станет с ней разговаривать. Все произошло как в тумане, как во сне. Может это и был сказочный, волшебный сони сейчас она проснется? Только ноющее сердце и сладкий вкус на губах продолжали напоминать, что все это было реальностью.

* * *

В растрепанных чувствах София почти бежала к своему коттеджу, не разбирая дороги и не оглядываясь назад. В голове были сплошные образы обнаженных сплетенных тел, укрытых от посторонних глаз темными водами океана. Она все еще ощущала прикосновения Крис к своей коже. И несколько раз порывалась вернуться и хотя бы поговорить о том, что случилось. Но слова все равно не смогли бы слететь с ее губ. Единственное чем все это могло закончиться, это еще более страстными поцелуями и объятиями. Кое-как добравшись до нужного домика, она прошла в душ, сбросив по дороге с себя платье. После ледяного душа, она немного остудилась и смогла хотя бы мыслить рационально. Все это теперь представлялось глупой ошибкой. Это не имело никакого смысла и не могло больше повториться. С этими мыслями она постаралась заснуть. В полудреме она слышала то ли шорох, то ли скрип. Возможно, это Питер вернулся с праздника и это звук его шагов в другой половине домика. Перестав волноваться, София почти сразу погрузилась в сон.

Яркое тропическое солнце настойчиво проникало сквозь полуприкрытые бамбуковые жалюзи, все ближе подбираясь к спящей девушке. Какой-то непрекращающийся шум заставил ее приоткрыть глаза. Первое время она не понимала, что ее разбудило и где она находится. Потом она вспомнила остров, домик, пляж и все остальное, мгновенно унося ссобой остатки сна. Шум становился все более навязчивым, и она поняла, что это кто-то стучал в дверь. Накинув на себя халат, она прошла к входной двери и распахнула ее.На пороге стоял коренастый мужчина латиноамериканской внешности в форме менеджера отеля.

-Доброе утро, мисс Карпер. Прошу прощение, что разбудил Вас, но кое-что произошло и, боюсь, без вас мы не сможем разобраться, - он заметно нервничал и старался говорить вежливо. Но было видно, что его распирают эмоции.

-Что случилось? – София все еще сонная, но уже встревоженная словами работника отеля.

-Не могли бы Вы проследовать к главному зданию отеля, где находится администрация, и мы вам все объясним.

-Хорошо, дайте мне десять минут, чтобы я оделась.

-Конечно. Мы вас будем ждать, - менеджер развернулся и направился в сторону административного корпуса.

София быстро натянула на себя длинные шорты и майку и пошла в том же направлении. У нее было нехорошее предчувствие. И еще ее беспокоило, почему не разбудили ее брата?

При входе ее встречал тот же менеджер и еще один джентльмен в дорогом костюме.

-Мисс Карпер, доброе утро! Меня зовут Рауль Перес, я представитель владельца отеля. Прошу прощение, что мы вас разбудили в это время, но, видите ли, нам нужна Ваша помощь. Ночью кто-то взломал нашу внутреннюю сеть, и, по всей видимости, получил доступ к некоторым личным данным постояльцев. Вся информация по вашему пребыванию здесь была стерта. У нас нет данных об оплате и о ваших персональных данных. Если Вы сможете предоставить нам любой Ваш документ, то мы все восстановим, и недоразумение будет улажено, - все это время София в изумлении смотрела на стоявшего перед ней человека. Как такое может быть?

-Простите, но почему вы не позвали моего брата? Он полностью организовывал этот тур и у него есть все сведения, - София начала подозревать, что ответ ей не понравится.

-Дело в том, что ваш брат рано утром освободил номер и уехал на отходящем сегодня катере. Он сказал, что вы остаетесь здесь и что Вы предоставите нам все сведения и оплатите счет за номера.

«Так, спокойно, Софи. Это все какой-то дурной сон. Сейчас во всем разберемся», - призывала себя к самоконтролю София.

-Позвольте мне сходить за своими документами, думаю, что мы сейчас все уладим, - вежливо произнесла девушка.

-О, безусловно! Спасибо за понимание! Мы ждем вас, - оба мужчины заметно повеселели, когда осознали, что их проблема будет решена так оперативно.

София направилась к своему домику и сразу подошла к сейфу, куда она положила все свои ценные вещи. Набрав нужную комбинацию, она открыла его и в замешательстве уставилась на пустую ячейку. Документов не было. Пропали ее паспорт, ее права, страховка, кредитки и наличные. Даже кольцо с бриллиантом и ожерелье за несколько тысяч долларов и те пропали.

В критичные моменты сознание Софии обычно не дает впадать ей в панику, а наоборот пытается найти выход из ситуации. Это определенно не похоже не совпадение. По какой-то причине Питер причастен к этой истории, и она выяснит, что все это значит. Она схватила свою сумочку в поисках телефона и поняла, что телефон тоже отсутствовал. Осталось разве что рассмеяться над нелепостью ситуации. Она – одна из самых известных людей в сфере недвижимости в Нью-Йорке осталась на острове в Тихом Океане без средств к существованию, без связи и совершенно одна. Тут в ее сознании всплыл образ двух ее новых знакомых. Софи решительным шагом направилась к административному корпусу.

-Я не знаю, что у Вас тут происходит, но мой номер ограбили. Украли все деньги и документы, в том числе мои драгоценности и мобильный телефон. Можете вызывать полицию,либо это какая-то дурацкая шутка или это тщательно спланированная махинация. В любом случае я хочу в этом разобраться, - тон Софии был серьезным и безапелляционным,таким тоном она привыкла отдавать распоряжения своим подчиненным.

-О, мисс Карпер, как же так? Конечно, мы вызовем полицию и все уладим, - представитель директора дрожащей рукой схватился за телефон и стал набирать номер.

-Скажите, а у вас в отеле остановился Стивен Баттон? – спросила София у менеджера.

-Сейчас посмотрю, - сказал он, перелистывая журнал постояльцев, - да, но он расплатился за номер сегодня утром и уехал вместе со своей спутницей на том же катере, что иваш брат.

Первым желанием Софии было схватить со стойки этот самый журнал и запульнуть им в голову менеджеру. Но конечно тот был не виноват, что история становилась все запутаннее. Получается, кто-то хотел, чтобы она оказалась запертой на этом острове. И это как-то связано с ее братом и Стивеном Баттоном.

-Полиция приедет с минуты на минуту, мэм. До выяснения обстоятельств, я прошу Вас не покидать отель, - извиняющимся тоном попросил представитель директора.

София поняла, что оказалась заложником в этом раю.

-Я понимаю, что у меня теперь нет официально средств, но раз все равно это будет включено в мой счет, могу я позвонить своему заместителю?

-Да, пожалуйста! – ответил менеджер.

Она набрала номер своего офиса, телефон ее заместителя и друга семьи:

-Рэйнольдс, это София! Не удивляйся, но я звоню тебе из отеля, который находится на острове недалеко от Панамы, я тебе говорила! Кто-то ограбил мой номер. Мне нужно получить доступ к моим счетам и как-то выбраться отсюда. Позже все объясню.

-Софи, как хорошо, что ты позвонила! Мы не могли с тобой связаться с самого утра! Сегодня ночью кто-то взломал центральный сервер, и теперь все счета заморожены, а наши специалисты не могут пока ничего сделать! Я, конечно, переведу тебе какие-то средства из твоего личного счета, но ты должна как можно скорее возвращаться. Это еще не все. Наши акции резко начали падать и кто-то их активно скупает. Это очень серьезная ситуация.

София слушала своего заместителя и не верила ушам. Это уже не дурной розыгрыш, это серьезная афера и все очень тщательно продумано. Ей срочно надо было возвращаться. Она дала несколько распоряжений помощнику, тот пообещал расплатиться с отелем и выслать ей копии ее документов, а заодно заявить в посольство, чтобы ей выдали временное удостоверение личности, чтобы она могла вернуться домой.

Единственный выход, который она пока видела, это срочно попасть в аэропорт. И сделать это можно только по воздуху. А единственный пилот – это та девушка, которая вчера лишила ее возможности воспринимать реальность. И снова в ее голове всплыл образ невероятной дерзкой девушки с самыми притягательными зелеными глазами. Но думать о романтическом приключении было совершенно некогда. Она поняла, что не знает, где можно найти эту девушку.

-Скажите, пожалуйста, а как мне найти пилота Крис Тэйлор? – снова обратилась она к менеджеру.

-О, в это время суток она, скорее всего, в баре недалеко от аэропорта. Спросите там, все знают это место.

София выбежала на улицу, чтобы добраться до этого самого бара. Сильный порыв ветра поднял в воздух пыль и песок, создавая дымку перед глазами. По небу медленно ползли тяжелые свинцовые тучи. «Только бури сейчас не хватало для полного счастья», - подумала София.

Найти бар оказалось действительно не сложно. Внутри было довольно прохладно и темно. Посетителей от силы было человек десять, поэтому найти среди них нужную девушку не составило труда. Крис сидела за угловым столиком и пила кофе, держа в руке какую-то газету. София, несмотря на весь свой решительный настрой, не могла перестать вспоминать вчерашнюю ночь. Крис выглядела такой умиротворенной и такой нежной в этот момент. На голове ее снова красовалась бейсболка и несколько выбившихся прядей плавно спускались по ее шее. Ее красивые длинные пальцы перелистывали газету и подносили кофе к губам. А эти губы, они все такие же притягательные и чувственные. «Так, нужно взять себя в руки», - встряхнула себя Софи.

-Привет. Мне нужно с тобой поговорить, - сказала она и присела на соседний стул.

От неожиданности Крис чуть не разлила на себя кофе и подняла удивленный взгляд на предмет ее мыслей и фантазий, не отпускавших ее последние несколько часов. Она тщетно пыталась отвлечься и не думать о прекрасном видении из ночного сна. И вот она сама пришла сюда. Крис была уверена, что уже никогда не увидит белокурую девушку.

-Конечно, я тебя слушаю, - тут же выпалила девушка.

-Я понимаю, что, возможно, нам нужно многое обсудить, но сейчас у меня к тебе другой разговор. У меня очень мало времени и мне нужна твоя помощь. Мне нужно попасть в Панаму. Как можно скорее. От этого будет зависеть мой бизнес, а может и моя жизнь, - София говорила твердым, но все же с нотками мольбы тоном.

-София, ты хоть видела, какая на улице погода? Обещают грозу и бурю. Это чистое самоубийство лететь туда сейчас! – Крис очень хотела помочь девушке, но рисковать жизнью ради какого-то бизнеса она не собиралась.

-Значит, ты только с виду такая крутая? А на деле боишься легкого ветерка? – Софи ужасно разозлилась, она не готова была сдаваться так легко. Только не сейчас. Она не для того так много трудилась, чтобы в одночасье потерять дело ее отца.

А вот это был уже настоящий вызов для Крис. Какая-то королевна будет сомневаться в ее профессионализме? В душе стал загораться огонек азарта. Крис резко встала и схватила Софию за руку: «Пошли!» - сказала она и двинулась по направлению к выходу.

-Где твои вещи? – спросила она.

-У меня все с собой, я взяла машину на прокат! – еле поспевала за ней София.

-Приготовься к веселым русским горкам, горячая любительница приключения, - усмехнулась пилот.

Не говоря больше ни слова, Крис повела ее к самолету. Они погрузили багаж, и самолет пошел на взлет. Вот тут весь решительный настрой Софи куда-то пропал. И без того неустойчивая машина при мощных порывах ветра трепыхалась, как развивающийся флаг. Было не просто страшно, было безумно, до ужаса, до паники и до дрожи в коленях страшно.

-Там, под твоим сиденьем есть бутылка виски, доставай! – скомандовала Крис.

-Зачем? – удивилась София.

-Анестезия! Давай, тебе определенно нужно выпить, а то сейчас еще в обморок грохнешься!

Не задавая лишних вопросов, София нащупала бутылку, открутила пробку и сделала два больших глотка, тут же закашлявшись.

-Эй, смотри осторожнее, пей по чуть-чуть. Но так, чтобы четверть бутылки ты все-таки выпила.

София послушно последовала совету, заглатывая импровизированное успокоительное и пытаясь не смотреть на проносящиеся под ними деревья.

-Дай, пожалуй, и мне немного для храбрости, - протянула руку Крис, вырывая у Софи бутылку.

-Ты с ума сошла? Ты же за рулем! Или как там у вас это называется? – возмутилась уже немного захмелевшая Софи.

-Клин клином! Трезвая я этот самолет не факт, что посажу! – сказала Крис, делая пару глотков.

От услышанного, Софи начала все-таки впадать в панику, но вовремя возвращенная ей бутылка отвлекла на какое-то время ее от мыслей о возможной катастрофе.

-Расскажи, что у тебя случилось, и ради чего нам приходится рисковать жизнью? Мне кажется, я заслужила твоего рассказа, - пыталась как-то разрядить обстановку Крис.

Софи была слишком напугала и слишком растеряна. Она вдруг в полной мере осознала, что втянула в опасное путешествие эту удивительную храбрую женщину. Неужели для нее деньги и ее бизнес важнее человеческой жизни. Она летит, чтобы спасти свои акции, свою репутацию, чтобы распутать этот странный клубок. Но вот сейчас рядом с ней человек, который не побоялся ни бури, ни неизвестности и просто выполняет ее желание. Ничего не требуя взамен. Разве что этой истории. И она рассказала все. Кем она является в жизни, как она сюда попала, почему ей срочно нужно вернуться домой и почему для нее это так важно. Она говорила и говорила. Виски действовало расслабляющее и развязывало язык, придавая одновременно открытости и лишая ее той беспринципной твердости, которая поддерживала ее все последние часы. Крис слушала эту историю и не могла поверить, как так случилось, что они встретились в этом отдаленном крохотном уголке мира. Совершенно случайно. Но возможно, все совсем не зря. Когда Софи закончила рассказ, они какое-то время сидели в тишине, а затем говорить начала Крис.

-Ты знаешь, удивительно, как в жизни много совпадений. Я ведь выросла в Нью-Йорке. Я окончила там колледж и у меня живут там родные. У меня даже есть свой бизнес. У менясвоя компьютерная фирма. И в том числе мы занимаемся компьютерной безопасностью. Конечно, это не очень крупная компания, но мне хватает на жизнь.

Софи удивленно смотрела на Крис:

-Но как же ты попала сюда? – она не могла поверить, что такое возможно.

-Просто как-то раз я приехала сюда отдохнуть и влюбилась в этот рай на земле. Я купила этот самолет, я обзавелась домом и машиной, у меня появились друзья и подработка, я наслаждаюсь жизнью и вполне счастлива, - здесь голос Крис немного дрогнул. Она не стала вдаваться в подробности, почему ей вдруг захотелось сбежать на маленький остров. И не стала она говорить, чего ей действительно не хватает до полного счастья.

-Я живу тут не все время, а в общей сложности пять месяцев в году. Остальное время я живу в Нью-Йорке. Судя по твоему рассказу, тебе может понадобиться помощь в устранении некоторых проблем. Если хочешь, я могу помочь, - Крис на короткое мгновение повернула голову и встретилась взглядом с шокированными голубыми глазами.

-Я даже не знаю, что сказать… То есть ты не сумасшедшая лесная девушка, которая предпочитает спать в гамаке на пляже и питаться личинками экзотических насекомых? – Софи даже не могла нормально сформулировать все, что было у нее в голове. Виски и эмоциональное потрясение в купе с полученным стрессом окончательно выбило ее из колеи.

-Ну почему же? Тут ты почти угадала, - рассмеялась Крис.

Когда до берега осталось не более двадцати минут лету, рядом с ними сверкнула ярким светом молния. София, пребывая в совершенно нетрезвом состоянии, только повернула голову в сторону ослепительного сияния:

-Это так и должно быть? - пролепетала она.

-Нет, так не должно быть, но в этот раз миновало, - ответила Крис, сосредоточившись на управлении. Самолет сильно трясло, и очень тяжело было удержать его в ровном состоянии. Через несколько мгновений снова сверкнуло, и на этот раз мощный разряд попал в какой-то элемент самолета. Их сильно тряхнуло и самолет начал терять управление.

-Крис, что это было? – уже более осознанным и испуганным голосом спросила Софи.

-Да так, ничего! Но, похоже, сейчас нам предстоит довольно жесткая посадка на воду, - и с этими словами, Крис стала выравнивать самолет, так чтобы можно было спланировать на воду. Мысленно она понимала, что шансов мало, но попытка не пытка.

Потом все произошло слишком стремительно – пролетающие мимо брызги, сверкающие молнии, картинки сменяли одна другую, все вертелось и кружилось, скорость была слишком высокая для аккуратной посадки, радиопередатчик сгорел, и надежда была только на удачу. Жесткое соприкосновение с водой заставило Софию мертвой хваткой вцепиться в кресло, Крис изо всех сил старалась продолжать держать штурвал, чтобы самолет максимально близко успел приблизиться к берегу. Он был виден уже метрах в двухстах. Но разбушевавшаяся стихия уменьшала их шанс на спасение с каждой секундой. Внезапно, сильная волна накрыла их небольшую Цесну, и дальше мир погрузился во тьму.

* * *

Какие-то отдаленные голоса раздавались у нее в голове, шум, непонятные писки и щелчки, какие-то скрипящие звуки, потом тишина… Медленно приоткрыв глаза, Софи сразу зажмурилась от яркого света, потом снова повторила попытку. Она медленно огляделась – небольшая больничная палата, похоже одиночная, на тумбочке стоял букет с цветами, светло-зелёные жалюзи пропускали дневное солнце. На стуле рядом с кроватью сидел ее брат и читал книжку. Вдруг он поднял взгляд, потому что она пошевелила рукой,и изумленно и одновременно радостно уставился на нее.

-Софи! Боже мой, ты, наконец, очнулась! Я так испугался за тебя! – Он подскочил к кровати и схватил ее за руку.

София взглянула ему в лицо, замечая покрасневшие глаза и усталость. Но, тем не менее, выдернула руку и отвернулась.

-Что случилось, Софи? Почему ты так отреагировала? – Питер снова попробовал взять ее за руку, наблюдая, как та вновь вырывает ее. София не все помнила, но кое-что ясно отпечаталось в ее сознании. Он ее бросил. Он по непонятной причине оставил ее в отеле без денег и объяснения.

-Почему я в больнице? И почему ты здесь? Ты, кажется, не сильно беспокоился обо мне, когда сбежал с острова, - повернулась к нему сестра и посмотрела на него строгим и немного отрешенным взглядом.

-Ты разве не помнишь? Ты за каким-то чертом полетела в бурю на самолете, он немного не дотянул до берега! Но вас видели с проплывавшей мимо баржи и успели вытащить из воды, - начал поспешно объяснять Питер.

-Крис! Где она? С ней все в порядке? – София попыталась привстать, панически оглядываясь по сторонам. Питер тут же положил ей руку на плечо, призывая оставаться на месте.

-С ней все в порядке, не волнуйся! У нее перелом запястья и несколько ссадин, ее уже выписали. За ней приехала ее подруга и забрала. Вот тебя тут пришлось подержать немного дольше. Все-таки сотрясение и перелом двух ребер, - тараторил Пит, с беспокойством глядя в испуганные голубые глаза. «Подруга?» - повторила про себя Софи. «Главное, что с ней все хорошо. И я не буду думать об этом сейчас…»

-Что ты имела в виду, когда говорила, что я не слишком беспокоился о тебе? – спросил ее Питер.

-Ты бросил меня на острове без денег и без связи! Что я должна была думать? Зачем ты это сделал??? – возмущалась София, чувствую, что ее состояние начинает ухудшаться, появилась сильная головная боль и головокружение. Она начала глубоко дышать, пытаясь успокоиться.

-Сестренка, что ты такое говоришь? Я… я… я не знал, что так получится! Мне говорили, что все совершенно безопасно! Я ни за что на свете не хотел подвергать твою жизнь опасности! – взволнованно говорил Питер.

-Подожди, давай все по порядку. Кто они? И как ты с этим связан? - Устало проговорила Софи изо всех сил стараясь сосредоточиться.

-Короче я просто хотел, чтобы ты изменилась. Чтобы ты снова была моей любимой сестренкой. Я уже не помню, что я тогда говорил. Мне кажется, я говорил что-то про то, чтобы ты влюбилась и чтобы у тебя была жизнь полная приключений. Понимаешь, я тогда был пьян и что-то такое загадал. Есть такое агентство, там работает Том. Помнишь моего одноклассника Тома? Он еще ходил за тобой как хвостик и смотрел на тебя щенячьими глазами. Я недавно встретил его. Их агентство исполняет желания. Уж не знаю как. Тогда мне показалось это забавным. Я и назагадывал всего. Они сказали, что я только должен уговорить тебя поехать в отпуск и что у них есть свои люди, которые тоже посодействуют этому. Но все должно выглядеть как будто у нас отпуск вместе. Дальше, когда мы приехали, я получил инструкции уехать в Панаму. И ждать тебя там. Вот и все! Я не думал, что ты полетишь в такую погоду на самолете мне вдогонку! Я не знал их замыслов, но они меня уверяли, что все идет по плану! Они и сейчас это продолжают говорить, но я больше не буду следовать их указаниям! Это бред какой-то!

-Пит, а зачем ты забрал все мои деньги, телефон? Почему оставил меня там совсем без средств? Это хорошо, что я смогла связаться с Рэйнольдсом! А так, как бы я смогла расплатиться с отелем? – стараясь не повышать голос спрашивала София. У нее было еще много вопросов, очень много! Но нужно было двигаться по порядку, иначе ее и без того уставшая голова просто взорвется.

-О чем ты говоришь? Я не знаю ни про какие деньги! Я уехал, оставил тебе записку, что мне нужно срочно уехать и все! – удивленно сказал Пит.

-То есть деньги и документы ты из сейфа не брал? А что с фирмой? Рэйнольдс сказал, что кто-то взломал сервер и что кто-то скупает все акции!

-Конечно, я ничего не брал, ты с ума сошла??? Как ты могла подумать на меня такое! Да, я же забыл тебе сказать! Рэйнольдс приезжал сюда, и мы разговаривали. Когда Крис очнулась, она нам объяснила, зачем ты хотела вернуться и почему спешила сделать это в ураган. Она предложила свои услуги, чтобы восстановить все системы. Оказалось, что она владелица крутой фирмы. Мы проверили ее репутацию, она известна в определенных кругах и считается очень хорошим спецом в области информационных технологий. Ей и ее команде удалось за сутки все восстановить и залатать все дыры. Это было очень впечатляюще! – восхищенно произнес Питер.

София была слишком шокирована рассказом, чтобы произнесли хоть что-то. В это время в палату зашла медсестра, она встревоженно посмотрела на мониторы и произнесла:

-Вы слишком разнервничались, это очень вредно. Я прошу Вас, мистер Карпер покинуть палату. Ей нужно отдохнуть. Приходите завтра.

-Сестренка, давай выздоравливай! Отсыпайся, потом поговорим, я приду завтра! – Питер поцеловал ее в щеку и вышел за дверь.

София чувствовала слабость и головокружение, но крутившиеся в голове мысли никак не давали ей возможности погрузиться в сон. Значит Пит не имеет никакого отношения к пропаже ее документов и денег. То есть кто-то действительно хотел задержать ее на острове. Но зачем? Она вспомнила еще раз встречу со Стивеном Баттоном. Если бы тогда ей не стало плохо, она бы вряд ли согласилась на этот странный отпуск. Плохо ей стало во время прогулки со Стивеном. Могло ли это быть совпадением? Слишком много странных совпадений. Может он подсыпал ей что-то в бокал? Но зачем? Как много вопросов и все без ответа. Окончательно запутавшись во всех этих событиях, София все-таки уснула беспокойным сном.

Спустя три дня ее выписали из клиники с предписанием как минимум неделю провести в постели и исключить любые серьезные нагрузки и волнения.

Ее должен был встретить брат, но он предупредил, что опоздает. Поэтому София просто вышла на свежий воздух, слишком устав от пребывания взаперти. Улыбнувшись ясному солнечному небу, она вдохнула поглубже свежего утреннего воздуха и хотела было направиться в сторону скамейки, как неожиданно была сбита с ног и тут же подхвачена чьими-то сильными и одновременно нежными руками.

-Ты снова передвигаешься без поворотников? – сказал ей на ухо такой знакомый насмешливый и такой нежный голос. София затаила дыхание, наслаждаясь приятными ощущениями, как будто весь мир остановился, и она оказалась в самой его сердцевине, окруженная теплым сиянием чистой энергии.

-А ты все так же врезаешься в людей и хватаешь их без разрешения, - продолжая прижиматься к стройному и такому родному телу, вдыхая сладкий аромат и зарываясь носом в копну темных волос. Потом она немного отстранилась и улыбнулась сияющим зеленым глазам.

-Что ты тут делаешь? Я думала тебя забрала какая-то подруга? – спросила Софи, внутренне немного напрягшись.

-Я хотела к тебе прорваться уже давно, но меня не пускали. Пришлось ждать твоей выписки, чтобы увидеть тебя. Подруга, это просто подруга, если ты беспокоишься, - привычная усмешка появилась на ее лице, заставляя сердце Софии биться чаще.

-Я ничего такого не имела в виду! И… я так понимаю, что ты спасла мой бизнес? Как мне тебя отблагодарить? - София поняла, как двусмысленно звучит ее вопрос и невольно покраснела, опуская взгляд вниз и натыкаясь на перебинтованное левое запястье Крис.

-Ты в порядке? Очень больно? Прости меня, что потащила тебя в этот полет! – Софи было очень стыдно, что из-за ее нетерпеливости и расчетливости Крис пострадала и чуть не лишилась жизни. Она чувствовала, что должна любыми способами добиться ее прощения и расположения.

-Ну, у тебя впереди еще много способов и отблагодарить меня и вымолить прощение, - игриво произнесла Крис, тут же получив шлепок по руке.

-Ты все такая же дерзкая! – шутливо возмутилась Софи и припала к давно зовущим ее губам в мягком и нежном поцелуе, чего совершенно не ожидала Крис. Но быстро восстановив самообладание углубила поцелуй, наслаждаясь в полной мере расплывающимися по всему телу ощущениями блаженства.

-Мне прописали постельный режим, - немного смущенно, сказала Софи, неотрывно следя за реакцией Крис, когда они разорвали поцелуй. Та еще шире улыбнулась:

-Предписание врача нужно выполнять, пошли, моя машина на стоянке, - и повела ее в сторону от того места, где за ними наблюдал немного шокированный и улыбающийся Питер.

Неделю спустя.

Телефонный звонок, не переставая звонил, нарушая утреннюю тишину. На самом деле был уже полдень, но учитывая, что София и Крис легли только под утро, время для них было еще раннее. Крис открыла глаза и попыталась встать, но что-то ей мешало. Опустив взгляд, она заметила, что была плотно прижата к теплому и обнаженному телу самой прекрасной девушки на свете. Невольно улыбнувшись, Крис осторожно убрала руку Софии со своего живота и отправилась искать телефон. Номер не определился, что было довольно странно. Но Крис все же взяла трубку.

-Добрый день, мисс Тейлор. Вас беспокоят из агентства «Воплощение». Ваше желание исполнено. Вы довольны результатом? – проговорил низкий, завораживающий мужской голос.

Крис узнала Стивена Баттона, связного из «Воплощения», с которым она познакомилась несколько недель назад. Тогда она и в мыслях не могла допустить, что все это может быть реальностью. А сейчас уже ничего не имело значения.

Тогда, сидя в темном углу одного бара на побережье, она топила в спиртном свои воспоминания о неудавшихся отношениях, о предательстве и о несбывшихся надеждах. Странный мужчина с необычным предложением. Что может загадать человек, у которого все есть для счастья, кроме самого главного. Жить для кого-то и быть любимым, любить самому и делить с кем-то любовь к этому миру, к этой природе и этому солнцу. Разве тогда она могла подумать, что в ее жизни появится такой человек, который затмит и солнце и луну? Трудно было поверить, что такая независимая и такая уверенная в себе женщина, как Софи, будет нуждаться в ней, что она захочет в такой короткий срок перебраться из своего шикарного особняка в ее более скромное жилище. После того, что с ней случилось на острове, София стала относиться к деньгам и к роскоши, как к чему-то третьестепенному. Она согласилась передать часть управления компанией своему брату, которому обещал всячески помогать ее заместитель. Сама же она с энтузиазмом восприняла предложение проводить больше времени на острове. Конечно, им предстоит еще много испытаний и не так-то просто изменить всю свою жизнь. Но они обе чувствовали,что их связывает какая-то невидимая, но очень прочная нить. Что-то совершенно необъяснимое и очень сильное. И пока это притяжение ощущается, они ни за что на свете не упустят возможности создать свой, новый, только для них двоих мир, полный приключений и открытий.

-Спасибо. Все даже лучше, чем я могла себе представить! – улыбнулась Крис.

-Мы очень рады! Обращайтесь! – проговорил голос на другом конце провода.

-Один вопрос, почему Вы решили, что мне подойдет именно она? – поспешно спросила Крис.

-Хм, ну, должны же у нас быть свои секреты, - рассмеялся голос и на другом конце провода раздались короткие гудки.

Гордость и предубеждение

Джорди Риверс

– Джейн приезжает сегодня вечером!

Лиз прыгала вокруг стола, целуя то отца, то мать и без перебоя повторяя эту радостную новость.

– Она с минуты на минуту должна быть здесь!

– Ты можешь посидеть хоть немного на одном месте, Лиз? – спросил ее отец.

Мистер Мидлтон сидел за столом и читал газету. Время от времени он отрывался от чтения, чтобы поверх очков обменяться взглядами со своей средней дочерью Энн, которая расставляла в вазе цветы к приезду сестры.

– Не-мо-гу! – весело отвечала Лиз, продолжая выглядывать в окно в надежде вовремя заметить автомобиль своей сестры.

– Едет! – через минуту заверещала она, подбегая к входной двери.

Джейн уже переступала порог. Девушка поставила на пол дорожную сумку и обвела радостным взглядом своих родных.

– Я так соскучилась! – сказала она, обнимая по очереди родителей, а затем сестер.

– Тебя не было всего неделю! – с наигранным удивлением спросил отец.

– И за неделю можно соскучиться! – вступилась за старшую дочь миссис Мидлтон, отодвигая мистера Мидлтона в сторону.

Лиз прыгала около них. Энн, стоя несколько позади, взирала на сцену с понимающей улыбкой. Она знала, что пока их матушка вдоволь не наговорится с Джейн, нет никакого смысла претендовать на общение со своей сестрой.

– Его зовут Джереми Киссингер! – сказала Джейн за ужином, обращаясь больше к Энн, чем к кому-либо другому из своей семьи. – Мы познакомились с ним, вы не поверите, в библиотеке. В разделе античной истории.

– Что ты там делала? – удивилась миссис Мидлтон. – Ваша экскурсия разве включала в себя посещение библиотеки?

– Мы могли свободно гулять по всему Оксфорду, – ответила Джейн.

– Подожди! – вмешалась в разговор Лиз. – Джереми Киссингер? Как он выглядит?

– Голубые глаза, – медленно произнесла Джейн, вспоминая, – вьющиеся короткие светлые волосы, стройный, с меня ростом.

– Это же Джереми Киссингер! – изумленно воскликнула Лиз.

– Я так и сказала, – удивилась Джейн.

– Ты не поняла меня! Это тот самый Джереми Киссингер! – продолжала Лиз, готовая выскочить из-за стола от этой ошеломляющей новости.

– Какой именно тот самый? – спросила Джейн.

– Новый возлюбленный незаконнорожденной дочери герцога! Герцога Эдинбургского! – уточнила Лиз. – Говорят, у них роман!

Джейн опустила глаза. По всему, мысль о том, что у «того самого» Джереми может быть роман с кем-то, ее не радовала.

– Они просто хорошие друзья, – произнесла Энн, накрывая ладонью руку сестры.

Она обращалась к Лиз.

– С чего тогда они везде вместе? – не соглашалась та.

– Когда у тебя появятся друзья, ты поймешь с чего.

– Зачем мне друзья, когда у меня есть две старших сестры? – спросила Лиз, пожав плечами с искренним удивлением на лице.

– Как такое может быть? – спросила Джейн, повернувшись к Энн, когда они вечером готовились ко сну. – Я разговаривала с ним не больше получаса, но постоянно думаю о нем.

Энн ласково посмотрела на сестру.

– Он именно такой, каким должен быть молодой человек, умный, добрый, веселый. Столько свободы в поведении и вместе с тем как чувствуется хорошее воспитание! – продолжала Джейн.

– Он учится в Оксфорде? – спросила Энн.

– Нет, он приезжал навестить друзей. Неужели я его никогда больше не увижу?

– Конечно, увидишь! – сказала Энн и в ее зеленых глазах зажглись веселые искорки. – Обязательно увидишь!

Джейн опустила голову и тихо улыбнулась. Длинные пряди светлых шелковистых волос закрыли ее лицо.

– Давай ложиться. Лиз просила нас помочь ей с приготовлениями завтра, – смиренно произнесла она, наконец.

– Отец уже подсчитывает убытки, – рассмеялась Энн.

– Опять? – спросила Джейн встревожено.

– Нет, милая, не эти убытки, – успокоила ее Энн. – От предстоящего праздника.

– Дела в отеле все по-прежнему?

– Без улучшений.

* * *

Доминик де Бург и ее лучший друг Джереми Киссингер стояли на пороге дома Мидлтонов. В паре десятков метров от них в глубине улицы притаился черный автомобиль с тонированными стеклами. Туман под вечер улегся меж холмов, принеся с собою холод наступающей осени. Джереми резко вздернул по юношески гладкий подбородок, придавая себе уверенности. Он волновался, а неприветливый холод заставлял его еще больше дрожать, и он боролся с этой дрожью как мог. Со стороны дома раздавались звуки играющей музыки. По всему можно было предположить, что внутри в самом разгаре была вечеринка.

Доминик стояла рядом с другом, сложив длинные изящные руки за спиной. Несмотря на погоду, одета она была в легкую белую блузку и серые узкие брюки, с убийственно ровными стрелками. Женщина смотрела поверх головы друга в сторону близлежащих холмов, покрытых праздничными огнями. Взгляд ее был холоден. Совершенно. Но когда он касался Джереми, то теплел, и отблески нежной заботы начинали искриться в ее умных синих глазах. Случалось подобное довольно редко, так как большую часть времени высокая темноволосая женщина была погружена в свои мысли.

Наконец, дверь перед ними распахнулась, и оглушающие звуки буквально обрушились на них вместе с этим. На пороге, не прекращая двигаться в такт музыке, появилась совсем молоденькая девушка. Это была Лиз Мидлтон.

– Проходите! – бросила она и хотела, было развернуться, чтобы уйти, но ее остановил возглас Джереми.

– Подождите! – сказал он. А затем, убедившись, что девушка его слушает, спросил: – Джейн Мидлтон находится сейчас здесь?

Джереми открыто и несколько смущено улыбался. Лиз изумленно раскрыла рот и уставилась на него. Теперь она узнала в скромном молодом человеке на пороге своего дома «того самого» Джереми Киссингера. Доминик досадливо отвернулась. Лиз же схватила Джереми за руку, увлекая внутрь. Поначалу она намеревалась схватить за руку и Доминик, но, наткнувшись на холодный предупреждающий взгляд, а так же не найдя, за что ухватиться, потому что руки Доминик по-прежнему были сцеплены за спиной, она решила ограничиться юношей.

Джереми несколько беспомощно посмотрел на подругу, исчезая в темном коридоре. Доминик двинулась за ним. Музыка становилась все громче, если такое было возможно. Доминик прикрыла глаза, понимая, что с этим ей придется мириться ближайшие пару часов, как минимум.

Гостиная, где происходило веселье, встретила их ярким искусственным светом, неприятно бьющим по глазам после тусклого коридора. Доминик шла сквозь веселящуюся толпу, которая обволакивала ее, но не касалась, будто знала, что прикосновение таит в себе опасность, подобную той, которую представляет собой любой объект для мыльного пузыря. Такой же эфемерной и нестойкой была толпа танцующих, а скорее дергающихся под музыку людей, по сравнению с холодной невозмутимой Доминик, следующей за своим другом. Его в отличие от нее, толпа облипала, толкала, буквально терзала, не желая выпускать из своей пасти. К его чести молодой человек не был раздражительным и спокойно переносил тяготы продвижения на своем пути.

Наконец, они оказались в просторной комнате, где оба едва заметно перевели дух. Музыка здесь была тише. Лиз окликнул кто-то из друзей, и она с извиняющимся выражением лица, махнула рукой в неопределенную сторону и исчезла. Джереми растеряно оглянулся. Доминик же направилась вглубь комнаты. Там была лестница.

На втором этаже можно было уже разговаривать друг с другом без обращения к крику. Но друзьям этого не требовалось. Доминик уверенно шла по коридору. Джереми следовал за ней. Он чувствовал, что все больше волнуется. Его первостепенной задачей являлось сейчас унять внутреннюю дрожь. Остальные вопросы могла решить его подруга. Он и сам не заметил, как оказался перед дверью, за которой раздавались негромкие девичьи голоса. А в следующую секунду Доминик уже открывала эту дверь и переступала порог. Джереми поравнялся с нею, пытаясь найти взглядом ту, ради которой он затеял все это.

Джейн Мидлтон сидела у окна на невысокой софе с книгой в руках. Она подняла глаза на двоих, появившихся на пороге.

– Добрый вечер, Джейн! – трепетно произнес Джереми. – Мы… Я… – от волнения молодой человек не мог найти слова. Он не спускал с нее сияющих глаз и счастливо улыбался.

– Прошу прощения за внезапное вторжение, – раздался спокойный голос Доминик, и она сделала пару шагов навстречу хозяйке. Ее синие глаза холодно изучали нежное красивое лицо девушки.

Джейн поднялась, изумленно взирая на гостей.

– Джереми? – произнесла она, скорее испуганно, чем обрадовано.

– Я искал тебя, – несколько опешив, сказал Джереми.

Он нерешительно остановился позади Доминик, широко распахнув свои ясные голубые глаза.

– Мы не вовремя? Мы совсем не хотели вам помешать! – поспешил объясниться он.

– Вы не помешали, – только и смогла вымолвить Джейн.

Она обернулась, находя взглядом свою сестру. Та подошла к ней, сложив руки перед собой.

– Моя сестра, Энн, – сказала Джейн, обращаясь к Джереми.

Тот радостно улыбнулся и поспешил пожать ей руку.

– Разрешите представить вам мою подругу Доминик де Бург, – в свою очередь произнес он.

Доминик приблизилась к ним, едва удостоив обеих девушек кивком.

Энн смотрела на нее со смешанным противоречивым чувством. Красота Доминик определенно вызывала восхищение. Лепные черты лица, манера держать себя, даже то, как она поворачивала голову. Буквально все в ней обращало на себя внимание, заставляя окружающих, затаив дыхание следить за каждым ее редким движением. Но в тоже время явно ощутимая надменность, гордый взгляд, молчание, казавшееся высокомерным, прекрасно давали человеку понять, что одним только присутствием его удостоили большой, и вполне возможно не заслуженной чести.

Из вчерашнего краткого экскурса Лиз в светские хроники, Энн понимала, кто стоит перед нею. И все же это не оправдывало в ее глазах поведение Доминик. В двадцать первом веке все были равны друг перед другом.

– Очень приятно, – радушно улыбнулась Джейн.

Она, скорее всего, совершенно забыла сейчас о словах Лиз. Присутствие Джереми в ее доме было куда более красноречивым, чем все заголовки желтой прессы.

* * *

– Показать вам дом? – спросила Джейн.

– Обязательно! – с энтузиазмом согласился Джереми. – А потом мы могли бы потанцевать внизу вместе со всеми! Ты составишь мне пару?

– С удовольствием, – тихо ответила Джейн.

Она до сих пор не пришла в себя от испытанного изумления. В этот момент только Энн заметила, как пристально смотрит на Джейн Доминик.

Как инквизитор на подозреваемого в ереси. Энн инстинктивно повела плечами, прогоняя побежавшие по спине мурашки.

Джереми подал руку Джейн, и она взяла его под локоть. Энн ничего не оставалось, как составить пару Доминик. Они не спеша, отправились на экскурсию по дому. Надеяться на компанию Джейн или Джереми не приходилось, так как они полностью были поглощены друг другом.

Энн почувствовала себя неуютно. В своем собственном доме. Доминик молча шла рядом с ней. Руки ее как обычно были сцеплены за спиной. Но Энн показалось, что Доминик специально сделала это, дабы у Энн не возникло желания последовать примеру Джейн.

– Наш отец купил этот дом, когда они с матерью только поженились, – сказала Энн, не глядя на Доминик.

Спина Джейн в двух шагах от нее казалась ей куда более достойной внимания. Соответственно, она не увидела, как Доминик кивнула в ответ.

– Можно сказать, здесь были только стены, – продолжала Энн, все же решив, во что бы то ни стало соблюсти роль гостеприимной хозяйки. – Джейн родилась, когда на втором этаже полным ходом шла стройка. И только к рождению Лиз дом принял свой современный вид.

Доминик молчала. Энн призывала на помощь всю свою толерантность.

Наконец, они оказались около лестницы, ведущей на первый этаж.

Джереми сделал шаг на первую ступеньку, обернулся, предложил руку Джейн и поднял глаза на подругу.

– Я так рад, – сказал он ей, – и так благодарен тебе!

Энн с изумлением увидела, как бесстрастное лицо Доминик смягчилось, и жесткий взгляд синих глаз потеплел.

«Опция дружеского восприятия все же присутствует». Подумала про себя Энн.

В гостиной Джереми и Джейн присоединились к танцующим. Энн же недоумевала, что ей делать с Доминик. Высокопоставленная гостья оказалась на ее попечении, чему, по всей видимости, была совсем не рада.

– Я могу предложить Вам чаю? Или может быть воды? – спросила Энн, мысленно укоряя себя за это «Вы».

– Нет, спасибо, – отказалась Доминик, едва взглянув на Энн.

Средняя из сестер Мидлтон успокаивала себя. Но сделать это было не просто. Мало того, что она эмоционально чувствовала себя рядом с Доминик не в своей тарелке. К этому прибавлялся еще физический дискомфорт. Гостья была значительно выше ее, и Энн постоянно приходилось задирать свою светловолосую голову при обращении к ней. К тому же Доминик казалась такой самодостаточной, что Энн вообще не была уверена в том, что той необходимо человеческое общение.

Джереми со смехом кружил Джейн вокруг себя. А потом ловил ее в свои объятья. Трепетно. Энн не могла сдержать счастливой улыбки, глядя на них. Она украдкой подняла голову на Доминик, в надежде увидеть у той на лице какое-либо выражение положительных эмоций, но наткнулась на совершенно холодный, подозрительный взгляд, направленный в сторону Джереми и Джейн. Больше даже на Джейн.

Обжигающая мысль хлестко ударила Энн по сердцу: Доминик не одобряет отношений своего друга. Она, видимо, считает Джейн недостойной такого образованного и родовитого молодого человека как Джереми. Энн чувствовала, как возмущение, смешанное с горькой обидой, разгоралось в груди. Она ведь даже не знает Джейн, чтобы судить и делать такие выводы.

Добрее души, чем Джейн не найти во всем Сассексе. Энн с досадой отвернулась.

В зале зазвучала медленная музыка, и к девушкам подошел Уильям, хороший друг их семьи. Он поздоровался с Энн и пригласил Доминик на танец. Та посмотрела на него так удивленно, что Энн едва сдержалась от смеха.

– Я потанцую с тобой, Вилли! – сказала Энн, беря его за руку и уводя вглубь зала.

– А она? – спросил Уильям, оборачиваясь на каменное изваяние, которое сейчас представляла собой неподвижно замершая Доминик.

– Разве ты хочешь танцевать со статуей? – в свою очередь спросила его Энн, не заботясь о том, что ее слова могут быть услышаны гостьей.

Они влились в толпу, и Энн не видела, как Доминик проводила ее долгим, внимательным взглядом.

После танцев Энн отправилась на кухню. Ее мучила жажда. К тому же недавно она видела, как в том направлении исчезли Джейн с Джереми. И она хотела найти их. До заветного холодильника с бутылочками минеральной воды оставалось несколько шагов, когда Энн услышала ставший уже знакомым голос Джереми и до сих пор чужой низкий голос Доминик, заставивший ее тут же ощущать себя неловко. Она невольно застыла в темном коридоре, прислушиваясь.

– Мне так нравится здесь! – это был Джереми. – Здесь так хорошо! – продолжал он восторженно. – Я давно уже так не веселился! И Джейн! Она еще милее, чем я ее помнил!

– Не могу с тобой не согласиться, мой друг! – раздался в ответ невозмутимый голос Доминик.

– А почему ты не веселишься? Мне кажется, Энн не отказала бы тебе в танце!

– Я не в настроении сегодня сходить с ума из-за малолетней девицы, – прозвучал ответ Доминик.

– Малолетней? – беззвучно повторила Энн, раскрыв рот.

Она никогда не думала, что в двадцать четыре года такой комплимент может звучать столь оскорбительно.

– Она очень хороша собой, – заметил Джереми.

– Ничего особенного, – ответила Доминик.

Энн не могла больше выслушивать это. Со словами извинения, она ворвалась на кухню, буквально на ощупь нашла холодильник, все же открыла глаза и часто заморгала, привыкая к яркому свету. Достала оттуда воду. Развернулась, сжимая в руках холодную пластиковую бутылку. Как ей хотелось заехать этой бутылочкой по красивому, невозмутимому лицу Доминик.

– Джереми, ты не видел мою сестру? – спросила она, все же решив не шокировать друга Джейн подобным поведением.

– Она должно быть в саду. Я провожу тебя! – вежливо предложил Джереми, и Энн не стала отказываться, желая насладиться безукоризненным поведением хотя бы одного из своих гостей.

Когда они втроем вернулись в гостиную, по-прежнему наполненную танцующими людьми, Энн предпочла удалиться от стоящей у окна в своей обыкновенной неподвижной позе Доминик в противоположный конец комнаты. Какого же было ее удивление, когда с первыми звуками очередной медленной композиции она услышала позади себя ее голос, размеренный, низкий, бесстрастный.

– Разрешите пригласить вас!

Энн развернулась. Несколько резче, чем ей бы хотелось. Подняла на Доминик глаза и замерла. Та спокойно смотрела на девушку. Теперь в ее взгляде, завораживающем своей глубиной, не было привычной надменности. Лишь уважение и ожидание. Энн больше не ощущала той неловкости, что раньше в присутствии Доминик де Бург. Наоборот, сейчас она чувствовала себя центром ее внимания, и это было неожиданно…приятно. Взгляд Доминик согревал. Энн позабыла все те колкие слова, которые было вспыхнули в ее сознании.

Доминик с едва заметной улыбкой на губах предложила ей руку. Энн с ужасом опустила глаза на ее раскрытую ладонь. Никогда еще она не чувствовала себя такой безвольной. Больше всего на свете сейчас ей хотелось вложить свою руку в ладонь Доминик и пойти за ней хоть на край света.

– Стоп стоп стоп! – Энн замотала головой. – Никак не могу принять Ваше предложение! – произнесла Энн, сама не веря тому, что говорит это.

– Отчего же? – отреагировала Доминик, убирая руку.

– Общение с малолетними чревато уголовной ответственностью! – выпалила Энн и бросилась сквозь танцующие пары прочь из гостиной.

Вернувшись в дом через несколько минут, Энн с невозмутимым лицом прошла к стоящему на подиуме роялю. Она поняла, что больше всего ее раздражал тот факт, что ее самочувствие сегодняшним вечером по неведомой ей причине зависело от чужого, совершенно незнакомого человека. Все ее мысли вертелись вокруг Доминик, и та одним своим присутствием влияла на ее поведение. Энн подумала, чтобы она стала делать, если бы женщины не было на празднике. Она стала бы петь. Конечно.

И она поднялась на подиум, подошла к микрофону и объявила гостям, что следующим номером программы является песня в исполнении хозяев вечеринки. Потом она села за современный цифровой рояль, зовя взглядом Джейн и Лиз присоединиться к ней.

Сестер не надо было приглашать дважды. Лиз оказалась рядом с Энн раньше Джейн, потому что не стеснялась расталкивать собравшихся друзей, прокладывая себе дорогу. Джейн же пришлось идти практически из самого дальнего конца комнаты. А делала она это, так же как и все остальное в своей жизни – прежде всего с уважением к окружающим.

Когда они обе стояли рядом с микрофоном, Энн начала играть. Это была веселая песня Эмили Отм «Выйди за меня» о женах английского короля Генриха VIII, окончивших свою жизнь на плахе. Энн добавила к основному звучанию рояля клавесин для большей схожести с оригиналом. Сестры часто пели эту песню втроем, поэтому она звучала сейчас легко и задорно в их исполнении. Джейн была несколько удивлена выбором Энн, но не стала возражать. Она просто пела в этот раз тише, чем обычно. Лиз же полностью отдавалась драйву.

– "Выйди за меня", сказал он. Боже, он гадок, но мы так богаты, – начала Лиз второй куплет, – чтобы, бегая по садам, наслаждаться мужчинами, женщинами и цветами.

– Но, о, сколько прекрасных вещей я буду носить. Какие красивые платья и причёски! – звучал припев.

Энн пела вместе с сестрами, пусть и без микрофона. При этом она еще и со всей страстностью человека, желающего забыться в веселье, играла на рояле. Сначала сидя, а потом и вовсе, увлеченная нарастающим ритмом песни, вскочив на ноги.

Когда они закончили, гостиная гудела от восторженных криков и аплодисментов.

Энн присоединилась к сестрам, они с довольными улыбками поклонились публике и стали сходить с подиума, чтобы вернуться к танцам. Переводя дух, Энн окинула собравшихся победным взглядом и увидела Доминик у противоположной стены. Ее синие глаза смотрели прямо на Энн. Поняв, что ее застигли с поличным, Доминик не сразу отвернулась. Энн же тряхнула светлыми волосами, выхватила за руку из толпы Уильяма и с головой окунулась в танцы.

– Я обязательно должен познакомить тебя со своей семьей! – говорил Джереми, стоя на пороге дома Мидлтонов ранним утром. Он держал ладонь Джейн в своих руках, прощаясь с ней. – Будьте с Энн моими гостями!

Они уезжали. Доминик скользила взглядом по дымчато-зеленым холмам, погруженным в туман.

– Я приеду за вами на следующей неделе! В Лондоне начинается кинофестиваль независимого кино, и мы могли бы съездить туда все вместе! От нашего дома в Сюррее до Лондона не больше часа езды. Доминик составит нам компанию.

Доминик повернулась к другу при этих словах и остановила на нем свой удивленный взгляд. Ее надменные брови исчезли под длинной темной челкой. Джереми посмотрел на нее с просьбой в глазах. Доминик пожала плечами:

– Как тебе будет угодно, – ответила она другу, потом добавила, обращаясь уже к стоявшим на пороге Джейн и Энн, – До скорой встречи, – и направилась к стоящему рядом с домом черному автомобилю.

Джереми сжал ладонь Джейн на прощание и ушел вслед за Доминик.

Энн проводила высокую фигуру де Бург долгим взглядом, удивившись тому факту, что оба их гостя открыли задние дверцы автомобиля. Черный седан незамедлительно тронулся, как только они оказались внутри. Неужели кто-то ждал их всю ночь?

* * *

– Сегодня к ужину у нас гости, – предупредил мистер Мидлтон, вошедших в дом дочерей.

– Из-за этого у тебя такой довольный вид? – спросила Лиз, забегая на кухню. Она схватила яблоко из корзины с фруктами.

– Папа, появилась надежда? – спросила Энн, подходя к отцу и целуя его в лоб.

Мистер Мидлтон сидел за обеденным столом. Перед ним лежала раскрытая книга.

– Надежда всегда есть, – ответил он дочери.

– Как бы было хорошо, если бы эта женщина стала партнером вашего отца! – миссис Мидлтон семенила по кухне от стола к плите с кастрюлей в руках.

– Папа, ты нашел инвестора? – осторожно спросила Джейн, появившись из гостиной. Она сняла с головы прогулочный платок, и длинные светлые волосы упали ей на плечи.

Надеждой семьи Мидлтонов на спасение семейного бизнеса оказалась очаровательная женщина средних лет с выразительными карими глазами, решительно очерченными губами и огромной копной каштановых кудрей, забранных наверх. Ее звали Мелисса Милн. За ужином в доме Мидлтонов она вела себя совершенно свободно, общаясь со всеми, смеясь над шутками Лиз, соглашаясь с матерью семейства в вопросах роста цен на электричество, обсуждая с Энн последние события на Ближнем Востоке и покоряя Джейн своими познаниями в области истории древнего мира. Мистер Мидлтон взирал на нее с некоторой осторожностью, будто боялся поверить своему счастью. Женщины же были сражены ее обаянием и открытостью.

Разговор зашел об августейшем семействе, и Лиз не удержалась от хвастовства.

– Несколько дней назад у нас в гостях была сама Доминик де Бург, – значительно произнесла она и выжидающе посмотрела на Мелиссу, ожидая ее реакции, должной, по мнению Лиз, быть определенно восторженной.

Но Мелисса вдруг стала серьезной. Улыбка исчезла с ее миловидного лица, заостряя и так тонкие черты. Она выпрямилась, опустила вилку на тарелку и сказала:

– Это очень опасный человек, Лиз! Я бы никому не посоветовала с ней связываться.

– Вы знакомы? – спросила Энн, чувствуя, что вопрос «опасности» Доминик де Бург волнует ее больше, чем следует.

– Ближе, чем мне бы хотелось, – ответила Мелисса, остановив на Энн свой взгляд, в котором смешалась теплота и горечь.

Энн опустила голову.

– Мы знаем друг друга с детства. Мой отец работал на семью де Бургов. Но когда он умер, то Доминик приложила все усилия, чтобы отнять у меня оставленный мне отцом в наследство бизнес на том основании, что дело принадлежит ее семье.

За столом повисло молчание.

– Адвокаты и судебные разбирательства дорого мне обошлись, но я отвоевала свое право на то, что принадлежало мне, а не ей.

Мелисса напряженно улыбнулась и продолжила другим тоном:

– Давайте не будем о грустном. К счастью, все сложилось самым благоприятным образом.

* * *

Джейн и Энн стояли около серебристого кабриолета, ожидая, пока Джереми уложит их дорожные сумки в багажник. За рулем была Доминик. Она приветствовала сестер едва уловимым прикосновением к белоснежному козырьку кепки в морском стиле, в которую были собраны ее волосы. Кепка набухла от их тяжести. Ветер ласково тревожил короткие нежные волоски на ее затылке. На глазах Доминик красовались солнцезащитные очки. Энн старалась не смотреть на нее. Ей совершенно не хотелось портить себе прекрасное настроение мыслями о бессердечности этой женщины. Этой не в меру надменной и не в меру красивой женщины.

Джереми предложил Энн переднее сиденье рядом с водителем. Энн не стала отказываться. Ради Джейн она готова была выдержать столь близкое общество Доминик в течение полутора часов, которые занимала дорога до Гилфорда, где обосновалось семейство Киссингеров.

Когда они отъехали от дома, Энн заметила в боковое зеркало, как за ними тронулся черный седан. Она узнала в нем тот автомобиль, на котором Джереми и Доминик приезжали в прошлый раз. Скорее всего, это был телохранитель Доминик.

– Опасаетесь мести? – не удержалась Энн от колкого вопроса.

Доминик повернулась к ней. Очки мешали Энн видеть выражение ее глаз, но девушка и без того могла представить их холодный блеск.

– Чьей? – спросила Доминик.

– Обиженных Вами!

– Вы даже знаете их имена?

– Мелисса Милн, например!

Энн не знала, зачем она завела этот разговор. Ей совсем не хотелось выступать в роли обвинителя. Но что-либо менять было уже поздно.

– Мелисса Милн, – повторила Доминик, глядя на дорогу.

Тон ее голоса заставил Энн похолодеть. Она видела, как сжались челюсти Доминик, приковывая взгляд к отточенной линии подбородка.

* * *

Доминик очнулась от звуков чьего-то ласкового голоса. Она поняла, что заснула в библиотеке дома Киссингеров. Часы говорили, что шел второй час ночи. Доминик прислушалась и решила, что голос принадлежал Энн. Она осторожно поднялась и выглянула из-за стеллажа с книгами, скрывавшего ее присутствие. Так и есть. Энн сидела в рабочей зоне библиотеки c ноутбуком на коленях в кресле в три четверти оборота, почти спиной к Доминик. Справа над плечом Энн горела лампочка для чтения, освещавшая больше девушку, чем экран. Доминик вспомнила, как Энн спрашивала сегодня Джереми, есть ли в доме wi-fi и можно ли ей будет воспользоваться библиотекой ночью. Тогда женщина не отнеслась серьезно к этим словам и подумала, что Энн шутит. Сейчас же Доминик с удивлением взирала на девушку, уютно подобравшую под себя ноги и с кем-то разговаривающую, видимо, по скайпу.

Энн смеялась, стараясь, чтобы смех ее звучал как можно тише, дабы не потревожить никого в доме. В открытом ноутбуке виднелось личико маленького ребенка не старше трех лет. Он тоже смеялся, закрывал лицо ладошками, потом отбрасывал ладони в стороны и опять заливался веселым счастливым смехом. Доминик заметила, что Энн делала то же самое, только движения ее были более мягкими.

Потом на экране появилась девочка лет четырнадцати вместе с молодой женщиной. Доминик понимала, что этот разговор не предназначен для посторонних, и все же не могла сдвинуться с места. С одной стороны, ей не хотелось отвлекать или пугать Энн, с другой стороны, она не могла пройти к дверям незамеченной. И к тому же ей было интересно, о чем и с кем Энн может разговаривать в два часа ночи.

– Оставляю на тебя детей, а я пока пойду приготовлю завтрак, – сказала женщина в ноутбуке и исчезла из поля зрения.

– Привет, малыш! – ласково произнесла Энн, обращаясь к старшей девочке. – Что случилось?

– У меня послезавтра доклад по истории, а я не хочу его делать, и папа ругается, – выпалила девочка, надув губы.

Потом она обратила на Энн взгляд полный слез. Даже Доминик, находясь в паре метров от ноутбука, смогла почувствовать все негодование ребенка, которое та не знала, как выразить.

– Ммм, – с понимаем протянула Энн.

– Это плоды твоего воспитания, вот теперь и разбирайся! – раздался с заднего фона женский голос.

Доминик решила, что это была та женщина, которая ушла готовить завтрак.

– Какая тема? – спросила Энн.

– Столетняя война!

– Скучно?

– Никому не интересны эти этапы и сражения!

– Тебе не интересно, малыш!

– Да, мне не интересно! – призналась девочка, еще больше насупившись.

– Как ты думаешь, сингапурские учителя что-нибудь смыслят в английской истории? – спросила Энн.

– Не знаю, скорее всего да.

– Тогда они будут приятно удивлены.

– Я не буду делать этот доклад! – возмутился ребенок по большей части тем, что не получил поддержку, на которую так рассчитывал.

– Этот не будешь, – согласилась Энн. – Мы сделаем с тобой другой доклад. Перепишем историю. Придумаем собственную версию, которая бы тебя увлекла, что скажешь?

Девочка внимательно посмотрела на Энн, и в глазах ее появилось понимание.

– Совсем-совсем другую?

– Совершенно другую, – подтвердила Энн. – Только ты должна быть готова получить не самую лучшую оценку, если все же найдется кто-то разбирающийся в Столетней войне.

– Я готова! – с энтузиазмом воскликнула девочка, энергично убрав с лица каштановые пряди волос и еще ближе придвинувшись к экрану.

– Прекрасно! – обрадовалась Энн.

Доминик казалось, что сама Энн была в не меньшем восторге от своей затеи.

– А про что будет история? – неуверенно спросила девочка.

– А про что тебе было бы интересно писать? – в свою очередь спросила ее Энн.

– Я не знаю.

– Давай ты утром прочитаешь, какие события там происходили, поймешь, что для тебя выглядит скучным, а что могло бы быть занимательным, а потом на основе самых остросюжетных моментов напишешь свою версию, – предложила Энн.

– Например? – спросил ребенок.

– Например, что Жанне д’Арк удалось спастись, только об этом официальные источники умалчивают. Или, что Эдуард III был на самом деле влюблен в супругу Филиппа IV, и война началась по этой причине.

– Да! – девочка засмеялась. – Так уже намного лучше!

Энн улыбнулась. Доминик же раскрыла рот, не зная, возмущаться ей таким отношением Мидлтон к истории или не обращать внимание.

К экрану с той стороны вернулась молодая женщина.

– Ну что, тетя Энн убедила тебя в необходимости писать этот доклад? – с надеждой в голосе спросила она своего ребенка.

– Еще бы! – ответила девочка, чмокнула воздух перед вебкамерой, посылая Энн воздушный поцелуй, и убежала.

– Как ты это делаешь? – спросила женщина.

– Ответ тебя не порадует, так что давай оставим мои методы в тайне, – ответила Энн.

– Люблю тебя, – рассмеялась женщина, – у меня мясо подгорает, я убегаю.

– Беги, и дай мне младшего!

К ноутбуку вернулся первый ребенок. Доминик услышала, что Энн включила новую песню Брендона Флауэрса. Ребенок залез на стоящий рядом диван и стал прыгать. На экране виднелись только его ножки в носочках. Потом он спрыгнул с дивана, подлетел к экрану и выпалил несколько слов, которые невозможно было разобрать. И тут произошло самое неожиданное. Энн ответила ему. На китайском. Доминик прекрасно знала этот язык, так же как и остальные шесть, которыми она владела.

На лице Доминик появилась мягкая улыбка. В ее детстве тот, в ком она нуждалась, был всегда далеко. Энн же была рядом с теми, кого любила.

* * *

Завтракали Киссингеры, как впрочем, обедали и ужинали, в просторной гостиной на первом этаже их огромного дома в старинном стиле. Тяжелые золотисто-коричневые портьеры на окнах были раздвинуты, впуская в комнату лучи солнечного света. Джейн старалась не смотреть по сторонам. Все предметы интерьера выглядели так, будто только что были доставлены из мастерской какого-нибудь известного мебельщика девятнадцатого века. Джейн предпочитала не думать, о чем это говорит. Энн же смотреть по сторонам просто не могла. Глаза ее закрывались, хоть она и пыталась всеми силами выглядеть бодро. Доминик сидела за столом напротив нее и хмурилась. Энн не сомневалась, что является причиной ее недовольства. Скорее всего, в высшем обществе было принято всегда высыпаться. Джейн сидела рядом с Энн. Когда она поднимала голову, то встречала достаточно приветливую и искреннюю улыбку Астрид, сестры Джереми, расположившейся по правую руку от своего брата.

Астрид была некрасива, но уверенна в себе. К тому же модная прическа и одежда делали свое дело. Джейн еще со вчерашнего дня восхищалась этой женщиной в ответ на доброжелательное отношение к себе. Энн же не доверяла некрасивым людям. Она ощущала себя в гостях у Киссингеров как в тылу врага и не доверяла никому, кроме самого Джереми. Его поведение всегда было безупречным и давало возможность любому почувствовать себя самым желанным гостем.

– Предлагаю выехать завтра ранним утром, чтобы успеть на первые сеансы, – заговорил Джереми.

Он опустил руку на стол и совершенно случайно коснулся руки Джейн. Радостно улыбнувшись, он накрыл ее ладонь своей и ободряюще сжал. Джейн ответила ему благодарным взглядом. Энн не заметила этих маневров, но ей бросилось в глаза то, с каким недоверием Доминик посмотрела на ее сестру. Астрид же казалась полностью умиротворенной и довольной происходящим. Если бы не Джереми, определенно, часть завтрака со стола уже давно бы перекочевала Доминик на белоснежную рубашку.

Рубашки Доминик были отдельной темой. Еще в их первый визит к Мидлтонам, Энн заметила, что они сшиты из тончайшей, очень изысканной и должно быть сверх дорогой ткани. Один только взгляд на рубашку Доминик выдавал в ней особу с очень большими требованиями. И вот сейчас Энн с удовольствием бы опрокинула свою тарелку овсяной каши, которую она не выносила с детства, Доминик на грудь. Интересно, заставило бы это де Бург изменить надменное выражение своего лица?

– Энн, – вдруг обратилась к ней Доминик.

Энн даже проснулась.

– Да? – отозвалась она, поднимая свои зеленые глаза на де Бург.

– Я должна извиниться перед тобой.

«Вот чем чреват недосып» – пронеслось у Энн в голове. «У меня слуховые галлюцинации».

Энн с удовольствием бы спросила у Джейн, правда ли Доминик разговаривает с ней, если бы могла оторвать от той взгляд. Но именно последнее представлялось любому человеку, на которого смотрела Доминик, особенно невыполнимым. Холодный взгляд ее синих глаз приковывал к себе. И уже не казался таким ледяным.

«Так должно быть мотыльки летят на огонь», – опять подумала Энн, понимая, что если Доминик сейчас встанет из-за стола, возьмет ее за руку и поведет в неизвестном направлении, то Энн не скажет ни слова протеста.

– Вчера ночью в библиотеке я стала свидетельницей твоего разговора с друзьями по скайпу. Я прошу прощения.

Она не употребила слов «невольно» или «случайно», потому что это было не так. Энн изумленно распахнула глаза и невольно приоткрыла рот, не зная, что ее больше удивляет. Тот факт, что де Бург подслушивала, или тот факт, что она признается в этом и приносит свои извинения. Доминик приносит свои извинения.

Энн кивнула:

– Хорошо, – тихо ответила она и опустила голову, все еще испытывая сильнейшее эмоциональное потрясение.

– Как интересно! – оживилась Астрид. – Должно быть, твои друзья далеко, если могут поговорить с тобой только ночью?

– Они работают в Сингапуре, – Энн медленно повернулась к Астрид. – У нас восемь часов разницы.

– Ты, должно быть, не выспалась? – с пониманием заметил Джереми.

– Это так, – согласилась Энн, устало улыбаясь.

Ему она могла спокойно улыбаться. Джереми – безопасная территория.

* * *

– Мелисса? – удивленно воскликнула Энн, завидев на ресепшне знакомый ворох каштановых кудрей. – Могу я тебе чем-нибудь помочь?

Они с Джейн вернулись из поездки в Гилфорд. И Энн заглянула к отцу в отель, желая узнать, как у него дела. Но мистера Мидлтона не было на месте.

Туристический бизнес, в принципе, развивался в Чичестере огромными темпами. Отель семьи Мидлтонов мог похвастаться прекрасным расположением и довольно интенсивным потоком клиентов. Раньше в отеле останавливалось особенно много туристов, но последнее время большей части номерного фонда требовался капитальный ремонт, а денег на него у Мидлтонов не было. И над семейным бизнесом нависла угроза банкротства.

Энн никак не ожидала встретить в отеле мисс Милн. Хотя если подумать, то ее появление здесь было вполне ожидаемым.

– Привет, средняя из сестер Мидлтон! – в игривом тоне поздоровалась с девушкой Мелисса.

У нее явно было хорошее настроение. Карие глаза блестели, завораживающая улыбка красовалась на губах. Энн поймала себя на мысли, что любуется губами Мелиссы больше, чем следовало.

– Конечно, можешь! – продолжала Мелисса. – Мне просто необходима экскурсия по отелю. Надеюсь, ты будешь так добра и покажешь мне его с самой лучшей стороны! Я уже была здесь с твоим отцом и решила зайти еще раз.

– О да! – рассмеялась Энн. – Не волнуйся, все его главные достоинства предстанут пред тобой.

– Не сомневаюсь, – сказала Мелисса. – Его главное достоинство уже передо мной.

И она посмотрела на Энн так, что у той мурашки побежали по спине. Приятные такие мурашки.

Энн, глядя в сторону, повела бровями, думая, чтобы все это значило.

– Это сьют для молодоженов, – сказала Энн, заходя в прекрасно обставленный номер.

Портьеры из светлой шелковистой ткани традиционной английской расцветки в цветочек, точно такой же, как и покрывала, выделяли яркие пятна окон. В комнате было светло и уютно так, как бывает в исконно английских домах. Энн по праву гордилась этим номером. Мелисса, прошла вглубь, оценивающе осматриваясь по сторонам. Причем, когда взгляд ее останавливался на Энн, то не терял этого оценивающего оттенка.

– Свадебный сьют? – задумчиво повторила Мелисса, проведя ладонью по гладкому атласному покрывалу.

В огромном номере Энн не хватало воздуха. Она отошла к камину. Энн сама не понимала, что с ней творится. Либо Мелисса обладала определенным видом магии и приворожила ее, либо Энн просто ни с того ни с сего потеряла голову от женщины, которую видела второй раз в жизни. Оба варианта ее…устраивали.

Потом Мелисса приблизилась к окну и легко оперлась руками на подоконник. Она любовалась открывающимся взору парком с фонтанами. Энн вздохнула свободнее и тоже подошла к окну.

– Этот отель настоящее сокровище! – произнесла Мелисса, поворачиваясь к девушке.

В ее требующем взгляде Энн читала совсем другое. Не об отеле сейчас думала Мелисса. Ох, не об отеле.

«Неужели я поддаюсь гипнозу?» – подумала Энн, четко осознавая, что последнее время очень непривычно реагирует на женщин. «Или может их обеих обучали особому искусству смотреть на людей? Это вполне логично, они же вместе росли».

Мелисса молчала, продолжая раздевать Энн взглядом. Ее карие глаза потемнели.

Энн тоже молчала, позволяя Мелиссе делать это.

– Ты, должно быть, на многое готова пойти ради спасения семейного бизнеса? – произнесла, наконец, Мелисса.

– Что именно ты имеешь в виду? – прямо спросила Энн.

«Ситуация проясняется?» – подумала она про себя.

– Я пока еще не решила, что именно, – безразличным тоном ответила Мелисса, и напряжение в комнате спало.

Энн устало прикрыла глаза.

* * *

Прошел месяц с того момента, как Энн и Джейн побывали в гостях у Киссингеров. В течение недели после их визита Джереми ежедневно писал Джейн нежные письма, а потом неожиданно перестал. И на письма Джейн не отвечал.

– Не могли у него отключить интернет, – возражала Джейн на все заверения Энн, что во всем виноваты высокие технологии. – Он просто меня разлюбил.

– Только не Джереми, – тихо отвечала Энн, качая головой.

Она со всей ясностью осознания скорее бы поверила в откат Сюррея на столетие назад, чем в то, что Киссингер мог разлюбить Джейн.

Не мог. Его счастливый взгляд, когда он смотрел на Джейн, взгляд, в котором больше всего другого читалось желание заботиться и оберегать, убеждал Энн в этом. Так смотрят на женщину, которую, прежде всего любят.

Джейн отворачивалась к окну. Или к стене. Или еще куда-нибудь, не имело значения куда. Она все равно ничего не видела перед собой.

Матушка говорила про Джереми всякую нелепицу. Отец внимательно смотрел на дочь, понимая, что словами здесь не поможешь.

* * *

Прошло еще три месяца.

Мелисса уехала по делам в Польшу, поэтому планы мистера Мидлтона относительно партнерства повисли в неопределенном состоянии. Миссис Мидлтон вечерами причитала на кухне, донимая мужа вопросами о том, что с ними станется, если они обанкротятся. Лиз после сдачи зимней сессии отправилась к друзьям в Кент. Джейн все это время помогала отцу в отеле. Ей почти удалось убедить себя в том, что она забыла Джереми. Энн же наслаждалась спокойной провинциальной жизнью, полностью посвятив себя написанию выпускной работы. Она заканчивала свое обучение в университете Сассекса.

Наступала весна.

В апреле Энн была приглашена, как одна из лучших студентов на своем факультете, принять участие в дружеской встрече между Университетом Сассекса и Имперским Колледжем Лондона. От Сассекса ехала команда из пятнадцати человек. Поездка была назначена на конец апреля. Встреча, содержащая несколько соревновательных моментов, должна была продлиться три дня. Место для знаменательного события выбрали самое что ни на есть подходящее – национальный парк Сноудония на севере Уэльса. Там можно было полазить по горам с альпинистским снаряжением, покататься на лошадях, поиграть в теннис и даже позаниматься академической греблей.

Сассекцы прибыли в Сноудонию к полудню. Команда Имперского Колледжа уже ждала их там. Все участники очень быстро перезнакомились друг с другом. Покорение северного склона горы Триван решено было предпринять следующим утром. После обеда студенты отправились на самостоятельную прогулку по бесчисленным пешим тропам. Весь оставшийся день Энн вместе с другими провела в прекрасном дубовом лесу, наслаждаясь тишиной и светом уже пробудившегося после зимы леса.

К вечеру случилось непредвиденное событие, которое несколько напугало всех молодых людей. Группа альпинистов, состоящая из двух имперцев и одного сассекца, отправилась на гору Сноудан, чтобы попробовать свои силы перед завтрашним соревнованием. На обратном пути один из имперцев совершенно глупо оступился на скользкой горной тропе, упал и сломал себе руку.

Теперь в команде Имперского Колледжа не хватало человека.

* * *

– Нет, ни о какой вершине речь не идет! – объяснял своим товарищам по команде Лайам, староста группы сассекцев, стоя у подножья горы.

За его спиной вверх уходил каменистый вперемешку с островками высокой зеленой травы склон.

– После вчерашнего происшествия было принято решение сократить дистанцию до 200 метров. Выбранный участок достаточно пологий, чтобы преодолеть его самостоятельно без снаряжения.

Лайам продолжал говорить. Энн посмотрела в сторону команды колледжа, которая расположилась в нескольких десятков метров от них. Лиц было не разобрать, но то, что имперцы, как и сассекцы, были прилично возбуждены перед первым номером состязательной программы, определенно бросалось в глаза. Всем хотелось проявить себя с лучшей стороны.

– Наши дистанции сойдутся в конечной точке, которую представляет собой небольшое углубление в склоне, наподобие платформы, где вы увидите вертикальный шест. На него надо будет наклеить данный каждому флаер. Наши зеленого цвета. У соперников синие. Чей флаер окажется предпоследним, та команда победила. Оказавшись на площадке, вы приклеиваете свой флаер к шесту, кричите «на месте», и начинаете спускаться так, чтобы не мешать подниматься следующим участникам. Все просто. Чтобы вы не сбились с пути, на протяжении всей дистанции ориентируйтесь на красные метки. Вопросы есть?

Лайам обвел спокойным, чуть насмешливым серооким взглядом своих товарищей по команде. Энн вспомнила, каким застенчивым и нелепым он был на первом курсе. За шесть лет успешной учебы и общественной деятельности он превратился в полную себе противоположность. И функции старшего в группе подходили ему лучше, чем кому-либо другому.

– Мидлтон, – обратился он к девушке, – ты завершаешь!

Энн кивнула.

Сассекцы построились в шеренгу, определив таким образом очередность каждого. Первым должен был взбираться на гору Кенни со второго курса финансового факультета. У него были длинные кудрявые волосы, забранные в хвост. И сам он был весь необыкновенно длинный и худой. Но его тощие руки обладали немалой силой, судя по смешно выпирающим на плечах мускулам. Кенни занимался стрельбой из лука. Очень часто его фотографии с очередных соревнований висели на университетской доске почета.

Лайам направился к своему коллеге из команды имперцев. Они остановились рядом друг с другом ровно посредине между двумя командами, чтобы дать сигнал к началу состязания.

Кенни опустил руки на огромный лысый темно-серый камень, готовый начать свой подъем в любой момент. Первого участника команды соперников Энн не видела, так как дистанция имперцев начиналась за поворотом склона. Раздался продолжительный звук свистка, и Кенни стремительно стал карабкаться наверх. Майка без рукавов колыхалась на его худом теле, как парус. Но несмотря на всю свою нелепость и казавшуюся нескладность, парень был на удивление проворным. Глядя на то, как он с каждой секундой, следуя пусть и зигзагообразной траектории, неуклонно поднимался все выше, Энн уверовала в победу своей команды.

Вскоре справа на склоне показался и участник команды имперцев. Подножье горы тут же наполнилось громкими подбадривающими криками с обеих сторон. Кенни и его соперник приближались друг к другу. Вместе с видневшейся на верху финишной площадкой они являли собою наглядное воплощение вершин равнобедренного треугольника.

– Кенни! Вперед! – кричала и прыгала Энн вместе со всеми.

Наконец, Кенни добрался до платформы, опередив своего соперника на каких-то пару секунд. Он громко крикнул оттуда «на месте», и следующий член команды сассекцев начал свое восхождение по склону. Кенни же стал спускаться, уходя намного левее, чтобы не столкнуться с ним. Точнее с ней. Это была девушка. Рыжеволосая Маргарет с четвертого курса биологического факультета.

Несмотря на свои светлые головы и неплохую физическую подготовку, сассекцы начали отставать от имперцев.

– Ты бы смог подняться еще раз? – спросила Энн Фостера, который был третьим от сассекцев и уже успел вернуться.

Тот до сих пор тяжело дышал, сидя на плоском камне. Руками он опирался на колени, голова его была опущена.

– Только если ползком и черепашьими темпами, – ответил Фостер, поднимая на Энн опустошенные после серьезного физического напряжения глаза.

– Ты думаешь о том, что их четырнадцать, и кому-то придется лезть повторно? – спросил Лайам.

– Именно так, – сказала Энн.

– Это было бы не честно по отношению к ним, – задумчиво пробормотал он. – Я пойду узнаю, может, нам стоит уменьшить число восхождений до четырнадцати.

И Лайам побежал туда, где за поворотом горного склона располагалась команда имперцев.

– Их пятнадцать, – выдохнул он, вернувшись через минуту. – Какой-то выпускник, которого они здесь вчера встретили.

– Им неимоверно везет, – заметил Фостер, вставая на ноги и отряхивая спортивные штаны от мельчайших камешков, налипших на колени.

Потом они все посмотрели наверх. На склоне виднелись три фигуры. Около самой площадки член команды имперского колледжа, ниже и левее сассексевец, спускающийся вниз, и у подножья склона, только начинающий свое восхождение еще один сассексевец.

– Мы отстаем на круг, – констатировал Фостер.

Лайам хлопнул его плечу и встал на позицию. Он был следующим.

Сассекцы очень старались, но все равно смогли нагнать лишь полкруга. Когда предпоследний член их команды находился на середине дистанции, парень из команды имперского колледжа уже кричал с площадки «на месте», а это означало, что последний, пятнадцатый член команды имперцев начал свой путь наверх. Энн подошла к склону вплотную. Она уже не могла видеть, что творилось наверху. Всматриваясь в трещинки, бегущие по огромному серому камню, обрамленному зеленой осокой, она вслушивалась в крики своих товарищей, ожидая сигнала.

– Энн, вперед! – потряс ее за плечо Лайам. – Наш уже там!

– Главное, не упади, там наверху скользко! – прокричал он ей вслед.

Сначала Энн могла достаточно быстро бежать, огибая валуны. Трава и мелкий камень, на самом деле, проскальзывали под ногами, и пару раз Энн чуть не упала. Впрочем, этоне снижало скорости ее продвижения. Но постепенно склон становился все более крутым, Энн уже не отрывала рук от выступов, находя в них опору. Красные метки, хотя и показывали, где пролегает дистанция, но смысла в них было не так много. Благодаря тому, что по этим самым местам только что пробежало больше десятка человек, тропа через метр была, словно, отполированной и блестела в слабых лучах солнца, редко выглядывающего из-за облаков.

Энн все больше сдвигалась вправо, туда, где было нехожено, оставляя сигнальные метки слева от себя. Она посмотрела наверх. Впереди, в кажущейся недосягаемой высоте,белела светло-серым пятном на буром фоне финишная площадка. Энн набрала в легкие воздуха и посмотрела вниз. И поняла, что не следовало этого делать. Это только, стояна твердой земле, гора выглядела достаточно пологой. Отсюда же она почти отвесно уходила вниз. У Энн закружилась голова. Она с шумом выдохнула.

Реальность постепенно менялась, как это всегда бывает во время сильных физических нагрузок. Если там внизу, вместе со всеми болея за членов своей команды, самым важным казалось скорое продвижение вверх по склону. То здесь, упираясь в этот самый склон лицом, не видя ничего перед собой, кроме горной породы, единственным желанием, прожигающим легкие вместе с тяжелым прерывистым дыханием, было просто, чтобы все поскорее закончилось.

Энн ухватилась за следующий выступ и продолжила свое движение наверх. Сердце бухало в груди от перенапряжения. Пот струился по спине. Холодные на ощупь камни обжигали ладони сквозь перчатки. Склон правее от выбранной дистанции оказался не столь удобным для подъема. Он был более гладким. Цепляться было практически не за что. Осторожность не позволяла Энн наращивать скорость. Медленно и осмотрительно она все же приближалась к заветной площадке.

Что-то было не так. Энн опять посмотрела наверх. Площадка была пуста. И как бы шумно не стучала кровь в ушах, Энн не могла пропустить этих двух слов «на месте», означавших поражение ее команды. Судя по темпу восхождения имперцев, кто-то из них уже определенно должен был забраться наверх. Но до сих пор не забрался.

И вот уже финишная платформа нависала над головой Энн. До нее оставалось несколько метров. С такого близкого расстояния Энн видела, что площадка представляет собою огромный плоский камень, врезающийся в склон. Еще немного.

Энн оттолкнулась ногой от очередного выступа и поняла, что ей не за что уцепиться руками. Она оказалась прилепленной к абсолютно ровному участку склона. Под ногами и руками мельчайшая галька, которая в любой момент могла начать осыпаться. В голове пронеслась нелепая мысль о человеке-пауке. Против своей воли Энн посмотрела вниз, и волна паники накрыла ее. Сердце забилось часто-часто. Ей стало так страшно, как никогда раньше. Страшно за свою жизнь. Она не понимала, как безопасное на первый взгляд восхождение обернулось такой смертельно опасной ситуацией. Энн закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она понимала, что каждая секунда промедления уменьшает ее шансы.

– Просто ползи вверх, – раздался справа низкий, хриплый от волнения голос.

Энн знала, кому он принадлежал.

– Этого еще не хватало! – пробормотала Энн, тряся головой.

Она была уверена, у нее начались галлюцинации.

– Мидлтон, открой глаза!

Доминик де Бург висела на склоне чуть выше и правее Энн. Ее черные волосы, забранные в хвост, спадали с плеча, обозначая вертикаль. Позиция де Бург была куда более надежной, чем положение Энн. Ноги упирались в треснутый пополам небольшой валун. Правой рукой Доминик уверенно держалась за выступающий камень. Левая рука свободно висела вдоль тела, готовая в любой момент метнуться к девушке.

От удивления Энн даже забыла о том, что она может сорваться.

– Что ты здесь делаешь? – изумленно спросила она, взирая на Доминик.

Та со вздохом покачала головой.

– Увидела тебя на скале, думаю, дай поздороваюсь! – ответила она, понимая, что Энн не двинется с места, пока не получит ответ.

– Здравствуй, – сказала Энн.

– Мидлтон, ползи вверх! – произнесла Доминик приказным тоном.

И Энн сделала, как та сказала. Царапая коленями поверхность склона, она миновала опасный участок. Все оказалось намного проще, чем она себе представляла. Вцепившись руками в первый, оказавшийся у нее на пути крупный камень, Энн выдохнула. И почувствовала, себя самым счастливым человеком на свете. Она готова была заплакать от облегчения и радости.

– Дай мне руку! – опять услышала она над головой голос Доминик.

Энн успела позабыть о ней, не вполне уверенная, что та является реальной, а не плодом ее ошалевшего сознания.

Доминик свешивалась с того самого камня, который служил финишем, протягивая девушке руку. Энн посмотрела влево и увидела красную точку, говорящую о прохождении там тропинки, на недосягаемом от себя расстоянии. Чтобы забраться на площадку так, как это делали члены ее команды до нее, ей пришлось бы спуститься вниз по склону и вернуться на дистанцию.

Энн смотрела на раскрытую ладонь перед собой, вспоминая тот самый первый вечер в их доме. Как один и тот же жест одного и того же человека может обозначать столь разные вещи? Она ухватилась за протянутую ей руку, и Доминик в мгновение ока втянула ее на площадку рядом с собой. Места там было не много.

– Дай мне свой флаер, – сказала Доминик без намека на просьбу.

Но Энн не возражала. Она достала из заднего кармана джинс зеленую наклейку и протянула Доминик. Та наклеила ее вместе со своей синей на одинаковой высоте, оставив некоторое расстояние между их двумя наклейками и предыдущей зеленой.

– Победила дружба, – сказала она, выдирая шест из земли в том месте, где камень впивался в горный склон.

Энн стояла рядом и смотрела на нее. Просто смотрела, откуда-то из своих блуждающих счастливых мыслей. Пространство плыло перед ее глазами. Видя, что Энн шатает, Доминик схватила ее за локоть и притянула к себе. От ее интенсивного синего взгляда у Энн закружилась голова. Доминик ничего не говорила. Лицо ее как обычно не выражало никаких эмоций. И только синие глаза неотрывно смотрели в зеленые, говоря больше, чем можно было сообщить словами.

* * *

– Доминик получила образование в Имперском Колледже, – подтвердила Мартина, вышагивая на породистой гнедой кобыле слева от Энн, которая также была в седле.

После обеда обе команды отправились на конную прогулку. Энн до сих пор чувствовала легкую дрожь в руках и ногах, напоминавшую ей о том, что сегодня она могла лишиться жизни, и наполнявшую ее приятным почти блаженным ощущением.

Мартина была подругой Доминик по колледжу и одновременно олимпийской чемпионкой по академической гребле. Ее доброжелательность и открытость мгновенно очаровали Энн, и та смотрела на нее с восхищением, поражаясь тому, какие все же хорошие люди водились у де Бург в друзьях.

– И она не сочла участие в командных состязаниях ниже своего достоинства? – задала Энн вопрос, вертящийся у нее на языке. Она устала. К тому же рядом с Мартиной она чувствовала, что может говорить, не задумываясь о том, приличны ли ее вопросы и замечания. Не то, что рядом с Доминик. Как на минном поле.

– Ниже ее достоинства? – рассмеялась Мартина, запрокидывая голову.

Ветер трепал ее короткие русые волосы. Она метнула на Энн удивленный взгляд, прежде чем, натянув поводья, вернуть свое внимание дороге.

– Уверяю тебя, Дом не из тех людей, кто смотрит на мир подобным образом.

– Мне очень сложно в это поверить, – откровенно выразила свои сомнения в ее словах Энн.

– Дом прекрасный человек, заботливая сестра и преданный друг, – сказала Мартина без нажима. Не пытаясь убедить Энн в чем-либо.

– Сестра? – переспросила Энн.

– У Дом есть младший брат Гарри, ему всего шестнадцать. И он ее просто обожает, – ответила Мартина.

– Вот как, – рассеянно пробормотала Энн.

– А несколько месяцев назад Доминик спасла своего друга от очень неосмотрительной женитьбы, – продолжала Мартина.

Энн замерла в седле.

– В каком смысле неосмотрительной?

– Девушка вызывала серьезные возражения.

– Если мистеру Киссингеру требуется одобрение своей подруги, вряд ли он когда-нибудь сможет выбрать достойную партию, – выпалила Энн с горячностью.

Мартина окинула девушку долгим взглядом.

– Извините, мне надо возвращаться, – еле сдерживая слезы, произнесла Энн, развернула своего коня и галопом устремилась в конюшню.

Ворвавшись в свою комнату, она в полном смятении стала мерить ее шагами, то обхватывая голову руками, то сцепляя ладони перед лицом. Так это Доминик являлась виновницей несчастий Джейн! Доминик своим непрошеным вмешательством разрушила счастье ее сестры. Самого прекрасного и доброго человека на свете. Вот уже полгода прошло,а Джейн до сих пор носит боль в сердце. И зная ее, Энн могла предположить, что сестра еще не скоро сможет избавиться от этого горького чувства. Слезы негодования душили девушку.

– Вызывает серьезные возражения, – повторяла Энн, сжимая кулаки.

О, с каким бы удовольствием обрушила она сейчас свой гнев на де Бург. А эта мысль была не такой уж и безумной.

– Я знаю, где тебя искать! – процедила Энн сквозь зубы, полагая, что Доминик должна была остановиться в лучшем отеле Сноудонии.

Она бросилась к выходу из комнаты, рванула на себя дверь и в следующую секунду налетела на стоящую в дверях Доминик. Резко отскочив от де Бург, будто та представляла собою нечто невообразимо ужасное, Энн оказалась у письменного стола в противоположном углу комнаты. Столько яростных слов готовы были слететь с ее губ, что девушка закрыла рот ладонью.

Доминик вошла в комнату, прикрыв за собою дверь. Она, не отрываясь, смотрела на Энн.

– Ты куда-то спешишь? – спросила она девушку.

– Уже нет, – выразительно ответила та.

И тут с Доминик произошли неожиданные изменения. Она отвернулась и нервно заходила по комнате, точь-в-точь как Энн две минуты назад. Никогда, никогда раньше Энн не видела Доминик столь неуверенной и…подвижной.

«Почему присутствие де Бург заставляет меня усомниться в себе до такой степени, что я перестаю доверять собственным органам чувств?» с возмущением подумала Энн, выпрямляясь. Она полностью вернула себе самообладание. И теперь ждала, когда Доминик сделает тоже самое.

– Я больше не могу бороться с этим чувством, – горячо произнесла Доминик, резко остановившись и повернувшись к Энн. – Я люблю тебя!

– Чт…, – слова застряли у Энн в горле, и она закашлялась.

Энн была удивлена настолько, что всерьез опасалась за адекватность собственного восприятия реальности. «Все чудесатее и чудесатее!» пронеслись в голове слова любимой Алисы из сказки Кэрролла. Гнев ее поутих, затмеваемый ошеломленностью.

– Я люблю тебя уже много месяцев! – продолжала Доминик, опять начав ходить по комнате. – И как бы я не старалась заглушить в себе это чувство, напоминая себе о разнице в положении, убеждая себя в том, что моя семья не одобрит подобный союз, у меня ничего не вышло. Я говорила себе, что такой человек как ты мне не пара, зная при этом, что ни к кому в своей жизни я не испытывала подобных чувств.

Энн раскрыла рот. Доминик объяснялась ей в любви, и при этом умудрялась одновременно оскорблять ее. Надежда понять происходящее покинула Энн, и та, успокаивая себя,присела на стул, ровно взирая на методично наматывающую перед нею круг за кругом де Бург.

– Встретив вчера Экарта, я узнала, что колледж проводит дружескую встречу с представителями университета Сассекса. Я сразу спросила его о тебе, и вызвалась участвовать. И не могла думать ни о чем другом, кроме как о своем желании увидеть тебя. А сегодня на склоне, я поняла, что не могу тебя потерять. Мысль о том, что с тобой может произойти нечто страшное, была нестерпима.

Энн все с той же решимостью не воспринимать происходящее серьезно, взирала на Доминик. Она только на секунду задумалась, кто такой Экарт, потом вспомнила, что это староста имперцев. По всей видимости, он был знаком с де Бург.

– Энн Мидлтон, я предлагаю тебе руку и сердце. Я прошу тебя стать моей женой! – произнесла, наконец, Доминик, остановившись напротив Энн.

Повисшая в комнате тишина подсказала девушке, что уже можно начинать осмысливать происходящее. Ан нет!

– Выбирай, что тебе больше по нраву, Испания, Бельгия, Португалия или Скандинавия, и мы полетим туда завтра же для официального заключения нашего брака, – добавила Доминик. – Или может быть, Гавайи?

Это было уже чересчур. Де Бург говорила об этом так, будто бы вопрос был уже решен, и она согласилась. Энн вскочила со стула, сдерживаясь из всех сил, чтобы не вытолкать незваную гостью взашей.

– Что ты мне ответишь? – спросила та, с непониманием взирая на метавшую взглядом молнии девушку.

– Я отвечу тебе «нет»! – резко ответила Энн, чувствуя, как к ней возвращается гнев. Мысль о Джейн вновь обожгла ее своей несправедливостью.

– Как нет? – спросила Доминик, изумленно хлопая глазами.

Но Энн не отвечала, не считая себя обязанной объясняться.

Доминик выпрямилась, сцепив руки за спиной, взирая на Энн сверху вниз. Теперь она была похожа на себя прежнюю. Глаза ее пылали гневом. Щеки горели. Видимо, от стыда.

– Я могу узнать, почему? – спросила она ледяным тоном.

– Потому что, делая свое предложение, ты не обвинила меня только в том, что я, как и ты, женщина! – сказала Энн.

– Об этом я тоже думала, – мрачно призналась Доминик.

– Твоя откровенность оскорбительна!

– Было бы лучше, если бы я скрыла от тебя свои сомнения, преподнеся на блюдечке с голубой каемочкой то, что не является правдой?

Энн замолчала, а потом выпалила:

– Было бы лучше, если бы ты не вмешивалась в жизни других людей, разрушая счастье влюбленных!

– Что? – Доминик настолько опешила, что отступила на шаг.

– Я говорю о своей сестре и Джереми! Они полюбили друг друга, и если бы не ты, были бы сейчас оба очень счастливы! – воскликнула Энн, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Джейн любит Джереми? – не веря своим ушам, переспросила Доминик.

– Всем сердцем!

Лицо де Бург опять приняло бесстрастное выражение:

– Я сделала то, что посчитала нужным, руководствуясь самыми лучшими побуждениями. Брак Киссингера и Джейн не мог быть благосклонно принят в нашем кругу. И если решаться на такой шаг, то по большой любви. Которой я не увидела со стороны твоей сестры.

– Вы, видимо, прекрасно разбираетесь в людях, мисс де Бург, если взяли на себя смелость судить о чувствах тех, кого совершенно не знаете! Но на этот раз Вы ошиблись! – отчеканила Энн, сверля де Бург взглядом.

– То есть ты отказываешь мне, потому что я предпочла искренность сладкой лжи, не посмотрев даже на то, какой я человек? – спросила Доминик, уверенная, что этим аргументом она может поколебать позицию Энн.

– О нет! – тут же с жаром воскликнула та. – Именно представления о Вас, как о человеке, являются главной причиной моего отказа! Я достаточно времени провела в Вашем обществе, чтобы понять, Вы последний человек на земле, с которым я бы хотела связать свою судьбу! В Вас нет ни одного качества, которое бы меня привлекало!

Доминик была шокирована этими словами. На мгновение она изумленно нахмурила брови, потом же на лицо ее вернулось обычное надменное выражение. Они стояли посреди комнаты, прожигая друг друга взглядами.

– Энн, мы тебя обыскались! – влетела в комнату Маргарет, с которой они вместе делили номер в отеле. – Пойдем ужинать, – медленно добавила она, с удивлением взирая на двух женщин, замерших неподвижно напротив друг друга.

– Иди без меня, – тихо проговорила Энн и бросилась прочь из отеля.

Она выбежала на улицу, ничего не видя перед собой от застилавших глаза слез. Единственным ее желанием было убежать подальше от этой страшной женщины, которая без единого сожаления разрушала жизни. Энн вспомнила Мелиссу. Все говорило о том, что Доминик де Бург обделена сердцем. Не глядя по сторонам, Энн метнулась через дорогу. В это же мгновение послышался пронзительный визг тормозов, и чья-то сильная рука выдернула ее из-под колес автомобиля.

Энн обернулась, пытаясь вглядеться в лицо случайного спасителя. Это была Мартина. Не говоря ни слова, она прижала девушку к своей груди и крепко обняла.

– Поплачь, – успокаивающе произнесла Мартина.

И Энн разрыдалась в ее объятьях. Плечо женщины, на время воздвигшее преграду между Энн и внешним миром, оказалось тем самым, в чем девушка нуждалась сейчас больше всего. Энн плакала и плакала, тихонько всхлипывая и вздрагивая всем телом. Мартина только еще крепче обнимала ее.

Потом Мартина взяла лодку на пристани озера Лланберис. Невысокие зеленые горы с пологими склонами обступали озеро со всех сторон, даря ощущение защищенности, принося спокойствие. С детства проводя большую часть жизни на воде, Мартина знала, что вода успокаивает, как ничто другое. Энн сидела на деревянной скамье на корме лодки,укутанная двумя пледами, взирая на окружающую их безмолвную красоту. Иногда она возвращалась мыслями к произошедшим событиям, в памяти всплывали все слова, сказанные ею и Доминик, и слезы опять катились по щекам.

– Скажи мне, как у такого человека, как де Бург могут быть такие друзья, как ты и Киссингер? – спросила, наконец, Энн.

– Какого такого человека? – спросила в свою очередь Мартина, плавно опуская весла в воду.

Лодка бесшумно скользила по водной глади, движимая будто невидимой магической силой.

– Бессердечного, жестокого, надменного, – безжизненным тоном перечисляла Энн.

– Ты говоришь так из-за сестры?

– Не только из-за сестры! Как она поступила с Мелиссой Милн?

– Как она поступила с Мелиссой Милн? – недоуменно переспросила Мартина.

– Ты разве не знаешь? – удивилась Энн, тут же объясняя себе дружбу Доминик и Мартины тем фактом, что де Бург скрывает от близких свои злодеяния.

– Мне, кажется, правильнее говорить о том, как Милн поступила с Доминик, – сказала Мартина. – И хотя Дом не считает нужным раскрывать перед людьми эту историю, я считаю своим долгом рассказать тебе все. Потому что, мне кажется, у тебя сложились неправильные представления о произошедших событиях. Вследствие чего ты не можешь разглядеть настоящую Доминик.

Энн неуверенно посмотрела на женщину.

– Сложно ее разглядеть, если она только и делает, что молчит и задирает нос, – пробормотала она.

– Дом и Мелисса дружили с детства, – начала Мартина, улыбаясь в ответ на предыдущий комментарий Энн. – Отец Милн был управляющим Хэтфилдхауза, где росла Доминик. Старший Милн пользовался заслуженным доверием де Бургов. После его смерти Доминик переписала на имя Мелиссы бизнес с приличным годовым доходом, а также предложила ей должность отца. Та согласилась. А потом оказалось, что несколько объектов собственности де Бургов по документам принадлежат Мелиссе. И она предъявила на них свои права в суде. Будучи излишне самоуверенной, Милн взялась защищать свои интересы самостоятельно, уповая на то, что большинство имеющихся у нее документов, подтверждающих передачу собственности от де Бургов к Милн, были подписаны собственноручно Доминик. И только благодаря ее недостаточной грамотности в вопросах права, де Бургам удалось вернуть практически все.

– То есть не все?

– Нет, не все, – подтвердила Мартина, окидывая взглядом темнеющие за озером горные вершины.

В глазах ее читалось даже не сожаление, а холодная ярость.

– А как Доминик подписала эти документы? – спросила Энн.

– Хороший вопрос, – усмехнулась Мартина. – Обычно Дом очень внимательно ведет дела, но после смерти ее матери она изматывала себя работой, лишь бы ни о чем не думать. Отца она редко видела, по известным тебе причинам.

Мартина посмотрела на Энн, убеждаясь в том, что та понимает, о ком идет речь.

– Свою мать она боготворила. Анна де Бург была очень неординарной женщиной. Волевой, сильной, но при этом она умела любить, как никто другой, и научила этому своих детей. После ее смерти Дом существовала на автопилоте. Гарри был единственным, в отношении кого Дом не потеряла бдительности. И Милн воспользовалась ее состоянием.

– Я не знаю, кому мне верить, – произнесла Энн после долгой паузы, кутаясь в плед.

– Это решать тебе. Ты легко можешь найти информацию о том судебном процессе. Но дело даже не в этом. Посмотри на них. Ты должна увидеть разницу. Доминик никогда не вела себя бесчестно по отношению к кому бы то ни было.

В голове Энн зазвенел вопрос Мелиссы, заданный ею во время их последней встречи в отеле «Ты, должно быть, на многое готова пойти ради спасения семейного бизнеса?». Доминик предложила ей руку и сердце, Мелисса же не побрезговала бы и шантажом.

– А как же моя сестра? – с горечью воскликнула Энн, предъявляя свой последний аргумент.

– А как бы ты поступила на ее месте? – спросила Мартина. – Если бы видела, что твой друг собирается пренебречь всем ради той, которая не отвечает взаимностью на его горячие чувства. Ты не попыталась бы уберечь его от рокового шага?

Энн опустила голову. Мысли путались в ее голове. Она уже ничего не понимала. Кто хороший, кто плохой. Кого любить, кого ненавидеть. Девушка вспомнила реакцию Доминик много месяцев назад на свое обвинение в том, что де Бург непорядочно повела себя в отношении Милн, и закусила губу.

– Я очень устала. Отвези меня, пожалуйста, домой, – попросила она Мартину.

* * *

Все следующее утро Энн думала о событиях прошедшего дня. И чем больше она об этом думала, тем больше Доминик представала в ее сознании совершенно другим человеком. И этот человек любит ее. Точнее любил до вчерашнего дня. Энн не представляла, как можно сохранить чувство любви после всех слов, сказанных ею, после всех брошенных в лицо Доминик обвинений. Как она была несправедлива к ней.

Событийная программа последнего дня дружеской встречи между университетами состояла из соревнований по академической гребле. Энн страшилась и надеялась увидетьДоминик. Но та не пришла на старт. Имперцев было четырнадцать. Сославшись на плохое самочувствие, Энн предложила свою кандидатуру для того, чтобы сравнять количество участников в командах.

Они вместе с Мартиной стояли на берегу реки и наблюдали за тем, как четыре лодки мощными рывками удалялись от берега. В каждой лодке вопреки классическому составу было по семь человек.

– Почему ты не участвуешь? – спросила Энн Мартину. – Ты ведь тоже училась в Имперском Колледже.

Мартина лишь весело рассмеялась в ответ.

– Тебе уже лучше? – спросила она, чуть погодя.

– Если вчера меня душил гнев, то сегодня я сгораю от стыда, – призналась девушка. – Наверное, мне лучше. Хотя я до сих пор очень расстроена ее поступком в отношении Джереми и Джейн.

– Время все расставит по своим местам, – ответила Мартина.

Энн решила промолчать. Потому что ничего хорошего ответить на это она не могла.

* * *

Наступило лето.

Дела в отеле шли все хуже и хуже. Мелисса не появлялась. Джейн выбивалась из сил, стараясь поддержать отца. Энн, как могла, помогала им в перерывах между экзаменами и подготовкой к ним. У Лиз тоже была сессия. Миссис Мидлтон боролась со своими нервами. Ее страхи финансового неблагополучия становились все навязчивее. Впрочем, на то у нее были все основания. Семейному бизнесу Мидлтонов грозили торги.

Время шло, оставляя им, все меньше надежд.

Однажды вечером мистер Мидлтон, как всегда, сидел на кухне с газетой. Энн редко обращала внимание на чтиво отца, потому что сама смотрела новости в интернет. Но в этот раз она не могла пройти мимо. Замерев на месте при первом подозрении, что это фотография де Бург на заглавном развороте The Times, Энн осторожно подошла к отцу и попросила газету. Заголовок на развороте гласил «По следам Принцессы Дианы». На фото Доминик держала на руках ребенка лет шести. На мальчике была больничная пижама. А может, это была и девочка. Волос на голове у нее совсем не было. Ребенок радостно улыбался. Доминик нет. У нее было то же самое бесстрастное выражение лица, как и обычно. Но сейчас Энн понимала, что за ним скрывалась боль.

Энн опустилась на стул, хлопая глазами. Потом очнулась и взялась торопливо отыскивать страницу со статьей. Доминик посещала больных раком детей. В рамках благотворительного визита клинике были перечислены средства на новые препараты и оборудование. А так же игрушки для детей. Энн жадно проглотила статью, потом еще раз. Слова Доминик, сказанные ею в ходе короткого интервью, больше других врезались в память девушки: «Это наш долг, если мы рассчитываем на уважение», сказала де Бург.

Энн всматривалась в синие глаза, в прекрасные решительные черты. Как всегда изысканная рубашка, застегнутая на все пуговицы. Это была Доминик, но Энн не узнавала ее. Ребенок, уютно устроившийся у де Бург на руках, беззаботно и бесстрашно взирающий в объективы фотокамер, совершенно не вязался у Энн со сложившимся образом Доминик. Зато девушка прекрасно понимала чувства девочки на фото. Как еще себя можно ощущать, если на твоей стороне де Бург.

– Это подруга Джереми? – спросила Джейн, заглядывая в газету через плечо Энн.

Та даже не слышала, как Джейн вошла.

– Это она, – ответила Энн, поднимаясь со стула и увлекая сестру сначала в гостиную, а потом вверх по лестнице в свою комнату.

– Девочки, верните мне газету, как прочтете, – произнес мистер Мидлтон, обращаясь скорее к себе. Он проводил дочерей внимательным взглядом поверх очков.

* * *

Подобные сообщения сыпались одно за другим: Доминик с визитом дружеской помощи на Гаити, Доминик выступает против военно-воздушного нападения на Ливию, Доминик в Гренландии привлекает внимание к проблеме исчезновения голубых китов. Это было так странно. Если раньше де Бург предпочитала не появляться в поле общественного зрения, и существовала только для светской хроники, то теперь она превратилась в активного деятеля. Англичане нашли себе нового идола для поклонения. А Энн человека, каждый раз при упоминании имени которого, сердце ее бухало где-то в животе, и волнение мигом пронизывало все тело, заставляя уши гореть.

Поэтому когда Лиз позвала сестру в поездку по Хартфордширу с посещением Хэтфилдхауза, Энн не могла отказаться. Просто не могла. Она надеялась увидеть Доминик, чтобы извиниться. Если это имело еще хоть какой-то смысл для той.

Но, оказавшись перед величественным прекрасным зданием, которое выглядело дружелюбно и прятало четыре столетия своего существования за надежными стенами, девушка струсила.

– Можно, я прогуляюсь? – спросила Энн сопровождающего компанию Лиз и ее друзей молодого человека.

– Только не заблудитесь в лабиринте, – сказал ей тот, имея ввиду знаменитый лабиринт Тюдоров в саду.

Энн быстро кивнула и направилась по вымощенной ровным белым камнем дорожке прочь от замка. Она понимала, что шансов встретить Доминик у нее ничтожно мало, потому что де Бург вряд ли появляется в той части замка, которая открыта для экскурсий. И все же меньше всего Энн хотела быть застигнутой с раскрытым от восхищения ртом, оглядывая какой-нибудь роскошный зал.

Энн обогнула северное крыло и очутилась перед входом в сад. Подняв голову и кинув взгляд перед собой, Энн затаила дыхание, не решаясь поверить в реальность увиденного. Она почувствовала себя Алисой в саду Красной Королевы. Зеленый травяной ковер расстилался перед нею, приглашая ступить на его мягкую коротко стриженную поверхность. По бокам дорожки бежали такого же цвета бордюры, высотой до колена и шириной в полруки. Они начинались и оканчивались фигурными башенками, доходившими ей до пояса. Сад был разделен на несколько квадратов,в центре каждого возвышалась зеленая живая пирамида, окруженная всевозможными цветами. Здесь были и высокие благородные маки, и пушистая скромная лаванда, и раскидистые гордые пионы. Но больше всего в саду было зелени того же самого нежного оттенка, как дорожка и бордюры. Глаз отдыхал. Дышалось легко, и даже кружилась голова от набегающего волнами восторга. Это была сказка.

Невысокие деревья, чьим кронам была придана идеально круглая форма, выстроились на задней линии сада ровной изгородью, отделяя его от последующего сегмента парка.Заворожено глядя вокруг, Энн прошла вперед, миновала скамейку, также вырезанную из зеленого куста, и оказалась перед началом того самого лабиринта, о котором говорил молодой человек. Энн запрокинула голову, чтобы посмотреть, насколько высоки его стены.

Они были высоки.

Затем Энн пошла направо, вдоль стены, вглядываясь в зеленую поверхность.

– Ищешь вход? – раздался рядом с ней голос Доминик.

Энн вздрогнула и выпрямилась, едва сдержав себя оттого, чтобы не подскочить на месте. Она повернулась к женщине. Доминик улыбалась. Ее синие глаза сияли. Никогда раньше Энн не видела, чтобы де Бург улыбалась. А чтобы она делала это так легко и открыто – тем более. Руки Доминик как всегда покоились за спиной, но сейчас это не выглядело высокомерно. Сейчас это выглядело как знак уважения к собеседнику и его личному пространству.

– Привет! – улыбнулась Доминик еще шире.

Энн же залилась краской и опустила глаза.

– Привет, – тихо ответила она. – Прости за вторжение.

Пока Энн мучительно искала слова оправдания нарушению частной собственности, Доминик взволнованно рассматривала ее склоненную голову с копной светлых волнистыхволос, блестящих так, как обычно блестят здоровые волосы даже в отсутствие солнца.

– Моя сестра здесь с друзьями. У них официальное разрешение на экскурсию, – проговорила, наконец, Энн, неимоверным усилием воли заставив себя поднять на Доминик глаза.

Какими же глупыми показались Энн собственные слова.

– Я знаю, – сказала де Бург. – Я сама дала им это разрешение. С тех пор, как Гарри живет со мной, замок закрыт для экскурсий. Но я делаю исключение для, – Доминик сделала паузу, – особых гостей.

После этих слов покраснела и Доминик. Она поспешила отвернуться. Энн поняла, что подобное поведение давалось ей не легко. Но де Бург быстро взяла себя в руки и вернулась в беседу.

– Как тебе здесь нравится? – спросила она.

– Здесь потрясающе! – только и смогла вымолвить Энн, в который раз окидывая взглядом сад.

– Я бы хотела показать тебе парк, – сказала Доминик.

Энн торопливо кивнула, не зная, верить ли происходящему. Сердце ее колотилось в груди. Она чувствовала, как краска продолжает заливать лицо, а щеки горят. Де Бург естественным движением предложила ей руку, и Энн бережно взяла ее под локоть, осознав, что делает уже после того, как ее кисть оказалась у Доминик на локте.

Они в молчании вернулись на дорожку из белого камня, обогнули лабиринт и вышли на тропу, ведущую к озеру. С обеих сторон тропинка была украшена зелеными фигурами зверей различной высоты, выстриженных так же из кустарников. Это было царство зеленого цвета, из которого Энн черпала так необходимое ей сейчас спокойствие. Потому что от волнения у девушки подгибались колени. И только рука Доминик, на которую она опиралась, возвращала ее к реальности.

Де Бург, как всегда, была в одной из своих знаменитых рубашек. Энн ощущала подушечками пальцем неимоверно нежную ткань. А сквозь ткань горячую кожу руки Доминик. Или может, это пальцы Энн горели. Не возможно было понять.

Потом к Энн вернулась способность осознавать происходящее, и она поняла, что ее приезд был ожидаемым. Эта мысль позволила зародиться слабой надежде, что Доминик на нее не сердится за все те горькие слова, которые девушка бросила ей в лицо в их последнюю встречу.

Затем внимание ее опять переключилось на окружающую их природу. Красота Хэтфилдпарка поражала. Она была всеобъемлющей, всепоглощающей. В это место не возможно было не влюбиться. Впереди заблестело озеро. Его гладь слабо сверкала в редких лучах, прятавшегося за тучами солнца. Энн и не заметила, как небо заволокло тучами. Вдалеке раздался глухой раскат грома.

– Я часто купаюсь здесь, – сказала Доминик, когда они подошли ближе.

Ни одна из женщин не обращала внимание на надвигающийся дождь.

– Также ранней осенью, когда вода становится особенно прозрачной, – продолжала Доминик.

Энн смотрела впереди себя, но она заметила, как хозяйка отвернулась. Энн поняла, что Доминик испытывает неловкость.

– Оно прекрасно, – сказала Энн, перенося и вторую свою руку на локоть Доминик. Она так хотела поддержать ее.

Энн повернулась к де Бург всем телом, всматриваясь в ее профиль. Никогда Энн не видела де Бург такой беззащитной. Крупные капли дождя упали на темные прямые волосы женщины, оставляя длинные влажные бороздки. Доминик повернула голову к Энн. Их взгляды встретились. Дождь становился сильнее, раскаты грома чаще. Капли падали на пиджак Энн, оставляя темные пятна на темной же ткани. Пятна стремительно росли в размерах. Доминик уронила на них взгляд. Затем она вложила правую руку Энн в свою левую и разворачиваясь в сторону замка бросила:

– Бежим!

Энн с Доминик вбежали в замок через северное крыло. Оказавшись в помещении, они остановились, чтобы перевести дух. Энн была готова к тому, что жилище Доминик покажется ей необыкновенным. И она была права. Стоя посреди огромного зала, сложно было чувствовать себя иначе, нежели маленькой восторженной девочкой, внезапно попавшей в сказку о прекрасном принце. Энн любовалась высокими лепными сводами. У нее вполне могла закружиться голова от увиденного, если бы присутствие Доминик и неотступное ощущение, что та следит за каждым ее движением, не значили бы для Энн больше.

– Лиз! – вдруг воскликнула девушка, вспомнив о сестре.

Доминик кивнула и направилась к двери в противоположном конце зала.

– Я провожу тебя, – сказала она.

Энн похолодела. Продолжения не будет. Сейчас де Бург поможет ей найти сестру, проводит их до автомобиля, и все. Они никогда больше не увидятся. Энн поняла, что за те несколько минут, что они общались в саду, маленькая несмелая надежда успела зародиться в ее сердце. Надежда на то, что Доминик сохранила к ней чувства. Ведь женщина была такой открытой и внимательной.

Но теперь, следуя за де Бург по длинным, поражающим роскошью своего убранства залам, с фамильными портретами на стенах, теперь, не имея сил оторвать взгляд от прямой спины де Бург, обтянутой влажной тканью промокшей от дождя рубашки, Энн отчетливо видела всю призрачность и несбыточность своих надежд. Девушка удивилась тому, что успела привыкнуть к присутствию Доминик за такое ничтожно малое время. За несколько взглядов. За пару прикосновений.

Поэтому когда они оказались в следующем зале, где Лиз с друзьями уже ждала ее, Энн не сразу вернулась к реальности, желая побыть в той, сказочной еще мгновение. Поэтому же до нее не сразу дошел смысл произнесенных де Бург слов. Она только увидела огромные удивленные глаза своей сестры и услышала ее вопрос:

– А где Доминик? – спрашивала Лиз заговорческим тоном, косо поглядывая на де Бург.

– Вот, – ответила Энн, кивая на нее же. Холодные капли скатились ей за шиворот, но она не чувствовала их.

– Где настоящая де Бург? – поправилась Лиз, и добавила шепотом, наклонившись к уху Энн. – Эта приглашает нас на обед.

Энн в этот момент рассеянно смотрела на Доминик. Та в ожидании стояла рядом, сложив по обыкновению руки за спиной, с самым спокойным выражением лица наблюдая за сестрами. Доминик с Энн встретились взглядами. Волосы де Бург влажным черным потоком лежали на одном плече. Доминик улыбнулась глазами.

– Извини, я прослушала, что ты говорила, – призналась, наконец, Энн, понимая, что в голове абсолютная пустота.

– Я попросила тебя и твоих друзей присоединиться к нам с братом за обедом. Я бы очень хотела тебя с ним познакомить, – ответила Доминик, не двигаясь с места. – И еще я должна предложить тебе сухую одежду.

Наконец, Энн все поняла. Им не надо пока уезжать. Это было самое главное.

Когда Энн вошла в огромную светлую гостиную после переодевания, все сидели за столом. Лиз со своими друзьями, которых было трое, Доминик в сухой рубашке и юноша с красивыми серыми глазами, своей наивностью напомнивший Энн Джереми. Эти глаза удивленно и радостно взирали на Энн. Она невольно улыбнулась ему.

– Мисс Энн Мидлтон, – раздался рядом с ней голос дворецкого, которой и проводил ее сюда из той комнаты, где Энн переодевалась.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но не подпрыгнула.

– Мистер Киссингер просил начинать без него, – невозмутимо продолжал дворецкий, глядя куда-то поверх головы Доминик, – мистер Тейлор просил передать, что уехал в город и вернется к ужину.

«Киссингер!» – молнией пронеслось в голове Энн. На вторую фамилию девушка совсем не обратила внимания, слишком увлеченная возможностью увидеть Джереми.

– Энн! – произнесла Доминик.

Женщина и юноша поднялись из-за стола. Что-то было в них схожее. Несмотря на всю разницу во внешности. Дом была выше брата чуть ли не на две головы. Она выглядела серьезно, даже когда улыбалась. Юноша же, наоборот, смотрелся безобидным ребенком. И все же некоторая синхронность в действиях, в том, как они одинаковым образом отодвигали стул, выдавали в них родных людей.

– Разреши представить тебе моего брата Гарри, – сказала Доминик.

И сероглазый юноша энергично пожал ей руку, сам, заливаясь при этом краской.

– Я очень рад! – сказал он, застенчиво взирая на нее. – Я так много о Вас слышал!

– Мне также невероятно приятно с Вами познакомиться, хотя я и не могу сказать, что Доминик рассказывала о Вас что-либо, – сказала Энн, мягко отвечая на его рукопожатие.

– Энн! – раздался позади девушки радостный возглас.

И через секунду уже другой прекрасный молодой человек сжимал ее руку в своих.

– Джереми! – с теплотой произнесла Энн, только сейчас понимая, что за те несколько дней прошлого года, что они провели вместе, она успела сильно привязаться к доброму и открытому Киссингеру.

– Как же я рад тебя видеть! – продолжал он, не сводя с нее сияющих глаз. – Все ли здоровы? – спросил он, запнувшись, и улыбка дрогнула на его губах, чуть угаснув.

– Да, все. Спасибо, – ответила Энн. – Ты ведь помнишь мою сестру Лиз? – спросила девушка, поворачиваясь к сидевшим за столом.

Когда приветствия были закончены, все уселись за стол.

– Я не представляю, что Вы сейчас уедите, – сказал Гарри.

Энн посмотрела почему-то на Джереми в этот момент. И в глазах его увидела столько затаенной боли, что в горле у нее тут же образовался ком, вызывая все те горькие воспоминания, связанные с историей почти годичной давности.

Он, Энн и Джереми разговаривали, стоя втроем около камина в гостиной. Гарри боролся со смущением, но мужественно участвовал в разговоре. Доминик в этот момент показывала гостям ту часть замка, которая была закрыта для экскурсий. Энн уже перестала обращать внимание на то, что де Бург вела себя совершенно не свойственным ей образом. Точнее Энн казалось, что раньше она просто не представляла, какой именно образ поведения свойственен Доминик.

– Я прошу Вас остаться хотя бы на день! – попросил Гарри и опустил глаза. – Я понимаю, насколько моя просьба звучит странно, но она искренна, поверьте мне.

– Но… – хотела, было возразить Энн, переводя взгляд с Джереми на младшего де Бурга.

– Мы все были бы счастливы, провести в твоем обществе еще день! – горячо согласился с Гарри Киссингер.

В этот момент в гостиную вернулась Доминик с восторженными гостями. Лиз без умолку что-то говорила своему молодому человеку. Де Бург подтверждала ее слова легким кивком головы. И опять Энн могла поклясться, в этом движении Доминик не было прошлой надменности. Определенная сдержанность, объяснимая ее положением, да. Но ни капли высокомерия.

– Гарри пытает тебя высшей математикой? – спросила де Бург, имея в виду растерянное лицо Энн.

– Я прошу Энн оказать нам честь и погостить еще день, – объяснил Гарри, опять краснея при мысли о том, какие неудобства вызвала его просьба.

Доминик замерла на ходу.

– Пожалуйста, – тихо сказала она, обретя дар речи. – Я сама не осмелилась бы просить тебя об этом.

– Хорошо, – выдохнула Энн.

И не успела она произнести эти слова, как де Бург повернулась к молодежи и пригласила их тоже переночевать в замке. Лиз была неимоверно удивлена таким предложением, но отказалась. Мотивируя свой отказ тем, что их маршрут не предвидел остановок. Сегодняшняя ночевка у них была запланирована в Броксбурне, где их ждал парк дикой природы и птиц.

* * *

Вечером решено было играть в твистер. Гарри недавно вернулся из Северной Америки и был без ума от этой игры. Доминик не могла ему отказать. Джереми был рад любому предложению. Энн сгорала от любопытства, не веря до конца, что Доминик может оказаться на ковре с цветными кружками и поставить себя в смешное положение. Но ее сомнения не подтвердились.

– Я буду ведущим, – сказал Гарри. На щеках его горел румянец. Он уже предвкушал грядущее веселье.

Джереми с Энн переглянулись, хихикая. За прошедший день оба успели понять, что многомесячный перерыв в общении не изменил их теплого отношения друг к другу. Бывает,люди любят друг друга только за то, что их связывает кто-то третий, который обоим очень дорог. И в каждом добром слове, учтивом жесте Джереми, Энн видела его трепетное отношение к себе.

Вообще, надо сказать, что она прекрасно чувствовала себя у де Бургов.

Все трое (Киссингера она тоже отнесла в категорию хозяев) были к ней очень внимательны. Гарри же вообще весь день не сводил с нее восхищенного взора.

– Джереми, правая нога, синий! – торжественно произнес младший де Бург, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не смотреть в центр гостиной, где на игровом ковре трое застыли в самых трудновообразимых позах. Потом он все же посмотрел туда и тут же согнулся пополам от смеха.

Киссингер легко перенес ногу на синий кружок и выдохнул. У него было самое завидное положение из всех троих. Он один располагался почти на половине ковра. На второй же половине ютились Энн с Доминик.

– Дом, левая рука, желтый! – сказал Гарри, обозначая следующий ход.

Доминик прикрыла глаза. То ли игра складывалась таким образом, то ли Энн настолько сильно притягивала ее, что с каждым новым движением де Бург все больше занимала ту часть, откуда Энн начинала игру.

– Прошу простить меня, – отчетливо произнесла Доминик, перенося свою левую руку через туловище Энн так, что девушка теперь оказалась под ней.

Энн смотрела в синие глаза Доминик в нескольких сантиметрах от своего лица. Обе не дышали.

– Энн! – позвал ее Гарри, видимо не в первый раз.

– Что? – она постаралась повернуть к нему голову. Тщетно.

– Правая рука, красный!

Облегченно вздохнув, Энн выскользнула из-под Доминик. Верхняя половина ее тела оказалась справа от де Бург. Ноги ее по-прежнему оставались перекрещенными с длинными ногами Доминик.

– Джереми, левая нога, зеленый! – продолжал Гарри.

Чтобы переместить свою ногу на свободный зеленый кружок, Киссингеру требовалось практически перевернуться в воздухе. Смех сотрясал его. Он не решался пошевелиться.

– Я очень люблю голубых китов, – вдруг сказала Энн. – Почему ты занялась этим?

Доминик услышала ее. Она посмотрела девушке в затылок. Короткие золотистые завитки колыхались от ее дыхания.

– Мне хотелось обрести качества, которые смогли бы тебя привлекать, – очень серьезно ответила Доминик. – Хотя бы одно.

* * *

Утро следующего дня началось с непринужденного завтрака на балконе. Солнце только поднималось над холмами. Дул приятный ветерок, лаская кожу. Энн переводила взгляд с Доминик на Гарри, с Гарри на Джереми, с Джереми на озеро. С балкона открывался прекрасный вид на парк. С озера обратно на Доминик. В полном умиротворении девушка наслаждалась утром в обществе тех людей, которые когда-то казались ей чужими и невыносимыми. Это было удивительно.

В этот момент раскрылись двери, из гостиной на балкон шагнул дворецкий.

– Мисс Мидлтон, Вам звонила сестра. Мисс де Бург, мистер Тейлор будет к обеду.

– Лиз? – Энн взволнованно встала из-за стола.

–Ваша старшая сестра. Она просила Вас связаться с ней, как только это будет возможно.

– Джейн?!

Джейн не стала бы звонить просто так. Энн поняла, что ожидает самых плохих новостей. Извинившись, она исчезла в гостиной.

* * *

Доминик нашла ее в слезах в той комнате, где Энн ночевала. Девушка собирала свои немногочисленные вещи.

– Что случилось? – спросила она.

Энн вытерла ладонью слезы, но ничего не ответила, застегивая сумку.

Де Бург ждала.

– Джейн сказала, что завтра торги, – наконец, проговорила Энн, поднимая на Доминик заплаканные глаза. – Они планировались на октябрь. У нас еще было в запасе время,чтобы найти инвесторов или взять кредит. Но все изменилось. И Милн способствовала этому.

Энн замолчала, беспомощно глядя сквозь Доминик. Та помрачнела. Лицо ее стало непроницаемым. В этот момент Энн пожалела, что осталась в замке. Пожалела, что Доминик видит ее слезы. Она решила, что той это было неприятно.

– Джереми отвезет тебя домой, а мне надо идти, – внезапно сказала де Бург, развернулась и ушла.

Теперь точно все было конечно.

Несмотря на общее тягостное состояние, дорога с Джереми домой была приятной. Он ничего не говорил, чтобы ее утешить, но когда он смотрел на Энн, она видела в его ясных глазах поддержку и участие. Его улыбка утешала. Он сочувствовал ей и все понимал, не испытывая при этом всех тех противоречий, которые были написаны на лице Доминик, когда женщина узнала новость. По крайней мере, Энн так казалось, что Доминик опять вернулась к своим былым противоречиям в отношении семейства Мидлтон, когда узнала, что те банкроты. И это было хуже всего. Тот взгляд Доминик, которым она окинула Энн на прощание. Он был ледяным. А Энн уже отвыкла оттого, что де Бург может так смотреть на нее.

Джереми же ничуть не изменился в отношении ее. Он был по-прежнему открыт и доброжелателен. За эти два дня Энн успела полюбить его еще больше. Она была бы неимоверно счастлива за Джейн, если бы… Если бы…

Серебристый кабриолет въехал в Чичестер. Ветер ласково трепал светлые кудри Джереми. Тот ободрял Энн дружеской улыбкой. Светило солнце. И если ни о чем не думать, картинка была бы очень похожей на счастье.

– Можно, я позвоню тебе завтра? – осторожно спросил Джереми, когда они свернули на ту улицу, где жили Мидлтоны.

– Я буду рада слышать голос друга, – ответила Энн.

Она посмотрела в сторону своего дома. Солнце заливало дорогу. На каменных ступенях крыльца сидела Джейн. Увидев кабриолет и Киссингера за рулем, она невольно встала. Джереми тоже увидел ее. Вот теперь он переменился. Но не как Доминик. Если та тут же принимала бесстрастный вид, то все чувства Джереми были написаны у него на лице. Он не мог отвести от Джейн глаз. Он смотрел и смотрел на девушку. Забыв о дороге, забыв о себе, забыв обо всем на свете. Очнулся Джереми только тогда, когда колеса автомобиля врезались в высокий бордюр, отделяющий пешеходную дорожку от проезжей части.

Джереми вздрогнул от неожиданности, заглушил мотор, помог Энн выйти из машины. Энн поднялась к Джейн. Они обнялись. Джереми в нерешительности стоял на полпути между автомобилем и сестрами. Если бы Джейн смотрела на него, как несколько минут назад, он бы смог подойти и заговорить с ней. Но сейчас все ее внимание было отдано сестре. И Киссингер чувствовал себя лишним. Не желая доставлять Мидлтонам неудобства, становясь свидетелем их семейного горя, Джереми опустил голову и вернулся к машине.

Наконец, сестры выпустили друг друга из объятий. Они обе спустились вниз. Киссингер стоял молча. Его прекрасные голубые глаза, обращенные сейчас на Джейн, были красноречивее всяких слов. Джейн мягко улыбнулась и протянула ему руку.

– Спасибо, что привез мою сестру, – мягко сказала она.

При звуках ее голоса Киссингер невольно улыбнулся. Они ласкали его сердце. Он пожал руку Джейн, ни на секунду не задерживая ее в своей ладони дольше положенного.

– Я был рад, – ответил он.

Ему так хотелось, чтобы Джейн сказала сейчас еще что-нибудь. Но она молчала.

Джереми учтиво поклонился, попрощался и уехал.

Торги проходили в здании городского суда в Чичестере. Помимо отеля Мидлтонов с молотка должны были уйти еще несколько средних предприятий Сассекса. Джейн и Энн поехали с отцом. Лиз с матерью осталась дома. Присутствие миссис Мидлтон, которая вела себя бы слишком эмоционально, было излишним.

Мелисса Милн была там. Она окинула Мидлтонов победным взглядом, снисходительно улыбаясь одним уголком рта. Сейчас в ней не было и тени того дружелюбия, которое так понравилось Энн в момент их знакомства. Сейчас Милн выглядела как хищница, которая вот-вот должна настигнуть свою добычу.

Энн вспомнила слова Мартины «Посмотри на них. Ты должна увидеть разницу».

Ведущий торгов объявил их лот. Не забыл упомянуть прекрасное расположение отеля и другие его преимущества. Мелисса тут же вступила в борьбу. У нее была табличка с номером «23». Время от времени она бросала в сторону Мидлтонов взгляд, в котором можно было прочесть «такова жизнь». А вслед за этим вновь поднимала свою табличку, перебивая чужую цену.

Но вскоре самодовольное выражение лица Мелиссы, которое уже более не казалось Энн красивым, переменилось. Она занервничала. Что-то шло не так, как она предполагала.Стоимость лота уже в два раза превысила прогнозируемую на выходе, а торги все не заканчивались. Номер «30» никак не хотел уступать Милн отель Мидлтонов. Энн и Джейн посмотрели в сторону приятного молодого человека в деловом черном костюме. Он приветствовал их легким поклоном.

– Что здесь происходит? – спросила Энн.

– Я бы тоже хотела знать, – согласилась с нею Джейн.

Мелисса уже не смотрела в их сторону. Теперь она метала яростные взгляды в сторону тридцатого номера. Темноволосый мужчина оставался невозмутим. Ровным спокойным движением руки он поднимал свою табличку, каждый раз после хода Мелиссы повышая стоимость лота Мидлтонов на пятьдесят тысяч фунтов. Лицо Милн побагровело. Тягаться с незнакомцем ей становилось все труднее.

И вот уже Энн взирала на нее со снисходительной улыбкой. Джейн, как и их отцу, было не подобных игр. Энн же не хотела лишать себя единственного, остававшегося ей в данной ситуации удовольствия. Пару раз она перехватила темно-карий взгляд молодого человека с номером «30» на табличке. Казалось, он полностью понимает ее игру и больше того, поддерживает ее. Потому что в ответ на злобное фырканье Милн, вызванное поведением Энн, на лице его появилась легкая полуулыбка.

– Шесть миллионов сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов раз, – произнес ведущий названную тридцатым номером цену.

Милн молчала, сверля соперника ненавидящим взглядом. Видимо она знала с кем имеет дело.

– Шесть миллионов сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов два, – повторил он.

От досады Милн что есть силы сжимала рукоять своей таблички. Но она ничего не могла поделать.

– Шесть миллионов сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов три! Продано молодому человеку с номером «30»! – воскликнул ведущий и ударил молоточком по подставке.

Глядя строго перед собой, Мелисса покинула зал торгов. А номер «30» продолжил свое участие в отношении следующего лота.

Мистер Мидлтон не разделял восторга Энн по поводу победы незнакомца. Он не видел разницы в том, кому достанется дело его жизни. Джейн разрывалась между двумя родными людьми. Она понимала чувства обоих.

– Разрешите представиться, – раздался позади них мужской голос.

Мидлтоны как один обернулись.

Перед ними стоял номер «30».

– Меня зовут мистер Тейлор, – мужчина протянул руку мистеру Мидлтону и пожал ее. – Мистер Мидлтон, у меня к Вам деловое предложение.

Энн нахмурила брови. Она определенно слышала его имя. Хотя никогда раньше с ним не встречалась. В этом Энн была уверена.

Карие глаза мистера Тейлора внимательно смотрели на нее. Больше всех остальных этот человек смотрел на нее. Будто бы в этом был ответ на какой-то заданный им самим себе вопрос. Он разговаривал с ее отцом и с Джейн предельно уважительно. Но когда он поворачивался к ней, вся поза его менялась. В облике его появлялось что-то рыцарское, преданное. Энн вспомнила, где она слышала его имя.

Услышав «деловое предложение» мистера Тейлора, девушка полностью утвердилась в своих подозрениях.

– Мисс де Бург, это Вас.

Дворецкий Доминик вошел в гостиную и передал сидящей в кресле женщине телефонную трубку.

– Энн Мидлтон, – ответил он на немой вопрос Доминик.

Она поднялась, обменялась с Джереми взволнованным взглядом и вышла на балкон.

– Энн? – спросила Доминик, спрятав руку в карман брюк.

– Здравствуй, – сказала в трубку Мидлтон. Голос ее звучал почти резко. – Это ты?

– Это я, – растерянно ответила Дом.

– Я про мистера Тейлора. Это ведь тот самый мистер Тейлор, который не явился ни к обеду, ни к завтраку?

– Тот самый, – призналась Доминик. Обманывать Энн она не хотела. – Это мой управляющий.

Де Бург услышала в трубке глубокий прерывающийся вздох Энн.

– Ты плачешь? – спросить она.

– Если только от невозможности выразить тебе всю свою благодарность, – последовал ответ.

– Значит, ты будешь мне рада?

– После всего, что ты сделала для моей семьи? Да, я буду всегда тебе рада.

Эти слова не обрадовали де Бург. Она кивнула сама себе.

– Я прошу тебя не говорить об этом своей семье. Я бы не хотела, чтобы они чувствовали себя обязанными мне хоть в чем-либо. Я сделала это только из-за тебя.

– Но… – попыталась возразить Мидлтон.

– Обещай мне, Энн.

– Хорошо, – тихо ответила девушка.

Доминик сухо попрощалась и повесила трубку. «После всего, что ты сделала для моей семьи». Эта фраза звучала в ее голове, раня сердце. Как бы ей хотелось, чтобы Энн испытывала к ней больше, чем благодарность.

* * *

– Джейн! Энн! У нас гости!

Лиз со всех ног неслась наверх к сестрам.

Джейн встречала утро за составлением плана работ по реконструкции нового отеля в Брайтоне, ведение которого входило теперь в обязанности семейства Мидлтон. Мистер Тейлор возвращал принадлежащий семье бизнес, обогащенный значительными финансовыми влияниями, в обмен на их опыт и знания в раскрутке другого отеля, также приобретенного им на торгах. Энн музицировала на синтезаторе в комнате Джейн. Они едва перевели дух после недавних событий, которые казались невероятными всем. Даже Энн, которая единственная из Мидлтонов знала, что произошло на самом деле, едва могла поверить в случившееся.

– Кто это может быть? – взволнованно спросила Джейн, поднимаясь из-за стола.

Она устремила на сестру растерянный взгляд своих прекрасных серо-зеленых глаз. Энн подозревала, что после той встречи с Джереми, когда он привез ее из Хэтфилдхауза, Джейн, не отдавая себе в этом отчета, ждала его приезда. Любящему сердцу не запретишь надеяться на чудо.

Энн взяла сестру за руку и повела вниз. В коридоре они столкнулись с Лиз, которая тут же возбужденно запрыгала вокруг них, хлопая в ладоши. Она так многозначительно смотрела на Джейн, что напугала ее тем самым еще больше.

– А если это он? – спросила Джейн, останавливая Энн.

– Правильный вопрос «Если это не он?» – улыбнулась Энн, прижимая руку сестры к губам. Она приободрила ее взглядом, ясно говорящем, как она радуется за нее, и потянула за собою вниз.

* * *

Джереми и Доминик стояли в гостиной перед миссис Мидлтон. Та говорила что-то о необычайно жарком в этом году лете. Джереми соглашался с ней, учтиво кивая головой. Доминик по своему обыкновению молчала, блуждая взглядом по убранству гостиной. После того, как она обнаружила рояль, блуждания ее прекратились, и Доминик с головой ушла в воспоминания.

– А вот и мои дочери! – протянула миссис Мидлтон так, будто те были маленькими девочками.

Она развернулась и засеменила навстречу троице, подталкивая их всех по направлению к гостям.

– Мама, я здесь вообще не при чем! – возмутилась Лиз такому обращению.

Энн с Джейн послушно покорились матери.

– Причем-причем! – повторила мисс Мидлтон, не давая ей избежать общей участи.

Лиз недовольно сдула со лба темную прядь волос и уставилась на Джереми. Тот поймал ее взгляд. Отчего его глаза удивленно расширились. Но когда он повернулся к Джейн, на лицо его вернулось прежнее смущенно-восторженное выражение. Он учтиво поклонился.

– Здравствуйте! – обратился он ко всем троим. – Энн!

Девушка улыбнулась ему такой же приободряющей улыбкой, как и своей сестре несколько минут назад.

– Джейн!

Голос его стал тише, но все же был отчетливо слышен, так как остальные замерли в ожидании.

Энн собралась с силами и подняла глаза на Доминик. Та смотрела прямо на нее. Энн наслаждалась этим взглядом, не думая, что он значит. Сам факт того, что они опять встретились, несмотря на то, что каждая их предыдущая встреча грозила стать последней, казался Энн чудом. И она просто радовалась ему.

* * *

Вечером семейство Мидлтонов праздновали помолвку Джейн.

Джереми и Доминик уехали.

Джейн сидела рядом с Энн, обмениваясь с сестрой счастливыми взглядами. Лиз болтала в коридоре по телефону со своим бой-френдом. Мистер Мидлтон был немногословен, как человек, который считает свое счастье не вполне заслуженным. Миссис Мидлтон же была определенно перевозбуждена. Спасение семейного бизнеса, неожиданная финансовая поддержка, а теперь еще и грядущая свадьба ее старшей дочери, все эти события не позволяли ей и на секунду умолкнуть, чтобы дать своим домочадцам самую малую передышку.

– Он все же очень мил, твой Джереми! – в который раз повторила миссис Мидлтон. – А его подруга ведет себя нестерпимо! Нагоняет на меня страху одним только своим взглядом! – тут же добавила она, надув губы.

Энн не спорила с матерью.

Джейн практически весь вечер молчала, не участвуя в разговорах. Она только поворачивалась к Энн и улыбалась невпопад репликам матери. Энн понимала ее и отвечала также радостной улыбкой. На душе у нее было сказочно хорошо. Легко и спокойно. Как бывает только тогда, когда радуешься не за себя, а за дорогого тебе человека.

Энн смотрела на сестру с тихим ликованием. Она знала, что человек способный с такой любовью и смирением взирать на мир, как это делала Джейн, на каждое живое существо в нем, человек, способный с такой стойкостью принимать удары судьбы, заслуживает счастья, как никто другой.

Вернулась Лиз. Она села за стол, поджав под себя одну ногу, хитро при этом поглядывая на Энн.

– Ты знаешь, о чем сейчас гудит сеть? – спросила она.

Энн чуть склонила голову на бок.

– О новой пассии де Бург, – ответила Лиз, многозначительно приподнимая брови.

У Энн внутри все неприятно сжалось, как в ожидании удара.

– Об очаровательной зеленоглазой блондинке, – рассмеялась Лиз. – Кто-то выложил в сеть фотографии с вашей прошлогодней поездки в Лондон. В кадре вы с де Бург так смотрите друг на друга, что от фотки хоть прикуривай.

– Лиз! – возмутилась миссис Мидлтон.

– Мама, я не курю, успокойся! – отмахнулась девушка.

Энн облегченно вздохнула, сомкнув на мгновение ресницы. Она не могла ревновать. Ведь сама отказала Доминик. И все же…

– В общем, вся сеть сейчас забита вашими симпатичными мордашками.

– Не бери в голову, – сказал отец, отрываясь от газеты. – Ты не запретишь людям видеть то, что они хотят.

– А пусть де Бург немного и помучается! – фыркнула миссис Мидлтон. – Так ей и надо!

В этот момент раздался звонок в дверь.

Энн с Джейн вопросительно переглянулись. Лиз выпрыгнула из-за стола и побежала открывать. Вернулась она с побелевшим лицом. Что-то случилось. Она аккуратно, сверяя с поверхностью каждый свой шаг, вошла на кухню.

– Энн, это тебя, – севшим голосом проговорила Лиз, кидая отчаянные взгляды на отца.

Но мистер Мидлтон не видел ничего страшного в визитах незнакомцев.

– Кто там? – спросила Энн, поднимаясь.

– Я не знаю, кто это, – ответила Лиз.

Энн направилась к выходу, придавая себе решительности.

На ступеньках стоял этакий «человек в черном», всем своим невозмутимым видом напоминавший представителя спецслужб. У крыльца на проезжей части вытянулся черный лимузин. Заднее стекло лимузина опустилось, и в глубине салона светлым пятном появилось строгое лицо седовласого человека. Это был герцог Эдинбургский. Отец Доминик.

Энн похолодела. Потом посмотрела чуть ли не рассержено на мужчину в черном и спустилась вниз. Агент открыл перед нею дверь лимузина, и Энн исчезла в утробе автомобиля. В голове промелькнула мысль о том, как настоящая леди должна садиться в автомобиль. А потом промелькнула мысль о неправильности первой. Ведь на самом деле ее должно было куда больше заботить, увидит ли она еще своих родных.

Герцог с выражением глубокого не удовольства на лице взирал на Энн. Кисти его рук покоились на упиравшуюся в пол трость. Он подождал, пока девушка сядет.

– Вы, вероятно, знаете, кто я такой, – начал он после паузы, длительность которой совместно с тяжелым взглядом герцога уже заставили Энн чувствовать себя виноватой во всем, о чем сейчас пойдет речь.

Глаза его выцвели. Черты лица искажали морщины. И все же перед ней был отец Доминик. Рядом с ней Энн в самом начале их знакомства ощущала себя схожим образом.

– Супруг нашей королевы, – ответила девушка, не сводя с герцога глаз.

– Прекрасно.

Он кивнул сам себе. Потом вздохнул.

– Вы, надеюсь, также подозреваете о цели моего визита?

Теперь в голосе его послышалось раздражение.

– Возможно, – согласилась Энн, дивясь внутреннему желанию дерзить.

– До меня дошли сведения, что моя дочь собирается сделать Вам предложение, – произнес герцог и сурово посмотрел на Энн.

«Какие устаревшие сведения», – подумала она.

– Это так? – спросил он, после того, как девушка оставила его предыдущую фразу без комментариев.

– Вы меня об этом спрашиваете? – изумилась Энн.

Герцог молчал.

– Вы понимаете, что никак не можете стать ее супругой? – сказал он, опять же, после долгой неприятной паузы.

– Это почему же? – искренне удивилась девушка.

– Благодаря своим последним действиям Доминик превратилась в заметную фигуру на политическом небосклоне Соединенного Королевства. Такая слава не пойдет ей на пользу, – объяснил пожилой мужчина даже с некоторой доверительностью.

– Какая слава? – пожелала уточнить Энн.

Пространство лимузина явно становилось тесным для них двоих.

– В нашей стране подобные отношения не приветствуются.

– Доминик, как Вы сказали, заметная фигура на политическом небосклоне. Она изменит эту ситуацию, – заявила Энн, поражаясь своей уверенности.

Герцог начинал закипать.

– Вы не понимаете, о чем говорите, юная леди!

– Это Вы не понимаете!

Герцог Эдинбургский метнул на нее взгляд, полный холодного гнева.

– Вы забываете, с кем разговариваете, – чеканя слова, произнес он.

– Я разговариваю с отцом, которого не было рядом со своим ребенком в самые нужные моменты! – ответила Энн в том же тоне.

Возмущение душило ее.

Повисла пауза, в течение которой оба смотрели друг на друга. Будто взвешивая опасность противника.

– Отвечайте мне прямо, Вы помолвлены? – наконец, спросил герцог, понимая, что дальнейшие препирательства никуда не приведут.

Он сверлил ее взглядом.

– Нет! – ответила Энн, гордо вскинув голову.

Герцог облегченно прикрыл глаза.

– Обещайте мне, что никогда не примете предложение моей дочери, – продолжил он.

– Я отказываюсь обещать Вам это, – сказала Энн, с трудом сохраняя спокойствие.

– Как Вы смеете? – тихо спросил герцог, не ожидавший подобного ответа.

– Обсуждать этот вопрос я буду только с Вашей дочерью, никак не с Вами! – ответила Энн.

– Образом подобным этому в Вашей семье принято выражать благодарность? – спросил он.

Энн поняла, что он имел в виду, и изо всех сил старалась показать, будто ее не трогают его слова.

– Мне больше нечего Вам сказать! Я бы хотела уйти, – произнесла она.

– Мои надежды на Ваше благоразумие не оправдались. Я Вас больше не держу, – сказал герцог и отвернулся, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Энн не помнила, как она оказалась у дверей своего дома. Лицо ее горело. Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Когда лимузин уехал, девушка села на ступеньки и прислонилась лбом к холодным чугунным перилам. Что все это значило?

Следующим утром Доминик и Джереми опять стояли на пороге дома Мидлтонов. Джереми не мог скрыть своего волнения и счастья. Доминик со снисходительной полуулыбкой взирала на друга, пытаясь унять собственную дрожь. Синие глаза де Бург горели чуть ли не лихорадочным огнем. Никогда она не думала, что будет так волноваться из-за предложения руки и сердца. Всю жизнь Доминик росла с осознанием того, что любой согласиться стать ее парой. Возможность отказа она не рассматривала. Но, однажды переживего, панически боялась получить его вновь.

В гостиной их встретил мистер Мидлтон. Он тепло приветствовал Джереми. Затем обменялся вежливым поклоном с Доминик. Пока Энн с Джейн спускались, мистер Мидлтон неожиданно начал рассуждать о том, насколько терпимым и открытым в последнее время стало общество Великобритании в отношении различного рода нетрадиционных браков, неравных или, например, однополых. Джереми соглашался с ним, поддерживая беседу и не замечая подвоха в его словах. Доминик же опешила от столь необычно начавшегося разговора. Она смотрела на мистера Мидлтона расширившимися глазами, никак не комментируя его высказывания.

– Вполне возможно, в дополнение к светской регистрации скоро разрешат церковное венчание, – произнес мистер Мидлтон, продолжая наблюдать за Доминик.

– Очень может быть, – ответила она уклончиво, отвечая ему внимательным взглядом человека, пытающегося понять происходящее.

И добавила потом:

– Общество Великобритании, как любое цивилизованное европейское общество считает своим долгом неуклонное и постоянное развитие толерантности. И я думаю, мы справляемся с этим.

– Справляетесь-справляетесь, – рассеянно ответил мистер Мидлтон, переводя разговор в другое русло.

Доминик долго не сводила с него глаз, постепенно приходя в себя. Но мистер Мидлтон, казалось, уже потерял всякий интерес к этой теме. Они с Джереми обсуждали место проведения свадьбы.

– Мы с Джейн как раз сегодня хотели поговорить об этом. На прогулке, – сказал Джереми.

В этот момент Энн с Джейн спустились в гостиную.

Джереми сделал шаг навстречу Джейн, взял ее за руку и нежно поцеловал в щеку. Потом сияющими глазами посмотрел на Энн.

– Пойдемте?

Энн с Доминик обменялись осторожными взглядами. И они все вместе вышли на улицу.

Спустя некоторое время дорожка вывела молодых людей к окраине Чичестера, где холмы становились выше и зеленее, уже не разбавленные маленькими английскими домиками. Энн с Доминик в молчании наслаждались красотой и умиротворением природы, позволив Джереми с Джейн все больше удаляться от них. Женщины шли рядом, смотря каждая в свою сторону. Но если Доминик не решалась повернуться к Энн, та постоянно поднимала голову, чтобы украдкой полюбоваться ее гордым профилем. Длинные темные волосы Доминик были стянуты в тугой хвост, спускавшийся по спине чуть ли не до талии. Энн подумала, что ее всегда поражала красота де Бург. Сначала она казалась ей холодной и надменной. Сейчас же Энн знала, что под маской равнодушия скрывается огромное живое бьющееся сердце самого благородного из людей. И все же Доминик по-прежнему была неприступна.

Опровергая ход ее мыслей, де Бург предложила Энн взять ее под локоть. Как тогда в саду. Энн молча приняла приглашение, положив свою маленькую ладонь той на руку.

– Спасибо тебе, Доминик, – произнесла Энн, сама того не ожидая.

Де Бург кивнула, продолжая вглядываться в линии холмов, плавно переходящих одна в другую. Солнце бросало лучи на пологие склоны, разделяя местность на светлые и темные пятна. Энн не надо было видеть ее глаза, чтобы ясно представлять их выражение. Чтобы видеть их глубину.

– Вчера поздним вечером отец нанес мне визит, – сказала вдруг Доминик.

Энн затаила дыхание.

– Я все ждала, когда же он сообщит мне обо всех нелестных эпитетах, направленных тобою в мой адрес. Но он, оказывается, приехал рассказать о том, какой упрямой и несговорчивой девушкой ты являешься, – продолжила Доминик, поворачивая голову к Энн.

Она смеялась. В синеве глаз плясали озорные искорки. Но они внезапно погасли. Доминик стала серьезной. Она остановилась перед Энн, продолжая держать ее руку в своей.

Медленно, или Энн так казалось, потому что время для нее замерло в этот момент, де Бург опустилась на одно колено.

– Энн Мидлтон, – хорошо поставленный голос Доминик дрожал от волнения. – Окажите мне честь, – женщина глубоко вздохнула, ей не хватало воздуха, – Окажите мне честь, и согласитесь разделить со мной мою жизнь, согласитесь быть главным счастьем и радостью в ней, станьте моей женой.

Доминик не дышала в ожидании ответа. Она пыталась запомнить сейчас малейшие черты прекрасного лица Энн. На тот случай, если это их последняя встреча.

– Даю слово, я больше не потревожу Вас подобной просьбой, – прошептала Доминик в ужасе от молчания Энн.

– Больше не придется, – Энн покачала головой. – Потому что я согласна.

Она нежно улыбнулась. Зеленые глаза ее, с любовью смотрящие на Доминик, сверкнули от навернувшихся слез.

Де Бург понимая, что не в силах пока подняться на ноги, едва ощутимо потянула Энн за руку на себя. Та села на ее колено. Они обняли друг друга. Энн обвила руками шею Доминик. Де Бург крепко прижала девушку к себе за талию, зарывшись лицом в ее светлые волосы.

– А я давно уже люблю тебя, – тихо произнесла Энн, заправляя короткую прядь за ухо Доминик.

Она нежно убрала челку де Бург в сторону и поцеловала ее лоб. Потом висок. Потом скулу.

Какое это было счастье смотреть в глубокие синие глаза де Бург и видеть там затаившуюся радость. Какое это было счастье просто находиться столько близко к Доминик, ощущать ее присутствие, ее внимание. Скользить взглядом по гордым чертам ее лица, не боясь быть пойманной, зная, что имеешь на это полное право.

Энн опустила руку и провела ладонью по рукаву рубашки де Бург от плеча к манжету.

– Всегда мечтала это сделать, – сказала она.

Доминик кивнула, следя взглядом за ее рукой.

– Неужели, я могу поцеловать тебя? – прошептала Энн, осторожно беря лицо женщины в свои ладони.

Доминик подалась ей навстречу, находя губами ее губы.

Наконец-то.

Через два дня обе пары уже в статусе законных супругов отправились в Норвегию, чтобы совершить венчание в церкви.

Комментарии

1

Скуби Ду – пес, герой одноименного мультфильма – прим. пер.

2

157 см – прим. пер.

3

2,27 кг – прим. пер.

Content

Притяжение. Сборник

Притяжение Evelyn C. (перевод Ehv-irina)

Ледерхозен, французский тост и телемарк K. E. Lane (перевод Ariadna)

Номера телефонов, ложь и осьминоги K. E. Lane (перевод Ariadna)

Подбросить монетку K. E. Lane (перевод Ariadna)

Идеальная пара Робин Александер (перевод lena57, Gray)

Недотепы в кемпинге Робин Александер (перевод lena57, Gray)

Прыжок Робин Александер (перевод lena57, Gray)

Прощенная Робин Александер (перевод Gray)

Воплощение Ариадна

Гордость и предубеждение Джорди Риверс

Комментарии