Душеприказчик поневоле

Глава 1

Я проснулся от легкого прикосновения к плечу.

— Ну еще пять минуточек, — проворчал я, перевернувшись на другой бок.

Открывать глаза мне решительно не хотелось.

В ответ раздался низкий вибрирующий гул, смутно похожий на речь. Я зарылся носом поглубже в одеяло, пытаясь отгородиться от этого звука, но он проникал даже сквозь толстую ткань.

В какой-то момент гул превратился в рычание, от которого мое нутро неприятно перетряхнуло, и я резко распахнул глаза.

И то, что я увидел в следующую секунду, заставило меня подпрыгнуть на кровати.

— Какого лешего⁈ — воскликнул я, выхватывая из-под подушки нож.

Посреди спальни стояла… стоял… стояло? Что, блин, это такое, вообще⁈

Нечто огромное, неопрятное, сотканное из серо-белых завитков дыма, в котором время от времени мелькали чьи-то перекошенные призрачные лица.

Оно нависло над кроватью и издавало то самое рычание. Звук исходил со стороны графитово-черной маски, от которой невозможно было оторвать взгляда.

У меня перехватило дыхание, сердце пропустило удар где-то в районе пяток, пальцы заледенели, но я все равно старался держать нож ровно.

— Твое время пришло! — низкий гул сформировался в понятные слова.

Оно еще и разговаривало!

Маска дрогнула и опустилась ниже, замерев над кроватью.

— Какого лешего⁈ — я отпрянул и уперся спиной в изголовье. — Ты что, вообще, такое⁈

— Я взываю к тебе! — проговорило нечто и увеличилось в размерах, уперевшись дымными всполохами в потолок. — Тебе уготована великая честь!

«Какая жесть⁈» — я не сразу понял, что именно оно сказало.

Видя, что я не очень-то рад этой чести, серое тело вдруг извернулось под немыслимым углом, расползлось завитками по всей комнате, а маска сместилась и теперь маячила совсем близко.

— Не подходи! — завопил я, ткнув ножом в ближайший вихрь, и он тут же развеялся, едва лезвие его задело.

— Загляни внутрь себя. Там ты найдешь ответы, — черная маска качнулась из стороны в сторону и снова застыла напротив моего лица.

Дымка сгустилась, и в тот же момент нож выскочил из ладони и вонзился в дверной косяк.

— Да иди ты… — зло начал я и коротко без замаха ударил кулаком, целясь меж двух прорезей-глаз, — туда, откуда…

Рука прошла насквозь неведомое существо, не встретив никакого сопротивления.

Но это заставило дым взвиться к потолку и раствориться, просочившись между досок. Маска же осыпалась на пол черной крошкой и исчезла, как и не было.

В наступившей тишине прошелестел тихий смешок, показавшийся мне громче набата.

И я снова провалился в темноту.

* * *

Утро, как всегда, началось с противной трели будильника, которому вторили первые петухи. Я приоткрыл один глаз, потом второй, после зажмурился и вздохнул. Мне что-то сегодня такое важное снилось… На языке вертится, а вспомнить не могу. Да и фиг с этим.

Я глянул на восходящее солнце и криво ему улыбнулся: никогда не любил ранние подъемы. Но дела никто не отменял, а их в деревне всегда много.

Подавив в себе желание накрыться одеялом с головой, я рывком спрыгнул с кровати, стряхивая сонливость.

Интересно, какое сегодня число?

Хотя какая разница, ведь каждый день уже два года подряд я делал одно и то же. Вставал, ел, то ходил в огород за овощами, то в курятник за яйцами, то на колодец за водой…

Я могу продолжать этот список очень долго! А что еще прикажете делать ссыльному бастарду на самом краю захудалой деревеньки?

Хотя, конечно, грех жаловаться. Даже сон на перине в отцовском доме, вкусная стряпня именитого повара, да горячая вода из кранов — не идут ни в какое сравнение с той свободой, которую я получил.

Здесь нет противных наставников, которые могут только бить по рукам линейкой, нет высокомерного взгляда отца, который признал меня сыном только по бумагам. Нету! Зато есть друзья, рыбалка, и возможность не следовать набившим оскомину правилам дворянского имения. Пусть я особо их никогда не соблюдал. За что меня часто наказывали.

Но, полно об этом думать, пора бы уже и делами заняться. Я быстро окинул взглядом дом, проверяя, не забыл ли чего и вышел во двор.

— Эй, графенок! Поди-к сюды! — крикнула бабка Анфиса, завидев меня.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на нее через ограду. Что-то она сегодня больно празднично выглядит. На свиданку, что ли, собралась в свои семьдесят пять?

На ее обращение я уже давно не обижался. Да и смысл, если родителя не выбирают. Подумаешь, сын графа. Толку-то? В моей крови нет ни капли магии! За это я и оказался в этой деревне. Тут были совсем другие правила.

Поэтому и приходится бегать по поручениям бабки. Кстати, родной. Она тоже магией особо не вышла. Хотя при этом умудрялась держать всю деревню в кулаке. И как ее внук, мне приходилось соответствовать.

— Значится так, — понизила голос она, — зайдешь сегодня к Михалычу, скажешь, что от меня. Возьмешь у него… он сам знает, что именно. И сразу дуй ко мне, нигде не задерживайся. Ясно тебе, голова садовая?

Я кивнул и не спеша пошел в сторону маленького рынка. Там меня должен был ждать староста из соседней деревни. Он уже месяц обещал мне доставить глину, да все медлил. А мое терпение не безгранично.

Пока я привычно оглядывал разноцветные домики, думал о том, что же мне такого сегодня снилось. Что-то важное! И почему-то мне от этого было не по себе.

В тот же момент в ярком свете солнца мне вдруг чудились смутные тени, ровно возле таблички с гордым названием деревни «Васильевка». Пришлось проморгаться и протереть глаза, чтобы они исчезли. Не проснулся, что ли?

Впрочем, я быстро выкинул это из головы, потому что увидел старосту.

Встреча с ним прошла быстро, успели за десять минут утрясти все вопросы. Но мне все равно пришлось задержаться, так как оболтусы Лисицыных ради смеха решили умыкнуть у деда Корнея десяток яблок.

Пришлось учить их манерам и уважению к старшим. В прошлый раз я уже с ними разговаривал и обещал применить меры, если они не исправятся. Надеюсь, старый добрый фонарь под глазом научит их чему-то хорошему.

На обратном пути вспомнил, что нужно зайти к Михалычу.

Он, оглядываясь по сторонам, сунул мне в руки увесистый сверток и, хитро подмигнув, скрылся у себя в избе.

Я пожал плечами: тут у всех были свои тайны, и не все мне следовало знать. Пусть и очень хотелось.

Меня только заинтересовали, завихрения у Михалыча за спиной. Хотя это вполне могла быть тень от вешалки в прихожей.

Михалыч у нас известный плотник, руки у него золотые! Да еще и способность правильная, подходящая. Ходят слухи, что он может уговорить деревянную бочку лет пятьдесят не портиться, чтоб ты с ней ни делал.

Мысль о магии напомнила мне, что нужно спешить к бабке Анфисе. Едва она меня увидела, то быстро выхватила сверток, сунула мне в руку монету и буквально вытолкала за порог.

Точно магичить будет. Она у нас ведунья, будущее может увидеть. Правда, ее всегда, да и точность хромает, но время от времени, что предсказывает с пугающей точностью.

Не успел я повернуть к дому, как меня окликнули. Я обернулся, уже зная, кто меня зовет. Василий Петрович, будь он неладен! Он числился старостой нашей деревни. Хотя какой из него староста?

— Виктор Викторович! Есть минутка?

Особой любовью у меня он не пользовался. Да и с чего бы? Хитрый, пронырливый, но если что-то нужно найти, то он это мог и из-под земли достать. Наверное, поэтому вечно ходил с таким лицом, будто он здесь главный. Ага, конечно.

— Да, Василий Петрович, что случилось?

Если он опять про деньги, ей-богу, ругаться буду! Достал уже вечным нытьем. Но тут ничего не поделаешь, мне приходилось решать и такие вопросы. Шутка ли, единственный сын хозяина деревни. Хоть и бастард. Только вот как это родной бабке объяснить? Она негласно тут всех в своем сморщенном кулаке держала.

— Тут такое дело, не поймите меня неправильно, — староста снял с головы фуражку и смял ее в руках. — Батюшка ваш снова прислал письмо. Пишет, что мы не все деньги ему выслали. Мол, по новому указу, теперь на три процента больше надо. Но вы же сами знаете, мы тут и так впроголодь живем! Напишите ему. Вы же слова умные знаете. Он послушает вас! Родная кровь все-таки.

Мне захотелось сплюнуть. Родная кровь! Родная кровь, да без капли магии, графу Васильеву не нужна.

— Василий Петрович, деньги я вам достану, но Виктору Семеновичу писать не буду, — я сложил руки на груди.

Староста после моих слов бросился мне в ноги. Его морщинистое лицо исказилось, и из глаз потекли слезы.

— Спаситель вы наш! Какая же у вас душа добрая! Век не забудем доброты вашей!

— Встань уже, — угрюмо сказал я. — Сколько не хватает?

Василий Петрович ловко поднялся с колен, отряхнул штаны и, глядя мне в глаза, назвал сумму.

Я аж обалдел от такого заявления.

— Да граф там в своем поместье ополоумел уже⁈ Откуда в нашей деревне такие деньжищи-то⁈

— Вот, а я о чем, Виктор Викторович, — моргнув, ответил он.

— Постой, что-то не сходится, — я на мгновение задумался, а староста затаил дыхание.

В этот момент я понял, что он наврал мне с три котомки. Я недобро глянул на него и произнес:

— Ты же мне полную сумму сейчас назвал, а я спросил, сколько осталось собрать.

Поняв, что обмануть меня не получилось, староста начал многословно извиняться, сетовать на старость и плохую память. Резко оборвав его, я грозно рыкнул и сразу же получил новую цифру.

— Василий Петрович, ну вот зачем ты так? — с укором спросил я. — Думаешь, раз его сын, то можно обманом выпрашивать через меня деньги? Почему ты каждый раз пытаешься провернуть со мной такое? Будут тебе деньги. Но только после того, как покажешь письмо отца и новый приказ.

Староста что-то заблеял, но я его уже не слушал.

Я развернулся и пошел в сторону дома, но Василий Петрович не унимался и крикнул мне вслед:

— Виктор Викторович, всеми силами…

— Я все сказал, — зло бросил я, повернул голову и моментально забыл про старосту.

Потому что по дороге ко мне шла Лада, первая красавица деревни. На ней сегодня был легкий сарафан, плотно облегающий стройное тело. Светлые волосы выбились из-под косынки, сверкая в лучах солнца. До чего же хороша девчонка!

Сердце сразу сбилось с ритма, и я как завороженный залюбовался ее плавными движениями.

Она подошла ко мне, лукаво закусив губу. Но я не успел и слова ей сказать, как вдруг голова резко закружилась.

И мир погрузился в темноту.

* * *

Непонятно, сколько я был в отключке, но когда снова оказался посреди дороги, услышал, как Лада обиженно мне выговаривала:

— Как ты мог мне такое сказать⁈ Если не мила, то еще понятно, но зачем же оскорблять⁈

Я сморгнул набежавшие слезы и удивленно понял, что у меня противно горит левая щека.

Еще секунду Лада зло сверкала глазами, а потом резко развернулась и поспешила прочь.

Что вот это сейчас было? Ничего не понимаю!

Затылок медленно наливался свинцовой тяжестью, во рту пересохло, будто я выдал длинную тираду, а спину свело от напряжения. Да еще несуразные круги, как солнечные зайчики прыгали перед глазами.

Со мной что-то не так.

Додумать я не успел, как меня окликнул Санек, мой приятель и дальний родственник. Сын сколько-то юродного брата моего отца. Магия у Санька хоть и была, но очень слабенькая. Вполне хватало, чтобы мошек от лица порывом ветра отгонять. Собственно из-за слабых способностей, его родители и переехали в Васильевку.

— За что она тебя так? — спросил он, улыбаясь от уха до уха. — Опять поцапались?

— Сам не понял, — честно ответил я. — Перед глазами потемнело, моргнул, а она уже убегает.

— Потемнело? Моргнул? — заинтересованно спросил он, глядя на меня снизу вверх. — Может, это магия просыпается?

— Ой, брось, какая магия? — отмахнулся я. — Я уже и не надеюсь. В моем-то возрасте.

— Зря ты так, Вик. До двадцати одного смело можно надеяться, — философски заявил он. — Времени еще много. Считай, три года еще.

Здесь я даже спорить с ним не буду. Вторую инициацию способностей проводят как раз в этом возрасте. Хотя я за полгода пребывания в графском поместье отлично запомнил, что если я в шестнадцать ноль без палочки, то и в двадцать один результат не изменится. Мне об этом из каждого утюга кричали.

— Слушай, а бабка Анфиса опять колдовать собирается? — заговорщически спросил Санек. — Вдруг, что интересное? Можно хоть одним глазком посмотреть?

— Чтобы она нас потом опять через всю деревню с полотенцем гоняла? Нет уж. Магия — это дело личное. Ты сам бы тоже не совался.

Санек погрустнел и одернул рубашку, смахнув невидимую пылинку. Он всегда старался выглядеть, по его словам, достойно: начищенные ботинки, подстриженные ногти, чистые волосы.

Внешний вид хоть и производил на девушек впечатление, но они почему-то обходили его стороной. Может, из-за того, что Санек любил долго и вдумчиво рассказывать об истории этого края и семьи, в которую нас никогда не примут?

Я вздохнул, махнул рукой и направился в сторону родной избы. Солнце давно перевалило за зенит, а я еще собирался дров нарубить. Осень уже не за горами, а сарай не был заполнен даже наполовину.

Главное, чтобы я опять не отключился, но уже с топором в руках.

Я пораскинул мозгами, прикидывая, кого можно безопасно спросить об этом странном потемнении в глазах.

Однако все, кого я вспомнил, на эту роль совершенно не походили. Разве что Еремей. Он человек нелюдимый, живет отшельником на самом краю леса и единственный, у кого есть нормальная магия.

К нему-то я и отправлюсь ближе к ночи. А пока меня ждали двора и плотный обед, который придется самому готовить, раз бабка колдовать собиралась.

Следующий час прошел без приключений. Я ни разу не отключался, и никто больше мне пощечин не залепил.

Я даже подумал, что может и не нужно идти к отшельнику, пока не зашел в спальню, чтобы переодеться к ужину, и не увидел торчащий из дверного косяка нож.

Желудок тут же совершил неприятный кульбит, а перед глазами появилась картинка графитово-черной маски.

И как я мог забыть такое? Нет, точно надо к Еремею идти! Вдруг в деревне появилась кровожадная сущность? Отшельника точно нужно поставить в курс дел. А может, он еще и совет дельный даст.

Хотя насчет сущности я сильно преувеличиваю. Тут их уже лет триста никто не видел, но и просто отмахиваться от такого себе дороже.

Следом возник другой вопрос: а вдруг Санек прав, и во мне просыпается магия? Такой вариант тоже исключать нельзя.

Я покосился на зеркало и выпрямился, но даже так, нескладный подросток в отражении не очень-то походил на гордого мага. Наверное, все дело в торчащих черных волосах. Или в необычного цвета темно-синих глазах. Помню, отец часто говорил мне, что это признак сильного мага. Это уже потом, после неудачной инициации, он ставил цвет мне в укор.

Плюнув на это, я поспешил во двор. К Еремею нужно идти ближе к ночи, а до этого еще кучу дел сделать надо.

Как говорится, какие сущности, когда корм скотине на завтра не подготовлен⁈

Когда я почти закончил, из окна выглянула бабка Анфиса.

— Викто́р, сегодня тебе домой нельзя будет, — торопливо сказала она, оглядываясь себе за спину.

Мое имя она назвала, делая ударение на второй слог, а значит, дело задумала серьезное.

— Опять колдовать будешь? — скривив лицо, спросил я.

— Не твоего ума дела, — раздраженно ответила она. — Сказано тебе, домой не пущу. Переночуешь у Александро́.

Когда бабка Анфиса нервничала, в ней просыпался заграничный акцент. Зря, что ли, она полжизни там проучилась? Хотя ей это все равно не помогло. Силу-то почти всю растеряла.

Пожав плечами, я покачал головой. Точно, колдовать будет. Завтра придется половину печи отмывать от ее заклинаний. Каждый раз одно и то же! Я уже ей предлагал ей отдельный сруб поставить, но нет, ей охота дома этим заниматься.

С другой стороны, с Саньком можно и на ночную рыбалку сходить будет, давно уже собиралась.

Да, так и сделаю, как только от Еремея вернусь.

Мысли снова перескочили на черную маску. Надо будет потрясти Санька на эту тему, может, он вспомнит какие-нибудь местные легенды?

Но я ошибся.

Мы с Саньком проговорили больше часа, он пересказал все известные ему сказки и истории про чудовищ, что обитали тут раньше. И ни один не был похож по описанию на то, что я видел.

Придется, все же тащиться через всю деревню на поклон к Еремею. И если бы я сразу знал, что он мне ответит, пошел бы еще утром.

* * *

— Еремей? Ты дома? — громко спросил я, заглядывая в приоткрытое окно.

Я уже полчаса топтался на пороге его избы, отмахиваясь от атак комаров, которых на удивление было много в этом году. Санька сейчас бы сюда! Его сил вполне хватило, чтобы отогнать этих противных насекомых.

— Это я, Виктор, — сказал я чуть громче, дернув за ручку двери.

Заперто.

Из избы не доносилось ни звука. Спит, что ли? Или, может, заклятье какое плетет на дальней поляне.

Я передернул плечами. Мне было не по себе тут стоять. Погода начинала портиться, холодный ветер забирался под тонкую куртку. Вот-вот начнет накрапывать дождь. Хотя это меня не особо пугало. Но вкупе с появлением черной маски, ночи и густого леса за спиной, на душе было неспокойно.

Пока стоял и смотрел на закрытую дверь, раз за разом прокручивал в голове обрывочные воспоминания, и, кажется, пугал себя еще больше.

К тому же о Еремее по деревне ходят самые противоречивые истории. Будто он великий магистр, который растерял свою мощь или что получил свою силу, сожрав сердце могущественного чародея. В любом случае личность отшельника была для всех загадкой.

Я, конечно, отказывался верить всем этим слухам и частенько заглядывал к нему, то с продуктами, то с вопросами, то помощью по хозяйству.

На вид отшельник был совершенно безобидный и выглядел, как типичный ученый: круглые очки, потертая мантия и вечная книга подмышкой. Он всегда был готов помочь советом, говорил спокойно и никогда не принимал от меня деньги.

— Еремей? — снова крикнул я и прислушался.

В тот же самый момент мне на плечо легла тяжелая рука.

Я даже не успел толком отреагировать, как мир погрузился в темноту.

* * *

Когда я пришел в себя и открыл глаза, то обнаружил, что сижу на неудобном стуле. Мои руки были вывернуты за спину и накрепко связаны веревкой. Голова начала наливаться знакомой тяжестью. Свет горел где-то позади меня, и его было недостаточно, чтобы едва разогнать тени в углах.

Снова отключился?

Когда глаза привыкли к темноте, я огляделся. С моего места были видны многочисленные стеллажи с книгами, старый телефонный аппарат и большой кофейник. Я прекрасно знал, где нахожусь — в избе Еремея.

— Что за дела, Еремей⁈ Зачем ты меня связал? — зло крикнул я, стараясь разглядеть в потемках отшельника.

— Очнулся? — хриплый голос раздался совсем рядом, ровно поверх затылка. — Это ты или не ты?

— Что за вопрос, Еремей? Конечно же, я!

— Кто твой отец?

— А то ты не знаешь, — зло выплюнул я.

— Я-то знаю, а ты?

— Постой, о чем ты толкуешь? Почему я не должен знать своего отца? — я дернул плечами, пытаясь размять затекшие руки.

— Тот, другой не знал.

— Кто? — опешил я.

В ответ я почувствовал прикосновение холодного металла к запястьям, и через секунду уже вскочил со стула. Все тело болело, словно я не один час просидел в неудобной позе.

Обернувшись, я посмотрел на Еремея. Он уже усаживался за свой стол и открывал книгу, не глядя пролистывая страницы. И выглядел отшельник совершенно сбитым с толку.

— С каких пор ты встречаешь гостей с веревками? — с прищуром спросил я, растирая кожу на руках.

— С тех самых пор, дорогой Виктор, когда в их теле приходит кто-то другой.

Я не сразу нашелся что ответить. Да и что тут сказать? Виски стрельнуло острой болью, и я сел обратно на злополучный стул и внимательно посмотрел на Еремея.

— А кто это был? — тихо спросил я.

— А мне почем знать? — Еремей снял очки и стал их протирать.

Пауза длилась минуту, но в это время я успел напридумывать себе целую кучу различных вариантов, ни один которых из них мне не нравился.

— Ну хотя бы предположи, — с надеждой попросил я.

— Думаю, что в тебя пыталась подселиться чья-то душа, — задумчиво ответил он и водрузил очки на нос. — Я с таким еще не сталкивался. Но читал. Только вот не могу понять, где ты душу-то эту нашел.

Я тут же вспомнил появление странной сущности у себя в спальне. Может, он об этом говорит?

— Это заразно? — почему-то спросил я, переживая за Санька.

— Что? Какой странный вопрос. Нет. Пойми, в живого человека просто так чья-то душа не может вселиться. Это должен быть обязательно маг и обязательно с талантом перехода на Изнанку мира, где все эти сущности и обитают.

— Так, я же не маг! — раздраженно проворчал я и торопливо спросил: — И как мне защититься от них?

Вместо того, чтобы ответить мне, Еремей потянулся к своему сейфу. Долго крутил ручку, набирая нужную комбинацию, а потом открыл дверцу и достал какой-то зеленый камень.

— Что это? — удивленно спросил я.

— А мы сейчас с тобой определим, есть ли у тебя дар, — подмигнул он мне. — Бери его в руку и хорошенько сожми.

Пожав плечами и не особо-то веря в то, что во мне проснулась магия, я накрыл камень ладонью. И он тут же уколол меня острой гранью.

— Какого лешего! — вскрикнул я, разжимая пальцы.

— Не ругайся, — обронил Еремей, забирая у меня артефакт.

На нем осталась капля моей крови. Она быстро впиталась в зеленую поверхность, и камень мигнул искорками света.

Я даже не успел удивиться, как вдруг провалился в жуткий кошмар.

Глава 2

Черно-красный туман. Острые пики скал. Низкое графитовое небо.

Это все, что я видел перед собой.

Как я здесь оказался? Что это за место? Может, мне это снится?

Десятки вопросов теснились в моей голове, болью отдаваясь в висках. Мне пришлось даже ущипнуть себя, чтобы поверить в реальность происходящего. По нервам неприятно стрельнуло, а по спине в ответ пробежала толпа мурашек.

«Соберись, Виктор! Ты сын графа, должен соответствовать!» — рявкнул я сам на себя.

Это помогло. Оглядевшись, я решил пойти в ту сторону, где меньше всего тумана.

И едва сделав шаг, как под моими ногами запестрели яркие камушки. Дорога? Она убегала далеко вперед, ловко петляя между скалами.

Пожав плечами, я пошел дальше. Но ни через пять минут, ни через полчаса пейзаж не изменился. Все те же скалы, туман и низкое небо.

Но не это меня пугало сильнее. А тишина. Вязкая, как патока, она неприятно давила на уши, что я даже не слышал звука собственных шагов.

Поэтому я просто шел вперед, ориентируясь на блеск камней. Их ровное сияние завораживало, и вскоре я потерял счет времени. Мысли исчезли, и все мое сознание сократилось до дороги и движение ног.

Правая, левая. Правая, левая.

В какой-то момент я понял, что скалы пропали. Вместо них, теперь надо мной возвышались черные силуэты деревьев. Листьев на них не было. Только засохшие ветви, которые тянулись ко мне со всех сторон.

Туман то сгущался, то стелился у самых ног.

Изменения неприятно отозвались во мне, и в душе поднялась волна раздражения.

— Да что тут такое происходит⁈ — крикнул я в пустоту.

В то же мгновение красноватая дымка застыла и опала на землю. Вместо нее появились десятки призрачных фигур. Они стояли в нескольких шагах от меня и не шевелились.

Сжав кулаки, я сам подошел к ним.

— Что вам от меня нужно⁈ — спросил и сам обалдел от своей наглости.

— Вспомни… — прошелестело в ответ.

— Что вспомнить⁈

— Нас…

— Да какого лешего⁈ — привычно рявкнул я и стукнул открытой ладонью по ближайшей фигуре.

Мои пальцы прошли насквозь, не встретив сопротивления. Но не успел я обрадоваться, увидев хлопья дыма, как кожу обожгло и на ней появились красные пятна.

— Да чтоб тебя! — зашипел я.

— Вспомни… — раздалось в голове чуть громче.

Шепот резанул по нервам, отозвавшись покалыванием в пальцах. Но это меня не остановило, и я прыгнул к следующему призраку, чтобы снова одним прицельным ударом развеять.

На руке снова проступили ожоги, но злость оказалась сильнее боли.

— Не собираюсь ничего вспоминать! — прохрипел я, выискивая новую цель.

Но, кажется, у призраков были другие планы. Я заметил, как они начали расползаться в стороны. И не для того, чтобы исчезнуть.

Они сливались друг с другом, становились все больше, все плотнее и постепенно стали напоминать то, что я увидел в своей спальне.

Это меня не испугало. Кроме злости, смешанной с болью, во мне ничего не было.

— Ты наш последний шанс! — загрохотало вокруг. — Ты должен освободить нас!

— Да идите к лешему! — крикнул я.

Огромный великан, сотканный из грязно-серых завитков дыма и многочисленных лиц призраков, навис надо мной, закрыв собой мертвые деревья.

— Я не боюсь тебя, — упрямо сказал я. — Ничего вспоминать не собираюсь. И уж тем более освобождать.

— Мы дадим тебе силу! — от звуков этого голоса небо полыхнуло молниями.

— Это уже другой разговор, — сменив гнев на милость, спросил я. — Что делать надо?

— Вспомни!

Захотелось выругаться, как отцовский конюх. Но я сдержался.

— Обязательно вспомню. Ты только намекни, что именно.

В черных завитках дыма появилась графитовая маска. Она подплыла ко мне, и в прорезях на месте глаз сверкнули алые огоньки.

Я не успел открыть рот, чтобы снова послать все к лешему, как вдруг из призрачной фигуры выстрелил серый вихрь и жестко хлестнул меня в грудь.

Вслед за этим я провалился в темноту.

* * *

— Что за ерунда, — проговорил Еремей, изумленно глядя на меня. — Так не должно быть!

— А что должно? — машинально прохрипел я, смотря на него.

«Что это сейчас было⁈» — ошалело пронеслось в моей голове.

Только что был в каком-то жутком месте, а сейчас снова сижу у стола Еремея на неудобном стуле.

Тем временем маг протянул ко мне руку, зачем-то дотронулся и тут же перевел взгляд на артефакт.

— Да вот, говорю, что камень странно себя повел. Он либо никак не должен реагировать, либо светиться ровным светом. Тут надо хорошенько подумать. Давай, иди домой, мне нужно порыться в книгах.

— А как же души? — я вспомнил, как секунду назад они стояли надо мной. — Я же могу в любой момент отключиться снова. К примеру, с топором в руках.

— Это дело поправимое. Сейчас, — Еремей снова полез в сейф и вытащил оттуда моток красной шерсти. — Давай руку.

— Опять колоть будете? — проворчал я.

— Конечно, мне же надо оберег замкнуть на тебя. Такие артефакты работают только так.

Я вытянул левую руку, и через секунду Еремей полоснул меня ножом по ладони. С трудом сдержав крик, я во все глаза смотрел, как ученый отматывает кусок нити и опускает ее в мою кровь.

Еще через полминуты на моем запястье появился тонкий браслет.

— Это тебя убережет на первое время, пока не научишься сам справляться с душами.

— С ними можно еще и справляться⁈ — удивленно спросил я, уже представляя, как я направо и налево уничтожаю орды призраков.

— Я не могу тебя этому научить, уж больно редкий это дар. Почти не осталось книг, которые могли бы тебе помочь. Поэтому учись сам.

«Вот я попал» — подумал я, стараясь не выдать своих эмоций.

— Спасибо, дядька Еремей. Век не забуду доброты твоей, — важно и почти без иронии сказал я.

— Иди уже, горе луковое. Жду завтра к ночи, — тихо посмеиваясь, он мягко выпроводил меня в густую темноту.

— Подожди, я же не за этим пришел! — я резко развернулся к нему и сложил руки на груди.

— Что ты еще натворил? — прищурившись, спросил он.

— Ко мне эти души ночью приходили. Точнее, один большой ком душ. Вещали что-то про время, которое пришло и про какую-то честь. Я его ножом ткнул, — не без гордости добавил я.

— Что ножом ткнул, я не удивлен, — рассмеялся Еремей, — а то, что они к тебе пришли, значит, уже разглядели в тебе силу Изнанки.

— И что, они теперь каждый раз меня среди ночи будить будут?

— Возможно, — пожал плечами маг. — Настройка силы у каждого по разному проходит. Кто-то поджигает пеленки, а кто-то видит души умерших. Все, иди уже, мне подумать надо.

После разговоров о призраках и неведомой Изнанке, идти по лесу без фонарика было сомнительным удовольствием. Единственное, что я не понял, так это мое видение места с призраками. Почудилось мне или я взаправду туда попал? Вроде никуда со стула не пропадал.

Нет, почудилось. Иначе бы Еремей сказал мне, что я исчез и появился. Странно все это.

Стараясь не обращать внимания на жуткие силуэты деревьев, подкрашенных серебром луны, я быстром шагом добрался до первых фонарей. И только потом выдохнул.

На улице давно уже никого не было, и я одинокой тенью скользнул к дому Санька. Надеюсь, он еще ждет меня.

И я не ошибся. Друг сидел в маленькой беседке возле дома с фонарем, книгой и закутанный до глаз в плед.

— Привет! — я тронул его за плечо.

Санек аж заорал от испуга и чуть не выпрыгнул из беседки.

— Вик! Ты меня до инфаркта доведешь! — он схватился за сердце и наклонился за упавшей книгой. — Как все прошло?

— Плохо, — я упал на скамейку рядом с ним. — Что ты знаешь о вселении призраков в человека?

— Вселения? Призраков? В человека? — он тряхнул волосами, и светлая прядь упала ему на лицо. — Перво-наперво это должен быть маг с определенным даром.

— То есть ты про такие случаи знаешь?

— Конечно, — он потряс книгой. — Я ж не зря всю библиотеку у дядьки перечитал. Не перебивай меня.

Все, настал его звездный час. Я мысленно закатил глаза, ожидая часовой лекции.

— Давай, мы с тобой удочки возьмем, и ты по дороге до озера мне все расскажешь.

— Ты что! Это же такая тема интересная! Какая рыбалка⁈ — возмутился он.

«Я попал.»

— Тогда надо чай и перекусить. На голодный желудок знания плохо усваиваются, — парировал я.

Раз с ловлей рыбы не получится, так хоть поесть надо. А то у меня брюхо уже к позвоночнику прилипло.

— Это можно, — согласился Санек, вытаскивая сумку из-под ног. — У меня тут есть бутерброды, будешь?

— Спрашиваешь!

Я выхватил у него промасленный сверток и сразу же начал есть. Хлеб, окорок, кусок сыра — то, что сейчас мне было нужно.

— Рассказывай, — с набитым ртом сказал я.

— Значит так, — он с завистью смотрел на исчезающий во мне бутерброд, — дело было очень давно, что попадает в разряд неподтвержденных легенд. Возможно, такого вообще не было. Но! Я читал, что был некий маг Альбутрейн Высокий, который всю жизнь страдал оттого, что в него вселялись чужие души. При этом он совершенно не понимал, что именно с ним происходит, и поэтому его везде сопровождал личный слуга. Он должен был во время приступов записывать все, что говорила через Альбутрейна очередная душа. Так, собственно, и появилась его книга: «Говорящий с Изнанкой мира».

— А что-нибудь полезное они ему сказали? — поежившись от перспективы мучиться всю жизнь, спросил я.

— Немного. Чаще всего это были отдельные фразы.Скорее всего, самые любимые. В своих заметках Альбутрейн отмечал, что спасу от них не было, мол, будто он был медом измазан и стоял на пасеке. По десятку за день могли приходить. Слуга только и успевал записывать. Думаю, если ты к нему пришел, что в книге появилось бы «какого лешего».

— Смешно, — без тени улыбки ответил я. — И что, он ни разу не подумал о том, чтобы хоть как-то это прекратить?

— Не знаю. Наверное, он привык. А может, доход с книг не давал ему остановиться.

— Значит, он был магом, который мог заглянуть на Изнанку мира, — пробормотал я, отряхиваясь от крошек.

Жизнь в этой деревне уже почти смыла с меня аристократические замашки, чему я был несказанно рад.

— А толку? — пожал плечами Санек. — Эта способность ему только деньги приносила. Он с ней особо не работал. В одной из книг он описывал, что иногда у него случались спонтанные выбросы магии. Причем всегда разной. То огонь в камине вспыхнет, то фонтан из колодца окатит его водой, то ветром крышу дома снесет. В итоге ему пришлось расставить по комнатам кристаллы блокировки магии.

— И что? Это помогло?

— Конечно, помогло. Закончить карьеру писателя. Потому что ни одна душа больше к нему не могла пробиться. Он выдержал всего два месяца и выкинул всю защиту.

— Так, я все равно не понял, — почесал я затылок. — В него вселялись души, он об этом писал и зарабатывал деньги. Так? Так. Страдал потерей памяти и при этом в любой момент рядом с ним могла произойти вспышка магии. Причем любой. Так? Так.

— Что тебе не понятно-то? — спросил Санек, доедая последний бутерброд.

— Почему души выбрали именно его.

— Способность такая. Раньше таких магов называли проводниками. Мол, они на два мира живут. Но Альбутрейн, как я помню, ни разу на Изнанке не был. И вообще, почему тебе вдруг стала интересна эта тема? — он аккуратно собрал крошки с пледа и сложил их обратно в пакет, а потом на секунду застыл и поднял на меня глаза. — У тебя такая способность⁈ Это тебе Еремей сказал?

— Тихо ты, чего разорался-то? Он сказал, что подумает, и отправил меня домой. Но если так пораскинуть мозгами, то да. Кажется, у меня теперь есть магия.

— Так это же здорово! Ты так давно об этом мечтал! — Санек раскраснелся, хлопал меня по плечам и улыбался во все зубы. — Вот бабка Анфиса удивиться. Слушай, а тогда тебя отец обратно заберет, получается?

— Не начинай. И давай пока никому об этом не рассказывать. Больно странная способность. Хочу сначала сам во всем разобраться.

Я откинулся на стенку беседки и крепко задумался. Камень Еремея ясно показал, что магии у меня практически нет. Но это никак не сочетается с тем, что в меня пытались вселиться чьи-то души.

Значит, все-таки маг. Однако я не чувствовал в себе радости от этого открытия. Скорее здоровое чувство опасения. Не хотелось бы стать как этот Альбу, как его там, Трейн и страдать всю жизнь, так и не попытавшись что-то изменить. Нет, тут я с этим доморощенным писателем не согласен.

Раз мне уготовано связать свою жизнь с призраками, то нужно извлечь из этого пользу. Васильев я или нет, в конце концов⁈

* * *

Мы просидели с Саньком еще минут десять, а потом пошли спать. На рыбалку после таких разговорах о призраках уже не хотелось.

И уже лежа в его комнате под одеялами, друг повернул ко мне голову и вдруг спросил:

— Значит, тогда днем в тебя вселилась чья-то душа?

— Наверное, — я дернул плечом.

Неприятно осознавать, что теперь у меня на лбу написано «Открыто, входите». Я скосил глаза на красную нить. Надеюсь, она меня защитит.

— А что ты чувствовал? — не унимался Санек.

— Ничего. Голова разболелась.

— А я видел, как ты что-то долго говорил Ладе. У нее аж лицо перекосилось от твоих слов.

— Надо будет извиниться перед ней.

— Дорогая Лада, это был не я, в меня вселился дух какого-то деда! — передразнил он, с трудом сдерживая смех.

— Да ну тебя. А с чего ты взял, что деда?

— Хорошо, не дед. Бабка! — он снова изменил голос. — Внученька, а что это на тебе надето! Срам-то какой.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Надеюсь, что это именно так. Хотя из-за такого она бы мне пощечину не влепила.

— Значит, скоро ты можешь увидеть Изнанку мира, — мечтательно произнес Санек, меняя тему.

— Уже видел. И мне там не понравилось, — мрачно ответил я, вспоминая черное небо и великана из призраков.

— Что? И ты мне не сказал⁈ — возмутился друг. — Немедленно все мне расскажи.

— Может, отложим это на утро? — с надеждой спросил я, глядя в ночное небо за окном.

— Неужели так жутко?

Он поглубже зарылся в одеяло, и теперь мне были видны только его глаза, полные любопытства.

— Да, жуткие скалы, черные деревья и куча полупрозрачных фигур. Они все требовали вспомнить что-то и спасти их.

— Вот это да! И что? Вспомнил?

— Нет, конечно. Совсем не понимаю, чего они от меня ждали. Кстати, ночью они появлялись у меня дома.

— Что? Прямо дома? — Санек аж рот приоткрыл от удивления.

— Да, — кивнул я. — Здоровенная такая дура из дыма и черная-пречерная маска! Сказала, что я избранный!

— А ты что?

— Послал ее к лешему, — проворчал я. — Хотел еще ножом ткнуть, но оно вырвало его из рук.

— Про металл всегда говорили, что это хорошее оружие против нечисти. Оно его боится.

— Спасибо, что сказал. Теперь не выпущу нож из рук.

— Ты бы поаккуратнее с ним. Мало ли снова отключишься.

— Еремей мне оберег дал, — я вытянул руку с браслетом. — Сказал, что он поможет на первое время.

— А потом?

— Потом должен сам научиться с этим справляться. Только вот я совсем не знаю, сколько времени эта нитка будет меня защищать.

— Завтра к нему придешь, он еще что-нибудь тебе расскажет, — зевнул, сказал Санек.

— Ты не знаешь, какое еще оружие есть против этих душ?

— Скорее всего, воля мага. Посмотришь в глаза призраку, а он возьми да и исчезни!

— А откуда вообще эта Изнанка появилась?

— Ты меня поражаешь, Вик! Такой ерунды и не знаешь! Это же как чистилище. Там застревают души, чьи дела в мире живых не окончены.

— Получается, если выполнить это самое дело, то они получат свободу?

— Скорее всего. Но об этом никто не писал, исследования не проводил. Просто, так говорят. Известно же, если человека убили, то на месте его смерти появляется его неприкаянный дух, который будет искать отмщения.

— А если они появляются над живыми? — я вдруг вспомнил темные вихри над Михалычем.

— Такое только ведуны могут знать. Но я слышал, это признак скорой кончины, — он перевернулся и скосил на меня глаза. — А ты что и это уже видел?

— Не уверен, это вполне могла быть обыкновенная тень.

— Зря ты так. Когда появляется магия, мир становится совсем иным. Ты видишь больше, чувства обостряются. Как очки надеть.

— А до того, как я сюда приехал, случались у вас тут странные смерти?

— Странные нет, но умирают люди постоянно. От старости, от болезней, а могут и поскользнуться зимой и головой о камень. И все, нет человека.

— А где головой о камень-то?

— Ты не знаешь этой истории? А, ты тогда еще к нам не переехал, — кивнул Санек. — Это было лет пять назад. Одна женщина несла на рынок два ведра с картошкой на продажу. И возле таблички с названием деревни сапоги разъехались и все. Умерла в считанные мгновения. Ее даже не сразу нашли. Снегопад пошел, ее припорошило. Только красный платок видно было. Об этом случае полгода говорили. А Василий Петрович тогда сразу все дороги песком засыпал.

Так значит мне не привиделись те тени? И это был призрак той самой женщины?

Внутри все заледенело от этих мыслей. А Михалыч? Неужели он скоро?..

— Ты чего притих? Заснул, что ли?

— Нет, Санек, думаю.

— О чем?

— О том, как теперь жить, зная это все?

— Ничего, справишься. Ты же не ноешь по углам о своей печальной участи, а вон, устроился. Каждый второй к тебе на поклон ходит. Уважают, — сонно сказал он. — А если у тебя и магия появилась, то всех за пояс заткнешь, помяни мое слово.

Он снова завозился под одеялом, устраиваясь поудобнее. А потом приоткрыл один глаз, глянул на меня и серьезно сказал:

— Я кое-что важное вспомнил. Про призраков.

— Что?

— Что их ни в коем случае нельзя трогать руками. Мол, их беды перейдут на тебя.

Я во все глаза уставился на него. Ведь на Изнанке я развеял духов, ударив по ним одними ладонями.

Глава 3

Уже под самое утро, когда петухи толком еще и не проснулись, я неожиданно открыл глаза. Нутро противно скручивалось, покалывало кончики пальцев, и душа как будто бы была не на месте. Дурное предчувствие не давало уснуть, и тянуло меня на улицу.

Я не стал будить Санька, быстро оделся и вышел из комнаты. Что-то гнало меня в сторону дома Михалыча.

«Неужели он?..» — дальше думать мне было страшно.

Последние три двора я пробежал на полном ходу. И когда увидел разом постаревшую бабку Анфису, сразу все понял.

— Витя, что ты тут делаешь? — смотря мимо меня, спросила она. — Не до тебя сейчас.

— Он умер, да? — вместо ответа спросил я.

Бабка кивнула, и по щекам ее потекли слезы.

— Это я виновата. Зря просила сделать мне ту шкатулку, — она тяжело присела на ступеньку. — Много сил потратил. Вот и вышел весь.

Я опустился рядом и не знал, что ей сказать, а потом крепко сжал ее холодные пальцы.

— Он не умер, а ушел. В другой мир. Там тепло и нет радикулита, а еще много-много дерева, из которого он будет делать свистульки для детей, — ворох слов сыпался из меня, как из котомки.

Бабка Анфиса удивлённо на меня посмотрела, словно увидела впервые.

— А ты что здесь делаешь? Неужто почуял?

Ее зрачки вдруг расширились, заполнив чернотой всю радужку, и я смог разглядеть в них свое отражение.

— Вижу! — замогильным голосом произнесла она. — Вижу на тебе печать смерти! Теперь жить тебе на два мира. Одним глазом здесь, другим там. Говорить с ними. Исполнять их желания. Нести бремя.

— Что за чушь ты несёшь⁈ — опешил я.

От звука моего голоса бабка Анфиса вздрогнула, и ее взгляд стал прежним.

— Святые духи! Витюша! Да как же это так⁈ Вот уж не думала, что придется мне увидеть такое…

— Да скажи ты толком! — когда она начинала так меня называть, то это значило, что все плохо. — Что ты такое увидела⁈

— Дар твой проклятый, — шепотом проговорила она. — Смертью пахнет. Беда, всегда говорят, не приходит одна. Вот сначала Серёженька, а теперь и ты.

— Да что ты меня хоронишь раньше времени, старая⁈ Расскажи толком, что за дар такой⁈

Бабка Анфиса ответила не сразу, а все смотрела на светлеющее небо. Из глаз ее уже не текли слезы, но морщинистое лицо было печально.

— Есть такие маги, которые умеют заглядывать на ту сторону. На Изнанку мира. Там, говорят, мучаются души. Им уже не попасть в мир живых, а незавершённые дела не дают отправиться дальше…

Что-то такое мне и Санёк говорил.

— … маг может помочь душам выполнить желаемое, но тем самым он только сильнее привяжет себя к Изнанке, — она с грустью посмотрела на меня. — Смерть теперь ходит с тобой рядом.

— А этим душам верить можно?

— Врать они не могут, а вот не договаривать вполне. Витюша, неужели ты уже⁈

Она отстранилась от меня, поднялась и внимательно на меня посмотрела.

— Зайди. Глянь, — бабка махнула в сторону двери дома Михалыча.

Кивнув, я поднялся и переступил порог знакомого дома. Все вещи покойного были аккуратно разложены. Деревянные заготовки, посуда, да детские свистульки лежали на верстаке, который находился тут же, в сенях.

Я прошел дальше. В глубине души мне было страшно. Хоть я уже и видел трупы, но то был убитый разбойник, а это… Это же Михалыч!

В комнате царила прохлада — кто-то открыл все окна. Наш плотник был накрыт белоснежной скатертью и мирно лежал на кровати.

Никаких теней и туманных завихрений я не обнаружил. Положа руку на сердце, я был рад, что ничего не увидел.

Но все равно подошёл к Михалычу и дотронулся до его ледяной кожи.

Ничего не произошло.

Пожав плечами, я вернулся к бабке. Она уже стояла, тяжело опершись на забор, и все смотрела на небо. Услышав мои шаги, обернулась.

— Ну? — нетерпеливо спросила она.

В ответ я мотнул головой.

— Хорошо, это хорошо, — пробормотала она. — Дождись Василия, я за ним послала. Он должен организовать все. А я уже стара для такого.

— Бабуль, — позвал я ее. — А что ты ночью делала?

— Что? — она непонимающе обернулась, долго на меня глядела, а потом кивнула сама себе. — Сны мне в последнее время тяжелые снились. Думала, одним глазком посмотрю, что там в грядущем. А видишь, как оно обернулось. Теперь вот понять не могу, то ли про Сереженьку, то ли про тебя. А, может, и про все сразу.

Она побрела в сторону нашей избы, оставив меня одного. Я внимательно пригляделся к ней. Вдруг темные завихрения увижу? Но нет, ни единой тени не следовало за бабкой.

Я украдкой перевел дух, тяжело опустился на ступеньки и стал ждать Василия Петровича.

* * *

Жизнь в деревне замерла на время после смерти Михалыча. Бабка со мной старалась не разговаривать, отослала к Саньку, а сама принялась мыть печь. Она все время куталась в черную шаль и хмурилась чаще обычного. Впервые за два года видел ее в таком состояние.

Похороны назначили на второй день.

Санек все крутился вокруг меня, пытаясь узнать у меня, что я видел, но я лишь отмахивался и полдня посвятил дровам. Уж больно хорошо прочищает мозги физический труд.

Дом Михалыча не трогали. Василий Петрович повесил на дверь амбарный замок, приговаривая про то, что душа умершего должна окончательно покинуть это место. А вот потом, через неделю, можно будет и прибраться.

По его глазам я видел, что он бы и раньше туда залез, уж больно много у Михалыча зачарованных вещей было, а наследников — нет.

Я в ответ только пожимал плечами, но правду ему говорить не собирался. Наш плотник не стал задерживаться в этом мире.

К вечеру, вымотанный до предела работой с топором, я сполоснулся и пошел к Еремею, как мы с ним и договаривались.

Вот только мага в дома не оказалось. Побродив вокруг забора минут сорок, я, несолоно хлебавши, вернулся в деревню.

Сна не было ни в одном глазу, и мы с Саньком сидели в беседке и по большей части молчали. Друг иногда порывался что-то спросить, но смотрел на меня и закрывать рот.

Я прислушивался к себе, думая о том, как жить дальше с таким-то даром. Неужели меня так будет постоянно дергать, когда кто-нибудь умрет?

Но сейчас сердце билось ровно, а душа была спокойна.

— И все-таки, — наконец, не выдержал Санек, — что ты будешь дальше делать?

Спросил и сам испугался звука своего голоса, так громко он прозвучал в тишине беседки.

Я в ответ пожал плечами.

— Вик, я тут подумал, а что если тебе в город податься? С таким-то даром.

— И что я там буду делать? Гадалкой устроюсь? — скривился я.

— Ну почему сразу гадалкой, — обиженно ответил Санек. — Ты же не только смерть чувствуешь. Можешь по старым домам ходить и слушать, что говорят умершие. Вдруг, где они клад закопали, и теперь мучаются.

— Так себе перспектива, — сказал я, а сам задумался.

Бабка тогда сказала, что если выполнять желания призраков, то это сильнее привяжет меня к Изнанке мира. Вот только, чем мне это грозит?

— А, по-моему, бесполезный дар, — вдруг сказал я.

— С чего ты взял? Магия она дается не просто так. Там, — он поднял глаза к небу, — все распределено. Раз получил, значит, надо.

— Да ты, я смотрю, философ.

— А что еще остается? Сам посмотри, где мы, — он раздраженно дернул плечом и тут же с интересом на меня глянул. — Ты с Ладой-то помирился?

— Да все никак не найду время дойти до нее. Да и что мне ей сказать? Прости, любимая, в меня чья-то душа вселилась!

— Ты хотя бы попробуй. У тебя хотя бы она есть, а у меня никого.

— Еще будет. Куда ты денешься. Ты бы поменьше философствовал, а больше тренировался. Может, хоть крупнее станешь. Там и заметит какая девчонка.

Санек насупился. Мы уже не раз говорили на эту тему, и каждый раз все заканчивалось одинаково.

— Слушай, — я решил сменить тему, — а что еще ты знаешь про Изнанку или про эту магию?

— Я вчера тебе все выложил, — угрюмо сказал он. — Мне бы в библиотеку побольше попасть, вот там бы я поискал чего.

При мыслях о книгах взгляд друга потеплел.

— А Еремей что?

— Да нет его. Ждал, ждал, а он так и не открыл. Может, уехал куда.

— А ты еще что-нибудь видел? Еще призраков?

— Нет, — мотнул я головой. — Только вот над Михалычем и возле таблички нашей, где та женщина в красном платке умерла.

Санек раскрыл рот от удивления.

— Так вот почему ты спрашивал! Надо с ней поговорить!

— Да я ж еще не умею, как я это сделаю?

— Пошли. Сейчас самое подходящее время! — его глаза загорелись азартом. — Говорят, в сумерках, призраки, мало того, что заметны, так еще и сильнее всего. Да еще и Михалыч. Чужая смерть подпитывает их.

— А говорил, что ничего не знаешь, — я посмотрел на него с укором.

— Так это все знают! — закатил глаза Санек. — Пошли уже.

Мы выскользнули из беседки и направились в сторону нужного места. Страха во мне не было, даже ни единого всполоха сомнения внутри себя я не обнаружил.

Через полчаса мы уже стояли и любовались на искусно вырезанную надпись.

— Видишь? — спросил Санек.

— Не-а, — ответил я и тут же заметил смазанную тень.

Она, покачиваясь, двигалась по дороге. Я даже отошел, чтобы пропустить ее.

Я проводил ее взглядом до самого столба, где она и исчезла.

— … ох мать-перемать! — прошелестело в тишине.

— Ты слышал? — вскинулся я, не отведя взгляда от места, где пропала тень.

— Что слышал? — спросил Санек и тут же охнул. — Ты слышал! А видел?

Я не ответил. Мне на мгновение показалось, что в небе мелькнула алая вспышка и вместо дороги я оказался между красных скал и черных деревьев.

Сердце сразу же ухнуло в пятки, а по коже пробежали противные мурашки. Но стоило моргнуть — видение исчезло.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал я и побрел в сторону дома.

Санек бросился за мной, забрасывая вопросами. А мне так тошно было, что я не мог сказать ни слова.

«Проклятый дар» — вспомнил я слова бабки.

Едва мы с Саньком дошли до моего дома, я увидел закутанную в плащ фигуру. И даже не признал в ней Еремея.

— Я ждал тебя, — сказал он и шагнул ближе. — Александр в курсе?

— И бабка тоже, — кивнул я. — Она сама поняла, когда я примчался к Михалычу.

— Почуял?

— Да.

— Тогда пойдем, — Еремей глянул на Санька. — Прости, с собой не зову.

— Ничего страшного, — он попятился, — я тут Виктора подожду, я не тороплюсь.

Я хлопнул друга по плечу и пошел вслед за Еремеем.

* * *

— Что вы смогли узнать? — спросил я, когда мы зашли в его дом.

— Не так много, но в твоем случае, это лучше, чем совсем ничего, — Еремей скинул плащ и повесил его на вешалку. — Дар у тебя редкий. О нем предпочитают не рассказывать направо и налево, но кое-что мне удалось выяснить.

Он вытащил из внутреннего кармана стопку писем и положил их перед собой. Я с любопытством уставился на них, но Еремей не спешил передавать их мне.

— Значит так, Виктор. В тебе все же проснулась магия. Прими мои поздравления.

Я с подозрением посмотрел на его мрачное лицо.

— Тебе предстоит непростая задача: когда души узнают, что у них теперь есть проводник, они от тебя не отстанут.

— Бабка сказала, что если я буду выполнять их просьбы, то только сильнее привяжусь к Изнанке.

— Да, она права. Но это не значит, то ты должен стать их рабом. Каждая выполненная просьба может принести тебе благо. Ты же знаешь, что такое душа? Это слепок личности. И чем эта самая личность была сильнее, тем ярче ее посмертие.

— То есть, к примеру, если умер могущественный маг, то его призрак?.. — я вопросительно посмотрел на Еремея.

— Будет ли он обладать силой? Возможно. Как ты понимаешь, эту теорию так просто не проверить. Кстати, сам и изучи этот вопрос, — он улыбнулся. — Станешь известным ученым.

— Это очень интересно, но у меня к научным исследованиям душа не лежит.

— Как знаешь, — пожал плечами Еремей. — В любом случае скоро ты все равно свяжешь с душами свою жизнь.

— Почему скоро?

— Как только впервые окажешься на Изнанке, о тебе станет известно. Твой дар души за версту учуют. Кстати, как ты про Сергея Михайловича узнал?

— Про Михалыча? — не сразу сообразил я. — Так, меня среди ночи что-то разбудило и прямо тянуло к его дому. А что так всегда будет?

— Нет, только если человек тебе был близок. Скажи мне…

— Я его не видел, — быстро ответил я, понимая, что хочет спросить Еремей. — Ушел.

— Это хорошо. А еще видел кого-нибудь?

Я на мгновение задумался, а потом выложил ему про женщину в красном платке.

— Ольга Игнатьевна до сих пор не успокоилась? — Еремей снял очки и начал их протирать. — Странно. При случае узнай, что ее держит здесь.

— Да как я это сделаю? — внутри начало клубиться раздражение.

Что я ему, почтовая связь на тот свет, что ли⁈

— Вспомнишь.

«Вспомнишь!» — зло подумал я, и перед глазами встала вереница призраков, которые шептали мне это слово.

Я резко поднялся, едва не опрокинув стул.

— Да что вы заладили! Вспомни! Да ничего я не помню!

— Постой-ка, «заладили»? Они уже говорили с тобой? — в глазах Еремея сверкнули искры любопытства. — Расскажи, как это случилось.

С трудом взяв себя в руки, я начал говорить. Про его камень, про вспышку света и про то, как очутился на Изнанке.

— Прямо руками развеял призрака? Как интересно, — он задумчиво начал листать свою книгу. — И ведь ты никуда не пропадал отсюда. Я наблюдал за тобой все время.

— Значит, я там оказался не взаправду?

— С чего ты решил? Нет, — он качнул головой. — Это означает, что они знают о тебе и зовут.

— А оберег? — я вытянул руку. — Он от них не защищает?

— Они в тебя попасть не могут, а вот тебя перетащить на Изнанку, как видишь, умудрились.

— Так что я должен вспомнить? — угрюмо спросил я.

— Бывало у тебя такое, когда ты не можешь найти какую-то вещь, а потом в голове будто лампочка вспыхивает, и сразу нужное на глаза попадается? Тут то же самое. Твое сознание открыто для Изнанки. Ты можешь получать оттуда сведения.

— Вот, значит, как…

Я опустился на стул и коснулся красной нитки, пытаясь понять, что мне делать дальше. Разум отказывался верить в то, что со мной происходит, но где-то в глубине души, я был рад. Я маг!

Да, пусть с оговорками, да, пусть не такой могущественный, как я мечтал. Но все впереди.

— Еремей, скажи, когда мое сознание было на Изнанке, то они мне обещали дать мне силу. Об этом что-то можешь сказать?

— Здесь ничем помочь не могу. По моим сведениям, — он ткнул пальцем в стопку писем, — такие маги, как ты, не достигали вершин и не становились архимагами. Они в основном помогали душам обрести покой. А чтобы не помереть с голоду, они искали тех, кто закапывал клад. Вполне взаимовыгодное сотрудничество.

Я рассеянно кивнул.

Итак, что у меня есть в сухом остатке? Связь с Изнанкой мира, вечные просьбы призраков, предчувствие чужой смерти.

Из плюсов пока я видел только обещание силы и сомнительное богатство.

Что ж, придется работать с тем, что есть.

— Совсем забыл спросить, — я взлохматил волосы, — а что с того, что я развеял души голыми руками? У меня тогда кожа волдырями пошла.

— Но когда ты у меня сидел, твои ладони были чистыми.

— И что это значит?

— Думаю, со временем ты это узнаешь, — скупо улыбнулся Еремей и резко захлопнул книгу.

— Почему эту магию бабка назвала «проклятой»?

— Потому она близка к смерти, а это очень пугает людей. Ты, считай, теперь накрепко с ней связан. Тебя будут бояться, — Еремей снял очки и потер лицо. — Иди уже, я очень устал.

— И последний вопрос. Как мне вернуться с Изнанки, если я опять там окажусь?

— Ты сам должен найти путь домой.

Я застыл от его слов, не сразу сообразив, что он сказал. Но затем развернулся на пятках и вышел под серое небо. Дождь сразу же щедро насыпал мне за воротник холодной воды.

Встряхнувшись и запахнув плотнее куртку, я побрел в сторону дома. Каждое мгновение мне казалось, что я вот-вот почувствую чью-то смерть, но ощущал лишь капли воды на лице и ледяной ветер.

Так, погруженный в собственные мысли, я вдруг понял, что оказался возле столба с названием нашей деревни.

Как я сюда попал? Я же шел все время прямо, никуда не сворачивая.

Вместо ответа на мой немой вопрос я снова увидел легкую тень.

— Ольга Игнатьевна? — зачем-то вслух спросил я.

— … ох, мать-перемать! — раздалось в тишине.

— Ольга Игнатьевна! Что вас здесь держит?

— … ох, мать-перемать!

— Других фраз, как я понимаю, ты не знаешь? Как сказал Еремей? Как лампочка в голове?

Я подошел к тому месту, где призрак Ольги Игнатьевны пропадает. Мне отчего-то мерещился ее красный платок, а может быть, это была кровь на белом снегу?

Прикрыв глаза, я сосредоточился и постарался вспомнить. Перед внутренним взором медленно проступали очертания черных скал, деревьев и уже знакомая вереница полупрозрачных образов.

Среди них я постарался найти неизвестную мне Ольгу. Которая из всех — нужная мне душа?

Не успел толком ничего рассмотреть, как вдруг стало тяжело дышать. На грудь опустилась каменная плита, выдавив последний кислород из легких. Внутренности сковало льдом, а вслед за этим ударила гвоздем в висок острая боль.

«Платок мой, платочек! Забыла его Вере вернуть! А это же ее любимый! Верни! Верни!» — свистящий шепот наждачкой прошелся по нервам.

— Ох, мать-перемать! — прохрипел я.

Ноги не выдержали, я упал на колени, а перед глазами вспыхнула яркая картинка.

Глава 4

— Что он себе позволяет⁈ В моем собственном доме! По какому праву, я тебя спрашиваю⁈ — шипел граф Васильев, сверкая глазами.

Перед ним стоял семейный юрист, который то бледнел, то краснел, успевая только разводить руками.

— Виктор Семенович, они принесли с собой целую папку… — растерянно бормотал Игорь Львович, вытирая вспотевший лоб влажным платком. — Я ничего не могу с этим сделать! Все документы один к одному…

— Как это ничего не можешь сделать⁈ — граф с трудом сдерживался, чтобы не кричать во весь голос. — Инициируй дополнительную проверку! Ясно же, что документы — это подделка! Эти сволочи не могут претендовать на нашу родовую землю! Кто они, вообще, такие⁈

— Виктор Семенович, всеми святыми прошу, успокойтесь. Вам нельзя так нервничать.

— Ты, что, в доктора заделался? — глаза графа начали наливаться кровью. — Это мой дом! Уже не один век!

— Согласно документам, земля под поместьем была продана еще до того, как его построили.

— Ты сам себя слышишь? Это же бред. Ни один суд не примет этих документов.

— К сожалению, заочное решение уже есть, — Игорь Львович отступил и протянул графу сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот, все подписи, даты, фамилии. Я все проверил.

— Проверил? — Виктор Семенович внимательно посмотрел на юриста. — А может, ты с ними заодно? Вам только одно нужно! Выкопать все ценное, что когда-то зарыл мой прадед.

— Что вы! Конечно же, нет! Я полностью на вашей стороне! И ни о каких кладах не слышал даже!

— Тогда почему ты это допустил⁈

Игорь Львович не успел ответить, как двойные двери дрогнули и распахнулись. В кабинет зашел дворецкий и объявил:

— Его сиятельство, граф Селиванов Сергей Сергеевич.

Виктор Семенович часто задышал, пытаясь унять гулко стучащее сердце, и впился взглядом в гостя.

Сергей Сергеевич был худым, невысоким мужчиной, с неприятным лицом и сильными залысинами. Он мельком глянул на графа и скривился, словно увидел надоедливое насекомое.

За ним следом вошли еще три человека. Судя по одинаковым черным костюмам, сшитых явно в одном недорогом ателье, пресным лицам и зализанным волосам — конторские крысы юридической фирмы «Селиванов и сыновья».

— Хм… — Сергей Сергеевич осмотрелся и пожевал губами. — Здесь нужно все поменять. Тут я сделаю оранжерею. Да, окна выходят на юг, дополнительное отопление. Да-да, именно так.

Зашуршали три ручки, вносящие в одинаковые блокноты пометки.

— Ваше сиятельство, не ожидал вас тут увидеть, — тщательно скрывая презрение, произнес Виктор Сергеевич.

— Да? Странно, — Селиванов, не оборачиваясь, протянул руку юристам, и в нее сразу же вложили папку. — А у меня документы, в которых черным по белому написано, что всем здесь теперь владею я и моя семья.

— Это должен решать суд, — сквозь зубы процедил Васильев.

— Вы плохо выглядите, граф. Мне даже вас жалко. Ваш прапрадед проиграл все это до того, как мы с вами появились на свет. И ваша семья предпочла об этом умолчать.

— И как удачно, что именно сейчас эта так называемая правда вскрылась? — Васильев не смог удержаться от шпильки.

— Разбор семейных архивов всегда занимал много времени. Так или иначе, документы все проверены. Это поместье, земля под ним и прилегающая территория принадлежит теперь мне. Как законному наследнику.

— Я вам не верю.

— Вы обвиняете меня во лжи? Тогда я вызову вас на дуэль, — дернул плечом Сергей Сергеевич. — Но на вашем месте я бы поберег здоровье.

— Мое здоровье вас не касается, — задохнулся от возмущения Виктор Семенович.

— И то верно. Не забудьте, что вы и ваша семья должны покинуть дом в ближайшее время.

— Этому не бывать!

— Виктор Семенович, подумайте о детях. О супруге. Она диво, как хороша. Чем быстрее вы соберете вещи и уедете, тем им же лучше.

— Не смейте трогать мою семью!

Селиванов мерзко улыбнулся и развернулся на каблуках.

— Пойдемте смотреть дальше. Я видел библиотеку в конце коридора. От этого хлама нужно всенепременно избавиться.

Сергей Сергеевич и его юристы, не спеша, удалились, оставив Васильева с Игорем Львовичем одних.

Виктор Семенович тяжело опустился на ближайшее кресло и начал разминать покалывающие пальцы. Его глаза блуждали по кабинету, а мысли были далеко. Он думал о своей жене и двух дочках, которым буквально на днях исполнилось по три года. Красавицы близняшки.

Что же теперь делать?

Нет, без крыши над головой они, конечно, не останутся. Империя тщательно следит, чтобы ее высокие подданные не остались на улице. У Васильевых есть небольшой домик на окраине, который давно нуждается в ремонте. Его купил лет десять назад сам граф, думая, что в будущем отдаст своему сыну, Виктору, как только тот начнет учиться магии. Но так как он не прошел инициацию, домик пустовал.

Теперь придется жить там. Если об этом узнают в обществе… То есть когда об этом узнают в обществе…

Какой позор!

Граф схватился за сердце, и из груди его вырвался стон. Игорь Львович сразу же кинулся к дворецкому, который не отходил от дверей.

— Доктора! Срочно! — крикнул он.

Затем вернулся к графу, развязал галстук и расстегнул ему тугой ворот шелковой рубахи.

— Игорь, — прошептал Виктор Семенович. — У меня к тебе просьба.

— Слушаю предельно внимательно.

— Найди все документы по Виктору и спрячь. Не приведи святые, эта сволочь доберется до него и разнесет слухи про него! Моя Анечка такого не выдержит. Она и так-то с трудом терпела его. Без магии, бастард… Пусть он лучше там… Что скажут люди?

— Все сделаю. Вы не волнуйтесь. Дышите. Воды хотите?

В коридоре раздался дробный топот. В кабинет влетел тощий юноша в белом халате.

Он глянул на графа и мгновенно начал делать все, чтобы не дать тому покинуть этот мир.

* * *

…Закутанная по самые глаза в красный платок с двумя тяжелыми ведрами она шла одна по пустынной улице. Ветер кусал ее румяные щеки, солнце заглядывало в голубые глаза, а снег звонко поскрипывал под ногами.

Душа просила петь, но было слишком тяжело нести эту грешную картошку. Дыхание нужно беречь.

А вот и табличка. Какая же она красивая в зимних узорах!

Засмотревшись на надпись, даже не глянула, что под валенком не снег, а синева тонкого льда.

— Ох, мать-перемать! — только успело прозвучать в утренней тишине.

Последней стала какая-то глупая мысль, что не успела отдать Вере ее любимый красный платок…

* * *

Резко вынырнув из чужого воспоминания, я ошалело смотрел на зеленую траву перед самым носом. Голова страшно раскалывалась, болели колени, и к горлу подкатывала дурнота.

Я кое-как переместился на деревянный приступок возле столба и глубоко вздохнул.

Сознание прояснилось. Я смотрел на небо и рад был снова его видеть.

У меня получилось вспомнить последние мгновения жизни Ольги Игнатьевны. Получилось!

Пошатываясь, я поднялся и побрел в сторону дома, где жила погибшая, почти не разбирая дороги. Мне не нужно было спрашивать, которая изба ей принадлежала.

Я просто это знал.

Дальнейшее я воспринимал отдельными кадрами: белый забор, калитка, красная дверь.

Рука тянется, пальцы сжимаются в кулак. Стук.

— Виктор? — удивленно спросила немолодая женщина, выглянув в окно. — Что случилось? Анфисе Александровне плохо?

— Нет, — я мотнул головой, и она тут же закружилась. — Платок. Красный. Он все еще у вас?

— Платок? Какой платок? — едва слышно спросила она, приложив пальцы к губам.

— Ольги. Платок, — тупо повторил я, дыша ртом.

— Олечкин? Конечно, да. Мы ее хоронили без него. А зачем он тебе?

Она исчезла из окна и открыла мне дверь.

— Зачем он тебе? — хмуро спросила она.

— Отдать Вере.

— Виктор, ты в порядке? Ты ведешь себя очень странно.

— Платок. Надо отдать, — как же тяжело было с ней говорить!

Я посмотрел незнакомке в глаза.

— Сейчас же.

— Обожди. Я сейчас, — она вдруг побледнела и умчалась вглубь дома.

Раздался глухой стук, видимо, открыла тяжелую крышку сундука, затем торопливо зашуршали пакеты, и хозяйка вернулась.

— Держи. Мне чужого не надо, — и грубо пихнула мне красный сверток в руки.

— Спасибо. Это будет правильно, — одними губами сказал я, развернулся и побрел прочь.

Едва я вышел со двора, мне стало легче. Грудь больше не сдавливала тяжелая плита, а сердце стало биться ровнее.

К дому Веры я добрался только через полчаса, но меня хотя бы уже не тошнило. Пропала и ноющая боль в голове. С каждым мгновением я чувствовал себя лучше.

Дверь мне открыла темноволосая статная женщина. Увидев в моих руках платок, ее глаза сразу же наполнились слезами.

— Это ваше, — я пихнул ей красную ткань в руки и сразу же ушел.

— Спасибо, — донеслось мне в спину.

Еще через сорок минут я стоял на месте, где умерла Ольга Игнатьевна.

— Ох, мать-перемать, — выдохнул я и привалился спиной к столбу.

И в тот же момент увидел, как едва заметные завитки тумана подхватил ветер. А я сидел и смотрел, как они исчезают в ослепительно-синем небе, как дым от маленького костерка.

Когда растворился последний, слегка подкрашенный алым всполох, в голове раздался легкий звон, как если бы лопнула струна на гитаре.

Я озадаченно потер виски и вдруг увидел светло-голубые блики в воздухе. Они пронеслись мимо меня и втянулись в Санька, который, не спеша, шел в мою сторону.

Через мгновение, блики снова появились, но они теперь витали вокруг друга.

— Жарко! — он сел рядом со мной, и я ощутил вокруг него дуновение ветра. — Только магия и спасает. Ты чего здесь делаешь?

— Ты наколдовал себе вентилятор? — обалдело спросил я, продолжая смотреть на голубые всполохи вокруг него.

— Да, на тебя его бросить?

— Сань, а как твоя магия выглядит? — спросил я и протянул руку, чтобы поймать блик.

Но ощутил только прохладный воздух.

— Да никак особо, — пожал он плечами. — Ты разве видишь ветер?

Он заинтересованно глянул, как я тяну руки к чему-то невидимому. А потом вдруг закусил губу и напрягся. Я увидел, как возле него появились крошечные голубые шарики. Они вяло полетели прочь, и я невольно проводил их взглядом.

— Ты видишь! Видишь! — обалдело воскликнул Санек. — Видишь!

— Что вижу?

Я знал, что он мне ответит, но все равно спросил.

— Магию, — понизив голос, сказал мой друг. — Как она выглядит?

— Постой, а почему ты ее не видишь? — я проигнорировал его вопрос.

— Сила слишком мала, — пожал он плечами. — Так, иногда замечаю всполохи. Но заклинание слишком слабое. Я читал, что только маг второй или третьей ступени может видеть такое. Интересно, какая у тебя сила?

— Ступени? — переспросил я.

— Это система, по которой определяют силу магии. Вот я едва только на первую дотянул. У Михалыча точно была третья. А у Еремея, наверное, и вся пятая!

— Как это определяют?

— Да при инициации, конечно, — он посмотрел на меня сначала с удивлением, а потом с сочувствием. — Прости, но это так.

— А потом же ее можно как-то увеличивать? Не стоять же всю жизнь на одной.

— Можно. Но обычно при первом определении сразу ясен потенциал. Вот если бы, к примеру, тебе показали бы сразу пятую ступень, то значит, выше нее ты вряд ли поднимешься. Нет, бывали случаи, когда маги запрашивали повторную инициацию, когда понимали, что стали сильнее. Но таких людей немного.

— То есть никаких камней, артефактов, других ритуалов нет?

— Есть. Но они не могут дать точной оценки. Скорее, либо да, либо нет. Вот Еремей тебя уже проверял.

Странно это все. Теперь, чтобы понять, какая у меня ступень, мне придется ждать до двадцати одного года. Хотя это мне совершенно не помешает использовать силу уже сейчас.

Разговор сам собой увял, и мы вскоре разошлись по домам.

Пока я плелся в сторону родной избы, меня не покидало ощущение, что за мной кто-то следит. Но как я не оглядывался, так никого и не заметил. Чужой взгляд пропал, как только я переступил порог дома.

Бабка Анфиса сидела за столом и рассматривала резную шкатулку. Печку она уже вымыла, и та сияла чистотой, будто ее только что покрасили. Рядом с ней на тумбочке стоял чугунок, судя по запаху с супом.

Бабка редко готовила, но когда это делала, то для меня это был настоящий праздник. И дело даже не в том, что мне не нужно стоять возле плиты, а потому что еда у бабки получалась просто изумительная.

— Пришел, — она подняла голову и отставила шкатулку.

— Это она? Та, что Михалыч сделал?

— Да.

— А что она должна была сделать? — бабка никогда толком не рассказывала мне про свою магию.

— Сохранить заклинание, — дернула она плечом. — Сначала все подготавливаешь, замешиваешь, слова нужные произносишь, а потом, чтобы ничего не разлетелось по всей избе, собираешь в шкатулку. И когда мне в следующий раз понадобится заглянуть в грядущее, я просто открою крышку.

— И на сколько раз хватает одного заклинания?

— Обычно на один-два раза. Но со шкатулкой думаю, до пяти дойдет. Уж больно она хороша.

Бабка погладила резной бок кончиками пальцев и задумчиво посмотрела на меня. Я же не отводил взгляда от работы Михалыча. Надеялся разглядеть завитки магии. Но ничего не было.

— Хорошая штука, — сказал я. — Надежная.

— Иди-ка ты спать. День был тяжелый, — бабка встала из-за стола. — Завтра можешь рано не вставать, я сама все сделаю.

Я изумленно уставился на нее, словно видел впервые. И чтобы не спугнуть удачу, отправился прямиком в свою комнату, хотя я совсем не хотел спать.

И, если быть совсем откровенным, я боялся закрывать глаза, думая о том, что снова попаду на Изнанку. Поэтому и ходил из угла в угол, держа глаза открытыми.

В голове шуршал нескончаемый поток мыслей. О будущем, о душах, о магии.

В конце концов, когда я сам себя достал уже размышлениями, взял себя в руки. Если теперь у меня есть сила, то нужно учиться с ней работать и не вздрагивать при малейшем дуновении ветра с Изнанки.

Привычно положив нож под подушку, я переоделся в пижаму и лег под одеяло. Если ко мне снова заглянет призрак, он будет молить о пощаде!

Успокоив себя этой мыслью, я закрыл глаза и сразу же задремал. Наверное, именно поэтому меня совсем не удивило, когда в следующее мгновение я оказался среди черных силуэтов деревьев, окутанных алым туманом.

Внутренности моментально связало тугим узлом, но я не позволил эмоциям пробраться наружу. Стоял с каменной миной и ждал.

Ждал первых душ.

Но вместо них снова появилось ощущение чужого взгляда. Стараясь не обращать на него внимание, я сделал первый шаг. Под ногами тут же возникла знакомая дорога, стремительно убегавшая вперед.

«Я все делаю правильно» — подумал я, следуя по сияющим камушкам.

Идти пришлось долго. Хорошо, что я не чувствовал усталости и желания остановиться. Однако, призраки все не появлялись, лишь грязно-красная взвесь стелилась возле моих ног.

— Где все? — желая перебороть собственные страхи, крикнул я. — Я пришел. Вот он я. Где обещанная сила?

В ответ на мои слова туман сгустился и начал отползать от меня. Вместо алых завитков проявились полупрозрачные силуэты.

Значит, они все время были здесь и просто прятались?

— Подходи по одному, бить буду, — с кривой улыбкой проговорил я.

— Вспомни… — раздался чей-то шепот.

Он шел со всех сторон разом, и я никак не мог понять, кто именно это сказал.

— Сначала обещанное!

— Ты уже получил…

— А что так мало? — спросил я, поражаясь собственной дерзости.

Правда, ответа на этот вопрос не услышал. Ощущение чужого взгляда стало совсем неприятным, и мне все время хотелось передернуть плечами.

В прошлый раз такого не было.

— Так, кто следующий? — снова задал я вопрос, обращаясь к стоящим вокруг меня призракам.

Но никто из них не приблизился, а даже, наоборот, все разом отшатнулись от меня.

Я даже шагнул к ним, и все повторилось: полупрозрачное марево всколыхнулось и отступило.

— Боитесь меня? — мне вдруг стало смешно.

Через мгновение я понял, почему призраки так себя вели. Под моими ногами появилась длинная тень.

Кто-то стоял позади меня. И неспешно приближался.

Резко обернувшись, я удивленно застыл, разглядев, кто именно шел ко мне.

Это оказалась миловидная девчушка с ослепительно-белыми волосами, в темно-сером коротком балахоне, из-под которого виднелись зеленые штанишки, и с длинным посохом в руке. На симпатичном личике вместо приветливой улыбки я увидел грозный оскал.

— Какого хрена ты здесь делаешь⁈ — рявкнула она тоненьким голоском. — А ну, пошел вон!

Она взмахнула своим посохом, и в тот же момент я ощутил болезненный удар в грудь.

Глава 5

Я резко распахнул глаза и долго не мог прийти в себя от удара незнакомки. Сильно болели ребра, и каждый вздох давался с трудом, да еще и начался дикий кашель.

Кто же это был? Я впервые видел живого человека на той стороне. Живого ли? Может она такая же, как и я?

«Редкий дар!» — мысленно проворчал я.

И с чего я вдруг решил, что один такой? Вслед за вопросами пришел азарт. Мне стало любопытно, кто эта девчонка и почему она так стремительно вышибла меня с Изнанки.

Я взглянул на светлеющее небо за окном, решительно закутался в одеяло и постарался уснуть. Никто не имеет права выбивать меня с изнанки мира каким-то посохом!

Но как бы я ни ворочался и не пытался нащупать дрему, она не приходила. То ли тому виной была боль в груди, то ли не давало расслабиться бурлящее в крови негодование.

В итоге я плюнул и поднялся с кровати.

В доме стояла непривычная тишина. Петухи еще не проснулись, из комнаты бабки доносился богатырский храп, а у меня сна ни в одном глазу.

Быстро умывшись, я застыл посреди двора и задумался. После этой странной встречи на Изнанке я ощутил себя слабым и беспомощным. Против призраков у меня есть кулаки и нож, а против этой девчонки — ничего.

Мне это совсем не понравилось. Пора вспоминать, чему меня учил в графском доме преподаватель по фехтованию.

За пару лет в деревне я больше отдавал предпочтение простым дракам, а не шпаге, которой у меня сейчас даже не было. Да и физический труд хорошо укрепил тело, сделав шире в плечах. Но если я в будущем столкнусь с другими обитателями Изнанки, то этого явно недостаточно. Да и потом, я не собирался сидеть в Васильевке до скончания времен. Все равно когда-то придется поехать в большой город.

Странно, но сейчас такая мысль не вызывала у меня стойкой неприязни, скорее я начал принимать это, как данность. Как бы я не хранил свою магию в тайне, так или иначе о ней все равно узнают.

Взяв первую попавшуюся палку, я начал вспоминать разминочные упражнения. В роли противника выступал у меня мешок с сеном.

Через полчаса, взмокший и запыхавшийся, я понял, что почти растерял навыки боя. Это разозлило еще сильнее.

На чистом упрямстве я продолжил свое занятие, и вскоре в мишени зияли неопрятные дыры.

— Эдак ты все мешки испортишь, — раздался позади бабкин голос.

Он неожиданности я подпрыгнул, развернулся в полете и направил в нее кончик импровизированной шпаги.

— Чего творишь, графенок? Сбрендил совсем? — спокойно спросила Анфиса, не сводя с меня глаз.

Она зябко куталась в пуховый платок и зевала в маленький кулачок.

— Напугала! Кто ж так подкрадывается! А если б стукнул ненароком? — мой голос прозвучал резко, но бабка не обратила на это внимание.

— Ты с чего вдруг за палку взялся? — лениво спросила она, сполоснув лицо из бочки рядом с крыльцом. — Силу девать некуда? Тогда дров наруби.

— Мужчина должен уметь обращаться с оружием, — я глянул на мешок и скривился, — по крайней мере, должен помнить, с какой стороны держаться за шпагу.

— Да против кого тебе тут сражаться? Или решил с призраками драться? Так это не то оружие, графенок.

— Не называйте меня так, Анфиса Александровна, — сказал я, посмотрев ей в глаза.

Внутри и без ее комментариев клокотали эмоции, и отнюдь не радостные.

Она удивленно вскинула брови и разом стала серьезной.

— Виктор, что случилось? — бабка опустилась на скамейку и хлопнула по ней ладонью, приглашая сесть меня рядом.

Я недоверчиво посмотрел на нее, но подходить не стал, продолжая делать взмахи палкой.

— У тебя же магия появилась? Появилась. Отцу пора об этом написать. Или ты не думал об этом? Возьмет он тебя обратно под свое крыло, горя знать не будешь.

— Ты же сама сказала, что у меня проклятый дар. Кому он нужен? — огрызнулся я.

— Но он есть. Тем более очень редкий. Васильев это оценит. А кому он нужен… — она на мгновение замолкла. — Любой дар ценен сам по себе. С возрастом поймешь. Да и потом, мало ли кто умер, и кому будет нужна твоя помощь. Пошли лучше завтракать.

Я кивнул, угрюмо прислонил палку к стенке сарая и пошел в дом.

— Руки сначала помой! И умойся! — донеслось с кухни.

Глубоко вздохнув, я унял появившееся раздражение и свернул в ванную. Вечно бабка со мной, как с маленьким.

Когда я сел за стол, на нем уже стояла миска с кашей и горячий чай.

— Ешь давай, а потом мы с тобой позанимаемся, — заговорщически сказала бабка Анфиса. — А то увидит тебя какой-нибудь маг, а мне потом стыдно будет, что не научила самому простому.

После этих слов каша из миски исчезла в считанные мгновения. Но даже за этот короткий промежуток времени, бабка успела переодеться.

— Доел? Пошли, — махнула она рукой в сторону чердака.

— Ты же запрещаешь туда ходить, — удивился я.

— А то ты прям меня слушался и нос туда не совал, — проворчала она, поднимаясь по крутой лестнице.

Конечно, несмотря на запрет, я не единожды заглядывал на чердак. Но так и не понял, почему мне туда нельзя. Там же одна пыль, да старый хлам.

Деревянная дверь, ведущая под крышу дома, противно скрипнула. Я давно уже собирался смазать ее, чтобы забираться бесшумно, да все руки не доходили.

На чердаке толком ничего и не было. Балки, паутина между ними, коробки — здесь все было так же, как и в тот раз, когда я заглядывал сюда в последний раз.

Я на мгновение остановился, наблюдая, как в тонких лучиках света в воздухе плыли многочисленные пылинки. От них у меня сразу же зачесался нос, и я звонко чихнул.

— Вот так я и определяла, что ты был на чердаке. Всегда с красным носом ходил.

Я мысленно выдал себе хорошую затрещину. На ерунде попадался же!

— Обожди, — сказала бабка и потянулся к ближайшей коробке. Она вытащила из него домотканые циновки, округлые блестящие камни и медную тарелку. Я с любопытством наблюдал за ее действиями.

Если Еремей хранил подобное в сейфе, то бабка Анфиса не сильно-то прятала свое богатство.

— Садись, чего застыл как истукан? — в ее голосе прорезались привычные ворчливые нотки.

Опустившись коврики, бабка положила камни в тарелку и закрыла глаза.

— Первое, чему должен научиться маг, — начала она, — это обращаться к собственной силе. Для этого существует медитация. Она позволяет телу расслабиться и очистить разум. Так ты сможешь лучше видеть магию, заключенную в твоем теле. А теперь дыши и постарайся ни о чем не думать.

Я послушно засопел. Но в голове постоянно появлялся образ то призраков, то беловолосой девчонки, то почему-то Санька с удочками.

— Да что ж ты пыхтишь, как паровоз-то⁈ — не выдержала бабка, приоткрыв один глаз. — Спокойнее надо! Размереннее!

Она так рявкнула, что у меня аж дыхание застряло в горле.

Затем началось долгое и нудное занятие. Постоянно покрикивая, она объясняла мне азы ритма и глубины вдохов.

Я так тщательно старался следовать указаниям бабки, что в итоге у меня закружилась голова от переизбытка кислорода, постоянно свербило в носу, да и начался кашель.

— Все с тобой ясно, — проворчала бабка Анфиса. — Поднимайся. На сегодня все.

— Это не самое лучшее место для таких упражнений, — хлюпая носом, сказал я.

— Да уже без сопливых понятно. Придумаю что-нибудь. Теперь ступай, я устала.

«Устала она!» — мысленно ругался я, трогая покрасневшую кожу на носу.

— Подожди, а как выглядит это самое обращение к силе? Что я должен увидеть?

— Свою магию, — важно произнесла она. — Она как защитный слой вокруг тебя, подсвечивает тело разными цветами. Вот у друга твоего, Александра, голубой, потому что воздух. Слабенько, заметно, только когда он с силой работает.

— А какая у тебя ступень? — вдруг спросил я.

— Почти четвертая, — вздохнув, ответила бабка. — Если бы лучше занималась, то переступила бы через нее, но видишь, как оно вышло, — она обвела взглядом избу и скрылась у себя в комнате.

Я понимал, о чем она говорит, уже видел такое у Санька. Но вот вокруг бабки такого не видел, даже когда мы с ней сидели у дома Михалыча.

Может, что-то неправильно делаю? Лучше спрошу про это у Санька. Он-то уж точно умеет во все эти непонятные медитации и работу с магией.

Однако друга дома не оказалось. Меня встретила его мать и сказала, что отправила Санька по делам в соседнюю деревню.

Пожав плечами, я хотел было вернуться, но что-то дернуло меня пройтись дальше по улице. Меня не оставляла мысль, что я могу снова увидеть такую же тень, как над Михалычем? Да и на душе было как-то неспокойно. Странно ощущать себя тем, кто видит смерть.

Сказано — сделано.

Это заняло у меня аж три часа. Наша Васильевка хоть и небольшая, однако застать дома всех ее жителей сразу не получилось. Кто у друзей, кто в огороде, кто, вообще, уехал.

В итоге ни одного темного завихрения я не увидел, но тяжесть в груди никуда не делалась. С чем же она связана?

Закончил я обход у дома Еремея. Он колол дрова на заднем дворе. Старая мантия лежала на высоком пне, а сам маг ловко орудовал топором. А отшельник не такой уж и старый, как я думал все это время.

Я не стал выскакивать из-за калитки, а молча ждал, когда она закончит и заметит меня сам. Заодно и наблюдал за сизыми всполохами магии вокруг него. Интересно, почему я их видел, неужели он помогал себе силой?

— Доброго тебе дня, Виктор, — Еремей, наконец, обратил на меня внимание.

— Вы бы сказали, я бы сам вам наколол, — крикнул я, смотря, как он умывается из ковша.

— Думаешь, что я старик совсем? — Еремей улыбнулся и накинул мантию на мокрое тело. — Я, может, и выгляжу, как книжный червь, но от физического труда никогда не отказывался.

— Зачем же вы тогда меня просили зимой воды натаскать? — удивленно спросил я.

— Лень было из дома выходить. Да и холод стоял собачий. Чего пришел-то?

— Хочу с магией научиться обращаться, — не обидевшись на его слова, ответил я.

— Вот как заговорил, — Еремей подхватил книгу, став похожим на себя прежнего, и подошел ко мне. — С чего вдруг?

— Раз она есть, надо понять, как ей управлять, — насупился я.

— Рассказывай, что натворил.

— А что я-то сразу⁈ Оно само как-то…

Под строгим взглядом Еремея я сел на скамейку возле дома и кратко обрисовал ему, что случилось с призраком Ольги Игнатьевны и про всполохи магии возле Санька.

Маг ответил не сразу. Он то открывал книгу, то барабанил по ней пальцами, а потом и вовсе убрал в карман.

— Одного не могу понять, камень показал, что в тебе практически нет силы, а ты уже умудрился эманации магии увидеть. А вот за Ольгу Игнатьевну спасибо.

— Как думаете, какая у меня ступень? — быстро спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Уж слишком сильно меня этот вопрос беспокоил.

— Ступень? — удивился Еремей. — Уже и про них знаешь? Александр уже рассказал, да?

— И все-таки? — кивнув в ответ на его вопрос, сразу же спросил я.

— Это может определить только инициация. Это самая точная возможность, узнать и ступень, и потенциал, и способность.

— А что главнее?

— Сложно сказать. Порой бывает интересная магия, но слабая. А когда сильная, то, может, и совсем никому не нужная. И будь ты хоть десятой ступени, толку-то?

— И мне теперь придется ждать двадцати одного года, чтобы это узнать?

— Виктор, — Еремей поправил очки и строго на меня посмотрел, — я сейчас даже не уверен, что она может тебе что-то показать. Учись работать с тем, что есть, а там посмотрим.

— Почему же тогда меня не учили этому до первой проверки?

— Сначала ребенка должны научить азам грамоты, а еще думать и делать выводы. Подготовить разум и тело для дальнейшего взаимодействия с магией. Тем более, если тебя с малолетства пичкали бы знания по силе, чтобы ты после инициации делал? С ума бы сошел. Вот. Поэтому родители чаще всего упор на изучение магии делают только после обнаружения таланта у ребенка. К тому же тут вопрос и про способность. Подход к учебе разный.

Как завернул-то! Но все его слова совпадали с тем, что мне говорили учителя в доме отца: «Рано тебе, дождись инициации».

А я все время злился на них, думая, что врут.

— Так или иначе, мне теперь нужно наверстать знания за два года, — угрюмо сказал я. — Поможете?

— Даже не знаю, чем, — развел руками отшельник. — Основам, если только.

— Хоть чем, дядька Еремей.

В тот момент я был готов взять на себя всю его работу по дому: колоть дрова, готовить и возиться с книгами, лишь бы мне перепало хоть немного его знаний.

— Я подумаю, Виктор. Подумаю, — отшельник посмотрел куда-то за мое плечо и ушел в дом, оставив меня одного.

Я изумленно посмотрел на закрытую дверь.

«Нет, это не дело!» — подумал я и заглянул в окно.

— Дядь Еремей, надо уже сейчас начинать! — крикнул я, пытаясь рассмотреть его силуэт за пыльным стеклом. — Я не уйду от вас, пока вы не покажете мне хоть что-то!

Ответа на мою угрозу не последовало, но я не сдавался. Еще минут десять ходил возле дома, упрашивая об уроках. Но Еремей так и не выглянул в окно.

Я уже занес кулак над дверью, чтобы со всей силы стукнуть по ней, но вдруг остановился.

— Чего это меня так занесло-то? — удивился я сам себе.

Настроение шаталось из стороны в сторону, злость то и дело вспыхивала во мне по каждой мелочи. Раньше такого не было.

Задав себе пару вопросов и получив на них неутешительные ответы, я уселся посреди террасы и начал вспоминать, чему меня учила бабка Анфиса.

Очистить свой разум, ни о чем не думать. Дышать. Мне сейчас, казалось, это единственным способом вернуть себе душевное равновесие.

На свежем воздухе, без пыли в носу и паутины над головой, мне почти удалось достичь пустоты в голове. Я старался все глубже и глубже погрузиться в медитацию, как вдруг возле меня раздался тихий щелчок.

Открыв глаза, я понял, что на меня стоял Еремей и одобрительно смотрел на мои попытки в медитацию.

— Вот с этого и нужно было начинать, — сказал он. — Умение контролировать свои эмоции — основа изучения магического искусства.

Острую вспышку гнева от его слов и осознания, что он намеренно заставил меня ходить вокруг дома, я подавил очень быстро.

— Магия прочно связана с твоим состоянием. Использовать дар, когда ты зол или измотан очень сложно. Порой даже мелкие заклинания могут вовсе не получиться. Маг должен быть тверд и спокоен. Вот тебе первый урок. А теперь иди домой, как освоишь контроль, возвращайся.

И снова закрыл дверь. Мне оставалось пожать плечами и возвращаться в деревню.

Одной частью себя я понимал, что он прав. Безумный маг, который себя не сдерживает, может натворить бед. С другой стороны, почему нельзя сразу же нормально объяснить? Да и моя магия не вспыхнет ураганом, не подпалит дом и не плеснет в лицо водой.

На ум сразу пришел рассказ Санька про Альбутрейна, у которого постоянно случались такие вспышки. Но она была разной. Но почему? Этот вопрос занимал меня все время, пока я шел до дома.

Я хотел обсудить это с бабкой, но когда переступил порог, то увидел в гостиной старосту.

— Василий Петрович, — угрюмо сказал я. — Какими судьбами?

Спросил, а сам приглядывался, не видно ли над ним зловещих завитков предвестников смерти. Но над его извечной фуражкой ни единого всполоха не обнаружил.

— Мы тогда с вами говорили, — он покосился на бабку Анфису, которая с невозмутимым видом месила тесто, — о средствах.

— Да, мне нужен приказ и письмо отца.

— Я принес письмо Виктора Семеновича… — торопливо заговорил он. — А вот за копией приказа отправил почтового.

Он протянул мне бумагу, и я быстро пробежался глазами по тексту. Затем глубоко вздохнул, собирая по всем уголкам души ошметки спокойствия, и тихо произнес:

— Тут сказано, не то, что подняли налог на три процента, — мой голос звучал глухо, — а то, что вы регулярно посылаете денег меньше. Я вот сейчас не понял, Василий Петрович, вы что, воруете?

Бабка Анфиса на секунду оторвалась от стряпни и с любопытством глянула на меня.

— Да как вы могли такое подумать, Виктор Викторович! — вскочил староста и приложив руку к груди. — Да чтобы я⁈ И воровал⁈ Это оскорбительно.

— Вы уже неоднократно пытались мне морочить голову ворохом бумаг с цифрами. Думали, раз я малой, то дурак? Столько раз я ловил вас на лжи, что мое терпение кончилось. Предоставьте мне все бухгалтерские книги для подробного анализа. А затем я напишу графу очень подробное письмо.

— Так, я все в уме держу, — Василий Петрович пожал плечами и сделал шаг ко мне. — А вы правильно сказали, что малы еще. По документам я занимаю должность старосты, и только я могу заниматься финансами деревни.

Гнев поднялся изнутри практически мгновенно. Губы сами собой растянулись в широком оскале, а пальцы сжались в кулаки. Недобро глянув на него, я спросил:

— То есть вы сейчас, Василий Петрович, мне только что сказали, что за все деньги отвечаете только вы?

— Именно.

— И, соответственно, в случае внезапной проверки независимым финансовым экспертом, вы единственный, кто будет ответственен за всю Васильевку?

Староста часто заморгал, пытаясь понять, что именно я спросил. И когда понял, слегка опешил.

— Вы что, сейчас мне угрожаете? — сквозь зубы, спросил он.

— Задаю наводящие вопросы.

— Будет вам приказ и все документы, — выплюнул староста, развернулся на каблуках и вышел из дома.

А я стоял и пытался унять гнев, который жег мне горло.

— Так, его, Витюша, так, — тихо посмеивалась бабка. — Может, хоть за ум возьмется.

— Письмо все равно придется писать. Хотя я уже вижу ответ отца: «Виктор, это твои проблемы, разбирайтесь там сами, не до вас сейчас».

— С чего ты это так подумал?

— А как иначе? У него две маленькие дочери, заседания в советах, игра в бильярд с самыми властными людьми в городе, жена-красавица.

— Зря ты так. Вот напиши ему про магию, он сразу же найдет для тебя время.

— Нет, я точно знаю, что даже с такой магией я ему не нужен.

Я упал на диван и бездумно смотрел в стену. Злость уже куда-то подевалась, а в груди осталась только противная тяжесть. Мне ужасно не хотелось отправлять жалобу графу Васильеву. Пропасть, возникшая между нами за эти два года, стало настолько большой, что я уже не воспринимал его, как семью.

Круговерть мыслей настолько меня захватила, что в какой-то момент я понял, что начал проваливаться на Изнанку мира.

Глава 6

Первое, что я увидел, были даже не черные скалы и алый туман. Нет. Это была она: ослепительно-белые волосы, здоровенный посох, развевающаяся мантия и невероятная злость в глазах.

— Опять ты⁈ — взревела она своим голосочком. — Не смей тут появляться, это моя территория!

— Позвольте узнать для начала ваше имя. Вижу вас второй раз, но, к сожалению, мы так и не были представлены друг другу, — от удивления я даже начал говорит, как меня учили в доме отца. — Меня зовут Виктор Викторович. А вас?

Мой вопрос и отсутствие всякой реакции на ее вспышку озадачили девчонку. Она начала открывать и закрывать рот, щеки ее покраснели, а пальцы на посохе, наоборот, стали белыми.

— Да как ты… вы… смеете⁈ — выпалила она, но уже без прежней ярости. — Мое имя вам ничего не скажет.

Она внимательно разглядывала меня, видимо, пытаясь понять, почему я говорю, как аристократ, а выгляжу, как бездомный бродяга.

— Позвольте тогда узнать, где я сейчас нахожусь и почему это место принадлежит вам?

— Ты чего… — беловолосая на мгновение запнулась, — вы! Вы чего мне лапшу на уши вешаете⁈ Это Изнанка мира! Совсем, что ли, того?

Она покрутила пальцем у виска.

— Увы, не имею ни малейшего желания украшать ваши ушные раковины мучными изделиями, — я уже начинал откровенно язвить, при этом стараясь не выдать истинных эмоций. — Не будете ли вы столь любезны, назвать мне ваше родовое имя, дабы я мог соблюсти правила этикета, принятые в обществе.

— Чего? Ты нормально говорить умеешь? — совсем обалдев от моих слов, спросила она.

— Говорю, зовут тебя, как? — я не смог сдержать улыбку.

— А сразу нельзя было так сказать⁈ — заверещала она, стукнув посохом о землю, и тут же нормально продолжила. — Мое имя Гретельда Аморе Балькадо Де Санталье Крайто Кель Мерро.

— Гре… что? — у меня аж брови взмыли от удивления. — Серьезно?

— Ты сам просил представиться, как тебя там… Виктор, — она пренебрежительно произнесла мое имя, явно обидевшись.

— Приношу свои искренние извинения за неподобающее обращение…

— Боги, заткнись! — крикнула она, прижав ладонь ко лбу. — Твои словечки меня на тот свет загонят. Чего пришел?

— Так как мне к вам обращаться? — злить ее было весело.

— Грета, — буркнула она. — Так чего ты пришел? Тебе прошлого раза было мало?

— Я пока не могу это контролировать.

— Новенький, что ли? — она вдруг расхохоталась. — Тогда слушай. Это моя территория. Здесь я работаю с дохляками. Ищи себе другое место для охоты.

— Я никоим разом не претендую на вашу территорию, уважаемая Грета. Но не могли бы вы сказать, что значит «работаете с дохляками»?

— Ну ты совсем… — покачала головой она. — Так, постой. Ты хочешь сказать, что ты вот совершенно случайно, буквально сам по себе, перешел через грань и оказался здесь?

— Да. Это неправильно?

Она шумно выдохнула и резко села прямо на землю, скрестив ноги.

— Вот так, учишься-учишься, зубами вгрызаясь во все нюансы, а какой-то псих просто раз — и попадает на Изнанку. Несправедливо, — ворчала она.

— Если вы меня научите, то вопрос решится сам собой, — невзначай сказал я.

— Еще и учить тебя⁈

Несмотря на свои миниатюрные размеры, эмоций у нее было на три паровоза и десяток вагонов. Ее настроение менялось каждую секунду. Это, с одной стороны, безумно злило, а с другой — очень забавляло.

Нет, конечно, я понимал, что Грета опытнее меня, и может одним ударом вышибить отсюда, но мне очень хотелось узнать об этой магии побольше. Нужно постараться вытянуть из нее все, что можно.

— Дать бы тебе разок по голове, чтобы дорогу сюда забыл, — продолжала причитать она, впрочем, уже совсем без гнева. — Все равно ж вернешься. Тебя уже видели. Привязка уже сработала. И что мне теперь с тобой делать-то?

— Объяснять все подробно, — пожал я плечами. — Мешать или отбивать хлеб я не собираюсь. Просто хочу разобраться.

— Будто мне больше нечем заняться, — огрызнулась она.

Вокруг нас волнами накатывал туман, но приближаться ко мне или Грете он не спешил. Призраки чуяли, что мешать нам сейчас не нужно.

— Это в ваших же интересах. Чем быстрее это сделать, тем скорее я перестану вас раздражать.

— Ага, конечно, — ее лицо скривилось. — Сейчас ты весь такой молодец, расскажите это, поясните то, а как на ноги встанешь, то сразу полезет это вечное: я тут главнее, уйди с дороги и тому подобное.

— Печально слышать, что вам пришлось через такое пройти.

— Да, боги! Хватит уже сыпать на меня ворохом умных словечек! — она мгновенно вскочила и уже направила на меня свой посох. — Не суй свой нос в мои дела.

Ее выпад не произвел на меня никакого впечатления. Обычная обиженная девчонка, которых везде предостаточно. Манерам бы ее еще научить…

— Чего ты усмехаешься, а? — она уперлась в меня взглядом. — Смешно тебе⁈

— Отнюдь. Просто хочу быть вежливым.

— Засунь свою вежливость себе в… — она недоговорила, но очень красноречиво махнула посохом.

— Тогда хорош мне тут характер показывать. Вижу тебя второй раз, ни здрасте, ни до свидания. Тебя кто воспитывал? Бабки на базаре и то приветливей, — резко сказал я.

— Чего-чего⁈ — опешила она.

— Вы просили убрать вежливость, — с милой улыбкой ответил я. — Такая манера общения вас тоже не устраивает?

— Так, хватит. Ты меня уже достал! — она крутанула посох в руках. — Буду вышвыривать тебя отсюда, едва ты появишься.

— А смысл? — я иронично приподнял брови. — Времени на работу с дохляками не останется. Да и потом, я же из принципа буду изучать все самостоятельно, а вы за мной по всей Изнанке будете бегать и пытаться исправить возможные ошибки. А если я, случайно, не ту душу освобожу? Или, наоборот, испорчу что-то? Нет, так будет неправильно. Зачем воевать, если мы с вами, Грета, можем хоть и не дружить, но хотя бы стать партнерами по ремес…

Я не успел закончить фразу, как беловолосая закатила глаза и занесла свой посох, чтобы наотмашь ударить меня. Однако я был готов к этому и лихо отпрыгнул в самую гущу тумана.

В то же мгновение ко мне потянулись десятки рук, а в голове зашелестели голоса:

— Вспомни… вспомни!

— Да какого лешего⁈ Разошлись в стороны! — рявкнул я на призраков и поднялся на ноги.

Алые завидки тут же отпрянули от меня, затаившись у самых скал. Грета с интересом наблюдала за происходящим, ритмично выстукивая что-то посохом.

— Как любопытно… — пробормотала она и вдруг кивнула. — Хорошо. Будет тебе наука. Я сама тебя найду, как время придет.

А затем резко присела и подпрыгнула, взмахнув посохом. Но удар был направлен не на меня. Деревянный конец звонко соприкоснулся с пыльной землей и вызвал сильный порыв ветра.

Как только я отплевался от мелкого песка, то понял, что Грета ушла.

— Ничего себе, магия, — пробормотал я оглядываясь. — А мне как уйти отсюда?

На мой вопрос, конечно, никто не ответил.

Единственное, что мне пришло в голову, это сесть на землю и начать дышать, как учила бабка Анфиса.

На третьем повторении меня с головой укрыл туман, на следующем ко мне потянулись первые призраки, умоляющие меня вспомнить и отпустить их, а на седьмом я, наконец, смог выкинуть из головы все мысли.

В какой-то момент я понял, что уже сижу не на земле, а лежу на диване. До ушей долетел стук скалки и шипения масла на сковородке. Чувствовал я себя при этом, как грузчик после недели смен подряд. Рубаху можно было выжимать, так сильно я взмок. Да к тому же на коже рук все еще ощущались прикосновения умерших.

Лучше бы Грета меня посохом вышибла!

— Вернулся? — беспокойно спросила бабка Анфиса.

Я вздрогнул, посмотрел на нее и молча кивнул.

— Иди отдохни. Почти четыре часа провалялся. Я даже переживать начала. Как будет готов пирог, позову.

— Да как тут отдыхать, когда каждую секунду меня утаскивает на Изнанку? — устало ответил я, зевая до хруста в челюсти.

— Возьми у меня в шкафу настойку сонной травы. Вмиг заснешь без сновидений.

Хотел было подняться, но ноги сразу же подкосились. Сил совсем не осталось! Бабка покачала головой и сама принесла мне чашку. Одного глотка хватило, чтобы я отрубился, не успев даже лечь поудобнее.

* * *

Проснулся я через три часа вполне отдохнувшим. Бабки Анфисы нигде не было видно, лишь только ароматный пирог стоял возле печки.

Я все не переставал удивляться изменениями в поведении бабки. Раньше она и на полшага к плите не подходила, а тут и щи сварила, и пирог испекла…

Надо бы это все выяснить. Не то чтобы я ждал от нее подвоха, но мало ли что ей в голову взбрело?

Но для начала — еда. Желудок урчал так, что наверное, было слышно аж на краю деревни.

Быстро перекусив, я вышел во двор. Солнце уже клонилось к закату, ветер лениво шелестел листьями, а по небу тащились пухлые облака.

Я вдохнул полной грудью и огляделся, привычно думая, что нужно успеть сделать до темноты. Но на что бы не упал мой глаз, все было готово.

Странное все это. Неужели бабка все сама сделала? В ее-то возрасте?

Пожав плечами, я решил зайти к Ладе. Она жила на соседней улице в большом красивом доме.

Мне так и не удалось поговорить с ней после вселения в меня чужой души. Как начинал об этом думать, сразу смешно становилось. Вот, что ей сказать? С другой стороны, может, именно это доставляло мне беспокойство в последнее время?

Лада была дочерью младшего брата кого-то из дальней родни моего отца и даже обладала магией. С ее-то силой она бы отлично жила бы и в городе, но ей нравилось жить в Васильевке, и я прекрасно понимал почему. Здесь у нее не было конкуренток. Не то, что в столице, где таких красавиц сотня на квадратный километр.

Нет, она была в нашей деревне единственной и неповторимой. Хотя с ее-то характером, вторую такую Васильевка бы просто не выдержала. Чего стоили наши ссоры, которые Лада мне закатывала при всем честном народе. Мы здесь были главным объектом для слухов. История наших отношений интересовала местных кумушек не меньше, чем новости из столицы.

Да чего уж там, я иногда сам намеренно рассказывал байки, чтобы повеселить знакомых. Необидные, конечно, да и Лада была не против.

Но при этом назвать наши отношения серьезными было сложно. Ведь родители пророчили Ладе удачный брак с купцом из соседней деревни. Сам я на ней жениться не планировал. С таким характером мне жена не нужна. Мне было приятно, что рядом со мной ходила первая красавица деревни.

Так что поговорить с Ладой все равно нужно было.

Подойдя к ее дому, я встретил ее младшую сестру, сидящую на лавочке с книгой. Ей едва исполнилось десять, а уже язык был как помело.

— Тоська! — позвал я. — Лада дома?

— Дома, как не дома, — отозвалась мелкая. — Мириться пришел?

— Да если бы и так, то что с того?

— А чего цветов не нарвал?

— Это еще зачем? — удивился я.

— Так, Ладка вчера все уши мне прожужжала, что явишься ты к ней со здоровенным букетом, будешь в ногах вымаливать прощения, а она гордо будет нос воротить.

— Ах вот оно как. Ишь, чего придумала, — эмоции вспыхнули и опалили щеки. — Знаешь, Тось, передай сестре, что я… А, впрочем, ничего не передавай. Меня не видела и ничего про меня не слышала.

— Смешные вы. Папка всегда мамке цветы приносит, когда расстроит ее, а тебе, что тощую ромашку жалко?

— Не жалко, Тось. Объясниться хотел, но раз она считает, что я должен вымаливать ее прощение… — я тряхнул головой. — Нет, такое мне не по душе.

— Как знаешь. Все равно скоро ее жених приедет да заберет ее! — показав мне язык, сказала Тоська.

— Назначили уже дату, что ли?

— Нет еще. Ждут приезда сватов. Мамка обещала каравай испечь! Здоровенный, — она раскинула ладошки в разные стороны. — Вот такой!

— Совет да любовь тогда. Спасибо за разговор.

Я развернулся и пошел прочь. Хотел доброе дело сделать, но вот оно, как вышло. Злость толчками бежала по венам, и я всеми силами старался успокоиться.

А может оно и к лучшему. Мне сейчас надо магию изучать, а не выяснять отношения с Ладой.

С этими мыслями я свернул к дому. Настроение совсем испортилось, и я вовсю сопел носом, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

«Ну и поделом тебе! Подумаешь, первая красавица деревни! Вот стану могущественным магом, у меня таких, как ты сотня будет!» — думал я между вдохами.

Войти в состояние медитации с таким настроем у меня не получалось, а это лишь сильнее злило. И когда дошел до знакомого двора, то я уже был готов растерзать любого, кто попадается мне на пути, будь то призрак или человек.

Однако на крыльце меня ждала бабка Анфиса. Мне пришлось остановиться, не доходя до забора, и постараться взять себя в руки.

— Сегодня я буду заглядывать в будущее, — сказала она, внимательно разглядывая мое напряженное лицо.

— Мне опять к Саньку идти?

— Нет в этот раз будь рядом. На душе что-то неспокойно, — ответила она и тяжело поднялась с лавки. — Беда какая-то надвигается. Так что постоишь рядом, вдруг тебя это касается.

Тут я с ней был согласен, самому было тошно от тяжести в груди, которая так и не оставила меня.

— Начнем сразу после заката, — продолжила бабка. — Будешь мне помогать. Заодно и посмотришь, как работает магия.

Это заявление мигом отодвинуло на задний план мою злость, уступив место желанию прикоснутся к чужой силе. Меня не пугало то, что я могу узнать о чем-то страшном, наоборот, вспыхнул азарт. Я даже глянул на небо, прикидывая, сколько еще придется ждать.

Пузатое солнце уже начало опускаться к горизонту, но до последних лучей еще было время.

— Чего застыл? — резко бросила бабка, стоя в дверях. — Пошли, будем все подготавливать. Если сейчас начнем, как закату как раз управимся.

Ничего себе! Да это же минимум часа два, а то и все три! Серьезное колдовство задумала бабка. Но это все равно не уменьшило моего любопытства.

Прошмыгнув в дом, я замер посреди кухни и уставился на Анфису Александровну. Сейчас мне хотелось называть ее полным именем, потому что она чересчур важно и царственно набросила себе на плечи цветной платок и очень серьезно на меня посмотрела.

— Значит так, перво-наперво, надо подготовить необходимые ингредиенты. Маг должен правильно настроится и подстраховаться на случай неудачи. Все нужное находится в моей комнате. Увидишь там сундук, тащи его сюда.

— Весь целиком? — удивился я.

А как она без меня это делала⁈

— Конечно, что мне каждую минуту к нему бегать, что ли? Сказано же тебе, будешь помогать. Можешь начинать.

В очередной раз пожав плечами, я пошел за бабкиным сундуком. Он оказался не таким большим, как я думал, но при этом весьма тяжелым. Сдвинуть я его смог, но раздался такой скрежет, что бабка из другой комнаты прикрикнула на меня. Пол, дескать, не порть.

Пришлось тащить сундук вместе с ковриком, на котором он стоял.

— Готово! Что дальше?

— Убери все со стола и протри его, — сухая рука махнула в сторону кухни. — Проследи, чтобы продуктов нигде не лежало, а то они испортятся.

Пока бегал по дому, мысленно сопоставлял, что я делал сейчас и что видел, когда возвращался домой после ее колдовства. Действительно, никогда никакой еды на столе не лежало.

— Готово! — сказал я через полчаса.

Рубашка уже взмокла, в избе было достаточно жарко, но бабка запретила открывать окна.

— Теперь подожди, я должна разложить нужные инструменты.

Она водрузила на стол уже знакомую мне шкатулку, рядом с ней встала медная миска, но не та, что была на чердаке, а другая, поменьше.

В нее Анфиса Александровна налила чистой воды, за которой мне пришлось бежать во двор. Та, что стояла в ведрах на кухне, не подходила.

— Обязательно нужна свежая! — приговаривала она.

— Что ты будешь с ней делать? — устало спрашивал я.

— Увидишь. Дальше принеси мне ольховую ветку.

— Зачем такие приготовления, если ты мне говорила, что достаточно открыть шкатулку? — не выдержал я.

Любопытство отступило, и во мне снова появилось раздражение.

— Терпение! Внимательность! Аккуратность! И еще безопасность, — веско ответила бабка и строго посмотрела на меня. — Ольха растет во дворе. Солнце почти зашло, давай быстрее.

Я машинально глянул в окно, но дневное светило сдвинулось всего чуть-чуть и до темноты еще было полно времени. Но все равно вышел из дома, срезал нужную ветку и положил ее на стол рядом с миской.

— Магия очень деликатна. Тут нет места нашему обычному «авось подойдет». Я уже не один десяток лет этим занимаюсь, так что продолжаем приготовления. Вода служит для сбора остатков заклинания. Ольха — проводник. В древности у всех великих ведуний был посох из этого дерева. Теперь посиди чуток, я сейчас.

Бабка поспешила к себе, чтобы надеть нарядное платье. А на мой логичный вопрос: зачем? — она сверкнула глазами, ответив, что это не мое дело.

Следующий час мы сидели напротив друг друга и настраивались на колдовство.

Дышали мы долго. Я все время боялся провалиться на Изнанку мира, и поэтому постоянно сбивался с ритма, чем вызывал негодование магички.

Пришлось даже отсесть от нее, чтобы мои, по ее мнению, никчемные попытки, не мешали ей сосредоточиться.

Так или иначе, когда мое терпение практически закончилось, она открыла глаза и сказала:

— Пора.

Я подошел ближе и уставился на нее во все глаза. Анфиса Александровна нежно обхватила шкатулку пальцами и надавила на крошечную кнопку.

Раздался щелчок, и из-под крышки вырвались золотистые вихри магии. И тот же самый момент зрачки бабки стали абсолютно черными.

Глава 7

— Боль, — глухо сказала бабка Анфиса. — Я вижу много боли. Ждет тебя тьма в кровавых разводах. На той стороне не найдешь ты покоя, да и здесь его тоже не будет.

У меня от ее голоса волосы дыбом на затылке встали. Не самое радужное пророчество. Когда бабка замолкла, я едва успел перевести дух, но оказалось, что это еще не все.

— За тобой придет смерть, — моргнула, и ее глаза стали нормальными.

К слову, последняя фраза меня совсем не напугала. И так понятно, что общение с призраками умерших подразумевает под собой хождение рядом с костлявой старухой.

— Тревожно мне, Витюша, — побелевшими губами сказала бабка Анфиса и шумно выдохнула.

— Прорвемся. Не боюсь я твоих предсказаний. Надо бы только научиться скорее управлять этим даром.

— Хождение на Изнанку добра тебе не принесет, — упрямо продолжала она. — Ни славы, ни богатства.

— Да зачем оно мне? — дернул я плечом. — Вот мой отец. Богат, наделен властью. Сделало ли это его счастливым? А я? Живу с тобой в свое удовольствие. А что на Изнанку ходить буду, так от этого еще и польза будет. Мало ли кто где зарыл клад. Не переживай, дражайшая моя Анфиса Александровна, мы с тобой еще о-го-го!

Но она лишь снова вздохнула и стала убирать со стола. Золотая дымка давно рассеялась в воздухе, а миска почему-то почернела. Бабка выплеснула из нее воду и поставила ее в печь, а затем запихнула внутрь щепу, пару поленьев и подожгла спичку.

— Это еще зачем? — спросил я.

— Чтобы заклинание стереть, — отозвалась она. — Огонь очищает.

— И поэтому каждый раз печь черная? — понимающе кивнул я.

— Побочный эффект, что поделать, — она, не отрываясь, смотрела на занимающееся пламя. — Сам все сейчас увидишь.

Сказала и отошла от печки. И как только огонь коснулся медной миски, взметнулись рыжие языки. Я даже испугался, что вся кухня сгорит. Но нет, старательно облизав медь, огонь пошел на спад. И ни единой подпалины на полу не осталось. Только побелка почернела.

— Остынет, тогда помой ее, — бросила мне бабка и ушла к себе в комнату, прихватив сундук, легко приподняв его за ручки.

А еще говорила, что стара стала его таскать! Вот же ж!

Раздражение взметнулось во мне похлеще огня в печке, но я сразу же поймал себя за шиворот и начал усиленно дышать, продолжая думать над пророчеством бабки.

Мне было понятно каждое слово. Да, Изнанка была черно-алой, да, в моей жизни стало больше боли и третье да, смерть теперь ходит рядом со мной.

Ничего нового.

Следом я вернулся к мыслям о Грете и ее обещанию меня учить. А еще то же самое говорил и Еремей, и бабка. В один момент и столько преподавателей! Лишь бы толк вышел, а то у меня пока не получается даже увидеть собственную силу во время медитации. А ведь это основа всего.

Сколько раз уже сидел и дышал, очищая мысли, но ничего, кроме душевного равновесия и провалов на Изнанку, не получил.

Может быть, я что-то не так делаю?

Через полчаса мне надоело сопеть и смотреть в одну точку, я поднялся с дивана, разминая затекшие ноги.

— Вот отмою печь и схожу на кладбище. Прямо завтра с утра, — ворчал я себе под нос. — Там точно должны быть призраки.

Если я не научусь работать с магией, то грош мне цена. А значит, нужно использовать все возможности. Не каждому выпадает шанс получить магию после неудачной инициации. К ней, к слову, у меня тоже появились вопросы.

С трудом отмыв печь и вытащив из нее абсолютно чистую миску, я надел куртку и вышел из дома. Нужно еще переговорить с Саньком.

Мне было интересно узнать обо всех таинственных смертях в нашей деревне. Или просто о смертях, чего уж там. Сейчас для меня был ценен каждый призрак, и я был готов охотиться на них по всей деревне.

Меня даже не смутило, что на дворе почти уже ночь стояла. Мой друг, как и я, любил поздно ложиться, даже если наутро нужно было рано вставать.

И не прогадал. Санек только-только вернулся из соседней деревни, даже еще новенький дорожный костюм не снял.

— Привет, модник, — крикнул я ему, подходя к калитке.

Санек кивнул, махнул рукой на беседку и скрылся за дверью.

Ждать пришлось еще минут десять, но я никуда не торопился. Смотрел на луну, думал о магии. Еще немного поупражнялся в дыхании, правда без особого усердия, а просто, чтобы в привычку вошло.

— Я ненадолго, чего у тебя случилось? — без приветствия начал Санек.

— Ничего не приключилось! — почти возмутился я. — Что, я к другу зайти не могу?

Он стушевался и сел рядом.

— Прости, я не в духе. Новости просто привез плохие, вот и мрачный.

— Тогда это я тебя должен спрашивать, что случилось! — я выжидательно уставился на него.

— Дядька помер у дальней родни.

— А ты-то тут каким лешим?

— Так, меня зачем-то он в завещании упомянул.

— Как-то ты не радостно об этом говоришь. Богатый был дядька?

— Да при чем тут деньги? Он мне кусок земли оставил. На кой ляд мне она, если я из его библиотеки не вылезал? — расстроенно сказал Санек, а потом вдруг посмотрел на меня и спросил: — Слушай, а может, ты найдешь его на Изнанке и спросишь, зачем он это сделал? А? Ради меня?

— Что? Ты совсем дурной? Как я тебе его искать буду? Он же умер где? Там! В вашей этой Дальней Горке.

— И что? Изнанка ж одна, — дернул плечом Санек.

— А территория у каждого своя.

— Не понял, какая территория?

— Да я тут так провалился неудачно один раз, что нашлась добрая душа и объяснила, что так делать нельзя.

И рассказал ему про Грету. В красках. Особенно про ее посох, как один раз она меня им выкинул меня с изнанки, а потом еще как беловолосая бросила на Изнанке, и я с трудом оттуда выбрался.

Санек молча меня слушал, а потом задал вопрос, который я совсем не ожидал:

— А она красивая? Эта твоя беловолосая?

Я даже рот приоткрыл от удивления. Я ему говорю, что из меня чуть дух не вышибли, а он про девчонку спрашивает.

— Не обратил внимание, — отрезал я.

— Спроси у нее, вдруг она знает, как с душой связаться, — снова заладил он. — Только, пожалуйста, поторопись, а то, мало ли, после сорока дней его призрак исчезнет.

В голове не укладывалось! Я даже еще не знаю, как на Изнанку переходить по своему желанию, а он просит меня найти какого-то дядьку, которого я в глаза не видел!

Разозлившись, я, не говоря ни слова, встал и побрел прочь. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а от попыток правильно дышать уже сводило зубы.

— Спроси! Найди! — ворчал я. — Я что ему служба по поиску умерших? Или телефонная связь с изнанкой?

Обида жгла глаза, но в глубине души я понимал, что должен хотя бы попытаться помочь другу. Заодно проверить свои возможности.

Пока дошел до дома, практически успокоился. Быстро наметив план действий, я решительно надел пижаму, проверил нож под подушкой и лег под одеяло.

Сегодня я должен попасть на Изнанку самостоятельно.

* * *

— Опять ты! — сказала Грета, закатывая глаза. — Тебе тут что, вареньем намазано?

— Медом, — машинально ответил я, впервые радуясь, что попал на Изнаку. — И тебе доброго времени суток. Конечно, я вернулся. Ты думала, что испугаюсь твоего посоха?

Грета сидела на здоровенном валуне, скрестив ноги. Упомянутый посох стоял рядом, только руку протянуть нужно. Но пока беловолосая даже не смотрела в его сторону. Только на меня.

А я старательно делал вид, что она меня совсем не интересует. Рассматривал скалы, следил за завитками тумана, поднимал глаза к темному небу.

— Какая разница, чем намазано. Хоть соком дурных ягод! — рассердившись, что я не смотрю на нее, зашипела она.

— Ты меня учить будешь? — серьезно на нее глянув, спросил я.

— Я еще думаю.

— Хорошо, — я прошелся вдоль линии тумана. — Как я понимаю, ты вот тут все знаешь. А если бы тебе нужно было найти конкретную душу, чтобы ты для этого сделаешь? Или ты так не умеешь?

— Как это не умею⁈ — она аж подпрыгнула на валуне. — Да я самая лучшая охотница на духов!

— А что, есть какие-то соревнования? — я не удержался от шпильки, уж больно забавной была ее реакция.

— Нет, конечно, — фыркнула она, — какие тут соревнования на Изнанке? Просто приходят ко мне, мол, дорогая Греточка, помоги, найди душу.

— Вот это да… А на вид не скажешь.

— И чем тебя мой вид не устраивает⁈ — крикнула она, подхватив посох. — Сейчас, как дам тебе! Мигом вылетишь отсюда.

— Прости-прости. Ты не поняла, — я примирительно поднял ладони. — Я хотел сказать, что ты выглядишь хрупкой. Кто ж знал, что за внешностью скрывается великая охотница.

Она недоверчиво на меня посмотрела, а потом выдохнула и села обратно.

— Да вечно так. Приходится доказывать, что я могу и то, и это, — махнула она рукой.

— А правда, что найти призрака очень сложно?

— Скорее муторно. Не каждому охота заниматься этим. Да и важно учитывать кучу мелочей. Проще дождаться, когда сам наткнешься и там уже действуешь по обстановке. Душа она, вообще, может тут не появиться, а сразу перейти дальше.

— Как это так? — удивился я, вспоминая Михалыча.

— А вот так. Но это больше касается детей. Они же светлые, как солнышки, — она грустно улыбнулась. — Еще некоторые маги сразу переходят, если дел никаких не осталось.

— Так получается, нужно искать часами? — восхищенно спросил я, возвращая ее к интересующей меня теме. — Не зная усталости?

— Не только! — гордо выпятив подбородок, ответила она. — Это тебе не сидеть на берегу и ждать, пока мимо проплывет труп врага. Нет. Все гораздо сложнее.

— И что нужно сделать в первую очередь?

— Отправиться на место смерти, конечно, — она посмотрела на меня, как на дурака. — Это ж главное. Привязка!

— То есть идти искать душу, к примеру, на кладбище — это неправильно?

В ответ она расхохоталась.

— На кладбище! Вот умора! — она била себя по коленке и не переставала смеяться. — Еще скажи про ночь всех святых и день мертвых!

— Я даже не знаю, про что ты говоришь, — насупился я.

— Ой, тем более! Ты так другим не ляпни. Нет, на погостах нет душ. Только память о том, когда они были живы.

— Ты говоришь, что самое важное — место смерти. А если его не знаешь?

— Это сложнее. Просто так стоять на Изнанке и спрашивать для новичка не вариант, такое только опытные маги могут. Даже у меня один раз из десяти получается. Еще может помочь какая-то вещь.

«Как красный платок у Ольги Игнатьевны» — подумал я.

— Подожди, а вещь должна как-то быть связанной с последними мыслями человека?

— Мысли, желания, может это вообще, любимая вещь. Был у меня один случай, когда я искала дохляка, который просто обожал фигурки собак. Весь дом у него был ими уставлен.

— И что ты сделала? — я присел у скалы, и туман вокруг меня почтительно разошелся.

— Взяла одну из них и принесла сюда. Сразу прибежал.

— Разве можно приносить сюда материальные вещи?

— И об этом меня спрашивает парень в синей пижаме? — снова рассмеялась она. — Ты ж ее сюда перетащил.

«Не ложиться спать голым» — проговорил я мысленно, а вслух ответил:

— Может, я ради тебя нарядился, — и скрестил руки на груди.

От моего ответа она так захохотала, что чуть не упала с валуна. В последний момент только успела ухватиться за посох.

— У меня сейчас живот разболится от тебя. Я давно так не веселилась. Кого тебе нужно найти?

— Раскусила, — я улыбнулся. — Нет, я сам хочу попробовать. Просто интересно, как это делают профессионалы.

— Ой, да какой я профессионал, — отмахнулась она, но по глазам я увидел, что ей понравились мои слова. — Самому такое с первого раза сложно провернуть. Да и с десятого тоже. Ты хоть знаешь, кого искать хочешь?

— Нет. Сегодня о нем только услышал. Но знаю его родственника.

— Как все запутанно, — вздохнула она. — Ладно, слушай. Отправляйся туда, где он умер. Это раз. Проверь, ушел ли он окончательно. Это два.

— А три?

— Сначала это сделай. Если дух еще там, да еще и недавно умер, то сам справишься, а если нет, то будем уже думать.

— Я все хотел спросить, а что бывает, когда отпускаешь призрака, выполняя его последнее желание?

— А что должно быть? Ничего. Настроение хорошее, легкость, чувство справедливости растет.

— И все?

— Ну-ка, рассказывай нормально! Отпустил кого-то уже, да?

— Да, — не стал отпираться я. — Отпустил. Все, как ты сказала. Место, знаковая вещь из последних мыслей и исполнение желания. Просто потом мне так плохо стало, что я никак не мог понять, почему ты этим занимаешься. Голова чуть не лопнула!

— Это странно. У меня никогда ничего не болело. Наоборот, будто сил прибавилось. Бывало, встанешь с утра недовольная и разбитая, а потом душу освободишь и будто неделю отдыхала. Наверное, ты какой-то неправильный.

— Может, не освоился еще, — пожал я плечами. — Ладно, спасибо за науку. Пойду, попробую найти душу сам.

— Иди-иди, — сказала она мне в спину, да еще таким тоном, словно не верила, что у меня получится. — Потом возвращайся, у меня тут жилетка красивая есть, в нее будешь плакаться.

Шумно выдохнув, я постарался не вестись на эту провокацию. И только я хотел сделать шаг, тут же понял, что у меня нет желания снова сидеть и дышать, а потом чувствовать себя измочаленным до последний клетки тела.

Грета наблюдала за мной и не скрывала улыбки.

— Помоги, а? — я скосил на нее глаза.

— Моя любимая часть работы, — она поднялась, с удовольствием потянулась, а затем сделала резкий выпад посохом.

Я даже не успел заметить, как его тупой конец впечатался мне в грудь. Боль мигом вспыхнула, перед глазами потемнело, и я отключился.

Когда открыл глаза, лежа в своей кровати, в ушах все еще стоял заливистый смех Греты.

— Вот же зараза! — пробормотал я, потирая ребра.

* * *

— То есть тебе нужно попасть туда, где он умер? — задумчиво спросил Санек, выслушав мой рассказ.

Я к нему отправился сразу же, как проснулся.

— Это сложно?

— Нет, совсем нет, — мотнул он головой. — Тогда собирайся, а я пока у маман отпрошусь.

— А чего собирать-то? Мне штаны подпоясать, да в путь.

— Тебе да, а меня нагрузят, небось, гостинцами. Там малышей всегда полный дом. Короче, дай мне полчаса.

Я кивнул, а сам подумал, что надо бы бабке сказать, что меня целый день не будет. Хорошо, что есть телефоны! А то пришлось бы туда бежать, потом обратно.

Маман Санька удивительной красоты женщина, увидев меня, сразу захлопотала. На столе появились ломти буженины и ароматный хлеб. Пока меня потчевали, она собрала целый рюкзак всяких мелочей. Впрочем, не мне его нести, поэтому я налегал на бутерброды и смотрел на кислое лицо друга.

Наконец, почти через час, мы вышли. По словам Санька, дядька умер у себя дома, в окружении семьи после ужасной болезни. При этом Санек бурно удивлялся кончине родственника, ведь видел его пару месяцев назад и тот был вполне себе здоров.

— Мало ли его какая хворь скосила, — пожал плечами я. — Ты же сам мне рассказывал, что укусила кого-то там змея, а там три дня мучений и потом смерть.

— Крепкий был мужик, — мрачно отозвался друг. — Странно все это.

— Что, думаешь, его близкие постарались приблизить кончину?

— А вдруг это так? — Санек даже остановился и вытер вспотевший лоб.

— Но ради чего? У каждого действия есть мотив. Деньги? Поместье? Обширный огород с картошкой?

— Меня больше волнуют его книги. Когда я приезжал, я даже не успел заскочить к ним домой. Встретили на пороге, сразу к юристу поехали. Там два часа, потом скромный обед в местной столовой, и я сразу уехал.

— Вот это да. То есть это даже не похороны, а только завещание?

— Именно. Я тоже удивился, хорошо же общались семьями. Я у них часто бывал. Да и потом, после того как все узнали про землю, отношение стало прямо-таки прохладным. Мне не терпелось скорее уехать.

— Подозрительно. А когда ты собирался посмотреть на свое наследство?

— Да чего на него смотреть-то? Обычный кусок земли. По краю Кривой речки. Там лес, поляна и ничего больше.

— Любой кусок земли ценен, балда. Поставишь там башню, будешь изучать звезды или магию.

— Ага, ты прямо угадал, это же мечта всей моей жизни, — огрызнулся Санек. — Нет, мне кажется, что он так от меня откупиться хотел. Мол, ты, племянничек, ты хороший человек, вот тебе от всей моей широкой души подарок.

— Ты себя не накручивай, — я хлопнул его по плечу, отчего Санек аж присел, — придем на место и разберемся.

— Помог бы лучше, а то у меня уже колени подгибаются!

Пришлось забрать у него часть поклажи, и мы пошли дальше.

Я все глядел по сторонам, пытаясь найти какую-нибудь подозрительную тень. Дорога между деревнями здесь одна, а в былые времена и разбойники часто встречались. Вполне возможно, что где-то недалеко бродит неупокоенный дух, которого можно отпустить.

Правда, размышлял я об этом не с точки зрения помощи умершему, а чтобы лучше понять технику работы с магией.

— Стоять! — скомандовал я, увидев то, что искал. — Мы же не торопимся, да?

— Вообще-то, торопимся, нужно успеть до темноты. Не хочу у них там ночевать. А что случилось?

— Между теми березами, — кивком указал Саньку направление, — я заметил что-то очень интересное. Посиди пока на камушке, я сейчас.

Сбросив сумки, я аккуратно начал подкрадываться к деревьям, стараясь рассмотреть призрака внимательнее.

Он кружил между береза темными вихрями, то наклоняясь, то поднимаясь. Я бы его и не заметил, если бы не тень от веток.

Замерев буквально в трех шагах от него, я прислушался:

— Да зуб даю, она здесь лежала! Ох…

Глава 8

Призрак сделал еще один круг возле берез, наклонился и снова произнес свою последнюю фразу.

Я сосредоточился, пытаясь «вспомнить», как у меня это получилось с Ольгой Игнатьевной. И в тот самый момент, когда у меня почти получилось, мне на плечо опустилась рука.

— Что ты там увидел? — шепот Санька для меня был громом среди ясного неба.

Как я не подпрыгнул от испуга, сам не понял. Хватило силы воли коротко цыкнуть на него и продолжить смотреть на едва различимого призрака. Правда о том, чтобы увидеть его последние мгновения жизни, речи уже не шло.

Сейчас я ему помочь не мог. Даже если я сейчас провалюсь на Изнанку, то не смогу отпустить без той вещи, которую он ищет. Пришлось тихонько выпрямиться и вернуться на дорогу.

— Так что там было-то?

— Тень какого-то мужчины. Видимо, искал что-то в траве, а его убили, — задумчиво сказал я. — Подельники, наверное.

— Надо в домовых книгах искать, кто умер здесь.

— И как ты предлагаешь это делать? Я же не знаю из какой он деревни? Может, мимо проезжал лихой человек, а умер он лет сто назад.

«Надо будет спросить Грету об этом» — подумал я.

Санек наморщил лоб, даже открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но лишь кивнул. А потом подхватил рюкзак, и мы пошли дальше.

Хорошо бы добраться до поместья Санькиного дядьки на попутной телеге, а не тащится по густой летней жаре, глотая пыль. Но, как назло, с тех пор как мы вышли из Васильевки, мимо нас так никто и не проехал.

— Расскажи мне старые байки, а? — вдруг спросил я. — Все равно еще два часа топать.

— Какие тебе? — оживился друг.

— Про смерти, конечно.

— О, это богатая тема. Места у нас вроде не дикие, а нет-нет, да что-то такое случается. Конечно, мне грустно, что тебя интересуют убийства, а не история этого края, — он поймал мой укоризненный взгляд, — но ради тебя, я что-нибудь вспомню.

Этого что-нибудь оказалось как раз на все время нашего небольшого путешествия. Санек сначала вспоминал особо громкие истории, где жертвами становились пять-семь человек, потом перешел к стычкам поменьше. А закончил самым любопытным — загадочными смертями. Их оказалось всего три.

Слушая друга, мне все время казалось, что он пересказывает мне детективы. Уж больно складно вещал. Про улики, про свидетелей, про самих убитых. В конце концов, я не выдержал и прямо его об этом спросил.

— Так, у дядьки в библиотеке была целая папка с такими историями. Все на формулярах, с печатями и подписями. То есть, я тебе не выдуманное рассказываю, а все взаправду. Наверное, это отчеты из охранки местной.

— Тогда рассказывай дальше, уж больно интересно.

— Странный ты, — он покосился на меня. — Как дар получил, то тебя всякая мрачнятина интересует.

— Издержки магии, — пожал я плечами. — Ведь у каждого могли быть незаконченные дела. Представь, книгу ты начал читать, а потом — бац — умер! А любопытно ж, чем оно кончилось, да? Вот и ходишь вокруг нее, а страницы перевернуть не можешь. И уйти дальше не получается, и вроде привязан ты к книге.

— Ужас какой! — прошептал Санька. — И что, каждый вот так может остаться на земле, так и не найдя покоя?

— Скорее всего, — задумчиво ответил я. — Вот тот мужик на дороге. Сколько он там вокруг этих берез ходит? Год? Два? Десяток?

— Ты мне такое на ночь не рассказывай, я ж потом спать не буду, — проворчал он останавливаясь. — Давай поедим? У меня от всего этого аппетит разыгрался.

Дальше идти стало веселее, бутерброды с чаем всегда прибавляют сил и хорошее настроение.

Мы дошли до нужного места через полчаса, как свернули с проселочной дороги.

— Вот мы и на месте, — сказал Санек, открывая калитку.

Мне сразу бросилось в глаза общее запустение дома и двора. Забор в нескольких местах покосился, трава уже по колено вымахала, да одной ставни на окне не хватало.

— Это ж чего за домом-то не следят? — удивленно спросил я.

— Дядьку это не смущало, а у остальных руки не доходили. Я предлагал помочь, но на меня так выразительно смотрели, что я сразу ощущал себя неумехой. В итоге перестал замечать.

Дверь нам открыла дородная женщина, Раиса Андреевна, супруга покойного. Кстати, я, наконец, узнал, как его звали: Евгений Алексеевич.

Назвать встречу теплой язык у меня язык не поворачивался. Только после того, как мы вытащили гостинцы, взгляд Раисы Семеновны немного потеплел.

Сразу же набежали дети, распотрошили подарки и столь же стремительно разбежались.

— Зачем приехал? — недовольно спросила вдова.

— Гостинцы маман передать просила. Да и хотел узнать точнее, где расположена принадлежащая мне земля.

— Женечка только умер, а ты уже его собственность хочешь забрать? — резко сказала она.

Я даже брови поднял от удивления. Но Санек не обратил на фразу никакого внимания.

— Где мы можем передохнуть с дороги?

— По коридору направо, синяя дверь, — поджав губы, бросила Раиса Андреевна и сделала вид, что нас не существует.

Санек кивнул мне, и мы прошли вглубь дома. Внутри все выглядело приличнее, чем снаружи. Вон рисунки на стенах висели, да портреты, хоть и покрытые слоем пыли.

Я бы даже сказал, что когда-то здесь знали, что такое деньги, да только время это давно прошло.

Впрочем, заходить в отведенную нам комнату мы не стали, а, крадучись проследовали до покоев дядьки.

— Как мне сказали, он умер в своей постели, — шепотом сказал Санек, указывая мне на красивую дверь с резным узором. — Сколько тебе времени нужно?

— Да только заглянуть.

Что я и сделал. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что никаких темных завихрений, и тем более призрака в комнате не было.

— Пусто, — тихо сказал я.

— Как это?

— Может, никаких дел его здесь не держало. Успел все закончить перед смертью.

— А если он умер не здесь? — Санек почесал затылок.

Он так хотел выяснить про завещание, что теперь хватался за любую соломинку.

— Тогда нужно здесь все осмотреть. И не попасться на глаза. Нутром чую, не рады нас тут видеть.

— Заглянем в библиотеку! — глаза друга вспыхнули в полумраке коридора.

До нее было недалеко, и уже через пять минут мы стояли внутри. Но вместо радости от вида книг Санек повел себя очень странно. Он остановился на пороге, прикрыл глаза, а потом резко распахнул их.

— Тут и половины нет! — на выдохе сказал он.

— Как это нет? Вот же книги! — я махнул на стеллажи.

— Это всякая ерунда. Важные дядька хранил вторым рядом. Если ты приглядишься, то увидишь, что на полках много свободного места.

Действительно, как только он это сказал, я сразу же обратил на это внимание.

— Неужели, продали все? — обеспокоенно размышлял Санек.

— А что, они ценные?

— Если все сразу, то тысячу рублей можно выторговать. А если нанять ученого, то, возможно, и больше.

Я мысленно присвистнул. Зарплата простого рабочего была рублей пятьдесят-сто, а тут целая тысяча!

Не удивительно, если родственнички только и ждали, когда Евгений на тот свет отправится.

— Знаешь, ты все-таки поищи какую-нибудь его любимую или просто памятную книгу. Она мне поможет найти его дух на Изнанке.

Санька кивнул, но пошел не к стеллажам, а к окну. Там он дернул на себя подоконник и притопнул от радости.

— Нашел, — он вытащил небольшую книжку. — Он тут всегда ее держал.

— Самая дорогая?

— Нет, скорее важная. Это сборник стихов, который он читал Раисе, когда они познакомились.

— А почему прятал? Памятная же вещица. Мог и сейчас почитывать ей на ночь.

— Так, он их не только ей читал, — со смехом сказал друг. — Тетка книжку просто ненавидела. Вот дядька и прятал.

— Бери и пошли скорее. А то застукают нас тут, потом не расхлебаем.

Спрятав стихи в карман, мы, старательно делая вид, что просто гуляем, пошли по коридору обратно. И вовремя. К синей двери уже приближалась тетка.

— Где были? — нахмурив брови, спросила она.

— Я показывал Виктору ваш портрет на дальней стене. Уж больно хорошо вас изобразил художник, — сладко пропел Санек.

— Изумительная работа! — в такт другу добавил я. — Но оригинал гораздо лучше!

Врал как сивый мерин. Раиса Андреевна была красивой разве что в детстве, когда у нее на голове не было того вороньего гнезда и мясистого красного носа, что я видел сейчас.

— Спасибо, мальчики. Хотите перекусить? — она сменила гнев на милость. — У меня как раз запеканка подошла.

Конечно, мы согласились.

Пока шли, я все косился по сторонам, пытаясь найти подтверждение словам Санька о смерти в другом месте.

Но ничего толком не заметил. Вроде чувствовал что-то тоскливое, а где, так и не понял.

Тетка поставила перед нами щербатые тарелки с красивым узором, на которых лежали маленькие кусочки запеканки. Рядом появились мисочки с вареньем.

Желудок радостно сжался, предвкушая сладкое. Но я вынужден был его разочаровать, потому что творог был пресным, а аппетитные на вид ягоды оказались кислыми.

С трудом прожевав и выдав длинную благодарственную речь, мы вышли во двор.

— У тебя еще бутерброды остались? — с тоской спросил я, пытаясь сглотнуть вязкую слюну.

— Нет, мы все съели, но можем по дороге зайти на рынок, там всегда продают пирожки по две копейки.

— Отличный план, так и поступим! — ответил я осматриваясь.

Мы стояли на краю сада, где веселились дети. От созревающих яблок шел густой аромат, ветерок приятно охлаждал тело, в воздухе все звенело от детского смеха.

Во дворе носились трое мальчишек и две девчонки. Наверное, дети Евгения Алексеевича. Для них здесь была целая площадка: качели, песочница и даже деревянные снаряды. Правда, сейчас все выглядело плачевно. Перекладины сгнили и развалились, песок лежал повсюду ровным слоем, даже скамейки и те было сломаны.

Печальная картина. Но идея хороша. Нужно предложить Михалычу что-то такое сделать.

Подумал и сразу скривился. Не привык еще, что он умер.

— Догоняй! — звонко крикнула девочка в красной косынке и бросилась бежать к яблоням.

За ней рванул ее брат, загорелый дочерна и голый по пояс. На вид он был младше ее, но это не мешало ему настигнуть подругу в долю мгновения.

— Слушай, а как в завещании звучал текст про землю? — спросил я Санька, который, как и я, наблюдал за игрой.

— Надел возле реки Кривой, со всем, что там находится: лесом и поляной, я завещаю Александру Владимировичу Карасеву, — процитирован Санек. — А что?

— А вдруг там домик стоит?

— Тогда бы он должен о нем тоже написать. Это же, по сути, тоже имущество.

— Не совсем. Вот в документах на нашу избу написано: дом столько-то квадратов и прилегающие постройки. То есть нет разницы, какие именно. И у него в бумаге так написано: «всем, что там находится».

— Так не должно быть.

— Дядька твой мог так землянку сделать, да клад закопать! — понизив голос, сказал я.

Санек задумчиво на меня посмотрел, а потом поднялся и пошел в дом. Вернулся через двадцать минут, когда я уже устал отказывать детям в догонялках.

— Вот, копия завещания, — он протянул мне мятую бумагу. — Мой экземпляр.

На ней был изображен кусок карты с местом, где находился участок.

— Такое чувство, что ты его получил в бою. Только капель крови не хватает. Тетка не хотела отдавать?

— Скорее она его сама смяла и хотела выкинуть, — раздраженно дернул плечом Санек. — Хочешь, можем сейчас туда пойти, за полтора часа дойдем.

— А зачем ему этот участок, да еще так далеко?

— Кто его знает, — он огляделся и спросил. — Ты так ничего и не заметил?

— Нет, — я развел руками. — Наверное, действительно, сразу перешел, без задержек.

— Жаль.

— Выше нос. Мы там с тобой сруб поставим. Или летний домик из досок. Будем туда приходить.

— Зачем это еще?

— Да леший тебя забери! — выругался я. — Там речка рядом, значит, рыбалка. Лес — это грибы. Придем туда с ночевкой, порыбачим, уху сварим.

— А, вот ты о чем, — с тоской ответил он. — Это хорошо. Только надо сначала посмотреть, где это. Может там болото. Или деревья стеной.

— От твоих слов молоко может скиснуть! — зло отозвался я.

— Я все про книги думаю. Куда они делись?

— Кстати, хороший вопрос. В доме деньгами не пахнет. Ладно, раз здесь я ничего не нашел, пошли до речки. Хоть искупаемся.

Санек кивнул и пошел за рюкзаком, оставив меня на растерзание малышне. Они пытались меня победить, навалившись всем скопом! Даже умудрились повалить за землю. А я только был рад отвлечься от дурных мыслей.

Именно тогда я понял, насколько ценны человеческие эмоции. Постоянное раздражение, позорно прячась, уступило простому искреннему смеху.

И когда вернулся Санек, мне было немного жаль покидать эту площадку. Поставил себе пометку на память, что, если будет время, обязательно помогу восстановить тут все.

Друг долго смотрел на документ с картой, что-то бормотал себе под нос, а потом поднял голову и махнул рукой в сторону сада.

— Так будет быстрее, — начал он, но не успел договорить, как раздался грохот и окно с кухни широко раскрылось.

— Эй, молодежь, куда собралась? Вам нечего делать в саду! Яблоки мне еще потопчите! — крикнула Раиса Андреевна, недобро глядя на нас.

— Мы будем очень осторожны. Яблочки у вас в этом году так сладко пахнут, что я не удержался и предложил Виктору покинуть вас через сад.

Но в это раз лесть никак не смягчила грозную тетку, и нам строго велели выйти через переднюю калитку.

— Уже и на сад нельзя посмотреть, — проворчал Санек. — Дядька там выращивал особый сорт, который сам вывел. Яблоки просто медовые! И как раз должны уже созреть.

— Прям не родня, а стан врага! — отозвался я. — Давай сейчас круг сделаем, и все равно поглядим на твои хваленые яблони?

— Не мои, а дядьки, — машинально поправил меня он. — Если тебе прям хочется, то давай.

Мы неторопливо обогнули дом и под тяжелым взглядом Раисы Семеновны вышли за калитку.

— Она мне сейчас дыру в спине сделает! — мрачно ответил я не оборачиваясь.

— Впервые ее такой вижу.

— Горе меняет человека. Теперь ей одной воспитывать такую ораву детей.

— С чего ты взял? Это не все ее. Только девочка та, что с красным платком. Остальные племянники.

— Даже так⁈ Такая огромная семья?

— Это только часть. У меня родственников на пять страниц. Правда, седьмая вода на киселе, не все дружат, но вот у дядьки три брата и еще сестра. У каждого своя семья. Просто здесь самый лучший двор. Да и недалеко от остальных. Всяко под присмотром.

— Тогда я совсем не понимаю, как они так живут. Если ты говоришь, что лучший двор, то как выглядят остальные? Голая земля?

— Тебе лучше не знать, — отмахнулся Санек. — Они вроде и не бедные люди, а такое ощущение, что лишнюю копейку потратить бояться. Кстати, на эту тему есть семейная легенда. Говорят, что один из родственников совершенно не умел обращаться с деньгами. Вкладывал в убыточные производства, любил дорогие вещи. Промотал, словом, все до последней монетки. Тогда-то и они стали бережливыми.

— Это даже нелепо. Хранить деньги, когда у самих забор разваливается. И сами не делают, и не нанимают никого.

— Вот так они и живут. Здесь налево, — скомандовал он.

У меня уже перестала чесаться спина от взгляда Раисы Семеновны, и я перевел дух. Сильная женщина. Такой поперек слова сказать страшно.

Свернув за угол, мы уткнулись в высокий забор. Прав был Санек, за ним оказались какие-то сказочные яблони. Плод к плоду, как с картинки. Большие, красные, аж ветки гнулись под их тяжестью.

— Вот это да. Дядька твой прям великий садовник, — восхищенно сказал я. — Жаль отсюда не достать.

— Там дырка есть, одна доска плохо прибита. Дядька специально ее оставил, чтобы можно было по-тихому из сада уходить.

— И часто уходил?

— Часто, — засмеялся Санек. — Там через дорогу бабка живет, самогон делает. Так, из дядькиных яблок от дюже крепкий получается.

— Неужто пробовал?

— Нет, мне хватило одного запаха, но какой-то был запах! Еще она соки делала, для детей. Очень вкусный.

Я к алкоголю относился прохладно, ведь в деревне очень просто впасть в злую зависимость и помереть в поисках очередной бутылки. Да и бабка не пила особо. Ей все шампанское подавай.

Вообще, пьяниц у нас в Васильевке не было. Да, мужики могут выпить по праздникам, но это все потому, что магии почти нет ни у кого. Всем известно, что чем больше личная сила, тем хуже на нее влияет градус. Иной раз, сильно набравшись, маг мог на неделю лишиться дара.

Я пробовал как-то, но мне сильно не понравился вкус и больная голова потом. Лучше уж чая липового, с медом!

Только подумал и сразу пить захотелось.

Дырку в заборе мы нашли быстро. Она оказалась достаточно широкой, чтобы я смог без труда пролезть в нее. И едва я оказался в запретном саду, то сразу же понял, почему нас сюда не пускала Раиса Андреевна.

— Будет так, как я сказал, и точка! — грозно прошелестело у меня в голове.

Глава 9

— Виктор Семенович, я слышал, у вас возникли трудности, — сидящий напротив графа мужчина даже не спрашивал, а утверждал, не забыв добавить к своим словам тонкую улыбку. — Как же так получилось? Лишились крыши над головой.

— Это не так, Валерий Александрович, — холодно ответил граф. — У нас есть весьма приличное имение. Моей семье там нравится. Просторно: огромный сад с плодовыми деревьями, к тому же озеро недалеко. Детям раздолье.

— Напомните-ка, а не то ли это имение, в котором ваш дед убил любовника вашей бабки?

— Да, это так, — напряженно ответил Виктор Семенович, с трудом удерживая эмоции под контролем.

Он приехал на еженедельное собрание не для того, чтобы с ним так разговаривали. Но если о его проблемах знает даже барон, то дело совсем плохо.

«Позор, какой позор!» — билось в голове графа Васильева.

— А что же ваш сын? — Купцов решил окончательно добить Виктора Семеновича. — Как он поживает? Все также без магии? Или вы его решили вычеркнуть из своей жизни? Хотя это и правильно, хоть кого-то не коснется ваша участь.

— Вы оскорбляете меня! Я могу вызвать вас на дуэль, — сквозь зубы проговорил Виктор Семенович.

— А пистоли точно есть? Или их тоже уже умыкнул Селиванов? — барон беззаботно улыбнулся и поднялся с дивана. — Не забудьте, членские взносы нужно оплатить к пятнадцатому числу, иначе вам сюда дорога будет закрыта.

Граф не ответил, лишь сцепил зубы. Его длинные пальцы до белых костяшек сжали подлокотник кресла, в котором он сидел.

Он приехал сюда, чтобы получить поддержку, а встретил лишь косые взгляды. Все уже знали о нелепом выселении! И все от него отвернулись.

«Лишь бы Анечку это не коснулось! Она этого не переживет!»

Думал и понимал, что врет сам себе. Его супругу уже выставили из женского кружка, прикрываясь фразами о его закрытии. Но граф знал, что остальные дамы высшего света продолжают ездить на эти пятничные чаепития.

Злость резанула по нервам.

Глубоко внутри Виктор Семенович понимал, зачем Селиванов все это затеял. Он, как и, впрочем, другие, верит, что под домом спрятаны сокровища. В том числе и священный для магов камень.

Сам граф в это не верил, потому что он не единожды искал этот клад. Даже простукивал стены поместья, чтобы найти потайные ниши, но нашел лишь три коридора для прислуги.

Еще его отец рассказывал, что тот камень — лишь старинные байки, придуманные предками, чтобы оправдать сильный дар семьи Васильевых. А к истории про сокровища, вообще, относятся с юмором, говоря, что самое ценное — это дети. Их всегда было много. У графа пятеро братьев и сестер, а племянников и вовсе не счесть. Именно поэтому отсутствие дара у сына так больно ударило по Виктору Семеновичу.

На самом деле в истории появления у Васильевых Виктора много странного и даже загадочного. Его еще младенцем нашли на пороге дома с запиской, мол, дорогой граф, это ваш ребенок.

Тогда супруга Виктора Семеновича закатила страшный скандал и до сих пор не простила измену. Измену, про которую граф даже не помнил! Но факт остается фактом, магическая проверка доказала, что мальчик — действительно его сын.

Виктор Семенович нанял ему учителей, нянек, прислугу, выделил несколько комнат с отдельным выходом в сад, но так и не смог полюбить мальчика. Единственное, на что он рассчитывал, что сын вырастет и станет великим магом. Однако после инициации, все надежды рухнули.

А так как отпрыск оказался без магии, его быстренько отправили к дальней родне. Уж больно общество не любила такие инциденты. Конкуренты могли решить, что Васильевы ослабли, и начать действовать.

Мысли графа перескочили к Селиванову. Почему же он решил действовать именно сейчас? Неужели не врал про разбор семейных архивов? Что же там он нашел? Карту?

Их род всегда враждовал с Васильевыми. И если Сергей Сергеевич действительно нашел упомянутые им документы с информацией про камень и другие сокровища, то это может просто-напросто уничтожить графа и его семью. Ведь родовая сила тесно связана с местом рождения и жизни.

Тайная продажа земли предком и действия Селиванова сейчас могли означать только одно — Васильевы кому-то мешают. Это может быть связано с политикой, с погоней за силой, да с чем угодно.

Но почему же сейчас?

Граф считался одним из старых интриганов, которые всегда были в курсе дел высшего света. К этому можно добавить завистников, конкурентов, просто недоброжелателей. Но чтобы вот так?

Думая обо всем этом, Виктор Семенович ощутил неприятную тяжесть в груди. В голове начали мелькать отдельные фразы, сказанные его юристом. И все они сводились к тому, что атака на Васильевых началась не вчера и даже не неделю назад. Кто-то методично подрывает авторитет графа и делает это с ювелирной точностью.

Но кроме Селиванова, никто не приходил на ум.

Устав от постоянных косых взглядов, граф тяжело поднялся с кресла, запросил у дворецкого шляпу и покинул негостеприимное общество.

Дорога должны была занять почти два часа, но это дало возможность графу все хорошенько обдумать. Возможно, в последнее время он стал больше уделять внимания дочерям. Еще бы! Поздние, долгожданные близняшки стали отрадой для души. Их очаровательные улыбки, белокурые волосы и сияющие глаза отодвинули все дела на второй план.

Получается, что это ослабило его позицию?

Но едва карета пересекла центральную улицу, Васильев стукнул кучеру остановиться возле банка. Стремительно выйдя на улицу, граф прошел через главные двери и зашел в кабинет к руководителю.

Пробыв там всего сорок минут, граф вышел, сел в карету и велел править в сторону юридической конторы.

Лицо графа было полно мрачной решимости.

— Я бы хотел оставить пару писем и заверить их, — сказал он лучезарно улыбающейся помощнице.

— Но Игоря Львовича сейчас нет в офисе, — замялась Екатерина Михайловна, перебирая страницы в журнале. — Он будет только послезавтра.

— Мне подойдет любой свободный юрист.

Помощница удивилась, внимательно посмотрела на графа, отметив тени под глазами, и проводила его в нужный кабинет.

Васильев вышел через полчаса, еще более печальным, чем, когда появился на пороге.

— До скорой встречи, — на прощание сказала Екатерина Михайловна, но в ответ граф даже не посмотрел на нее, быстро скрывшись за дверями.

Сев в карету, Виктор Васильевич приказал отправлять в сторону дома.

Глядя на проносящиеся мимо дома и улочки, граф не переставал думать о супруге и детях. И эти мысли черными тучами нависали над ним, неприятно сдавливая сердце.

Когда через два часа он вышел из кареты, то уже принял, на его взгляд безумное, но единственно правильное решение.

Дом его встретил непривычной тишиной. Недавно нанятый молодой дворецкий, беззаботно поприветствовал графа и сразу же получил распоряжение отпустить до утра всю прислугу.

Это не показалось странным, так как он был в курсе многочисленных слухов о грядущем банкротстве семьи Васильевых. И поэтому был уверен, что граф таким образом хочет хоть немного сэкономить.

Однако дворецкий не покинул имение, а удалился в дальний флигель, где ему разрешали ночевать.

Сам же Васильев поднялся по скрипучим ступеням к себе в кабинет и сел за стол. Из окна, как обычно, потянуло сыростью, сказывалось наличие озера под боком.

Из комода граф достал чистые листы бумаги и родовые печати. Разложил их перед собой и начал что-то быстро писать.

Затем достал плотный конверт, сложил туда письмо, документы из банка и заклеил сургучом. Это послание он оставил в коридоре у самой двери в кабинет. После чего он запер дверь и подошел к сейфу.

Из него вытащил большую коробку. Внутри нее на красной бархатной подложке лежали два пистоля.

* * *

— Он умер здесь, — шепнул я Саньку, который пролез сквозь щель в заборе сразу после меня. — Прямо под своей любимой яблоней.

— Плохо стало? Сердце?

— Не думаю. Его последними словами было: будет так как я сказал и точка, — я постарался скопировать интонации призрака.

— Убили! — ахнул друг и прижал ладонь ко рту.

— Скорее всего. Что-то он с кем-то не поделил.

Грудь сдавило тоской, и я присел на траву, чтобы тщательно все обдумать. Душу я нашел, что там нужно делать дальше?

«Сам разберешься!» — вспомнил я и мигом разозлился.

Санек растерянно смотрел на меня, мешая своим вниманием.

— Так, отойди и не отсвечивай, мне нужно сосредоточиться.

— Ты прямо тут будешь это делать?

— Умер-то он здесь, что мне еще остается! — огрызнулся я. — Нас все равно из дома твоя тетка не увидит, деревья хорошо стоят.

— Я просто рядом посижу.

— Книжку отдай, — проворчал я. — Все, теперь точно не мешай.

Я сел поудобнее и начал усиленно дышать, как учила меня бабка Анфиса. Сначала ничего не происходило. Я продолжал видеть призрака и слышать его последние слова.

В итоге не заметил, как сам их стал повторять.

— Будет так, как я сказал, и точка, — бормотал я, впадая в оцепенение.

И вдруг призрак застыл, а вихри вокруг него тревожно взвились. Раздался низкий гул, от которого внутри все скрутилось, а душа ухнулась в пятки. Стараясь не обращать на это внимание, я продолжал дышать.

Вскоре вокруг нас вместо яблоневого сада проступили черные скалы, а деревья скрылись под вихрями алого тумана.

Я перешел на Изнанку.

— Получилось! — я радостно подпрыгнул, чуть не выронив книгу.

Передо мной, по колено в густом мареве стоял крупный полупрозрачный мужчина в простых штанах и рубахе.

— Зачем ты взял мою книгу? — прошелестело в голове.

Он еще и разговаривал!

— Я друг Санька, то есть племянника вашего, Александра, — торопливо ответил я, боясь, что дух вот-вот исчезнет. — Книга нужна, чтобы связаться с вами. Что с вами случилось?

— Яблоко на темечко упало, — мне послышался в его словах смех. — Убили меня, болваны жадные.

— А кто? Неужели братья?

— Они самые. Знали, что деньги у меня водились. Все просили в долг, а я не давал. Промотают же все. Так зачем ты книгу приволок?

— Подождите, рано еще. Я еще главного не узнал.

— Что тебе нужно?

— Александр просил узнать, почему вы ему землю оставили.

— Еще один жадный! А ведь я на него возлагал большие надежды.

— Да нет же! — разозлился я. — Ему она вовсе и не нужна, поэтому так удивился вашему завещанию. А ещё за библиотеку переживал. Теперь ни вас, ни книг не осталось.

— А томик стихов просто так из тайника забрали? — грозный шепот едва не проломил мне череп.

— Александр сказал, что это ваша любимая книга. Без нее я бы вас не нашел, — терпеливо повторил я.

— Неужели помнит? — полупрозрачная фигура на миг пропала с глаз и снова появилась. — А ты знаешь, что эти книги очень дорогие?

— Да, он сказал. Очень распереживался, так как думал, что ваша супруга продала их.

— Нет, не она. Я бы не дал.

— Так, вы же мертвый! — укоризненно сказал я.

— А это уже не важно. Передай племяннику, чтобы он скорее на участок пришел, а то я все боюсь, что родственнички вперед него туда наведаются, а тогда не видать мне спокойствия. А теперь отпусти. Тошно мне уже.

— Последний вопрос, — остановил я его мельтешение. — Почему двор в таком упадке?

— Двор? Да-да, я совсем перестал им заниматься. Силы уже не те. Все время занимался работой. Надо же дочери приданое хорошее оставить. А теперь уже, кто знает, как получится. Небось все сундуки уже выпотрошили.

Его ответ меня очень удивил, на вид весьма крепкий мужик.

— А давно силы-то уходить стали?

— Ты же сказал, что остался лишь последний вопрос! — силуэт Евгения заколыхался и почти растворился в алом тумане.

— Отвечай, — жестко сказал я.

— Так, месяца два уже, — нехотя ответил Евгений. — Дела в гору пошли, вот и довел себя.

— Либо другие. А еда вкус не поменяла?

— С чего ты решил? — призрак приблизился и застыл совсем близко от моего лица.

— Подозрительно все это.

— Да уже все равно. Наследство, поди, через месяц исчезнет. Весь труд коту под хвост. Надежда только на Сашку.

— Вы бы хоть подсказку ему оставили. А если бы не я? Как он узнает о ваших мыслях.

— Он все поймет, — силуэт стал плотнее и, кажется, даже подрос. — Только смотри, чтобы Сашка точно дошел до своей земли.

— Ладно-ладно, обещаю. Только я не знаю, как вас отправить дальше.

— Я сам уйду, когда все случится.

Он вытянул вперед призрачную руку, и я машинально ее пожал.

Не встретив сопротивления, пальцы прошли сквозь исчезающего Евгения, и их тут же пронзила острая боль. Резко отдернув мокрую ладонь, я охнул и кулем упал на пыльную землю.

Внутри меня все горело огнем, но я даже закричать не мог.

Сколько я так провалялся, полыхая болью, не известно. Просто лежал и мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось.

— Так вот, как оно бывает, — на грани сознания я услышал знакомый насмешливый голос. — Печально.

— Помоги… — прохрипел я.

— Я-то с радостью, но лучше тебе в таком состоянии обратно не возвращаться. — Терпи уж.

Меня раз за разом скручивало вспышками боли, но я, сцепив зубы, старался не стонать. А потом все резко закончилось, и я шумно выдохнул.

Грета сидела на валуне и внимательно смотрела на меня.

— Почему так происходит? — мой голос звучал глухо, а в горле стоял противный ком.

— Кто ж знает, — ответила она. — Как я понимаю, ты нашел нужного дохлика?

— Если б знал, что мне будет так плохо, я бы еще подумал, прежде чем это делать.

— Ты с ним уже накрепко связан, — заметив мой удивленный взгляд, она вздохнула и пояснила. — Книгу взял? Взял. Это то же самое, как я тебе про собачку рассказывала. Призрак узнал ее и от тебя не отстанет, пока ты не выполнишь обещанное. Поэтому будь аккуратен в выборе.

— Почему же так плохо стало? — я вернулся к главному вопросу.

— Сказала же, что не знаю! — резко ответила она и сжала посох в руках. — Ты бы не трогал больше души, если тебя так накрывает. Думаю, все дело в том, что вы из разных материй.

— Понял, — вздохнул я и прислушался к себе.

От боли уже не осталось и следа, голова была пустая, а тело наполнено силой.

— А если вот, представь, мы с тобой здесь стоим, и нас находит какой-то призрак, которому нужна помощь. Кого из нас он выберет?

— Меня, конечно! — засмеялась Грета. — Ты же совсем еще зеленый. Да и силы в тебе не чувствуется. Что стоишь рядом, что не стоишь.

— То есть как? Я могу переходить на Изнанку, но магии, хочешь сказать, у меня нет?

— Это меня в тебе больше всего интересует, — она стукнула посохом о землю. — С одной стороны, ты совсем не ощущаешься, как маг, а с другой, ты смог вызвать любителя книг.

— С чем это может быть связано?

— Я тебе, что учебник по магии? — огрызнулась она.

По ее лицу было понятно, что ей очень не нравилось что-то не знать. Злить ее не хотелось, и мне пришлось оставить эту тему.

— А Изнанка всегда такая?

— Какая? — недовольно буркнула Грета.

— Красивая, — выдохнул я, разглядывая туман и скалы.

— Когда я сюда попала в первый раз, она уже такой была. Ходят старые легенды, что раньше здесь было райское место, все зеленое, яркое, сверкающее. Думаю, авторы этих историй надеялись, что это рай, пока не пришел первый проводник душ и не объяснил на пальцах, что это на самом деле.

— А много таких проводников сейчас?

— Нет, к сожалению. Душ сейчас не так много. Обычно после больших войн или катастроф появляются новые маги, а в обычное время, редко.

— Это родовая магия?

— Какой-то допрос ты мне тут устраиваешь, честное слово!

— Грета, пожалуйста, мне, правда, очень интересно!

— Ладно, это последний вопрос и я тебя отсюда выбью. Достал уже.

— Думаю, сегодня я постараюсь уйти сам, без твоей помощи.

— Давай-давай, — засмеялась Грета. — А я посмотрю на тебя.

— Только сначала на вопрос ответь.

— Про родовую магию? Нет. Это, так сказать, случайная выборка тех, кто лучше всего подходит к этой силе. Без всякой привязки к способностям семьи.

— А какая у тебя ступень?

— Так, все. Вопросы на сегодня кончились. У меня своих дел по горло, идти давай. Или помочь?

Я мотнул головой.

«Вот из принципа сам справлюсь!» — подумал я, сел на землю и прижал к груди томик стихов.

Привычно засопев в нужном ритме, я прикрыл глаза и постарался отрешиться от щекотки взгляда Греты. Она устраивалась на валуне поудобнее — я слышал, как шуршит ее мантия и бьется край посоха и камень.

Потом мысли перескочили на Евгения и его просьбу. Как только я вернусь, мы с Саньком сразу же отправимся на участок у реки. Мне было любопытно, зачем покойник так настойчиво просил об этом.

Однако как бы я ни дышал, на меня вместо легкости, стала наваливаться тяжесть. С каждым мгновением воздух в легких густел, застревал в горле и лишал драгоценного кислорода.

Предчувствие чего-то очень плохого сдавило мое сердце. Как я ни пытался, погрузиться в медитацию у меня не получалось. В какой-то момент мне захотелось подняться и бросить это дело, но я всеми силами удерживал себя на месте.

Я хотел спросить про это чувство Грету, как вдруг услышал ее удивленное восклицание:

— А ты кто такой?

Открыв глаза, я увидел нависающую над головой тень. Высокий, худой мужчина в богато расшитом камзоле. На его лице красовались роскошные усы, а щека была заляпана кровью.

Позади него ходила беловолосая с очень озадаченным лицом, явно не понимая, что происходит, и почему призрак стоит рядом со мной, а не с ней.

— Так вот как оно получилось, — шелест в голове пробрал меня до костей. — Может, это и к лучшему.

— Виктор! — на одной ноте взвизгнула Грета. — Кто это⁈

Но я ее не слушал, а смотрел на призрака и понимая, что знаю его.

— Отец? Как⁈ Что случилось⁈

— Нет времени объяснять, — продолжил он. — Раз у тебя есть сила, то ты должен стать главой рода Васильевых.

Глава 10

Я ошалело смотрел на полупрозрачный силуэт Виктора Семеновича и никак не мог найти в себе силы ответить.

«Глава рода⁈ Что он несет⁈» — проскочило у меня в голове.

— Ты должен стать главой рода, сын, — повторил отец.

— Вспомнил, наконец, что сын, да? — проворчал я. — Зачем мне это?

— Больше некому.

Вдруг во мне забурлила искренняя ненависть к этому человеку. Он никогда меня не любил, сбросил на воспитание нянькам. Я ни разу от него не слышал доброго слова. Лишь «должен».

Я поднялся с земли, выпрямил спину и без единой мысли в голове опустил ладонь ему на грудь.

— Уходи. Ты мне не нужен. И семья твоя не нужна. Они мне чужие, — глухо произнес я, глядя, как моя кожа покрывается красными пятнами.

Боль волнами расходилась по телу, но я не убирал руку. Она не была такой сильной, как после рукопожатия с Евгением Алексеевич, ее можно было и потерпеть.

— Ты должен, — не шелохнувшись, ответил граф. — Я не уйду.

Мы стояли друг напротив друга: живой и мертвый, сын и отец.

— Ты должен уйти.

— Он не сможет, — вмешалась Грета, тихо подойдя к нам.

Ее голос был печален и еле слышен. Беловолосая мягко убрала покрывшуюся волдырями ладонь из груди призрака и качнула головой.

— Пока ты не исполнишь его волю, он не сможет уйти. Как и тот, предыдущий.

Вместо ответа я склонил голову к плечу, задумчиво глядя на силуэт отца. Мне безумно захотелось вернуться в яблоневый сад и хоть немного подумать.

Это желание было настолько искренним, что мне было достаточно прикрыть глаза, чтобы выйти с Изнанки.

В лицо тут же подул летний ветер, ноздри затрепетали от сладкого запаха яблок, а на плечо давила рука друга.

— Вик… Вик… да просыпайся же ты скорее! — шептал он. — Пора уходить!

Я открыл глаза и посмотрел на его беспокойное лицо. Да, надо уходить.

— Нам нужно дойти до того места, — сказал я и поднялся. — До участка дядьки.

— Ты с ним поговорил? Что дядька сказал?

— Потом. Сначала дело.

Говорить совсем не хотелось. В голове теснились мысли, одна мрачнее другой. Санек, оценив мое состояние, быстро подхватил рюкзак и первый вылез через щель в заборе. Я последовал за ним.

«Отца убили. Что я чувствую по этому поводу?» — спрашивал я себя каждую минуту.

И сам же отвечал: ничего. Ни грусти, ни радости. Пустота.

Однако противная тяжесть в груди все же оставила меня. Думаю, что она была предвестником его смерти.

Становится главой рода Васильевых, который вышвырнул меня, мне не хотелось. Меня вполне устраивала жизнь в деревне. Даже с условием Изнанки и разговоров с призраками.

Что могло ждать меня в столице? Ничего хорошего. Но если отца убили, то почему?

На ум сразу пришли слова бабки, о том, что смерть за мной придет. Может, я следующий в списке убийц? А как же супруга графа и его дочери?

Нужно вспомнить, как передается власть в семье. Если Васильев не успел оставить завещание, то все возьмет на себя его младший брат, и меня это никак не коснется. Но граф так уверенно просил меня стать главой рода, что я начал сомневаться в своих выводах.

А может, в его смерти виноваты братья?

Подумал, и внутри все заледенело. Вот уж точно, в такой змеиный клубок я попадать не хочу.

— Вик, что там случилось? — не выдержал тоскливого молчания, спросил Санек. — На тебе лица нет.

— Граф Васильев умер, — сказал я.

— Твой батюшка⁈ И он пришел к тебе⁈ Что он хотел?

— Сань, долго еще идти? — проигнорировав его вопрос, спросил я.

— Да, еще минут сорок, если я правильно рассчитал. И все же?

— Он требовал исполнить его волю, закончить, так сказать, дела на этом свете, — скривился я.

— И много нужно сделать?

— Да практически ерунду, — съязвил я. — Всего лишь занять его место главы рода.

Санек обалдело остановился и схватил меня за руку.

— С таким, Вик, не шутят, — серьезно сказал он.

— А кто сказал, что я шучу⁈ — я вырвал руку и зашагал дальше.

— Постой, Вик! Это же отличный шанс вернуться в столицу! Ты теперь маг с редким даром. Свое поместье, огромная библиотека, — кто про что, а Санек всегда про книги. — Буду к тебе приезжать. Часто-часто!

— С чего ты вдруг решил, что я хочу такой жизни? — жестко спросил я обернувшись. — Спешу напомнить, что я здесь оказался по его распоряжению.

— А сейчас все поменялось. Если он сам к тебе пришел… — он помолчал и продолжил: — Отказаться можно?

— Нет. Он теперь связан со мной и не успокоится, пока я не выполню его желание.

— А нельзя поехать, к примеру, на день? Бумажки подписать нужные и снова вернуться в Васильевку?

— И всю переписку вести отсюда? И гостей высоких принимать, когда нужно выносить решения, касающиеся рода? И еще за фабриками следить?

— Так, для этого есть управляющие и юристы, — резонно заявил Санек. — Тебе восемнадцать только через два месяца, могут назначить опекуна в конце концов.

— А что, если этот опекун и есть убийца графа? — гнев захлестнул меня.

— Так его убили? Не сам умер? — не реагируя на мою вспышку, спросил Санек.

— Я не знаю, — буркнул я. — Давай сначала разберемся с твоим наследством, а потом с моим.

— А дядька тебе тогда что именно сказал?

— Что ты все поймешь, когда придешь на участок.

— Тогда идем быстрее, — Санек прибавил шагу. — Если поторопимся, то успеем до темноты вернуться домой. Хорошо бы было на телеге доехать, но это как повезет.

Я пожал плечами, и мы зашагали по дороге вдоль кромки леса.

* * *

Изначально я думал, что нужное нам место — это просто кусок земли без каких-либо отметок. Но на деле оказалось, что Евгений Алексеевич позаботился о символическом заборе с калиткой.

Участок большой: с одной стороны, он заканчивался у самого берега речки, с двух других уходил вглубь леса, а с четвертой смотрел на тропинку, по которой мы и пришли.

Правда, никакого сруба или хотя бы сарая на участке не оказалось.

Санек задумчиво почесал затылок и пожал плечами.

— И что я должен понять? — спросил он, разглядывая высокие сосны.

— Давай поищем получше. Может, землянка какая есть? Дядька ничего в последнее время не строил?

— Да откуда ж я знаю, два месяца его не видел, — ответил он, пробираясь через кусты дикой малины.

Я не удержался и сорвал несколько ягод. После кислого варенья тетки, они пришлись как нельзя кстати.

— Мы с тобой про пирожки забыли, — вздохнул я, пытаясь найти, где присесть.

Ноги от долгой дороги уже гудели, хотелось пить, а еще больше есть. Плюхнувшись на ближайший пень, я снова вернулся к мыслям об отце. Внутри засела какая-то странная пустота. Вроде как я и не любил его, но он все же родитель.

— Вик! Тут что-то есть! — заорал Санек из-за деревьев.

Тяжело поднявшись, я поспешил к нему. Он стоял, задрав голову, и улыбался до ушей. Я тоже глянул наверх и чуть не присвистнул от удивления.

В ветвях старого дуба виднелись плотно подогнанные доски.

— Дом на дереве? — не веря своим глазам, спросил я.

— Я всегда о таком мечтал! Представляешь⁈ Целый домик! А у нас во дворе, как назло, ни одной нормальной березы не было, — он чуть не захлебывался от восхищения.

— Не башня, а именно домик на дереве? — подняв брови, уточнил я.

— Ага! Давай скорее найдем, как в него попасть!

Он заметался, осматривая ствол дуба, но он был гладким и совсем не подразумевал, что по нему можно как-то забраться.

— Поищи лестницу, — сказал я ему. — Тут без нее не обойтись.

Вдвоем мы начали проверять кусты и высокую траву, но ни через десять минут, ни через полчаса ничего не нашли.

В итоге сели прямо под дуб на пустой рюкзак и стали думать. Я о своем отце, Санек о домике над головой. И лица у нас обоих были кислые.

— Я уже согласен на теткину запеканку, — с тоской произнес я, поглаживая урчащий живот. — Там еще на кустах малина осталась, пойдешь со мной?

Санек задумчиво кивнул, бросая тоскливые взгляды вверх. Скоро уже нужно собираться в обратный путь, чтобы не идти до дому в потемках, а мы еще не разгадали главную загадку.

Устало поднявшись, я размышлял о том, какая странная магия мне досталась. Вроде очень важная — провожать души на тот свет, но сама по себе она бесполезна. Вот Санек может себе ветер наколдовать, и мошек отгоняет, и прохлада.

В очередной раз посмотрев на домик, меня вдруг осенило.

— Сань, а дядька знал про твою магию? — спросил я.

— Конечно, — озадаченно ответил он.

— А остальные в семье, какая у них сила?

— Да они огневики большей частью. А с чего такой вопрос?

— Ты посмотри внимательнее на домик. Там у самого ствола я вижу небольшую щель.

— Да, я тоже ее вижу, наверное, там должна быть лестница.

— А если не должна, а есть?

— Подожди, а при чём тут магия?

— Ты умеешь шарики делать, так? А если там лежит скрученная лестница, которую просто надо поддеть, чтобы она вывалилась?

— Странные ты вещи говоришь. Зачем же такие сложности? — Санек уже чуть ли не обнял ствол, чтобы заглянуть в щель. — Подожди-ка! То есть ты хочешь сказать, что дядька специально спрятал единственную возможность попасть в дом от тех, у кого нет магии воздуха?

Вместо ответа, я хитро улыбнулся.

— Может, палкой поддеть? — тоскливо спросил он, особо не надеясь на свою силу.

— Пробуй давай, а я малину принесу.

Взяв бумагу, в которой лежали бутерброды, я полез в кусты, собирать ароматные ягоды. Одну и кулек, другую в рот. За спиной ругался Санек, на все лады костеря задумку своего родственника.

Даже из кустов были заметны слабые искорки магии воздуха. Интересно, а как моя выглядеть будет? Серой? Угольно-черной? Или насыщено-красной, как туман на Изнанке?

Будет ли, вообще, она заметна?

Через десять минут я вернулся и протянул малину вспотевшему другу.

— Ничего не выходит! Я слишком слабый! — проворчал он. — Не попасть нам туда.

— Попадем. Давай найдет кривую палку, ты ее поднимешь, зацепишь, потом встанешь мне на плечи и дернешь изо всех сил. Как тебе такой вариант?

— А что ж ты сразу его не предложил⁈ Я уже кучу сил потратил, чтобы шарики туда запустить!

— Всегда надо сначала пробовать свои силы, а уже потом думать над ситуацией, — философски заметил я.

— Ладно уж, — ответил Санек, забрасывая в рот последнюю ягоду, — вроде подкрепился, можно попытаться.

— Слушай, вот тебе инициация показала, какую ступень? — вдруг спросил я.

— Так, первую, я же тебе говорил.

— Ты сказал, что едва дотянул до первой, а про потенциал ни слова.

— Для меня это практически одно и то же. Иногда инициация показывает, к примеру, пятую, а поначалу у мага не так много силы и заклинания выходят слабые. Вообще, тут все зависит от магических каналов в тебе, — я непонимающе на него посмотрел, и Санек начал объяснил подробнее. — Представь, что в водопроводе вместо тонких труб поставили широкие. Используют, как обычно, а вот потенциал огромный. И когда нужно будет, то поток воды пройдет там, как в реке возле плотины. Летом слабый ручеек, а весной о-го-го!

— И это все можно развивать, получается.

— Конечно. Думаю, что маг при любом раскладе должен постоянно тренироваться.

— И как это сделать?

— Как-как! Использовать силу, повышать эластичность каналов, укрепляющие упражнения делать.

— Тогда почему ты такой задохлик? — не удержался я от улыбки.

— Ай, иди к лешему, — без обиды ответил Санек. — Нужно ж все аккуратно делать. А то еще порвешь себе что-нибудь и вообще магии не будет.

— Как все сложно.

— Здесь как с любым живым организмом. Ты же не сразу начал мешки с мукой таскать, так? Вот. Сначала пакет, потом сумку. Ладно, хватит об этом, давай делом займемся.

Подходящую кривую палку мы искали, обшаривая все те же кусты возле дуба. Но так ничего подходящего не нашли, поэтому пришлось Саньку лезть мне на плечи. Хорошо, что он был худым! Хотя и совсем не легким.

— Держись ровнее, я почти, — охал Санек над моей головой.

— Магией ее, магией! Давай! — подбадривал я его, смахивая со лба пот.

Вроде в тени стоим, а я уже весь мокрый.

— Спускай меня. Ничего не выходит. Мне нужно подумать, — наконец, сказал он.

— Может, вернемся в деревню и попросим лестницу? — без особой надежды спросил я.

— Да пока найдем, ночь уже будет, — он взглянул на небо, где уже солнце вовсю клонилось к закату.

— Так, не обязательно же сегодня туда лезть, — резонно ответил я.

— Обязательно, — упрямо поджав губы, сказал Санек. — Эти уже знают, что я сюда пошел. Вдруг под покровом темноты придут и уничтожат домик? А там что-нибудь важное было?

— Да зачем им это? Это же твоя собственность!

— Из вредности! Ты видел, что у них дома твориться?

— Тогда давай думать, как нам решить эту загадку, — я видел в его глазах горящий ярким пламенем азарт, и готов помогать всеми силами.

Мы снова сели под дубом и в четыре глаза буравили дощатый пол домика. У меня было стойкое ощущение, что мы чего-то не видим. Того, что находится у нас перед самым носом. Но как бы я ни крутил в голове идеи, ни одна из них пока не подходила.

Время от времени Санек вставал, проверяя очередную теорию. То по стволу стукнет, то палкой о доски постучит. Впрочем, результата это не приносило.

— Должна же быть какая-то подсказка! — ругался Санек и глянул на меня. — А ты никак своей магией мне помочь не можешь?

— Дядька ж сказал: «ты сам все поймешь, когда увидишь». Ты давай думай. Он наверняка в разговорах тебе все объяснил, просто вспомнить нужно. А я пока к речке схожу.

Мне уже порядком надоело сидеть возле этого дуба и смотреть на доски. Нужно было проветрить голову. Заодно еще раз вспомнить слова отца.

«Стать главой рода! Это надо же такое ляпнуть!»

С другой стороны, если это волновало его больше всего, то что получается, на других надежды нет? Или он придумал такой план, когда увидел меня на Изнанке?

Допросить бы его с пристрастием еще раз! Ему-то уже деваться некуда! Хотя и он от меня так просто не отстанет.

Я уселся на теплый песок возле самого берега и смотрел на серебристую гладь речки. Ветер игриво бросал в воду листья, тихо шуршали камыши, а в траве заливались стрекотом кузнечики.

— Хорошо-то как! — желудок в ответ противно заурчал, я хлопнул по животу и с тоской добавил: — где ж я тебе еды сейчас-то найду? Ни единой живой души вокруг. Хоть бы рыбак какой, или добрая душа с котомкой пирожков мимо прошла.

Где-то на краю сознания проскользнуло воспоминание, точнее, обещание одного из призраков. Про силу.

И вдруг в голове сложилось простое уравнение. Именно после того, как я отпустил Ольгу Игнатьевна, я увидел потоки силы. Значит, все же, не врали эти дохляки, как сказала бы Грета.

Мысль перескочила на беловолосую и на то, что она про такое не говорила. Скорее всего, это связано с тем, что у нее изначально была магия и неслабая. А я же у нас ноль без палочки.

Сила — это единственное, что меня может подтолкнуть меня помогать страдальцам на Изнанке.

В голове начала вырисовываться интересная картина: я отпускаю десяток душ и становлюсь самым могущественным магом на свете. У меня от такого образа даже сама собой спина выпрямилась. Но тут же согнулась снова под тяжестью простого вопроса: почему об этом никто не знал?

Только тот странный писака, у которого случались вспышки силы. Почему тогда он не соотнес их с магией тех, кого он отпускал? А отпускал ли он их вообще?

Разозлившись от непонимания происходящего, я подхватил камешек с песка и с силой запустил его в воду. Он пролетел дальше середины реки и бултыхнулся в синие недры, оставив после себя только круги.

А может, призраки никому, кроме меня, не обещали силу? Зачем она другим магам, у которых уже есть дар?

Логично? Логично.

Мне в основном говорили про хранимые душами тайны. А ведь это могут быть и не только клады. Но и сведения. Ушлый человек мог воспользоваться подсказками умерших и сплести целую сеть интриг. И при этом, никто его ни в чем не заподозрит.

Нет, такая власть меня бы точно не интересует. А сокровища?

Я на мгновение задумался и понял, что уже давно привык разумно пользоваться деньгами и никогда не мечтал о богатстве. На ум сразу приходил отец, который чуть ли не кушал с серебра. Принесло ли это ему счастье?

Судя по тому, что я его увидел на Изнанке — нет.

Так что, да, единственное, чем могли привлечь меня души умерших — это сила.

Что ж, будем действовать в этом направлении. Дело за малым: научиться этой самой силой пользоваться.

— Нашел! Нашел! — раздался из-за деревьев счастливый Санькин голос. — Пошли скорее, я все тебе покажу!

Быстро поднявшись и стряхнув со штанов песок, я помчался к другу. Мне было очень интересно, что же такого спрятал Евгений Алексеевич в своем домике.

Санек стоял возле дуба с длинной палкой в руках.

— Не стал открывать без тебя, — сияя улыбкой, сказал он.

— Как додумался?

— Ты был прав, дядька действительно сам мне все рассказал. Давно еще дело было, я бы и не вспомнил, если бы не сказал. Дело в том, что он любил потайные механизмы.

После этих слов, Санек аккуратно поднял палку и нажал ее концом на край доски. Там как раз виднелось темное пятно от сучка.

Раздался тихий щелчок, и весь деревянный пол медленно начал опускаться. Едва он отошел от ветки на полметра, из недр домика выскочила лестница, которая чуть не пришибла зазевавшегося Санька. Я еле успел его дернуть на себя.

— Добро пожаловать в мой новый дом, — торжественно, но слегка заикаясь от испуга, произнес Санек и поставил ногу на первую ступеньку.

Глава 11

Это был не домик на дереве, нет, это миниатюрный, но полноценный дом! Я и подумать не мог, что такое бывает.

Сдвинув Санька от проема, я обалдело рассматривал то, что сделал Евгений Алексеевич.

Тут был и крошечный уголок со стеллажом и столом, заменяющий кухню. Кстати, на полках мы обнаружили два ряда банок с тушенкой.

Чуть дальше разместился широкий плоский шкаф, из которого торчала петля. Дернув за нее, мы увидели самую настоящую кровать. В углу стояла стопка простых табуреток.

Все было очень добротно сделано, хоть и выглядело игрушечным.

Но главное, практически все место в домике занимали коробки. Вскрыв первую, Санек издал ликующий крик.

— Тут! Они все тут! — орал он, хлопая себя по ляжкам.

— Кто? Что? — спросил я, разглядывая банки с тушенкой и овощами.

— Не кто, а что! Книги! Он перевез их сюда, чтобы никто их не продал.

— Я же говорил, что строка в завещании со скрытым смыслом. Интересно, тут есть консервный нож? — я открыл первый попавшийся ящичек и увидел там набор вилок и ложек.

— Ты разучился пользоваться обычным? — заржал Санек.

— Иди ты, к лешему, — ответил я. — От голода уже не соображаю.

— Давай здесь заночуем, а? Еда есть, спальник, хоть и один, но тоже есть. Ночи теплые, не околеем.

— Посмотри, может там в коробках есть еще что-нибудь, — посоветовал я, а сам продолжил осматривать кухню.

Нет, все же Евгений Алексеевич, великий человек и очень любил Санька. Такой подарок отгрохать! Теперь понятно, куда все его силы девались.

Санек все охал да ахал, открывая коробки. Я даже ему слегка завидовал, как мало человеку для счастья нужно!

— Ты есть-то будешь? — спросил я, вскрыв банку с тушенкой, спросил я. — А то я отсюда слышу, как твой желудок урчит.

— Это он от радости, — улыбаясь до ушей, ответил Санек.

— Книгами сыт не будешь, держи, — я протянул ему вилку. — Надо будет сюда тарелки принести и подушки.

— Ты поможешь мне стеллаж сделать? Не хочу, чтобы они остались в коробках.

— Помогу, только сначала надо глянуть, хватит ли места, а еще насколько тут крыша надежна. А то настанет осень, и все тут вымокнет.

Санек покивал, засунул в рот вилку с куском мяса и задумчиво посмотрел на стены.

— Ты заметил, что здесь тепло? — спросил он, прожевав тушенку. — Вроде уже почти ночь, а я прохлады не чувствую.

— Значит, двойные стены, — я оторвался от еды и потрогал доски руками. — Получается, это прямо настоящий дом. Печку поставить и зимой жить можно.

— Только в туалет придется делать на улице, — криво улыбнулся Санек. — Приспичит ночью, так либо ноги переломаешь, либо застудишься. Переночевать или пару дней пожить, самое то, конечно. Но ты прав, нужно все проверить, чтобы сохранить в первую очередь книги.

— Натуральная изба-читальня. Подружек будешь сюда водить и хвастаться богатством!

— А им это интересно? — удивленно спросил он.

— Конечно, — засмеялся я, осознав, что он не понял, на что я намекаю. — Девушкам ж только одного от парня надо: книги интересные, да большая библиотека.

— Да, ну тебя, — махнул рукой Санек.

Я хоть и смеялся над ним сейчас, но в глубине души, был рад, что мы сюда добрались. Выполнил, так сказать, пожелание Евгений Алексеевича от и до.

И как только я об этом подумал, в голове раздался знакомый звук лопнувшей струны. По телу пробежала жаркая волна, а вслед за этим пришла небывалая легкость.

Я удивленно огляделся, пытаясь понять, что происходит. В прошлый раз такое было, когда я отпустил Ольгу Игнатьевну.

— Он ушел, — понял я, глянув на Санька.

— Кто ушел?

— Дядька твой. Я выполнил его просьбу, довел тебя до домика, где ты нашел то, что он оставил тебе на самом деле. И ушел.

Санек шумно выдохнул и упал на табуретку, отставив банку с тушенкой. Его глаза наполнились слезами, и он недовольно вытер их рукавом.

— Пусть тот свет будет для него светлым, — тихо сказал он.

Мы молча доели и, сдвинув коробки, разложили кровать. Спать мне совершенно не хотелось, и я бродил взглядом по домику. Все же рукастый дядька у Санька был.

Солнце давно закатилось за макушки деревьев, а в углу, где мы лежали, все еще было светло. Поудивлявшись этому, я присмотрелся к стенам внимательнее, а потом ткнул Санька вбок.

— А⁈ Что⁈ Где⁈ — вскинулся он.

— Дядька твой тут заклинаний, кажется, наставил, — прошептал я. — Поэтому и тепло. За каждой стеной по какой-то пластинке, от них прям магией веет.

— Я ничего не вижу, — задумчиво ответил он и заинтересованно на меня посмотрел. — Что именно ты заметил?

— Говорю же, пластинки за досками. От них тепло идет. Одна над твоей головой, — я указал ему на стенку.

Санек приложил к ней руку и удивленно ойкнул.

— И вправду, теплая! Дай-ка я посмотрю на нее, — он прищурился, провел пальцами по краю невидимого для него артефакта и покачал головой. — Очень слабая магия, едва-едва ощущаю. Ты сильнее меня.

Это прозвучало с нотками зависти. Я в ответ лишь пожал плечами. Видеть-то я видел, а сделать ничего не могу.

Санек заворочался, отвернулся, накинув на плечи куртку, и засопел. А я продолжал смотреть на пластинки и думать.

То же самое было с Ольгой Игнатьевной. Как только я ее отпустил, раздался такой же звон, и я увидел магию. Интересно, какая у нее была сила? Нужно спросить об этом Еремея при случае.

Я бы предположил, что магия воздуха, иначе, как бы я потом увидел голубые вихри Санькиного заклинания. А как только выполнил просьбу Евгения Алексеевича, начал видеть огненную.

Вот только от этого никакой практической пользы.

Вздохнув в очередной раз, я закрыл глаза и постарался уснуть. Но едва закрывал глаза, сразу распахивал их, боясь провалиться на Изнанку. Надо будет обязательно спросить Еремея об этом. Хотя, что он мог знать?

Да и вообще, мне еще ни разу никто не пояснил нормально ничего!

Злость разом вышибла из глаз сонливость, и я тихо поднялся с кровати, пересев к окну. На столе сиротливо стояли пустые банки и две грязные вилки. Хотел было их убрать, но остановился, чтобы не шуметь.

Грета говорила, что я неправильный, Еремей, что только читал о моей силе, а сам ничего не знал, бабка… А что бабка? Ей бы только жуть всякую мне говорить про смерть и боль. Санек тоже не помощник.

И вроде все делятся знаниями, да только они все идут вразрез с тем, что со мной происходит. Нет, надо самому как-то думать и крутиться. Чай не мальчик уже, и своя голова на плечах имеется.

Надо будет, я и целиком на Изнанку отправлюсь и буду там все изучать, так сказать, на практике.

Решил и даже по столу кулаком стукнул. Правда, очень тихо, чтобы Санька не разбудить.

Я с грустью смотрел на яркие звезды на черном небе, а мысли свернули в сторону погибшего отца.

Теперь моя жизнь точно поменяется. И круче, чем когда я увидел ту сущность у себя в спальне. Если хоть одной бумагой граф Васильев связал меня со своей семьей, то придется, действительно, возвращаться в столицу. И не только чтобы вступить в права главы рода, но и присматривать за сводными сестрами.

А если нет… С одной стороны, стоит тень отца с последней волей, а с другой — живые, которым мое появление будет поперек горла. В любом случае спешить я не буду. Ведь отец не обозначил точных сроков.

Найденная лазейка порадовала меня, и я воспрянул духом. Но потом я перевел взгляд на мерцающую пластику над головой Санька.

«А сила?» — подумал я.

Я же всегда о ней мечтал. Всего две освобожденные души, и я уже вижу два вида магии. Что будет дальше? Вода? Земля? Телекинез?

Из глубин души поднялась неведомая раньше жажда. Она вспыхнула в голове яркой звездой, затуманив сознание.

Сила! Много силы! Отпускаю умерших, получаю от них магию!

В этот момент меня даже не смущало воспоминание о дикой боли, которая всегда сопровождала этот процесс.

Ха! Справлюсь!

Но следующая мысль быстро охладила мой пыл. На плечи легло понимание, какую ответственность придется на себя взять. Ведь дела мертвых всегда касаются живых.

Взять, к примеру, Евгения Алексеевича. Он не просил мести, а только хотел, чтобы его любимый племянник получил то, что заслуживал. С учетом того, что его убили, должен ли я обратиться к охранке и выдать братьев?

Нет или, да?

Этот вопрос поставил меня в тупик. И все восторженные перспективы грядущего могущества разом исказались. Был ли я готов взять на себя такую ответственность?

Чувство справедливости вышло на первый план и распушило перья, но я постарался отмахнуться от него, уговаривая подождать.

«Нужно обсудить это все с Гретой, она-то точно должна знать, как поступить правильно.» — подумал я.

Значит, нужно идти на Изнанку.

Я вернулся на кровать, лег поудобнее и представил черные силуэты скал и алый туман. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы совершить переход.

Не успел я сделать и трех вдохов в привычном ритме, как перед глазами появилось низкое графитовое небо.

* * *

— Что-то ты зачастил сюда, — недовольно буркнула Грета.

Она, как обычно, сидела на здоровенном валуне и недобро поглядывала на меня.

— Может, я соскучился, — пожав плечами, ответил я, высматривая призрак отца.

— Так, я тебе и поверила. Чего пришел? Опять свои вопросы задавать?

— Интересно же ж. А ты много душ отпускаешь?

— Конечно, это моя, считай, основная работа.

— Сама выбираешь или берешь тех, кто поближе?

— С чего вдруг такие вопросы? — прищурилась она.

— Вдруг есть какой-нибудь план. Мол, за месяц нужно освободить две сотни душ.

— А иначе что? — хихикнула она. — Аппетит пропадет? Или спать плохо буду?

— Да откуда же я знаю, как у вас… нас заведено.

— Чушь. Никакого плана. Просто есть души, которые нужно проводить дальше. Никого не выбираю.

— Тогда я не понимаю. Вот ты сидишь на своем камне, вокруг в тумане десятки, если не сотни призраков. Что дальше? И вообще, почему они здесь?

— они еще не все понимают, что их держит, — вздохнула Грета, понимая, что я от нее не отстану. — Волю других с наскока не исполнишь. Мудреные или сложные желания. К примеру, передать что-то потомку, который еще не родился, или найти то, что уже уничтожено.

— И как с ними быть? Когда не можешь ничего сделать?

— А ничего, — она пожала плечами. — Они терпеливо ждут чуда, навечно прикованные к Изнанке. И ко мне, соответственно.

— Тебя это не тревожит? Вся эта вереница пленников?

— Нет, привыкла. Они же не дергают меня каждую секунду, — она посмотрела мне за спину. — Не то что некоторые.

Я резко обернулся и увидел призрак отца.

— Чего тебе? — мрачно спросил я.

— Ты должен стать главой рода, — прошелестело в голове.

Свистящий шепот отозвался в теле противной волной мурашек. С трудом удержавшись и не передернув плечами, я припомнил то, о чем думал совсем недавно.

— Виктор Семенович, а вы хоть где-нибудь написали, что главой рода должен стать именно я?

Призрак замерцал, смешался с туманом и на мгновение пропал с моих глаз. Я едва успел обрадоваться, думая, что он ушел.

— Нет, — таков был его ответ.

— И как тогда я должен исполнить вашу волю, дорогой родитель, если никаких документов у меня нет? — с щедрой долей сарказма спросил я, прожигая взглядом его сероватый силуэт.

— Ты должен стать главой рода, — упрямо повторил он.

Я обернулся к сидящей на камне Грете.

— Что мне с ним делать? — вздохнул я.

— Сам решай, — она приоткрыла один глаз, и в нем я увидел веселые искорки.

Ее забавляла моя проблема. А во мне вызвало только раздражение.

— Я не собираюсь становиться главой рода, из которого вы же меня и выкинули, — отрезал я и отошел от отца.

Но его призрак последовал за мной, повторяя одно и то же.

— Да отвяжись ты от меня, в конце концов! Не до тебя сейчас! — рявкнул я на него.

Он не ответил, отступил в туман и слился с ним.

— Так-то лучше, — буркнул я.

— Ты же понимаешь, что это не выход? — Грета подтянула к себе посох и поднялась на ноги. — Он так и будет постоянно преследовать тебя, пока ты не решишь этот вопрос.

— Но раз ты можешь терпеть назойливые личности, волю которых исполнить не можешь, значит, и я смогу.

— Вы посмотрите на него, — засмеявшись, воскликнула она, — сможет он.

Из тумана появились многочисленные силуэты, и я ощутил на себе их внимательные взгляды.

— Тебе до меня, как на высокую гору на корточках и без снаряжения, — не переставая хохотать, сказала она.

— Ну и что? Вопрос времени, — отмахнулся я. — Ты мне лучше расскажи про другое. Вот я выполнил последнюю волю убитого. Он ушел. Что дальше-то делать? Я же знаю, кто преступник. Надо же сообщить об этом.

— Твоя задача — отпускать души, а что касается остального, это уже на твоей совести. Хочешь, скажи, не хочешь — не говори.

— А ты бы как поступила?

— Лишние знания — лишние печали, — философски заметила она. — По ситуации смотри. Ты напрямую ни с кем из убийц несвязан. Душа мести не просила. Зачем что-то делать?

— А как же справедливость?

— А много ли ее в нашем мире?

Я не нашелся что ей ответить.

— Был у меня случай, когда на твоем месте стоял самый настоящий охотник за тайнами. Вот я с ним намучилась, — Грета подошла ко мне и щелкнула пальцами.

Призраки послушно отошли в туман, скрываясь с глаз.

— Вечно искал правды. Какой мотив у преступника, у жертвы, что будет потом, как это отразилось на родственниках.

— И что с ним стало?

— С ума сошел, когда не смог разгадать очередную тайну. Посвятил ей несколько лет, перестал отпускать души. А потом и вовсе, выгорел. Если я правильно помню, то буквально. Только черное пятно на кровати и осталось.

У меня от ее слов волосы на затылке зашевелились. И сразу перехотелось отправлять письмо в охранку по убитому Евгению Алексеевичу.

Но это не охладило моего желания разобраться с силой. Нужно же как-то обойти просьбу отца и не навлечь на себя вечный бубнеж про долг в исполнении графа Васильева!

— Все еще хочешь этим заниматься? — усмехнулась Грета. — Можешь не отвечать, по тебе и так все понятно. Это правильно. Запомни, просто так тоже души направо и налево отпускать тоже не стоит. Ко всему нужно подходить с умом. А теперь давай посмотрим, что ты можешь.

Она начала постукивать посохом, выбивая какую-то мелодию. Я невольно заслушался этим ритмом, впадая чуть ли не в оцепенение. Алый туман взметнулся вокруг нас и замер, обхватив колени своими вихрями.

Я хотел было сделать шаг, но смог только ногой дернуть. Следом проступили очертания призраков. Они тянули к нам свои руки, шелестели на краю сознания своими просьбами. Грета не обращала на них никакого внимания, продолжая постукивать посохом.

— Скажи…

— Найди…

— Узнай…

Внезапно ритм оборвался, и Грета с интересом стала наблюдать за мной, пока я крутил головой, пытаясь разобраться в навалившемся гуле голосов. Мужские, женские, детские… Как понять, кто именно говорит со мной?

А ведь у меня получилось это определить. Громче всех я слышал старуху в косынке, она стояла чуть позади остальных, но на мой взгляд, сильно от них отличалась. То ли ярче была, то ли плотнее.

— Кто она? — спросил я Грету, кивнув в сторону призрака.

— Которая?

— Та, что в косынке, просит найти кого-то.

Теперь уже Грета бросила взгляд в полупрозрачную толпу. Ей понадобилось пара минут, чтобы найти ту, о которой я говорил.

— Марьяну услышал? Любопытно, — беловолосая склонила голову к плечу. — А знаешь, что? Раз она смогла докричаться до тебя, давай, выполни ее просьбу.

— А она не из тех, чье желание невозможно исполнить?

— Нет, обычная. Одна из многих. Обещаю, — Грета приложила ладонь к груди, — никаких секретов или подлости. Возьмешься?

— Почему бы, собственно, и не да? — дернул я плечом.

Я не очень-то верил Грете, но практика лишней не будет. Все равно же нужно хоть как-то изучать свои возможности.

Грета щелкнула пальцами, и призраки послушно расступились, пропуская старуху ближе к нам. Она двинулась вперед неровными рывками, и мне показалось, что с каждым пройденным метром она становилась прозрачнее.

В какой-то момент я даже решил, что потерял ее из виду, но после очередного стука посоха, старуха замерцала, и ее силуэт стал четче.

— Тебе повезло, Марьяна, — улыбаясь, сказала Грета, — твое время пришло. Расскажи Виктору о своей последней воле.

Старуха повернулась ко мне, и в голове зазвучал ее тихий голос, больше похожий на шелест песчинок.

Глава 12

— Сонечку… Сонечку мою найди. Слова заветные ей скажи, о том, что расшит мой платок звездами синими, что лежу я под рябиной с яркими ягодами. Пусть она про меня помнит, да внукам поведает.

Я удивленно захлопал глазами, слушая ее слова.

— А где эта ваша Сонечка? — спросил я.

— Сонечку мою найди… — прошелестело в ответ.

— Без подвоха, говоришь? — я обернулся к Грете. — Как же я эту Сонечку искать буду?

Беловолосая посмотрела на меня и выдала то самое слово, которое я не хотел слышать:

— Вспомни.

Сказала и вернулась к излюбленному валуну. Села на него, скрестив ноги, но взгляда с меня не спускала.

— Леший вас забери, — выругался я. — Марьяна, а умерли-то вы когда? До войны или после?

— Которой? — вдруг звонко спросила она, да так, что даже Грета ее услышала и поэтому чуть не рухнула с валуна от удивления.

— Ту, где мы за границы воевали, — я наморщил лоб, — с турками.

И чего я ляпнул про войну?

— Которой? — снова спросила меня старуха.

— Ладно, спрошу по-другому. В каком году вы умерли?

— Так в тысяче девятьсот втором, милок. Как сейчас помню, осень на дворе, я пошла в лес за грибами…

— Подождите, с историями потом. Город какой?

— Так, в деревне я жила, в Сосновке.

— А где Сосновка находится? — я чувствовал себя на каком-то странном допросе.

— Так в империи нашенской.

Я шумно вздохнул и покосился на Грету, а та лишь хихикала в кулачок.

— Чего ты ее спрашиваешь, вспомни, и дело с концом, — крикнула она, давясь от смеха.

— Да как это сделать⁈ — разозлился я, в ответ беловолосая пожала плечами.

Пришлось встряхнуться. В первый раз с Ольгой Игнатьевной у меня уже получилось, значит, и второй раз тоже должно.

— Сонечку, Сонечку мою найди, — напомнила про себя Марьяна.

— Тихо! — рыкнул я. — Не мешай думать.

Я сел на землю и медленно задышал, как учила меня бабка Анфиса. При этом думал о неведомой мне Сонечке и смотрел на Марьяну.

Постепенно сознание стало заволакивать алым туманом, откуда-то потянуло запахом прелых листьев с тонким ароматом хвои. Я закрыл глаза и тут же увидел, как по лесу идет старушка в косынке, тяжело опираясь на толстую палку. В руке у нее была плетеная корзина, доверху наполненная грибами.

* * *

…Лес окружает со всех сторон. Каждое дерево и куст — все знакомо и почти родное. На хмуром небе собираются темные тучи, дождь вот-вот зарядит.

А до дома еще идти и идти. Сонечка, уже, наверное, спать просится. Вот только ноги что-то не слушаются, а корзина с каждым шагом все тяжелее и тяжелее делается.

Старость.

Ничего, не нужно торопиться. Тише едешь, дальше будешь. Вот только что-то в груди больно, да рукам зябко.

Остановиться бы, присесть, выдохнуть. Но надо идти дальше. Стемнеет совсем скоро. Осень она такая, обманщица. Моргнешь, а уже сумрак заляжет среди деревьев.

Сонечка, небось, глаза все просмотрела, у окошка сидя. Надо торопиться.

До Сосновки еще далеко…

Рябина нынче, как в огне стоит, значит, зима крепко морозами ударит…

И вдруг горло перехватывает сильным спазмом.

Воздух! Воздух! Как трудно дышать…

Корзина выпадает из разом ослабевших рук, рассыпаются грибы по мокрой траве широким полукругом.

Грудь сдавливает пудовыми тисками, а сердце с натугой в последний раз бьется о ребра. И вслед за этим вспыхивает темнота перед глазами.

Сонечка! Как же ты без меня-то…

* * *

Я открыл глаза и уставился на призрака во все глаза.

— Что ж вы, Марьяна Васильевна, так далеко в лес-то ушли? В вашем-то возрасте! — с укором спросил я, слыша только, как бешено стучалось в груди сердце.

— Так, для Сонечки старалась. Она дюже грибы любит.

Грета уже стояла рядом со мной, опершись на посох. Взгляд был ее хмурым.

— Что дальше? — спросил я ее. — Ехать в Сосновку? К этой Сонечке?

— Да хоть голубя почтового отправь, главное, чтобы она сделала то, чего Марьяна хочет.

— Сонечку! Сонечку мою найди… — шептала старуха.

— Я попробую что-нибудь придумать, — ответил я, глядя на ее размазанный силуэт. — Сами понимаете, от меня тут мало, что зависит. Сонечке я вашей послание-то отправлю, а дальше за ней дело будет.

— Одарю тебя, милок, от всей души.

От ее слов меня передернуло.

— Не надо, Марьяна Васильевна. Мне и так хорошо.

Грета, услышав мой ответ, снова засмеялась.

— От такого не отказываются, Виктор. Считай это одним из условий сделки.

Старушка кивнула, на мгновение расползлась, теряясь в вихрях тумана, а затем отошла к остальным призракам.

— Послушай, Грета, а сюда только маги попадают? Или все, без исключения?

— Все, конечно. Они же тоже смертны.

— А есть разница между душой сильного мага и слабого?

— Снова твои вопросы? — закатив глаза, проворчала она. — Конечно, есть разница. Чем больше магии, тем ярче душа.

— Я вот Марьяну заметил, потому что она отличалась от остальных. Это значит, что она сильная магичка? Так, что ли?

— Нет, она самая обыкновенная, — озадаченно выдала Грета. — Она природный маг, чувствует лес. Силы не так много. Может, тебе показалось?

— Не думаю. Ладно. Спасибо тебе за науку и за душу. Надо уже возвращаться. Кстати! У меня еще один вопрос.

— Порази меня глубиной своей очередной глупой мысли.

— Ты, когда здесь, то что остается там? — у нее аж брови поднялись, и мне пришлось уточнить, что я имею в виду. — Мне сказали, что когда я впервые попал на Изнанку, то никуда не пропадал. А ты?

— А, вот о чем ты. Завернул-то как. Нет, я перехожу сюда целиком, а не только сознанием. Но ты об этом даже не думай. А теперь да, иди, тебе уже пора.

Кивнув, я снова уселся на землю и привычно задышал, думая о домике, где сейчас дрых Санек.

Правда, перейти у меня получилось не сразу, я все время отвлекался на беловолосую, которая бродила между призраками и что-то им говорила.

Пришлось даже пересесть и начать все заново. Так или иначе, я все-таки покинул Изнанку, чтобы проснуться в крошечном домике на дереве.

* * *

— Доброе утро! — я растолкал Санька, едва в окне забрезжил рассвет. — Пора вставать! Солнце уже высоко!

Врал, конечно, за окном только первые лучи появились, но во мне горела жажда действовать.

Да и потом, было интересно, будет ли как с другими душами — звон и какой-то новый талант. Грета сказала, что Марьяна природный маг, может, я теперь смогу лучше грибы искать, да с березами разговаривать?

— Чего ты с утра так разорался? — проворчал Санек, приоткрывая один глаз.

— Если хочешь, можешь обратно засыпать, а мне пора искать неведомую мне Сонечку, чтобы душа ее любимой бабулечки перешла дальше.

— Тебя кто укусил, что ты такой довольный и говоришь так, будто патоки наелся.

— На Изнанке был, — чуть ли не задрав нос, ответил я.

— А я-то тут причем, — продолжал бурчать друг. — Надо тебе, ищи.

Он заворочался, устраиваясь поудобнее на тощем матрасе. Хватило его почти на целую минуту, а потом он сел, потер глаза и спросил:

— Какую, говоришь, Сонечку?

— Не представляю даже, — улыбнулся я.

— Но искать ее все равно будешь?

— Ага!

— И как?

— Знаю название села, его расположение. Схожу на почту, узнаю индекс, напишу старосте и так далее. Вопрос времени.

— И все ради того, чтобы отпустить душу бабки? То есть ты хочешь сказать, — зевнув, спросил он. — Ты на Изнанке встретил призрака, который попросил тебя разыскать внучку, что-то ей передать, да?

— Все правильно.

— Звучит, как детективная история.

— Не совсем я с тобой согласен, — деловито ответил я, вскрывая банку с тушенкой, — тут скорее что-то юридическое. Понимаешь? Последняя воля умершего.

— Так ты у нас, получается, самый настоящий душеприказчик?

— Ага, поневоле, — засмеялся я.

Настроение было воздушным, что облака на небе. У меня стало получаться: и уходить с Изнанки, и приходить. Еще и вспомнить последние мгновения жизни умерших.

У меня аж душа того и гляди в окно вылетит. Даже мысли о призраке отца не так меня сейчас раздражали.

Жизнь прекрасна и удивительна, а смерть — это лишь ее часть.

Даже плечи от такого гордо расправились.

— Я все равно не пойму, чего ты такой довольный? Прямо хочется тебе лимон дать, чтобы лицо стало прежним.

— Мне кажется, Санек, я начал понимать свою силу, — выдохнул я. — Насколько она важна. Вот ты, когда бы собрался сюда прийти? А? Через месяц, наверное. А тут я. Поговорил с дядькой, и вот мы здесь. Здорово же!

— С этим я не спорю. Но ты меня знаешь, а неизвестная тебе бабка с внучкой? Они-то что?

— Их история тоже важна. Как и любая другая.

— И твоего отца? — хмуро спросил Санек.

— Спасибо, что напомнил, — резко ответил я, грохая пустую банку из-под тушенки об стол. — У меня теперь от его упоминания будет глаз дергаться. Он ведь не оставил никаких бумаг. Просто увидел меня и вдруг решил, что я должен стать главой рода.

— А так можно было? — удивился Санек.

— Раз он так сделал, наверное, да. Тем более, маг он сильный. Может, это тоже влияет.

— А может, он думал об этом, когда умирал. Знаешь ведь бывает, перед смертью перед глазами вся жизнь пролетает. Ты только представь, лежит он, сердце едва-едва стучит, а думает о тебе. Значит, любил.

— И поэтому подкинул мне проблем. Гениально, — скривился я. — Как ж я теперь стану главой рода, если меня, мало того, что оттуда выкинули, так еще и никаких документов и лазеек мне не оставили?

— А кроме этого, что-нибудь есть? Родовое заклинание, артефакт какой-нибудь?

— Ага, торчащий в камне меч. Кто первым сопрет, тот глава рода, — съязвил я. — Я о таком не слышал. Хотя мне нянька много разных сказок про нашу семью рассказывала. И про волшебные вещи. Даже как-то у отца спрашивал про них, но он сказал, что это все выдумки.

— Знаешь, иногда и выдумки бывают правдивее документов, — он поковырял вилкой тушенку, а потом посмотрел на меня. — А ты уверен, что эта твоя Сонечка жива? Бабка-то могла в прошлом веке умереть.

— Она скончалась от сердечного приступа в тысяче девятьсот втором году, — тоном знатока ответил я.

— Это ж почти двадцать лет назад. Там уже не Сонечка, а какая-нибудь Софья. И фамилию уже давно могла сменить.

— Я не пойму, ты меня отговариваешь, что ли? Если так, то иди спать обратно, без тебя справлюсь! — зло ответил я и тут же выписал себе оплеуху. — Извини, настроение скачет.

— Точно магия появилась, — Санек не обиделся на мои слова, а только с грустью на меня посмотрел. — После инициации предупреждали, что пока магия встраивается в каналы тела, будут вот такие, как ты говоришь, скачки.

— Кстати, а расскажи мне, дорогой мой Александр, какие нужно делать упражнения, чтобы это быстрее закончилось?

— Самые простые, для укрепления тела и духа.

— С этого места давай поподробнее!

— А как же Сонечка и почта? — прищурился Санек. — Ты ж ради этого меня разбудил в такую рань!

— Хорошо, предлагаю другой вариант. Мы сейчас собираемся, все тут запираем, отправляемся в сторону дома. И пока будем идти, ты мне все расскажешь и покажешь.

— Виктор, — преподавательским тоном ответил он, — для таких тренировок нужны особенные помещения. Удобные для медитаций и оборудованные — для тренировок.

— Какой же ты, к лешему, зануда! — рассмеялся я.

— Пошли уже. Раньше выйдем, больше смогу рассказать.

* * *

В целом, то, что показал мне Санек, было очень похоже на то, чему учили меня в графском доме. Только у меня была шпага, а у друга — короткий меч.

Мы даже устроили шутовской бой на палках. Я вышел победителем, за счет физических данных. Все же я был гораздо ловчее Санька. Правда, и от него мне достался болезненный тычок в бедро.

А вот с упражнениями по магии вышло сложнее. Санек так заумно все описывал, что я и половины не понял.

Хотя был один момент — дыхание. О нем-то я давно уже хотел спросить, да все призраки отвлекали.

Мы устроили небольшой привал, сели напротив друг друга и задышали по какой-то дюже особой технике. Она очень походила на то, что показывала мне бабка. Тут слова Санька попали на благодатную почву, и у меня, наконец, начало получаться.

Но только дышать, а не увидеть магию внутри себя. Это, конечно, сильно раздражало. Я открывал один глаз, смотрел на безмятежное лицо друга и злился от собственного бессилия.

— Не пыхти, — выдохнул Санек. — Видишь что-нибудь?

— Рожу твою только, — огрызнулся я.

— А ты глаза закрой, — отозвался он из своей нирваны.

— Да ничего у меня не выходит! — я вскочил на ноги и закружил по поляне, топча траву. — Дышу-дышу, а толку⁈

— Может, твоя магия не так работает, — покосившись на меня, ответил друг. — Разные же способности.

— А может, у меня и магии-то нет? Раз я ее не вижу.

— Как это нет? — он поднялся, отряхнул штаны и с любопытством уставился на меня. — Как души дальше отправлять, магия, значит, есть, а как проявить толику усердия, так сразу нет.

— Да ну тебя к лешему! — топнул я ногой, подняв облачко пыли.

— Не поминай духов, беде быть, — прошелестело в голове, и я аж отпрыгнул.

Рядом взметнулись темные завихрения, и в дымке проступило лицо старичка.

— Не поминай духов, беде быть, — повторил он.

— А ты еще кто такой? — я взмахнул рукой, чтобы его развеять.

— С кем ты говоришь? — удивился Санек, глядя на мои действия. — Опять кого-то увидел?

— Старика какого-то, — злость куда-то пропала. — Наверное, умер где-то здесь.

— Что говорит? — друг подошел поближе и встал позади меня.

— Нельзя, мол, духов вспоминать, а то беда будет.

— Может, это сам леший к тебе пришел?

— Не поминай духов, беде быть…

— Ну вот опять! — я обернулся к Саньку и с укором на него посмотрел.

— А я-то что, ты первый начал! — обиженно ответил он. — Спроси у него, почему?

В глазах Санька мелькнуло любопытство.

— Дедушка, а почему духов нельзя упоминать? — спросил я, без особой надежды на ответ.

Старичок повторил свою фразу, продолжая колыхаться в ярком солнечном свете.

— Нет, Санек, это так просто не работает. Нужно на Изнанку перейти. Или найти, что ему нужно.

— А что нужно-то?

— Сань, ну откуда я знаю. Он всего одну фразу говорит!

— Давай тогда, иди туда, мне ж теперь интересно! — не унимался друг. — Потом мне все расскажешь, а я посторожу тебя.

— Вот ты заладил! А может, я не хочу.

— Как это не хочешь⁈ Душа мается! Бессердечный ты!

— Ты чего так завелся-то? — я посмотрел на Санька, который уже вышел из-за спины и стоял на том месте, где метались вихри. — Отойди на шаг, а то из-за тебя старик мерцает.

Санек аж подпрыгнул и в одно мгновение снова оказался позади меня. Я не удержался и расхохотался.

— Ну тебя, — буркнул он.

— Ладно, не обижайся, — примирительно сказал я. — Сейчас попробуем что-нибудь сделать.

Я уселся на траву недалеко от призрака и стал дышать, стараясь не упускать из виду силуэт старика. Мне нужно было погрузиться в медитацию и вспомнить последние минуты его жизни.

И при этом я не должен был провалиться на Изнанку. А она практически дышала мне в затылок, подмигивая образами черных скал и графитового неба.

Мне все время казалось, что я слышу заливистый смех Греты. Да еще и Санек смотрел на меня. Его внимание щекотало, вызывая желание почесать нос.

В какой-то момент сознание раздвоилось, и я видел перед собой зеленую поляну, обрамленную алым туманом. Но память призрака так и не далась мне.

Промучившись еще минут тридцать, я поднялся под шумные вздохи Санька.

— Не вышло? — обреченно спросил он.

— Нет. Но мы сюда еще вернемся. Твое любопытство и меня захватило.

— Слушай, а как выглядит старик? — Санек задумчиво уставился на место, где стоял призрак.

— Да как обычно, — пожал я плечами. — Старый. Одежка какая-то неопрятная, почти лохмотья. Кажется, когда-то это была мантия. Постой, ты думаешь, что знаешь, кто это?

— Я не уверен, — он взлохматил волосы и заходил туда-сюда. — Мне кажется, что я когда-то читал о нем. Точнее, я думаю, что о нем.

— Не тяни кота за причиндалы, рассказывай.

— Хорошо-хорошо, подожди, соберусь с мыслями, — он сделал еще один круг и остановился напротив меня. — Ходят легенды, о некоем древнем старце… Мол, он и есть дух леса.

— Леший? — удивился я.

— Не поминай духов, беде быть…

— А ты не поддакивай, не с тобой разговариваю, — огрызнулся я, глянув на вихри.

— Зря ты так с ним, неуважительно, — покачал головой Санек. — Он сильным магом был. Путешествовал по деревням, проверял, как люди с лесом обращаются. Если где костер развели, то мог и заманить в трясину.

Я посмотрел на призрака другими глазами. Это ж какая силища, должна быть у него?

— Тогда интересно, кто ж его убил.

— Он мог и сам умереть, от старости, — философски заметил я.

— Нет, такие своей смертью не умирают. Да и потом, стал бы он тебе являться, если бы у него сердце прихватило, говорить про духов и беды. Нет, тут надо серьезно покопаться в библиотеке, почитать, подумать.

— Вот ты этим и займись. А мне нужно письмо Сонечке отправить. Костер мы с тобой не разводили, лес не портили, нам ничего не грозит.

С этими словами я развернулся и зашагал дальше по дороге. И не заметил, что призрак старика медленно побрел за мной.

Глава 13

За разговорами время в дороге пролетело незаметно. Мы неторопливо дошли до почты, не переставая обсуждать призрак старика. Санек сыпал всевозможными теориями, а я все думал про Сонечку.

— Людмила Петровна, доброго вам дня, — поприветствовал я сотрудницу почты.

Дородная дама, поправив на носу толстые очки, окинула меня взглядом и улыбнулась.

— Виктор! Давно ты не заглядывал ко мне. Что случилось?

— Да вот, помощь нужна. И кроме вас, спросить мне некого.

— Рассказывай, помогу чем смогу, — она отодвинула здоровенную чашку с чаем и вышла из-за стола.

— Нужно выяснить адрес в деревне Сосновка, — развел я руками. — Знаю, что это в соседней губернии.

— А кто именно тебе нужен? — Людмила Петровна вытащила с полки объемный справочник и начала его листать. — Фамилию знаешь?

— Только одну. Марьяна Васильевна Хлопотова.

— Значит, буква Хэ, — сотрудница почты открыла нужный раздел и, беззвучно шевеля губами, начала искать. — Хлопотова, Хлопотова… Есть такая. Зачем тебе она, Виктор?

— Послание передать. Нашел в старых книгах записку романтическую, адресованную Марьяне Васильевне, хотел передать.

— Как интересно! — воскликнула Людмила Петровна, прижав талмуд к груди. — Это же целая история любви. Давай я сейчас позвоню в Сосновку и все выясню. А есть автор послания?

— Нет, к сожалению.

Санек слушал меня и никак не мог понять, что я несу. Какое послание? Какая любовь? Но я не обращал на него внимание. Я знал, что наша Людмила Петровна обожает дамские романы, и такая история вызовет у нее искреннее желание помочь.

— Алло, Сима? Это я, Люда. А соедини меня с Сосновкой. Да, ты правильно помнишь. С кем? Да с почтой, — щебетала в трубку Людмила Петровна. — Спасибо.

Мы с Саньком замерли в ожидании ответа, кажется, даже не дышали.

— Борис Ефимович! Здравствуйте, это вас беспокоят из Васильевки. Не подскажите, у вас проживает Хлопотова Марьяна Васильевна? Что? Давно? Ого. Пусть светло ей будет на том свете. Спасибо.

— А родственники? Сонечка? Сонечка жива? — встрял я, подойдя ближе.

— Борис Ефимович, мне тут подсказывают, что у нее должна быть родственница, Софья. Знаете такую? В столицу подалась? А адрес есть? Вот вам спасибо! Да-да, записываю.

У меня аж от сердца отлегло, нашлась Сонечка! Теперь я стал на шаг ближе к исполнению воли старушки.

Оставался лишь один вопрос, поверит ли мне внучка?

— Все, спасибо, дорогой Борис Ефимович, за помощь. Век не забуду, — сладко пропела в трубку Людмила Петровна и глянула на меня. — Вот так, Виктор, нашли мы твою Сонечку. Замуж она выскочила, да в столицу с мужем умотала. Адрес ее тебе нужен?

— Конечно, нужен. Вдруг это часть семейных историй? Порадую Софью, — скромно ответил я.

— Какой же ты молодец, — похвалила меня Людмила Петровна, вручая записку. — Сейчас напишешь? Конверт дать?

— И марку, — кивнул я, нащупывая в кармане мелочь. — Через пять минут принесу.

— Бумага и ручка на стойке, — раздалось мне вслед.

Мы с Саньком отошли к дальнему столу, и он с любопытством на меня уставился.

— Что писать будешь? Тоже про письмо поклонника? Обманывать же нехорошо.

— Слушай, напишу как есть. Сначала слова Марьи Васильевны, которые она мне сказала, а потом уже пару слов, что мол, увидел во сне, просили передать. Звучит, конечно, странно, но что поделать? Если не поверит и письмо выкинет, останется старушка прикована к Изнанке навечно.

— А ты еще одно письмо напиши. Или поедешь сам в столицу, как раз все равно нужно волю отца исполнять, так и зайдешь к ней.

— Зачем напомнил? — скривился я. — Пока отложу такие визиты. Когда-нибудь потом.

— Но это не точно, — передразнил он меня.

— Иди ты к лешему! — вздохнул я.

— Не поминай духа, беде быть… — прошелестело в голове.

— Да ешкин кот! — воскликнул я излишне громко и тише добавил: — а ты здесь еще откуда?

— Кто? — не понял Санек.

— Да дед этот с дороги. Я опять его слышу! Вот привязался как банный лист…

— Ты же помянул духа, — важно заметил Санек. — Вот он и пришел.

— А чего раньше не приходил?

— А может, и приходил, да ты его не видел.

От его слов по спине пробежала толпа мурашек, и я передернул плечами. Огляделся и тут же заметил едва заметный дымный след от призрака в самом углу, где теней больше.

Почему он следует за мной? Разве не должен он находится там, где умер? Опять придется идти к Грете за ответами.

Я перевел глаза на письмо для Сонечки. Коряво вышло, конечно, но слова Марьи Васильевны я написал точно. Надеюсь, что внучка вспомнит свою бабку и не пошлет меня мысленно ко всем святым.

Подписав конверт, я наклеил марку и отдал его Людмиле Петровне.

— Когда ответ придет, я отправлю к тебе Юрку сразу же, — на прощание сказала она.

Я кивнул, и мы вышли из здания почты. На улице стояла густая жара, а на душе было светло и легко.

Только вот серые вихри снова кружили рядом.

— Эй, старик! — позвал я. — Ты теперь везде за мной ходить будешь?

Он не ответил, а Санек заулыбался.

— Твой персональный призрак. Это так захватывающе! Никогда об этом не читал. А может книгу об этом написать?

— Как твой Альбутрейн? Нет уж. Потом спрошу, как от старика избавиться. Если мешать не будет, — строго сказал я призраку.

— Если он тот, про кого я тебе рассказывал, то ты не руби сплеча, Вик. Он же может столько тебе поведать! — глаза Санька загорелись жаждой знаний. — Где был, что видел. Может, он и вправду был легендарным магом⁈ Ты только представь себе такое!

Да уж, на такое у меня фантазии не хватит. Я покачал головой.

— Ладно, важное мы с тобой сделали, теперь нужно по домам, а то чую, за нашу задержку, бабка меня по голове не погладит.

Предвкушая слова Анфисы Александровны, я пошел в сторону родной избы, то и дело поглядывая по сторонам, в надежде, что вихри развеет набежавший ветер.

Но нет, они неизменно следовали за мной по дороге. Впрочем, старик со мной не говорил, и, в конце концов, я постепенно начал о нем забывать.

Первое, на что я обратил внимание — дым из трубы над печкой. Бабка что-то готовила. Почему-то сейчас это вызвало подозрение, хоть и в последнее время она взяла на себя почти всю работу по дому.

— Как думаешь, что она затеяла и почему? — я повернул голову к старику.

Он не ответил, да я и не ждал. Поднялся по ступенькам и открыл дверь. Из избы пахнуло ароматами свежего хлеба и ухой.

Бабка услышала, что я вошел, и сразу засуетилась.

— Витюша, мой руки, садись кушать, — на столе появилась миска и ложка.

Но я не двинулся с места. Смотрел на нее, и вдруг в голове щелкнуло.

— Рассказывай, — просто сказал я.

Она резко остановилась, прижала прихватку к груди, и лицо ее погрустнело.

— Вести дурные, — выдохнула она.

— Граф умер? Это я знаю.

— Почувствовал? Знала, знала, что так оно и будет, — она упала за стол и зябко передернула плечами. — Родная кровь все-таки. Сильная.

— Видел я его на Изнанке, — хмуро сказал я, споласкивая руки.

— Что он сказал? Обрадовался? Расстроился? — она уже поднялась и теперь не отступала от меня ни на шаг.

— Волю свою мне передал. Теперь не знаю, куда ее девать. То ли забыть, то ли отложить до лучших времен.

— Виктор, какое отложить⁈ Это же твой отец. Нужно немедля все сделать.

— Ну, старая, может, ты мне расскажешь, как это сделать? Как стать главой рода, если папенька, — я практически выплюнул это слово, — не оставил ни одного документа, а?

Ее глаза округлились, она то прикладывала ладонь к губам, то растирала пальцы, не зная, что мне ответить.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил я.

— Письма пришли. Теперь уж и не знаю, показывать ли его тебе.

— Показывай, коль пришли. Что там написано? Что бы я в столице не появлялся? — зло предположил я.

— Откуда ты?.. — она недоговорила и протянула мне два конверта.

Один был из юридической конторы, за подписью самого графа, а второе — от семейного юриста. Вот с него я и начал.

'Уважаемый Виктор Викторович!

Со всем прискорбием сообщаю вам, что ваш отец, его сиятельство граф Виктор Семенович, найден мертвым в своем поместье семнадцатого августа сего года.

Согласно распоряжению его сиятельства, на вас его преждевременная кончина не отразится. Вы все также можете проживать в Васильевке.

В настоящее время другие распоряжения отсутствуют.

П. С.: Я настоятельно не рекомендую появляться в столице для вашего же блага'

— Просит не появляться в столице! — я зло отбросил письмо, борясь с желанием разорвать его в клочья.

— Виктор, не сердись на него. Тут же написано, для твоего же блага. Мало ли там какая ситуация? Опасность, к примеру.

— Ну попадется граф мне еще раз на Изнанке, душу из него вытрясу.

Сказал и криво улыбнулся своим словам. Как же я душу из души вытряхивать буду?

Бабка пододвинула ко мне второе письмо. Оно было датировано днем смерти графа.

— Я его не вскрывала, думала, это личное, — тихо сказала Анфиса Александровна.

— Давай я сначала поем, а потом решу читать мне его или нет, — хмуро обронил я, садясь за стол.

Мне и вправду, совсем не хотелось даже прикасаться к письму, не то чтобы открывать и видеть отцовские слова. Да и что он мне мог сказать? Держись подальше от Анны с близняшками? Или что шлите деньги на новый адрес?

Кстати, об адресе. Почему юрист пишет «его поместье», а не имение? Ошибка?

Я взглянул на конверт, но на обоих был лишь адрес конторы. Странно.

Взял ложку, но взгляда с писем не сводил. Если отца убили, как я думал изначально, то дата в его письме — совпадение? Или он знал, что его жизнь закончится в этот день и заранее все подготовил?

Тогда почему он появился на Изнанке? Да еще и сразу нашел меня.

Вопросы, вопросы, вопросы.

Быстро доев и поблагодарив бабку, я поднялся к себе и аккуратно вскрыл ножом толстый конверт.

Оттуда выпала пухлая стопка бумаг, среди которых были деньги. У меня аж глаза на лоб вылезли, когда я их увидел.

Откупается, что ли?

Вид ассигнаций выбил меня из колеи, и я закружил по комнате, не решаясь развернуть само послание.

Что я там увижу? Мольбы о прощении? Наказ жить самостоятельно?

Чтобы прийти в себя, я врезал кулаком по шкафу, и боль мгновенно отрезвила меня. Я сел на кровать и решительно взял письмо.

'Виктор!

Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Я постарался всеми силами оградить тебя оттого, что сейчас происходит в моей семье.

Отправляю тебе деньги. Трать с умом. Пусть магии у тебя нет, но я надеюсь, что ты вырастешь хорошим человеком.

Я так и не узнал, кем была твоя мать. Может, у тебя это получится? Единственное, что осталось у меня от нее, это записка, которую я нашел в корзине с тобой. Ее я прикладываю к письму.

Прощай, больше мы с тобой не увидимся.

Пусть святые хранят тебя.

Виктор Васильев'

Я отбросил послание и начал трясти конверт. Из него выпал клочок бумаги с нарисованным на нем символом. Я видел его раньше — на гербе Васильевых.

И это все, что он знал о моей маме? Неужели, он не искал ее? Злость мгновенно разгорелась в груди, опалив щеки.

Все, что я помнил, так это всего один разговор о ней. Виктор Семенович вскользь упомянул, что проверка крови подтвердила, что я его сын. Кстати, именно из-за этого он основательно подошел к моему обучению.

Меня все детство окружали всевозможные учителя и няньки. Но когда был нужен именно отец — его не было.

Но с моим появлением графский брак чуть не разошелся по швам. Анна очень долго не могла простить отцу измену, про которую он никак не мог вспомнить.

Единственный раз, подходящий по времени, произошел, когда он уезжал на охоту, где ему хорошенько досталось веткой по темечку.

Так что особых теплых чувств я к родителю не испытывал. А теперь, когда он сам пришел ко мне на Изнанке, что мне делать?

По закону я его сын, он признал меня, сразу после проверки крови. И при первой же возможности сослал в деревню. Хотя за это я даже был благодарен.

Я все смотрел на знак с записки. Что он значит?

* * *

— Это тебе нужны семейные или городские архивы, — тоном знатока сказал Санек, когда я поведал ему историю с письмами. — Там должны храниться сведения обо всех гербах и их значениях. Или справочник, но там совсем мало информации.

Этот разговор состоялся через сутки после прочтения писем. Мы с Саньком сидели в беседке возле его дома и как обычно, болтали. Он постоянно озирался, пытаясь разглядеть дух старика, но его так и не смог заметить.

Я же, в свою очередь, старался не упоминать лешего и даже не ругался. Хотя очень хотелось.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь⁈ — пораженно спросил я.

— Знаю, я все знаю, — смущенно ответил Санек, — но про герб никак не могу вспомнить.

Впервые я видел друга таким… покрасневшим?

— Постой, а не читал ли ты про герб, когда появилась Катерина? Как сейчас помню, стройная, с русой косой до пояса. А глаза… глаза синие, как два озера…

— Что? Катя? Какая Катя? Не помню никакой Кати? Нет-нет, ты что! Ты ошибся. И глаза у нее карие!

— Неужели угадал?

— Не понимаю о чем ты, — Санек стал пунцовым, как перезревший помидор и вдруг начал увлеченно разглядывать куст малины. — Вик, а ты знаешь, что эти ягоды полны витаминов?

— Ты от темы-то не отлынивай, — с улыбкой сказал я.

— Ладно. Да, ты прав, — вздохнул он.

Это был единственный случай, когда Саньку дали доступ к одной из библиотек, но в том доме жила очень милая девушка Катя. В итоге, ни книги не читаны, ни с девушкой Санек так и не познакомился.

— Ладно, разберемся, — махнул я рукой. — Уверен, что это какая-то легенда и не более того.

— А мне кажется, что там что-то важное было. Ты к Еремею ходил? — вдруг спросил он.

— Нет, никак не найду время. Бабка наняла работника, чтобы он за хозяйством следил, а мне пришлось с ним целый день возиться.

— С чего это вдруг такая щедрость?

— Так, я же теперь маг, — устало ответил я. — Только вот никак не пойму, как с этой магией работать.

— Нужно побольше книг про это прочитать! — Санек хлопнул кулаком по ладони. — И кстати, может, дядькину библиотеку перевезем сюда? За день должны управиться.

— Только надо телегу побольше.

— У Василия Петровича есть.

От упоминания старосты мое настроение испортилось. Если ему тоже пришло письмо о смерти графа, то, боюсь, начнется у нас теперь новая жизнь. Потому что одно дело «сын хозяина», а другое — сирота.

Нужно поскорее взять старосту в оборот, пока он не чухнулся.

— Не знаю насчет телеги, но поговорить с ним нужно, — твердо сказал я, повернул голову в сторону его дома. — Смерть графа Васильева может на всех нас неприятно отразиться.

— Пока не определится глава рода, — Санек очень выразительно на меня посмотрел, — Василий Петрович точно постарается прибрать к рукам побольше денег.

— Это как раз меня и беспокоит. Знаешь, есть у меня одна мысль. Пошли-ка на почту.

— Снова? Кому ты хочешь написать?

— Семейному юристу. Он просил меня не появляться в столице, но никто не запрещал мне пригласить его сюда. Так сказать, для негласной проверки имущества Васильева.

В этот раз на почте мы управились быстрее. Адрес я помнил, а вот текст мы с Саньком составляли вместе. Послание получилось очень вежливым, слегка настороженным, но в целом по существу вопроса.

Дескать, ввиду неопределенности в вопросе наследования, и возможным превышением полномочий, прошу направить в деревню Васильевку независимого бухгалтера и юриста для решения ряда вопросов.

Закрутил, как сумел. Надеюсь, в той конторе все поймут.

Довольный собой, я вышел с почты, привычно покосился на темные завихрения недалеко — старик так и не исчез.

Поэтому следующим пунктом в планах на сегодня у меня было посещение Изнанки и разговор с Гретой. Благо сейчас получается переместиться быстро.

Сила моя растет, но я так и не могу понять почему. Скорее всего, это зависит от количества отпущенных душ. Их на моем счету всего две. Надеюсь, Сонечка меня не подведет и проведает Марьяну Васильевну, чтобы я смог двигаться дальше.

Простившись с Саньком, я отправился в сторону дома.

Бабка куда-то ушла, оставив на столе чугунок с кашей. Новый работник Андрей колол дрова во дворе. Я его не знал, так как он был из соседней деревни. Анфиса Александровна нашла ему угол в доме знакомой.

Андрею было на вид лет двадцать, здоровый парень, правда, не очень умный.

Я прошел мимо него, кивнул и сразу же нырнул в дом. Меня ждала Изнанка и жажда узнать о старике немного больше. Возможно, у меня получится найти его среди черных скал и, наконец, выяснить, почему он за мной ходит.

Устроившись поудобнее на подушках, я закрыл глаза и, не глядя на темные вихри, сказал:

— Сейчас я все про тебя узнаю.

И если бы я тогда знал, чем все это обернется, то еще бы раз десять подумал, прежде чем соваться в этот вопрос.

Глава 14

— Постой, повтори, я что-то не поняла, — Грета задумчиво смотрела на меня снизу вверх. — Ты хочешь сказать, что какая-то душа прицепилась к тебе и не отходит?

Сегодня она была в коротком платье, но мантия, скрывающая белоснежные волосы, оставалась неизменной.

— Да, говорю же. Шел по дороге, ругался…

— Очнулся, гипс…

— Да какой гипс⁈ Ты слушаешь меня или нет? — разозлился я.

— Слушаю, слушаю. Но ничего не понимаю, — она перехватила посох поудобнее.

— Ты ни разу такое не встречала?

— Нет, — она покачала головой и обвела застывших призраков, едва прикрытых алым туманом. — Правила Изнанки просты. Когда умирает человек с неоконченными делами, он попадает сюда и ждет своего часа. Да, они могут появляться на месте смерти. Хотя это скорее происходит, потому что мы можем это видеть, а не потому, что они хотят этого. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. — А этот тогда что? Сломанный?

— Он не деталь в механизме, чтобы ломаться! — она пристукнула посохом, подняв облачко пыли. — Ты его здесь мне показать можешь?

— Да как же я это сделаю? Ты же еще не научила этому.

— Что за молодежь пошла, всему учить надо!

Она легко спрыгнула с валуна, на котором я ее нашел, и подошла к кромке тумана.

— Души! Взываю к вам. Покажите мне того, кто ходит за Виктором.

Алые вихри тревожно всколыхнулись, задрожали и стали гуще. Но полупрозрачные силуэты не двинулись с места, и ни один из них не вышел вперед.

— Так, давайте иначе, — наморщила нос Грета. — Мужчины! В возрасте! Маги!

На этот раз туман отреагировал на ее команду, и большая часть призраков отступила к скалам.

— Смотри внимательно, — не обернувшись, сказала Грета. — Который?

— Я не вижу похожих. У того мантия была драная до пола. А эти все в обычной одежде. Хоть и некоторые в странной.

— Она не странная, а старинная. А вон тот, справа? — кончик посоха метнулся, указывая направление.

— Нет, непохож, — я пожал плечами. — А ты действительно вот так ими можешь управлять?

— Большей частью, — скривилась она. — Есть еще те, которым нужно особое приглашение. Но они к тебе бы просто так не явились. Высшие маги, проклятые или, наоборот, почти святые. Их немного, и им нет дела до нас.

— Я вот все не пойму, — нахмурился я и сложил руки на груди. — Мало того что на первого призрака я случайно наткнулся и отпустил, второго вытащил на Изнанку, хотя ты и не верила в то, что я это смогу. И вместо обещанной тобой легкости, я чувствую непонятную боль. Даже отец сам ко мне пришел, едва умер. Что происходит? Я неправильный или особенный?

— Если тебе больше нравится, думай, что особенный, — дернула плечом Грета. — По-моему, самый обыкновенный, и тебе просто везло.

— Повезло? За мной призрак везде шатается! И постоянно говорит одну и ту же фразу. Не поминать духов!

— Иначе что? — вдруг спросила беловолосая нахмурившись.

— Беда будет.

— Прямо так и говорит?

— Да. Это важно?

— Весьма, — она, наконец, отпустила стоящих в тумане и подошла ко мне. — Если это тот, о ком я думаю, то ты и впрямь особенный.

— В смысле? О чем ты говоришь? — не понял я.

— Сумеешь его разговорить, он станет твоим учителем.

— Все мечтаешь от меня избавиться? — усмехнулся я.

— Знаешь, а вот теперь даже нет. На Изнанке есть свои легенды. И кажется, ты подцепил одну из них. Мне очень интересно, что из этого выйдет.

— Ты можешь перестать говорить загадками? — я закатил глаза.

— Увы, — она развела руками. — Мне и сказать тебе толком нечего.

— Да хотя бы легенду эту расскажи. Кто он такой, этот твой старик?

Грета ответила не сразу, а вернулась к валуну и села на него, скрестив ноги. А потом сняла капюшон. В ее руках появилась зеленая расческа, которой она аккуратно провела по волосам. Я вопросительно поднял брови, но она даже не посмотрела на меня.

— Изнанка существует с момента первой смерти человека, — начала она рассказывать тихим голосом. — Очень давно. Очень. А вот о ее существовании стало известно относительно недавно. Как только появился первый маг-проводник Харр. Так нас раньше называли: харры. Это место было битком набито душами, они стонали и просили освободить их. Тогда еще никто не понимал, как это сделать. Методом проб и ошибок, мы как-то научились работать с призраками. Подчинили алый туман, увидели красоту Изнанки. И вот однажды, сюда пришел он. Маг, который настолько сильно захотел помочь всем, что собрал вокруг себя несколько сотен душ. Больше, чем кто-либо. Они не оставляли его ни на мгновение.

— Это был этот старик?

— Не перебивай меня, — цыкнула на меня Грета, — прояви уважение к рассказчику. Так вот, он так много на себя взял, что ему приходилось быть здесь постоянно. Вот у тебя случаются переходы на Изнанку, а у него случались переходы в реальность. И он так полюбился этому месту, что когда пришел его час, умер здесь. Изнанка забрала его к себе, сделав частью себя.

В ее глазах я увидел предостережение.

— Но желание помогать в нем не угасло, — Грета нежно погладила свой посох. — И он стал являться некоторым новичкам, чтобы открыть им глаза на истинное призвание. При этом здесь ты его не встретишь, только там, — она кивнула наверх, не переставая расчесывать волосы.

Она замолчала и с внимательно посмотрела на меня, словно ожидая, что я проникнусь оказанной мне честью.

— Значит, я от него не избавлюсь?

— Пока не научишься — нет, — раздраженно сказала она.

— Подожди, ты что, ревнуешь? К тебе же он, значит, не приходил?

Она гордо вскинула нос и отвернулась. Я попал в точку.

— Все равно я считаю, что ты самый лучший мой учитель, — я решил подсластить ее настроение. — Ты меня тут первая встретила, ты дала знания. Зачем мне он?

— Как ты не понимаешь⁈ — она резко спрыгнула с валуна и подошла ко мне, тыча мне в грудь своим маленьким пальчиком. — Это уникальный шанс! Он — лучший из нас! Ты должен упасть к его ногам и умолять поделиться с тобой мудростью!

— Да как мне его разговорить, если его здесь нет, а там он говорит только одну фразу⁈

— Это уже твоя проблема.

Она подхватила посох и со всей силы ударила им о землю. В следующее мгновение ее силуэт пропал за пыльной завесой.

— Вот так. Пришла, рассказала, обиделась. Типичная девчонка. А мне-то, что теперь делать? — крикнул я валуну и огляделся.

Рядом со мной появились Марьяна Васильевна и отец.

— А вам чего? Письмо я отправил, — сказал я старушке и повернулся к Виктору Семеновичу. — А ваши послания до меня дошли. И там ясно сказано, что к столице мне приближаться нельзя. Что вы на это скажете, граф Васильев?

Он не ответил, его силуэт размазался и почти скрылся в алом тумане. Но не успел я моргнуть, как душа отца проступила снова.

— Ты должен стать главой рода, — прошелестело в голове.

— Как? — я уже устал от этого разговора. — Нет, даже не так. Почему я?

— Ты мой сын.

— А чего это ты только сейчас об этом вспомнил?

— Ты должен стать главой рода.

— А фигу с маслом на тарелочке с серебряной каемочкой тебе не дать?

На это граф отказался отвечать.

— Вот почему вам что-то от меня надо, а толком объяснить ничего не можете? Что? Словарный запас растерялся?

— Так, ты вопросы задавай правильный, — вдруг прошелестела Марьяна Васильевна.

— Бабуленька, — я повернулся к ней. — Какие тут вопросы, кроме «какого фига» и «каким макаром» задать-то можно?

— А ты подумай, — сказала старушка, исчезая в тумане.

Ворчать на них было бесполезно. Какая же все-таки мудреная магия мне досталась!

— Кстати! А вы тут разбойника, случайно, не встречали? — спросил я, обращаясь к алым вихрям. — Такой, которого подельник пристукнул в березках, пока искал что-то?

Я внимательно смотрел на проступающие силуэты и гадал, вдруг мне опять повезет, и я смогу отпустить еще одну душу.

Мне бы посох, как у Греты, стукнуть им хорошенько, да рявкнуть погромче, нужная душа враз бы нашлась.

— Слушать мою команду! — крикнул я, уперевшись пятками в землю. — Я ищу призрака, который умер возле дороги, в березах, пока искал какую-то вещицу. Последние слова его были такими: «Да зуб даю, она здесь лежала! Ох!»

И едва я успел закончить фразу, как понял, что ее вместе со мной это сказал еще один голос. Вглядевшись в туман, я увидел, как в нем проступают очертания мужчины в ватнике и меховой шапке.

— Ты? — спросил я.

— Да зуб даю, она здесь лежала!

— Нормально рассказывай, — жестко осадил я его. — Кто, когда, а где я знаю.

И почему на них все время рычать приходиться, чтобы они говорить начали?

— Смирнов Игорь Юрьевич, отставной офицер, умер третьего декабря тысяча восемьсот шестом году.

— Рад познакомиться, Игорь Юрьевич. Кто ж вас убил-то?

— Никак не могу знать! Пуля угодила в сердце. Темно было, зима.

— А искал что?

— Я вез посылку для семьи друга, когда на меня напали разбойники. Убили моего гнедого, отобрали сумку и все ценное, что нашли. Ударили по голове. Когда очнулся, пошел по следам. Хотел вернуть свое добро.

— И на этом жизнь твоя и кончилась. А искал-то что?

— Видел, что один из разбойников, обронил что-то.

— А фразу-то свою, кому говорил?

— Я сам с собой беседовал. Так, мой батюшка любил сказывать, когда искал что-нибудь. Вот и прицепилась.

— И как тебя отпустить? Найти посылку? Отомстить разбойникам?

Призрак ответил не сразу, на долю мгновения скрывшись в тумане. Я уж думал, что он пропал, но нет, появился.

— У меня на груди цепочка с медальоном была. Лихие люди не полезли под тулуп, довольствовались оружием да сумкой. Если можно, то передайте его моей семье. И по возможности похороните по-человечески. Замучили меня эти березы, к родным хочу.

— Это можно. Вы мне только адресок дайте своих родственников, чтобы быстрее было.

— Есть! город Вышек, улица…

— Подожди, дай хоть запишу, — я машинально похлопал себя по карманам, но тут же вспомнил, что я на Изнанке. — Так, ладно. Придется запомнить.

Служивый еще два раза проговорил адрес. Чтобы его не забыть, я повторял его снова и снова, и с ним же на устах, перешел, оказавшись в своей кровати.

— Так! город Вышек, улица Седого… — бормотал я под нос, пока записывал.

И только отложив ручку, выдохнул. Вот еще себе работенку нашел, молодец какой. Осталось только найти снова эти березы, раскопать могилу, и дело с концом.

Я покосился на темные вихри, которые прятались в тени угла.

— Эй, старик, как тебя зовут-то? — спросил я без особой надежды на ответ. — Молчишь? Ничего, скоро я тебя разговорю.

Вихри взметнулись и тут же осели. А я пожал плечами. Если Грета права, и это тот самый великий герой-помощник, то мне нужно очень постараться, чтобы получить от него знания.

Остался лишь вопрос: как?

Ладно, пока придется отложить этот вопрос. Сейчас меня ждет новое дело.

Я быстро накинул куртку, взял рюкзак, в который бросил складную лопату, и вышел из дома. Путь мой лежал в сторону соседней деревни, туда, где между березами лежат останки моего нового знакомца Игоря.

Санька я с собой решил не брать, смотаюсь туда и обратно на попутной телеге. Думаю, до вечера управлюсь, а то и еще раньше.

* * *

«И почему я не взял Санька?» — думал я, обливаясь потом от солнца.

У меня болели пальцы, поясница и ноги, мне пришлось сесть на землю, чтобы хоть как-то стало полегче.

Сам скелет я нашел быстро. Место знакомое, призрак все также веял между березами, несмотря на ясный полдень.

А вот дальше стало намного сложнее. Хоть лопатой работать мне толком и не пришлось. Но усопший лежал скрюченным, так еще и вся земля была сухая и твердая как камень.

Больше всего времени у меня заняло аккуратное срезание корней, которые очень плотно спеленали кости. Сначала я и вовсе не хотел даже трогать их, но, подумав, решил что надо. Но как мне по-другому медальон найти? Да и потом, зря, что ли, я мешок для скелета брал? А Игорю будет приятно обзавестись новым домом на кладбище.

Только вот медальон никак не находился. Сперли, что ли?

На третий час работы мне удалось достать череп и часть скелета. К нему налипли куски грязи и остатки одежды. И как звери не уволокли? Призрак, что ли, отпугивал?

Я осторожно переложил найденные кости в мешок и задумался, что во мне нет ни капли страха или брезгливости. Интересно, почему? А по сути, я же останки человека трогаю.

Но сразу же ответил на свой вопрос — душа же на изнанке, и я не воспринимаю эти кости, как часть Игоря Смирнова.

Это открытие неприятно поразило меня. Я вздохнул и продолжил свой нелегкий труд. В будущем, видимо, часто придется таким заниматься.

Наконец, среди кусков гнилой ткани что-то тускло блеснуло. Как я понимаю, когда Игоря убили, но он умер не сразу. Если стреляли спереди, он бы упал назад, но тут березы. Значит, он успел перевернуться лицом к земле, сохранив самое ценное, что у него было — медальон.

Стряхнув комья грязи и листьев с костей, я обнаружил, что пуля пробила металл украшения и застряла в ребрах вместе с медальоном.

Но это не спасло Смирнова. Видимо, осколок то ли кости, то ли металла, все же проник внутрь и попал в сердце. Умирал Смирнов долго и мучительно.

Вытаскивать украшение пришлось вместе с пулей. Этот, не очень приятный подарок, я и буду должен отправить родственникам Игоря. Что поделать, теперь это моя работа.

Со всей осторожностью собрав остальные найденные кости в мешок, я с трудом распрямился и вздохнул.

— Интересно, а если я не все достал, это будет плохо? — спросил я сам себя и покачал головой.

Главное, что череп нашел. Пройдясь взглядом по окрестностям, я, с чувством выполненного долга, вышел из леса на дорогу.

Выглядел я при этом не очень: весь перемазался в земле, с мелким сором в волосах — одним словом, писаный красавчик. Сейчас же, как назло, всех знакомых встречу.

— А, леший с ними, — ругнулся я и сразу же услышал:

— Не поминай духов, беда будет.

— Слушай, дед, ну а как тут не поминать, если оно к слову? — я почесал щеку и понял, что размазал грязь еще и по лицу.

Нет, надо было и вправду Санька брать. Вдвоем было бы хоть смешнее.

Медальон с пулей я положил в карман на груди, чтобы целее были, и бодро зашагал в сторону дома.

* * *

— Эй, мелкий, а ты откуда такой красивый взялся? — раздалось позади меня. — Бродяга, что ли?

До деревни оставалось каких-то три километра, и, как назло, никто не хотел останавливаться и подвозить меня. Рюкзак стал невероятно тяжелым, я уже выпил всю воду и теперь мучился от жажды.

И поэтому не обратил внимание на лошадиный топот за спиной.

— А вам какое дело? — вяло огрызнулся я и обернулся.

Их было двое. Молодые, едва за двадцать лет, с ружьями за спинами, легкие куртки. На боку лошади болтался объемный сверток. С него на дорогу падали темно-красные капли. Туша зверя? Выглядело это весьма подозрительно, ведь у нас только кабаны водятся, а на них сейчас нельзя охотиться.

«Лихие, что ли?» — подумал я и внутренне подобрался.

— Самое дело, — ответил один из них с красным платком на шее. — Судя по твоему виду, ты очень усердно копался в земле. Значит, искал что-то. И рюкзак у тебя тяжелый, вон еле тащишься.

— Лес не портил, костер не разжигал, — я покосился на темные вихри рядом со мной. — Заснул на ходу и упал в овраг. А в рюкзаке вещи. Домой иду.

— Так, мы тебе и поверили, — рассмеялся другой с бородой и усами. — Показывай, что у тебя там.

— Вы знаете, что-то не хочется. Времени нет с вами беседовать.

— Ишь, какой умный, — бородатый скинул с плеча ружье.

— Что? Пристрелите? Просто так?

— А если ты на старое кладбище ходил, да в могилах ковырялся? Умыкнул ценное?

«И как ты, леший тебя задери, угадал-то? Сам, что ли, этим промышляешь?»

— Я иду своей дорогой. На кладбище не был, — устало ответил я. — У вас, кстати, водички нет? Пить очень хочется.

Они удивленно переглянулись и спешились.

— Врешь ты все, по глазам вижу, — сказал тот, что с платком. — Открывай сумку, пока цел.

— У вас других дел нет, что ли? Или нравится на беззащитных нападать? — спросил я, прикидывая, успею ли достать хотя бы нож.

Хотя какой нож против ружей-то?

— Если ты нарушил закон, то мы сейчас тебя справедливо накажем, — процедил бородатый.

— А вы кто такие хоть?

— Служители императора, — не без гордости ответил бородатый. — Не чета тебе.

— А ведете себя, как обыкновенные разбойники, — меня вдруг охватило невероятное спокойствие. — Идите дальше своей дорогой.

— Степан, да он нас послал! — возмущенно сказал Красный платок. — Людей при исполнении!

— Согласен. За это положено наказание, — кивнул Степан. — И я его сейчас приведу в исполнение.

Он снял с пояса кнут и начал его раскручивать.

— Дерзкие сейчас нищие пошли, — усмехнулся Красный платок. — Ни во что не ставят власть.

— Так это нужно заслужить еще, — пожал я плечами. — Если вы все так себя ведете, то не удивительно, что вас не уважают.

«Что я несу⁈» — мелькнуло в голове, но отступать было поздно.

Я положил руки на лямки рюкзака, хоть какая-то защита будет. Жалко только, если повредят череп Игоря.

— Степан, разберись с ним, мне неохота руки марать.

— С превеликим удовольствием, — ответил его напарник и сделал шаг ко мне.

— А тушу кабана вы вместо доказательств привезете? — сказал я, упираясь пятками в землю. — Какие же вы слуги императора, раз запреты не для вас?

Я так и не мог понять, чего они ко мне прицепились? Думали, что у меня в рюкзаке что-то ценное, и решили нажиться?

— Ах ты, гаденыш мелкий! — Степан замахнулся кнутом. — Сейчас я научу тебя уму-разуму.

— Да ну тебя к лешему, — с улыбкой сказал я.

Степан на мгновение застыл, удивленный моей реакцией, но через секунду кнут в его руке свистнул. Но я уже скинул рюкзак и им же заблокировал его атаку.

И лишь потом увидел, как вокруг меня собираются темные вихри.

Глава 15

Удар кнута вырвал из моих рук рюкзак и отбросил его в сторону. Я скосил глаза на разорванную ткань и только мог надеяться, что череп Игоря не пострадал. Иначе, как его хоронить-то⁈

Степан снова замахнулся.

— Да что вы ко мне прицепились-то? — я решил в последний раз воззвать к их разуму. — Шел себе, никого не трогал!

Деланный слуга императора не ответил, и кнут щелкнул снова. В этот раз его удар пришелся на мою руку, которую я машинально выставил для защиты.

Боль обожгла кожу, прокатившись жаркой волной гнева по телу. От этой яркой вспышки на глаза упала алая пелена, и я зарычал.

Ладони вдруг стали горячими. Я машинально выставил их вперед. И тут же последовала новая атака.

Но она утонула в огненном росчерке, в одно мгновение пролетевшим от меня к браконьеру.

— А-а-а! — заорал Степан, отбрасывая загоревшийся хлыст. — Юрка! Да он маг!

«Кто? Я?» — пулей проскочило у меня в голове и исчезло.

Черные вихри поднялись вокруг меня, поднимая волосы.

— Лес нужно уважать, иначе беда будет, — хрипло вырвалось из моего горла.

Степан отскочил от меня и вскинул ружье.

— Да кто ты такой⁈

— Служитель Изнанки. Харр. Проводник, — слова слетали с моих губ против воли.

И тут раздался выстрел. Юрка со страху разрядил в меня ружье. В грудь ударило свинцовым кулаком. Я пошатнулся, но устоял.

Все это происходило будто не со мной. Я чувствовал, осознавал, но никак не мог управлять своим телом.

— Вы нарушили закон, — прорычал я и сделал шаг вперед. — Вы понесете наказание.

Еще шаг.

Выстрел.

Сильная боль в животе тряхнула меня, но я не согнулся.

— Мое имя Вениамин Третий, из рода Форестайнов. Запомни это имя навеки.

— Твою ж… Юрка, валим! — взвизгнул на одной ноте Степан, глядя, что я продолжаю идти к ним, несмотря на два выстрела.

Он вскочил на коня, и через мгновение, я уже стоял один на дороге.

Тело вновь начало меня слушаться. Точнее, ноги подкосились, и я осел на дорогу.

«Что это сейчас было⁈» — мысленно орал я, задыхаясь от боли.

Руками лихорадочно ощупывал себя, но ни единой дырки или кровавого следа я не нашел.

«Но в меня стреляли!»

Кое-как я отполз на обочину и сел на траву, пытаясь собраться с силами. Ладони горели, грудь болела, голова трещала — но я был жив. После двух выстрелов! Даже кожа на руке не треснула от удара кнута.

Поискав глазами рюкзак — он был в метре от меня — я никак не мог заставить себя сделать хоть одно движение, чтобы его подобрать.

Просто сидел и не двигался, глядя на небо и яркое солнце. Пока со стороны Васильевки не появилась телега.

— Виктор Викторович, а что случилось? — раздался надо мной голос деда Корнея. — Упал? Напали?

Я поднял голову и пустыми глазами глянул на него.

— Ох, беда-беда! — проворчал старик и спрыгнул с телеги. — Сейчас я тебе помогу.

Словно пушинку он поднял меня и мой рюкзак, аккуратно положил в сено, а потом развернул лошадь и помчал к дому бабки.

Умом я все понимал, но ни сил, ни желания как-то реагировать на происходящее у меня не было.

Я лишь закрыл глаза и позволит темноте забрать себя.

* * *

— Давай, просыпайся, — тихий, мягкий голос с трудом прорвался сквозь вату в голове. — На дворе уже солнце встало, завтрак на столе, а ты все спишь.

— Я не сплю, — язык еле ворочался. — Пить.

Мне сунули стакан в руки, и я поднял голову, чтобы сделать глоток. Перед глазами все закружилось, но я успел понять, что нахожусь в своей спальне.

— Наконец-то! Витюша, ну как же ты так? — блестящие глаза Анфисы Александровны смотрели на меня. — Корней говорит, что на дороге тебя нашел. Я еле тебя отмыла. Что случилось? И почему у тебя в рюкзаке кости?

— Это Игоря. Надо похоронить… — выдохнул я. — Я еще посплю, хорошо?

— Спи, конечно, спи.

— Кстати, ты знаешь такого человека, как Вениамин Форестайн?

— Святые! Где ты про него слышал⁈

— Я был им… — прошептал я, и сладкая дрема разом накрыла меня и утащила в блаженную темноту.

* * *

Я открыл глаза, когда за окном вовсю стояли вечерние сумерки. Бабка сидела рядом на кресле, укутанная в плед, и тихо посапывала. Рядом с ней стоял на подносе чугунок. Поведя носом, я четко ощутил запах борща. Желудок требовательно сжался, и это заставило меня подняться с кровати.

Анфиса сразу проснулась.

— Витюша! Как ты? — беспокойно спросила она. — Тебя Корней еле живого притащил в дом. Что случилось?

— Да я и сам не понял, — ответил я, подтянув к себе суп. — А ложка есть? Хотя я готов его так хлебать.

— Держи, — она протянула меня приборы. — Так что ты помнишь?

— Я пошел за костями…

— Святые! Какими костями⁈ — всплеснула Анфиса руками.

— Так, душу нужно отпустить одного служивого, — насупился я. — Просил найти медальон и перезахоронить.

— Так вот, что у тебя в рюкзаке…

— Залезла, да? — я вдруг оглядел себя, — а одежда где моя? Медальон?

— С пулей-то? Вон лежит, — она качнула головой в сторону тумбочки, — знала, что важная вещица. И что дальше?

— Нашел все, собрался, пошел по дороге. И тут ко мне прицепились два… — я на мгновение задумался, подбирая слово, — наездника.

— И ты что?

— А я что? Смотрю, мешок с тушей на боку лошади. Значит, браконьеры. Что мне они сделать могут? Я ж Васильев.

— А они-то откуда это знали? Ты выглядел как бродяжка!

— Они так и подумали. Мол, что несешь в рюкзаке. Я ответил, что не их дело, и отправил их своей дорогой.

Бабка ахнула и приложила сухую ладонь к губам.

— Один из них слез с лошади и решил меня проучить, — я дернул плечом. — Кнутом.

На Анфису было страшно смотреть: она побледнела, глаза выпучила и почти не дышала.

— Рюкзак спас. А потом случилось странное.

— Что? — выдохнула бабка.

— В меня выстрелили.

Я думал, что бабку инфаркт хватит, но вместо того, чтобы упасть в обморок, она подскочила, сжала кулаки, и вокруг нее вспыхнули яркие огоньки. Золотистые искры заметались по всей комнате и вдруг застыли над ее головой.

— Анфиса Александровна, — тихо позвал я. — Возьми себя в руки. Я жив, как видишь. Ни одной дырки.

— Да я их… Да они у меня! — она затрясла кулачком. — Прокляну!

— Ты и так можешь?

— Я очень многое могу, но тебе знать об этом не надо. Что было дальше?

Я коротко описал ей, как у меня горели ладони, как вспыхнул кнут и взвились черные вихри. Бабка слушала не перебивая.

— А Форестайн? — едва слышно спросила она.

— Он говорил через меня, — я глянул на свою руку, а красной нити, что дал мне Еремей, там не было. — Вселился в меня. Наверное, он защитил меня. Ты знаешь, кто это?

— Старая сказка. Очень старая. Я и не думала, что когда-нибудь услышу эту фамилию.

— Расскажи, что знаешь, — потребовал я, отставляя пустой чугунок.

— Я даже не могу вспомнить, когда это происходили эти события. Но говорят, что лет так триста, а то и все пятьсот назад. Древний клан Форестайнов владел множеством артефактов. Они собирали их по всему свету поколениями. Но не все найденные вещи приносили им счастье. Я слышала, что однажды кто-то из них наткнулся на деревянную табличку, от которой исходила странная сила. С нее-то все и началось.

— Что началось?

— Их упадок. Самая понятная, на мой взгляд, версия, что находка была проклята. Еще сказывали, что Форестайны чуть ли не передрались за деревяшку. Тут, увы, правды нам не узнать.

— А что она делала?

— Она усиливала способность владельца.

— Да, я бы за такую поборолся, — выдохнул я.

— Так или иначе, постепенно клан стал уменьшаться. Сокровища семьи начали появляться на всевозможных тайных аукционах, а сами Форестайны и вовсе сгинули.

— Как это сгинули?

— Умерли, — пожала плечами бабка. — Тут же знаешь как, не оставил наследников, вот и род весь вышел.

— Интересно, кого же я встретил тогда?

— Меня больше интересует, почему сейчас, — она подхватила чугунок и пошла к дверям. — Ты давай отдыхай.

И скрылась, оставив меня наедине с мыслями.

Почему я выжил после выстрела? Я помню, что ужасно болела грудь и живот. Туда и попал Юрка.

Я поискал глазами свою одежду, но бабка, видимо, выбросила ее от греха подальше.

Мне нужно срочно вернуться к Грете и узнать у нее, как такое возможно, что в меня вселился Форестайн, да еще и колдовал через меня.

Я упал на подушки и зажмурился, представляя черные скалы, но они почему-то не спешили меня пускать к себе. Вместо Изнанки я банально уснул.

* * *

— Людмила Петровна, это опять я! — с улыбкой сказал я, глядя на сотрудницу почты.

— А тебе ответ еще не пришел, — покачала головой она. — Или еще что отправить хочешь?

— Посылку! — я потряс коробкой, в которой были сложены останки Игоря и его медальон.

Я все собрал в плотный мешочек, проложил сеном, а сверху еще и письмо добавил. Повезло, что нападение тех двух браконьеров не повредили череп Смирнова.

— Я к вам часто теперь ходить буду, — я протянул посылку. — Вот на этот адрес нужно все отправить. И можете пометку сделать, что хрупкое?

— Конечно, сделаю, — улыбнулась Людмила Петровна. — А почему часто? На работу устроился?

— Можно и так сказать. Да. На работу, — я мысленно усмехнулся.

— Вот держи квитанцию. Все отправлю.

— Спасибо!

Я вышел с почти, прижимая к груди бумажки, и не мог перестать улыбаться. Права Грета, как дело сделаешь, сразу легко становится.

К ней, правда, мне пока не удалось попасть. Что-то мешало переходу, и сколько бы я ни пытался, Изнанка меня не принимала.

Я уже всю голову сломал, размышляя об этом. Даже к Еремею ходил. Он выслушал мою историю и, дернув уголком губ, сказал, что я перерасходовал силу.

А как я мог ее перерасходовать, если у меня ее и нет? На этот вопрос отшельник не ответил.

С другой стороны, старик Форестайн с того случая на дороге тоже не появлялся. Сначала я даже обрадовался, но потом даже скучать начал.

Так и прошли три дня: я пытался перейти на Изнанку, слушал Санька, который почти не вылазил из домика на дереве, лишь изредка наведываясь домой, да помогал Андрею по хозяйству.

Бабка только смурная ходила. Я слышал, как она все в сундуке своем копалась, ворчит себе под нос, да брови хмурила. Один день, вообще, с утра ушла и до вечера не появлялась.

Кстати, одежку мою она не выбросила. Я нашел ее на заднем дворе, куда ее повесили сушиться. Рубашка была целая, только какое-то пятно на ней было, как раз в том месте, куда пули ударили.

Я забрал вещи к себе в комнату и долго рассматривал. И совершенно случайно обнаружил, что над блеклыми разводами витают едва заметные искорки.

Остатки магии!

Мысленно выдав себе затрещину, я начал подробно вспоминать, что произошло на дороге.

Степан ударил кнутом два раза. Один пришелся на рюкзак, второй по руке. Я задрал рукав и посмотрел на кожу — чистая. Только волос нет, будто побрили.

Что это значит?

И тут до меня дошло. Отсутствие следов от пуль, сгоревший кнут и черные вихри.

Магия защитила меня! Форестайн использовал мое тело, чтобы использовать свою силу. Поэтому я жив!

Вот только огонь, он-то откуда? У старика не должно было быть такой способности. Единственный маг огня, с которым я пересекался, был призрак Евгения, дядьки Санька.

Я сразу вспомнил, как горело мое нутро в момент, когда я отпустил его. Неужели его магия передалась мне?

Это что же получается? Это и есть обещанная призраками сила?

У меня аж горло перехватило от осознания. Собственная душа забилась в груди дробным стуком, едва не выпрыгивая.

Значит, не я становлюсь сильнее, а они меня наделяют своими способностями? И именно поэтому камень Еремея так отреагировал на мою кровь. Все правильно!

Я закружил по комнате, смотря на свои ладони и пытаясь вызвать крохотный язычок пламени. Потом подумал, вытащил из шкафа свечку, поставил ее на стол, а сам сел напротив. И задышал, как учили.

Первые искорки затеплились уже на третьем повторе упражнения. По телу прокатилась волна жара, я даже вспотел, пока смотрел на торчащие белые нитки. Периодически накатывала дурнота, но я быстро с ней справлялся.

На седьмой фитиль затрещал, и свеча загорелась.

— Получилось! — заорал я, подпрыгнув со стула. — Я маг! Маг!

Перед глазами начала стремительно разворачиваться головокружительная карьера сильнейшего мага. Как я движением руки заставляю реки течь вспять, озеленяю пустыни и растапливаю снега.

Аж голова закружилась.

Меня сейчас даже не смущала боль, которую я испытываю, когда душа делиться со мной силой.

Надо отпустить как можно больше призраков! Значит, пора на Изнанку, раз здесь не упокоенных не осталось.

И едва подумал про черные скалы, как меня окатило холодом. Она все еще недоступна мне. Придется искать души здесь. А значит, одной Васильевкой дело не ограничится.

Податься в столицу? Туда мне сейчас тоже нельзя. Перед таким визитом в отчий дом нужно хорошо подготовиться.

Я сделал еще два круга по комнате и вдруг задумался. Да, Форестайн меня защитил от пуль, вот только поможет ли он мне в следующий раз? Как мне это понять, если я его даже не вижу?

Я машинально огляделся, пытаясь в солнечных лучах заметить темные завихрения, но тщетно.

Еремей сказал, что нужно подождать. Тело само восстановится, и магия вернется. Очень хочется ему верить. А Санек ему только поддакивал.

Но я все равно не оставлял попыток, упорно продолжая дышать и вспоминать Изнанку. В какой-то момент я понял, о какой красоте говорила Грета. Меня тянуло к черным скалам, и каждый новый день без них казался тусклым.

Закрывая глаза, я думал лишь о том, чтобы увидеть алый туман и графитовое небо.

Мои мучения заметила бабка. Она подошла ко мне и вручила один из камней, что лежали на чердаке.

— Возьми. Тебе это поможет, — мягко сказала она, сжимая мои пальцы. — Ты слишком быстро растешь в своих умениях, а это, — она кивнула на кусок янтаря, — поможет тебе сгладить эти скачки.

От неровной поверхности по коже разливалось приятное тепло. Я сел на диван и прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях.

Сквозь темноту под веками я вдруг увидел пульсирующее сияние. Оно перекинулось на руку и медленно поползло по ней.

Это не было страшно, скорее даже щекотно.

— А теперь дыши и расслабься, — услышал я голос Анфисы. — Скоро станет полегче.

Минуты текли, желтый свет перекинулся на грудь и живот, на мгновение остановился, а потом ярко вспыхнул и быстро заскользил по ногам.

И ровно в тот момент, когда вся моя кожа стала светиться ровным цветом янтаря, я почувствовал облегчение. Даже плечи расправились.

Не выпуская камень из рук, я открыл глаза. И увидел на лице бабки улыбку.

— Как? Помогло?

— Да, — выдохнул я. — Но почему?

— Чтобы оказаться у тебя в руках, этот кусок прошел через многое. Он собирал в себе силу и теперь отдал ее тебе.

— Тогда почему я сразу не видел в нем магии? Когда мы сидели с тобой на чердаке.

— Так, я же его в руке держала, а мне он уже не нужен. Именно из-за этого у многих магов есть особые вещи, прикасаясь к которым он возвращает себе гармонию в душу.

Я сразу же вспомнил расческу в руках Греты.

— Это же может быть любой камень?

— Не только камень, но и дерево, горсть земли или даже бутылка с водой. Каждому свое.

— А как я узнаю, что именно мне подходит?

— Обычно это можно узнать на инициации, но поскольку ты ее с треском провалил, ищи сам.

Сначала я хотел разозлиться на ее слова, но быстро понял, что она и не думала обижать меня. Против этой правды мне нечего было ответить.

— Буду искать, — кивнул я. — А что еще есть? Усилители, к примеру?

— Это уже из разряда артефактов. Они сделаны руками магов для магов. Такие штуки хранят на самом дне сундука в личных сокровищницах. Тебе бы в столицу, походить по рынкам.

— А как узнать ту самую вещь?

— О, ты сразу поймешь, — рассмеялась она. — Это как с девушкой. Одного взгляда хватит, чтобы понять, что это твоя единственная.

— От твоих слов легче и понятнее не стало! — возмутился я.

— Какие твои годы, — покачала головой бабка. — А теперь вставай, хватит разлеживаться. Дел по дому еще много.

Я нехотя отдал ей кусок янтаря и поднялся. Да, что-то мне подсказывало, что впереди мне предстоит долгий путь и сразу обрести могущество, отпуская души, у меня не получится.

Едва только я поднялся, мне вручили метлу и наказали убраться. Я смотрел на нее и думал о том, что сколь сильным магом бы я не стал, бабка Анфиса всегда вернет меня с небес на землю.

Сейчас это вызвало у меня только улыбку. Даже привычного раздражения не было.

Активно работая метлой, я начал напевать песню. Сам не понял, откуда слова на ум пришли.

— Из глубин скалистых гор рвется ветер на просторы…

— … на равнины и поля гонит тучи, чтобы поливать поля…

Я резко обернулся, чтобы посмотреть в глаза певцу, который стоял у меня за спиной.

— Ты⁈

Глава 16

— Снести тут все! Я должен найти артефакт! — вопил Селиванов, глядя на обалдевших рабочих. — Чтобы камня на камне не осталось! Он должен принадлежать мне.

— Но Сергей Сергеевич, — робко возразил ему юрист, стоящий позади него. — Мы не знаем, как выглядит эта вещь, и можем нечаянно уничтожить.

— Так работайте аккуратнее!

Граф стоял посреди двора и смотрел на собравшихся. По его заданию уже четыре дня люди тщательно обыскивали имение Васильева, но ничего так и не нашли. Ни единой заметки, ни намека на то, что в доме или его окрестностях есть что-то похожее на древний артефакт, дающий силу роду Васильевых. Рабочие не представляли, что вообще нужно искать.

Но это не мешало желанию Селиванова снести здесь все до основания.

— Он должен быть тут, — сквозь зубы процедил граф.

— Даже если он тут, с чего вы взяли, что он ответит вам? — этот вопрос задал все тот же юрист.

Молодой барон, работающий на Селиванова всего полгода, всегда отличался, задавая неприятные вопросы. И если в обычное время, это нравилось Сергею Сергеевичу, то сегодня его терпению пришел конец.

— Вы думаете, я недостоин? — с ледяным спокойствием спросил граф, глядя юристу в глаза.

— Я этого не говорил, — не дрогнув, ответил барон. — Семейные реликвии славятся вредным характером. В вас должна быть хоть капля крови этого рода, чтобы вы могли им воспользоваться.

Селиванов ответил не сразу. Он сделал шаг к подчиненному и молча всадил тому кинжал под ребра.

— Вы не должны сомневаться в моих решениях. Если я его ищу, значит, я знаю, что делаю.

Глаза юриста распахнулись от боли, и он начал оседать на землю.

— Уберите это, — граф вытащил белоснежный платок и протер им лезвие. — И наймите нового. Еще раз говорю, артефакт нужно найти. Работайте осторожно. Все необычные находки приносите мне.

— Сергей Сергеевич! К вам гости! — в сторону графа бежал его помощник. — Это младший брат Васильева, Валерий Семенович.

В следующую секунду он заметил лежащего юриста и кровавое пятно у него на рубашке. Помощник сильно побледнел, запнулся, отшагнул и торопливо добавил.

— Я скажу, что вы заняты, ваше сиятельство.

— Нет, я его приму. Где еще сохранилась мебель? — брезгливо отпихнув труп ногой, спросил граф.

— В малой гостиной на первом этаже.

— Веди его туда.

— Будет исполнено.

Сергей Сергеевич неторопливо прошел через двор, свернул на заднюю лестницу и, обойдя коробки с книгами, вошел в малую гостиную.

— Ваше сиятельство, не ожидал вас увидеть. Что вам нужно? — с кислым лицом спросил Селиванов.

Перед ним стоял высокий мужчина в щегольском наряде. А еще тонкими усиками, придающие ему вид опереточного злодея. Хотя это совершенно не вязалось с его мягким характером.

— Что вам здесь нужно? — это было сказано таким тоном, что Селиванов удивленно дернул бровями. — Это дом моей семьи. И его часть принадлежит мне на законных основаниях.

— С прискорбием вынужден сообщить, что это уже давно собственность моей семьи. Разве вам брат не показывал документы?

— Это все наглая ложь. Вы не имеете права!

— Все же порой удивительно, как похожи братья, — обронил Селиванов, стряхнув с кресла невидимую пылинку и царственно опускаясь в него. — Как вы знаете, ваш предок был крайне увлечен азартными играми. Он заложил этот дом нашей семье, а выкупить уже не смог. Так что, по закону, это теперь все мое. Все. Мое.

Младший Васильев впился глазами в лицо Селиванову, но тот не дрогнул лицом, а лишь улыбнулся.

— Прошу вас покинуть этот дом, — Сергей Сергеевич качнул головой стоящему в дверях помощнику. — Проводите гостя. И впредь не пускайте его или кого-то еще из семьи Васильевых.

— Я знаю, что вы охотитесь за артефактом, — выплюнул Валерий Семенович. — Так знайте, что его здесь нет.

— Артефакт? Какой артефакт? — картинно удивился Селиванов. — Я хочу здесь просто все перестроить.

— Это не поможет! Чтобы вы не сделали, это никак не даст вам ту силу, о которой вы мечтаете.

— Я достаточно силен и без всяких ваших побрякушек, — усмехнулся граф. — Да и к тому же нигде в документах нет упоминания о каких-либо семейных реликвиях, которыми бы владела ваша семья. Это все чушь и байки для детишек.

В ответ Васильев дернул губами, пытаясь скрыть улыбку. Селиванов внимательно на него посмотрел.

— Хотя за такими вот сказками порой и скрываются интересные загадки, — задумчиво сказал он и глянул на помощника. — Позови мне Андреева.

Валерий Семенович переменился в лице и скосил взгляд на дверь.

— Как я понимаю, вы что-то знаете?

— Я? Нет. Вы правы, это детские байки, — Васильев дернулся к выходу, но в проеме показалась громадная фигура.

— Лев Михайлович, рад, что вы так быстро к нам пришли. Тут совершенно необходима ваша помощь, — улыбнулся Сергей Сергеевич, глядя на бледного Васильева. — Ваш клиент.

— Что? Вы о чем⁈ — закричал Валерий Семенович. — Это нарушение неприкосновенности личности! Вы не имеете права!

— Лев Михайлович, — Селиванов наклонил голову к плечу. — У нас тут незаконное проникновение на мою собственность. Я бы даже сказал, с угрозами!

— Вынужден вас задержать, ваше сиятельство, — Андреев протиснулся в комнату и навис над Васильевым.

— Да как вы смеете⁈ — закричал он.

— Забирайте. К вечеру я хочу знать все об этой так называемой семейной реликвии, — обронил Сергей Сергеевич.

— Я ничего не скажу! Даже если вы ее и найдете, то все равно ничего не сможете сделать! — вдруг расхохотался Валерий Семенович. — Шут гороховый!

— Еще и оскорбления, — поднял брови Селиванов. — Что ж, жду вечером доклада. Всего хорошего.

Он поднялся с кресла и вышел из малой гостиной, оставив Васильева наедине с хрустнувшим пальцами Андреевым.

* * *

Я стоял и смотрел на поднявшиеся черные вихри и не мог перестать улыбаться.

— Ты… Вы! Здравствуйте! — горло сдавило спазмом, и слова с трудом проходили через него. — Вы правда Вениамин Форестайн?

— Запомнил, что ли? — прогудело со всех сторон.

— А как же не запомнить, если вы в меня вселились и говорили через меня? И спасибо вам, что защитили.

— Моя задача — беречь способных харров.

— Я — способный? — не поверив его словам, спросил я.

— Иначе ты бы меня не увидел, — его смех защекотал мне затылок.

— А вы можете появиться передо мной? А то я не понимаю, куда смотреть.

Темные завихрения взвились над полом, и я почувствовал, как шевелятся мои волосы от их движения. Через мгновение появился размазанный силуэт старика в мантии.

Я вгляделся внимательнее и увидел гладкое лицо, очки на кончике острого носа и печальные глаза.

— А вы не такой старик, как я думал сначала, — выдохнул я.

— Так, я выглядел лет в пятьдесят, — плечи Вениамина затряслись от смеха.

— Вы, правда, будете меня учить?

— Да. Хотя и не понимаю зачем. Ты отлично справляешься сам.

— Как это сам? Я же ничего не умею!

— Ты знаешь, что после первого проявления способностей к переходу, ученик может попасть на Изнанку самое раннее только через год? И то, если постоянно уделяет время упражнениям. А то, что души слышат и слушают харра, хорошо, если через три года? А уж про то, что делятся своей силой, мне и говорить не нужно. И так все понятно.

Я как стоял, так и сел.

— А как же у меня вообще магия появилась? Инициация же ничего не показала.

— Так эта ваша инициация — это что? Думаешь, что это ритуал определения? — маг прошелся по комнате, оставляя дымные следы. — Нет! В мое время детей подвергали этому заклинанию, если у них не проявлялись способности. Ритуал запускал магию в тело.

— Так, с тех пор, как вы жили уже многое поменялось, — я покачал головой. — Может, триста лет назад…

— Четыреста семьдесят пять, — поправил меня Форестайн.

— Хорошо, если четыреста семьдесят пять лет назад этот ритуал может быть и был пусковым механизмом, а сейчас он определяет силу мага и его способность.

— Чушь! Ты что думаешь, я не следил за тем, что происходит в мире? — он замахал руками и начал бледнеть. — Каким он был при моей жизни, таким и остался. Просто маги мельчать начали. Приходится им пинок щедрый давать, чтобы хоть как-то колдовать научились.

— Как же это… Получается, что мою, так и не смогли запустить?

Призрак не ответил, и черные вихри стали расползаться по углам комнаты.

— Куда ты⁈ Это все⁈

— Нет, балда! Устал я… — голос затих.

— Взял и ушел. На самом интересном месте! — потянул я, отставляя метлу.

Если я смог увидеть его, то значит и на Изнанку смогу сейчас перейти.

Этим я сразу же и занялся.

* * *

— Я знаю, кто это! — радостно крикнул я Грете, которая разговаривала с призраком девушки в длинном платье.

Но вместо ответа беловолосая махнула рукой, призывая не отвлекать ее. Я пожал плечами и огляделся.

Сегодня тут было как-то подозрительно много призраков. Ждали чего-то? Или кого-то?

Я смотрел на полупрозрачные силуэты и улыбался. Я снова здесь, и не без удовольствия любовался на черные деревья. Они сейчас не внушали мне былого страха.

Успел соскучиться за три дня! Никогда бы не подумал, что со мной такое будет.

Грета все болтала с девушкой и даже не смотрела в мою сторону. Тоже, что ли, перекинуться парой словечек с душами?

— Доброго времени, — я нашел глазами самую яркую фигуру и подошел к ней, — чем могу помочь?

Сначала призрак отшатнулся от меня, побледнел, почти скрывшись в алом тумане, но потом осмелел и подплыл ближе.

— Ты не поможешь, — прошелестело в ответ.

Я удивленно посмотрел на женщину, закутанную в простыню. Или не простыню, а просто в кусок ткани.

— Это еще почему? — задал я логичный вопрос.

— Никто мне уже не поможет…

— Вы, наверное, из тех, чьи последние дела сделать невозможно?

— Надежды нет.

— А можете хоть рассказать? Вдруг у меня какая идея возникнет?

— Не ты первый, не ты последний. Я уже смирилась, — таков был ответ.

— Давно вы тут?

— Здесь нет времени.

Я задал еще несколько вопросов, но душа так ничего мне и не сказала. Наш разговор напоминал визит вежливости, когда нужно поддерживать пустую беседу, без смысла и взаимного удовольствия.

— Отстань от Елизаветы Карловны, — раздался за спиной голос Греты. — Она тут уже век, но ее последнюю волю мне так и не удалось исполнить.

— Может, ты плохо старалась, — дернул я плечом.

Мне нужно было сейчас отпустить много душ, чтобы обрести еще силы. И слова Греты лишь раззадорили меня.

— Не хами, — устало ответила беловолосая. — А то она тоже к тебе привяжется.

Я оглядел появившихся рядом Марьяну Васильевну, отца и Игоря.

— Они же будут из тебя силы тянуть, Виктор. Чтобы хоть как-то прикоснуться к миру живых.

— И все-таки, что у нее за история?

— В некотором царстве, некотором государстве… — начала она.

— Ты издеваешься⁈

— Нет, слушай, — уголки губ дернулись в улыбке. — Елизавета Карловна — одна из любовниц очень важного человека. Если я правильно ее поняла, то чуть ли не короля. Жила в огромном замке, горя не знала. Попала туда будучи еще молоденькой. Влюбился в нее и тот самый король, и его брат. Все было хорошо, пока один из них не застал ее в постели другого. Разразился страшный скандал, и в порыве ревности ее убили.

— И что же ее держит на Изнанке?

— Не поверишь! — прыснула Грета. — Она никак не может понять, кого она любила больше и с кем была бы счастливее, если бы выбрала.

— Во дела, — почесал я затылок. — Хотя, знаешь, у меня есть ответ на этот вопрос.

— Серьезно? Давай, порази меня глубиной своей мысли.

Я задумчиво почесал затылок, взлохматив волосы, и повернулся к Елизавете Карловне.

— Хотите узнать ответ на ваш вопрос?

— Ты не сможешь ответить. Ты юн и не знаешь, что такое любовь, — раздалось в ответ, но по алым вихрям я понял, что ей очень интересно, что я могу сказать.

— Вы были бы счастливы и несчастливы одновременно. И при жизни бы мучились этим вопросом. Так что лучше бы вы выбрали кого-то третьего. Братья всегда соперники, и, оставшись с одним, вы бы всегда думали про второго.

Брови Греты взлетели, она начала улыбаться, едва сдерживая смех, но вдруг заметила, что силуэт Елизаветы Карловны начал дрожать. Он то бледнел, то вспыхивал, проявляя детали лица женщины.

— Третьего? Как третьего? — шептала она, утопая в алом тумане.

А она даже красивая. Очень правильные черты лица, красивый нос и волосы. И закутана была, действительно, в простыню, как я увидел с самого начала.

— Подойдет вам мой ответ?

— Нет!

— А может, все-таки, да? Сами подумайте, — философски сказал я, отходя от нее на шаг, — что-то мне подсказывало, что сейчас мне будет нехорошо.

— Не может быть все так просто, — проворчала Грета, смотря на меня. — Ты куда это пошел?

— Да мне присесть нужно, чтобы не упасть.

— А куда ты собирался падать? — Грета озадаченно пристукнула посохом, и в этот момент все и произошло.

Елизавета Карловна вспыхнула ярким светом, а меня резко скрутило болью. Да так, что я забыл на миг, как дышать. А в следующее мгновение из моего горла хлынула вода. Едва не захлебываясь, я судорожно хватал ртом сладкий воздух Изнанки и радовался, что успел сообразить и сел на землю.

— Да что тут происходит⁈ — крикнула Грета, не решаясь подойти ко мне.

— Елизавета свет Карловна, водный маг, что ли? — прохрипел я, сворачиваясь на земле.

— Как ты? Да… Сильно она тебя?

— А сама-то как думаешь? — я выплюнул остатки воды и огляделся.

— Ушла она, — оглядевшись, сказала Грета. — Вроде и похвалить тебя хочется, а вроде ты и страдаешь тут.

В ее голосе мне померещилось сочувствие.

— Она столько историй интересных знала, — продолжила она и оперлась на посох.

— Еще скажи, что зря отпустил, — пошатываясь, я поднялся и отошел от лужи, которая спустя мгновение исчезла. — Одного не пойму, как ты-то не догадалась?

— Ай. Поди прочь, — отмахнулась Грета. — Еще мне тут философских диспутов с призраками не хватало. Вот сам этим и занимайся. Ты, кстати, где пропадал?

— Соскучилась? — я растянулся в улыбке.

— Еще чего! Радовалась, а тут ты заявился, — она скривилась, но глаза ее все равно выдали.

— Да тут такое дело, как раз хотел тебя об этом спросить.

— Давай, спрашивай, — она не отошла на свой любимый валун, а осталась стоять рядом.

— Так вышло, что я перерасходовал силу, когда на меня напали. Но это не главное, — я жестом остановил ее, как я был уверен, язвительный комментарий. — Дело в том, что я сумел швырнуть в обидчика огнем, а Вениамин меня защитил от пуль. То есть, освобожденная душа дала силу, а тот легендарный дед, про которого мы говорили в прошлый раз, защитил меня.

— Дед? Серьезно? Защитил? — Грета прикусила губу, о чем-то размышляя. — И как это выглядело?

— Он вселился в меня, — пожал я плечами.

— Боги, боги, я о таком только слышала! И как это было? — ее глаза блеснули. — Что ты почувствовал?

— Не могу тебе сказать. Не потому, что не хочу, а потому что в момент его вселения, в меня разрядили ружье. Два раза.

Грета нахмурилась, склонила голову к плечу и озадаченно посмотрела на меня.

— Ты жив, — сказала она.

— И я этому весьма рад, — в тон ей ответил я.

— Ты смог разговорить старика?

— Да. Его зовут Вениамин Форестайн.

— Вот везет же кому попало, — раздраженно ответила она.

— Тут скорее другое, дорогая Грета. У тебя магия есть сама по себе, а у меня ее, вообще, нет. Поэтому приходится хоть как-то выкручиваться.

— Хитро, хитро. А по тебе так сразу и не скажешь, что такой умный.

— Спасибо на добром слове, — съязвил я.

Мы немного постояли, глядя на стоящие в тумане души. Грета украдкой вздыхала, как я думаю, с тихой завистью, а я все смотрел, вдруг какой еще силуэт плотнее других будет?

— Так что тебе старик сказал? — не выдержала беловолосая. — Научил чему?

— Нет, — мотнул я головой. — Разве что про ритуал инициации, мол, он не для определения силы, а для ее активации создан.

— Да, я что-то такое слышала. А еще что?

— Ничего, сказал, что устал и исчез.

— И ты сразу сюда прибежал? — прищурилась она.

— Может, я соскучился? — я скрестил руки на груди и посмотрел на нее.

— Ага, как же. Тут работы непочатый край. Ты не переусердствуй. А то наберешь себе их желаний, — она кивнула на призраков, — да кончишь, как Вениамин.

— Да, это немного пугает. К тому же очень неприятно от них дар оплату принимать.

— Какой же ты неженка! — резко ответила она и отвернулась.

— А ты не завидуй, тебя это не красит. Вон и щеки пятнами пошли. Лучше давай смотреть, чем я еще помочь могу.

Препираться мы могли с ней часами, но я сюда пришел не для того, чтобы болтать, а делом заниматься.

— Хм, действительно. Раз ты такой у нас способный, покажи мне ту душу, которую можешь отпустить. А то я все никак не могу понять, по какому принципу ты их выбираешь.

Сказано это было таким тоном, что я невольно задумался, почему она на самом деле со мной возится. В ее голосе звучали одновременно и любопытство, и пренебрежительность. Будто она хотела меня проверить и в то же время, не дать мне зазнаться.

Что ж, я ее прекрасно понимал.

— Посмотрим, — кивнул я. — Уже второй раз некоторые призраки кажутся мне чуть более плотными, чем остальные. Может, это такая подсказка для меня?

— Вполне может быть. Так, какая душа следующая?

Я спокойно оглядывался, рассматривая алый туман, пока вдруг не услышал тихое:

— Виктор?

Глава 17

Грета лихо развернулась на пятках и угрожающе вскинула посох, направив его конец на призрака, который назвал мое имя.

— А ну, стоять, не двигаться! — рявкнула она полупрозрачному силуэту, набирающему цвет.

Он был не похож на другие души: фигура переливалась дымчато-белыми разводами, но при этом был гораздо плотнее остальных. Но больше меня удивило то, что алый туман отполз от него на почтительное расстояние и даже не думал приближаться. И еще я понял, что это была женщина.

— Что тебе нужно здесь? А? Отвечай! — грозно рычала Грета, встав в боевую стойку.

Она выглядела при этом как самая настоящая воительница. Я невольно восхитился ее движениями.

— Подожди, она назвала мое имя, — я опустил руку на посох и мягко опустил его.

— Нечего ей даже приближаться к тебе. Это не та душа, с которой, вообще, стоит иметь дело.

— Но она меня знает, — угрюмо ответил я и обернулся к призраку, задумчиво ее разглядывая.

Это была действительно, она. Тонкая, невысокая, с длинными темными волосами, спускающимися к самым пяткам. Красивая, насколько можно судить по размытому Изнанкой лицу.

— Кто ты? — спросил я.

Но вместо того, что бы ответить мне, она повернула голову и кивнула кому-то позади меня.

— Ты умер? — прошелестело в тишине.

— Да.

Я резко обернулся и был готов сплюнуть на землю. Душа обращалась к моему отцу! Нас же зовут одинаково! А я уже так привык, что он постоянно ошивается где-то рядом, что совсем забыл про него.

— Рада тебя встретить вновь, — она протянула руку, но граф отшатнулся.

— Я вас не знаю.

— Знаешь, но забыл.

Грета повернулась ко мне и спросила:

— Ты хоть что-нибудь понимаешь?

— Нет, но, кажется, догадываюсь, — я шагнул и встал между двумя призраками. — Дорогие родители, не хотите ли вы мне что-нибудь объяснить?

Позади меня охнула беловолосая, туман тревожно вздыбился, но приближаться к нам не спешил, даже, наоборот, отошел ближе к скалам, скрыв всех остальных.

Марьяна Васильевна и Игорь тоже вздрогнули и застыли на почтительном расстоянии.

Душа отца стала наливаться глубоким синим цветом, будто море перед бурей. Я вдруг подумал, что он вот-вот лопнет, но нет. Граф шумно выдохнул, насколько это возможно на Изнанке, и повернулся ко мне.

— Я не знаю, кто это женщина.

— О, да ты нормально говорить умеешь⁈ — отозвался я. — Ты ж ничего не помнишь, тебя веткой на охоте приложило! Так что давай послушаем, что она нам скажет.

Мы одновременно развернулись в сторону незнакомки и выжидательно уставились на нее.

— Да, мальчик прав. Он наш сын.

— Как вас зовут? — я решил сразу перейти к главному.

— Я бы не советовала с ней говорить! — вмешалась Грета. — Это одна из тех проклятых душ, про которые я тебе говорила.

— Пусть она сама расскажет, — ответил я. — Просто постой рядом, мы тут семейные вопросы решаем.

Грета насупилась, но ничего не сказала.

— Так как вас зовут? — повторил я.

— Светломира. А ты тоже Виктор? Я иногда смотрела на тебя отсюда. Но прийти не могла.

— Почему ты оставила меня на пороге дома?

— У меня не было выбора. Я не могу долго находиться в том мире.

— Как это? Ты что, мертвая?

— Нет. Это неправильная формулировка.

— Ничего не понимаю, — я обернулся к Грете, ища поддержки, и та сквозь зубы ответила:

— Это порождение самой Изнанки. Вечный призрак. У них есть возможность на время перейти в наш мир, хотя я думала, что это лишь сказки. Но, по сути, она права, мертвой ее никак нельзя не назвать. Она никогда и не была живой.

— То есть, — я посмотрел на Светломиру, матерью ее называть у меня язык не поворачивался и уточнил: — То есть, ты в какой-то момент ушла с Изнанки, встретила графа Васильева, родила меня и снова ушла сюда?

— Все так.

— И поэтому он ничего не помнит?

— Он прошел со мной на Изнанку, и тут все случилось.

— Виктор Семенович, — я глянул на отца, — а вы интересный человек, оказывается.

— Я не помню этого, — упрямо ответил он.

— И не должен, — добавила Светломира. — Ты тогда был при смерти. Я увидела это и решила воспользоваться шансом. В итоге ты остался живым, так еще и сын у тебя есть. Жаль, что сейчас ты здесь.

Я переводил взгляд с одного родителя на другого и все думал, почему все сложилось именно так?

В голове звучало множество вопросов, но ни один из них я так и не задал. Слишком много всего разом навалилось на меня.

— Почему ты пришла сейчас? — силуэт графа слегка расплылся, но тут же собрался.

— Почувствовала сына, — ее плечи чуть вздрогнули. — Ты передал мальчику мою записку?

— С тем знаком? — вмешался я в их разговор. — Да, она у меня. Но что она значит?

— Это ключ к твоей силе. Раз ты мой сын, то обычные пути не для тебя. Я выбрала Виктора. Его магия очень сильна, как раз подходит.

— Для чего подходит? — удивился я.

— Для тебя, конечно. Мне так хочется тебя обнять, Виктор! — она протянула ко мне призрачные руки, но я не смог ответить ей тем же.

— Нет, я не понимаю, — мотнул я головой. — Объясни толком.

— Такие сущности, — сказала Грета, — порожденные Изнанкой, хотят только одного: стать сильнее через свое потомство. Теперь понятно, почему тебе, Виктор, все так легко удается. Ты часть этого мира.

— Я слышу сейчас зависть в твоих словах, Грета, — печально ответил я на ее выпад.

— А с каких это пор хранителей стал интересовать этот вопрос? — силуэт Светломиры уплотнился, став более светлым. — Себе хотела кусок силы забрать?

— Чушь! — с вызовом ответила Грета и стукнула посохом. — У меня и без ваших игр дел по горло! А тут еще и он, — она хлопнула кончиками пальцев по моему предплечью, — учить его я не буду. Сами все объясняйте, раз оба родителя сразу нашлись.

Она развернулась и, чеканя шаг, скрылась в алом тумане. Мы втроем проводили ее взглядами.

— Кто такие хранители? — спросил я, глядя на черные скалы.

— Те, кто охраняют Изнанку. Одни из ее столпов. Следят, чтобы как можно больше призраков перешли дальше, чтобы новички не злоупотребляли силой и не хулиганили, — ответила Светломира.

— Интересно, — потянул я. — Ты надолго сюда?

— Раз я тебя нашла, то уже никуда не денусь, — мне показалось, что она улыбнулась.

— А у меня есть еще?.. Братья? Сестры?

— Были когда-то, но это обычные люди, жили своей жизнью, умерли, перешли за грань. К Изнанке никогда не прикасались.

— Но почему им не передалась твоя сила?

— Скорее у них были не те отцы, — ответил граф Васильев. — У нашей семьи длинная история, магия очень сильная. Думаю, все дело в этом.

— Почему тогда знак на записке и герб Васильевых имеют общие черты? — удивился я.

— Я оставила это послание, чтобы Виктор точно знал, что ты его сын. Тебе нужно хорошо изучить семейную магию, чтобы все понять. У тебя очень хорошие шансы стать очень сильным.

«Хорошие шансы… Звучит очень заманчиво», — подумал я, но вслух сказал иное: — У меня нет родовой магии, Светломира. Только сила Изнанки.

На меня уставились две пары глаз. Одни удивленные, другие разочарованные.

— Но почему? — спросила Светломира и повернулась к Виктору. — Как это нет родовой силы?

— А вот так, — я развел руками, начиная злиться.

— Тогда тебе срочно нужно поехать в дом отца. Там есть сильный источник магии, я так и нашла Виктора. Как только ты его найдешь, все встанет на свои места.

— Там нет никаких источников, — прошелестел голос отца. — И дома самого скоро не будет.

— А вот с этого места поподробнее, — жестко сказал я. — Как это дома не будет?

Граф Васильев кратко поведал историю с Селивановым. Правда, очень много пришлось тянуть из него клещами, периодически рыча. Но мне, наконец, стало все понятно.

— И увидев меня тут, ты подумал, что сделать меня главой рода — самое лучшее решение? — сквозь зубы процедил я.

— Раз у тебя есть магия, да еще такая, то ты сможешь найти своего предка и допросить его. Если все, что сказал Селиванов, правда, то я уйду. А если нет, то только ты способен восстановить честь рода и вернуть семье Васильевых былое величие.

Мне хотелось ругаться. Громко, грязно и от всей души.

— Как ты здорово придумал это! — гневно рыкнул я. — Ни единого документа, ни дома! Но стань главой рода! Изумительно! Спешу на всех парах.

Мой голос был полон яда.

— Постой, сынок, не горячись, — силуэт Светломиры начал блекнуть. — Подумай хорошенько. Сила, которой у тебя никогда не было…

— И мать, которой по странному совпадению, тоже у меня никогда не было, — перебил я ее.

— Загляни в свое сердце, — не отставала она. — Изнанка твой дом. Я всегда буду рядом с тобой и помогать.

— Я тоже готов оказать всю необходимую поддержку, — добавил отец.

— Вы оба преследуете свои личные цели, — я поставил точку в нашем разговоре и рубанул ладонью воздух. — Вам не было дело до меня несколько лет. А ты, вообще, вычеркнул меня из жизни, сослав в Васильевку.

— Поговори с Игорем Львовичем, моим юристом. Он все тебе объяснит, — прошелестел отец.

— Хватит! Хватит вы оба! — я отошел от них и выдохнул. — Я устал. Мне нужно подумать.

Два силуэта стояли, не двигаясь, то расплываясь, то вновь собираясь в людей, которых по сути я никогда не знал.

Я бросил на них последний взгляд и прикрыл глаза, искренне желая вернуть в свою комнату.

* * *

Когда я открыл глаза, то увидел собственную спальню. Здесь давно уже ничего не менялось. Я даже не стал трогать след от влетевшего в косяк ножа, который вырвало из моих рук существо, явившееся ко мне.

Призраки уже тогда почувствовали мою силу.

Казалось, что это было год назад. Я вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, но они предательски расползались в разные стороны.

Я сын порождения изнанки.

В голове не укладывалось. Может быть, поэтому Вениамин и пришел ко мне? Скорее всего, так и есть. Или ему тоже от меня что-то нужно? Захватить мир? Вернуться в ряды живых?

Изнутри поднялась горячая волна гнева. Такая сильная, что я даже подумал, что прожгу покрывало на кровати.

— Витюша? — раздался за дверью голос бабки. — Ты дома?

— Да! — излишне резко ответил я. — Что надо?

— А что это ты в таком боевом настроении? Что случилось? — она появилась в проеме и удивленно на меня посмотрела.

— Извини, только что узнал о себе много нового, и это меня слишком… — я замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Ты расстроен?

Бабка подошла ко мне и присела рядом, опустив горячую ладонь на мое плечо.

— Что ты узнал?

— Про мать, про отца, про Изнанку… Столько всего, что голова кругом!

— Витюша, это же хорошо! Знания — сила!

— Слишком уж внезапно.

— Порой мы не можем подготовиться к тому, что обрушивается на нас. Тут главное — выдохнуть и все хорошенько обдумать. Хочешь, я помогу тебе?

Я посмотрел на нее и вдруг подумал, что как раз она та единственная, с которой я могу поделиться своими мыслями. И все ей выложил. Про Светломиру, про хранителей и отца.

Бабка слушала меня не перебивая. А я был ей благодарен.

Выложив ей всю историю, я замолчал, ожидая ее реакции.

— Невероятная история! — восхищенно сказала она. — Про такое нужно в книгах писать. А я-то все думала, почему магия так странно на тебя реагирует.

— Что ты хочешь сказать?

— Камни, шкатулка, мои видения, — они стали ярче, как только в тебе проснулась сила. Да тот же янтарь, он уже давно не отзывался ни на кого.

— Так ты меня проверяла⁈

— Нет, — покачала она головой, увидев мою вспышку гнева. — Иногда делаешь что-то неосознанно, а получается, что поступаешь правильно. Тебе еще многому нужно будет научиться.

— Да куда мне идти-то?

— Витюш, ты пойми, не вечно же тебе сидеть в Васильевке с таким-то даром. Ты уже начал помогать душам, и это не останется незамеченным. Один скажет другому, тот третьему.

— Всем от меня что-то надо, — буркнул я.

— Ты связан с Изнанкой навеки, — она погладила меня по голове. — Так же, как и быть сыном графа Васильева. Судьба без нашего ведома давно уже подготовила для нас испытания. И наша задача не сломаться. Знай, я всегда рядом и всегда тебя поддержку.

Я кивнул и обнял ее хрупкие плечи.

— Спасибо. Но что мне сейчас делать?

— Так, дрова нужно к печке натаскать! Андрей-то уже ушел.

— Ты, как всегда, — расхохотался я. — Был простым подростком, гоняла меня, стал магом, а все равно к делу пристроишь.

— Физический труд облагораживает, — философски ответила она. — И поторопись, я там пирог поставила, а печь-то холодная.

— Так что мне делать-то теперь? С Изнанкой и родителями?

— Мало кому удается найти потерянных родственников, которые сейчас тебе-то и соврать-то не могут. Подумай об этом. И прошу, подумай хорошенько, прежде чем делать выводы. Вспомни, что было, как только тебя привезли сюда. Маленький озлобленный волчонок. А кто ты теперь? Не волк, но уже и не щенок.

Она поднялась и вышла, а я стал думать. Бабка же права. Меня никто вперед не гонит, я имею возможность выбрать, как поступить дальше, знаю теперь больше о своем прошлом.

Хотя это не ускорит мое появление в столице. Это я знаю точно. На Изнанке еще много душ, чьи вопросы можно решить, не выезжая из Васильевки. Почему бы пока не продолжить двигаться в этом направлении?

Приняв это решение, я ощутил, как свалился маленький камушек с души. Вот только там осталась еще груда таких же.

Буду разбираться с ними по мере возникновения вопросов. А сейчас меня ждут дрова.

* * *

Тем же вечером мы сидели с бабкой за столом, и она мне рассказывала про свойства камней, которые она хранила на чердаке и в сундуке.

Бабка давала мне их в ладони, и мы вместе дышали. Я следил за тем, что чувствую, и сразу же рассказывал.

С янтарем я был уже знаком, а вот с остальными — нет. В коллекции Анфисы Александровны нашлись и куски оникса, он облегчал формирование заклинаний. А вот яшма, наоборот, блокировала мои возможности.

Дерево показало себя не лучшим образом — я совсем ничего не ощутил.

— Ты же помнишь, что у Васильевых сильная водная магия? — спросила меня бабка. — Может, с ней попробуешь?

— Почему бы и нет, — ответил я, вспоминая о той любовнице, которую я отпустил на Изнанке. — У меня уже есть способность к воде, но я ее не проверял.

Передо мной в следующую минуту появилась медная миска с водой. Бабка внимательно на меня посмотрела и кивнула, мол, давай, действуй.

Я сосредоточился и вытянул руку, стараясь пробудить в себе магию.

— Дыши ровнее, — дергала меня Анфиса.

— Ты меня сбиваешь! — раздосадованно проворчал я.

— В бою не будет времени настраиваться! — жестко ответила она. — Пробуй.

И я пробовал. Ждал, что ладони станут холодными или хотя бы мокрыми. Но ничего такого не происходило. Точнее, я умудрился вспотеть от напряжения, но вода в миске не колыхнулась.

Огненная сила у меня появилась, когда в крови бушевал адреналин. А сейчас я был спокоен и собран.

Что же я должен сделать?

Взгляд заскользил по разложенным на столе камням, и я машинально подтянул к себе черный кусок оникса.

И дело пошло. Вода в миске всколыхнулась при первом же усилии воли. Я раз за разом призывал силу стихии, пока в миске не поднялся целый крохотный водоворот.

— Витюша! Хватит! — вдруг крикнула бабка и вскочила со стула. — Мы же сейчас утонем тут!

Я огляделся. И вправду, вокруг нас собирались ручейки воды, которые стремительно опутывали мне ноги, поднимаясь все выше и выше.

Как я их не заметил? А ведь даже штаны не намокли! Чудеса!

Разжав пальцы, которые держали оникс, я отпихнул его на край стола. Вода тут же опала и начала растекаться неопрятными лужами.

— Так дело не пойдет! — качнула головой бабка. — Ты ее призвал, так пусть она теперь обратно уходит. Я же только утром полы мыла!

Я продолжал смотреть на бликующую в свете ламп воду и мысленно уговаривал ее вернуться туда, откуда она появилась.

Лужи на полу в ответ на мои просьбы шла рябью, но утекать не спешила. Даже камень помог не сразу.

Я пробовал и так и эдак, но результата почему-то не было. Видимо, придется все делать руками.

«Руками!» — сверкнуло у меня в голове.

Встав ногами в воду, я присел и начал водить ладонями над водой. И она ответила мне! Мельчайшие капельки брызгали и щекотали мне на кожу.

— Я ее слышу! — я поднял взгляд на бабку. — Слышу!

— И что она говорит тебе?

— Что, кажется, нужно почистить колодец, — угрюмо ответил я и глянул на воду. — А теперь живо обратно!

Я добавил в голос командирских ноток. Стихия послушалась меня.

— Подожди! Витюш! Пусть на грядки идет! Забыла помидоры полить.

Со смехом я велел воде отправляться поливать овощи. Через пару минут в комнате не осталось и следа от луж.

— Хорошая сила, полезная, — сказала бабка, стоя в дверях.

Она смотрела, как серебристые ручейки ползут в сторону огорода, и не переставала улыбаться. — Какая еще у тебя сила есть?

— Огонь и вода точно, — подумав, ответил я. — Еще была одна душа, но ее силу я не знаю, может быть, у нее не было магии.

Я перекатывал кусок оникса в ладонях и думал о том, что будет, когда я соберу все стихии и варианты способностей. Стану ли я всемогущим или просто буду очень сильным?

И этот вопрос сильно меня всполошил. Я снова вернулся к мысли о душах и важности их количества.

— Что-то ветер сегодня сильный, — вздохнула бабка, глядя в вечерние сумерки. — Как бы урагана ни было.

Поднявшись, я встал рядом с ней и тоже посмотрел на согнутые верхушки деревьев.

— Нет, не будет, — сказал я.

— Откуда ты знаешь? — прищурилась она.

Я не успел ответить, как тело пронзило множество иголок. Вокруг меня взметнулись сухие листья, и я услышал сотни тихих голосов.

Глава 18

Боль вспыхнула, ужалила и тут же исчезла, как налетевший холодный ветер.

— Доброго пути вам, Марьяна Васильевна, — вздохнул я. — Пусть там будет светло.

— Ты о ком, Витюша? — спросила бабка, не глядя на меня.

— Ещё одна душа освобождена. Кажется, теперь у меня есть сила природы.

— Природы? Глянь, тогда мои помидоры, что-то они какие-то вялые.

— Да что ты заладила про свои помидоры! — дёрнул я плечом, прислушался и буркнул. — В порядке они.

— Хорошо, — кивнула она и зашла в дом.

А я остался стоять во дворе, жадно разглядывая каждое дерево и куст. Они говорили, говорили, говорили. Я даже уши попытался заткнуть, но их голоса шли сразу в голову.

— Как же ты, Марьяна, справлялась с этим шепотом, да еще и любила гулять в лесу⁈ — раздраженно ворчал я.

Что-то мне вдруг расхотелось иметь все способности разом. Я вспомнил Альбутрейна, который раскладывал по дому кристаллы. Они блокировали не только души, но и силу мага.

Думаю, стоит сделать одну такую комнату, где можно будет отдыхать от всей этой магической суеты.

Я бросил последний взгляд на огород и вернулся в дом. Потом взял со стола яшму, и голоса затихли.

— Тяжко? — сочувственно спросила бабка. — Крепись.

Кивнув, я отправился к себе в спальню. Сегодня больше никаких Изнанок, духов и шепота, а только хороший, здоровый сон.

Положив камень у изголовья кровати, я забрался под одеяло. И только моя голова коснулась подушки, мелькнула запоздалая мысль. Что будет со мной, когда я отпущу отца? Он же сильный маг.

Над этим стоит тоже хорошо подумать. Впрочем, в ближайшее время выполнять волю графа Васильева я не собирался, поэтому сейчас не время волноваться по этому поводу.

Так и уснул, без сновидений и перехода на Изнанку.

* * *

Все следующее утро я посвятил тренировке с магией. Сидел с закрытыми глазами, дышал и пытался увидеть потоки стихий. Они мелькали вокруг меня разноцветными всполохами.

В темноте под веками я наблюдал, как тревожно колыхались оранжевые языки над печью, как зеленоватая дымка поднималась над задним двором и как дрожало голубое свечение в колодце.

Это все было столь нестерпимо прекрасным, что мне не хотелось открывать глаза.

Постепенно я начал ощущать горячее дыхание Изнанки с ее алым туманом. Черные деревья молча поднимались над моей головой, тянули ко мне ветви, но не пугали, став почти родными.

А еще в углу я заметил фигуру Вениамина. Он молчал, но я чувствовал, как он одобрительно улыбается.

Значит, я все делаю правильно.

В конце медитации я постарался призвать силу огня и воды. Сидел, раскрыв ладони, и взывал к стихиям. Сначала к одной, потом у другой.

Они отозвались не сразу, а лишь пощипывали кожу. И только через минут десять, когда начали затекать руки, появились первые искры огненной магии.

Воодушевленный этой победой, я пробовал снова и снова, пока на ладони не заплясали бодрые огонечки. Пламя не обжигало, а приятно грело, игриво растекаясь по пальцам.

Я погасил огонь и вызвал снова, закрепляя результат. Вскоре я добился того, что стихия отзывалась на первый же зов.

А вот с водой придется повременить — игра с пламенем сожрала все мои силы, и мне опять хотелось завалиться в кровать и заснуть до следующего дня.

Задавив на корню приступ лени, я поднялся и вышел на улицу. Что-то подсказывало мне, что должно было прийти послание от внучки Марьяны.

Было очень интересно, как она отреагировала на мое письмо. Но раз душа старушки все же покинула этот мир, значит, все в порядке.

Я искренне радовался за них. Все же, когда что-то хорошее делаешь, оно приятно греет изнутри.

Бодро зашагав в сторону почты, я здоровался со всеми, кого встретил. Настроение было отличным. Не забывал и смотреть по сторонам, выглядывая темные тени предвестников смерти.

Удивительно, но это совершенно не трогало меня за живое. Я смотрел на это, как на одну из возможностей способности.

Правда, как сказать об этом человеку, пока не решил. Думаю, как случится оказия, нужные слова сразу найдутся.

Лишь бы не стали меня бояться.

Людмила Петровна встретила меня с широкой улыбкой.

— Виктор! Как замечательно, что ты сам пришел. Как раз собиралась к тебе Юрку отправлять.

— Пришло письмо? — я остановился напротив нее и сложил руки на стойку.

— Да не одно! Сразу несколько, — она вытащила из ячейки стопку посланий. — Из столицы аж два почтальона приходили.

— Прекрасно, — ответил я, просматривая адреса на конвертах.

Два из пяти были отправлены с одной улицы. Неужто Сонечка разболтала про меня подружкам?

Торопливо вскрыв бумагу, я пробежался глазами по тексту. Через десять минут стало понятно, что я не ошибся. Внучка Марьяны действительно не умела держать язык за зубами. В каждом письме на разные лады меня просили узнать что-то про почивших родственников. Только так хитро выражались, что с первого раза непонятно, чего именно они хотят. Но зато предлагали скромное вознаграждение.

Последнее мне отдельно понравилось. Бабка как-то на днях сказала, что нужно крыльцо обновить. Отцовские деньги я тратить не хотел, а вот эту оплату я бы с удовольствием потратил на ремонт.

Если так дело пойдет и дальше, то нужно будет все равно ехать в столицу и открывать счет в банке, чтобы не пересылать ассигнации почтой.

— Спасибо, — я кивнул Людмиле Петровне, — скоро приду с ответами. Хорошего дня!

Мысли о столице напомнили мне слова отца про семейного юриста. Только я все никак не мог понять, чем он может мне помочь. Граф Васильев же мне никакого наследства не оставил. Разве что консультации по профилю моей магии.

А по поводу источника силы тут нужно подумать да потрясти архивы. Я не был уверен, что возле имения все еще бродит не упокоенный дух, который прямо-таки жаждет рассказать мне про силу семьи Васильевых.

С кривой улыбкой я вышел с почты и отправился в сторону Санька. В последнее время совсем не получалось нормально посидеть, обсудить новости.

Выловил я его, когда Санек шел по дороге из соседней деревни. Книги мы почти все благополучно перевезли, оставались лишь несколько экземпляров, которые, как я думаю, и были в его сумках.

— Привет, — махнул я ему рукой, — занят?

— Нет, хотел сегодня к тебе зайти, может, все же, на рыбалку хоть сходим?

— Что, устал от своей библиотеки?

— Есть такое. Я же уже все прочитал еще давно. Больше занимался восстановлением. То обложка порванная, то страницы загнулись. А с книгами так нельзя же! А ты чего такой довольный?

— Вот, получил несколько просьб найти души, обещают за такое даже заплатить.

— Как же они о тебе узнали-то?

— Видно, Сонечка разболтала, — хохотнул я. — Бабка мне еще на днях сказала, что сарафанное радио не даст мне скучать. Сегодня схожу на Изнанку, попробую что-нибудь выяснить.

— Прямо настоящая работа. Детективная!

— Нет, — мотнул я головой, — мне больше понравилось, как ты назвал меня душеприказчиком.

— Я уже представляю вывеску над твоей конторой: «Васильев и Ко. Семейные секреты с того света», — Санек поставил сумки и мечтательно уставился мимо меня.

— Как ты загнул! Какая же «Ко»?

— Так души же. Вот твоя компания, — засмеялся Санек и тут же серьезно на меня посмотрел. — Ты же теперь понимаешь, что такая сила действительно нужна людям?

— Понимаю. С одной стороны, рад, а с другой — вполне осознаю, что могу случайно открыть не те секреты.

— А с отцом ты разобрался?

— Не собираюсь пока. Мало того что документов нет, так еще, он мне написал в своем последнем письме, чтобы я не приезжал. Я, конечно, у него вытащил всю историю, но до сих пор не уверен, что хочу в это ввязываться.

— Смотри сам. Ты и без своего желания умудряешься найти приключений, — вздохнул Санек.

— А что поделать. Души только и ждут, когда придет тот, кто сможет их освободить.

— Тогда проси больше за свои услуги, чтобы было с чем перебираться в столицу.

— А может, я буду самым богатым здесь, в Васильевке? Чем такой вариант плох? Поднимем деревню, домов настроим. Новые люди, опять-таки.

— Тоже вариант. Вот Василий Петрович обрадуется.

— Спасибо, что напомнил, — скривился я. — Надо у него узнать, что делать после смерти графа, кому налоги отправлять. У меня, кстати, новостей много. Давай, удочки возьмем и на озере спокойно поговорим.

— Я быстро! — Санек подхватил сумки и заторопился в сторону дому.

* * *

— То есть и мать, и отец у тебя на Изнанке, — задумчиво сказал Санек, глядя на поплавок.

— Ага, — вздохнул я.

— И что ты будешь дальше делать?

Меня и самого интересовал этот вопрос, но я старался пока не думать об этом, поэтому просто пожал плечами. Мы уже час сидели на берегу, и я уже выложил Саньку всю свою историю.

— Надо тебе ехать, все же. Я слышал и читал множество историй, когда источники магии признавали кого-то из родни. Даже если имение продано, а дом снесли до основания, сила-то никуда не делась. С этим нужно разобраться первым делом.

— У меня уже многое и так получается, зачем мне родовая магия?

— Ничего ты не понимаешь. Это же совершенно другой уровень! Может, сразу пятая ступень будет!

— А толку-то? Мне она на Изнанке не нужна. Да и души мне могут дать больше, чем родовая.

Санек дернул щекой. Я видел, что он не согласен со мной, но не знает, как мне объяснить это.

— Если так подумать, — сказал я. — Ты прав. Сила, она и в столице сила. Просто мне очень не хочется туда ехать.

— Возьми меня с собой. Вдвоем веселее будет.

— А тебя отпустят?

— А чего вдруг нет?

— Тогда сразу после дня рождения и поедем, — пожал я плечами.

До нужной даты еще пара месяцев, будет время подумать. Все вокруг недвусмысленно намекает, что ехать все равно придется. Но если был шанс протянуть с поездкой подольше, я им воспользуюсь.

— Договорились. Не забудь свои слова. Смотри, клюет! Подсекай!

Мы оба рванули к удочкам и на время забыли про разговор, азартно таская из воды карасей.

Ловили рыбу одну за одной, и вскоре уже ведро заполнилось. Я время от времени поглядывал на серебристую чешую и прислушивался, не скажут ли мне чего ее обладатели?

Но слава всем святым, рыба оказалась немая. Да, я где-то в глубине души боялся, что не смогу, как прежде, находиться среди природы. Думал, оглядываться все время буду на свою силу, но нет.

Хотя несколько забавных моментов, я все же подметил. Деревья, к примеру, почти не отвечают. А придорожные кусты — трещат без умолку. Ладно бы что-то дельное! Но ерунду же какую-то!

Пока мы шли до озера, я не уставал мысленно смеяться.

— Ветер, ветер, ветер! Дождя бы! Пыль! Солнце! Ветер, ветер, ветер! — до меня долетали их слова.

В какой-то момент я даже подумал сделать оберег из яшмы, чтобы не слушать все это, а потом махнул рукой. Не так-то это и раздражало. Скорее, наоборот, заставляло держать ухо востро и постоянно наблюдать за силой.

А вот когда я увлекся ловлей рыбы и вовсе понял, что перестал обращать внимание на тихую трескотню вокруг. Шелестят себе листья, шуршат ветки, шепчут голоса.

Привыкну.

Так и провели остаток дня. То про рыбу говорили, то про изнанку.

— А ты знаешь, история с дядькой-то не кончилась, — вдруг сказал Санек, сматывая удочку.

— Как это? Я же его отпустил.

— Ты-то отпустил душу. А я все не переставал думать о его смерти. Несколько раз наведывался, смотрел, как себя ведут его братья.

— И что выяснил? — я привел на поваленный ствол и с интересом уставился на друга.

Я тогда же решил не вмешиваться в это дело, а друг, оказывается, никак не отпустит эту тему.

— Дядька братьям денег не оставил, а все отписал на детей. И свою дочь, и на племянников. Конечно, это никому не понравилось, в хозяйстве каждая копейка же нужна. Обстановка стала напряженная. Крепкая ругань в доме. Думаю, нужно их вывести на чистую воду.

— Я думал об этом. Только никак не мог понять, что будет дальше. Детей же много, кто их кормить будет? Одна твоя тетка с ними не справится.

— Она и не должна. У них других родственников много. Как оказалось, братья и без убийства нечисты на руку. На воровстве, конечно, не попадались, но есть те, кто пострадал от сделок с ними. Гнилые люди.

— Для всего нужны доказательства. Ты это лучше меня знаешь.

— Да, — кивнул Санек. — Поэтому и хотел тебя просить помочь.

— Как же я тебе помогу?

— Не так давно в той деревне умер дедок. Сердце прихватило. Как я узнал, братья за бесценок купили у него участок с домом.

— Не глядя, что ли, подписывал?

— Да он старый уже ж. А когда пришли новые хозяева и стали выгонять его, он к знакомым пошел. Подняли шум. Но все бумажки правильные. Обман.

— Одни жулики в стране, — качнул я головой. — И ты хочешь, чтобы я нашел деда, и что он может сказать? Он же умер.

— Может, быть, есть, за что там зацепиться? — Санек посмотрел на меня с надеждой. — Они же воспользовались его доверием!

— Сань, даже если я найду душу, спрошу, он все подтвердит. А дальше-то что? Его слова к делу никак не пришьешь.

Он не ответил, вздохнул и зарыл мыс ботинка в песок, выкапывая ямку.

— А если он чего интересного расскажет? Мол, знает, где они важные документы хранят?

— И что? Нужны доказательства! Железные! К примеру, что дед не понимал, что подписывает, вот вам заключение врача. Или что дом вовсе не его, а чужой. Я понимаю, что в тебе гнев говорит, но так просто такие дела не решают.

— Я знаю, — выдохнул Санек. — Но может, хоть что-то поможет засадить этих двух за решетку?

— Я подумаю, как можно помочь тебе в этом деле, дружище. Посоветуюсь с другими душами. Может, подскажут чего дельного.

— Спасибо.

Мы немного помолчали, собрались и отправились по домам.

Я не переставал думать о просьбе Санька, но в то же время понимал, что толком ничего не смогу сделать. Вслед за этим в голову пришла мысль: а есть ли в нашем законодательстве ссылки на магов с такими же, как у меня, способностями?

В итоге, дойдя до дома и разобравшись с рыбой, я решил все же написать семейному юристу. Он в этом деле больше меня разбирается.

Сел за стол, вытащил бумагу с ручкой и остановился, не зная, с чего начать. А потом махнул рукой и быстро записал то, что и хотел спросить.

Письмо вышло, как мне показалось, сухим и коротким. Закончив с этим, я приступил к тем посланиям, которые я сегодня забрал с почты.

Все пять писем были от женщин. Они рассказывали мне свои истории про родителей или родственников, но так завуалированно, что я постоянно терял нить повествования среди вычурных фраз и намеков.

Вот откуда взялась эта странная привычка не говорить то, что на самом деле хочешь сказать? Тут не письма, а целые нагромождения смыслов!

Я решил обратиться к бабке, чтобы она мне все расшифровала. Та сначала посмеялась надо мной, а потом глянула первое письмо. Села за стол, махнула мне налить чаю и погрузилась в чтение.

Прошел час, прежде чем она выдала мне сухую выжимку.

— Значится так, — бабка пододвинула ко мне свой блокнот, — Мария Курцева просит тебя узнать у ее матери про спрятанные драгоценности. Ирина Попова интересуется, изменял ли ей почивший муж. А вот Светлана Юрьева хочет быть уверена, что на драгоценностях ее бабки нет проклятия.

— А нельзя вот сразу это написать⁈ — возмущенно сказал я. — Вот ходят вокруг да около… И что там последние пишут?

— Подожди, я дочитываю, — бабка зашелестела страницами. — Сложно тут все. Эти две, кажется, пишут об одном и том же.

— Не томи, что там сказано? — нетерпеливо спросил я.

— Мне думается, они, не сговариваясь, решили выяснить судьбу своего пропавшего брата.

— Он умер?

— А вот это и стоит уточнить на Изнанке в первую очередь.

— Я им, что почтовая служба или бюро поиска?

— Виктор, ответь-ка мне на один вопрос: зачем ты вообще вскрывал эти письма, если не хочешь им помогать?

— Сам не знаю. Каждая из таких задачек в будущем принесет в дар силу.

— И почему ты не хочешь силы?

— Тяжко это. Как только душа освобождается, на меня накатывает жуткий приступ боли.

— И тебя это останавливает? — удивилась бабка. — Кто со сломанной рукой мне дрова колол? А с подвернутой ногой бегал за товаром? Решал вопросы?

Мне на долю мгновения стало стыдно этой слабости.

— Ты права. Больше душ — больше магии.

— Вот и правильно, — Анфиса расправила письма и пододвинула их ко мне. — Читай сам и думай, с чего начать поиски. И сразу же отправляйся на Изнанку.

— А ты-то чего так радеешь за них?

— Хорошее дело — людям помогать, да еще в том, что кроме тебя, не сможет сделать.

Я мысленно с ней согласился, но все сидел и смотрел на бабку.

И вдруг резко повернул голову в сторону двери.

— Уходи к себе. Быстро. К окну не подходи. У нас гости.

— Гости? Кого это на ночь глядя принесло?

— Не знаю, но вряд ли кто из знакомых, иначе бы он не стал прятаться по кустам и топтать твои цветы. Уходи, кому сказал.

Я проследил, чтобы бабка прикрыла дверь в свою спальню, а сам вытащил нож и замер в ожидании незваного гостя.

Через мгновение дверь тихонько скрипнула.

Глава 19

— Ты думаешь, он нам ответит? — задумчиво спросила Ирина, глядя на свою подругу Софью.

Они, как обычно, сидели в дорогом ресторане и чинно поедали крохотные пирожные, которые славились на всю столицу.

— Почему не ответит? Он же могилку бабушки точно описал! — воскликнула синеокая барышня, разглаживая складки на пышном платье. — И слова ее точно передал, она так всегда мне напевала, когда я маленькая была.

— А если он просто наткнулся на эту березу?

— Рябину! — нахмурилась Софья. — Да там так просто не отыщешь, дурочка. Я леснику написала, тот полдня искал нужное дерево. Нет, говорю тебе, он точно с мертвыми говорит.

— Не верю я в это, дорогуша. Таких магов в империи нет! Когда ты в последний… Да что в последний, когда ты, вообще, слышала про таких магов?

— Я читала про них! — с вызовом ответила Софья. — Знаю, что ты ему не поверила. Иначе, зачем бы ему такую чушь написала? Муж же твой не умер, а в дальней губернии служит.

— А вот и проверим! — сверкнула глазами Ирина, отпивая душистого чая.

— Ты не боишься, что он раскроет обман? Или чего хуже, найдет кого-то другого?

— Если он неправильно что-то напишет, я подам на него разгромную статью в газете! Будет знать, как тебе лапшу на уши вешать!

— Какая же ты… — Софья замялась.

Она не могла сказать прямо своей подруге, что та редкостная дура, раз думает, что так запросто может обмануть неизвестного мага. Мага, который разговаривает с душами умерших.

Сама-то Софья ему сразу поверила. Буквально утром она получила письмо от лесника с полным отчетом.

А вот Ирина… Она давно славилась коротким умом и порой попадала в совершенно нелепые ситуации. И если этот Виктор Васильев действительно выяснит правду, то из этого в будущем можно будет извлечь немалую пользу.

Зря, что ли, она, Софья Алексеевна, славилась умением плести интриги? Тем более, она намеренно рассказала про этого мага своим подружкам. Они никогда не догадаются, что именно задумала Софья. Мозгов не хватит.

— Посмотрим, Ирочка, посмотрим, — с улыбкой сказала она. — Проверка лишней не будет.

Подруга засмеялась, а Софья продолжала мысленно накидывать новые узелки на свою паутину. Кто знает, чем это может обернуться?

Не только это интересовало синеглазую красавицу, а еще и фамилия этого мага. Да, Васильевых на свете очень много, но вот уже несколько дней столицу лихорадит от новостей о графе Васильевом и его самоубийстве.

Совпадение? Софья так не считала. В ее прелестной головке уже выстроилась новая схема, в которой не последнюю роль сыграет сидящая перед ней Ирина.

— Знаешь, подруга, — сказала вдруг Софья, — надо бы больше узнать про этого Виктора. Не хочешь мне помочь?

Глаза Ирины сверкнули, как два изумруда, а губы растянулись в широкой улыбке.

— С превеликим удовольствием!

* * *

Не успела дверь распахнуться, по углам взвились темные вихри. Вениамин тоже пришел, почуяв неладное.

Я мотнул головой, мысленно попросил не вмешиваться, а сам продолжал держаться в тени, чтобы незваный гость сразу меня не увидел. И правильно сделал.

Сначала в проеме показался черный силуэт и медленно скользнул в комнату. В свете луны я приметил блеск ножа на поясе и серые кнопки кобуры пистоля.

«Да тут все серьезно!»

Лицо вошедшего скрывала плотная маска, но все равно было понятно, что это крепкий мужчина.

Я дождался, пока он выпрямится, и на моей ладони расцвел яркий огненный шар.

— Не поздно ли по гостям шастать? — спросил я.

Силуэт вздрогнул, резко развернулся, и в следующую секунду в меня полетел кинжал.

Черные завитки Вениамина резко потянулись ко мне, но я уже успел пригнуться, не выпуская из вида нападавшего. Лезвие с тихим стуком вошло в стену.

— Я могу тебя убить и допросить твою душу. Но можешь и сам мне рассказать, зачем пришел, — теперь и на второй ладони появился огонь.

Вокруг мужчины заплясали бледно-голубые искры. Он призывал силу. Воздух?

Я не торопился атаковать, боялся спалить тут все. Но незнакомец не оставил мне выбора, формируя в руках шарик. По идее, я его и видеть не должен — не моя же стихия, но сила призраков и тут мне помогала.

Резко сжав пальцы, я изменил форму пламени, и от всей души хлестнул по черной маске. Рыжий росчерк силы заставил наемника отскочить, но вместо крика раздался звон. Это лопнул воздушный щит. Его я разглядел, только когда он разлетелся на осколки.

Маг не сумел сдержать атакующее заклинание, и шар в его руках распался.

Интересно.

Быстро отпустив огненную стихию, я стоял и смотрел, как противник призывает свою силу для новой атаки.

То, что пламя погасло, совсем не означало, что я беспомощен. У меня не припрятан козырь в рукаве. Такой мокрый и очень цепкий.

На этот раз у моего противника не было шансов, и ледяной ручеек быстро заполз ему под одежду.

Мужчина буравил меня взглядом и не видел, как из-под двери к его ногам устремились прозрачные щупальца. И только он попытался кинуть в меня туго скрученным шаром воздуха, я взмахнул рукой.

— Твою ж ель! Какого хрена⁈ — заорал незнакомец, хлопая себя по куртке.

Воздушное заклинание слетело с рук и рассыпалось голубыми всполохами, бесследно исчезнув. Я только стопами ощутил легкий порыв ветра.

Вениамин закружил вокруг наемника, но пока лишь давал мне возможность лучше разглядеть нападавшего.

— Сюрприз! — улыбнулся я, глядя, как серебристая змея обвивает его шею.

Мужчина попытался скинуть удавку, но руки проходили сквозь воду, никак не мешая ей душить его.

— Говори, кто тебя послал, — спокойно сказал я, держа свое заклинание. — Времени у тебя мало.

— Воздуха! Воздуха! — хрипел он.

— Это же твоя стихия. Что, не помогает? Говори!

— Я скажу… скажу… отпусти!

Мельчают нынче наемники. Или просто мне попался такой неудачник?

Я прислонился к столу и внимательно посмотрел на незнакомца.

— Кто тебя послал, в последний раз спрашиваю.

— Заказ на Васильева, — жадные лапки водяной стихии цеплялись за его щеки и не давали нормально говорить.

Я не мешал им, так быстрее все узнаю.

— От кого?

— Я его не видел, но говорят, он из уважаемой семьи.

— Уважаемой? — я не смог скрыть иронию. — А фамилия у нее есть?

— Я не знаю.

— Зачем ты мне тогда нужен? — повинуясь мысленной команде, вода начала заливаться незнакомцу в рот.

— Хрр! — он пытался отплевываться, но у него не выходило.

«Захлебнется ж, леший его забери!» — подумал я и отозвал стихию.

Наемник закашлялся и упал на колени.

— Что еще знаешь?

— Сказали, что цель не обладает магией и будет легкой мишенью.

— Как интересно. Еще! — требовательно сказал я.

— Оплачивали чеком из банка Селиванова! Больше ничего не знаю!

— Точно? — прищурился я, хоть в темноте этого и не было видно. — Ты сам подумай, мне же не с руки тебя живым отпускать. Проболтаешься своему нанимателю. А он еще кого-нибудь пошлет за мной.

— Я скажу, что выполнил заказ! — выкрикнул он, пытаясь сорвать с себя водную удавку.

— И почему я должен тебе верить? Хотя постой. Я просто тебя убью и оставлю на Изнанке, будешь вечность мучиться и не иметь возможности перейти дальше.

— Нет! Нет! Пожалуйста, не надо. У меня семья…

— Нашел чем прикрыться, — хмыкнул я. — А знаешь, я метку на тебя поставлю. Узнаю, что сдал меня, мигом захлебнешься. Да, думаю, так и сделаю.

Я резко выбросил вперед руку и с силой впечатал в грудь наемника водяной шар. Мужчина охнул, отполз к двери и, как был, на четвереньках, выскочил во двор. А я только тяжело вздохнул.

Селиванов, значит. Мало того что дом забрал и, скорее всего, уже снес, так еще решил и за мной прийти. Но зачем? У отца же два старших брата имеется. Или на них тоже объявили охоту?

Надо бы у графа выяснить это. А то свалятся родственнички на мою голову, что мне с ними делать?

— Виктор, — бабка выглянула из своей комнаты, — что это сейчас было?

— Убили меня, не видишь, — отозвался я. — Ты же все слышала.

— Слышала. И что теперь делать будем?

— Думаю, пора мне все же наведаться в столицу.

Бабка вздохнула, опустилась на табуретку и затеребила платок. Потом вскочила, в глазах аж молнии стреляют.

— Хочешь, я его прокляну?

— Нет, зачем?

— Чтобы ему пусто было! — она на мгновение замолчала и тихо спросила. — А ты что, правда, ему метку поставил?

Я в ответ только рассмеялся. Бабка недоверчиво на меня посмотрела и потом тоже начала смеяться.

— Витюша, ну даешь. Как это ты так додумался?

— Убивать я его не хотел. Потом же он ко мне явиться на Изнанке и что мне делать с ним? А тут припугнул, и дело с концом.

— Смех смехом, но ситуация-то какая! Нехорошая!

— Да, знаю. Поэтому я прямо сегодня уйду. Ты всем скажи, что пропал, наши сороки быстро эту новость разнесут. И приукрась хорошенько историю. Чтобы с брызгами крови, порванной одеждой и сломанной дверью.

— Это я быстро. Но зачем?

— Не нужно, чтобы кто-то знал, что я жив.

Мы ненадолго замолчали, я смотрел в окно и думал о будущем, а бабка ходила из угла в угол, пытаясь сообразить, что мне положить в дорогу.

— В столицу поедешь? Давай я тебе хоть денег дам.

— У меня есть, отец в последнем письме мне отсыпал щедрой рукой. Кстати, письма будут приходить, оставляй, вернусь, прочитаю.

— А где ты жить будешь?

— Пока не знаю. Разберусь на месте.

— Погоди, не гони лошадей. У меня подружка есть закадычная в столице, она тебя приютит. Болтать не будет, она мне должна. Если не померла, то остановись у нее. А письма буду отправлять тебе до отделения почты на другом краю города.

— Спасибо, дорогая Анфиса Александровна, за доброту твою, — улыбнулся я.

— Ай, прекрати, чай не на балу. Ладно, — махнула она рукой. — Собирай вещи. Александру что сказать? Друг все-таки.

— Хочется мне ему весточку передать, но вдруг и до него доберутся? Пусть лучше он тоже думает, что меня убили. Кстати, ты еще людям скажи, что видение у тебя было.

— Да, чтобы вопросом меньше было. А то, если подумают, что тебя похитили, еще поиски организуют. Ты не переживай, я все придумаю. Не впервой.

Я вопросительно поднял бровь и покачал головой. Бабка Анфиса еще той штучкой по молодости была. Говорят, что и шпионажем занималась. Правда, на чьей стороне, не известно. Да я и не выяснял. Тут у всех свои тайны.

С этими мыслями я поднялся к себе и покидал смену одежды в рюкзак. Пока ночь, можно спокойно отправиться в путь.

До столицы, конечно, пешком я не осилю, нужно добраться до какой-нибудь деревни, а уже оттуда в почтовую карету и до самого города.

Прокручивал все это в голове и сам себе удивлялся. Полдня назад я и думать отказывался о такой поездке, а теперь собираю вещи.

Жаль только, ответ от юриста не получу. Зато у меня есть шанс спросить все лично. Адрес-то у меня его конторы же есть.

Туда и отправлюсь первым делом.

— А совсем забыл, — проговорил я вслух, глянув в угол, — спасибо за помощь, Вениамин.

Темные вихри всколыхнулись, сползлись со всех углов и сформировались в полупрозрачный силуэт.

— Так, я же ничего не сделал, — прошелестело в голове.

— Ты был рядом. Я это очень ценю. Да и подсвечивал мне движения этого дурака.

— Хорошие харры большая редкость. Я не хотел, чтобы этот человек навредил тебе.

— Но ты же не собираешься защищать меня всегда?

— Пока ты мой ученик, буду. А потом ты и сам научишься.

— Да, по поводу учебы. Что это за щит поставил наемник? Это сложно сделать?

— Щит? Эту пленку, что разлетелась от одного твоего заклинания? Не смеши меня. Воздушный маг из него, как из тебя огненный. Просто повезло, что ты ударил его первым.

— Да уж, повезло. Мне тоже надо научиться такому фокусу. Ты можешь мне объяснить?

— Я не владею магией стихий, но думаю, тут все дело в правильном формировании заклинания. К слову, наемник выставил не совсем щит. Скорее, он так хотел сбить тебя с толку, используя завесу.

— Как она работала? — я присел на край кровати и внимательно посмотрел на собеседника.

— Закрывала его движения от тебя.

— Но я же все видел!

— Говорю же, ты хороший харр, — Вениамин медленно поплыл по комнате, и за ним потянулся шлейф дыма. — Ты можешь видеть магию. Любую. Потому что души делились с тобой своей силой.

— Погоди, а почему любую? Я отпускал только огневика, водника и природного.

— Неважно. Это не твоя родная сила, и она не работает так, как у других.

— А разве обычный маг не может использовать разную силу?

— Практически нет. Изначально человек предрасположен к конкретной стихии. Да, нельзя сказать, что водник не может вызвать огонь. Может! Но это отнимет у него слишком много магии. А толку почти никакого.

— Я собираюсь отправиться в столицу, ты тоже будешь меня там сопровождать?

— Да, для меня нет запретов на перемещения. Кроме антимагических тюрем.

— И такие существуют⁈

— Конечно, а как еще можно наказать мага? Лишить его доступа к силе, — Вениамин засмеялся, и у меня защекотало череп изнутри.

— Тогда я буду рад твоей компании.

Призрак кивнул и распался черным туманом, спрятавшись в темноте комнаты.

Я посмотрел на собранный рюкзак, лег рядом с ним, положив руку на лямку. А потом закрыл глаза — нужно было заглянуть на Изнанку.

* * *

— Виктор Семенович, — я стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на отца, — по правилам, кто может обратиться к источнику родовой магии, если вы умерли? Ваши братья?

— Они пытались, но тщетно. Я уверен, что никакого источника нет.

— Виктор, как же так! — вмешалась Светломира. — Он точно есть, я его чувствовала.

— Так, погодите оба, — я повернулся к матери. — Где он находится, как он выглядит, что я должен сделать?

— Ты едва его увидишь, сразу все поймешь, — прошелестела она. — Это завораживающая сила, видна в обоих мирах сразу.

— Может, как раз поэтому отец ее и не видит, — задумчиво пробормотал я. — Или вовсе, за своей магией другую не замечает.

— Нет там никаких источников! — упрямо повторил граф.

— Вот ты какой в жизни был, такой и здесь, — раздраженно ответил я. — Мне нужно больше информации.

— Ты едешь в столицу? — спросила Светломира.

— Придется, — дернул я плечом. — Раз ко мне начали убийц подсылать. Между прочим, это дело рук твоего Селиванова.

— Что⁈ — фигура отца увеличилась в размерах и тревожно окрасилась в темно-синий цвет. — Да что же он все не успокоится⁈

— Вот и меня этот вопрос весьма интересует, — я взлохматил волосы. — Я все переживаю, как бы он до твоих братьев не добрался. Раз уж даже до меня дошел.

— Ничего не понимаю, — отозвался граф. — Я ему сто раз говорил, что нет ничего, что питало бы нашу силу. Мы древний род! Этим все сказано.

— Как видишь, нет, — я перевел взгляд на Светломиру. — Что еще ты знаешь об источнике?

— Раньше, еще очень и очень давно, мудрые люди по всему свету искали такие места, где из-под земли бьет настоящий фонтан силы.

— Значит, фонтан, говоришь? Или это иносказание?

— Так описывалось в легендах, — добавила она.

— Значит, дели на десять! — крикнула с валуна Грета. — Любили раньше все преувеличивать.

— Возможно это и так. Я же сами источники не вижу глазами. Чувствую, вот здесь, — она прикоснулась ладонью к моей груди.

— И все же? — я мягко убрал ее руку и оглядел всех. — Как может выглядеть этот источник сейчас?

Отец отвернулся, а мать опустила глаза. Помощники из них никудышные!

— Может быть, хоть кто-то знает, как чаще всего выглядят такие артефакты? Ведь я абсолютно уверен, что это какая-нибудь безделушка, без которой прародители и носу не показывали в мир. И красиво, и статусно.

— Постой, — отец подлетел ближе. — Ты сейчас это сказал, и я вспомнил нянькины сказки.

— Это не те, что про браслет… — я напряг память, чтобы процитировать дословно, — о трех кольцах, что спаяны между собой силой неведомой.

Конец фразы мы с отцом проговорили хором.

— Уже что-то! Виктор Семенович, а про этот браслет, что вы помните?

— Мало что.

— Так, я сейчас начну злиться. И очень сильно. Отвечай! Быстро!

— Виктор, не нужно кричать на отца, — мягко одернула меня Светломира.

Я медленно повернул голову и внимательно на нее посмотрел.

— К сожалению, здесь только так из его сиятельства можно вытащить хоть слово, — вздохнул я. — Хотите, сами пробуйте.

Сложив руки на груди, я отошел к Грете, которая сегодня не двинулась со своего валуна.

— Про убийцу, это правда? — спросила она.

— Да, пришел какой-то воздушник.

— Но ты его не убил.

— Конечно. Пристанет же тут, потом от него житья не будет, — у меня аж бровь дернулась.

— Зря ты на них срываешься, — с неожиданной грустью сказала Грета. — Благодаря им ты здесь.

— Я это понимаю! Но по щелчку пальцев я не могу полюбить человека, которого никогда не видел, и который выбросил меня из своей жизни, узнав, что у меня нет магии.

— Но сейчас-то они рядом. И стараются помочь.

Я не ответил, а остался стоять рядом с ней, смотря на отца с матерью. Грета права, и я зря позволил гневу взять верх. Тряхнув головой, я подошел к ним.

— Мне известно, что это за браслет, — начал граф. — История о нем уже давно перешла в разряд легенд. Мой дед один раз только про него упомянул, когда я увидел это украшение на портретах предков.

— И что он ответил? — нетерпеливо спросил я.

— Что он передавался из поколения в поколение, пока его не потеряли.

Мне от всей души захотелось выругаться.

Глава 20

Я гневно стукнул по черному дереву кулаком и медленно выдохнул.

«Потеряли!» — подумал я.

— А может, ее украли? Или ее наш дорогой предок проиграл в карты, как и землю? — я впился взглядом в силуэт отца, отчего тот разом растерял свои краски.

— Я не знаю ответа на этот вопрос.

— Прекрасно! — зло процедил я, а потом повернулся к Грете. — А скажи мне, я могу здесь поискать своих умерших родственников, которых знают что-нибудь про прошлое семьи Васильевых?

— Сам думай, — дернула плечом она. — Ты у нас порождение Изнанки, выкручивайся.

— Светломира? — я глянул на мать. — Ты что на это ответишь?

— Я никогда не искала членов семьи твоего отца, — замялась она.

— Вот и попробуй. У тебя возможности, судя по всему, гораздо выше моих. И еще у меня вопрос, но уже к Виктору Семеновичу.

— Слушаю.

— Братья твои, где мне их искать? Если Селиванов охотится за всеми мужчинами, то лучше бы их предупредить.

— Они живут со своими семьями недалеко от нас, — прошелестел ответ графа.

— Адрес-то знаешь? Или тебя извозчик везде возил?

— Кучер, — машинально ответил граф и потом грозно заколыхался. — Я знаю, где живут мои братья!

— Так, тогда с этим разобрались, уже хорошо. Они могут что-то знать про браслет?

— Владимир точно нет. Его никогда не интересовали семейные ценности. Все сам, никакой помощи. А вот Валерий, наоборот. Он младший, и вокруг него всегда были няньки.

— А они у вас в семье, самый ценный источник информации. Ладно, начну с него.

— Будь осторожен, сынок, — тихо сказала Светломира. — Я постараюсь найти других Васильевых, как ты просил.

— Хорошо.

Я уже собрался уходить, как вдруг вперед вышел Игорь Смирнов.

— Виктор Викторович, разрешите обратиться?

— Слушаю тебя.

— Есть какие-то движения по моему делу?

— Посылку я отправил, теперь только ждать. А что, надоело здесь болтаться?

— Никак нет! Неспокойно как-то на душе.

— Грета, — я повернулся к беловолосой, — что значит, если душе на душе неспокойно?

— Ты иногда так скажешь, что я даже не знаю, что ответить! — вздохнула она на мой невольный каламбур. — Ожидание даже здесь томительно. Не слушай его. Как все исполнят, так и перейдет. Ты свою часть сделки уже выполнил.

— Вот так, Игорь, потерпи. У меня не будет в ближайшем времени выяснить все, но я про тебя не забуду.

И только я это сказал, его окутала серебристая дымка, и он тревожно закрутил головой.

— Видишь, всему свое время, — пожала плечами Грета. — Может, присядешь, а то опять приступ будет.

— Нет, мне уже лег…

Я недоговорил. Грудь пронзило острой болью, слова застряли в горле, и я медленно осел на землю.

— Я же говорила, — без тени сочувствия произнесла Грета. — Игорь, в добрый путь, служивый.

Призрак ей не ответил, потому что уже исчез.

— Почему же так плохо-то? — прохрипел я поднимаясь. — И почему так только здесь?

— А что, в прошлый раз такого не было? Марьяна-то исчезла, я видела.

— В том-то и дело, когда она ушла, я нормально это пережил. Наверное, на Изнанке ближе к душе и поэтому ярче ощущения.

— Давай, иди уже обратно, смотреть уже тошно на твою зеленую физиономию.

Я кивнул и прикрыл глаза, возвращаясь в свою спальню. Вот теперь точно пора отправляться в путь.

* * *

Дорога до столицы заняла не так много времени, как я думал. Вроде когда меня везли в Васильевку, мне казалось, что прошло больше пару суток, а тут за одни добрался.

Сам город не сильно меня поразил, ведь я его еще помнил. Да и прошло всего два года.

Накинув капюшон на голову, я поймал коляску и прокатился мимо отцовского дома.

И увидел грандиозные руины. От дома практически ничего не осталось: стены, крыша, пустые глазницы окон и груды мусора.

От такого меня взяла лютая злость. Вот как так можно обращаться с чужим имуществом⁈ Но сразу одернул себя. Это уже все чужое, Селивановское. Если этот леший не соврал про документы.

С одной стороны, я верил в историю, что какой-то там прадед мог проиграть собственность в карты, но не верил, что все так просто.

Отпустив возницу, я прогулялся вдоль забора. Везде стояла охрана, и просто так проникнуть внутрь у меня сейчас не получится. Нужно дождаться ночи. Но у меня, как и у любого другого ребенка, есть заветное место, через которое я свободно проберусь на задний двор.

Вокруг все дышало беспросветной грустью, мрачной и тяжелой. Мне было жалко этот некогда красивый дом, ставший невольным предметом спора двух властных семей.

Да еще и сердце защемило от боли и обиды. Все же гад этот Селиванов! Не он строил, но вот взял и сломал. Придушил бы гада.

Покрутившись еще немного времени, я свернул в ближайшую пекарню, чтобы подкрепиться. Бабкины пирожки кончились еще утром, и живот сводило от голода.

Кое-как запихав в себя не особо вкусную выпечку, я отправился в сторону имения младшего брата отца. Идти пришлось долго, территория здешних владений шибко большие.

Но так или иначе, я все равно оказался у нужной калитки, в которую как раз открывала румяная женщина.

— Доброго дня! — сказал я ей. — Вы не подскажете, Валерий Семенович дома?

— Ой! — она аж подскочила, — вы меня напугали. Нет, его сиятельства нет. А у вас какой вопрос?

— Да вот, получил письмо от отца, что нужно проведать его племянника здесь. А когда он будет?

— Вы знаете, — она огляделась по сторонам, — Валерий Семенович пропал. Уехал два дня назад и до сих пор не вернулся. Домашние стараются об этом не говорить, но, кажется, его похитили.

— Какой кошмар! Надеюсь, все сложится благополучно, и он вернется.

— Уж не знаю, супруга его Олеся Михайловна уже все глаза выплакала.

— Тогда, думаю, не нужно мне заходить, в такой-то момент.

— Это точно. Хорошего вам дня! — она махнула рукой и пошла в сторону рынка.

А я задумался. Если он не появлялся на Изнанке, значит, еще жив. Но тогда, где он? В этот момент я вспомнил гнетущую атмосферу, когда смотрел на дом отца.

Неужели это была не грусть, а ощущение чей-то будущей смерти? Нужно все проверить.

Пришлось снова ловить коляску и ехать обратно.

На этот раз я прислушивался к себе внимательнее. Шел вдоль забора и медленно дышал, стараясь уловить грань между двумя мирами.

Вокруг давно уже стемнело и зажглись редкие фонари. Моя фигура с капюшоном смотрелась странно, но что поделать?

Мне повезло на второй раз. Свернув на соседнюю улицу, я четко ощутил мрачный зов смерти. Кому-то было очень плохо.

С моего места я мог увидеть только кусок стены и заколоченное окно. И тут темнота сыграла мне на руку: среди досок я увидел тонкие лучики света.

Это было единственный освещенный угол во всем доме. Значит, там кого-то держат, и вряд ли кормят плюшками. Неужели там брат отца?

Я отлично помню, что смерть близкого человека ощущается сильнее. Возможно, именно поэтому я смог почувствовать страдания Валерия Семеновича.

Нужно его спасать!

Я прокрался до заветной дырки между прутьями и обрадовался, что забор так и не поменяли. Правда, возникла другая проблема. Здесь я лазил, когда мне было всего пятнадцать, а сейчас я стал крупнее.

С минуту подумав, я все же решил перелезть через ограду. Мне активно помогал Вениамин, который продолжал неотступно следовать за мной. Он поднял вокруг темные вихри и, как я понял, скрыл меня от случайного взгляда.

Оказавшись во внутреннем дворе, я припал к земле и прислушался. Но ни единого звука не услышал.

На всякий случай я попросил призрака проверить весь путь до дома. Через секунды две он ответил мне, что живые стоят у главного входа. А в той комнате, которая меня интересует, находятся три человека. Двое спят, один смотрит на дверь.

«Придется штурмовать. Вот только как это сделать, чтобы они не умерли?» — подумал я.

Единственное, что мне пришло в голову — это поджечь на другой стороне груду мусора. Всего лишь нужно отправить туда огненный шарик.

Так, я и поступил, правда, силу не рассчитал. Куча с остатками старой мебели вспыхнула так ярко, что на мгновение стало светло. Столб пламени поднялся к небу.

Кажется, я переборщил с заклинанием. В ответ на эту мысль Вениамин тихо засмеялся.

Через полминуты резко хлопнула дверь и раздались громкие выкрики. Охрана испугалась, что огонь может перекинуться на другой мусор и сам дом. Я наблюдал за ними, укрывшись в тени разбитого шкафа. Кстати, я даже узнал его. В нем хранились конфеты, которые я периодически таскал.

Дождавшись, когда возле нужной двери не останется охраны, я осторожно пробрался ближе и заглянул в щель между досками.

Внутри на куске матраса лежал молодой человек. На его лице были многочисленные следы от ударов, одежда порвана, а руки вывернуты и связаны за спиной.

— Валерий Семенович, — тихо позвал я. — Вы живы?

Дурацкий вопрос, понимаю, но я должен был убедиться.

Васильев вздрогнул и медленно поднял голову.

— Вы кто? — шепеляво спросил он.

— Племянник ваш. Вы идти можете? Я вас выведу.

— Уходи. Они тебя поймают и будешь сидеть рядом, — отозвался он.

— Пусть попробуют, — скривился я, оглянувшись на разгорающийся пожар.

Затем нырнул к двери и вошел. Если я правильно помню, то это помещение было комнатой дворецкого. Только у него был отдельный вход.

— На мне антимагические наручники, — зло прошипел Васильев. — Никак не могу с ними использовать силу.

— Ничего, справимся, вы главное, встаньте, — ответил я и глянул в темный угол, где стоял стул. — Вениамин, прикроешь?

Черные вихри одобрительно колыхнулись.

— Ты не один? Почему я никого не вижу?

— И не увидите. Доверьтесь мне. Ваша смерть мне не нужна.

Кое-как подняв Валерия, мы вышли на улицу.

— Пожар! — выдохнул он, глядя на высокий огонь. — Так вот почему охрана ушла.

— Да, пришлось пойти на крайние меры. Давайте быстрее, нам нужно быстрее убраться отсюда.

Васильев слабо кивнул и, опершись на меня, сделал несколько неуверенных шагов.

Мы преодолели три ступеньки и вошли в густую тень от кустов сирени.

— Вы как? — спросил я, слушая тяжелое дыхание Валерия.

— Бывало и хуже. Но хотелось бы лучше.

— Тогда подъем.

— Сможешь наручники снять?

— Не уверен, если они антимагические, то смысл в них вливать силу? — нахмурился я и тут же услышал:

— Если не напрямую на них воздействовать, то может получиться, — Вениамин появился рядом.

— Хорошая идея, — кивнул я.

— Какая идея? С кем ты говоришь? — испуганно спросил Валерий.

— Слушайте, ваше сиятельство, не мешайте вас спасать!

Я поискал какой-нибудь предмет, который может мне помочь освободить узнику руки. На глаза попалась кочерга, торчащая из скамейки.

— Подойдет! — обрадовался я.

Приложив кончик к звеньям цепи, я нагрел ее до белого цвета и с удовольствием смотрел, как она расплавляет металл.

Через минуту Валерий смог размять руки.

— Остальное снимем потом, — сказал я. — А теперь ходу, ходу!

Валерий немного приободрился и самостоятельно поднялся на ноги. Но мы все равно очень медленно передвигались по двору, все время опасаясь, что охрана пойдет проверять комнату и обнаружит побег Васильева.

Дойдя до забора, мы остановились. Мне пришлось снова призывать силу и расплавлять прутья, так как перелезть через верх у избитого Валерия не получилось бы.

Все заняло считаные минуты.

Оказавшись на улице, я отдал Васильеву свой плащ, благо мы были почти одного роста, чтобы он прикрыл наручники и следы побоев. А дальше уже вышли на соседний проспект, поймали коляску и отправились до бабкиной подруги.

Валерий долго меня рассматривал в свете фонарей.

— Так ты Виктор, правильно? — спросил он.

— Да, все верно.

— Я думал, ты в Васильевке живешь, и что у тебя нет магии. А тут огнем швыряешься, разговариваешь с кем-то невидимым.

— Что поделать? Захочешь жить — не так раскорячишься. Вы мне лучше скажите, почему вас Селиванов пленил.

— Это просто. Он посчитал, что я знаю про некий артефакт, который дает нам, Васильевым, силу.

— Браслет, что ли?

— Ты знаешь о нем? Я уйму времени потратил, чтобы найти хоть какое-то упоминание о родовом артефакте, — слова Валерию давались с трудом, он отчаянно пытался говорить правильно, но выбитый зуб придавал речи характерный и очень забавный присвист.

— Я только сегодня узнал всю историю от Виктора Семеновича.

— Так, он же умер! — в глазах Васильева отразился страх.

— Вы не бойтесь, я просто разговариваю с призраками. Такой вот дар достался.

— А огонь?

— А что огонь? Бонус, приятный сюрприз и заслуженная награда за работу. Мы с вами это можем потом обсудить. Сейчас важнее другое. Что вы сказали Селиванову?

— Ничего, — гордо ответил он. — Два дня меня пытали и допрашивали. Я рассказывал все байки, что слышал от нянек, но ни в одной из них не упомянул артефакт. Да и то, что это браслет, я только вот вчера понял. Ох!

Коляску тряхнуло на яме, и Валерий схватился за грудь.

— Наверное, вас надо врачу показать.

— Да, надо бы. Но не хотелось бы светиться в больнице, вдруг Селиванов о моем побеге узнает раньше, чем это обнаружат его подчиненные?

— Дельная мысль. Надеюсь, смогу чем-то помочь.

— А куда мы, собственно, направляемся?

— Сам пока не знаю, но надеюсь, что все будет хорошо, и нас встретят.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Я немного переживал за бабкину подругу, ведь она могла и забыть, и помереть, а то и вовсе не пустить нас на порог. Анфиса мне дала письмо на такой случай. Но, надеюсь, обойдется без этого.

Дом, к которому подкатила коляска, был весьма скромным. Серые стены, давно не знавшие краски, чахлые кусты по краю дороги и разбитый фонарь. Судя по окнам, тут жили разные люди, с семьями и малого достатка.

— Вы пока посидите на лавочке, я все узнаю и вернусь, — сказал я и поднялся на нужный этаж.

Все здание внутри просто кричало о бедности: вытоптанный до пола ковер, облезлые стены и испорченные светильники.

Найдя нужную квартиру, я аккуратно постучался. За стеной раздались шаркающие шаги, и через томительную минуту дверь открылась.

— Кого принесло на ночь глядя⁈ — на пороге стояла крепкая старушка в цветастом платье.

— Лидия Ивановна, я к вам с приветом от Анфисы Александровны! — бодро сказал я. — Она сказала, что вы ее лучшая подруга и можете на время нас приютить.

— Анфиска? Вот шельма, до сих пор помнит.

— И очень тепло отзывалась о вас.

— Врешь, поди. А кого нас? Ты тут один стоишь?

— Мой дядя на улице, и ему нужна помощь. Бандиты напали.

— Ну, зови. Будет вам приют. Но Анфиске передай, что мой долг перед ней исчерпан.

— Обязательно.

За Валерием я спустился в мгновения ока. Он все еще сидел на лавочке, тяжело привалившись к спинке. Выглядел он еще хуже, чем раньше. Видимо, до него дошло, что опасность миновала и расслабился.

— Пойдемте. Нас ждут, — сказал я и взвалил его на себя.

Добирались мы до третьего этажа целых полчаса. Старушка терпеливо ждала нас, успев поставить чайник и заварить чай.

— Ох, батюшки святы! Да на нем живого места нет! Веди его в дальнюю комнату.

Валерий молча висел на мне, казалось, еще минута и он просто рухнет мне под ноги. У меня едва хватило сил дотащить его до кушетки. И только потом я огляделся.

В квартире старушки было чисто и опрятно. Все хоть и старое, но без следов плесени или гнили. А еще меня умилили кружевные салфетки, которыми Лидия Петровна укрыла все, что можно, даже картины на стене и те красовались с ними.

Та комнатка, в которую я привел, Валерия не сильно отличалась от других помещений. Добротная, хоть и очень старая мебель, тяжелые гардины на окне и потертый ковер. Только вот меня поразило совсем другое. Все стены были пропитаны неизвестной мне магией. Сила прямо сочилась из них, вызывая неприятную щекотку.

Я взглянул на старушку другими глазами, неужели она сильная магичка? Надеюсь, с ней не будет проблем.

— Спасибо, Лидия Петровна, за доброту вашу! — сказал я, не отводя от нее взгляда.

— Еще и воспитанный. Откуда ж ты взялся на мою голову? — проворчала старушка, но улыбнулась. — Звать тебя как?

— Виктор я, а пострадавшего — Валерий.

— Хорошо, Виктор. Я сейчас дядьке твоему помогу, но ты нос в комнату не суй. Посиди пока, чаю попей. Надеюсь, я быстро управлюсь.

И сразу же пошла к Васильеву, тщательно заперев дверь. Я пожал плечами, и тут до меня дошло — она же лекарь!

А кто бы еще взялся за такое дело? На мои мысли одобрительно всколыхнулся Вениамин.

— Я не могу тут долго находиться. Сила тут неприятная, — вдруг сказал он. — Не место рядом с ней для таких, как я.

— Почему? Почему тебе неприятна лекарская сила? — удивился я.

— Потому что она для живых, — прошелестел он и стал расползаться клочьями тумана.

В следующее мгновение я услышал щелчок замка. Из-за двери показалась Лидия Петровна. Она цепко прошлась взглядом по комнате и остановилась на мне.

— Ты что это из этих? Из харров⁈ Сто лет бы вас мои глаза не видели!

Глава 21

Я как стоял, так и застыл. Старуха знает про харров⁈

— Лидия Петровна, с чего вы так решили? — сохраняя спокойствие, спросил я.

— Нутром чую, аж сердце не на месте, — зло ответила она. — Смерть принес ты в мой дом.

— Отнюдь Лидия Петровна. Смерть хоть и ходит со мной рядом, но это не значит, что вас это коснется. Да и не вижу я над вами никаких признаков кончины. Проживете еще долго.

— Я дядьку на ноги поставлю, и чтобы ноги вашей в моем доме не было!

— Так, расскажите толком, откуда такая неприязнь? — мое лицо не выдавало эмоций.

— Все знают, что вы разносчики беды. Где бы вы ни появились, всюду только тела остаются. Проклятый дар!

— Вы верите в эти сказки? — бровь удивленно изогнулась.

— Это не сказки! — она всплеснула руками. — Ваша магия завязана на смерти.

— Да, это так. Но не мы ее несем. А скромно исполняем роль проводников. Думается мне, за вашими словами скрывается неприятная история. Расскажите, кто обидел вас.

— Еще и добреньким прикидывается. Слушать тошно.

— Зря вы так, Лидия Петровна. Мой интерес искренний. Возможно, и я смогу вам помочь.

— Помочь! — проворчала она. — Поможешь тем, что уберешься с моих глаз. Ох, плохо мне что-то!

Она опустилась на диван и схватилась за голову.

— Это, видимо, потому, что наша с вами магия несовместима. Жизнь и смерть.

Я поднялся и отошел в дальний угол.

— Так лучше?

— Немного. Там и стой, — буркнула она и отступила в комнату, где лежал Валерий. — И чтобы никаких фокусов!

А мне оставалось лишь покачать головой. Вот попал!

Я не собирался переубеждать старушку, не до того сейчас. Думаю, даже лучше, если я сразу отправлюсь к среднему брату отца.

Подцепив со стола немного сладостей, я решительным шагом вышел из квартиры. Так Лидии Петровне будет легче заниматься лечением.

И тут же остановился: на часах было пять утра, а аристократы в такое время еще спят. Да и другие люди тоже.

Пока крутил в голове мысли про семью Васильевых, браслет и родовую магию, не заметил, как меня сморило.

* * *

— Просыпайся, Виктор. Все на свете проспишь, — услышал я спокойный голос Лидии Петровны. — Завтракать будешь?

И где ее прежняя грубая манера общения?

— Как Валерий? — спросил я вместо ответа и протер глаза.

За окном уже давно бодро сияло солнце.

— Спит. Все у него хорошо будет. Вовремя ты его привел. Еще бы час и я бы уже ничем не смогла ему помочь. Разрыв внутренних тканей, переломы…

Она махнула рукой и поставила передо мной чашку с чаем.

— Лидия Петровна, а почему вы вчера на меня так ругались?

— Так, ты же харр! — буркнула. — Разозлилась я, что не сказал сразу, а потом смекнула, что раз еле живого дядьку смог дотащить, а не на переход отправить, значит, порядочный ты. А потом подумала еще и поняла: нет в тебе обычный харрской спеси.

— Спасибо за ответ. И за помощь Валерию.

— Ему нужно денечек полежать, я должна убедиться, что все заживает.

— Я оплачу вашу работу.

— Еще чего⁈ — возмутилась старушка. — Денег я от тебя не возьму.

— Тогда давайте я вам полку прикручу, а то она болтается.

— И дверь почини в шкафу!

В ее голосе прорезались интонации бабки Анфисы, и я невольно улыбнулся.

Через час, закончив со всем мелким ремонтом в квартире, я засобирался к отцовскому брату. К тому же надо бы и к юристу заскочить. Раз время есть, нужно использовать его по полной программе.

Правда, сразу уехать не получилось, Лидия Петровна не хотела отпускать меня с пустым брюхом. Энергии этой старушки позавидовала бы молодая девка!

Так или иначе, я, наконец, выскочил из дома и свистнул извозчику.

* * *

Первым делом я отправился в контору к семейному юристу, Игорю Львовичу Шатову.

Отдельно стоящее здание, с огромной вывеской недвусмысленно намекало на высокую стоимость услуг. Но я не собирался платить. Здесь мне на руку сыграет то, что я Васильев.

Меня встретила вышколенная помощница, которая очень долго не хотела пускать меня к юристу, пока я не назвал свою фамилию.

Лицо девушки переменилось, она удивленно вскинула бровь и, плавно покачивая бедрами, скрылась в дальнем кабинете.

Через минуту из него вышел невысокий мужчина с лишним весом, сжимавший в руке белоснежный платок. Он изумленно уставился на меня, не веря своим глазам, а потом тихо пробормотал:

— Копия просто! — осознав, что сказал это вслух, он промокнул пот на лбу и уже громче добавил: — Добрый день, Виктор Викторович, прошу, проходите.

Мы обменялись рукопожатиями, и я вошел в его кабинет. Обставлен он был со вкусом: добротная мебель, грамоты в тонких рамках, ковер, удобные кресла и цветы на подоконнике.

— Прошу, присаживайтесь, — засуетился Игорь Львович. — Что привело вас ко мне?

— Я получил ваше письмо, спасибо за предупреждение. Я хотел бы получше разобраться с делами отца. Касательно вопроса, кто станет главой рода.

— Неожиданный вопрос, — он снова промокнул лоб. — Его сиятельство распорядился, что главной рода должен стать его брат, Владимир. Однако на данный момент, он так и не заявил о правах вступления в наследство, и этот вопрос остается открытым.

— То есть мы оба с ним имеет равные права на главу рода?

— Да, — неуверенно ответил Игорь Львович, — только вот…

— Меня изгнали? — мое лицо оставалось спокойным, но в душе царила буря.

— Вы точно хотите стать главой рода? — торопливо спросил юрист. — Учитывая все обстоятельства…

— Потерю дома? Супругу Виктора Семеновича? Селиванова? Какие именно обстоятельства?

— Боюсь, что все сразу! — выдохнул он. — Я впервые в таком неоднозначном положении. Но я хотел сказать, что вы еще не совершеннолетний.

— Это не отменяет моего права на главенство.

— Все правильно… — какое-то время он изучал меня, а потом твердым голосом добавил: — я бы настоятельно просил вас этого не делать.

— Мне известна причина, по которой вы это говорите, однако все равно прошу вас начать готовить документы. Мне исполнится восемнадцать уже очень скоро.

— Да, понимаю. Но зачем вам?

— Воля отца — это все, что я могу сказать, — хмуро ответил я. — И у меня к вам еще есть ряд вопросов.

— Слушаю внимательно, — взгляд юриста стал серьезным.

— Сначала про Васильевку. Мы направляли налоги в адрес отца, а после его смерти, к нам не поступили новые распоряжения.

— Этот вопрос на рассмотрении. Вдова Виктора Семеновича должна найти человека, который будет всем этим заниматься.

— Деревня же не одна, как она с этим справится? Ее же обмануть легко смогут!

— В этом я надеюсь ей помочь. Я понимаю всю ситуацию и буду держать руку на пульсе.

— Хорошо, и второй вопрос. Есть ли в законодательстве уточнения про слова умершего человека? К примеру, явилась кому-то душа, дала необходимые сведения — это примут к рассмотрению?

— Вы не перестаете меня удивлять! — Игорь Львович даже платок отложил. — Было одно судебное решение, лет пятьдесят назад, где свидетелем по делу выступал маг, который говорил с душами. Процесс вышел очень резонансным! Мага подвергали насмешкам, пытались вывести на чистую воду, обвиняли во лжи. Но сведения, которыми он располагал, никак не могли опровергнуть!

— Всего один раз⁈ Это же должно быть востребовано.

— К сожалению, таких магов очень и очень мало, — развел руками юрист. — Диковинка, можно сказать.

— А если вдруг снова объявится такой маг, то есть ли шансы, что его примут всерьез?

В этот момент Шатов прищурился и снова окинул меня взглядом.

— Виктор Викторович, позвольте поинтересоваться, с чего такие вы вопросы задаете? Вы знаете такого мага? Ему нужна юридическая помощь?

— Возможно, — ответил я. — Сначала я хочу узнать всю информацию.

— Не доверяете, да? — кивнул Игорь Львович. — Правильно.

— Отец настоятельно просил обговорить ситуацию с главой рода с вами. Значит, вы знаете всю, — я выделил последнее слово, — ситуацию.

— Да, все верно.

— Как так вышло, что земля оказалась у Селиванова?

— Вы и это знаете? — юрист протер лоб. — Хотя если Виктор Семенович с вами связывался, то не удивительно. Почему же он не оставил никаких документов для наследования?

— Боюсь, у него не было на это времени. Все решилось в доли мгновения.

— Я подумаю, что можно сделать. Но все равно, повторяю, все равно я бы советовал сейчас не поднимать этот вопрос.

— Селиванов, да? Я был возле дома отца. Точнее, возле того, что от него осталось. Вы знаете, что он там ищет?

— Увы. Он все твердил о перестройке, оранжерее, новом кабинете, но у меня складывалось впечатление, что не это ему нужно.

— Стройкой там и не пахнет. Горы мусора и остатки стен, — покачал я головой. — А документы? Как так вышло, что Селиванов только сейчас нашел документы на землю?

— Сложно сказать. Может, действительно совпадение…

— Но вы в это не верите?

— Как-то до меня дошла информация, что Сергея Сергеевича заинтересовала одна должность в высшем магическом совете. Единственное, что его останавливало — это его ступень. Нужна не меньше десятой, а у него едва девятая.

— И он решил забрать магию Васильевых?

— Вам следует быть осторожнее в своих высказываниях, Виктор Викторович, — на лице Шатова появился испуг. — Таким не шутят.

— Боюсь, что кроме этого мотива, других нет. Вот вам еще одна новость: Валерий Васильев два дня не появлялся дома. Я нашел его на развалинах семейного поместья, связанного и избитого. Его спрашивали только об одном.

— О чем?

— Перед тем как сказать, я хотел бы заручиться вашей клятвой, что все, что мы сейчас обсуждаем, строго конфиденциально.

— Разумеется, Виктор Викторович. Для этого и существуют семейные юристы. Можете целиком на меня полагаться.

— Валерия допрашивали о семейной реликвии, которая дает силу Васильевым.

Брови Игоря Львовича взлетели, и он не сразу нашелся что мне ответить.

— Вы считаете, что она существует? — осторожно спросил он.

— Слишком многое на это указывает. Однако как она выглядит и как действует мне не известно.

— К сожалению, при данных обстоятельствах, сложно предъявить такое Селиванову, — пробормотал Шатов. — На своей земле он может делать что хочет.

— И мы возвращаемся к вопросу про магов.

— То есть вы хотите найти мага, который сможет допросить душу одного из Васильевых и спросить: проигрывала ли она в карты землю?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами.

— Вижу, что вы очень уверенно про это говорите. Я склонен думать, что у вас уже есть нужный маг.

— Допустим, — уклончиво ответил я. — Как думаете, это сработает? Мне очень важно знать цену голоса призрака, чтобы разобраться во всем и восстановить честь рода.

— Я подумаю, что можно сделать. Виктор Викторович, вы будете просить Валерия Семеновича подавать официальную жалобу на Селиванова?

— Не думаю, что в этом есть смысл. Селиванов лично не вел допрос, и кроме встречи с Валерием на территории имения, он ни в чем не замешан. Мало ли кто решил пленить Васильева.

— Вы правы, — Шатов задумался и продолжил. — Можно, конечно, приплести, что все происходило на его собственности, находящейся в аварийном состоянии, без должных опознавательных знаков.

— Да, там еще пожар случился, — вставил я. — Мусор хорошо горел, а это опасность для города.

— Схватываете на лету. Я немедленно отправлю туда сотрудников охранки для проверки.

— Думаю, побег Валерия уже обнаружили. Надеюсь, что туда приедет Селиванов лично, чтобы устроить разнос подчиненным.

— Хорошо. Давайте резюмируем.

— Давайте. Первое, и самое важное: вес слов умершего для текущего законодательства. Второе: я желаю стать главой рода. Третье: безопасность вдовы графа и благополучие его детей.

— Я все записал и сразу же начну собирать необходимые документы. Заодно уведомлю Владимира Васильева о ваших притязаниях на статус главы рода.

— Спасибо, — я поднялся. — Хорошего дня.

Я вышел на улицу и задумался: а хочу ли я этого на самом-то деле? И вообще, какая у меня цель? Стать сильным магом? Быть во главе семьи людей, которые мне ни разу за два года не написали?

А потом понял, что нет. Я всей душой хочу, чтобы все стало правильно. Не «хорошо», не «плохо», а именно правильно. Чтобы за мной не посылали убийц, чтобы отец был отомщен, чтобы род Васильевых не боялся за свои жизни.

Имение я, конечно, таким образом не восстановлю, да и любить мне не станут. Но это будет справедливо.

А потом я продолжу помогать душам.

Эти мысли ободрили меня, и я продолжил свой путь в сторону поместья Владимира Васильева. Впрочем, увидев небольшое кафе, я подумал, что неплохо бы и подкрепиться. Сердцем чую, что в гостях у дяди меня вряд ли встретят хлебом и солью.

* * *

Я сидел на уютном диванчике после обильного обеда и лениво рассматривал окружающих людей. Каждый из них был занят своим делом: болтал, ел, читал газету.

Кстати, о свежей прессе. В нашу Васильевку привозили подборку на неделю позже, так что сейчас у меня была возможность ознакомиться действительно с последними новостями.

Бегло пробежав глазами по первым полосам, я пролистал дальше. И каково же было мое удивление, когда я наткнулся на крохотную заметку про мага, говорящего с умершими.

Отставив чашку, я углубился в чтение. Автор больше задавал вопросы, чем рассказывал. Мол, существуют ли такая способность, как проверить, стоит ли слушать, что говорят. Вроде ничего неприятного, а осадок остался.

Меня это очень заинтересовало, и я решил обязательно выкроить время и заглянуть в редакцию газеты. Может быть, узнаю, откуда к ним попала эта информация.

На этом мой обед был закончен. Свернув газету и положив ее в рюкзак, я вышел из кафе и поймал первого же извозчика. Затем забрался в коляску и назвал адрес Васильева.

В ответ на меня очень внимательно посмотрели, будто прикидывая, достоин ли я появиться перед сиятельными глазами такого важного человека.

— Вези. Деньги есть, — жестко ответил я, чем моментально закрыл так и не начавшуюся беседу.

Свистнул хлыстик, и лошадь неторопливым шагом двинулась по улице.

Сначала я разглядывал дома и прохожих, но сытный обед и мерное покачивание мягко закутали меня сонным саваном, и я провалился в сон. Хорошо, что без сновидений и переходов на Изнанку.

Через сорок минут я проснулся оттого, что коляска остановилась.

— Прибыли! — угрюмо сказал извозчик, не веря в то, что у меня хватит денег оплатить его услуги.

По глазам я видел, что он уже смирился с тем, что работал забесплатно. Но когда я выдал ему оплату, прибавив к ней пару монет, лицо его разгладилось, и мужчина рассыпался в благодарностях.

— Еже ли что, спрашивайте Михайло Олеговича. Меня тут все знают. Мигом домчу, кудыть скажите. Я обычно в центре сижу, возле вокзалу. Вот телефон, — он протянул мне карточку с неровными цифрами. — Звоните и зовите меня.

— Спасибо. Обязательно.

Я спрыгнул на землю и огляделся. Богатый дом, ухоженный сад и высоченный кованый забор. Вот как должны жить аристократы. Только почетного караула не хватает.

Но едва я тронул черную калитку, как из-за кустов, как черт из табакерки, выскочил бравый мужчина.

— Нищим не подаем! — рявкнул он, загородив мне проход.

Я невольно посмотрел на себя: немного мятый, да, рукава испачканы, но на бездомного я совсем не тянул.

— Я по делу к его сиятельству графу Владимиру Семеновичу Васильеву.

— Запись на прием по письменному заявлению! — не меняя тона, сказал он.

— Так дело не пойдет, — резко ответил я. — Имя, фамилия, должность⁈

— Да кто ты такой, чтобы со мной так разговаривать, — разозлился охранник.

— Имя, фамилия, должность! — жестко повторил я. — Или зовите старшего.

Знаю я эту породу людей и как с ними говорить, тоже.

Мужчина слегка растерялся моему напору и обернулся, кивнув кому-то.

— Будет тебе сейчас старший, — с неприкрытым сарказмом обронил он. — Вышвырнут тебя на дорогу, только пыль столбом поднимется.

Вместо ответа я лишь тонко улыбнулся. Может быть, я и не глава рода, но все еще остаются племянником графа.

Пока я жил с отцом, я часто видел обоих братьев Виктора Семеновича. Отношения с ними были, можно сказать, почти приятельские. Владимир чаще обращал внимание на мое воспитание и учебу, а Валерий любил устраивать со мной тренировочные бои на шпагах.

Все дело было в небольшой разнице в возрасте. Младшему брату, на момент, когда провели мою инициацию, только стукнуло двадцать шесть, в то время как среднему было уже за тридцать.

Пока я размышлял, охранник продолжал смотреть на меня с чувством превосходства. Лишь через пять минут я услышал тяжелые шаги, и на аллее не появился Филипп Петрович, бессменный начальник по безопасности семьи Васильевых.

— Олег? Что случилось? — деловито спросил он у своего подчиненного, а потом повернулся и посмотрел на меня. — Виктор Викторович? — опешил он. — Вот уж не ожидал вас тут увидеть! Какими судьбами?

— Здравствуйте, — я кивнул ему. — Дела отца не дают мне отсиживаться в деревне. Пропустите?

— Конечно, проходите. Сейчас скажу Андреяну, чтобы организовал встречу с графом в лучшем виде.

Я прошел за ним, но вдруг остановился и обернулся на застывшего столбом охранника. Над ним витали неопрятные черные вихри.

И это был не тот дым, в котором любил прятаться Вениамин, а предвестник смерти.

Глава 22

— Филипп Петрович, — крикнул я в спину начальника. — Подождите.

Он замер, обернулся и приподнял брови.

— Не могли бы вы отправить дополнительную охрану по периметру? Предчувствие у меня дурное.

— Предчувствие, говоришь? — он прищурился. — Подробнее.

Мы отошли чуть в сторону, чтобы можно было спокойно все обсудить. Я знал, что Филипп Петрович отнесется серьезно к моим словам. Да и вопрос безопасности семьи Владимира был сейчас очень важен.

— Предвестников смерти вижу, — серьезно сказал я, глядя начальнику в глаза.

— Над Олегом?

— Да, над ним, — кивнул я. — К тому же Валерия Семеновича держали в плену почти двое суток, а ко мне в Васильевку приходил наемник. Значит, у них следующий в списке он, — я качнул головой на крыльцо поместья.

— Интересные ты вещи рассказываешь, — Филипп Петрович жестом указал мне оставаться на месте, а сам подошел к Олегу. — Собирай всех, выводи патрульных. И чтобы все по высшему разряду. Ждем гостей.

— А не он ли их привел сюда? — выплюнул охранник.

— Ты в своем уме⁈ — Филипп Петрович выписал хорошую затрещину подчиненному. — Собрать всех! Патруль по периметру! Живо!

— Есть! — крикнул он и убежал.

— Что за люди пошли. Ты им слово, они тебе десять, — начальник охраны посмотрел на меня.

— За мной слежки не было. Смотрел, как вы учили.

— Я тебе верю. Тем более после твоих слов. А с Валерием Семеновичем? Жив?

— Да, жив. Нашел, вытащил, передал на руки лекарке. Она сейчас с ним. А я к вам.

— Молодец. Давай-ка, шуруй на кухню, тебя Юрьевна накормит. А там уже и Андреян придет. Но чтобы тихо все!

Я быстро закивал и поспешил знакомой дорогой в дом. А про себя улыбался — скучал по этому здоровяку со шрамами. Он в свое время меня учил кулачному бою. Хорошо, что он здесь, а то бы меня к дядьке бы и на пушечный выстрел не пустили.

Впрочем, в сам дом я заходить не стал. Дошел до крыльца и сразу же остановился.

«Вениамин, ты тут?» — мысленно позвал я.

«А где ж мне быть?»

«Видишь кого-нибудь? Чужих?»

«Конечно, вижу. Не здесь, но близко. Я что-то не пойму, ты мой ученик, а на задания посылаешь ты меня.»

«Если я не выживу, учить будет некого.»

Он ничего не ответил, только поднимался черным дымом, разрываемый яркими солнечными лучами. На долю мгновения я даже смог разглядеть силуэт призрака, но он тут же пропал.

Хорошо, что он рядом. Его помощь всегда оказывалась, кстати.

Я прошелся по крыльцу, посчитал вазоны и фонари, но так и не услышал команд Филиппа Петровича. Разве что людей в саду стало больше.

Сейчас главное — отразить нападение, а кухня и дворецкий подождут.

Мне нужно подойти поближе,

Я спустился и встал за резной скамейкой и пышным кустом сирени. Отличное место. С главной дорожки меня не было видно, как и со стороны дома. Оставалось только подождать.

Время тянулось бесконечно долго. Я успел оглядеть весь сад, отменить приятные изменения в виде новых клумб и гостевого домика. Наверное, там и располагалась охрана.

Одно плохо, чтобы увидеть главные ворота, мне нужно было смотреть сквозь ряд живой изгороди. Немного подумав, я перебрался под высокий вяз. И теперь вход был как на ладони, как, собственно, и я сам.

С боковой дорожки вышли патрульные, глянули на меня, даже рот открыли, чтобы прогнать меня. Но их опередил окрик Филиппа Петровича.

— Виктор Викторович, почему вы не в доме? Тут для вас опасно, — спросил он.

Я даже не слышал, как он подошел!

— Не волнуйтесь, я могу себя защитить.

— Прости, сынок, но я знаю, что у тебя нет магии. А мои люди не должны отвлекаться на твою охрану.

В ответ я сформировал на одной ладони небольшой огненный шарик, а на второй — водный.

— Эвона как! — начальник стражи одобрительно кивнул. — Тогда чего стоишь⁈ Давай, помогай!

А я и рад был. Нырнул между кустами и оказался перед самыми воротами.

«Вениамин, где?»

«Уж точно не тут», — мне показалось, что он засмеялся.

«Скажи точно.»

«Трое человек под пологом идут вдоль забора справа от тебя. Как раз застыли возле третьего столба.» — пробубнил он.

«Спасибо!»

Я выглянул и нашел глазами место, про которое сказал призрак. Но там никого не оказалось. Покрутив головой, я подошел ближе.

На фоне зеленой травы и столба из светлого камня вдруг прорезались черные вихри. Вот еще раз спасибо, Вениамин. Снова выручил.

К сожалению, я не знал, кто скрывается под пологом, поэтому подал сигнал патрульным. Те быстро передали Филиппу Петровичу.

Не прошло и минуты, как здоровяк снова оказался рядом со мной.

— С той стороны забора, под заклинанием, трое человек, — шепнул я ему.

— Оставайся здесь. Я сам проверю, — кивнул начальник и отошел от меня.

«Лучник в тридцати метрах по левую руку. Целится.»

«В кого⁈»

«Да, в Олега твоего. Его голова торчит над кустом, как мишень.»

Я тихо выругался, сформировал водяной шар и тут же запустил его в охранника. Не отрывая взгляда, я следил, как сфера мчится к зарослям и со звоном впечатывается в лоб Олега.

Раздался вскрик, тихий стук, а затем я услышал злобный шепот:

— Ты что творишь⁈ — охранник тряхнул мокрыми волосами.

В ответ я молча показал рукой на место позади него, где из земли торчала стрела.

Лицо Олега вытянулось, он изумленно смотрел то на меня, то на Филиппа Петровича, который сразу все понял и одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Теперь ты ему крепко должен, Никифоров, — сказал охранник.

Но по одному только взгляду Олега мне стало понятно, что он очень хочет отдать этот долг. Догнать и еще раз отдать.

Пока мы переглядывались, Вениамин шепнул мне, что лучник переместился и выбрал мишенью уже меня.

Быстро оценив ситуацию, я снова воззвал к водной стихии, отправив ручейки к стрелку. Правда, чтобы найти его и удержать контроль над заклинанием, пришлось сесть на землю и сосредоточиться.

Повезло, что я могу видеть чужую магию. Сейчас они выглядели, как блеклые тени заклинаний на возвышении за забором. Враг засел на возвышении.

Секунды бежали одна за одной, спину сверлил внимательный взгляд Филиппа Петровича, над ухом зудел Вениамин, постоянно меня подгоняя.

Но моя задача была обезвредить противника. Убивать я не собирался, все по той же причине: не хотел, чтобы мертвые меня ждали на Изнанке.

Наконец, раздался удивленный вскрик и грохот — лучник свалился с деревянного настила.

— Жив, — выдохнул я, дернув подбородком в нужную сторону.

Почему-то стало тяжело дышать и взмокла спина. Я обернулся, но начальника рядом уже не было.

Осталось еще трое под пологом.

— Не пора ли вам искупаться? — с кривой улыбкой пробормотал я, формируя новые водяные змейки.

«Виктор, осторожнее! Заклинания отнимают силы, не вычерпай себя до донышка.»

Это предупреждение зазвучало в голове очень вовремя. Я уже и сам понял, что магии осталось совсем мало.

Рядом со мной появились двое охранников. Вокруг обоих витали светло-голубые вихри — воздушники.

— Приказывайте, — коротко сказал один из них.

— За забором, как раз у столба, — устало сказал я. — Они под пологом. Сейчас под ними будет лужа.

Предложения выходили короткими, а в теле ощущалась неприятная слабость. Безумно хотелось лечь на траву и немного поспать, но я решительно поднялся, и втроем мы тихо выдвинулись в сторону наемников.

И когда поравнялись с наемниками, охранники вступили в дело. В их руках появились воздушные копья, переливающиеся серо-голубыми искрами.

Действовали они так быстро, что я не сразу отследил, что произошло. И, главное, что меня поразило сильнее всего — они не видели цели, а полностью доверились мне.

Секунда — и раздались болезненные крики. Впрочем, полог так и не слетел, и мы пару мгновений любовались на торчащие из ниоткуда руки и ноги.

Ловко перемахнув через забор, охранники быстро вытащили наемников из-под невидимости. Как я понял, это не просто заклинание, а здоровенный кусок материи, который скрывал людей.

Его Филипп Петрович с необычайной осторожностью сложил и убрал ее в принесенную кем-то коробку. Как улику.

Троих пленников скрутили и отвели в карцер.

Я еще раз попросил Вениамина проверить территорию, вдруг еще кто пришел по наши души? Но он никого больше не увидел.

— Итого четверо. Неплохой улов, Виктор Викторович, — одобрительно кивнул Филипп Петрович. — А теперь пойдемте к Владимиру Семеновичу. Думаю, вам есть о чем поговорить.

* * *

— Что⁈ Нападение⁈ — раздался гневный голос Владимира. — Кто⁈ Немедленно вызовите сотрудников из охранки! Я не потерплю такое в своем доме!

— Уже исполнено, ваше сиятельство, группа едет, — спокойно ответил Филипп Петрович.

Я стоял за дверь и стал невольным свидетелем их разговора. Судя по манере разговора, брат отца за два года не изменил своих привычек.

— Их поймали? Кто их послал? — Васильев продолжал забрасывать начальника вопросами.

— Сейчас их допрашивают. Но это не все новости.

— А что еще? Кто-то пострадал?

— Никак нет. К вам гость.

— Я никого не желаю видеть! — резко ответил Владимир.

— Думаю, вам стоит поговорить с ним, — Филипп Петрович открыл дверь и пригласил меня в кабинет. — Владимир Семенович, это Виктор Викторович.

— Я знаю, кто это, — в его тоне скользнула легкая брезгливость.

— Он тот, кто помог отразить нападение и спас жизнь моего сотрудника, — добавил начальник.

— Вот как? — бровь Васильева дрогнула. — И каким же образом он помог группе тренированных магов?

— Виктор Викторович?

— Здравствуйте, дядя, — вежливо и холодно улыбнулся я, вызывая огненный шарик на ладони.

— Неожиданно, — граф на мгновение растерялся. — Но как же так? Откуда?

— Я оставлю вас, — Филипп Петрович поклонился и исчез из кабинета.

Мы с Васильевым смотрели друг на друга, пытаясь глазами достать до самого дна души. Он и внешне почти не изменился. Такой же жесткий, нервный и недоверчивый.

— Откуда у тебя магия, Виктор? — он первый отвел взгляд.

— По счастливому стечению обстоятельств. Это сейчас не так важно.

— Как что? — граф сел за стол и сложил руки перед собой. — Что важно?

— Нападение, Селиванов, самоубийство отца и плен Валерия, — я перечислял и загибал пальцы. — А еще почти снесенный дом до основания. И место главы рода Васильевых. Да, вроде это все.

По мере того как я говорил, лицо Владимира вытягивалось.

— Постой, постой. Какое пленение? Почему снесенный?

— Я вчера был там, — выдохнул я. — Остов и груды мусора.

Я уже устал повторять эту историю, она лишь сильнее заставляла меня ненавидеть Селиванова.

— Но зачем?

— Думаю, ему нужен браслет нашего предка.

— Браслет? Какой еще браслет? — пробормотал Владимир и на минуту замолчал. — Не тот, что так надежно спрятали, что потеряли?

— Вы тоже слышали эту историю?

— Да, что-то такое припоминаю, — он тряхнул рукой, поправляя рукава идеально сидящего пиджака. — Мне ее кто-то рассказывал. Правда, я был тогда мал еще, не все помню. Но при чем тут он? Это простая безделушка.

— Селиванов так не думает. Его люди два дня пытали Валерия, чтобы узнать подробности.

— Где он сейчас? Где Валерий?

— Под присмотром лекаря. За всеми Васильевыми идет охота. Мне беспокоит безопасность Анны и дочерей Виктора Семеновича. И вашей супруги тоже.

— Она с детьми уже, как три дня уехала на минеральные воды, — дернул щекой Владимир. — Что ты еще знаешь?

— Больше ничего.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Странно все это. У тебя появилась магия, началась охота на семью. И все ради старого браслета?

— Возможно, в нем кроется секрет силы нашей семьи.

— Чушь! — вдруг засмеялся Владимир. — Сила нашей семьи в достойных предках! Наш род ведет свое начало от великих чародеев.

— Да, что-то такое мне и говорил Виктор Семенович.

— Ты с ним виделся?

— Можно и так сказать, — скривился я.

— Когда?

— Это сейчас не так важно. Меня больше интересует, собираетесь ли вы становиться главой рода.

— Я и так глава, — резко ответил он. — Следующий по старшинству. Да и по силе.

— Семейный юрист сказал, что вы так и не заявили о своих правах.

— Ерунда. Это и без меня может решиться. Не вижу никаких проблем.

— Дело в том, Владимир Семенович, что я такой же претендент на главу, как и вы.

— Виктор, не смеши меня, какой из тебя глава рода⁈ — он разве что не хохотал в голос.

— Собственно, я и приехал, чтобы уведомить вас об этом, — спокойно добавил я.

— Тебе еще и восемнадцати-то нет, если я правильно помню!

— Будет, и совсем скоро, — пожал я плечами. — Это не то обстоятельство, которое может стать преградой для моей цели.

— Но зачем⁈

— Воля отца.

— Какая-то нелепица, — Владимир встал, заходил по комнате, заложив руки за спину. — Нет, скажи мне честно, что именно тобой движет?

— Чувство справедливости.

— Редкое слово в наше время, — вздохнул граф, возвращаясь за стол. — Давай я тебе дам некую сумму, и ты отправишься обратно в деревню. Как тебе такой вариант?

— Я-то, может, и отправлюсь, только вот вас за этот браслет перестреляют поодиночке. Хотя вас, может быть, и нет. А вот пытать, да. Тем более, мне кажется, что вы знаете о браслете больше, чем говорите.

Я вдруг понял, что меня смущало во всей этой ситуации — вокруг Владимира, не переставая, носились синие вихри. Складывалось впечатление, что он вот-вот сотворит заклинание. Неужели у него такая огромная сила? И если он равен отцу, то что меня ждет, когда я отпущу своего родителя? Помру ненароком от переизбытка магии в организме.

В ответ на эту мысль в голове раздался легкий смех Вениамина.

— Не понимаю, о чем вы говорите. И мне вполне по силам обеспечить безопасность семьи Васильевых. Назовите адрес, где сейчас находится Валерий, и его немедленно доставят сюда. У нас лучший врач в городе. Нечего какому-то неизвестному лекарю присматривать за моим братом. А ты можешь быть свободен. Я глава рода, чтобы там Шатов не говорил. Ясно?

— Я обязательно передам ваши слова отцу. Валерия я привезу к вечеру. Всего хорошего.

Я развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Во мне откуда-то появились силы на гнев, который сейчас клокотал в груди и требовал выхода.

Нет, граф определенно что-то скрывал. Осталось выяснить, что именно. А для этого мне действительно нужно переговорить с Виктором Семеновичем.

Найдя Филиппа Петровича, я попросил выделить мне место для медитации. Он сразу же отвел меня в крошечную комнатку с подушками и пушистым ковром.

Едва зайдя, я упал в мягкое море и закрыл глаза, призывая Изнанку явиться мне.

* * *

— Тебя давно не было, сынок. Все в порядке? — спросила Светломира, подплывая ближе ко мне. — Смог что-нибудь узнать про источник и браслет?

— Я хотел задать вам тот же вопрос, — я не смотрел на нее, а искал глазами отца. — Виктор Семенович, ваш средний брат передавал вам привет и слова, что он теперь глава рода.

Призрак графа колыхнулся, налился темно-синим и вдруг резко потерял все краски.

— Что-то он не рад этой новости, — Грета приоткрыла один глаз и посмотрела на нашу троицу. — Болтаться ему, значит, здесь до скончания времен.

— Возможно. Я еще сам не понял, хочу ли брать на себя такие обязанности. Но только вот какое дело: Селиванов шагу не дает ступить, не послав к нам наемных убийц.

— Что? Как? — в один голос зашептались голоса родителей в голове.

— Все живы, все целы, — я махнул рукой, прерывая поток их слов. — Валерий отлеживается, Владимира не задело. Слушайте, дорогой папенька, а подумайте-ка еще раз про браслет. Что-то мне подсказывает, что в этой истории не все так просто.

— Я уже все сказал. Он потерян.

— Подальше положишь, поближе возьмешь, — скривился я. — Владимир сказал, что его спрятали.

— У меня нет сведений по этому поводу. Если он так говорит, значит, так оно и есть.

Вздохнув, я перевел взгляд на Светломиру.

— А вы? Нашли кого-нибудь?

— Мы с твоим отцом спросили несколько душ, знают ли они что-нибудь о браслете. Сведения разрозненные, — она запульсировала серебристо-серыми искрами. — Кто-то говорит, что видел его, а кто-то, что его не спрятали, а украли.

— Дело ясное, что дело темное, — сказал и вдруг одернул себя.

И откуда у меня появилась эта привычка говорить такими фразами? Неужели Марьянин дар шутки со мной шутить вздумал?

— Почему Селиванову нужна сила? — я перевел взгляд на отца.

— Силу хотят все. А уж тем более дармовую.

— Странное у вас понятие о дармовой. Он уже немало потратил на рабочих, чтобы дом разобрать и весь двор перекопать.

— Он нашел браслет?

— С учетом того, что Валерий ни разу не упомянул, что это именно браслет — вряд ли.

— Тогда еще есть надежда! — призрачная рука матери легла на плечо отца.

А эти двое спелись на Изнанке. Вот уж точно, счастье пришло откуда не ждали! Я смотрел на них и видел настоящих родителей, которые переживали за меня и хотели помочь. В своем стиле, конечно, но…

— Расскажите мне, чисто гипотетически, что может дать этот браслет, если в нем действительно заключена сила нашего рода?

— Могущество, — сказал Виктор Семенович.

— Это понятно, но как понять, что у мага много силы?

— О, это и я тебе могу сказать, — Грета соскочила с валуна и тряхнула белыми волосами. — Когда рядом с тобой стоит поистине могущественный человек, вокруг него все звенит. Магия заплетается тугими вихрями так лихо, что можно ее ложкой черпать. Она может как давить на тебя, так и дарить ощущение легкости. Незабываемое впечатление.

— Поэтому маги высших ступеней стараются меньше находиться среди людей, — добавил граф.

— Но есть же заклинания, которые помогают сдерживать все это? — спросил я.

— Конечно, но не заклинания, а артефакты. Это может быть брошь, кольцо, да даже браслет, — подтвердила Грета. — Вот смотри внимательно.

Она отошла от нас и вытащила из кармана расческу, отложила в сторону посох и снова шагнула к нам.

И в этот момент я на своей шкуре почувствовал то, что она имела в виду.

Глава 23

Софья Дружинина сидела в своем будуаре и думала над письмом, которое уже как сорок минут собиралась написать. Но мысли блуждали в ее хорошенькой голове, все время перескакивая с темы на темы.

Впрочем, рука, держащая перо, не дрожала, хотя и была непривычна к письму чернилами. Но это дань традициям, будь она не ладна!

Благополучно перезахоронив старушку, которая ее воспитывала почти десять лет, Софья быстро про нее забыла. Здесь, в столице империи, не принято долго вспоминать умерших. Если, конечно, они не приходят в виде призраков и не хлопают дверьми перед самым носом.

И, как оказалось, даже на такие сущности есть управа. Мыслями Софья снова вернулась к неизвестному ей Виктору Васильеву. Чем больше она собирала сведений о нем, тем сильнее в ней крепла уверенность, что он на самом деле говорит с душами.

Вот только Дружинина никак не могла понять, что за подозрительная активность началась вокруг семьи Васильевых: переход права на землю, исключение из жизни светского общества, а в конце и самоубийство главы рода! Копнув поглубже, Софья без удивления увидела в центре происходящего Селиванова.

Он славился своей жаждой получать все, что захочет. Будь то женщины, вещи или сила. Среди дам ходят слухи, что свою магию Селиванов получил, досуха выжимая других. Дескать, есть особый ритуал, позволяющий это сделать.

Но разговоры к делу не пришьешь, как говорил супруг Софьи. Однако, если знать подлинную историю семьи Селивановых, нет-нет, да можно обнаружить нестыковки по странным скачкам силы.

Так что, судя по всему выходило, что Васильевы — новая жертва этого неприятного во всех отношениях человека.

Софья искренне сочувствовала Виктору, а с другой — Селивановы не та семья, против которой хочется плести интриги. А то можно и с Изнанкой познакомиться поближе и раньше положенного срока.

Дружинина перевела взгляд на белый лист, по которому начала расползаться неопрятная капля чернил. Рука все-таки дрогнула.

Что же выбрать? Помочь или не вмешиваться?

Она отложила перо, встала, прошлась по будуару, жестко сцепив пальцы.

Азарт и желание выделиться среди своих подруг разгорались в груди под жестким корсетом. Чтобы она не выбрала, она уже запустила цепочку событий через своих приятельниц. Следующий шаг должен быть очень осторожен.

Вся картина постепенно вырисовывалась в ее голове. А еще через минуту, Дружинина уже приняла решение.

Топнув ногой в изящной туфле, Софья бросилась к столу и, достав новый лист, принялась быстро писать.

* * *

Грета менялась на глазах. Если секунду назад передо мной стояла девочка-подросток, то сейчас я видел красивую, статную женщину. Грива ее белых волос касалась самой земли, глаза сверкали золотыми искрами, а мантия превратилась в серебристую тогу. За тяжелой тканью я без труда разглядел роскошную фигуру Греты.

А сила! Сила! У меня аж дух перехватило. Магия толчками била меня в грудь, но не агрессивно, а мягко и настойчиво, мол, подвинься, мне мало места.

Воздух вокруг Греты стал таким плотным, что создавалось впечатление, что я стою в толще воды.

— Вот это да! — выдохнул я.

Потом медленно обернулся — быстрее не было сил — и увидел, что туман трусливо затаился у самого подножия скал, а родители стояли бледными тенями.

— Именно так это и выглядит, — рассмеялась Грета, наблюдая за моим ошеломленным лицом. — Думаю, твоя матушка может не хуже.

— Нет, — долетел до меня едва слышный шепот. — У меня нет земного воплощения.

Беловолосая наклонила голову к плечу, пытаясь разобрать ее слова, а потом кивнула.

— Если я где-то такое увижу, ни с чем не перепутаю, — я смотрел, как она идет обратно к валуну и подбирает свои вещи.

Как только она взяла посох и расческу, давление на грудь сразу исчезло. В тот же момент я понял, как хорошо дышать.

Вернулись звуки, ощущение ветра на лице и краски Изнанки заиграли снова.

— Невероятно, — только и мог сказать я.

— Да, — прежняя Грета уже сидела на валуне, скрестив ноги. — Артефакты бывают разные. Какие-то могут закрыть силу целиком, какие-то лишь частично.

— А внешний облик? Почему ты так по-разному выглядишь?

— А что, понравилось? — она кокетливо повела плечом.

— Еще бы!

— Вот именно поэтому в мою расческу еще и добавлена иллюзия. А то приходят, слюни пускают, смотреть тошно.

— Дурной характер шел в комплекте? — я не удержался от шпильки.

Грета в ответ только широко улыбнулась.

— Итак, что мы… я! Имеем в сухом остатке? — я задумался и обвел всех глазами. — Главой рода мне не стать. Семейный браслет потерян. Родственники в опасности. Что еще забыл?

Отец и мать на пару уставились на меня, ожидая продолжение тирады. Но я снова думал, зачем во все это ввязался?

— Нужно все же разобраться с Селивановым, — Виктор Семенович ожил первым. — Пока он ведет за нами охоту, никто не может спать спокойно.

— А родовая сила откроет тебе путь дальше, — добавила матушка.

— Звучит трудоемко и многообещающе, — потянул я. — Буду разбираться по мере получения информации. Что-то меня во всем этом смущает, но я не могу понять, что именно.

Я махнул на прощание, прикрыл глаза и вернулся в комнату медитаций.

* * *

Валерия я смог перевести, как и обещал, уже к вечеру. Он чувствовал себя гораздо лучше и вполне сносно пережил тряску кареты. Ее мне щедрой рукой выделил Владимир, впрочем, как и охрану.

Если не считать подозрительных взглядом среднего Васильева, день прошел весьма приятно. Кухарка Настасья Юрьевна расстаралась от души, и стол ломился от угощений. Дворецкий Андреян, хоть и держал лицо, но тоже рад был меня видеть, украдкой улыбаясь.

Складывалось впечатление, что вся прислуга после передачи земли Селиванову, перебралась к Владимиру. Вот только почему не к Анне с близняшками?

Как я понял, они сейчас живут в небольшом домике на берегу реки. Куда же делись все деньги моего отца? Прибыль от фабрик? Налоги?

У меня в голове никак не складывались фрагменты общей картинки. Что-то им активно мешало.

Мне нужно больше узнать о своей семье. Кажется, что за шестнадцать лет я жил с кем-то другим, общался, играл и учился среди незнакомцев.

Это раздражало и злило. И с этим нужно было что-то делать.

Я обдумывал все это, сидя в гостевой комнате позади домика охраны. Не рассчитывая задерживаться у дядьки надолго, я даже не стал раскладывать вещи, которых и так было немного. Но покопавшись в рюкзаке, я наткнулся на письма от подружек Софьи.

Совсем про них забыл! Пробежавшись глазами по тексту, я решил, что сейчас самое время для паузы в беготне наперегонки с Селивановым.

К тому же мне давно пора отпустить еще пару призраков, а то совсем навык растеряю.

Упав на мягкую кровать и накинув на себя теплый плед, я закрыл глаза, ни на секунду не переставая думать о том, что написали девушки. Начну, пожалуй, со Светланы Юрьевой и истории про проклятые драгоценности. Почему-то эта история мне показалась самой интересной.

— Вениамин, а как найти того, кого никогда не видел? — спросил я вслух, глядя на застывшую тень в углу.

— Вспомни, — в его голосе послышался смешок.

— Действительно, как я сам-то не догадался, — скривился я. — Но как это сделать, если у меня нет ни места, ни фразы последней, ни имени!

— Ты все время забываешь, что является частью сути Изнанки, — прошелестел Вениамин, собираясь в полупрозрачную фигуру. — Это всегда было с тобой.

— О чем ты говоришь? Как это всегда?

— Сам подумай. Неужели ты не замечал, что тебе легко удается сойтись с людьми? Будто ты с самого начала знаешь, что они за душой прячут?

— Возможно, — я почесал затылок и задумался. — Разве так не все умеют?

— Такое знание приходит только с опытом.

Я смотрел, как его темные завихрения снуют по комнатке, и думал. А ведь призрак прав. Нередко бывали случаи, когда я сразу понимал, когда староста мне врет, торговцы необоснованно завышали цену, или когда шпана задумывает обворовать соседские огороды.

— А почему сейчас это так не срабатывает?

— Раньше ты это делал неосознанно, а сейчас в твоей голове столько мыслей, что они не дают тебе действовать.

— Значит, нужно не думать, — угрюмо ответил я, прикрывая глаза.

Я сжимал в руках письмо Юрьевой и медленно вдыхал ароматы цветов из приоткрытого окна.

Постепенно на меня снизошло удивительное спокойствие. Звуки исчезали, проходила усталость, и даже нос перестал чесаться от обилия пыли.

Перед внутренним взором проступали черные скалы вперемешку с полосами с обоев, а вместо кровати я ощущал теплую землю Изнанки. И в то же время я все еще находился в гостевой комнате.

Мое сознание разделилось. В какой-то момент мне показалось, что я лечу под графитовым небом, и глазами ищу нужную душу. А их сотни! Тысячи! Едва заметные в алом тумане призрачные силуэты, которые поднимали головы, провожая меня взглядами.

И посреди всего это я вдруг остановился. Сердце бухнулось о ребра, закрутило живот, и по телу прошла легкая щекотка.

— Кажется, нашел, — пробормотал я.

— Так иди к ней, — привычно прошелестел Вениамин.

Переход на Изнанку прошел легче обычного, и вот я уже стоял между черными деревьями.

— Доброго времени, Вероника Павловна, — сказал я.

— Ни рубля я тебе, прошмандовка, не оставлю, так и знай! — рявкнула она и отшатнулась.

— Интересно. А расскажите подробнее.

Передо мной стояла пожилая женщина, которую старушкой и назвать-то нельзя было. Статная, в длинном платье, по старой моде с тугим корсетом и широким воротником. Как она в таком ходила вообще? Это же издевательство над телом!

— Говорю же! Ни рубля…

— Это, я как понимаю, вы это дочери сказали перед смертью?

— Дочери? — силуэт гневно затрепетал, размазывая в воздухе одежду. — Какой дочери⁈ Она умерла уже сколько лет назад, моя дорогая Лиза. Нет. Это я говорила внучке своей. Небось, уже все наследство промотала. Дура, девка. Выскочила замуж за непонятно кого, вот и до моих денег добралась.

— И что вас держит здесь, Вероника Павловна? — я не ошибся, история действительно была интересной.

— Как что⁈ Я охраняю свои сбережения от этой девки!

— А можно узнать имя этой, как вы выразились, девки?

— Светлана Михайловна Юрьевна, чтобы ей пусто было! — резко ответила душа и налилась яростным рыжим цветом.

Огневичка!

— И как вы охраняете? — полюбопытствовал я.

— Как⁈ Как и все! Глаза не смыкаю! Стою рядом с сундуком и никого не подпускаю!

«Вот так, видимо, и рождаются истории про вредных призраков», — с улыбкой подумал я.

— Могу сказать, что вы отлично с этим справляетесь! — уже вслух произнес я.

— А ты что, на переход меня решил отправить? Не бывать этому! Вечность проведу здесь, но мои сбережения никто не тронет!

— Постойте, а зачем вам это делать? Понимаю еще от Светланы их беречь, но почему бы не отдать в благотворительность? В сиротский приют или на восстановления юга после пожаров?

— Мои деньги, что хочу, то и делаю с ними.

— Расскажите мне всю историю? Уж очень интересно узнать причину вашего гнева.

— Слушай, коль захотел. Все старо, как мир. Вырастили девку в любви и заботе, баловали. А у нее только мужики на уме были. Ловили ее в объятиях одного, то на балконе другого. Того и гляди в подоле бы принесла, не стесняясь матери да слухов в обществе! Я долго это терпела, видят святые, долго. Но у всего есть предел. На одном из семейных ужинов это и случилось. Она, как всегда, опоздала, да и выглядела просто отвратительно! Юбка была короче всех приличий! Щиколотки были видны! Позорище! — Вероника Павловна на мгновение исчезла и появилась снова, пульсируя языками пламени. — Я хлопнула по столу и сказала, хватит! А она посмотрела на меня и заявила, что вышла замуж! Неслыханная дерзость. И за кого⁈ За какого-то дельца без роду и племени. Совсем стыд потеряла. Без одобрения родителей да в регистратуру побежала. На моей Лизонке лица не было. Супруг-то ее давно уже умер, лихорадка унесла.

— И что вы сделали?

— Что-что… Прокляла все свои деньги. От всей души.

— Так вы же огненная магичка, откуда сила на такое?

— Эх, видно, что ты совсем еще ребенок. Женщины они на многое способны, если этого захотят.

— А дальше что было?

— Померла я, — вздохнула Вероника Павловна. — Не выдержала позора. Как увидела этого Юрьева, сразу поняла этот пройдоха и все на ветер пустит. Как и Лизоньки моей. Она перешла совсем недавно.

— Елизавета вам про деньги и рассказала?

— Ой, дождешься от нее. У нее душа-то светлая. Буквально на мгновение я ее увидала, как она и ушла.

— Заглядывали к внучке-то? Или все только возле сундука появляетесь?

— Не так часто я появляюсь, как хотелось бы. Раз в год загляну только, — недовольно проворчала она.

— А если Светлана и без ваших денег сейчас богата и счастлива?

— Сказки мне не рассказывай! Много ты понимаешь. У меня до сих пор перед глазами тот ужин. Помню, рыбу подавали по новому рецепту, повар у нас просто изумительный! Я только кусочек успела попробовать, перед тем, как она сказала: «Вероника Павловна, матушка, мы с Витенькой поженились на той неделе». У меня аж дыхание перехватило, горло сжалось! Успела ей сказать, что она прошмандовка! Еще глазищами своими хлопала, дура!

— А в глазах у вас не темнело?

— Я же померла! Конечно, темнело. Сердце сдавило так сильно, что в груди весь воздух застрял.

— Что-то не сходится, — задумчиво я посмотрел на Веронику Павловну. — Ладно, проведаю я вашу Светлану, узнаю, что она помнит про это.

— Да зачем тебе это⁈ Небось в канаве со своим Витенькой прозябает, — выплюнула она. — И поделом.

— А если это не так? — я нахмурился. — Вот представьте, что эта самая Светлана по-настоящему счастлива, ее муж зарабатывает деньги, и ваш сундук с украшениями ей совсем не нужен? Подумайте, что ваши мысли — это всего лишь мысли, не имеющие к жизни никакого отношения?

Я хотел ее встряхнуть.

Призрак ответил не сразу. Она покачнулась в несуществующих потоках ветра, несколько раз поменяла цвет с пепельного на ярко-оранжевый и, в конце концов, снова предстала передо мной в прежнем виде.

— Нет. Это ложь. Вы, зачем все это у меня спрашиваете? Зачем говорите это? Ведь вас она прислала, так ведь? С вопросом, как от меня избавиться. Значит, ей нужен мой сундук. А этому не бывать.

— Хорошо, я передам ей ваши слова.

— То-то же, — она взмахнула юбками и растворилась в алых завитках тумана.

А мне ничего не оставалось, как вернутся в маленькую гостевую спальню.

— Что думаешь, Вениамин? — спросил я духа и рассказал ему все, что узнал.

— Так ты ее нашел? — одобрения в его голосе не было. — Но не вспомнил!

— Она мне и так все уши прожужжала своей историей.

— Правильно. Своей, — сгусток темноты пошевелился. — Она верит в то, что говорит. Но это порой не имеет никакой связи с тем, что произошло на самом деле.

— И что? Мне теперь детектива нанимать, чтобы историю с другого края раскрыл?

— Сколько раз тебе повторять — нужно вспомнить! — Вениамин начинал злиться, сгущаясь сумерками среди бела дня. — Вспомнить!

Я и сам был готов уже взорваться, но вдруг осознал, что нет смысла с ним препираться, а поэтому закрыл глаза снова.

* * *

— Опять она опаздывает! — визгливо сказала Вероника Павловна, поправляя свою роскошную прическу.

— Маменька, не сердитесь, наверное, она припудривает носик, — мягко ответила Елизавета Сергеевна.

Невольный свидетель мог легко спутать эту бледную и изможденную женщину с занавеской на окне. Худая и невысокая, Лизонька сильно отличалась от пышущей здоровьем матери.

— Носик! Конечно! Только и рыскает по дому, чтобы найти мои деньги! — цепкий взгляд Вероники Павловны устремился к широким дверям парадной столовой. — Явилась! Посмотрите, она еще и мужчину в дом привела!

— Маменька, это же Витенька! Светочка, проходите скорее, уже все накрыли. Что-то вы будете? Жаркое или суп? А может, рыбки? Жорж такую рыбу сделал! По семейному рецепту.

— Спасибо, матушка, мы собираемся в ресторан, есть не будем.

— И тогда зачем пришли? — недовольно сверкнула глазами Вероника Павловна.

— Мы хотели сообщить вам одну новость, — затаив дыхание произнесла Светлана.

— Давайте сядем за стол сначала, — Елизавета Сергеевна, предчувствуя бурю, положила ладонь на руку матери. — Маменька, может, рыбы? Ваше настроение сразу улучшится. Она так вкусно пахнет. Марьюшка?

Служанка появилась в одно мгновение и со всей осторожностью положила несколько тонко нарезанных кусочков осетра на тарелку Вероники Павловны. И также стремительно отскочила от нее.

Светлана не сводила взгляда с бабки, кусала губы, а под столом ее ледяные руки крепко держал Витенька.

Хотя он был не просто Витенька, а Виталий Аркадьевич Юрьев, сын успешного предпринимателя и торговца крупным рогатым скотом. Но какое это имело значение для семьи Паршиных, которые владели стекольными фабриками по всей империи?

— Вероника Павловна, Елизавета Сергеевна, — вдруг сказал Витенька. — Все же, прошу, услышьте нас.

— Конечно, конечно, мы внимательно слушаем, — торопливо сказала Лизонька, искоса наблюдая, как ее матушка пробует рыбу. — Что вы хотели нам сказать?

— Мы с вашей дочерью поженились на той неделе. Вот, — последнее он выдохнул едва слышно, заметив, как изменилось лицо Вероники Павловны. — Мы нарочно не сказали вам, чтобы вы не думали, что мы пришли за вашими деньгами. Они у меня есть, я все целиком оплатил. Жить мы будем в моем доме. Он тоже куплен на мои деньги. Как-то вот так, маменька, — он посмотрел на Елизавету Сергеевну.

У той сразу глаза наполнились слезами.

— Как я за вас рада, дети мои! Счастья вам! Ничего, что не пригласили! Я на вас не в обиде!

— Что⁈ — с трудом прожевав кусок, застрявший в горле, взревела Вероника Павловна. — Свадьба⁈ Втихую⁈ Позор! Да, чтобы вам пусто бы…

Она недоговорила, схватилась за горло, из которого со свистом выходили звуки. Ее и без того красное лицо, стала пунцовым, глаза округлились, а грудь тяжело вздымалась.

— Деньги… деньги мои… Ни рубля я тебе, прошмандовка, не оставлю, так и знай! — только и смогла простонать Вероника Павловна, как жизнь покинула ее тело.

Сразу начались крики и суета, и за всей этой шумихой меня выбросило на Изнанку. Передо мной колыхался призрак главной скандалистки.

— Я вот одного не могу понять, Вероника Павловна, — задумчиво сказал я, разглядывая ее силуэт. — Вы же не от удара умерли. Вас банально отравили.

Глава 24

Призрак Вероники Павловны на секунду застыл и вдруг пошел ярко-рыжими всполохами. Контуры ее силуэта дрожали, не выдерживая напор силы изнутри. Думал, она взорвется, честное слово.

Я равнодушно смотрел на нее и ждал, чем все это закончится. Грета ни разу не говорила, что призрак может лопнуть от переживаний. Хотя с нее станется умолчать о таком.

Но нет, с минуту Вероника Павловна пульсировала всеми оттенками оранжевого, а потом разом выцвела, растеряв весь запал.

— Я так и думала. Эта прошмандовка своего добилась. Вечно она была недовольна всем, — прошипела душа. — Надо было ее в детстве пороть. Со всей силы.

— А почему вы решили, что именно она? — я изогнул бровь. — Судя по вашим рассказам и тому, что мне удалось вспомнить о вашем последнем дне, вы не отличались мягким характером.

— Чтобы удержать в руках семейное дело, нужно быть твердой. Один раз дашь слабину и все! Сядут на шею, и ножки свесят. Видела я уже такое.

Она затрясла перед моим носом кулаком.

— Я посмотрел, как выглядел момент вашей смерти, и не думаю, что Светлана хоть как-то причастна к ней.

— Но это она, больше некому!

— А слуги? Если вы уж родную дочку не жалели, то представляю, как им доставалось.

— Так и должно быть! — яростно белея, произнесла Вероника Павловна. — Везде нужна крепкая рука. Даже с прислугой.

— А хотите, я покажу вам, что сейчас твориться там? — вдруг спросил я. — К примеру, ваш сундук или жизнь Светланы?

— Мне нет до них никакого дела! — резко ответила она и отплыла от меня.

— Лукавите, Вероника Павловна, — вздохнул я.

Она ответила не сразу, колыхалась между деревьями, то пропадала, то появлялась вновь, кутаясь в хлопья алого тумана.

А я стоял и думал: зачем я ей это предложил? Я же сам не знаю ни как это сделать, ни что она там может увидеть! Но что-то мне подсказывало, что я поступаю правильно.

— А ты… вы такое умеете? Разве может умерший вернуться? — осторожно спросила она, растеряв прежний пыл.

— Я не предлагаю вам воскреснуть. Просто посмотреть одним глазком, — пожал я плечами.

— Если только убедиться, что я была права, — ее голос звучал хоть и твердо, но в нем проскальзывали неуверенные нотки.

— Пойдемте, — я протянул ей руку. — Что вам показать? Сундук?

— Да я кроме него, ни на что смотреть и не могу, лучше ее. Ее мне покажи.

Несколько секунд она смотрела на меня, дергала призрачными пальцами и все-таки прикоснулась ко мне.

Я даже сквозь ткань рубахи ощутил жар, исходящий от призрачной ладони. Маленькие огненные иголочки тут же пронзили кожу до самой кости. Не поморщившись, я прикрыл глаза и постарался поймать границу между мирами.

Мне нужно было не просто показать призраку Светлану, но и сделать так, чтобы внучка не заметила нас. А то хорош бы я был, если девушка заметит молчаливого юношу за окном.

Если Грета права и во мне есть сущность этого мира, то почему бы и не попробовать?

Поэтому я расслабился и позволил Изнанке сделать все самой. Не думая ни о чем, я полностью доверился ей.

Это оказалось совсем непросто. Мы долго блуждали в полумраке, то проваливаясь в алый туман, то появляясь над крышами домов. Я не понимал, как это выглядит со стороны, но витающие вокруг черные вихри надежно скрывали нас от любопытных глаз. Это Вениамин помогал мне по мере своих сил. Не единожды сказал ему слова благодарности, мы продолжили кружить между двумя мирами.

В один момент я вдруг ощутил, что Вероника Павловна уже сама хочет увидеть внучку. Годы одиночества под графитовым небом сыграли свою роль. Сложно представить, что чувствуют другие призраки, которые уже столетиями не покидают черные скалы.

Когда Вероника Павловна начала светиться ровным теплым светом, а боль в моей руке стала отступать, я осознал, что у нас все получилось и мы почти у цели.

И спустя всего несколько минут, мы уже застыли возле красивого особняка с рыжей крышей, утопающего в зелени. Изящные балкончики, белые колонны, портик по последней моде. В окнах я заметил многочисленные цветы в горшках и невесомые занавески, которые так и норовили вылететь из приоткрытых створок.

«Тут она и живет», — мысленно сказал я молчаливому облаку, которым стала душа Вероники Павловны в этом мире.

Она мне не ответила. От нее волнами шло нетерпение и легкие покалывания страха.

Спустившись ниже, на уровень второго этажа, мы, наконец, ее увидели. Светлана, расположившись на широкой софе, играла с маленьким мальчиком в смешном синем кафтане. Недалеко от них с газетой в руках сидел Виталий. А у самых дверей замерла немолодая женщина. На служанку она не была похожа, скорее — няня малыша.

Совершенно умилительная картина.

«Видите, они счастливы», — я обернулся на призрака.

— Стефания, можете идти готовить обед, — Светлана улыбнулась няне. — Если что-то будет нужно, я сама подойду.

Та быстро кивнула и покинула гостиную. Проводив ее взглядом, Юрьева посмотрела на мужа, и меж ее изогнутых бровей пролегла складка.

— Виталь, как думаешь, Софья не обманула нас по поводу того мага? — тихо и немного печально спросила она.

Душа Вероники Павловны затрепетала, и я с трудом разобрал ее шепот: «Я знала! Знала!»

— Солнышко, попытка не пытка, ты же знаешь. Даже если все это неправда, мы должны были проверить. Пока тот сундук стоит в доме, там решительно невозможно находится. Проклятие твоей бабушки пропитало стены до самого основания. Я уже нанимал три строительные бригады! И все они на второй день отказывались даже на крыльцо подниматься.

Я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться.

— Мы все равно как-то должны сделать там ремонт, дорогой. Это часть истории моей семьи, память в конце концов. Там я провела лучшие годы своей жизни. А сейчас даже фотографии не могу Сашке показать, — она прижала к себе сына. — Все альбомы там остались.

— Давай дождемся ответа. Может быть, есть способ как-то снять это проклятие? Не сносить же здание до основания!

— Может, как только все закончится, сделаем там музей? — Светлана подняла на мужа глаза. — Выставим там историю нашей семьи. Или что-нибудь другое.

— Сейчас он больше похож на музей ужасов, — передернул плечами Виталий. — Ты же знаешь, мне ради тебя никаких денег не жалко. Но этот дом внушает мне какой-то суеверный страх. Только его вижу, как перед глазами смерть Вероники Павловны и ее последние слова.

— Да уж, ужасная смерть. Хорошо, что виновные наказаны. Жаль, только бабушку это не вернет.

— Я все ломаю голову. Она же ненавидела тебя, почему ты так ее любишь?

— Я тоже не понимала этого, пока мама не объяснила. У Вероники Павловны было сложное детство. Родители остались ни с чем и очень много работали, чтобы построить стекольную империю. Ее растили, как крепкого управленца. Да и потом, думаешь, я не знаю, что она тоже меня любила? Конечно, я это не сразу сообразила, а только когда у нас Сашка появился. Для детей всегда хочешь самого лучшего. Стараешься избежать тех ошибок, которые допустил сам. Так и Вероника Павловна. Она желала счастья мне и маме. И делала, как умела.

— Святая ты у меня женщина, дорогая. Сколько вы ссорились, сколько враждовали, а ты все равно очень тепло о ней вспоминаешь.

— Если бы не она, я бы не стала такой, какая я есть сейчас. Я все думаю, как бы она обрадовалась, узнав, что у нее такой чудесный правнук. У него ее глаза.

— Все равно ситуация получилась некрасивая. И как же служанка решилась так поступить?

— Не знаю, Виталь, не знаю. Мы столько раз об этом говорили, даже читали протокол следователя. Да и уже все это давно в прошлом…

Светлана показала сыну смешную рожицу, и тот засмеялся.

Я услышал достаточно. Дернув рукой, в которой засели огненные иголки, мы устремились прочь от дома. Вероника Павловна ни слова мне не сказала, только чуть заметно пульсировала бледно-рыжим светом.

«Переживает» — догадался я.

Постепенно пейзаж от типично городского стал сменяться знакомыми черными скалами и алым туманом.

А еще через полчаса я уже отпустил Веронику Павловну возле деревьев и внимательно на нее посмотрел.

Игра в молчанку длилась долго. Призрак тускло светился оранжевым цветом, опять начал распадаться, скрываясь в тумане. Я не мешал ей обдумывать ситуацию.

Веронику Павловну действительно отравили, только вот не Светлана, а служанка. Я сначала думал, что это даже не яд был, а аллергическая реакция, но разговор в доме Юрьевых все поставил на свои места.

— Вот значит как, — наконец, прошелестела душа. — Спасибо.

— У меня к вам вопрос, — я сел на пыльную землю, — что вас держит на Изнанке?

— Теперь уж и не знаю, — растерянно ответила она.

— Вы очень сильная магичка, Вероника Павловна. Раз ваше проклятие до сих пор не выветрилось.

— Мне сейчас даже неловко за такое. Нет, я все сделала правильно. Воспитывала, ругала — это все пошло на пользу.

— И Светлана вам благодарна, — добавил я. — А идея музея вам нравится? Представьте только, что в красивых шкафах будут стоять изделия ваших заводов. Фигурки, бутылки, светильники. Будут памятные таблички с вашими портретами, правила, как воспитывать детей и внуков.

— Это может привлечь потенциальных покупателей, — отозвалась она, покачиваясь в алых вихрях. — Да, так и напишите ей. А в названии пусть будет что-то про любовь. Проклятие я сниму, как наберусь сил.

Ее голос звучал устало и как сквозь толщу воды.

— Я помогу вам, — мне пришлось подняться. — Вам нужно только захотеть этого.

— Прямо сейчас? — с надеждой спросила она.

— Да. Поделюсь с вами, мне несложно.

— Хорошо, я готова, — она гордо вскинула голову и замерла.

Я подошел и обнял ее. Руки ощутили легкое сопротивление, а вслед за этим из глубины души поднялась жаркая волна, которая вдохнула в силуэт Вероники Павловны немного магии.

— Передай ей, что я тоже ее люблю… — раздалось у самого уха.

С этими словами ее душа исчезла, оставив после себя огненный вихрь, который окутал меня с головы до ног.

Боли не было, лишь ярко-оранжевые языки вокруг. Я завороженно смотрел на него, любуясь сочными цветами ее магии.

Мне вдруг стало так хорошо и так спокойно, что я невольно вспомнил слова Греты. Да, отпустишь душу и как будто из отпуска вернулся.

С этими мыслями я и покинул Изнанку, бодрый и отдохнувший. Но вместо белого потолка над головой увидел сизые змейки дыма.

Что-то горит?

— Туши его! — услышал я нервный вскрик Филиппа Петровича.

Через секунду мне в лицо плеснули ледяной водой.

Я подскочил на кровати и ошалело уставился на стоящих передо мной людей.

— Какого лешего⁈ — взревел я.

— Так, вы горели, Виктор Викторович… — растерянного ответил начальник стражи. — Еще чуть-чуть и появилось бы пламя. Думали, сейчас займется кровать, а там и весь домик.

Кто-то протянул мне полотенце, но я не видел кто, потому что все маленькое помещение заволокло паром. И он шел от меня.

— Все нормально! — скривился я. — Спасибо.

— Вам точно не нужна помощь? — раздался голос Андреяна.

— Точно! — в горле першило, из груди рвался кашель.

Удаляющиеся шаги возвестили о том, что меня оставили одного. Я добрался до окна и открыл его, выпуская белую муть на улицу.

— Чуть не сгорел на работе, — выдохнул я.

* * *

Прошло уже пара дней после того, как я отпустил Веронику Павловну. Об этом во всех отношениях неприятном инциденте напоминал только запах дыма, въевшийся в стены, как бы их ни красили. Хотя мне больше казалось, что он шел от меня.

Да это и не удивительно, потому что с огненной стихией я так и не подружился. Языки пламени вспыхивали на ладонях случайным образом, даже без моего желания. Правда, вреда от него не было: ни подпаленных рукавов, ни сажи на лице я ни разу не заметил.

Чтобы не спалить одежду, дом и окружающих, Владимиру пришлось срочно нанять мне учителя. Но по глазам дяди было понятно, что он бы скорее оплатил учебу на окраине империи, чем видел меня каждый день.

Напряжение нарастало несмотря на все попытки Валерия разрядить обстановку.

Преподаватель, Святослав Афанасьевич Марков оказался похож характером на Вениамина. Они бы отлично спелись, если бы были на одной стороне мира. На занятиях мне приходилось выслушивать наставления на два голоса, причем один из них заткнуть было невозможно.

Я понимал, что они оба хотят впихнуть в меня мудрость не одного поколения магов, но их методы вызывали у меня вопросы.

К примеру, в первый же день Святослав Афанасьевич вместо приветствия, поджог парту, показывая мне, что маг всегда должен быть настороже и ощущать направленную на него атаку.

Пламя я, конечно, погасил и сразу стал смотреть на этого невысокого и огненно-рыжего человека по-другому. К слову, он был хорош в своем деле. Энергия, с которой он взялся за обучение, воистину поражала. Я все никак не мог понять, как в этом невыразительном человеке может скрываться такая силища? Потертый костюмчик, коротко стриженные волосы, тонкий нос и близко посаженные глаза с непропорционально крупным ртом — как в нем можно узнать талантливого мага? Где горделивая осанка победителя?

После первого показательного выступления Маркова, я не ждал скучных лекций. Хотя немного нудной теории все же пришлось усвоить. В частности, Святослав Афанасьевич разъяснил мне про потоки внутри тела, особенности огненной магии и общее введение в искусство заклинаний.

Сразу после этого началась жаркая практика. В меня кидали огненные шары, учили ставить щиты, раскалять предметы. Даже учитывая то, что я уже проделывал такие фокусы, легче мне не было.

После занятий я на полусогнутых от усталости ногах шел в свою комнату и мгновенно отрубался. Сил заходить на Изнанку совсем не оставалось.

Однако я успел написать письмо Светлане Юрьевой, где коротко написал, что Вероника Павловна ушла на переход, и проклятие с дома снято. В конце добавил, что идея с музеем она одобрила и попросила добавить в название слово «любовь». Вторым постскриптумом передал слова Вероники Павловны, что она очень любит и внучку, и правнука. На этом свою миссию по работе с этим запросом я посчитал оконченной.

К остальным посланиям я пока не притрагивался. Не отошел еще от путешествия с призраком, да и нужно было взять под контроль ее огненную стихию.

Кстати, Вениамин очень похвалил меня за идею с посещением семьи Юрьевых. Правда, это было сложно понять, когда он произносил длинную тираду о моих умственных способностях. Там определенно были фразы: «чем ты думал», «риск», «сумасшедший», «никто и никогда», «да как я мог» и «как же у меня это получилось».

Мы с Вениамином еще долго разбирали каждую деталь путешествия, чтобы в следующий раз совершить весь путь без ошибок.

В остальном же все шло, как обычно. Валерий быстро восстанавливался, и сейчас большую часть времени проводит в семейных архивах. Он остался в доме брата, на этом настоял Филипп Петрович, прямо заявив обоим Васильевым, что так проще выстроить их защиту.

Больше всего меня смущало, что про вдову моего отца и близняшек никто ни разу не вспомнил. Они прочно остались за пределами жизни этого дома, словно их мимоходом вычеркнули из нее.

Я даже хотел сунуться на Изнанку и узнать что-нибудь об этом у отца, но занятия отнимали слишком много сил. А когда под боком бдительный Вениамин, так просто на ту сторону не прошмыгнуть. До сих пор в ушах стоит его гневный крик:

— Только попробуй! Навек там останешься!

Селиванов тоже подозрительно затих, отчего Филипп Петрович только больше нервничал и требовал от своих людей усиленной бдительности.

Все мы старательно готовились к новому нападению.

Не только это сильно выбивало меня из колеи, но и отсутствие рядом бабки Анфисы и Санька. По ним я скучал больше всего. Но ни написать, а тем более позвонить им, я не мог. Не хотелось бы, чтобы пронырливый Селиванов начал действовать через них.

С таким настроением мы и прожили двое бесконечно длинных суток.

Но на следующий день прямо перед началом занятий с Марковым меня вызвал к себе Владимир Семенович.

Он ждал меня в своем кабинете, сидя за рабочим столом. И, едва я зашел, бросил на меня злой взгляд.

— Что мне с тобой делать, Виктор? Как это понимать? — он кинул мне свежий выпуск газеты. — Почему я узнаю об этом вот так?

Изогнув бровь, я подтянул к себе предмет спора и тут же понял, что Владимир имел в виду.

На первой полосе большими буквами стоял кричащий заголовок:

«Он тот, кто говорит с мертвыми»

Я бы и рад сказать, что это чушь, если б на развороте автор статьи не поместил мое фото.

Глава 25

— Ты это видел? — Селиванов бросил газету в сторону своего помощника, которого он даже не помнил, как зовут. — Что за чушь стали писать! Маг, который говорит с мертвыми.

Он забарабанил пальцами по столу, потом дернул газету на себя, отчего хрупкие страницы смялись.

— Сергей Сергеевич, но такие маги действительно существуют, — осторожно ответил помощник. — В нашей империи зафиксировано всего десяток случаев. Их имена можно найти в архиве городского управления.

Селиванов не ответил, а прожигал взглядом тонкую бумагу. Если автор статьи не врет, то это может выйти боком всей работе с Васильевыми. Ведь этот Виктор — сын застрелившегося графа. Всего один вопрос задать умершему и все, с силой можно попрощаться.

А Селиванов делать этого категорически не хотел. Могущество уже не одну неделю маячит перед самым носом, а в руки не дается. Ожидание злило, раздражало и выжимало все силы.

Нет, он должен в ближайшее время найти родовой источник магии этой семейки и уже перевернуть страницу этой истории. Когда Селиванов станет один из членов Высшего магического совета, всем будет все равно, как он получил силу.

Глубоко вздохнув, он снова глянул на газетную статью.

— Свяжись с автором, — блеклые глаза Селиванова остановились на помощнике, — через час я должен знать все.

— Будет сделано, Сергей Сергеевич. А потом?

— Суп с котом, — сквозь зубы процедил он. — Ты еще здесь⁈

След помощника моментально растворился, и Селиванов остался один. Он снова пробежался по тексту глазами, уже почти выучив его наизусть.

Некий Роман Катков пишет, что сын графа Васильева, Виктор Васильев, получил способность говорить с душами умерших людей. И уже смог помочь нескольким людям: нашел могилы и даже смог снять посмертное проклятие с дома. Автор не называет имен клиентов Виктора, но так выразительно про них написал, что Селиванов даже узнал, про чье имущество сказано в статье. Он и сам хотел купить тот участок, который на удивление удачно был расположен. И парк рядом, и магазины. Построить на этом месте доходный дом будет хорошим вложением средств.

Однако, расспросив соседей, понял, что это пустая трата денег. Слишком сильное проклятие наложила бывшая хозяйка. Про эту историю тоже писали в газетах.

— Юриста мне! — крикнул Селиванов, подняв взгляд на дверь.

Через полминуты она открылась и показалась миловидный секретарь. Сергей Сергеевич прошелся по ее фигуре сальным взглядом, но одернул себя. На работе — ни-ни!

— Юриста ко мне позови.

— Которого, Сергей Сергеевич? — хлопая глазами, спросила девушка.

— Того, что по земельным вопросам и недвижимости.

— Минутку!

— Секунду! — рыкнул на нее Селиванов.

А сам открыл нижний ящик стола и достал оттуда тонкую папку. В ней лежал план города с цветовой разметкой ценной земли. Чем ярче цвет — тем дороже.

Нужное место Селиванов нашел быстро. Он уже к нему приценивался, и сейчас желание купить этот участок появилось вновь. Тем более что на нем уже нет проклятия.

Раздался легкий стук в дверь, и в кабинет просочился высокий худой мужчина с лошадиным лицом.

— Вызывали, Сергей Сергеевич?

— Организуй-ка, голубчик, — Селиванов даже не пытался запомнить имена своих подчиненных, — покупку вот этого дома.

Он протянул план города и постучал тупой стороной карандаша в нужном месте.

— Проклятый дом, — утвердительно сказал юрист. — Вы уверены?

— Ты сюда вопросы мне пришел задавать? — Селиванов посмотрел на него исподлобья. — К шести часам все документы должны быть у меня на столе.

— Сергей Сергеевич, это невозможно.

— К пяти! — рыкнул он.

Раздался хруст, и из кулака Селиванова выпали две половинки карандаша.

— К пяти. Понял. Будет сделано. Ограничения по цене?

— Не больше, чем на другое имущество. Если пойдут в отказ — делай, как обычно.

— Уточните, это как?

Селиванов моргнул, пытаясь сообразить, что у него спросил юрист. И через секунду понял — этот еще ни разу не сталкивался с «как обычно».

— Узнаешь подробности у секретаря и начальника службы охраны. Свободен.

Этот разговор утомил Селиванова. Впервые в жизни он подумал, что слишком часто меняет персонал. Его взгляд упал на газету. Не хватало еще, чтобы этот Васильев начал копать под него.

Сергей Сергеевич пододвинул статью к себе и огрызком карандаша жирно перечеркнул лицо паренька, сурово смотрящего на него с фотографии.

— Начальника охраны ко мне! — рявкнул он.

* * *

— Впервые вижу это, — на моем лице не отразилось ни единой эмоции. — Я не знаю, откуда этот Катков взял такую информацию.

— Ах, не знаешь… — от ответа Владимира веяло холодом. — Так это правда или нет?

— Правда, — нехотя ответил я.

— Тогда повторяю свой вопрос: почему я об этом узнаю из газеты? Да и потом, у тебя же огненная магия!

Он выглядел сбитым с толку. Минуту назад он хотел подловить меня на лжи и желании засветиться в обществе, а теперь решительно не понимал, что и думать.

— Так сложились обстоятельства, — пожал я плечами.

— Ты его видел? — вдруг тихо спросил он, с силой сжав подлокотники кресла.

— Брата вашего? Видел. Привет он не передавал.

— А что говорит?

— Касательно какой темы? Хотя он очень мало говорит, толком из него информацию я вытащить не мог. Рассказал про свою смерть, про Селиванова.

— А про источник? — глаза графа блеснули.

— Нет, про него он ничего не знает и даже уверен, что это все сказки.

— Потому что это и есть сказки! — нарочито громко сказал Васильев и зачем-то дернул рукой. — Что еще?

— Владимир Семенович, вы конкретизируйте. Если что, я могу задать ему какой-то вопрос, если вы попросите.

— Спроси у него… — он замолк, забарабанив пальцами по столу. — Впрочем, нет, не надо. А почему он не уходит? Из-за Селиванова? Или подожди! Ты же сказал, что стать главой рода тебе велел отец. Это правда?

— К сожалению. Однако это не значит, что я брошу все и буду бороться с вами за власть. У вас и опыта больше, и средств. Кстати, о них.

— Денег не дам, — машинально ответил он и сам вздрогнул.

Я иронично поднял брови и улыбнулся уголком губ. Видно было, что он не раз и не два повторял эти слова.

— Я не про это. У меня деньги есть. Хотел узнать, почему их нет у Анны Васильевой и детей отца.

— Кого? — не понял меня граф. — А, у Анны. Как-то я совсем про нее забыл. С чего ты взял, что у нее нет денег?

— Отец говорил, что поместье, в котором они живут, требует ремонта. Плюс налоги с деревень идут к вам, а не к ней.

Тут я приврал, ведь семейный юрист сказал, что этот вопрос еще не решили.

— Так, они и не должны к ним идти, — рассеянно ответил граф и внимательно на меня посмотрел. — Они не бедствуют.

— Как глава рода вы обязаны взять их на полное содержание, — как бы невзначай сказал я. — Или обеспечить их комфортное проживание. А судя по вашей реакции, вы даже ни разу про это не вспомнили.

— Этим занимаются юристы. Технически они не голодают. Это все, что мне нужно знать.

Вокруг него сгущались белесые вихри магии, они тревожно дергались, сплетаясь тугими узлами.

Я, не отрываясь, смотрел на них. Это заметил и сам Владимир. Сделал несколько коротких вздохов, уняв потоки магии. Пока он приводил себя в порядок, то постоянно тер рукой предплечье.

— С вами все в порядке? — вежливо спросил я, косо поглядывая на черные вихри в углу кабинета.

— Естественно, — огрызнулся Владимир. — Что я еще должен знать о твоей магии?

Ловко он разговор перевел.

— Конкретнее, Владимир Семенович, конкретнее, — я с трудом сдерживал улыбку.

Внутри бесновались азартные искры, и мне хотелось немного позлить дядю.

— Тут написано, что ты нашел могилы, — терпеливо пояснил Васильев свой вопрос, — и что снял проклятие. Это так?

— Почти. Я общался с умершими, и они сами все делали. Я лишь отправлял нужным людям сведения.

— И как велики твои способности?

— Сложно сказать, — я пожал плечами. — Таких, как я, очень мало, чтобы сравнивать. Вроде говорят, что я хорош в этом деле. А вам тоже найти кого-то нужно?

— Мне? Нет, — его мысли были где-то далеко.

— Я пока не очень разобрался в том, что умею, но если что, зовите. Брату привет передать?

Владимир несколько секунд смотрел на меня, как будто впервые увидел и медленно мотнул головой, мол, не надо.

Пожав в очередной раз плечами, я попрощался и вышел из его кабинета. У меня вдруг появилось уйма вопросов, которые нужно срочно решить.

Если статью увидит Селиванов, то моя жизнь и остальных разом повиснут на волоске.

* * *

— И вот прям взял и показал ей внучку? — недоверчиво спросила Грета, перекатывая в руках свой посох.

— Сам не понял, как это получилось. Поэтому и пришел к тебе с этим вопросом.

— Думаю, я знаю, о чем ты говоришь, — вдруг сказала Светломира. — Это очень похоже на то, как живу я. Дымкой в том мире, призраком в этом.

Я перешел на Изнанку почти сразу же после разговора с Владимиром. Поначалу переживал, что снова загорюсь, но Вениамин обещал присмотреть за мной. Правда, рядом с кроватью я все равно поставил тазик с водой. На всякий случай.

Услышав слова матери, я задумался: а что я могу еще? Этот вопрос я ей и задал. Она ответила не сразу, а долго рассматривала мне, старалась дотронуться до меня, но я все время отступал.

— Не вертись, — укоризненно сказала она. — Хочу удостовериться.

— Ты видишь мою силу?

— Чувствую. Ты же мой сын, как никак! — она всплеснула руками.

Я послушно замер. Едва ее призрачные руки дотронулись до меня, и я ощутил лишь слабые отголоски привычной боли, вслед за которыми пришла лишь теплота.

— Что-то не так? — спросила она, увидев мое выражение лица. — Тебе плохо?

— Нет, совсем нет. Просто странно все это ощущать.

— Я стараюсь делать все аккуратно, — она отступила, и мне впервые захотелось, чтобы она вернулась. — Каналы вывернуты, запутаны, перекручены. Давно я такого не видела. Что же с тобой случилось, мой мальчик?

Я обвел глазами стоящие вдалеке души, наполовину скрытые туманом, и ничего не ответил.

— Не волнуйся, я все поправлю. Не сразу, но обязательно, — добавила она и погладила меня по руке.

Я не отстранился. Ее прикосновения отозвались в душе нежностью.

— Не знаю, что мне делать дальше, — выдохнул я, наконец. — Из-за этой статьи Селиванов может обрушить на нас всю свою мощь, просто боясь, что я могу узнать что-то не то.

— К примеру, что? — подняла голову Грета. — Какие у него грешки?

— Да откуда ж мне знать!

— То есть ты даже не интересовался⁈ — она возмущенно стукнула посохом о землю. — И никто из вас ему этого не посоветовал⁈

Получив в ответ изумленные взгляды, Грета закатила глаза.

— Спокойно. Я все понял, — я примирительно поднял руки. — Замотался. Сейчас все исправим. Как думаешь, с чего мне нужно начать?

— Сначала родственники, коллеги, товарищи, — загибала пальцы беловолосая. — Не может же быть такого, что вокруг него никто не умирал! Но сразу скажу, делай сам. Иначе не научишься.

— Ладно. Разберусь сам, — я поискал глазами подходящее место, чтобы можно было спокойно присесть. — Проследите, чтобы я не загорелся.

И прикрыл глаза.

Поиски я решил начать, думая о личности Селиванова. Я знал, как он выглядит, — помог Валерий и найденная им фотография. Осталось дело за малым, найти.

Сначала я решил начать с родственников, но с этим вышла промашка. Найденный дед, который хотел внучку, а не внука, ничем помочь мне не смог. Он ушел из семьи, когда узнал, что его супруга больше не может иметь детей.

По его поведению стало понятно, что семья Селивановых привыкла использовать жесткие методы воспитания еще хуже, чем у Вероники Павловна. И дело даже не в вынужденных мерах, а в давно устоявшихся традициях.

Интересно, хоть кто-нибудь сможет разорвать этот порочный круг?

Это натолкнуло меня на мысль поискать бывших работников. Не удивлюсь, если кто-то из Селивановых забил прислугу до смерти.

Я болтался на Изнанке больше часа, нашел бывшего сторожа, который умер от инфаркта на работе. Его слова лишь подтвердили мои первоначальные выводы.

Страшные люди эти Селивановы. Жадные до власти, не терпящие конкуренции, идущие по головам, не обращая внимания на других.

В благодарность я предложил освободить сторожа, но тот уперся, мол, ждет, когда старший Селиванов умрет. Причины этого странного желания узнать не удалось. Видимо, магическая клятва верности продолжает действовать и на Изнанке.

От поисков меня отвлекла Светломира. Она осторожно дотронулась до моего плеча и сказала, что меня на той стороне кто-то ищет.

Кивнув, я махнул ей на прощание и уже через мгновение оказался в своей кровати.

Не успел толком открыть глаза, как раздался настойчивый стук в дверь. Окинув комнату взглядом — не загорелось ли чего — я подскочил и щелкнул замком.

Из коридора ко мне шагнул Филипп Петрович и, грозно хмуря брови, быстро сказал:

— Поступила информация о приближающемся отряде. Нужна помощь.

Мы с ним выскочили на улицу, и начальник охраны сразу же приступил к инструктажу. Когда основная группа отправилась дежурить по периметру владений, Филипп Петрович отвел меня в сторону.

— Виктор Викторович, после сегодняшней статьи в газете, думаю, что их цель — вы.

— Логично, — кивнул я. — Я к этому готов.

— Вам бы лучше в доме отсидеться. Мы атаку отобьем, людей много, все отличные бойцы.

— Филипп Петрович, я не сомневаюсь в вашей команде, — мотнул я головой. — Однако я останусь тут. Мне вполне по силам защитить себя.

— А не спалите тут все? — в его глазах я не заметил смешинок, он говорил серьезно.

— Потушу, — жестко сказал я. — Да и потом, из дома я не смогу сказать, откуда будет нанесен удар. У них снова может быть полог или что похуже.

— Я тоже об этом думал и расставил ловушки, — усмехнулся он. — Все по старинке, без магии. Есть у меня один умелец.

Это он хорошо придумал. Для магов такие сюрпризы в новинку.

«Виктор, а не хочешь попробовать одно интересное заклинание?» — свистящий шепот заставил меня вскинуть голову.

— Что-то почуяли? — спросил Филипп Петрович.

Я жестом остановил его, а мысленно спросил Вениамина, что тот имеет в виду.

«Вытряхнуть душу из тела», — мне послышался смешок.

«А почему мы раньше такого не делали?»

«Старая техника. Раз ты убивать никого не хочешь, то почему бы не провернуть такое?»

— Я обещаю не лезть под стрелы, пули и заклинания, — сказал я, глядя на Филиппа Петровича, — если вы оставите их в живых.

— Нападавшие должны быть ликвидированы, — отрезал он.

— А потом мне с ними носиться, — проворчал я. — Хотя бы не сразу и не всех. Хочу попробовать одну методику допроса.

— Так, у нас с прошлого раза еще люди остались. Они молчат, как рыбы. Ни слова от них не добились. Такое чувство, что их посылали сюда вслепую.

— Странно, а тот, кто пришел убивать меня, сразу все выложил, — я задумчиво почесал нос. — Ладно, по обстоятельствам. Я очень прошу вас обойтись без лишних жертв. У них все же есть семьи.

— Я понимаю вас, Виктор Викторович, но обещать ничего не могу. Для меня главное — сохранность жизни Васильевых и моих людей.

Я кивнул и отступил в тень, чтобы узнать у Вениамина все подробности.

Но вытащить их из призрака было сложно. Он не мог описать все заклинание целиком. Просто хмурил свои дымные брови и заговорщически мне подмигивал, мол, сам разберешься.

Махнув на него рукой, я занял удобную позицию возле крыльца и приготовился ждать.

Через десять минут в воздухе запахло озоном и стало холоднее — бойцы Филиппа Петровича собирали сложное плетение. Я им не мешал, а только наблюдал за изменениями в потоках магии.

Выглядело это изумительно. Голубые, сиреневые всполохи, смешанные с белесыми росчерками, растянулись по всей территории и накрыли ее защитной сетью.

Нет, так я заклинание Вениамина не испытаю.

Осторожно выбравшись через боковую калитку, я засел возле забора в кустах пиона. Конечно, меня было видно, разве что зеленая куртка хоть как-то маскировала. Но это сейчас меня не волновало.

Мне нужен был всего один из нападавших. Один.

И он появился.

Сначала его заметил Вениамин, и как только он указал направление, я тоже его увидел. Не его самого, а витающую вокруг магию. Она скрывала его от прямого взгляда.

Он двигался в мою сторону осторожно, не оставляя за собой следов на зеленой траве. Высшая категория наемника, как подсказал Вениамин.

Я продолжал спрашивать призрака, что мне нужно делать, но тот уходил от ответа, продолжая комментировать силу мага. От этих слов и определений у меня волосы на загривке встали дыбом. И откуда Вениамин знает столько про них?

«А я сам хотел к ним попасть, но силы не хватило» — в голосе чувствовалось сожаление.

Мне это от такого заявления стало совсем не по себе.

«Он уже близко! Что мне делать⁈» — мысленно крикнул я, глядя на всполохи магии в трех метрах от края клумбы, за которой я сидел.

Ладони вспотели, спина и ноги уже начали затекать. Мне срочно нужна была информация!

Но в ответ раздался смешок и тихое:

«Вышиби из него дух.»

Глава 26

В первую секунду я растерялся от такого заявления. Как это вышибить дух из человека⁈

Времени на размышления совсем не оставалось, и я сделал то, что посчитал самым правильным: выскочил из-за клумбы и выставил вперед руки.

— Стоять! — крикнул я.

Всполохи магии на мгновение застыли и тут же ринулись на меня. Так и не увидев противника, мне пришлось действовать наугад.

Вокруг меня закрутился черный вихрь — это Вениамин пытался помочь.

«Вышибить дух», — как заклинание повторял я.

Если есть тело и душа, значит, можно одно отделить от другого. Наверное, именно так и происходит, когда я ухожу на Изнанку. Уловив эту мысль, я сразу перешел в атаку.

Дальнейшее все произошло, как в замедленной съемке.

Пятки упереть в зеленую траву, руки скрестить, корпус вперед. Сделать шаг и резко выбросить вперед ладони.

Пальцы касаются невидимого тела наемника, проходят через упругую пленку, разрывают ее, и перед глазами поднимаются черные скалы. Через мгновение видение тает, и я снова оказываюсь на зеленой траве.

Мир вздрагивает, и время начинает бежать в прежнем ритме.

Я смотрел на бледный призрак худого мужчины с перекошенным лицом. Он быстро вытащил кинжал и ринулся на меня. Не понял еще, что он не может причинить мне вреда в таком состоянии.

— Успокойся. Я хочу лишь поговорить с тобой, — я примирительно поднял руки.

Призрачный клинок вошел в мою грудь, но я лишь поморщился и даже не от боли, а от неприятной щекотки.

— Эй, боец, — усмехнулся я. — Ничего не замечаешь?

Наконец, до него дошло. Он отскочил от меня, ошалело посмотрел на свои руки, и до моих ушей долетел его беспомощный крик.

— Что происходит⁈ — у него был интересный говор с растягиванием гласных. — Я умер?

— Еще нет. Говори, кто тебя послал?

— Настоящие бойцы школы теней не выдают своих нанимателей! — стукнув себя призрачным кулаком в грудь, сказал он.

— Ну тогда оставайся в таком состоянии, а я пошел, — развернувшись, я отправился обратно к клумбе.

— Э! Стой! Как мне вернуться?

— Никак, — не глядя на него, бросил я. — Привыкай.

— Я не согласен! Это преступление!

— Серьезно? И это мне говорит элитный наемник?

— Выдать нанимателя — та черта, за которую нельзя переступать. Это позор, и его смыть можно только кровью.

— Обернись, болван.

Едва он скосил глаза вниз, то увидел собственное тело, лежащее в траве. Сейчас с него уже слетела невидимость. Белое лицо, распростертые руки — вот что осталось от минуту назад еще живого человека.

— Сейчас подойдут бойцы охраны, увидят и сбросят в общую могилу к остальным наемникам. И дело с концом.

— А как же я?

— А что ты? — прищурился я. — Будешь витать над сырой землицей без возможности вернуться. А там, как труп сгниет, и возвращаться будет некуда. Говори, кто твой наниматель.

— Если я скажу, то я смогу вернуться в тело? — его глаза недобро сверкнули.

— Конечно, — кивнул я.

Я догадывался, что он хочет сделать. Едва оживет, то прирежет меня не задумываясь. Поэтому мне в первую очередь нужно было себя обезопасить.

Неторопливо подойдя к бездыханному телу, я вытащил ремень из брюк и связал руки. С непривычки это было нелегко, безвольные кисти все время выскальзывали из петли. Затем я начал вытаскивать из карманов и чехлов оружие наемника.

Через минуту возле меня уже скопилась основательная куча. Тут и стилеты, и иглы, и какие-то зубчатые кругляши. Я и половины не знал.

— Виктор Викторович? — под изгородью возникла голова Филиппа Петровича. — Что тут у вас?

— Да вот, вышиб дух из одного, — пожал я плечами. — Теперь интересно, что он с собой принес.

— О! Да это же один из представителей школы теней! — уважительно присвистнул начальник охраны. — И вы его, да?

— А что делать-то? Пришлось! — я говорил, а сам краем глаза наблюдал за дергающимся духом.

Он, не переставая, кричал, чтобы я не трогал его вещи и сыпал всевозможными проклятиями.

— Невероятно! — продолжал Филипп Петрович. — Говорят, их никто и никогда не видел вживую.

— Тогда как вы определили, что он из них?

— На руке у него знак школы.

Я глянул и действительно, на запястье был изображен идеальной формы черный круг.

— Жаль, что допросить его теперь невозможно, — вздохнул здоровяк.

— Эт еще почему? — удивился я, мысленно улыбаясь. — Его дух уже несколько минут мне нервы мотает. К слову, он здесь стоит.

Филипп Петрович едва заметно вздрогнул и огляделся, а потом кивнул.

— И что говорит? — он подхватил в руки один из кинжалов и заинтересованно его рассматривал.

— Настоятельно требует, чтобы вы попробовали лезвие на остроту. Наверное, оно смазано ядом.

В ответ моя голова взорвалась отборными ругательствами, а начальник охраны осторожно положил кинжал на траву.

— Да вы просто находка, Виктор Викторович!

— Если бы. Он же выдавать нанимателя не хочет. Говорит, позор это.

— Правильно. Позор, — согласно покивал Филипп Петрович. — Тогда я труп забираю? Вот обрадуются наши, когда я его принесу со всем этим барахлом. По таким вещам можно найти и всех остальных. Так, мы всех их переловить сможем.

Он с радостью подхватил мою игру на нервах наемника.

Дух затрепыхался, осознав сказанное, вспыхнул разноцветными всполохами, но от тела далеко улететь не смог.

— Ему не нравятся ваши слова, — проговорил я. — Предлагаю сделку. Мы сохраним в тайне личность уважаемого наемника и даже можем вернуть его к жизни. В ответ он должен поведать нам все, что ему известно о нанимателе.

— Виктор Викторович! Вы что! Нельзя упускать такую возможность! Рассекретить школу! Да вам медаль положена за такое!

«Ага, медаль на крышку гроба,» — мелькнуло у меня в голове.

— Нет. Думаю, решим равноценно. Мы молчим о школе, а они не берут на нас контракты. Как вам идея, господин наемник?

Тот молчал целую минуту. И все это время мы с Филиппов Петровичем бесцеремонно рассматривали оружие.

Наконец, в голове раздался голос.

— Я согласен.

Кивнув начальнику охраны, я начал задавать вопросы. Вениамину тоже стало интересно, и он подплыл ближе, формируясь в полноценный силуэт. Наемник его заметил и очень странно отреагировал: он всполошился, заметался, старался отшатнуться, но не тут-то было. Дальше, чем на метр от тела он отлететь не мог.

«Не боись, не трону», — засмеялся Вениамин.

Я глянул на этих двоих и теперь не мог решить, кто же из них сильнее. И судя по этой фразе, старикан мог запросто разделаться с наемников.

Через двадцать минут мы с Филиппом Петровичем закончили допрос. Правда, ничего нового мы не узнали, а лишь подтвердили свои прошлые выводы.

— И что мне дальше делать? — я повернулся к силуэту Вениамина.

— Да отпусти ты его, и дело с концом, — махнул он полупрозрачной рукой.

— Как это отпустить⁈ Вы обещали вернуть меня к жизни! — завопил наемник.

— Ой, подумаешь, какие мы нежные, — скривился Вениамин, и его голова повернулась ко мне. — Но раз обещал, тогда давай, возвращай.

Как это сделать, он, конечно же, говорить не стал.

Пришлось думать самому. Я вспомнил, как выбивал дух из тела, и решил, что нужно это все повторить.

Если бы я знал, что на деле это окажется не все так просто, как думалось! Три попытки — и все впустую. Наемник все это время не проронил ни звука. Молча терпел все издевательства над собой и телом.

На четвертый раз у меня почти получилось. Ученик школы теней даже смог шевельнуть ногой. Это смотрелась очень жутко, когда дух наполовину погрузился в тело и дергал конечностью.

А Вениамин лишь тихо посмеивался над моими потугами.

Это меня так разозлило, что я хватил наемника за шиворот и с силой треснул его душу о лежащее в траве тело.

Раздался противный звон, зубы клацнули от неприятной волны вибрации, а затем меня швырнуло прямо в Филиппа Петровича.

Зато наемник в следующую секунду подскочил, схватил свое добро и, окутав себя вихрями магии, исчез. Но уходить не пытался. Наверное, распихивал оружие по карманам.

— Я тебя все равно вижу, — закатил я глаза. — Иди уже. Если кто-то из вас нарушит договор, то твоя душа снова выйдет из тела.

Ответа не последовало. Я проводил глазами расползающиеся в воздухе остатки магии и покачал головой.

— Пойдемте, Филипп Петрович, будем думать.

«Вениамин, спасибо от всей души», — добавил я мысленно, слушая смех старикана.

* * *

— Что мы имеем? — спросил Владимир, обведя всех взглядом.

Я, Филипп Петрович, оба Васильевых сидели в малой гостиной и пытались собрать разрозненные сведения.

— Селиванов перешел все границы, — кулак Владимира грохнул о стол. — У нас вполне хватает информации, чтобы прижать его к стенке.

— К сожалению, нет, — сказал я. — Мы не можем допросить связанных клятвой наемников.

— Чушь какая! Клятву можно и преступить.

Мои брови удивленно дрогнули. Как легко он это сказал. Но не успел я ему напомнить об обратной стороне договора, как Владимир поспешно добавил:

— Впрочем, это всего лишь слова наемника из неизвестной никому школы, кто ему поверит.

— Я все думаю про браслет и источник силы, — задумчиво начала Валерий. — Не может же такого быть, что вот он у всех на глазах, а потом в один момент его не стало.

— Его либо украли, либо так хорошо спрятали, что лучше бы украли, — дернул плечом его брат. — В любом случае его нет в доме Виктора.

— А когда все это случилось-то? — я решил уточнить хотя бы год потери браслета.

— Да кто его знает. Двадцать, тридцать лет назад… — с раздражением отозвался Владимир.

— Нет, — покачал я головой. — Позже. Моя мать нашла дом отца, ориентируясь на источник родовой магии.

— Виктор, подожди, — Валерий повернулся ко мне. — Как ты об этом узнал? Ты нашел мать?

— Да, совершенно случайно. Точнее сказать, она меня нашла.

— Она тоже умерла? Ты видел ее на Изнанке? — понимающе спросил он. — Грустно вот так встретиться с родителями.

— Зато им вместе хорошо, — криво улыбнулся я.

— Так это правда? Ты у нас сирота? — зачем-то спросил Владимир.

— Анна официально меня усыновлять не стала, так что да. Только сводные сестры и вы. Больше у меня никого нет.

Мы немного помолчали, а потом я снова вернулся к вопросу про браслет.

— Итак, украшение точно было, когда меня подбросили к графу. Это раз. А когда обнаружили пропажу?

Оба брата почему-то посмотрели друг на друга.

— Сложно вычислить время того, о чем не знал, — выдохнул Валерий.

— Думаю, здесь я могу вам помочь, — вдруг подал голос Филипп Петрович. — Если речь идет о тонком обруче, с которым не расставалась ваша прабабушка Ирина Александровна, то он пропал примерно четыре-пять лет назад.

«Вот это новость!» — подумал я.

— Это почти за год до ее смерти, получается? — пробормотал Валерий, потирая переносицу.

— Филипп Петрович, а вам-то, откуда это известно? — поморщился Владимир.

— Так это же утрата. О таком я узнавал всегда первым.

— И вы можете вспомнить только… как вы сказали? Обруч? — прищурился он.

— Помню я все, но этот обруч — единственное, что я не нашел. А вы разве не помните? Вы тогда часто приезжали к Виктору Семеновичу.

Валерий с интересом посмотрел на брата. Он-то в те годы служил и был далеко от родных краев. Я тоже уставился на дядю. Но не из-за слов Филиппа Петровича, а из-за вихрей магии, что взметнулись позади него. Разволновался?

— Я был занят и совершенно не интересовался такими вещами. Какое мне дело до полубезумной старушки, которая теряла все подряд? — выпалил Владимир.

— Как выглядел этот обруч? — спросил я.

— Да, похоже на тонкую проволоку, свернутую, как пружину. Ее можно было сжать и получался браслет в три полосы.

«Сходится с тем, что рассказывала нянька.» — подумал я.

— И прабабушка его не снимала, получается? — это уже вслух.

— Нет, не носила даже, — качнул головой Филипп Петрович. — Он лежал у нее в каком-то ларце.

— Может ее расспросить? — задумчиво потянул я и тут же вспомнил, что ее на той стороне я не нашел.

— Зачем же тревожить душу такой уважаемой дамы! — всплеснул руками Владимир. — Браслет вполне мог украсть кто-то из прислуги.

— Тоже верно, — кивнул начальник охраны.

— Помню, что Виктор как-то на это жаловался.

— Разве?

— Да-да, было такое, — заявил Владимир. — В итоге у нас так ничего и нет. Только угроза со стороны Селиванова.

— А нельзя его подловить на чем-то другом? — осторожно поинтересовался Валерий. — Налоги, к примеру?

— Тут нужна независимая аудиторская проверка, да и к тому же, Лер, кто на такое решиться? Этого проходимца боятся! Куда ни сунь нос, он везде все уже купил.

— Виктор, а ты что-нибудь узнал о нем там? — Валерий имел в виду Изнанку.

— Пытался, но узнал только, что Селиваны не отличались добротой. Жесткие правила и порядки, наказания и прочее.

— С таким к юристу не пойдешь, — посетовал младший Васильев.

— Я постараюсь найти информацию, — предложил Филипп Петрович. — Прошу всех оставаться в доме, не выезжать никуда без охраны. Нападение может повториться.

— А вы, Владимир Семенович, на правах старшего рода можете с ним переговорить? — и кто меня дернул это спросить?

— Нет, — резко ответил начальник охраны. — Рискованно. Он уже пленил Валерия Семеновича, повторения такого нам не нужно. Безопасность на первом месте.

После его слов Владимир даже облегченно выдохнул.

— Филипп Петрович, мне потом с вами переговорить нужно будет, — я глянул на него. — Про безопасность.

— Хорошо.

— Тогда на этом все! — Владимир снова хлопнул по столу. — Мне нужно работать.

Мы вышли из малой гостиной, и меня не покидало странное ощущение чего-то неправильного.

«Вениамин, все слышали?»

«Да.»

«Что думаете? Кто-то же врет, да?»

«Да.»

Его ответы звучали глухо, но я это списал на долгое нахождение рядом с сильными магами.

Что же получается? Наемник раскололся, что получил заказ от начальника охраны Селиванова. Но раскрыть эти сведения мы не могли из-за договора. Задание было ликвидировать и искать сильный источник магии. Кстати, с этим получилось интересно, потому что наемник сказал, что в доме находится очень сильная вещь.

Это вполне укладывалось в общую картину. Почему бы Васильеву не хранить дома какой-нибудь могущественный артефакт? Он богат и может себе это позволить. Да и он сам человек не дюжих способностей. Так и фонит от него силой.

Отложив разговор с Филиппов Петровичем на вечер, я добрался до своей комнаты и снова стал перебирать письма от подруг Сонечки. Пока есть время, нужно посвятить его решению их вопросов. Дополнительная сила мне сейчас не помешает. Да и деньги лишними не будут.

В этот раз мой выбор пал на Ирину Попову и измены мужа. Я сначала хотел отложить это письмо в самый конец, не очень-то я жаждал копаться в чужом белье. Но подумал, что неприятное нужно было сделать в первую очередь.

Не выпуская письмо из рук, я лег на кровать и закрыл глаза. Найти покойного мужа и допросить его — не такая уж и сложная, хотя и неприятная задача.

В будущем мне придется и не такую деликатную информацию искать об умерших.

* * *

Изнанка встретила меня алым туманом, черными скалами и родителями, стоящими в обнимку, а вот Греты не было. С другой стороны, не сидеть же ей тут постоянно!

— Виктор Семенович, хотел бы я вас отвлечь, — вежливо сказал я, привлекая внимание отца.

Пока он был тут, нужно подробнее расспросить его про браслет и его кражу. Тот нехотя отпустил Светломиру и повернулся ко мне.

— Что-то случилось?

— Хотел узнать у вас, вдруг помните. Лет пять назад, или даже шесть, у прабабушки ничего не пропадало?

— У которой?

— У Ирины Александровны, — из отца, как обычно, приходилось все тянуть клещами.

— Нет, не помню такого.

— А ваш начальник охраны вот помнит.

— Это его работа.

— Что-то мне кажется, что вы, дорогой папенька, совсем не знали, что происходило в вашем доме. Чем это вы таким важным занимались?

— Работа отнимала много времени. Решение вопросов на фабриках, с юристами, с налогами — все требовало моего внимания.

— Я совершенно не удивлен ответом, — зло сказал я. — Вечно не появлялся дома.

— Дорогие мои, — Светломира встала между нами. — Не ругайтесь. Вам пора уже помириться. И научиться говорить, как два взрослых человека.

Отец ничего не ответил, а я скрестил руки на груди.

— Расскажи, что случилось, — она положила ладонь на плечо отца. — Почему у тебя возник такой вопрос про прабабушку?

— Филипп Петрович сказал, что примерно в это время у нее пропало украшение из шкатулки.

— Из шкатулки? — вдруг спросил отец.

— Ты что-то знаешь? — я впился в него глазами.

— Ирина Александровна в последние годы жизни была уже не в себе. Говорила много, но не разборчиво и перескакивая с темы на темы. Только Филипп мог с ней хоть как-то общаться.

— Скажите честно, вы просто избегали ее! — раздраженно процедил я. — Что ты, вообще, помнить-то можешь?

Слова прабабушки были единственной зацепкой, а он мне говорит, что ее никто не слушал! Не удивительно, что она обратилась к начальнику охраны.

Силуэт Виктора Семеновича задрожал и почти исчез в алых завитках тумана. Светломира покачала головой.

— Дорогой, вспомни, пожалуйста, — она взяла отца за руки. — Мальчику сейчас важна любая мелочь! Шкатулка, украшение, что еще?

— Обруч или браслет. Золотой. Выглядит как пружина, — подсказал я ей. — Тогда Валерий уже уехал на службу, а в доме бывал твой второй брат. Может, отдали в чистку и забыли забрать?

— Чистку? — встрепенулся отец. — Что-то такое было. Обычно таким занимается прислуга. Одно время мы сталкивались с тем, что не все возвращалось. Да, точно. Но это все неизменно находил Филипп. У него свои методы работы. А вот как-то был случай, не уверен, что это связано с браслетом, но Ирина Александровна вела себя просто невыносимо где-то неделю. Мы даже вызывали семейного доктора. Тот разводил руками и говорил про сильное потрясение.

— И когда это было? — я даже шагнул ближе к нему.

— Через три дня после того, как отец составил завещание. Он разделил имущество неравными долями. И поставил нас троих перед фактом, что я получаю практически все, Владимир должна достаться какая-то земля на границе империи, а Валерию — денежное содержание. Его тогда целиком обеспечивала армия, а там не так густо с деньгами.

— И как это принял Владимир?

— Страшно разозлился, но потом очень быстро успокоился. Он после этого начал активно работать и достиг немалых вершин. Отец с самого начала видел в нем потенциал, других причин для такого странного завещания у него не было.

Простое ли это совпадение? Или средний брат решил выкрасть украшение безумной родственницы, чтобы поправить финансовое положение?

Глава 27

Когда я спросил Виктора Семеновича, мог ли его брат украсть браслет прабабки, отец аж посинел от злости. Пять минут мы со Светломирой слушали его возмущенное шипение на тему чести, достоинства семьи и ее ценностей.

Магия волнами расползалась по Изнанке, простреливая иглами по нервам и не давая нормально дышать. Остальные призраки на всякий случай отползли подальше, чтобы не попасть под очередную вспышку.

Мы со Светломирой не мешали графу выплескивать эмоции, а тихо переговаривались, обсуждая кражу браслета. И за разговором совсем пропустили появления Греты.

— Что это вы тут творите⁈ — крикнула она, спрыгнув с валуна. — Вы мне так все души распугаете!

Ее волосы выбились из-под капюшона и теперь развевались, закрыв маленькую фигурку плотным коконом.

Отец от удивления даже застыл, а через мгновение начал бледнеть, возвращаясь к прежнему полупрозрачному состоянию.

— Я не поняла, что вы тут устроили?

— Гретточка, милая, прости нас, — выплыла из-за моей спины Светломира. — Новости неприятные сын принес, вот отец и расстроился.

— Это он так расстроился? — скривилось Грета. — Меня аж там подбросило. Бросила все дела и примчалась.

Как бы она ни пыталась выглядеть грозной, я ощутил в ее словах нотку уважения к силе отца.

— Хотя бы место выбрали бы… бездушное! — забавный каламбур на «безлюдное», у нее получился, я даже улыбнулся.

— Отец, и все же, — я посмотрел на него. — Мог он украсть браслет или нет? Может, кроме помутнения разума Ирина Александровны, что-то еще было?

— Ничего не было, — он опять вернулся к своей манере мало говорить.

— А ты все-таки подумай. Что-то несущественное, к примеру, спать стал плохо, дела резко в гору пошли.

— Виктор, ты спрашиваешь про два года моей жизни. Два! — его силуэт снова стал наливаться синевой.

— Ты должен вспомнить, — зло отчеканив каждое слово, сказал я.

— Я вспоминаю, — выдохнул отец и начал рассказывать. — Это было сложное время, не до браслетов и краж было. Фабрики работали в убыток, проверки постоянно находили недочеты. Мы с Анечкой никак не могли зачать ребенка.

Он повернул голову к Светломире и опустил глаза, но она взяла его за руку и улыбнулась.

— Все шло кувырком. Валерий уехал, а он всегда умел находить нужные слова, чтобы поддержать меня. Этим он в матушку пошел. Володя же стал отстраненным, злым. Ты тоже не давал свободно выдохнуть: шалил и хулиганил.

На этом месте я усмехнулся, да, его правда, в то время я был невыносимым подростком. Меня особо не пускали никуда, а сидеть в четырех стенах, даже таких роскошных, мне было ужасно скучно.

— Когда ко мне пришел Филипп и сказал про кражи, я сначала думал, что это твоих рук дело. Нервы ты умел мотать знатно. Но в итоге смогли найти слуг, нечистых на руку. Странно, что все они решили в одно время воспользоваться своим положением. Помню, как я смотрел на них и никак этого понять не мог. Ладно бы я не платил или плохо с ними обращался. Нет. Даже, наоборот, делал дополнительные выплаты на праздники, да и подарки направлял на рождения детей и свадьбы. А в итоге вот чем они мне отплатили. Анечка мне даже предлагала позвать какую-то магичку, проверить, нет ли на доме проклятия. Но я тогда отмахнулся от нее.

Такого я не припомню. Да, был период, когда все ходили напряженные, чаще вспыхивали скандалы, но мне, ребенку, до такого не было дела.

— А потом все закончилось, — добавил отец, окончательно выцвев.

— Не связано ли это тоже с каким-то событием? Новые люди или, наоборот, кто-то уехал?

— Если только Володя, но я не могу сказать, что он вышел за порог и все стало резко благополучно. Мы еще долго разбирались в ситуации и возвращали украденное.

— Чем больше я слушаю, тем сильнее мне кажется, что причиной всему стал именно ваш брат. Иначе это слишком странные совпадения.

— Но при чем тут Владимир и кражи? — удивилась Светломира.

— Прикрыть себя, — пожал я плечами. — Подстроил массовые кражи, а один предмет умыкнул сам. В общей картине никто и не заметил.

Но я не мог просто прийти к дяде и сказать ему, что он украл. Нужно действовать немного хитрее. Здесь нужно было хорошенько подумать.

— Ладно, пока не буду трогать Владимира, — вздохнул я, глядя, как отец снова наливается синим. — У меня свои еще дела есть.

— Это еще какие? — любопытный носик Греты тут же возник рядом со мной.

— Хочу душу допросить, мол, изменял муж своей жене, — негромко сказал я и отвел глаза. — Деликатное, знаешь ли дело.

— Зато самое интересное! — усмехнулась Грета. — Мне чего только не приходилось выслушивать от душ. Кто, кому, с кем…

— Женщины всегда любили сплетни, — покачал я головой.

— Ой, ладно, иди уже, ищи этого красавца. Найдешь сам? А то бы я помогла.

— И послушала, да?

Она не ответила, только в глазах сверкнули бесенята. Махнув на это рукой, я огляделся и выбрал едва заметную тропинку, пролегающую между черными скалами. Там было больше тумана, а значит — больше призраков. Начну поиски оттуда.

Признаться честно, я просто хотел побыть немного один, как бы это не смешно звучало в окружении душ.

Дорога появилась под моими ногами сразу же, едва я начал идти. Как и в первый раз, когда я попал на Изнанку. Отрешившись от всего, я просто шел вперед и пытался собрать все мысли.

Кражи, нападения, чужие просьбы — во что я ввязался⁈

Единственное, что гнало дальше, так это чувство справедливости. Никто не смеет обижать моих родных. Если отец не смог за меня постоять, тогда это моя задача.

А найти душу мужа-изменщика… То же правильно. Если уж принес клятву и подписался создать семью, то чего бегать налево? Ведь немало случаев знает история, когда такой обман делал из женщин настоящих ведьм.

С таким настроем я шел вперед, разглядывая стоящих в тумане призраков. Кто-то сиял ярче, кто-то совсем был незаметен для моего взгляда. Десятки, сотни.

Получится ли у меня им помочь? Кому-нибудь или многим?

Пройдя еще немного, я заметил блеснувшего призрака и сразу понял, что он следующий в моем несуществующем списке на переход. Чужой муж может и немного подождать.

— Простите, вы не знаете, меня ищет кто-нибудь? — душа заметила, что я иду в ее сторону и первой обратилась ко мне.

— А кто вы? — я остановился и внимательно начал его рассматривать.

Передо мной стоял невысокий мужчина, полноватый, с добродушным лицом и в смешной кепке.

— Мне показалось, что вы можете мне помочь, — извиняющимся тоном ответил он. — Я тут совсем недавно. Простите, ради всех святых. Мне тут странно находиться.

— Тогда давайте я постараюсь вам помочь. Как вас зовут?

— Простите мне мое невежество! Я Герман Игоревич Веселовский.

— Герман Игоревич?

Вот неожиданная встреча! Этот тот самый человек, про которого писали мне две сестры. Пропавший брат.

— Да-да, все верно. Простите, а как я могу к вам обращаться?

— Виктор, — я все еще не мог поверить в свою удачу. — О вас спрашивали сестры. Катерина и Маргарита.

— Риночка и Риточка? — призрак разволновался. — Это так замечательно!

— Что именно, — не понял я.

— Простите, простите! Наверное, я должен рассказать сначала историю, да?

— Было бы неплохо, — улыбнулся я. — Вы же их брат, правильно?

— Да-да, все верно.

Он замолчал, и по его фигуре прошла легкая рябь. Призрак то подходил ко мне, то отлетал прочь в самую гущу тумана. Эк какой нервный. Что же там за история случилась?

— Герман Игоревич, давайте пройдемся, — сказал я, надеясь, что прогулка немного его успокоит.

— Да-да, конечно. Вы извините, я никак не могу справиться со своими эмоциями. Вы первый, кто захотел меня выслушать.

Мы прошли еще метров десять, прежде чем Герман начал рассказывать.

— Я вырос в большой семье. Родители состояли в особом обществе, которое ставило добро во главу всего. Слышали, наверное, про него? «Дети добра», так они назывались. Они все время говорили, что каждая жизнь ценна, и старались даже не убивать насекомых. Это привело к тому, что многие стали пользоваться нашей добротой. В конце концов, у родителей обманом забрали дом, а всех детей забрали социальные службы и определили в чужие семьи.

Я слушал и не верил своим ушам, неужели такие люди еще существуют?

— Риту и Рину забрала к себе пожилая пара. Сестры обещали мне, что они уговорят стариков взять и меня тоже, но этого так и не случилось. Их увезли на границу империи, и мы больше не общались.

— А как вы умерли?

— Простите! С этого нужно было начать, да? Ограбление. Подошли двое, спросили курево. Я развел руками, извинился, предложил деньги. Они переглянулись, засмеялись. Они думали, что я над ними издеваюсь. А когда я протянул им кошелек и снова извинился, то они схватили его и сильно меня толкнули. Я упал головой на камень. Последнее о чем я думал, что так и не нашел сестер. Грустно.

— Катерина и Маргарита написали мне два письма, что ищут своего брата Германа Игоревича Веселовского. Жаль им рассказывать, что я нашел вас.

— Что вы! Это же замечательно! Не печальтесь. Что ни делается, все к лучшему.

— Что им передать? Если что, они вернулись в столицу, вышли замуж.

— Какая чудесная новость, — призрак опустил голову. — Передайте им, что все слова родителей — это ложь.

Я удивленно поднял брови.

— Да, простите, что вот так на вас вываливаю. Но я много думал, пока был здесь. И теперь точно уверен, одним добром выжить нельзя. Если бы я умел драться или был крепче, то не умер бы так глупо.

— Я обязательно передам вашим сестрам эти слова. Это будет достаточно, чтобы освободить вас?

— Да, вполне. Вы хороший человек, — сказал Герман. — Я вам верю. Но мне нечем вам отплатить. Может быть, возьмете часть моей силы? Она-то мне больше не нужна.

— Только если вы сами хотите это сделать, — улыбнулся я. — Если хотите, мы можем с вами навестить сестер.

— Разве там можно? Простите, не хотел вас обидеть. Если вы предлагаете, то это в ваших силах. Тогда да, я готов.

Я один раз уже провернул этот фокус, а теперь у меня появилась одна интересная идея. Любопытно, получится ли?

* * *

— Марго, у тебя никогда не было такого ощущения, что Герик где-то рядом? После того как мы с тобой написали те письма, я только об этом и думаю.

— Катюш, это же чистой воды проверка, забыла? Софья специально нас попросила написать такое. Герик ведь жив! Как его тот маг может найти на Изнанке? Ерунда это все. Ты только представь, наш скромняга небось завел себе такую же пухляшку, они поселились в небольшом домике с садом. А про нас он даже не вспоминает.

Две элегантные женщины близняшки, сидели в красивой беседке под ветвями яблони и пили чай.

Мы с Германом держались на расстоянии и просто наблюдали за ними. Подслушивать, конечно, не хотелось, но это было приятным бонусом.

— Ты думаешь? — спросила та, что с высокой прической.

«Это Катерина.» — без особой уверенности сказал Герман.

«Как вы их различаете?» — удивился я.

«Рина всегда любила зачесывать волосы вверх, а Рита, наоборот, говорила, что так похожа на лошадь.»

Действительно, у второй сестры был низкий хвост.

— Конечно, — ответила Маргарита. — И они счастливы друг с другом. Ты мне лучше расскажи, что тут у вас происходит! На Сонечке лица нет. Чувствую, что она опять ввязалась во что-то!

— Ты сейчас просто обалдеешь! Скоро собирается высший магический совет. Мой муж уже подал документы на должность, и ты не поверишь, что еще в списках кандидатов!

— Кто?

— Селиванов! — понизив голос, ответила Катерина.

«А вот это интересно!» — подумал я и даже подобрался поближе, чтобы лучше слышать этот разговор.

Герман непонимающе поплыл следом.

— Погоди, какой из него кандидат? У него максимум восьмая ступень!

— Ходят слухи, что он какой-то артефакт нашел, который увеличит его силу, — Рина сделала большие глаза. — Кто-то говорит, что он лично сразился с неведомым чудовищем и вырезал его сердце.

— Селиванов? — вдруг расхохоталась Рита. — Не смеши меня. Он может только конфетку у ребенка отнять, да и то не сам, а своих дуболомов пошлет.

— Ты главное такое в обществе не ляпни, — шикнула на нее сестра. — Интересно, когда нам маг ответит? Столько уже времени прошло.

— Зачем ему отвечать, если Герки нет на том свете!

— Знаешь ли, мне будет дорога и такая отписка. Кстати! Я тут такое платье видела, ты сейчас ахнешь!

Они перевели разговор на моду, а я обернулся на Германа.

«Готовы?»

Призрак кивнул.

Я собирался появиться перед сестрами и передать им слова брата. А для этого мне лучше всего выйти из сада и постучать в дверь. Так требуют правила приличия.

Призрак поплыл за мной, я постоянно смотрел на него, боялся, что он застрянет между мирами и не сможет проявиться перед родными.

Я прошел сквозь забор и на мгновение прикрыл глаза. А когда открыл, то уже мог дотронуться до дверного звонка.

— Добрый день, — на пороге стоял пожилой дворецкий. — Вы по какому вопросу?

— Добрый день, — улыбнулся я. — Мне необходимо передать Маргарите Игоревне и Екатерине Игоревне послание.

— Можете оставить его здесь, я передам.

— Нет, оно устное. Мне бы их лично увидеть.

По мне прошелся опытный и цепкий взгляд.

— Как вас представить?

— Виктор Викторович Васильев.

— Ожидайте.

Меня проводили в гостиную, которая меня приятно поразила. Вещей было немного, но они были дорогими и идеально подходили друг к другу. У того, кто занимался домом, был хороший вкус.

Я скосил глаза на Германа, рядом с которым возникла фигура Вениамина. Ему тоже было интересно понаблюдать за моей работой.

Через десять минут в гостиную вошли сестры.

— Добрый вечер, Екатерина Игоревна, — я поклонился той, что с высокой прической, — Маргарита Игоревна.

Они одновременно удивленно переглянулись и царственно опустились на диван.

— Вы тот маг? — осторожно спросила Рита.

— Все верно.

— Вы его нашли? — упавшим голосом уточнила Рина.

— Примите мои искренние соболезнования, — у меня аж ком в горле встал.

— Нет! Не верю! — вдруг крикнула Екатерина и подскочила.

Она добежала до дверей и с грохотом их закрыла.

— Вы врете! Не может быть такого! Он жив!

«Простите, пожалуйста, что отвлекаю, вы не могли бы передать им мои слова?»

— Простите, пожалуйста… — я невольно повторил манеру Германа говорить, и сестры побледнели.

Екатерина снова села на диван и взяла Маргариту за руки.

— Мне нужно передать вам его слова. Вы готовы?

Два легких кивка и большие глаза, наполненные слезами — это то, что я увидел вместо ответа.

— Он говорит, что все слова родителей — это ложь.

У Риты задрожали губы, и она спрятала лицо на плече сестры.

— Я все равно не верю вам, — упрямо поджала губы Рина.

— Герман сейчас рядом и слышит вас. Вы тоже можете что-то ему сказать, — проигнорировав ее фразу, сказал я.

И самое удивительное, что она подняла глаза и посмотрела прямо на то место, где висел Герман.

«Она меня видит⁈»

— Он не врет нам, — Маргарита посмотрела на меня, а потом на сестру. — Он сразу нас различил, а это мог сделать только Гера, — она перевела на меня взгляд. — У нас такая способность — видеть правду. Простите, просто мы очень не хотим вам верить.

— Понимаю. Мне жаль, что вынужден сообщать вам плохие новости. Но могу сделать и еще кое-что. Вы хотите увидеть брата, прежде чем он уйдет?

В их глазах мелькнул испуг, а потом они обе сжали кулачки и снова кивнули.

Я поднялся и подошел к Герману.

«Готовы?»

«Да! Как никогда!»

«Я помогу», — услышал я Вениамина.

Вокруг Германа поднялся черный туман, а я взял призрак брата за руку. Постепенно полупрозрачная кожа стала наливаться цветом и словно из ниоткуда проступила ладонь, пальцы, а потом уже и весь Герман целиком.

Сестры одновременно выдохнули и застыли двумя статуями.

— Риточка, Риночка! Простите меня, пожалуйста! Я не смог вас найти, не послал весточку. И… умер!

— Гера! Братец! — они вскочили и подбежали к нам. — Ты нас прости! Мы ни на секунду не забывали про тебя!

— Мне пора идти дальше, не вешайте нос. И простите еще раз.

— Да сколько же можно извиняться, Гер! — заливаясь слезами и улыбаясь одновременно ругали его сестры. — Мы очень рады тебя увидеть! Очень!

— И я рад.

Он обнял их, и я заметил, что и у него щеки мокрые. На какое-то мгновение мне стало неловко стоять рядом с ними, и я отвернулся.

— Виктор, и вам спасибо, — сказал Герман. — И прощайте.

Вокруг него появилось легкое сияние, оно пульсировало и увеличивалось в размерах, пока целиком не поглотило Германа.

Через минуту все закончилось.

— Спасибо, — тихо прошелестело у меня в голове.

Я все стоял и ждал, когда придет боль. Но она запаздывала.

Сестры смотрели на меня, заламывая руки, и я скороговоркой попрощался, понимая, что им сейчас не до меня.

И только когда вышел из их дома понял, что именно я провернул! Переместился через Изнанку на другой край города!

Вениамин в тени роскошного крыльца тихо посмеивался.

«Это как так-то?» — спросил я у него, разглядывая дом и пытаясь найти хоть название улицы.

«Сила твоя растет.»

«Это прекрасно, но как мне домой добраться, у меня с собой и денег-то нет!»

«Сделай еще раз такой переход, делов-то,» — даже не видя его, я понял, что он пожал плечами.

И только он закончил говорить, пришла боль.

Глава 28

Темнота обрушилась на меня и закрутила в водовороте черных вихрей. Верх поменялся с низом, я перестал чувствовать тело, а мысли пропали из головы.

«Тише, тише.» — шептала, казалось бы, сама Изнанка.

Ее убаюкивающий голос стал для меня якорем, который помогал оставаться в сознании.

Передо мной мелькали сотни лиц, городов, стран — все перемешалось, сливаясь и распадаясь на отдельные фрагменты. Голову разрывали чужие фразы, душу рвало на части, а сердце больно билось о ребра.

А потом все закончилось.

Я с трудом открыл глаза и без единого шороха в голове смотрел на низкое графитовое небо. Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что я лежу на Изнанке.

Как я здесь очутился?

Тишина.

Приподнявшись на локте, я заметил вдалеке сидящую на валуне Грету. И только сейчас подумал, что этот здоровенный булыжник всегда появлялся там же, где и она.

Дальше развивать мысль не было сил.

Заметив, что я пришел в себя, беловолосая подошла ко мне и присела рядом.

— Ты как? — тихо спросила она, погладив меня по щеке. — Устал?

— Очень, — выдохнул я.

— Как же тебя так угораздило?

— Отпустил душу.

Слова давались нелегко, они царапали глотку и оседали на языке вкусом пепла.

— Я скучала.

Я поднял голову и увидел ее печальные глаза.

— Что случилось? — с тревогой спросил я.

— Теперь все хорошо, Вик. Просто тебя не было несколько лет.

— Что⁈ — я вскочил и тут же осел от сильного головокружения. — Как это несколько лет⁈

Вместо ответа Грета заливисто рассмеялась.

— Сколько лет прошло, а все равно всегда эта шутка остается очень смешной.

В голову тут же ударила набатом злость. Дыхание перехватило, и даже мысли быстро собрались в стройные ряды.

— Шутки шутить решила? — грозно сказал я.

— Конечно. А то, чего ты валяешься без признаков жизни на земле. Теперь вот, уже готов метать молнии в меня. Эта фраза давно меня выручает.

Я схватился за голову и, наконец, поднялся, встав рядом с ней. Злость быстро выветрилась, оставив после себя пустоту.

— Кого ты отпустил, что тебя аж на Изнанку забросило?

— Сам не понял. Вроде в парне совсем не было магии, — пожал я плечами. — Он сказал, что поделиться со мной лишь частью силы. Даже представить страшно, какого это получить ее всю.

— Вечно тебе везет на какие-то особенные души, — сказала Грета и отвернулась.

— Ладно тебе, будто сама не попадала в такие ситуации.

— Конечно, попадала. Но это результат больших усилий, а не просто увидел, отпустил и получил тележку пряников.

— А ты видишь, что это за пряники?

— К сожалению, вижу.

Я закатил глаза, благо она не видела мое лицо. Теперь и из нее мне клещами нужно тащить информацию.

— Грета, милая, а что ты видишь? — ласково спросил я.

— Тот парень был потенциально сильным магом, — нехотя ответила она. — Его способности не развивали, но ему достался дар видеть правду.

Что-то похожее говорили и его сестры.

— Но почему же я оказался здесь? — спросил я и тут же понял.

Когда ко мне перешла сила Германа, я собирался вернуться сюда. Видимо, эти два события объединились. Надо впредь быть аккуратнее в своих желаниях.

— Я видел лица, и слышал голос Изнанки. Она что-то нашептывала мне, помогала оставаться в сознании.

— Она давно тебя приняла. И теперь хочет оставить себе. Каждая душа, которую ты отпустишь, будет только сильнее привязывать тебя к этому месту.

— И что мне теперь оставить это занятие?

— Зачем? Здесь же хорошо.

— Но там у меня еще куча дел!

— Тогда учись. Возьми под контроль и стань главным. Это борьба силы воли.

— Легче мне от твоих слов совсем не стало, — вздохнул я. — Кстати, а можно и мне такой посох, как у тебя?

— Зачем тебе? — засмеялась Грета. — Найди свое оружие. А лучше сделай сам. Может тебе именно посох и не подойдет.

— А что он делает?

— Помогает находиться здесь, возвращаться и не терять голову.

— А как же борьба силы воли? — усмехнулся я.

— Доживешь до моих лет, узнаешь, — немного сварливо ответила она и сразу же обожгла меня взглядом. — Даже не думай спрашивать сколько мне лет!

— Не собирался, — я широко улыбнулся. — Так значит, теперь я могу видеть правду? Интересно, как это работает.

— Иди и проверь. Чего ты здесь стоишь-то? — теперь уже она закатила глаза, а я рассмеялся.

Действительно, пора бы уже и вернуться.

— И последнее, — спросил я перед тем, как закрыть глаза. — Ты всегда появляешься там, где перешла?

— Нет, я здесь появляюсь целиком. Думаю, ты и сам уже можешь такое повторить.

— Собственно, это я и хотел сделать.

— Представь то место, в котором хочешь оказаться, — подсказала она. — Только все должно быть в деталях, а то можешь промахнуться и застрять между стенами.

Она говорила предельно серьезно, но я понял, что она врет.

— Снова шутить изволишь?

— Проверяла, работает ли твой дар, — она улыбнулась. — А теперь все, иди уже. Надоел ты мне.

«Снова ложь,» — я не обиделся, а вернул ей улыбку.

А затем закрыл глаза и представил крошечную комнатку в домике охраны.

В следующее мгновение я оказался в плотном коконе. Он, как слой воды, не давал мне нормально двигаться.

«Имение Васильева, комната, светлые обои, картина на стене с вазой, кровать, синие простыни.» — как заклинание твердил я.

Постепенно давление на грудь стало исчезать, и я осторожно открыл глаза.

— Получилось! — вырвалось из моей груди.

Я, действительно, оказался там, где хотел, аж от сердца отлегло. Никогда не думал, что буду рад видеть эти унылые стены.

В голове уже вырисовывался план действий, осталось его только осуществить. Поэтому я вскочил с кровати, быстро привел себя в порядок и вышел из комнаты.

Мне нужно было увидеть Владимира.

* * *

— Я не могу понять, почему ты снова спрашиваешь об этом! Мы же уже не один раз все обсудили, — раздраженно говорил Владимир, глядя на меня.

Вокруг него стали расползаться вихри магии. Ему совсем не нравился наш разговор. А что мне оставалось делать? Пришлось прикидываться дурачком и наворачивать словесные круги на тему силы и браслета.

И сделать весьма однозначный вывод: Владимир Семенович Васильев врет как сивый мерин.

Интересно, сколько еще времени он водил бы нас всех за нос? Этого я, конечно же, спрашивать не стал, а с большими глазами слушал его.

В какой-то момент я понял, что уже не могу больше ломать комедию. Изменив выражение лица, я серьезно спросил у него:

— Владимир, как же вам в голову пришло украсть браслет? Вы же давно знали, что он обладает особой силой, да?

Мой вопрос застал его врасплох.

— Чушь! — нервно ответил дядя. — Абсолютная чушь!

— Тогда зачем вы все время трогаете свою руку? — я давно заметил, но не придавал этому значения.

Владимир дернул плечом и забарабанил пальцами по столу. Я не торопил его. Нечасто мне выпадало удовольствие поймать лжеца в его же собственном поле. Если не считать, конечно, старосту. Его ловить было сплошное удовольствие.

— Так, Виктор, не понимаю, о чем ты говоришь, но я не знаю, с чего ты решил, что я забрал браслет.

«Врет.»

— Владимир Семенович, давайте уже начистоту. Устал я от всей этой лжи, — я откинулся на спинку кресла и только сейчас понял, что сидел все время в напряжении. — Кроме вас, некому. Да и сила у вас так и закручивается тугими спиралями.

Я посмотрел на темно-синие вихри над его головой, а Владимир начал усиленно дышать, чтобы взять себя под контроль.

— Не пытайтесь, я давно наблюдаю за вами, — пожал я плечами. — И мне очень интересно, зачем вы это сделали.

Владимир еще с минуту сверкал глазами, а потом разом сник, разом растеряв весь запал.

— Этот разговор должен остаться между нами, — пробормотал Владимир. — Никто, подчеркиваю, никто не должен знать.

— Сейчас от ваших слов зависит судьба всей семьи, Владимир Семенович. Не забывайте это.

— Да, я понимаю, — он выглядел потерянным. — Да, ты прав, я действительно забрал тогда браслет у полоумной бабки. И да, я давно знал, что он из себя представляет. Валерий очень долго собирал о нем информацию, потратил на это не один месяц, но так его и не заметил у себя под носом. И я все удивлялся, ведь эта, на первый взгляд обычная безделушка, источала стать моей. Лера, сам того не зная, выложил свою теорию, которая лишь подтвердила мои выводы.

В его глазах отражалась мука. Видно, что он давно хранит эту тайну и даже рад разделить ее со мной.

— Не один год я ходит вокруг да около. Браслет занял все мои мысли. А потом бабка совсем выжила из ума, начался кризис, в семье тоже было не все спокойно. Я подумал, что это подходящий момент, чтобы присвоить его себе. Ирина Александровна даже не поняла, что я сделал.

— А слуги? Они почему украли другие вещи?

— Я им заплатил, — пожал плечами Владимир. — Минута позора и золото в карманах. Виктор все равно никого не уволил. А я заполучил родовую силу.

— Почему вы раньше молчали?

— А зачем о таком говорить? Никто не догадался, а портить отношения с братьями мне не с руки.

— Но сейчас! Сейчас! Когда Селиванов отобрал поместье, пленил Валерия и угрожает всем нам! — я с трудом сдерживал эмоции. — Почему вы не сказали об этом нам?

— А сейчас уже поздно.

Я слушал и не верил своим ушам. Владимир повел себя отвратительно, поджав хвост и продолжая врать всем и самому себе. Если бы не сила Германа, сколько бы Васильев водил меня за нос?

— Вам нужно все рассказать, — я рубанул воздух ладонью. — Иначе Селиванов не успокоится.

— Я не могу, — он опустил голову. — Я всех подвел.

— Скажи, а сила-то хоть пригодилась? — я так был зол, что даже перешел на «ты».

Вместо ответа Владимир глубоко вздохнул и стал снимать свой пиджак. Потом закатал рукав рубашки и показал мне предплечье. На нем красовался объемный рисунок — переплетенные между собой три линии. И говоря «объемный», я не имел в виду красоту татуировки. Даже не трогая, я видел, что края браслета выступали из-под кожи.

— Он стал частью меня.

— И супруга ничего не заметила? — я приподнял брови.

— Я старался не показывать его.

— И за все четыре года она не увидела его⁈

— За пять с половиной, если быть точным, — скривился Владимир.

Интересные у них отношения с женой, хотя она могла и знать, но тактично промолчала. Кто ж этих женщин поймет?

— Виктор, что ты будешь делать с этой информацией?

В его голосе я услышал нотки страха, но у меня не было причин его шантажировать, я всего лишь хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

— Лучше давай подумаем, как нам спасти семью от Селиванова, — ответил я. — И, как минимум ты должен рассказать все брату. Это будет правильно. Он потратил много сил, чтобы изучить историю браслета.

— Наверное, ты прав.

— Тем более, он может подсказать что-нибудь о его свойствах. Или кого мы еще можем спросить?

— Я сначала думал потревожить Ирину Александровну, — начал Владимир, но я мотнул головой, мол, она уже ушла. — Кого-то другого из родственников? Кто еще знал о нем?

— Боюсь, таких не осталось. А что ты сам думаешь? Ты носишь его уже столько времени, как он работает?

— Сложно сказать. В нем заключена большая сила, и в то же время, он блокирует ее, делая невидимой для остальных. Но ты же ее смог разглядеть! Как?

— Специфика моих способностей. Я вижу магию в любом ее проявлении, — пожал я плечами. — Отпуская души на переход, они отдают мне ее часть.

— Вот значит как, — пробормотал Владимир, задумавшись о чем-то. — Поэтому у тебя и вода, и огонь, да?

— Да. Еще природная магия и вот, новая возможность чувствовать ложь.

— Не самая приятная способность, — поморщился он. — Но раз мы начали этот разговор, нужно пригласить Валерия.

Я кивнул и не двинулся с места, и Владимиру пришлось самому вставать и просить прислугу позвать брата. А мне было о чем подумать. Если поставить Селиванова перед фактом, что артефакт, который он ищет, уже имеет владельца, успокоит ли его это? Или он будет всеми силами пытаться вытащить могущество из Владимира?

Тогда нужно заявить об этом в обществе, чтобы все знали, у кого сейчас преимущество. Такое заявление вызовет резонанс, но хоть как-то защитит семью от жадных рук Сергея Сергеевича.

Вот только Владимир этому не обрадуется. Показное увеличение магии влечет за собой большую ответственность, и положение Васильевых изменится. Люди могут не принять тот факт, что он обманом получил силу.

Пока я размышлял, в кабинет зашел Валерий.

— Вы оба хотели меня видеть? Есть какие-то новости? — с порога спросил он.

— Закрой дверь, — устало отозвался его брат. — Да, есть новости и новые вопросы. Присядь и послушай меня.

И Владимир начал рассказывать всю историю с самого ее начала. В следующие полчаса в кабинете разразился страшный скандал со вспышками силы обоих братьев. Валерий кричал, на нас лилась вода, которая то замерзала, то стекала с мебели щедрыми потоками.

Впрочем, мы все трое оставались сухими — преимущество магии воды в деле.

Когда запал обоих Васильевых иссяк, мы наконец-то смогли вернуться к нормальному разговору. Нам нужно принять важное решение, чтобы дальше жить без страха перед Селивановым.

Я предложил свой вариант, но Владимир тут же его забраковал.

— Вполне можно сказать, что мы его только что нашли, — сказал Валерий, — но Виктор постоянно говорил, что источника не существует. Мы его опозорим.

— Он уже мертв, — пожал плечами его брат. — Да и потом, пойдут разговоры, что мы сами по себе ни на что без артефакта неспособны. А это удар по репутации.

Я отмалчивался, у меня не было опыта общения в высших кругах, так что пусть думают они.

«А ты что думаешь?» — спросил я мысленно Вениамина, который не мог упустить шанс послушать.

«По-тихому пристукните этого вашего Селиванова, и дело с концом.» — отозвался призрак, даже не появившись передо мной.

«А потом разбираться с ним на Изнанке? Нет уж. Нужно придумать какой-то изящный ход, чтобы все прошло идеально и никого не затронуло.»

«Думайте. Но быстрее. К воротам подъезжает роскошный экипаж, а внутри сидят люди с кислыми миной.»

Я кивнул и поднялся.

— Жаль вас прерывать, но у нас гости, — сказал я, оборвав разговор братьев.

— Кто? — они удивленно посмотрели друг на друга. — Мы никого не ждем.

— Значит, незваные гости, — пожал я плечами. — Карета дорогая, а люди недовольные.

— Очередной сюрприз от Селиванова? — спросил Валерий. — Чтобы ему пусто было.

— Тогда нужно встретить со всеми почестями, — Владимир подошел к дверям и крикнул дворецкого. — Андреян, к нам приехали гости. Потяни время, сколько сможешь, пусть посидят в гостиной, пьют чай, глазеют на прислугу, сам придумай что нужно. Никуда их больше не пускай. И Филиппа предупреди, чтобы проверили по полной программе карету.

Дворецкий моментально испарился, а мы посмотрели друг на друга.

— Какие будут идеи? — не выдержал Валерий.

— Есть одна, — вдруг сказал Владимир. — Только мне нужно твое согласие на участие в расходах.

— Ты просишь у меня деньги? — брови Валерия поднялись.

— Считай, что я затеял небольшой ремонт.

— Тогда я согласен. В гостиной, как я понимаю? — ответил брат.

— Вы оба меня пугаете, — сказал я. — Что за идея?

Владимир поднялся, подошел к картине на стене и отодвинул ее. За ней прятался сейф. Быстро набрав комбинацию, он открыл дверцу и вытащил небольшой кинжал.

— Виктор, у нас нет других вариантов, — не оборачиваясь, сказал он. — Заранее прошу прощения. Но я должен поступить именно так.

Я с опаской глянул на острое лезвие. Сам кинжал выглядел старым, и от него шел тяжелый шлейф магии.

«А вот это интересно.» — вдруг сказал Вениамин, и в воздухе поднялись черные вихри.

— Лер, убери пока воду, мне нужно подготовиться.

Валерий кивнул, прикрыл глаза и принялся плавно поглаживать воздух ладонями. Отовсюду начали подниматься шарики с водой и тут же исчезать. Через минуту в кабинете уже было сухо.

А Владимир тем временем вытащил небольшую чашу и начал снимать рубаху. Валерий последовал его примеру.

Сказать, что я обалдел — это просто промолчать.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит⁈ — едва сдерживая эмоции, сказал я.

— Конечно, объясним, но потом. Подожди, — Владимир расчистил стол и поставил на него чашу.

— Не бойся. Это только выглядит страшно, — Валерий слабо улыбнулся и прислушался. — Гости уже прибыли. Пора начинать.

Владимир кивнул и резко полоснул себя кинжалом по ладони, а его брат подставил чашу под алый ручеек. Потом и сам повторил, отдав часть своей крови.

— Теперь ты, Виктор, — Владимир стал чуть бледнее, но говорил уверенно. — Ты мне доверяешь?

Я не чувствовал в его словах подвоха, поэтому просто кивнул и задрал рукав, подставляя руку под лезвие.

— Нет, сними рубаху, — качнул головой Владимир. — Иначе не получится.

Он так и не выпустил кинжал из рук, стоя передо мной в одной майке.

Пожав плечами, я быстро разделся.

Убедившись, что я не собираюсь менять решение, Владимир поднес лезвие к своему предплечью и начал резать кожу по краю браслета.

Глава 29

Я завороженно смотрел, как по светлой коже Владимира бегут алые капли крови. Лезвие плавно обрисовало браслет, и дядя, не поморщившись, отодвинул кожу.

— Лер, давай, — прошипел Владимир.

Младший Васильев быстро подцепил золотистый обруч и с силой разжал его края. Кажется, еще и бормотал что-то при этом, но я не слышал, а во все глаза наблюдал над тем, что он делал.

В какой-то момент я понял, что мне стало труднее дышать. Магия загустила воздух и заставляла его комом застревать в горле.

Чем дольше Валерий возился с браслетом, тем бледнее становился его брат. И когда его лицо окончательно потеряло краски, все закончилось.

Затем артефакт осторожно положили возле чаши.

— Теперь ты должен отдать ему свою кровь, — выдохнул Владимир, без сил оседая на кресло. — Только так можно привязать к себе такую мощную вещь.

Я кивнул и протянул руку, Валерий тут же полоснул мою ладонь, и капли быстро стали стекать в чашу.

— Возьми его и опусти в кровь, — я с трудом разбирал тихие слова дяди. — А потом надень его на руку.

Как во сне я видел свои пальцы, которые брали скользкий браслет, макали его в чашу и надевали на запястье.

— Выше.

Но это уже было лишним. Артефакт ярко вспыхнул, обжег кожу и начал таять, чтобы через мгновение оказаться на предплечье толстым жгутом.

А вот татуировка Владимира исчезла.

— Я, как старший представитель семьи Васильевых, — начал он твердым голосом. — Передаю силу источника своему законному племяннику Виктору Васильеву. Да будет так!

— Да будет так! — рыкнул Валерий.

После их слов в кабинете стало темно от проснувшейся магии. Меня прошиб холодный пот, бросило в дрожь и опалило жаром до костей, а изнутри распирало силой.

Это было невероятное ощущение. Мне казалось, что одним взмахом руки я могу стереть горы с лица земли, осушить океан и уронить солнце на землю.

— Прими эту силу и обращайся с ней с умом, — Валерий наклонился и прижался лбом к моему лбу. — Ты теперь истинный Васильев. И никто не сможет сказать иное.

Его голос доносился до меня откуда-то из другого мира. Вокруг меня то вырастали черные скалы, то проступали очертания кабинета, но повисало графитовое небо.

Сила браслета рвалась наружу, и мне совсем не хотелось ее останавливать. Наоборот, я желал, чтобы она разметала все вокруг.

— Тише… тише… — знакомые слова самой Изнанки шелестели у меня в голове.

— Нет. Не хочу, — ответил я и вдруг вспомнил, что буквально за стенкой сидят люди Селиванова.

Улыбнувшись самой дикой улыбкой, я небрежно накинул рубаху и вышел из кабинета. На предплечье выступили красные пятна. Мне было плевать на это и на то, как я выглядел в тот момент.

Оба брата последовали моему примеру, тем более что пока браслет встраивался в мое тело, они успели привести себя в порядок.

Я шел по коридору и старался не поддаваться желанию пройти сквозь стену сразу к гостям. Не сдержался только возле двери и случайно снес их с петель.

— Доброго дня, господа, — не прекращая улыбаться, сказал я. — Кто вы и по какому вопросу?

Судя по тому, как четверо мужчин отпрянули от меня, а у одного из них даже выпала чашка, я слегка переборщил с вежливостью. Или наоборот?

— Эээ… — потянул тот, что сидел на диване, — мы представители банка… До нас дошли сведения…

— Что вы не оплатили налоги… — продолжил второй, смешно открывая и закрывая рот.

На первый взгляд все четверо были, как близнецы: черные костюмы, залысины и бледные лица. Разницу я ощутил лишь в магии. Огневик, водник, псионик и еще даже воздушник. Хороша компания, но не против меня.

— Хороший ход, но нет, — качнул я головой, и рядом со мной упала картина. — Еще попытка. Последняя.

— Кто вы такой и почему вы нам угрожаете⁈ — вспыхнул огненный маг.

— Я даже не начинал, — я шагнул ближе. — Но идея хорошая, спасибо. Так кто вы и по какому вопросу? Мне нужна правда.

Вместе с последним словом справа от меня треснул карниз на окне. Юристы побледнели сильнее, и никто из них не решался заговорить первым.

Позади меня появились братья Васильевы. Владимир прошел первым, сурово оглядел их и взял слово.

— Господа, рад вам представить моего племянника, Виктора Викторовича Васильева. Он только что получил родовую магию. Сами понимаете, сейчас нам не до разговоров.

Никогда не думал, что люди умеют так быстро вставать и выскакивать из помещения. Но эти четверо смогли меня удивить.

Я развернулся им вслед, чтобы попрощаться, но в тот же момент раскололся журнальный столик.

Этот грохот заставил огневика подскочить и побежать быстрее.

— Мы будем жаловаться! — крикнул, кажется, водник.

— Всенепременно! Обязательно доложите руководству, — проворчал Валерий и глянул на меня. — Виктор, держись, скоро все закончится. Как только магия встроится в тело, тебе станет легче.

А я и не хотел, чтобы это заканчивалось. Мои мысли были заняты только перебором вариантов. Спалить все? Затопить? Или вырастить джунгли?

Так много всего, чего я раньше не мог сделать, а сейчас мне нужно только шевельнуть бровью!

За спиной раздался глухой хруст и грохот. Когда я обернулся, то увидел, как комнатный цветок резко увеличился в размерах и свалился с подоконника. Теперь его листья занимали весь угол, заслоняя свет из окна.

Я улыбнулся и посмотрела на Васильевых. А потом закрыл глаза и перешел на Изнанку.

* * *

— Я же говорила, что источник существует, — услышал я голос матери.

Она стояла рядом с полупрозрачным отцом и смотрела в мою сторону. В ее взгляде я ощутил тревогу. Отец же наливался синим, но, как я понял, не от переживаний, а от гордости.

Грета, как всегда, сидящая на своем валуне, лениво приоткрыла глаз и чуть не свалилась от удивления.

— Что? Как? — прохрипела она, запутавшись в длинной мантии.

Ее волосы взметнулись белоснежной волной и почти встали дыбом, насколько это возможно с таким-то капюшоном.

Я не ответил, просто шел в их сторону, наблюдая за Изнанкой.

Она стала совсем другой. Силуэты деревьев совсем не черные, теперь мне это хорошо было видно. Они не настоящие, а будто вырезаны из цельного куска обсидиана или агата. Насыщенный глубокий цвет с блеском драгоценных камней.

И небо! Не графитовое, а с темно-синими облаками и крошечными вкраплениями блестящих точек.

А алый туман на самом деле переливался всеми оттенками красного и фиолетового с золотыми искрами. Он был живой и обладал своеобразным разумом.

Да, такой Изнанку я еще не видел.

— Ты прекрасна, — прошептал я.

И она услышала, нежным шепотом отозвалась благодарностью.

Грета была права, я действительно связан с этим местом и оно часть меня самого. И меня это полностью устраивало.

— Виктор, — коротко позвал отец. — Я вижу, что ты нашел браслет.

Я посмотрел на него и хотел было разозлиться за все, что он сделал, но вдруг увидел, что ошибался на его счет. Отец делал все, что мог и как мог. Любил, как умел, старался, хоть и не до конца был уверен, что я его сын.

— Да, пап, — я впервые его так назвал. — Владимир передал мне его и сделал частью рода.

— Как я рада за тебя, сынок! — силуэт Светломиры вспыхнул яркими красками. — Ты вошел в полную силу!

Она стремительно подлетела ко мне и обняла. Мне сразу стало спокойно и уютно в ее объятиях.

— Спасибо… мама, — выдохнул я и улыбнулся.

— Теперь я вижу, что тебе тоже нужен посох, — проворчала Грета, но я видел, что она тоже довольна тем, что увидела. — Думаю, я смогу тебе в этом помочь. Хочешь?

— Нет, — качнул я головой и отошел к первому же дереву. — Я сделаю сам.

Отломив небольшую ветку, я начал поглаживать ее в руках, придавая форму клинка. Из-под горящих ладоней посыпалась мелкая крошка и блестящими искрами падала на пыльную землю.

А еще через несколько минут, я уже вставал и смотрел на короткий клинок, сияющий глубоким черным цветом.

Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, я крепко обхватил ладонью рукоять и прислушался к себе. Мощь артефакта продолжала во мне бушевать, однако я чувствовал, что она стала послушной.

Да, я все еще мог свернуть горы, но уже не хотел. Это как перейти на новый уровень возможностей.

— Хорошая штука, — одобрительно сказала Грета, — теперь хоть не светишься. А то у меня уже глаза болят. Кстати, о глазах, они у тебя снова стали нормальными.

— А какими были?

— Черными, — она дернула плечом.

Наверное, поэтому незваные гости так отреагировали на меня. Я вспомнил их лица и хихикнул. Смех вырвался из груди, звеня на всю Изнанку. Все переживания, все опасения и страхи вылетали из моего рта с громким хохотом.

Родители и Грета не подходили, а молча ждали, когда я успокоюсь. И я был им за это благодарен.

Обессилев, я опустился на землю и закрыл лицо ладонями.

— Что ты будешь делать дальше? — спросила мама.

— Побеждать, — тихо ответил я.

— Да, теперь с тобой не то что спорить, даже стоять рядом тяжело, — кивнул отец. — Тебе нужно вернуться.

— Зачем? Тут еще столько душ, которые нужно отпустить…

— Вик! — позвала меня Грета. — Ты же понимаешь, что ты здесь целиком? Будь осторожнее!

Я не слушал ее, меня ждал весь мир. Кое-как поднявшись, я зашагал по светящимся камням в самую гущу тумана.

— Покажи мне. Покажи мне все, — говорил я, глядя в бесконечный пейзаж Изнанки.

И она снова откликнулась, уводя меня все дальше и дальше от родителей, показывая мне все новые души. Среди них были те, кого нельзя отпустить, и те, который только перешли.

Они все говорили со мной, просили, умоляли, требовали. Жаждали.

Я бродил по Изнанке и слушал каждого призрака. На этом фоне я постоянно ощущал присутствие рядом Греты. Она тенью ходила за мной, но не вмешивалась, а просто наблюдала.

* * *

Я не знаю, сколько прошло времени и сколько душ я отпустил, но в один прекрасный момент понял, что пора возвращаться. В сердце зияла странная дыра, которая не давала мне покоя. Поэтому я привалился к ближайшему дереву, обхватил короткий клинок рукой и постарался вспомнить.

Когда я открыл глаза, то увидел, что поместье Васильева целиком засыпано снегом. За нос сразу же укусил крепкий морозец, а ноги моментально намокли.

Долго же я был на Изнанке!

Пройдя по свежепочищенным дорожкам, я стукнул в дверной молоток. Через одну долгую минуту мне открыли. В проеме стоял изумленный Андреян.

— Виктор Викторович! — воскликнул он. — Как же я рад вас видеть! Соня! Соня! Где тебя носит⁈

Из бокового коридора прилетела служанка и чуть не споткнулась, увидев меня.

— Быстро к Владимиру Семеновичу! Скажи, что его племянник вернулся!

Девушка улетела, а Андреян засуетился вокруг меня.

— Вы, наверное, замерзли? Зима уже почти на исходе, а морозы все не прекращаются. Пройдемте в гостиную, там камин растоплен. А может, ужин подать? Или пирогов? Повариха такие вкусные пироги испекла.

— Сколько меня не было?

— Так считайте почти полгода, — вздохнул он.

В глубине дома раздались торопливые шаги. В холл выскочил всклокоченный Владимир в расстегнутом пиджаке. За эти полгода он сильно изменился: седины стало больше, осунулся весь. Нелегко ему пришлось без артефакта.

— Андреян, подай легкий ужин в малую гостиную, — сказал он и подошел ко мне, но руку протягивать не стал. — Виктор, я уже и не надеялся. Как ты?

Он хмурился, слегка побледнел. Я все никак не мог понять, что с ним происходит. Рад он меня видеть или нет?

— Расскажи лучше, как вы тут? Вижу, что не все гладко? — спросил я, взмахом руки высушив намокшие вещи.

— А, ты про волосы? Ерунда, — он отвел меня в комнату, и мы сели в глубокие кресла на расстоянии друг от друга.

— Что с Селивановым?

— Еле угомонили, если честно, — Владимир поправил рубашку и одернул рукава пиджака. — Он рвал и метал, когда ему принесли весть, что ты забрал всю родовую магию. Валерий организовал массовую облаву против него, подключил все свои связи. Так что, мы вздохнули спокойно. Было, конечно, одно нападение, но мы быстро отбились. Даже как-то несерьезно получилось. Где ты был все это время?

— Там на Изнанке. Приводил мысли и силу в порядок.

— Как я понимаю, у тебя все получилось? — даже несмотря на то, что Владимир постарел, он стал как-то живее.

— Да, — скупо ответил я и задумался.

И тут же понял, что именно произошло с нами двумя. Артефакт наделяет большой силой, но в то же время и здорово влияет на характер. Я и сам не заметил, как стал мало говорить и почти не ощущал эмоций.

— Ты повзрослел, выглядишь старше, увереннее. Кстати, нужно что-то для сдерживания силы? Я ощущаю ее, но не как в момент передачи браслета… Это ты сам?

— Нет, — я показал ему короткий клинок. — Он помогает мне держать мощь в узде.

Я не лукавил, потому что неоднократно это проверял. Стоило мне отойти от оружия хотя бы на метр, меня снова окунало в безумие и жажду.

— Лера будет рад, узнав, что ты вернулся. Он сейчас продолжает разгребать последствия истории с Селивановым.

— А имение отца?

— Его уже начали восстанавливать. Хочешь там обосноваться?

— Нет, я вернусь в Васильевку. Там спокойно. Здесь слишком много людей. А что с Анной и близняшками?

— Их ты сам скоро увидишь, — улыбнулся Владимир. — Они теперь живут здесь. Дом большой, всем места хватит.

— Дорогой, у нас гости? А почему ты мне ничего не сказал? — в дверях появилась красивая женщина с блестящими глазами и округлившимся животом. — Неужели это ты, Виктор?

Я кивнул и присмотрелся к ней внимательнее.

— Сильный малыш, — улыбнулся я. — Настоящий богатырь.

— Мальчик? — радостно воскликнула она. — Володь, говорила же, что мальчик, а ты не верил.

— Папы всегда хотят дочек, — с самым серьезным выражением лица ответил Владимир.

Но по глазам я видел, он бесконечно счастлив. Владимир нежно выпроводил ее из гостиной и сел напротив.

— Что будешь делать дальше?

— Пока не решил, — я пожал плечами. — Думаешь, Селиванов успокоился?

— Сложно сказать, затих точно. У нас и без него много забот, — он покосился на дверь. — Как там мой брат?

— А что ему сделается? Болтается на Изнанке и уходить не собирается.

— Кстати, об этом. Ты еще не передумал становиться главой рода?

— Вопрос с подвохом, — скривился я. — Отпускать Виктора Семеновича сердце не хочет, а умом понимаю, что это весьма эгоистичные мысли. Спрошу у него при случае, чего он сам хочет.

— Я не просто так спрашиваю. Семейный юрист завалил меня письмами с этим вопросом.

— Загляну к нему, все объясню.

— Виктор, тебя долго не было… — Владимир встал, — подожди минуту, я сейчас.

Пока его не было, я разглядывал гостиную, попутно вспоминая, что происходило в мой последний день здесь. Владимир говорил что-то про ремонт. Отчего-то я подумал про цветок, по которому прошлась моя магия. Сейчас его уже нет. Да и дверь новая, гардина и столик.

Знатно тогда сила поработала.

Ждать дядю пришлось больше получаса, и я продолжал сидеть на диване, думая о дальнейших планах. Хотелось вернуться на Изнанку и отпустить еще души. Мои способности сильно выросли, и появляться в этом мире стало все сложнее. Он стал для меня чужим.

Наконец, Владимир вернулся с небольшой коробкой.

— Когда я увидел, на что ты способен, сразу понял, что тебе нужен хороший артефакт, сдерживающий силу.

— У меня есть мой клинок, — я машинально погладил его черное лезвие.

— Он неплохо справляется, однако даже сейчас мне сложно стоять рядом с тобой.

— Поэтому ты не подходишь ближе? — я скупо улыбнулся.

— Да, увы, это побочный эффект. Так что, вот тебе подарок на день рождения.

Я глянул на коробку и удивился, потому что ничего не почувствовал. Для меня она была пустая. Но все равно потянул за синюю ленту, украшенную гербом Васильевых.

Под слоем бумаги я обнаружил крошечную бархатную коробку. Внутри оказался медальон с гравировкой.

— Наш герб, — кивнул Владимир. — Мы все такие носим. Он отлично закрывает от окружающих твою силу, да и тебе спокойнее будет.

— А куда вы дели цветок с окна? — вдруг спросил я, любуясь четкими линиями подарка.

— Тот, что на половину гостиной вымахал? — усмехнулся Владимир. — Мы его в городской сад отдали. Местные природные маги чуть не передрались за него. Теперь, чтобы посмотреть на это чудо, целые очереди выстраиваются.

— На ремонт много потратили?

— Нет, ерунда, не думай даже, — он махнул рукой и рассмеялся от души. — Это стоило того. Видел бы ты кислые лица этих юристов, которые потом боялись даже к дому подходить. Мы скрывали твое исчезновение еще пару месяцев. Ты стал даже знаменит. Письма с просьбами стали приходить, почтальон приезжал сначала с пачками, а потом с коробками. Я нанял секретаря, чтобы разобрать все. Теперь все записано в журналы. Будешь смотреть?

— Да, мне интересно.

— Отдельный кабинет, простой, но удобный, рядом с твоей спальней. И не в домике охраны, — он улыбнулся. — Когда уже в обществе убедились, что появился маг, говорящий с душами, нас всех прямо-таки перетряхнуло. Многие обрадовались. Однако есть те, кто испугался. Так что ты пока старайся без охраны не выходить.

Интересные новости! Я нахмурился и снова погрузился в мысли. Первым порывом захотелось разобрать записи секретаря и отметить тех, кого я уже отпустил. Но это же гора сведений! Да и кто гарантирует, что в этих письмах нет уловок? Как с тем мужем изменщиком.

За последнее письмо подружек Сонечки я взялся почти сразу, как только ушел от Васильевых.

Искал мужа долго, а правда в итоге вскрылась совсем неожиданным способом.

Глава 30

Я не могу вспомнить, когда это произошло, но точно знаю, что намеренно не искал Дмитрия Попова, про которого мне написала его супруга.

Бродил среди душ, слушал их просьбы, старался ни о чем не думать, пока в один прекрасный момент, рядом со мной не появилась окутанная светом фигура.

— Я из-под земли тебя достану! — крикнул он и вдруг застыл, обалдело оглядываясь.

— Добрый день, — я подошел к новичку.

— Где я?

Это был молодой, светловолосый мужчина, в щегольском пиджаке, на груди которого зияла неаккуратная дыра с черными краями.

— Как я понимаю, вас застрелили? — вежливо спросил я.

— Что? Да этот криворукий осел даже с метра в мишень попасть не сможет!

— Но вы здесь, и если осмотритесь, то заметите, что вы бесплотный дух, а это Изнанка мира, — я старался говорить тихо.

Он ошарашенно огляделся, остановив взгляд на черных скалах и силуэтах деревьев. Поднял взгляд к небу, а потом резко выдохнул.

— Что это за место, простите?

— Изнанка. Здесь души ожидают перехода дальше. Если вас что-то держит, то я могу вам помочь.

— Значит, он не промахнулся, — он зарылся пальцами в волосы.

Он выглядел растерянным, постоянно оглядывался и смотрел на дырку в пиджаке.

— Что мне делать дальше? — растерянно спросил он.

— Думаю, для начала расскажите вашу историю. Если хотите, можем пройтись. Так всегда легче.

Я не хотел вспоминать последние минуты жизни, а любил слушать то, что помнили умершие.

— Наверное, вы правы, — он глянул за мою спину и нахмурился. — Меня зовут Алексей Зарницкий, я сын Виталия Зарницкого, наверное, вы знаете, он владелец крупной строительной компании.

— Нет, никогда не слышал, возможно, мы с вами из разных мест.

— Да, простите, у меня такая каша в голове. Я лишь на неделю приехал в столицу.

— Что последнее вы помните, Алексей?

Мы шли между деревьями, и Зарницкий не переставал их трогать. Знакомое поведение, многие не сразу принимают свой новый статус мертвых и пытаются как-то доказать себе, что не спят.

— Последнее, что я помню, как встретился на дуэли с одним неприятным типом. Он оскорбил мою супругу своим поведением. Довел мою Наденьку до слез!

— Дальше что было? — Алексею было тяжело говорить, и мои вопросы помогали ему собраться.

— Все шло, как обычно. Секунданты, свидетели, врачи. Мы встретились с ним на заднем дворе загородного клуба. Там и вспыхнула ссора. Нанесли разметку, разошлись. Ничего странного не было. Разве что сама ситуация… Секунданты повторно спросили, не желаем ли мы помириться. Я резко ответил, что нет. Дмитрий тоже. Ему было весело. Меня это разозлило, и я едва дождался сигнала, чтобы выстрелить первым. Неужели я промахнулся?

Он снова поднял глаза к графитовому небу и глубоко вздохнул.

— Как же моя Наденька? Что теперь будет с ней?

Алексей прислонился лбом к дереву и стукнул по нему кулаком.

— Ведь он был моим другом! А он так поступил!

— Этот Дмитрий всегда себя так вел?

— Да, и это меня раздражает больше всего! А ведь он тоже был женат на прекрасной женщине, а приставал к каждой юбке. Уж простите мне эти слова.

— Изменял?

— Не замечен и не рассказывал. То ли так тщательно скрывал, то ли действительно, оказался примерным мужем. Как же я его ненавижу!

— По вашим словам выходит, что дуэль была честной. Тогда почему вы его ненавидите?

— За его смех, — взгляд Алексея наполнился огнем. — За все слова, сказанные моей жене, за вызывающее поведение. Он считал, что все люди ему обязаны. И все только из-за того, что он богат.

— Но вы с ним дружили.

— Мы вместе с самого детства. Родители жили рядом, мы росли вместе, проказничали тоже. Пока ему на голову не свалились деньги. И они вытащили из него все зло, о котором я даже не догадывался. Нет, он не мучил кошек и щенят, а ощетинился, познал вкус власти.

Алексей покачал головой, снова посмотрел на дырку в пиджаке и зачем-то просунул в нее палец.

— Теперь я здесь, — он вздохнул.

— Чего бы вы хотели?

— Я? Не знаю. Мне бы разобраться в себе. Ох, моя Наденька! Она ведь будет горевать. Как же глупо все получилось!

— Почему вы не выстрелили в воздух?

— Разозлился. Никто не имеет права оскорблять мою жену! — даже сейчас он пылал гневом.

— Я не буду спрашивать, что именно сказал этот Дмитрий… Как, говорите, его зовут?

— Дмитрий Попов, — сквозь зубы процедил он.

Мои брови взлетели. Вот так неожиданная удача!

— Что? Вы его знаете? — вскинулся Алексей, заметив мою реакцию. — Но вы же сказали, что мы из разных мест!

— Не знаком лично, но у меня спрашивали о нем. Значит, он жив, — я понял, что это была уловка, чтобы меня проверить. — Вы пока оставайтесь здесь, а я нанесу визит его супруге.

— А вы такое можете? Если вдруг получится, то передайте Наденьке, что я очень ее люблю!

— Это все, что вы хотите? — переспросил я.

— Да, — уверенно сказал он.

— Хорошо, я и к ней загляну.

Я оставил Алексея возле деревьев, а сам пошел дальше, думая о неизвестных мне Поповых и их жизни.

* * *

— Лизонька! Как я рада тебя видеть! — Сонечка сияла, как начищенная монета. — Расскажи, что узнала!

Она с подругой сидели в небольшом ресторане, недалеко от центра города, скрытые от взглядов посторонних широкими листьями декоративного растения.

— Софья, ты мне не поверишь! — защебетала ее подруга. — Столица просто на ушах стоит. Многие уже написали этому Виктору, но он никому не ответил! Ни единой строчки!

— Куда же он делся? — приоткрыла ротик Софья.

— Никто не знает! Я уже даже до слуг добралась, но они тоже разводят руками. Был да сплыл, — Лизонька сдула челку со щеки. — Уже пять месяцев прошло.

— Вот значит как. Заявил о себе и тут же сбежал! Да я его уничтожу!

— Но зачем? Разве он не помог тебе? И девочкам?

— Да при чем тут это? Я запустила целую кампанию в поддержку Васильева! Прошмыгнула мимо Селиванова! А он! Он! У меня просто слов нет, — Сонечка сжала кулачки. — И кстати, он не ответил даже Ире!

— А она тоже писала?

— Ой, я не сказала? Я попросила ее тоже отправить письмо.

— А кто у нее умер?

— Цыц, никто не умер, это была уловка для проверки, — Сонечка поджала губы.

— Я слышала, что некоторые все же получили ответы на свои вопросы, — вдруг тихо сказала Лизонька.

— О чем ты говоришь?

— Знакомая знакомых упомянула, что недавно получила сообщение от покойной матушки.

— Она так и сказала?

— Не совсем, — Лизонька начала наматывать светлую прядь на палец. — Она упомянула одно видение. Как увидела облик своей матушки, которая сказала, что на самом деле, она не ее мать! Представляешь⁈

— Храни ее святые! — выпалила Софья и прижала пальцы к губам. — А кто?

— Ее сестра! Там такая интересная история вышла. Я все-все узнала, специально для тебя. Две сестры, погодки, очень похожие. Одна вышла замуж, родила, все как у всех. Все время в разъездах, деньги были. Пока однажды во время экспедиции на юг, она с мужем не попала под оползень. Малышка осталась на руках у второй сестры. И та всю жизнь хранила тайну ее рождения!

— Вот это да… А как же настоящая мать? Почему она не пришла к дочери?

— Думаю, все дело в том, что ей ребенок был в тягость, — пожала плечами Лизонька. — Знаешь, когда перед тобой весь мир и его деньги, а тебя насильно привязывают к маленькому существу, от которого ты не можешь отойти ни на шаг. Фактически она бросила ее на попечение нянек.

— Какой кошмар! Свое собственное дитя! Мы с тобой никогда-никогда так не поступим, — Сонечка легонько стукнула по столу пальцами. — Получается, что маг никуда не делся или выполняет лишь определенные просьбы?

— Я думаю, моя дорогая, что он не пропал, а ушел туда, — Лизонька стрельнула глазами вбок.

— Куда? — непонимающе спросила Сонечка.

— Туда! — одними губами ответила ей подруга.

— А-а-а… Ладно, пусть так. Но что мне-то делать?

— Я слышала, что старший Васильев нанял секретаря для всех писем Виктору. Через нее можно узнать что-нибудь интересное.

Глаза Сонечки блеснули, но тут же потухли.

— Копаться в чужих секретах, конечно, хорошо, но я не буду этого делать.

— Но почему? Это же отличный шанс!

— Это мерзко! — Сонечка поджала губы. — Лиз, я вдруг поняла, что Виктор делает хорошие вещи, пусть даже и не отвечает на письма.

— Ты вспомнила про бабушку?

— И про брата близняшек, — глаза Сонечки стали грустными. — А вот и ты еще историю принесла.

— Но ты не зря же все это затеяла! Этот мерзкий Селиванов трясся, как осиновый лист на ветру, только ему приходило новое письмо или посетитель. Все ждал, что его тайны раскроют.

— А ты-то откуда знаешь?

— Так, моя хорошая подруга работает у него секретарем. Я все-все знаю! Он так сдал за последнее время, мне даже его в какой-то момент стало жалко. Но как вспомню, что он за человек, сразу вся жалость из меня улетучивается!

— Надо дожать этого Селиванова! Он многим кровь попортил. Вот что я предлагаю сделать…

* * *

Ирина Попова оказалась интересной молодой дамой. Высокая прическа, элегантное и дорогое платье. Я нашел ее, гуляющей по рынку с подругами. Не хотел пугать Ирину и поэтому пошел за ними.

Я был невидим, поэтому совсем не переживал, что меня заметят, просто плыл за ними, поглядывая на живых.

Странно было их видеть. Все эти улыбки, жесты, слышать смех и разговоры. А еще мне все время хотелось дотронуться до ярких яблок, и винограда, и персиков. Совсем забыл, какие они на вкус.

Спустя несколько минут, Ирина, наконец, простилась с подругами и с корзинкой пошла в сторону своего дома. К слову, весьма впечатляющего особняка, хотя немного помпезный на мой вкус.

Я появился за ее спиной и неторопливо пошел за ней. Когда она поднялась на крыльцо, я окликнул ее.

— Ирина Попова? Добрый день. Можете мне уделить несколько минут?

— Кто вы такой? — она резко отпрянула и прижала корзинку к себе. — Уйдите немедленно, иначе закричу!

— Меня зовут Виктор Васильев, вы писали мне письмо с вопросом про вашего мужа. У меня есть ответ на ваш вопрос.

— Святые силы! Вы меня до ужаса напугали! — она поджала губы и тут же нахмурилась. — Вы очень молоды для мага.

— Издержки профессии, — я постарался улыбнуться, но судя по тому, что она побледнела, получилось не очень. — Хотите поговорить здесь?

— Да, — она крепко сжала ручку корзинки.

— Я не причиню вам вред. Скажите, вы же написали то, что просила Софья?

— Да.

— Вы хотите узнать, что мне стало известно?

— Мой муж умер⁈ — ее глаза расширились, а нижняя губа затряслась.

— Нет, подождите, — я нахмурился. — Вы не об этом же спрашивали.

— Но вы же говорите с мертвыми, откуда вам знать что-то про мужа?

— Сегодня он убил Алексея Зарницкого, он мне все рассказал.

— Алешу⁈ Да как же так? — она сникла и наконец, отпустила ручку корзинки и вытащила из сумки ключи. — Давайте я вас чаем напою, и вы мне все расскажите.

Мы прошли в дом, а я все не переставал изумляться этому миру. В нем столько света и так мало магии. Жалкие крупицы. Не то, что на Изнанке. При мыслях о ней мне захотелось вернуться. Усилием воли, я заставил себя пройти за хозяйкой в гостиную.

Кликнув прислугу, Ирина, так и не выпустив корзинку из рук, села на софу и выжидающе посмотрела на меня.

— Алексей и Дмитрий поругались, так как ваш супруг оказывал знаки внимания Надежде Зарницкой, — я замолчал, думая, что Ирина это как-то прокомментирует, увидел лишь складку между бровями. — Во время дуэли ваш супруг выстрелил и убил Алексея.

Ирина шумно выдохнула. В этот момент зашла пожилая служанка и поставила перед нами поднос с чаем и мелкими печенюшками. Я не притронулся к чашке и продолжал смотреть на Ирину.

— Алексей сказал, что поведение Дмитрия было оскорбительным. Он действительно себя так вел?

Она молчала, сжимая корзинку до белых костяшек.

— Еще он сказал, что Дмитрий никогда не был замечен в изменах, но любил распускать руки.

Вихри магии вокруг Ирины взметнулись к самому потолку. Ветер. Тугие кольца метались по гостиной, и я был уверен, что ее миг, и они собьют расставленные везде вазы. Но нет.

— Вам неприятны мои слова?

Она едва заметно мотнула головой, а потом тихо начала рассказывать:

— Дима очень любящий и хороший муж. Нас свели родители, когда нам и десяти не было. Договора заключили быстро. Мы проводили все время вместе, пока не достигли брачного возраста. Потом поженились.

— Алексей тоже дружил с вами?

— Да, поэтому я так и отреагировала. Прошу простить мою несдержанность. В голове не укладывается.

— Может, между ними был какой-то разлад?

— Три с половиной года назад отец Димы умер, оставив ему хорошее состояние. Да не хорошее, а чудовищно большое. И Дима изменился. Богатство ударило ему в голову. Я всегда мирилась с его причудами, ведь он обеспечивает меня всем, — она обвела взглядом хорошо обставленную гостиную. — Да и потом, они с Алексеем уже долгое время не общались. Их круги перестали пересекаться. Как, вообще, дошло до дуэли⁈

— Алексей сейчас в столице. Был в столице, — добавил я.

— Наверное, я несколько месяцев не говорила ни с Алешей, ни с Надей. Святые! Надо ей написать! Она же еще не знает.

— Я позже к ней зайду.

— Да, да, это хорошо. Такие новости…

Корзинка, наконец, заняла свое место на столике рядом с подносом. Я поднялся, узнал все, что хотел.

— Подождите, Виктор! — Ирина тоже встала и нерешительно прикусила губу. — Вы думаете, что Дима намеренно убил друга?

— Кто знает, — пожал я плечами.

— Думаете, я в опасности?

— С чего такой вопрос?

Она открыла рот, затем закрыла и смяла в пальцах кружевной пояс платья.

— Спасибо, что рассказали мне все. Рада, что вы вернулись, — она резко сменила тему.

— Вернулся? — переспросил я.

— Весь город только и говорит о вас! — она всплеснула руками. — Маг, говорящий с душами умерших!

— Как они узнали? — я растерялся от такой постановки фразы.

— Так Софья… Ох! Я не должна была говорить!

Но я уже не слушал ее, а растворялся в потоках магии, которая затягивала меня на Изнанку.

— Виктор! Виктор! А как же Надя? — крикнула мне Ирина, заметив, как я исчезаю.

Мысли беспорядочно метались в голове. Обо мне знал весь город? Зачем? Какой в этом смысл?

«Надя? Надежда Зарницкая.»

Я зацепился за эту мысль, позволяя силе унести меня дальше. Подо мной мелькали крыши домов, улицы, люди. Этот мир для меня совсем чужой, я перестал его понимать.

«Надя… Надо сказать ей.»

Очнулся я стоящим возле красивого, утопающего в цветах дома. Мне он показался весьма симпатичным. В окне мелькнуло лицо молодой женщины. И я сразу понял, что это она. Надежда Зарницкая.

Опустившись на брусчатку, я постучал в белоснежную дверь.

— Добрый день, чем могу помочь? Вы что-то продаете? — улыбнулась она.

Слова застряли у меня в горле. Но я собрался с силами и прошел в дома, минуя растерявшуюся Надежду.

А затем, не говоря ни слова, взмахнул рукой, и рядом с ней возник силуэт Алексея.

— Любимая, — прошелестел его голос. — Прости меня. Я очень, очень люблю тебя.

Надежда посерела и упала на диван, прижав ладони к губам.

Я тогда отвернулся, не в силах смотреть на них. До моих ушей доносились едва слышные слова Алексея, плач Нади — их эмоции занозой вошли в мое сердце и остались там до сих пор.

Но даже так я не переставал любить Изнанку и свою работу. Но сейчас, вспоминая тот случай, мне все также горько.

Алексей стал первым, чей переход я увидел, поэтому и запомнил. После прощания с супругой он ярко вспыхнул, осветив гостиную, и исчез.

* * *

Вынырнув из этого омута памяти, и удивленно огляделся, спешно соображая, где я нахожусь. Дом Владимира, не Изнанка.

С непривычки поплутав по особняку, я нашел кухню. Хотелось простого человеческого тепла. Дородная повариха Татьяна Юрьевна приняла меня, как родного и выставила на стол многочисленные тарелки. Время идет, а эта роскошная дама не меняется.

И только увидев еду, вдруг понял, насколько я проголодался за все это время! На той стороне еды-то нет!

Налегая на ароматные булочки и жаркое, я думал дальнейших планах. Пока я был на Изнанке, многое потерялось из виду. В том числе и Сонечка.

Надо бы наведаться к ней и спросить, зачем она разболтала про меня всему миру. Должен же быть в этом какой-то смысл! Я ведь помог ей с бабушкой. Наверное, она хотела помочь всем остальным? Владимир же сказал, что его завалило письмами в мой адрес.

Может, оно и к лучшему.

На кухню зашла незнакомая мне помощница Юрьевны, тоже крупная женщина в фартуке. Она отпрашивалась, чтобы пойти в город за продуктами.

— Возьми с собой охрану, чтобы мне спокойнее было, — ответила повариха, замешивая тесто.

Как только помощница ушла, я спросил Татьяну Юрьевну, зачем брать охрану.

— Так ведь Владимир Семенович велел никуда без них не ходить, — пожала плечами она. — Да и вроде все парни — красавцы, может, у Лидочки и семейная жизнь наладится.

«Селиванов! Точно!»

Вот про кого я забыл, хотя, казалось бы, только-только разговаривал про него с дядей.

Я отложил ложку и поблагодарил повариху за ужин, а затем встал и пошел к дверям, чтобы через мгновение исчезнуть.

Надо нанести неожиданный визит господину Селиванову. Есть у меня к нему пара вопросов.

Глава 31

Я не собирался просто являться к нему и требовать ответов. Нет, у меня была совсем иная идея.

Пролетев через половину города, меня притянуло к деловому району. Дорогие здания и не менее дорогие вывески, а еще идеально вычищенные дорожки от снега. Нужное место я нашел не сразу, немного поболтался на узком перекрестке и, наконец, увидел, кого искал.

Селиванов находился в своем кабинете на третьем этаже. Этот особняк ничем не отличался от остальных, разве что был самым многолюдным.

Первое, на что я обратил внимание: охрана. Она не смыкая глаз, дежурила у широких дверей и по всему периметру здания. Я насчитал почти двадцать человек, больше, чем самих работников. А их было всего двенадцать и все весьма привлекательные красавицы.

Я зацепился взглядом за помощницу, сидящую в соседнем от Селиванова кабинете. Ее стол был завален бумагами и коробками. Девушка стояла возле своего стола и читала какой-то документ, забавно хмуря брови.

Пролетев мимо нее, я прошел сквозь двери и оказался напротив Селиванова. Он меня не видел, но точно почуял. Иначе как объяснить то, что он поднял голову и к чему-то прислушался.

Потоки его магии осторожно вынырнули из тела и начали ощупывать помещение, обходя меня по краю. Они не могли обнаружить меня, ведь по факту меня тут и не было.

Удостоверившись, что кабинет пуст, Селиванов успокоился и снова углубился в чтение бумаг, которые держал в руке.

Где-то хлопнула дверь, и Сергей Сергеевич вздрогнул.

«Боится чего-то?»

«Конечно, тебя.» — отозвался Вениамин, появившийся рядом.

Он собрался черными вихрями из теней со всех углов и теперь висел рядом.

«Что ты собираешься делать?»

«Если он боится, то почему бы на этом не сыграть?»

В ответ раздался смешок.

Я приблизился к Селиванову, облетел по кругу, наблюдая за его сосредоточенным лицом.

Резкий порыв ветра вырвал у него из рук бумаги и разнес их по всему кабинету. Сергей Сергеевич вскрикнул, отступил на шаг, с тревогой взмахнул руками, пытаясь собрать документы магией. Но они не поддавались, а лишь отлетали дальше.

Я холодно смотрел на это представление. Это было лишь начало, хотя оно уже взбодрило унылого хозяина кабинета.

Следом я выпустил часть своей магии, и воздух сразу же сгустился, застревал в легких, создавая ощущения движения в толще воды.

Селиванов растерянно осмотрел кабинет — он чувствовал все, но никак не мог понять, что происходит.

Вместо стен я показал ему черные силуэты деревьев. А потом над головой Сергей Сергеевича проступило графитовое небо. Посреди всего этого великолепия медленно падали белые листы документов.

И это проняло предпринимателя. Он открыл рот, захлопал глазами, как девица, и ошалело смотрел по сторонам. Затем похлопал себя по груди и ущипнул за щеку.

Проверял реальность происходящего. Это мне и нужно было.

Я взмахнул рукой, призывая алый туман с Изнанки. Он обладал особым разумом и слушался меня. Туман осторожно выполз из-под стола и окутал ноги Селиванова. Тот заметил не сразу, все рассматривал деревья, небо и летящие документы.

— Что за ерундовина⁈ — вскрикнул он, наконец, опустив глаза.

Он испугался. Сильно. Белое лицо, большие глаза.

Увидев это, я позволил себе улыбнуться.

В следующее мгновение рядом с Селивановым появился силуэт Вениамина.

— Ты следующий! — замогильным голосом сказал он.

Сергей Сергеевич аж подскочил.

Вслед за Вениамином пришли и другие призраки. Они молча стояли вокруг Селиванова, глядя на него пустыми глазницами.

Да, я и не такое мог.

— Жанна! — вдруг крикнул он. — Жанна! Подойди!

А вот она мне тут точно не нужна. Я повел бровью, и дверь закрылась на замок. Теперь помощница не сможет попасть в этот кабинет. Я видел, как она дергает ручку и хмуриться. Но охрану вызывать не спешила.

Мешанина из кусочков двух миров кружила вокруг него, заставляя метаться из угла в угол. А когда Селиванов услышал щелчок, то отшагнул к столу, ища защиты у этого деревянного монстра. Он ему не поможет.

Мы с Вениамином по очереди появлялись перед ним, требуя вспомнить. Селиванов в ответ кричал и пробовал атаковать нас. Но и это не помогало. Его сила просто не видела нас, огибая и не причиняя вреда.

И в тот момент, когда хозяин кабинета с надеждой посмотрел на окно, чтобы найти спасение на улице, я появился перед ним, целиком, перегородив путь.

— Вы ответите за свои поступки, — спокойно сказал я, глядя в его безумные глаза.

— Кто вы?.. — прищурился Селиванов, наконец, увидев противника.

— Твоя судьба. Это ждет тебя на той стороне. За все, что ты сделал.

Алый туман уже поднялся до пояса, и Сергею Сергеевичу пришлось поднять руки, чтобы не касаться его.

И вдруг я ощутил, что чужая сила ощупывает меня, но я отмахнулся от нее. Ерунда, а не попытка отпора.

— Я ничего не сделал, — прошептал он, осознав, что я не поддался на его воздействие.

А затем бросился в атаку. У него, как и у меня, под контролем были разные стихии. Мне в лицо прилетел поток ветра, но он быстро развеялся, едва приподняв мои волосы. Огненные вспышки тоже не произвели должного эффекта. Сказывались расшатанные нервы Селиванова и напряженная обстановка. Возможно, в ином случае, как маг он был весьма неплох.

— Сделали. Вы жадный, — ответил я.

— Вам нужны деньги? У меня есть! — закричал он, ухватившись за соломинку.

— Нет.

— А чего?

— Вы.

Селиванов вздрогнул и попытался отойти, но снова уперся в стол. Туман поднялся еще выше, не давая толком шевелиться.

— Я известный в городе предприниматель! Я могу многое! У меня связи! Что вам от меня нужно?

— А что вам нужно было от Васильевых?

Взгляд Селиванова жадно впился в мое лицо. И узнал.

— Бастард Васильева! — зло процедил он. — У тебя нет силы! Это все иллюзия!

Я с любопытством посмотрел на него и наклонил голову к плечу. А Селиванов протянул руки, явно желая задушить меня, но туман не пускал, жадно впитывая магию.

В следующее мгновение ствол черного дерева уперся ему в спину, появившийся прямо из его рабочего стола. Агатовые ветви опутали грудь Селиванова, разорвав рубашку.

Это встряхнуло Сергея Сергеевича. Наконец-то, он осознал всю ситуацию.

— Я же не забрал у вас ничего!

— Разве?

— Ваш отец сам решил пойти на этот поступок! При чем тут я⁈

— Действительно, — дернул я плечом.

— Немедленно отпустите меня! Я буду жаловаться!

— Кому?

— Всем!

— В лотерею тоже напишете?

— Какую, к черту, лотерею⁈ Вы с ума сошли⁈ Я уничтожу всех Васильевых до единого!

— Вы? — я изогнул бровь, ветви дерева еще плотнее обвили его.

Раздался натужный хрип. Неужели, переборщил и сломал ему ребра?

Из ниоткуда выскочил Вениамин и, резко увеличившись в размерах, прыгнул на Селиванова.

— Бу!

«Чистое ребячество,» — упрекнул я старика.

«Ты зануда.» — отмахнулся он улыбаясь.

Удивительное дело, но это произвело эффект. У Селиванова перекосилось лицо, и он захлопал ртом, жадно хватая воздух.

— Мне нужна была сила! — выдохнул он. — А у вашей семьи ее полно.

— Что за ритуал вы проводите, чтобы забрать ее?

— Это родовое заклинание, — он опустил голову. — Его передавали из поколения в поколение.

— То есть вся ваша сила заимствована?

— Не вся. Наша семья никогда не отличалась магией. Надо же было как-то пробиться и выжить.

— Я вижу.

— Что? Что видите? — он поднял голову.

— Силу. Едва теплиться внутри вас. Даже не пытайтесь ею на меня воздействовать, — качнул я головой.

У него был дар принуждать людей. Так, он и стал хорошим предпринимателем и весьма богатым человеком. Неинтересная магия. У меня уже такая была. Но мне совсем не нравилось влиять на мысли людей. Это как-то низко.

— Родовое заклинание помогло вам подняться из низов на самый верх. И что стало с остальными семьями?

— Исчезали на задворках истории, — качнул головой Селиванов. — Так что вам от меня нужно? Месть?

— И как вы себе представляете это?

— Убьете меня, — он покосился на сжимающие его ветви.

— Нет смысла, — дернул я плечом.

— Я могу дать вам деньги! — зачем-то снова предложил он. — Особняк в центре города, слуг, охрану! Хорошее дело, чтобы вы ни дня не работали. Я это могу!

— Зачем? — я с интересом посмотрел на него.

— Это же всем нужно! — растерянно ответил он. — Я восстановлю поместье графа Васильева!

Селиванов говорил и сразу же понимал, что его слова уходят в пустоту. Привычная схема манипуляции на меня не действовала, и он начинал паниковать сильнее.

— Тогда что? Сила? — обреченно выдохнул он.

— Зачем мне ваша сила?

«Я знаю, про какой ритуал он говорит», — вдруг сказал Вениамин.

«И откуда же?»

«Я многое знаю, многое ведаю, со многими на той стороне общался, да и заклинание это не такое уж и старое, просто оно неприятное. Одно время за его использование казнили.»

«Вот это новости. Как же он проводил ритуал и не попался? Неужели Селиванов откупался?»

«Скорее всего. Сила же всегда играла большое роль в жизни магов.»

Наш пленник не слышал этого разговора и все больше начинал нервничать. На бледном лбу уже не просто блестел пот, а ручейками стекал по вискам.

— Я могу рассказать вам секрет родового заклинания, — он резко выдохнул и почти повис на черных ветвях.

Я не смотрел на него, а наблюдал за одним документом, который так и не упал на пол, а завис рядом с головой Селиванова. Подтянув лист поближе, я с любопытством на него глянул.

— Отказ из Высшего магического совета, — прочитал я. — Печально. Не хватило силы?

Селиванов скривился и ничего не ответил, но мне все стало понятно и без его слов.

— Вы не понимаете, что это за люди. Они отвечают за все, что происходит в империи. Думаете, тут правит Георг? Нет, наш император лишь марионетка на троне. Они могут стереть нас с вами в порошок и даже не поморщатся.

«Я бы с ними познакомился,» — отозвался Вениамин, и я кивнул.

«Пора здесь заканчивать.»

Старик в ту же секунду распался черными вихрями и растворился в тенях кабинета, оставляя нас с Селивановым одних.

Я стоял перед пленником и думал, как с ним поступить. И вдруг понял, что именно нужно сделать.

В одно мгновение перед Сергеем Сергеевичем возникли все души, которые его знали. Работники, родственники, бывшие друзья. Все, кто обитал на Изнанке и были связаны с ним.

— Откуда?.. — испуганно пробормотал Селиванов, бросая испуганные взгляды на призраков.

— Ты обещал!

— Ты обманул!

— Ты предал!

— Убил!

Они тянули руки к хозяину кабинета, наседали на него, нашептывая угрозы. Лицо Селиванова выцвело, став практически белым. Я в какой-то момент даже подумал, что его удар хватит.

Поэтому щелкнул пальцами, и все пропало: небо, деревья, призраки. Кабинет вернулся к своему прежнему виду.

Лишенный опоры, пленник рухнул на пол и ошалело поднял глаза.

— Так это все была иллюзия? Но я же все чувствовал, — хрипел он, но тут же замолчал, наткнувшись рукой на разорванную рубаху.

Я не ответил, а достал свой черный клинок. Он блеснул в куцем свете солнца за окном, а у Селиванова расширились глаза.

— Значит, все же решили убить меня? — обреченно вздохнул он.

Не обратив внимание на его вопрос, я плавно провел лезвием в воздухе, разрезав пространство между двумя мирами.

Моя мысль была проста, если души могут отдавать мне свою силу, значит, и я смогу ее забирать. Ритуал здесь совсем не нужен. Род Селивановых когда-то очень давно получил от Изнанки крупицу ее силы. Именно поэтому у них была возможность забирать чужое.

Да, я собирался лишить Селиванова всего. Хотя нет, только того, что он себе присвоил сам, оставив лишь его собственную слабую магию.

Клинок резко вонзился в искусно выложенный паркет, полыхнув силой.

Селиванов выдохнул и попытался отползти, но опять ему помешал стол. Потом поднял взгляд на меня и зашептал что-то про мои глаза. Опять они стали черными?

Вихри магии закружили вокруг нас, сворачиваясь плотным коконом. Зазвенели стекла, затряслись шкафы, бумаги снова взметнулись — поток силы был настолько крепок, что ходуном ходил даже пол.

— Я забираю все то, что Селивановы присвоили незаконно, — тихо сказал я.

В разом сгустившихся сумерках ярко вспыхнули стихии. Они сворачивались причудливыми узлами, пронзали испуганного Селиванова вихрями, заставляя его каждый раз вздрагивать.

Внезапно под рубахой предпринимателя вспыхнуло ослепительное сияние. Родовой амулет?

Дрожащей рукой Селиванов сжал его в ладони и начал… молиться? Тихие слова слетали с его губ, и разноцветные вихри стали оседать.

А он упрямо продолжал со мной бороться. Это было похвально, но глупо. За все время, что я провел на Изнанке, я получил так много силы, что одним махом, мог развеять Селиванова, и он даже не появился бы на переходе.

Но я не стал этого делать. Не из благородных побуждений, а просто не видел в этом никакого смысла. Он должен жить дальше.

Быстрый выпад, и вот уже Селиванов отдернул окровавленную руку от медальона. И сияющий кругляш покатил по паркету к моим ногам.

Это была последняя попытка хоть как-то противостоять мне.

Я выдернул клинок из пола и приставил его к сердцу Селиванова.

— Да будет так, — сказал я.

Сила взметнулась в новом круговороте. Со всех сторон потянулись черные ветви, и кабинет снова наполнился алым туманом. Он жадно забирал себе магию Селиванова.

«Кушай, родной, кушай,» — подбодрил я его, мысленно улыбаясь.

Мне не нужна была эта сила. Неприятно даже было касаться ее, что тут говорить!

Постепенно Селиванов пустел. Еще минуту назад он походил на заполненный до краев кувшин, а сейчас магия едва плескалась на дне.

За спиной треснула рама, и на улицу вылетели осколки стекла, со звоном рассыпавшись по крыше козырька. Ураган стихий разнес весь кабинет и все не успокаивался, ища свободу. Только стол оставался целым. Хорошее на нем заклинание стояло, я его даже запомнил.

— Я не сдамся, — прохрипел Селиванов, медленно подползая ко мне. — Не сдамся!

— Что ж, хорошо. Я буду присматривать за тобой. И вот тебе еще от меня подарок, — я поднял медальон и провел его гранью по клинку.

На сером металле тут же появилась глубокая царапина. Сейчас в амулете не было ни крошки магии.

— Он снова твой, — сказал я и бросил медальон Селиванову.

Он машинально поймал и удивленно дотронулся пальцем до моей отметки.

— В нем больше нет силы! — он брезгливо скривился.

— Как и в тебе. Помни, я всегда рядом.

Я огляделся и, подхватил лист с ответом из Высшего магического совета, перешел на Изнанку. Селиванов остался сидеть на полу, держа в руке бесполезный медальон посреди полной разрухи.

Через мгновение двери вынесла группа охранников.

* * *

— И зачем ты это сделал?

Вениамин с любопытством смотрел на меня, пока я сидел на крыше особняка дяди.

— А что я мог сделать?

— Уничтожить, конечно, — пожал плечами призрак.

— Да что ты заладил, уничтожить, перерезать глотку, убить. Почему ты такой кровожадный?

— Нельзя оставлять за спиной такого врага, — философски заметил он. — Он же снова начнет пользоваться своим принуждением.

— Не сможет, — скупо улыбнулся я. — Я запечатал его способность. Она вроде и есть, но не работает. Как-то попался мне один маг на Изнанке, который умел так делать. Опытный боец, глава небольшого клана.

— И что же он там делал?

— Болтался без дела, — огрызнулся я, а потом вздохнул. — Его никто не хотел отпускать, потому что сила уж больно неприятная. А желание у него было очень простое, вроде отнести что-то его потомку.

— Сила есть сила, чего от нее нос воротить?

— Я тоже сначала так подумал, пока не начал разбираться. Оказалось, что он обладал отрицательной силой. То есть, любое воздействие рассыпалось.

— Антимаг, что ли? Постой, я, кажется, знаю, о ком ты говоришь.

— Да? Когда ты успел с ним столкнуться?

— Один из потенциальных учеников, — силуэт Вениамина вдруг заколебался и потерял четкость. — Давно это было. Он, как и предок Селиванова, связан с Изнанкой. Только вот пока этот Лисат был жив, она отказывалась его принимать. Помню, насильно его перетащил из чистого любопытства, тогда еще я мог такое сделать, а та сторона сразу выперла его и недвусмысленно предупредила, что он может навредить ей.

— Так как же он с таким-то даром, вообще, там находится?

— Ты еще сам не понял? — прищурился Вениамин. — Он научился блокировать свой дар! Его-то ты и получил. Точнее, даже не саму способность, а способ.

Что-то я такое и предполагал. Не у всех душ была возможность передать мне магию, некоторые делились секретами или тайниками. Но на самом деле, сила этого Лисата действительно была неприятная. Мне тогда все время казалось, что она похожа на пиявку. Присосалась и не отпускает, впившись в саму душу. Как вспомню, так вздрогну. Мне даже пришлось ее саму блокировать, чтобы она не сожрала меня.

— В итоге я заблокировал Селиванова. Каждый раз, когда он будет прикасаться к силе, она будет рассыпаться.

— Хитро. А если он какой артефакт достанет?

— То же самое будет. Блокировка высосет силу из любого зачарованного предмета. Придется ему ходить и пользоваться вещами, созданными без магии.

— Кажется, настал тот момент, когда хочется сказать, что ученик превзошел учителя.

— Тебе еще многому нужно меня научить, — улыбнулся я. — Кстати, не желаешь ли отправиться со мной?

— А куда ты собрался?

Я достал из кармана ответ из Высшего магического совета и показал Вениамину.

— А что, хорошая идея. У Селиванова мы хорошо повеселились. Только не пойму, зачем тебе это надо.

— Сам увидишь. У меня на них большие планы. Только заглянем на Изнанку, хочу посмотреть, что стало с туманом. А то я позволил ему забрать все из Селиванова, как бы эти алые вихри не захватили тот мир, вытеснив нас оттуда.

И как оказалось, проверить Изнанку оказалось мудрым решением.

Глава 32

— Что ты натворил⁈ Да как у тебя мозгов на такое хватило⁈ Ты чем, вообще, думал⁈

Грета орала на меня уже минут десять кряду и останавливаться не собиралась.

— Так было нужно, Гретельда Аморе Балькадо Де Санталье Крайто Кель Мерро, — я не отвел взгляд, пока говорил ее полное имя.

Нужно было ее встряхнуть, чтобы вместе решить, что делать дальше. И это сработало. Нет, она не перестала пылать гневом, но все же услышала меня, и у нее резко изменилось выражение лица.

— Что значит «было нужно»? — ее глаза сверкнули без прежнего запала. — Ты видишь, к чему это привело? Как мне теперь все это расхлебывать⁈

— Нам.

— Что?

— Нам расхлебывать. Не исключай меня из списка.

— Да, хоть в одиночку этим занимайся! — она снова повысила голос. — Нет! Стоп! Забудь мои слова. В одиночку ты больше ничего не будешь делать. Там может быть, но здесь, на Изнанке — нет!

Я вопросительно изогнул бровь, но Грета прикрыла глаза и потерла виски.

— Как это получилось? — тихо спросила она.

— Я вызвал его с Изнанки, и он сожрал больше, чем нужно, — у меня дернулась щека.

— Больше, чем нужно, — эхом повторила она и подняла взгляд выше моей головы. — Это не совсем подходящее слово.

Я обернулся и мысленно с ней согласился. То, что я сейчас видел, не предвещало ничего хорошего. Как бы выжить теперь?

— У тебя хоть есть идеи, Вик? Он же нас растопчет. Я еще ни разу его таким не видела.

Она поплотнее запахнула мантию и на долю мгновения превратилась из грозной воительницы в маленькую испуганную девочку.

Над нами загрохотало, уже второй раз за десять минут. Неслыханное дело на Изнанке, где всегда царит тишина и шепот. Хотя, что тут говорить, когда здоровенная туча поднялась от земли до самого неба, сотканная из алых вихрей с золотистыми вкраплениями. Она совсем не выглядела дружелюбной.

А с учетом того, что эта самая туча вырывала с корнем каменные деревья и жадно их заглатывала — тем более.

Да, именно в это превратился туман Изнанки. И теперь мне нужно срочно придумать, что делать. Причем именно мне, так как я стал виновником произошедшего.

Грета испуганно взвизгнула, когда нас осыпало остатками мелкой черной крошки.

— А души где? — спросил я, пытаясь перекричать гром.

— Им ничего не будет. Туман — их защитник.

— А деревья тогда? Они чем ему помешали?

— У него спроси! — зло бросила она, теснее прижимаясь к скале.

Мы так сидели уже больше сорока минут, скрываясь от здоровенных красных глаз ожившего тумана.

Когда я появился на Изнанке, то сразу же попал сюда, к Грете. И еще даже не успел ничего понять, как она меня схватила и уволокла в узкую расщелину, начав кричать на меня.

Только через десять минут я понял, в чем, собственно, дело.

— Ты придумал, что с ним сделать? — в ее голосе я услышал надежду.

— Расскажи мне про туман, — была у меня одна идея, но я боялся, что она не сработает, поэтому мне нужно было больше информации.

— Он здесь был всегда. Часть этого мира. Защитник душ. Питался остатками магии.

— А почему ты сразу про это не сказала мне?

— А что я должна была сказать? Дорогой Виктор, не корми его силой, он превратиться в чудовище, и все тут уничтожит⁈ — она закончила фразу на высокой ноте. — Да откуда я, вообще, могла знать, что он так может.

— У нас тогда два выхода: либо забрать у него магию, либо уговорить его успокоится.

В глазах Греты отразилось сомнение.

— Ты же сама сказала, что я часть Изнанки. Он меня не должен тронуть.

— Но вторая-то часть — от другого мира! Откусит от тебя все живое и останешься здесь навеки. Думай, Вик, думай.

— Тогда остается забрать.

— С чего ты взял, что эта громадина так просто возьмет и отдаст? — с тревогой спросила она.

— Я буквально пару часов назад провернул такое с человеком. Почему бы не попробовать?

— Противостояние воли, — дернула плечом Грета. — Ты уверен, что справишься?

— Ты будешь скучать по мне? — вместо ответа спросил я.

— Я⁈ Да никогда!

Но в глазах я увидел совершенно иной ответ. Поэтому я стряхнул с себя мелкое крошево и решительно поднялся.

Туман бушевал всего в пятидесяти метрах от нас. И даже с такого расстояния у меня не хватало взгляда, чтобы рассмотреть его фигуру целиком.

Я обернулся на Грету и молча вытащил свой черный клинок, с силой вбив его в сухую землю. Сейчас мне нужна была вся моя магия.

Беловолосая не совсем права. Думаю, что это не только противостояние воли, но и силы. И если я смогу доказать, что здесь и сейчас я тут главный — туман станет послушным.

Да, был шанс, что я потеряю все. Но я был готов на это.

Едва я вышел из укрытия, меня чуть не сбил с ног лихой поток ветра. Он нес обломки деревьев и целую тучу песка.

Пришлось прикрыть лицо, чтобы хоть как-то защитить лицо. Моя одежда тут же покрылась пылью, а в некоторых местах проступили дыры.

Идея скормить туману силу Селиванова оказалась весьма и весьма глупой!

Я осторожно двинулся вперед, стараясь не попадать под град черных камней. Это было сложно, потому что многочисленные щупальца здоровяка постоянно хватали их и забрасывали в бездонное брюхо.

Что же мне с ним делать? Как приручить туман?

Мне почему-то не хотелось отбирать у него силу, ведь как он потом сможет и дальше продолжать защищать обитателей Изнанки? Да и потом, если чего-то много, а потом это отбирают, как остаться хорошим парнем?

Нет, блокировка силы тут не поможет.

Переждав очередной порыв ветра за уступом скалы, я скинул пиджак и разорвал ткань рубахи, обнажив браслет.

— Сейчас ты мне очень и очень нужен, дружище, — прошептал я и, наконец, собрался с духом.

Передо мной раскинулась пустая просека с остатками деревьев. Их здесь почти не осталось. Ветер с песком наждачкой прошелся по голой коже, но я не рискнул использовать силу.

Не знаю, что произошло, но туман почувствовал меня и вдруг застыл. Красные глаза нашли мою фигуру на фоне песка, и ко мне стремительно понеслось громадное щупальце, которое раскидывало на своем пути каменные ветки как пушинки.

— Остановись, — одними губами сказал я, не двигаясь с места. — Что ты делаешь? Разве я дал тебе силу, чтобы ты здесь все крушил?

Мои слова не остановили туман, и в следующую секунду плотный дым обвился вокруг моей талии и резко поднял в воздух.

— Остановись, — повторил я. — Предлагаю сделку. Ты ведь разумен, да? Я не забираю у тебя силу, а ты прекращаешь все разносить. И, кстати, как тебя зовут?

Я не ждал ответа на свой вопрос, и туманное щупальце продолжало тянуть меня в самую гущу сверкающих искр.

Сосредоточившись, я воззвал к браслету и к силе Изнанки, прося успокоения этому здоровяку. Внутри меня зрела уверенность, что он меня слышит.

— Ну же, дружище, отзовись. Я же могу тебя так называть?

Меня подняло выше, и вдруг я заметил среди плотных слоев очень знакомые предмет. В ту же секунду я постарался расслабиться и замолчал.

Не нужно было больше слов. Я знал, что нужно делать. И даже бровью не повел, когда огромная туча из алых всполохов поглотила меня с головой.

Через мгновение не стало ни графитового неба, ни осколков деревьев, ни черных скал, между которыми белым пятном виднелась голова Греты.

Внутри здоровяка мне не удавалось что-либо разглядеть. Плотные слои камней, песка и силуэтов сожранных монстром душ. А еще сила. Как же много вокруг силы! Необузданная, первозданная стихия. У меня даже дух захватывало от такого.

А вот страха не было. Была одна-единственная цель, к которой я стремился. Но как ее найти, если ничего не видно?

Убедившись, что ощущение полета прекратилось, я привычно задышал, полностью сконцентрировавшись на своих чувствах.

Под закрытыми веками вдруг появилась картинка того самого дня, с которого все началось. Нечто похожее воззвало ко мне и требовало вспомнить.

Тогда я не понимал, о чем оно говорит. Сейчас же все изменилось. Я не просто знал, но и умел призвать чужую память.

Сбивали только многочисленные призраки вокруг. Мельтешили, пытались ухватиться за меня, молили о помощи.

«Вот тебе и защитник,» — подумал я.

В ответ на эту мысль раздался густой гул, который шел сразу отовсюду. Меня хорошенько тряхнуло, перевернуло с ног на голову, и мне потребовалось время, чтобы осознать, где верх.

Я открыл глаза и огляделся. Но ничего, кроме плотного тумана, так и не увидел.

Снова по здоровяку пробежала волна вибрации, и в ней мне послышались слова:

«Али Корвал Житни Курас Иллаиз. Я не защитник. Я пленник».

'Здравствуйте. Меня зовут Виктор. У вас сложное имя, могу я вас называть просто Иллаиз?

Так, меня учили — всегда нужно оставаться вежливым. И я был услышан.

Ко мне подплыла уже знакомая мне черная маска и застыла совсем рядом со мной. Ее-то я и увидел, пока меня утаскивало щупальце. Вот только сейчас она была целой, а тогда, в моей комнате, она рассыпалась мелкой крошкой.

«Кто вы?»

«Пленник Изнанки.»

«Я могу вам помочь?»

«Мне никто не поможет.»

В первое мгновение я растерялся, но быстро собрался и продолжил задавать вопросы.

«Давно вы тут?»

«Я не знаю таких цифр, чтобы ответить на твой вопрос.»

«Почему вы пленник?»

«Бесчисленное время назад меня заточили здесь и приказали следить за этим местом.»

«Вы самый первый харр?»

«Это неверное предположение, я не харр, а обычный человек. Был когда-то.»

«Но почему вас тут заперли?»

«Я возжелал силы.»

«И сейчас ты ее получил? Тогда зачем тут все громишь?»

«Я это создал, я это уничтожу.»

«Но зачем? Это же прекрасное место! Здесь я встретил родителей, Грету, помогал людям.»

«Я устал…»

«Понимаю, ведь вы были взаперти столько времени. Поэтому вы тогда пришли ко мне?»

«Не знаю. Наверное.»

«Но если пришли, обещая многое, значит, надеялись на то, что я вас спасу.»

«Сила! Такая прекрасная! Я не хочу спасения! Я хочу уничтожить тут все!»

«Это ваш дом. И теперь уже и мой тоже. Спасибо вам за это.»

Слова сыпались из меня, но я действительно ощущал невероятную благодарность здоровяку за это место.

«Правда?»

«Конечно! Оглянитесь. Видите, какое небо наверху? А как сияют деревья? Это самое красивое место, где я когда-либо бывал. Скажите, как я могу освободить вас? Если вы когда-то были человеком, то…»

«Был!» — загрохотало вокруг.

Меня закрутило в плотном коконе, что я даже потерял из виду черную маску, но потом она снова зависла рядом со мной.

«Я получил что хотел. Силу!»

«И что дальше? Вот вы уничтожите все, а дальше?»

Иллаиз не ответил мне, но хотя бы перестал трястись.

Воспользовавшись этой паузой, я постарался снова обратиться к браслету и Изнанке, ища подсказок. Но встретил лишь тишину.

«Я предлагаю вам дружбу.» — вдруг сказал я.

«Дружбу? Зачем мне твоя дружба? Мне и одному хорошо.»

«Вы тогда пришли ко мне и требовали вспомнить. Давайте попробуем сделать это сейчас. Что думаете?»

После моего вопроса все вокруг изменилось: туман начал бледнеть, а черная маска, наоборот, ярко сиять. Через секунды она резко увеличилась в размерах, став такой большой, что я мог запросто пройти в глазницу. И стоило мне только подумать об этом, Иллаиз вспыхнул и показал мне свою историю.

* * *

Али Корвал Житни Курас Иллаиз родился не от земной женщины, а в результате сложного заклинания. По сути, он не был обычным человеком, которым сам себя считал.

Его воспитывали, учили обращаться с магией и оружием, но всегда держали под контролем. Еще ребенком он ощутил это, но не сразу понял, что происходило.

Повзрослев и возмужав, он в полной мере познал границы дозволенного и суровость наказания за проступки. Тогда он запомнил и затаил это глубоко в душе.

Время шло, менялись десятилетия, но цепкие лапы контроля не ослабевали. И когда Иллаизу стукнуло сорок лет, он вдруг решил, что с него хватит. Хватит следовать чужой воле и бегать по указке, хватит уничтожать неугодных магов.

Это стало переломным моментом в его жизни. Найдя союзников, он смог вырваться из-под гнета своего создателя.

Иллаиз, наконец, дорвался до всей своей силы. Мир каждый раз вздрагивал от тяжелой поступи заклинаний освобожденного мага. Горы разлетались в пыль, реки высыхали от одного взгляда, а ливни и ураганы всегда сопровождали.

Такое нельзя было оставить без внимания. Самые могущественные люди собрались и приняли на себя роль судей. Судей, от которых зависела судьба многих.

В тот момент было мало слов, но много действий. Шантаж, подкуп, слежка. Все силы бросили на составление сложного плана, как поймать свихнувшегося мага.

Но Иллаиз и не думал прятаться, а принял бой.

Земля стонала от вспышек заклинаний и разлитой силы. Иллаиз почти победил, но вдруг появился тот, кто его создал.

Седой старик в потрепанной мантии медленно вышел вперед. Он был окружен тугими спиралями силы, которые расползались от него грязно-серыми змеями. Он воззвал к Иллаизу, обещал ему помочь и просил прощения за все, что сделал с ним. Он скупо говорил о том, что хотел лишь добра.

И обезумевший маг услышал. Иллаиз обратил свой взор на старика и остановился, желая поверить тому, кто держал его на коротком поводке долгие годы.

В тот же момент маги, наблюдавшие за этим, сделали свой ход. Невероятная сила обрушилась на Иллаиза и низвергла его, живого, на Изнанку. На месте, где он стоял, образовалась воронка, полная оплавленного камня.

Иллаиз тогда не знал, что присутствие старика было всего лишь уловкой, на которую он попался.

Мир еще не скоро оправился от той битвы, и долгое время ничто живое не росло на несколько километров вокруг той иссиня-черной воронки.

А маги-охотники, что смогли победить, организовали Высший магический совет, и их потомки до сих пор занимают в нем важные должности. Они до сих пор верят в то, что тогда спасли мир.

Однако Изнанка тоже не была рада, что в ней заключили такого, как Иллаиз. И приняла меры. Маг потерял свою человеческую форму, стал частью мира и превратился в туман. Он умудрился сохранить часть разума и больше напоминал сторожевого пса.

Вот только он никогда не был защитником. Он сотнями лет обкрадывал души, тянул из них силу, чтобы вернуться и уничтожить тех, кто его пленил.

И наконец-то он получил то, что желал большего всего.

* * *

«Но зачем разрушать тут все?» — так и не понял я.

«Я видел это каждый день, каждую минуту, каждое мгновение. И ненавижу.»

«Я не могу допустить, чтобы вы совершили задуманное. И после вашего рассказа это желание лишь крепнет. Да и другой мир не примет такую мощь, просто рассыпется. Может, пора отпустить прошлое и начать все заново?»

«Я устал. Очень и очень устал.»

«Позволь помочь тебе.»

«Ты меня обманешь! Как и он тогда! Нет! Я не верю тебе!»

Туман вокруг меня заволновался, и по нему пробежали яркие вспышки. Обстановка накалялась.

И я обратился к Изнанке, с просьбой помочь. Но выслушав меня, она промолчала, исчезнув из моего сознания.

Иллаиз продолжал бушевать, заводясь все сильнее. Меня бросало из стороны в сторону, что даже голова закружилась. И лишь черная маска продолжала висеть рядом, безмолвная и безучастная к моим проблемам.

Я думал, что смогу помочь здоровяку. Разорву оковы его существования и отправлю на переход. Или хотя бы смогу обуздать его силу. Но она была слишком велика. Да и Иллаиз только и делал, что ходил в оковах всю свою жизнь. Было бы жестоко снова обрекать его на плен.

Нет, это не выход.

Что же делать?

«А почему именно маска?» — клацнув зубами от очередного переворота, спросил я.

«Она была всегда.»

Я протянул руку к ней, проведя кончиками пальцев по черным граням, и мое сердце дробно застучало о ребра.

В голове послышался тяжёлый вздох. Кажется, Изнанка уловила мою мысль и согласилась.

Иллаиз не обратил на наше общение внимание, лишь продолжал крушить деревья, а когда они кончились, перешёл на скалы.

' Остановись, прошу тебя. Там мой друг. Ей страшно.'

«Я должен все уничтожить. Это место изменило меня, проклято, заставило униженно красть силу.»

«Но ты мог этого и не делать.»

В ответ здоровяк встряхнул всем телом и мной заодно, но ничего не сказал.

Маска продолжала смотреть на меня пустыми глазницами. И я тоже не отрывал от нее взгляда.

А потом снова протянул руки и обхватил ее пальцами. Ледяная.

«Ты что задумал⁈» — прогудел Иллаиз.

«Я спасу тебя.» — ответил я и в тот же миг прижал маску к своему лицу.

Кожу обожгло, каждая клеточка тела заводила от ужаса, но я не позволил себе даже шевельнуться.

Кричал и Иллаиз. Громко, отчаянно и жалобно.

Внешний мир сузился до размеров провалов глазниц. Вихри стегали меня по рукам и ногам, прошибали насквозь потоками магии.

И тут я ощутил силу браслета. Ему вторила другая, мощная, живая. Я ее узнал — это сама Изнанка всё-таки пришла на помощь.

Кожу все жгло, и от боли я практически ослеп, болтаясь внутри туманного здоровяка.

«Что ты наделал⁈» — в последний раз крикнул Иллаиз.

«Я спас тебя» — вырвалось из моего горла, и мир окончательно погас.

Глава 33

Очнулся я, сидя на земле посреди обломков черных деревьев. Напротив меня стоял полупрозрачный силуэт мужчины в глухой мантии. Он ждал, пока я приду в себя.

А мне было не до него. Во мне продолжали бушевать чужие силы: Изнанка, родовой браслет и еще одна — черной маски. Да, ее магия перешла ко мне. А как бы я еще смог бы с ней справиться?

Сила переплелась друг с другом, и я уже даже не мог понять, где начинается одна и заканчивается другая. Но это было настолько потрясающе, что мне не хотелось двигаться, а сидеть и смотреть в одну точку.

Однако все хорошее имеет свойство заканчиваться. Мне на глаза попался мой черный клинок. Привычно обхватив рукоять, я разом успокоился. А потом глянул на парящего рядом незнакомца и сразу понял, кто это.

— Иллаиз? — спросил я мужчину и он кивнул.

— Я не просил спасения, разнес в щепки деревья, а вы… не послушали меня.

— Добро пожаловать на Изнанку, — устало улыбнулся я. — Нравится?

— Нет. Все еще нет.

В голове раздался едва ощутимый гул, который неприятной вибрацией пробежался по телу.

— Могу тебя заверить, что ты ей тоже не особо симпатичен. Я могу отправить тебя дальше на переход.

— Примут ли меня там? После всего, что я сделал?

— Скажи, а почему именно маска?

— Это по сути своей, артефакт, — пожал Иллаиз плечами. — Единственный в своем роде способный сдерживать такую силу. Кстати, куда он делся?

Вместо ответа я коснулся своего лица, и тут же ощутил прохладную грань. Маска вросла в мое лицо.

Увидев это, призрак в ужасе отшатнулся и почти исчез.

— Не бойся. Она больше не причинит тебе вреда.

— Но как? — Иллаиз никак не мог поверить в происходящее.

— Потому что могу.

— Аргумент, получше многих.

— Ты мне скажи лучше, что ты хочешь делать дальше? Оставаться здесь ты не можешь, на переход — боишься.

— Все верно, боюсь, — его силуэт смазался. — А что для этого нужно?

— Исполнить последнее желание. Что тебя может держать здесь?

— Я бы очень хотел, чтобы тот, кто меня сюда заточил, поплатился за свое предательство.

— Подожди, но это не логично, — удивился я. — На тебя напал и отправил сюда Высший совет магов, а маги, которые его создали, давным-давно мертвы.

— Я не про них, — с печалью в голосе ответил призрак. — А про того, кто меня сотворил.

— Иллаиз, но ты жил века назад! Никто не в силах столько прожить!

— Да? Наверное, ты прав.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Я вспоминал все, что успел увидеть в прошлом Иллаиза, его жизнь и смерть. История совершенно невероятная!

И вдруг мне в голову пришла совершенно дикая идея. Если Иллаиза создали при помощи заклинания, то может быть и отправлять его на переход тоже нужно с помощью него же? Я поделился этим с Иллаизом.

— Даже если это так, то кто будет проводить этот ритуал? Создатель же давно умер, — с сомнением ответил он.

— Но могли остаться заметки, — я обошел душу по кругу. — Такие документы не теряют и не выбрасывают. Возможно, ты единственный, кто родился таким способом. Я бы на месте твоего родителя хранил бы записи, как самое ценное на земле.

— А если он действовал заодно с советом, то они вполне могли оставить заметки и спрятать их подальше от чужих глаз, — покивал призрачной головой Иллаиз. — Но как до них добраться?

— Я давно к ним собирался заглянуть. И если ты обещаешь мне вести себя достойно, то я возьму тебя с собой. Возможно, тебе понравится другой мир. Вот только он очень сильно изменился.

— Как же я появлюсь там? У меня нет такой силы.

— Зато она есть у меня, — дернул я щекой, — я позову тебя, когда смогу добраться до совета. А, совсем забыл спросить: а зачем ты сожрал души, пока был тем здоровяком?

— Хотел забрать силу, — он опустил голову. — Не волнуйся, с ними все в порядке.

Я огляделся, ища привычные вихри тумана, в котором вечно стояли призраки, но ничего не было.

— Мне сказали, что ты защитник.

— Можно сказать и так, хотя это было бы неправдой. Правда же состоит в том, что пока я вытягивал силу из душ, они не могли чудить на Изнанке. Когда приходит сюда могущественный маг или просто очень способный, они не всегда умеют держать себя в руках. И я осторожно забирал их магию. Это был негласный договор с Изнанкой. Она превратила меня в туман, посчитав, что так я со своей задачей справлюсь лучше.

— Так почему бы не продолжить его?

По нервам резанул неприятный звук, и я даже тряхнул головой, чтобы избавиться от него.

— Хорошо, я понял, — добавил я, уловив желание Изнанки. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.

— Ты с ней говоришь? — Иллаиз всколыхнулся. — Скажи ей, что я не намерено ей вредил. И теперь сожалею о том, что сделал.

— Она тебя прекрасно слышит, — улыбнулся я. — Но все равно недовольна. Мне сейчас все равно придется оставить тебя здесь и отправляться обратно. Жди меня.

— Я тут ждал веками, день-другой тоже подожду.

Кивнув магу на прощание, я закрыл глаза и постарался вспомнить комнату, которую мне выделил дядя.

Но когда перешел, с кривой улыбкой обнаружил себя в знакомой комнатушке в домике охраны. Надо будет попросить не запирать ее и никого в ней не селить. А то неудобно бы вышло, что я появлюсь, а тут живет кто-то!

Я подскочил с кровати и вышел во двор. Снег еще лежал и ослеплял. Не знаю, почему, но я очень рад был его видеть. Постояв немного на улице, я отправился прямиком к дяде, чтобы впервые попросить его помощи.

* * *

— Ты рехнулся? — спросил Владимир Семенович, выслушав меня. — Зачем тебе это? Это очень серьезные люди!

— Так нужно, — качнул я головой. — Тем более, я же не убивать их иду, мне просто нужна информация.

— Да за такую информацию с тебя голову снимут, а потом и с меня, и всех остальных Васильевых! Где мы, а где совет!

— Я тоже так подумал, — медленно проговорил я и отпустил силу.

Владимир ошалело на меня уставился, открывая и закрывая рот, как сом, выброшенный на берег. А когда на моем лице появилась черная сверкающая маска, так и вовсе упал на свое кресло.

— Что это? — одними губами спросил он.

— Как думаешь, с таким примут в совет? — я холодно улыбнулся и свернул силу.

Владимир ответил не сразу, а держался за сердце, пытаясь унять его бешеный ритм.

— Откуда?

— Особенность дара, — пожал я плечами. — Ты же помнишь, что отпущенные на свободу призраки могут делиться?

— С ума сойти! — выдохнул дядя. — Но все равно не пойму, зачем тебе все это.

— Селиванов в нашей с ним беседе упомянул, что совет заправляет почти всем в империи. И я вдруг задумался, что раз общество пропустило мимо ушей ситуацию с Селивановым, то, на что еще оно могло закрыть глаза? Ведь отец не первый и не последний. Плюс ритуал, который позволял забирать силу. Как ты считаешь, если он когда-то был незаконным, но им до сих пор продолжают пользоваться, кто за это в ответе?

— Но Селиванов сказал, что этот ритуал их семьи.

— Нет, о нем было известно не только от них. Он гораздо древнее их рода, — я скосил глаза на Вениамина, который с интересом прислушивался к разговору.

«Возможно, они открыли не только эту тайну, но и многие другие. Иначе, как совет так долго сохранял свою позицию. Нет, тут определенно еще что-то есть.»

Я был с ним согласен.

— Вижу, что ты уже решил. Ты хотя бы знаешь, где их найти? — с тревогой в глазах спросил Владимир.

— У меня есть это, — я достал из кармана отказ Селиванову. — С его помощью я их найду, где бы они ни были.

Дядя долго буравил меня взглядом, а потом, наконец, кивнул.

— Тогда тебе нужно соответствующе выглядеть, — сказал он и глянул на дверь. — Андреян! Пригласи моего портного!

— Зачем портной? — я оглядел свой потертый костюм, и сразу же скривился.

В таком виде меня даже на порог дешевого магазина не пустят! Пиджак в дырах, рубашка рваная. Да, что-то я совсем перестал за собой следить.

— И парикмахера, — добавил Владимир.

Буквально через полчаса работа закипела. Меня измеряли, стригли, тыкали булавками, пока дядя выбирал ткань и фасон нового костюма.

Все это время я вспоминал прошлое, когда отец дергал меня с учебы и заставлял приводить себя в порядок перед очередным скучным приемом.

Но только сейчас я всецело осознавал важность происходящего. Да, Владимир был прав, чтобы добраться до самых высоких людей в империи, нужно выглядеть по высшему разряду.

Поэтому я стойко терпел булавки и расчески.

Результат меня впечатлил. Костюм сшили из черной ткани с едва заметным блеском. Как сказал модельер, такой цвет идеально подойдет к моему клинку. Края пиджака расшили темно-бордовыми узорами с золотыми искрами, как дань уважения к Изнанке. А еще воротник-стойка, герб семьи и изумительной работы ножны завершали образ.

Я, как и Владимир, остались довольны.

— Ты готов, — вздохнул он. — Совсем не хочется тебя отпускать туда одного, но я буду тебе только мешать.

— Не волнуйся, даже если я погибну, просто так я не исчезну.

— Будешь приходить ко мне во снах? — криво улыбнулся дядя.

— Нет, почему во снах-то? По утрам, когда ты пьешь кофе.

— Ладно, посмеялись и хватит, — Владимир едва заметно улыбнулся. — Что-то еще нужно?

— Нет, — я покачал головой. — Разве что мантия.

— Мантия? Чего же ты сразу не сказал! Швея же уже ушла!

— Нет, у прадедушки в шкафу висит, я только сейчас про нее вспомнил. Она как раз подойдет для такого мероприятия.

— Эта та, в которой он ходил только по праздникам и из многочисленных карманов вытаскивал детям сладости?

— Да, она.

Владимир повел бровью, и служанка тут же бросилась выполнять его распоряжение. И через десять минут я уже кутался в тяжелую ткань.

— Но зачем тебе?

— От нее исходит особая сила, — я нежно погладил край мантии. — Прадедушка к тому же был очень известным человеком.

— Мир его нескоро забудет. Что ж, ты уже сейчас отправляешься?

— Да, уже пора.

— Тогда я хотел бы пожелать тебе удачи и извиниться за все, что натворил в прошлом.

— Не стоит. Я давно тебя простил.

Мы обнялись, кажется, впервые за всю мою сознательную жизнь. В уголках моих глаз набухли слезы, и я торопливо отшагнул, чтобы, наконец, исчезнуть из кабинета.

* * *

— И что, ты просто так возьмешь и заявишься к ним? — спросил Вениамин, когда я очутился вблизи мрачного здания.

— А почему бы и нет?

— А вдруг там ловушка? Я что-то не верю, что этот древний особняк — прибежище самых богатых и могущественных людей в городе.

— Порой все не то, чем кажется на первый взгляд, — покачал я головой. — Тут по краю забора три заклинания, независимые друг от друга, но одинаковые по структуре. Вода, ветер, земля — все подают сигнал, если кто-то проникнет на территорию. Плюс ловушки под каждым кустом. И еще я вижу, что на самом здании слой защиты. Нет, нужно зайти через парадный вход, чтобы меня видели и слышали.

— А они хоть там? — Вениамин продолжал сомневаться.

— Не все, но да. У них здесь что-то вроде клуба по интересам. Я вижу ауры двенадцати человек. Но не все их них сильные.

— Это либо прислуга, либо они скрывают свою силу.

— Тоже вариант, но пока мы не зайдем, не узнаем. Будешь меня прикрывать?

— Да я уже и не знаю, ты давно уже всему научился. Даже тому, чего я и сам не знаю. Непонятно, зачем я все еще кручусь рядом с тобой.

— Просто тебе со мной весело, — улыбнулся я.

— Тоже верно. Ладно, пошли.

Я прикоснулся к лицу, заставляя маску проявиться, и сделал шаг к воротам. По тонким линиям заклинаний тут же прошли крохотные разряды, бегущие оповестить хозяев о моем прибытии. Я не стал дожидаться, когда мне откроют, и одним ударом вскрыл замок, разрезав его на две части клинком.

Следом сработала защита периметра. Под ногами появились ядовитые лужи, сверху зарядил дождь из горящих камней, но я лишь отмахнулся от него, поставив сферу из нескольких слоев разных сил. Она защищала меня и сверху, и снизу.

Да, раскрыл свой потенциал сразу же, правда, далеко не весь, но чего тянуть-то? Пока верный клинок со мной, никто и никогда не увидит всей моей мощи.

На крыльце ждал новый сюрприз. Оказалось, что дверей тут нет в принципе. Иллюзия? Кивнув сам себе, я просто прошел сквозь стену, оказавшись в ярко освещенном холле. Он был огромен, и я с трудом видел дальнюю стенку.

Неплохое пространственное заклинание. Нужно запомнить, пригодиться. И только когда я дошел до середины этого зала, передо мной появилось семь человек. Все как один в мантиях и белых масках.

Подготовились к моему приходу, молодцы какие.

— Кто ты и по какому праву пришел? — прогремело в воздухе.

— Я тот, кто хочет получить ответы, — мой голос отразился от стен и эхом прошелся по всему помещению.

— Мы тебя не звали, — добавил другой маг.

— Мне не нужно ваше приглашение. Ваш человек пересек грань дозволенного, и я пришел.

— Что тебе нужно?

— Заклинание создания человека, — раскрыл карты.

Мне было интересно, что они ответят. Но они молчали, но в зале появился легкий гул, который подсказал мне, что они говорят мысленно. Что ж, это можно и подслушать.

«Кто это такой? Как он прошел через ловушки?»

«Откуда мне знать!»

«Нужно было добавить еще и стрелы, а вы не захотели!»

«Хватит ныть!»

«У нас разве есть заклинание создания человека?»

«И не такое еще можно найти в архивах.»

«Что мы обсуждаем. Просто убьем его, и дело с концом.»

«Нет, мне интересно, о чем он говорит.»

«Нужно расспросить его.»

Это перешептывание мне быстро наскучило.

— Если хотите спросить, то задавайте вопросы. Я не ждать сюда пришел, — громко сказал я.

Семерка вздрогнула. Я видел их глаза, которые моментально метнулись к центральному магу, и тот едва заметно кивнул. Кажется, это тот, кто предложил убить меня. Скучно.

Практически смертельно скучно.

— Чтобы сразу отмести ваше решение напасть на меня, — я медленно вытащил свой клинок и заставил его зависнуть в воздухе. — Мои аргументы в пользу простого разговора.

Зал тут же наполнился густой силой. Она обрушилась не сразу, а медленно поднималась и окутывала ничего не понимающих магов. И когда им стало трудно дышать, они, наконец, решили отнестись ко мне серьезно.

— У вас очень знакомая маска, — вдруг сказал один из них. — Но я не могу вспомнить, где ее видел.

— Болван, ты и не мог ее видеть. Это было слишком давно, — ответил другой. — Али Корвал Житни Курас Иллаиз. Это ты?

Он задал вопрос едва слышно, и в его голосе звучал затаенный страх.

— Я знал, что однажды ты вернешься.

— Нет, он все еще на Изнанке.

— Изнанке? — удивленно спросил еще один. — Так ты тот, кто говорит с умершими?

— Виктор Васильев! — прозвенело в зале, и позади магов появилась еще одна фигура, закутанная в мантию. — Наслышан. Что привело тебя к нам в этот поздний час.

Я достал из кармана их ответ Селиванову и отправил его с воздушным потоком в сторону нового только что пришедшего мага.

— А при чем тут это? — спросил он, глянув на текст. — Мы ему отказали.

— Он собирался забрать силу из нашей семьи.

— И что?

— Это запрещенное заклинание.

В ответ раздались тихие смешки.

— Молчать! — прогремел голос мага.

Остальные послушно расступились, пропуская своего главного вперед.

— Зачем тебе заклинание создания человека?

— Я хочу отпустить Иллаиза.

— Хорошая цель. Но у нас нет таких древних документов.

— Раз есть ритуал семьи Селивановых, значит, и что-нибудь про создание человека найдется.

— Нелепица какая-то! — раздался чей-то голос. — Заявиться сюда и требовать того, чего у нас нет.

Я повернул голову, и в тот же момент клинок рассек воздух и со смачным хрустом вонзился в плечо говорившего. Не смертельное ранение, но зато я ясно дал понять, что не потерплю таких высказываний.

— Мои намерения конкретны. И мне нужно заклинание, — спокойно сказал я, отзывая клинок.

— Может быть, ты подумаешь о вступлении в совет? У нас как раз есть местечко, — предложил главный.

«Этот гусь морочит тебе голову,» — едва слышно проговорил Вениамин.

— Мои уши не обманывают меня, или нас решил почтить своим визитом Вениамин Третий, из рода Форестайнов? Давно я про тебя не слышал, ворчливый старикан.

Вместо ответа из всех щелей поползли черные ручейки, и уже через мгновение рядом со мной появился силуэт Вениамина.

— От древней развалины слышу! — отозвался призрак.

Маги охнули, потому что впервые на моей памяти старик показался перед всеми.

— И вообще, ты мне должен, Людвиг. Я все-таки тогда женился на Салли! — добавил Вениамин, гулко хохотнув. — Надеюсь, условия спора ты еще не забыл?

Стоящая семерка магов аж рот открыла от удивления. Я тоже с интересом посмотрел на старика, а потом перевел взгляд на Людвига. Что этих двоих связывало?

— Прошу в мой кабинет, — ответил главный. — Остальные можете вернуться к своим занятиям. И, Светлогор, найди парню документы, раз он за ними пришел.

Честно сказать, я был в невероятном шоке от поворота событий и поэтому без сопротивления пошел за Людвигом.

Глава 34

Кабинет Людвига был обставлен в современном стиле, я даже заметил телефон. А еще удобный стеллаж с документами, печатная машинка и зачем-то чернильница с пером. Впрочем, у таинственных магов могли быть свои причуды.

Мне предложили резной стул, а Вениамин встал рядом со мной, уперев полупрозрачные руки в здоровенный стол. К слову, на нем такое же заклинание, что я подсмотрел у Селиванова: крепость на века.

Сев в кресло, Людвиг, наконец, снял маску. Под ней оказался моложавый мужчина, которому бы я и пятидесяти лет не дал. Откуда же он знает Вениамина?

— Рассказывай, старая развалина, как ты до такой жизни докатился? — свистящим шепотом сказал призрак. — Нутром чую, что ты не один семейный тайник тряхнул, чтобы так выглядеть!

— Веня, Веня, откуда столько недоверия? Прожил бы с мое, сам бегал по местным музеям за такими артефактами, — качнул головой Людвиг.

— Так вы?.. — начал я, но меня перебили.

— Виктор Викторович, потерпите! На ваших глазах свершилось чудо: встретились два старинных друга! — проворчал Вениамин. — Так ты долг отдавать будешь?

Людвиг залез в ящик стола и вытащил оттуда бутылку вина.

— Думал, что совсем из ума выжил, а все хранил ее. Та самая! Жаль, что ты в таком виде не сможешь им насладиться.

— Дело не во вкусе вина удовольствие, а во вкусе победы!

Бутылка перекочевала в мои руки и была тут же спрятана в один из многочисленных карманов мантии.

— Так что вам двоих привело ко мне?

— Как я уже сказал, — снова начал я, — мне нужно отпустить Иллаиза. Для этого я хочу использовать заклинание, которое его породило.

— Опасное ты дело задумал, Виктор, — Людвиг сложил пальцы домиком. — Сил у тебя много, а вот умеешь ли ты их использовать?

— Ты еще скажи, что слова заветные знать нужно, — хохотнул старик.

— В документах все должно быть написано. Мигель, так звали виновника появления Иллаиза, столько раз пробовал, что фиксировал каждое свое движение во время очередного эксперимента.

— А зачем ему, вообще, нужно было создавать человека? — удивился я. — Не проще ли взять обычного младенца и накачать его силой?

— Человек имеет свойство меняться. Взрослеть, думать, делать выводы. Не смотри на меня так, Вениамин, я действительно тут согласен с Мигелем. Он на своем веку воспитал десять приемных детей, а гордился только Иллаизом.

— И его же предал, — добавил я.

— Да, тогда не было иного выхода. Парень совсем слетел с катушек. Его сила захватила его, сделав безумцем. И тогда мы сделали эту маску, — Людвиг качнул головой в мою сторону, и я заставил маску исчезнуть. — Спасибо, она до сих пор внушает мне какой-то суеверный страх. Так вот, Иллаиз натворил много всякого, что не красит саму суть магии. Стал угрозой для многих. Тогда и был создан первый совет. Самые сильные маги объединили силы, но и у них против Иллаиза шансов было немного. Он же впитывал в себя все! Потоки истончались, заклинания разрушались — магия просто не работала, если он находился рядом. Маска должна была забрать часть силы. К сожалению, никого, кроме Мигеля, Иллаиз бы не послушал.

— Грустная и поучительная история, — прошелестел Вениамин. — Ведь, по сути, Иллаиз тоже повзрослел и начал действовать самостоятельно, вырвался из-под контроля Мигеля. А чего еще ты хранишь у себя в подвалах?

— Вень, ты опять за свое? Я тебя туда все равно не пущу, даже не уговаривай. А то еще какой-нибудь святой поднимется, как было в тот раз!

Я непонимающе посмотрел на Вениамина, но он отмахнулся.

— И кстати, при чем здесь Селиванов? — Людвиг ткнул пальцем в отказ, который лежал на столе.

— Он так хотел попасть в ваши ряды, что начал охоту за родовой магией моей семьи, — скривился я. — Думаю, историю Васильевых вы знаете.

— Да, к сожалению. Примите мои искренние соболезнования вашей потере. Мы были в курсе, что Селиванов выкачивал силу у незнатных родов, но не думали, что он замахнется на ваш. Да и потом, даже если бы он был десятой ступени, мы бы его все равно не приняли.

— Почему? — мои брови взлетели.

— Потому что он делец. И думал, что нас можно использовать для своих целей.

— Подождите, а тогда кто вы? Разве вы не держите в руках всю власть?

— Нет, мы исследователи, — с гордостью сказал Людвиг.

— Хренеливатели, — буркнул Вениамин. — Сказал бы проще, черные копатели.

— Попрошу не оскорблять! Мы ищем и сохраняем наследие магов по всей империи.

— Тогда почему же Селиванов считал, что вы заправляете всем?

— Это отличное прикрытие. Наши люди повсюду, мы всегда первые знаем о грядущих событиях, участвуем в самых важных. Да, иногда приходилось плести сложные интриги, чтобы достать нужные артефакты, но кто не безгрешен? — Людвиг улыбнулся. — Так или иначе, у нас сейчас самая богатая коллекция, многие сильные мира сего обращаются к нам за той или иной вещью.

— И вы продаете? — прищурился я.

— Даем в аренду и только тем, в ком уверены. К примеру, один из самых востребованных артефактов — это шар предсказаний. Обычный кусок хрусталя, в который неизвестный маг вложил свой дар видеть будущее. А перед важными сделками торговцы выстраиваются в очередь к нему.

— И это правда?

— Отчасти, — засмеялся Людвиг. — Шар действительно принадлежал пророку и зарядился от него, но дельцы чаще видят лишь один из вариантов развития событий, и сами того не подозревая, исполняют его.

— Это, кстати, забавная теория о судьбе, — подал голос Вениамин. — Я никогда не верил гадалкам и вот таким предсказателям. Потому что у каждого человека должен быть выбор.

— Но стоя перед ним, они все время хотят спихнуть ответственность на других, — подхватил Людвиг, — да-да, ты абсолютно прав.

— А я-то пришел разгромить вас тут… — потянул я.

— А смысл? Все равно тебе нужна наша помощь. В архивах столько всего, что сам леший ногу сломит, чтобы найти хоть что-то.

— Не поминай духов! — строго оборвал его Вениамин.

— Вот у меня сейчас сложилось впечатление, что ты никуда не исчезал, и мы только вчера виделись, — покачал головой Людвиг. — Знаете, Виктор, наверное, мы вам поможем с Иллаизом. Мне всегда было интересно, работает ли то заклинание. Как только Светлогор его найдет, сразу же и попробуем. А пока не желаете ли перекусить?

* * *

Архивные записи нашлись только через несколько часов. Светлогор вернулся весь грязный, в порванной мантии, но улыбающийся до ушей.

— Серьезно? Ты их нашел? — удивился Людвиг. — Я думал, что это сказки Мигеля.

От такого ответа у Светлогора даже брови над маской появились, а Вениамин рассмеялся своим привычным наждачным смехом.

— Будут еще распоряжения, главный магистр? — спросил перепачканный маг.

— Ты читал заметки?

— Да, все изучил.

— Начинайте подготовку. Ты, Эльдар и Михаил. Думаю, нас четверых будет достаточно.

— Но тут сказано, что нужно прорва энергии!

— Думаю, с этим мы разберемся, — Людвиг стрельнул в меня глазами. — Начнем прямо с утра, не смысла тянуть.

— А что делать остальным?

— Пусть никуда не уходят, мало ли что пойдет не так, в первый раз же делаем.

— Распоряжусь на дополнительную защиту нижнего зала, — кивнул Светлогор и вышел из кабинета.

— Тогда приступим, коллеги, — Людвиг протянул нам старый пергамент. — Работы предстоит много.

Мы все трое погрузились в чтение. В некоторых местах приходилось применять магию, чтобы восстановить текст. А потом я и вовсе подлатал все листы, чтобы не было страшно их трогать. Людвиг все время смотрел, что и как я делаю, вставляя замечания. И они очень помогали.

Нам еще не единожды приносили еду и питье, а вот спать нам, слава святым, не нужно было.

Мы с Людвигом записывали необходимые ингредиенты, а Вениамин болтался под потолком, рассуждая о взаимосвязи положения небесных тел и времени года. Это сейчас не было важным, но призраку просто было скучно: он не мог взять в руки бумагу и ручку, давно выучил пометки на полях и теперь развлекал нас.

— Ты вот лучше скажи, что значит земляная груша? — Людвиг поднял глаза и привлек внимание Вениамина. — И на кой ляд нам положение планет, если Мигель про это ни слова не сказал.

— Земляная груша? Это заклинание или список покупок? — призрак спустился и сел на стол. — Положение планет могло усилить действие заклинания. Мигель мог из раза в раз повторять его, но сработало, лишь, когда Марс был в зените, к примеру.

— С чего ты взял?

— Просто предположил, — полупрозрачные плечи дернулись. — Иначе, зачем бы он описывал, в какую сторону повернулся, чтобы взять тумпаз!

— Кстати, что это? — спросил я.

— Да обычный топаз, дымный, — Вениамин снова поднялся и уселся на люстру. — Кто-нибудь знает точную дату, когда у Мигеля все-таки получилось?

— К сожалению, на пергаменте нет на эту тему никакой информации.

— Тогда, может, спросим у Иллаиза? — предложил я.

— А что, это хорошая идея, — донеслось с люстры. — Зови его сюда.

— Так, погодите оба, — Людвиг схватился за голову. — Как это «зови сюда»? С Изнанки⁈ Он же мне тут все разнесет!

— Не думаю, — качнул я головой. — После нашей последней встречи он изменился. Тем более что маска у меня, а без нее он достаточно слаб.

— Ладно, поверю на слово Виктору, — вздохнул Людвиг.

Я отошел от стола и плавно повел руками. Через мгновение посредине кабинета появился Иллаиз. Его дымчатый силуэт зиял дырами от света люстры.

— И когда он здесь будет? — тихо спросил главный магистр.

— Точно, совсем забыл. Иллиаз, стань видимым.

Когда в пустоте проявилась фигура мага, Людвиг отшагнул. Я озадаченно поднял брови, но он тут же собрался и вежливо поздоровался с гостем.

— Рад приветствовать вас в этом мире. Мое имя Людвиг фон Биркейн семнадцатый.

— Али Корвал Житни Курас Иллаиз, раз знакомству, — он повернулся ко мне. — Что-то случилось?

— Нет, не случилось, просто нужна информация, — ответил я.

— Буду рад помочь.

— Когда дата твоего рождения?

— Третий день снежня три тысячи семнадцатого года.

Мы удивленно уставились на него. В наших взглядах читался немой вопрос.

— Чего застыли? Старого летоисчисления уже не помните? — раздался ироничный вопрос сверху.

— Что-то такое припоминаю, — почесал бровь Людвиг.

— И не стыдно тебе врать в твои-то годы? — Вениамин продолжал потешаться над другом.

— Вень, прекращай, просто скажи, что это за дата.

— Семнадцатое февраля тысяча второго. Вроде.

— Это же тебе почти тысяча лет! — я с восторгом посмотрел на Иллаиза.

— Теперь нужно рассчитать положение планет в то время, — задумчиво сказал Людвиг и глянул на приоткрытую дверь. — Эльдар! Подойди, пожалуйста.

Вскоре в дверях появился один из магов. Крепкий мужчина с удивительно зелеными глазами и орлиным носом.

— Вызывали?

— Да, только ты нам можешь помочь, выясни вот это, — Людвиг быстро набросал даты. — Где были планеты и насколько сильно они влияли на магию.

— Это срочно? — Эльдар задумчиво пожевал губу.

— Часа хватит?

— Думаю и за сорок минут управлюсь, — сказал и тут же вышел.

— И он действительно так быстро посчитает? — с сомнением спросил Вениамин.

— Да, у него дар к математике. Он у нас всю бухгалтерию ведет уже лет пятьдесят, — улыбнулся главный магистр. — Так, что дальше?

— У меня в списке «Душа вина», — озадаченно сказал Людвиг.

— Да святые! — Вениамин спустился к нам и заглянул в блокнот. — Это обычный спирт! Мы на своих артефактах все мозги растерял!

— Я тебя проверял, — не смутившись, ответил он. — Тогда сам читай, и я за тобой буду все записывать. Это что? Птицелов?

— Рябина! — призрак начинал злиться. — Надеюсь, значение слова «хрусталь» тебе объяснять не нужно?

— Успокойтесь оба! — рыкнул я. — Мы не только должны повторить заклинание, а заставить его сработать в обратную сторону! А вы тут дурака валяете!

Людвиг и Вениамин вскинулись и показали друг на друга пальцами с криком: «Он первый начал!» Мне же оставалось лишь закатить глаза.

— Ладно, пошутили и хватит, — серьезно сказал главный магистр. — Есть идеи, как обратить заклинание?

— Есть парочка, — кивнул Вениамин.

— Я готов, — Иллаиз поднялся. — Что нужно сделать?

— Рано, — отрезал я и снова посмотрел на записи. — Сделать все наоборот сразу не получится. Но, думаю, нам нужно изменить всего один элемент, чтобы заклинание изменилось.

— Тогда берем все записи и спускаемся в нижний зал. Думаю, там все уже готово.

— А как же положение планет? — спросил я.

— Вот и проверим, играют ли они какую-то роль или нет, — пожал плечами Людвиг.

* * *

Подземный зал выглядел очень древним. Серый, почти черный камень, грубые барельефы в виде масок и растений, подтеки воды, но при этом в воздухе совсем не чувствовалось сырости.

Нас уже ждал Эльдар, Михаил и Светлогор. Они были без мантий и с открытыми лицами. Все трое, как и Людвиг, по виду едва тянули на пятьдесят лет.

Они стояли возле каменного стола, на котором уже расставили склянки и разноцветные камни. Среди них я увидел и дымчатый топаз, и горный хрусталь. Еще я заметил, что на полу выбит огромный рисунок. То ли звезды, то ли просто круги. Они были расположены по всему залу, и я невольно заинтересовался.

— Это символы силы, — подсказал Светлогор, который уже успел переодеться. — Здесь соединены знаки стихий и некоторых даров, все вместе они представляют суть магии.

Я присмотрелся внимательнее, и вдруг картинка ожила. Огонь, ветер, земля, воздух поднялись небольшими сферами над полом и облетели зал. За ними поднялись и другие: природа, молнии, свет…

Светлогор заметил выражение на моем лице и понимающе кивнул.

— Вы видите? Сколько? — тихо спросил он.

— Все… — выдохнул я, не в силах отвести взгляда.

— Очень любопытно. Я вижу едва две трети, — в его глазах мелькнуло уважение.

Над залом пролетел Вениамин и остановился над столом.

— Людвиг, ты никак не сделаешь здесь ремонт?

— Отстань, старая развалина, этот зал не нуждается в ремонте! — беззлобно огрызнулся Людвиг.

Вот что значит, старые друзья. Даже когда на носу серьезное дело, они не могут перестать препираться.

— Светлогор, ты расчеты закончил?

— Да, главный магистр. На указанную дату небесные тела были вот в таком положении, — он поднял руки, и я вместо потолка увидел звездное небо.

— А сейчас?

Снова движение ладоней, и картинка сдвинулась. Людвиг и Вениамином долго изучали карту, а потом одновременно пожали плечами.

— Вы уверены насчет даты? — спросил Светлогор. — В тот день не было ничего интересного, а вот через неделю! Считайте, плюс десять процентов к мощности любого заклятия.

— Значит, дело не в светилах, — призрачные плечи дернулись. — С чего начнем?

— С того, что ты будешь ждать в кабинете, — строго ответил Людвиг. — Не хватало, чтобы тебя развоплотило.

— Ой, будто ты бы не рад был, — проворчал Вениамин.

— Я накрою его куполом, — сказал я. — Он будет одновременно и здесь, и в кабинете.

— Проекцию настроишь? — вскинулся Михаил. — Это передача визуальных картинок на расстоянии.

— Что? Нет. Оставлю между слоями миров.

Брови Михаила взлетели. Кажется, он не понял, что я имел в виду.

— Раз мы независим от положения звезд, тогда давайте начинать, — сказал Людвиг. — Все готовы?

Я быстро спрятал Вениамина, позволив ему лишь наблюдать за происходящим, а Иллиаз подплыл в центр рисунка на полу.

— Готов! — сказал он.

— Иллиаз, ты же понимаешь, что мы можем не сразу помочь тебе?

— Да, понимаю. Но я уже очень устал и поэтому приму любые испытания.

— Хорошо, — я оглядел собравшихся, — кто будет читать текст заклинания?

Все взгляды скрестились на мне.

— Виктор, ты среди нас, как бы ни было сложно это признавать, самый сильный, — со вздохом сказал главный магистр. — Тебе читать.

И передал мне пергамент.

Я пожал плечами и пробежался глазами по тексту. Мы уже разобрали большую часть слов, но все равно мне было немного страшно ввязываться в такое серьезное заклинание.

— Попробуй добавить сначала сырой силы, — подсказал Эльдар. — Вызови ее.

— Которую? — растерянно спросил я.

— Любую.

— Тогда задержите дыхание.

Я скинул пиджак, закатал рукава и движением пальцев отправил свой клинок в дальний угол. В этот момент моя сила полыхнула и заполнила весь зал.

А потом буквы на пергаменте вспыхнули.

Глава 35

Медленно строчку за строчкой, я читал заклинание Мигеля. Воздух сгущался все сильнее от высвобожденной силы и уже начал застревал у меня в легких. Остальным было не легче. Маги бледнели, их плечи опустились, а руки начали подрагивать. Лишь Иллаиз стоял и не двигался, жадно всматриваясь в узор магии по полу.

И там было на что посмотреть: символы ярко сияли, меняясь друг с другом местами. Это светопреставление не мешало, а добавляло красоты мрачному залу.

Наконец, я дошел до места, где Мигель описывал соединение стихий для появления крошечного зерна жизни. Я отложил пергамент и вместо обращения к магии природы, направил силу забвения на стоящего передо мной призрака.

Сейчас я не сомневался в исходе своей задумки. Магия сама подсказывала, что нужно делать, откликнувшись на мою просьбу. Грязно-серые вихри поднялись к самому потолку и с невероятной мощью обрушились на Иллаиза.

В ответ пол вспыхнул так, что на миг ослепил глаза. А когда сияние погасло, призрака уже не было в зале. Но кажется, я смог услышать, как он прощался со мной, сердечно благодаря.

Я украдкой перевел дух. Все тело так ломило от усталости, что, сделай я хоть шаг, то тут же упал бы на камни.

Первым от шока увиденного очнулся Эльдар. С криком: «Получилось!» он хлопнул в ладоши, и в тот же момент с нас упала пелена молчания.

— Согласен, это было незабываемо, — выдохнул Людвиг. — Я думал, эта сила раздавит меня. Чувствовал себя песчинкой посреди всего этого великолепия. Виктор, ты произвел на меня неизгладимое впечатление.

— Думаю, этот зал после такого нужно закрыть на пару лет, — Светлогор огляделся, аккуратно водя ладонями у стены. — Боюсь, что простой огненный шар может стать настоящей бомбой.

— Тогда давайте осторожно, здесь все уберем, — кивнул старший магистр и повернулся ко мне. — Ты сам как?

Я посмотрел на него и хотел пожать плечами, но вместо этого покачнулся и едва не упал. Хорошо Михаил успел подскочить и не дать мне столкнуться с камнями пола.

— Отнесите его в гостевую спальню, — сказал Людвиг. — Не понимаю, как он еще на ногах устоял⁈

Дальше я все воспринимал смазанными картинками. Хотя, когда меня вынесли из зала, мне хотя бы стало легче дышать. Никогда бы не подумал, что магия способна так утомить.

А как меня положили в постель и как я заснул — начисто исчезло из моей головы.

* * *

Проснулся я очень бодрым и голодным. У столика возле кровати стоял кувшин с молоком, а в корзинке тут же — булочки. Я мысленно поблагодарил того, кто это сюда принес.

Быстро перекусив и приведя себя в порядок, я вышел из спальни и пошел искать главного магистра. По пути вспомнил, что забыл вытащить Вениамина из защитного слоя.

— Да сколько же можно спать, Виктор! Я уже вторые сутки наблюдаю, как эти неучи пытаются меня расколдовать! — проворчал он, собравшись в полупрозрачный силуэт. — Такого наслушался, чуть уши не завяли.

Он хоть и не переставал бубнить, но я видел, он доволен.

— А ты куда идешь-то? — вдруг спросил Вениамин.

— К Людвигу, — рассеянно сказал я. — Не туда свернул?

— Раза три, да. Я тебя провожу, — милостиво предложил призрак и поплыл в обратную сторону.

Мы прошли по длинной галерее с портретами, затем через две лестницы и, в конце концов, очутились на первом этаже прямо напротив кабинета главного магистра.

— Спасибо, Вениамин, — сказал я и коротко постучался.

— Войдите! — властно крикнул Людвиг.

Но когда мы вошли, он мигом отбросил всю свою напыщенность и радостно заулыбался.

— Двое суток, Виктор! Вот что значит оздоровительный сон. Как себя чувствуешь?

— Гораздо лучше. Нескоро я еще решусь на такой эксперимент с магией! И, спасибо за молоко с булочками. А то я боялся, что начну жевать подушку от голода.

— Молоко? — удивился и тут же помрачнел Людвиг. — Интересно, кто его туда отнес?

— Вы не знаете? — я украдкой бросил взгляд на Вениамина, но тот пожал плечами. — А что плохого в молоке?

— Собственно, ничего, просто после магического истощения его не рекомендуют употреблять. Лучше мясо, крепкий травяной отвар или хотя бы гранатовый сок. Вень, что думаешь?

Главный магистр выглядел озадаченным.

— Виктор, а молоко было нормальным на вкус? — спросил призрак.

— Да, вполне, холодное и вкусное.

— С голодухи и не такое может показаться, — добавил он. — Кстати, что у тебя с сопротивлением ядам?

— Они же на меня не действуют, — теперь я был совсем сбит с толку. — Объясните же мне, наконец, что тут происходит.

— Понимаешь, Виктор, — после короткой переглядки с Вениамином, сказал Людвиг. — Подать молоко после серьезного заклинания — это как голодающему выдать три порции жирной пищи. Желудок просто не в состоянии ее переварить, а это может привести к смерти. В твоем случае организм был истощен в магическом плане, и молоко, как и алкоголь, не дают каналам нормально восстанавливаться.

— Но почему именно молоко? — я осторожно выпустил силу, чтобы проверить, как себя чувствует моя магия.

И никаких изменений не обнаружил. Уже хорошо.

— Вот такая причуда магии и молочных жиров. Знаю, звучит, как чушь, но это подтверждено множеством исследований.

— Значит, меня хотели отравить?

— Это меня и тревожит больше всего, — вздохнул Людвиг. — Я всегда был уверен в совете, но это заставляет меня теперь думать иначе. Кажется, у тебя завелся здесь враг.

— А что мне мешает думать, что это вы сами? — вдруг ощетинился я.

— Ничего, — пожал Людвиг плечами. — Я могу принести магическую клятву, что не делал этого. И что никто по моему распоряжению не приносил тебе молоко.

— Виктор, он говорит правду, — заступился за друга Вениамин. — Этому старому дураку чужда зависть и все человеческое.

— Никогда не думал, что ты так изящно умеешь делать комплименты, — скривился главный магистр. — Вот что, Виктор, я надеюсь, ты не будешь делать скоропалительных выводов и не убьешь моих товарищей. По крайней мере, всех и сразу.

— Я и не собираюсь этого делать, — дернул я плечом. — Я умею видеть правду, так что вашим словам я верю. Давайте просто пообщаемся с остальными. Теперь мне интересно, кому понадобилось, чтобы я не пришел в себя.

— Только я попрошу тебя скрыть силу, чтобы я мог нормально поговорить со всеми. Будем делать вид, что задумка удалась.

Нелепая ситуация! Внутри тлели угли злости, но я старательно их тушил. Эмоции сейчас лишние. К слову, в последнее время я стал гораздо легче переносить силу браслета, который на первых порах заставлял мое настроение прыгать. Да и после того, как появилась маска — тоже.

И все равно мне пришлось хорошенько постараться, чтобы убрать эманации магии. Только я это сделал, главный магистр, кажется, облегченно выдохнул. Даже ему было сложно находиться со мной рядом!

Пока мы шли по коридорам, Людвиг послал Эльдара собрать всех, кто был сейчас в особняке. Я присмотрелся к магу, но не обнаружил никаких признаков, что он не рад мне. Даже, наоборот, он искренне поприветствовал меня. Думаю, он не был замешан в молочном заговоре. Осталось проверить остальных.

Когда все маги собрались в большом зале, я внимательно на них посмотрел. Людвиг попросил меня держаться позади, и сам начал разговор с коллегами:

— Господа, я хочу вынести на повестку дня вопрос о принятии Виктора Васильева в наши ряды.

Ничего себе, начало! Мне пришлось приложить усилия, чтобы мои брови остались на месте.

— Он проявил себя, как талантливый и очень сильный маг. Думаю, совет — подходящее место для него. Поэтому я хочу узнать ваше мнение, — закончил Людвиг.

Я жадно вглядывался в лица магов. Здесь были новые лица, которых я еще не видел. Меня позабавила их реакция на объявление главного магистра: на меня смотрели с сомнением, ведь я очень молод, а силу они увидеть не могли.

А вот были и те, кто меня знал и в то же время не проявили никакой радости от слов Людвига. Они меня заинтересовали больше всего. Среди них был Михаил и еще двое, что меня встречали в коридоре.

Сейчас они были без масок, и я пытался определить по фигурам и манере движений, кто из них предложил на меня напасть. Возможно, это и был тот самый отравитель.

Об этом всем я мысленно сказал Вениамину. Будучи невидимым для остальных, он облетел сидящих в креслах магов и вернулся.

«Думаю, что ты прав. Четверо крайне подозрительных.»

«Четверо? Я насчитал троих.»

«Посмотри, тот, что сидит с самого края. Весьма неординарная личность. От него прямо веет ненавистью.»

Я присмотрелся к указанному магу и пожал плечами. Возможно, призраку виднее.

— Время на раздумья даю до вечера. Спасибо, — закончил встречу Людвиг и глянул на меня.

Кивнув, я развернулся и пошел в сторону его кабинета. Там можно было спокойно обсудить все, что нам стало известно.

Но даже когда мы с комфортом разместились, разговор так и не начался. Мы смотрели друг на друга и молчали, думая каждый о своем. Вениамин глянул на нас и снова повис на люстре, раздраженно бубня что-то себе под нос.

— Я не могу понять, зачем пытаться меня отравить, — я первым нарушил тишину в кабинете.

— А меня больше интересует кто, — отозвался Людвиг, барабаня пальцами по столу. — Это же бессмысленно. И так понятно, что ты намного сильнее.

— А банальная зависть? — предположил я. — Или вспомните Селиванова. Он хотел отобрать чужую силу, чтобы стать членом совета. Нельзя исключать и этот вариант.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто позариться на такую силищу, — хмыкнул главный магистр.

— Я бы тоже не отказался. Лопнет же, хоть посмеемся, — отозвался сверху Вениамин. — А так я думаю, что Виктор прав. Забрать даже маленький кусок — уже хороший мотив для отравления.

— Я что-то не пойму, — нахмурился я. — Вот выпил я молоко, пусть даже и с добавлением яда. Станет мне плохо, каналы не расправятся. Что дальше-то?

— И тут прискачет принц на белом коне с единственным существующим лекарством, которое тебе поможет, — проворчал призрак. — Тут-то мы его и схватим! Тем более, никто из совета не видел твою силу, Виктор.

— А что, это идея, — кивнул Людвиг. — Натянем скорбные мины и будем искать заклинание на восстановление магии.

— Нас всего интересует трое… — я глянул на Вениамина, — ладно, четверо магов, которые повели себя на собрании странно.

— Которые? — вскинул брови Людвиг.

— Первый — это Михаил, а вот с именами остальных подскажите вы мне. Первый:маг в бордовом пиджаке, третий: полностью седой и четвертый тот, что с длинными волосами.

Именно на хвостатого щеголя указал Вениамин.

— Это у нас получается Михаил, Рикардо, Леонард, Ильфарель, — кивал в такт моим словам главный магистр.

— Ильфарель? Какое интересное имя, — удивился я.

— Древний род, кажется, идет чуть ли не от основателей совета. Я не совсем понимаю, как он вообще попал в твой список. У него и сила, и связи, и деньги. Ему давно уже неинтересна мелкая мышиная возня, как он говорит.

— Такой старый? Старше тебя, что ли? — усмехнулся Вениамин.

— Не думаю, но не исключаю. Со временем забываешь считать года, знаешь ли.

— Ой, ну ты-то точно не считаешь. Один век, второй… — хихикнул призрак.

— Расскажите подробнее о них, — я вернул разговор обратно к теме.

— Так, Михаил Дубинин, маг-связист, мы так его называем. Может передавать информацию на расстоянии. Расширенная телепатия. Зарекомендовал себя на одной из войн, когда умудрялся быстро координировать наступление войск. Потом отошел от службы и примкнул к нам. Через него идет много информации. Рикардо Ламьер, не так давно у нас, всего лет пять или семь. Огненный маг, умеет в тонкое плетение. Выходец с юга. Очень помог нам в экспедициях. У него хороший нюх на магию. Кто следующий? Леонард Миронин. Пространственный маг. То же знатный и богатый род ученых и исследователей. Кстати, именно его ты ранил. Я все забываю спросить, зачем. И последний Ильфарель Рокко. Он артефактор. Поэтому я совсем не понимаю, что именно тебя в них смутило.

— Когда я пришел сюда, меня встретили семеро магов. Они были недовольны моим вторжением, и кто-то из них даже предложил меня убить. А Миронин оказался случайной жертвой. Я же должен был как-то показать, что со мной не нужно связываться.

— Интересный способ.

— Но он же в порядке? Я старался аккуратно ранить, чтобы не задеть важные сосуды.

— Да, он в порядке. Наш Анатолий, маг жизни, быстро его подлатал. Думаешь, он тебе решил отомстить?

— Вот так исподтишка?

— Тоже верно. Тогда кто? — Людвиг был озадачен.

— Думаю, проще всего вызвать этих четверых и прямо спросить, — предложил я.

— Хорошо, — согласился главный магистр и глянул на дверь. — Светлогор, позови Ильфареля, Леонарда, Михаила и Рикардо. У меня для них есть поручение.

— А что, если у отравителя совсем другой интерес? — спросил я, когда Светлогор вышел из кабинета.

— О чем ты?

— В таком сообществе, как совет, все роли давно распределены, — начал рассуждать я. — Кто отвечает за снабжение, кто за связи, кто за архив, расчеты и так далее. Собственно, почему вы отказали Селиванову? Потому что его способности не были вам нужны. К слову, я забрал у него магию.

— Забрал? Интересная новость. Но я все равно не понимаю, к чему ты клонишь! — резко сказал Людвиг.

— Он к тому, что такой сильный маг, как Виктор, может нарушить баланс совета, — недовольно проворчал Вениамин.

— Или же побоялся, что я могу не просто влезть, но и раскрыть некие тайны.

— Это все очень и очень притянуто за уши, — главный магистр задумчиво дернул себя за мочку уха. — Но, полно гадать, давайте уже спросим.

Это он сказал вовремя, потому что дверь его кабинета открылась и зашли нужные нам маги.

Длинноволосый Ильфарель едва заметно кивнул и царственно сел в ближайшее к магистру кресло. Леонард и Рикардо устроились на диване, а Михаил встал возле дверей, почти целиком их заслонив.

— Спасибо, что пришли, — проговорил Людвиг. — Случилась неприятная ситуация, и я хотел спросить у вас совета. Или даже помощи.

Четыре пары глаз удивленно уставились на магистра. И только один — Ильфареля — прошелся по мне.

— После сложного ритуала, который провел наш гость Виктор, кто-то ему принес молоко и пирожки. Как всем известно, это не самые лучшие продукты для восстановления магии. Поэтому мне нужно спросить у вас: видели ли вы что-нибудь?

— Молоко? — лениво отозвался Ильфарель. — Глупость какая. У нас в запасах даже его нет. Разве что кошек кормить.

— Вот поэтому и спрашиваю, — кивнул Людвиг. — Вы мои глаза и уши вне этого кабинета, что посоветуете? Где мне искать?

Я наблюдал за беседой со скучающим лицом, а в голове был только один вопрос: кто же из них?

— Что-то я не видел ни одной кошки на территории, — громко сказал Михаил и оглядел сидящих. — Да и какой смысл портить хорошего мага?

Его грубоватый ответ мне понравился. Он искренне недоумевал оттого, что сказал Людвиг. Ильфарель раздраженно дернул плечом. В его мыслях так и проскальзывало, что ему не нравилось сидеть здесь и слушать о нападении на кого-то. А еще он даже не верил, что я стою таких трудов. Однако он все же внимательно на меня посмотрел. Снова.

— А что молоко? Наверное, кто-то решил, что для такого молодого организма оно, как раз и нужно! — сказал Рикардо. — Укрепляет кости.

— Внешность обманчива, — процедил Леонард, машинально потерев плечо. — За ней может скрываться любой.

— К слову, господин Миронин, я бы хотел принести вам свои извинения за тот бросок клинка, — вступил в беседу я.

— Что вы, молодой человек, — смягчился он. — Ваше оружие не задело ничего важного. Очень ловкий бросок! Кстати, я бы хотел ознакомиться с этим чудесным оружием. В нем какая-то странная сила! Никогда такой не видел! Откуда он? Что за удивительный черный материал?

— Я сделал его из ветки дерева с Изнанки. Он напитан ее силой и служит мне для контроля над магией.

— Невероятно! Я должен изучить его поближе! Такое возможно?

Я быстро скосился на Людвига, тот стоял, не сдерживая усмешку. Кто о чем, а ученый про исследования?

Леонарда можно исключить из списков. Он, мало того, что говорил правду, так еще и живо интересовался мной. Остается Рикардо и Ильфарель.

Один говорит, что молоко полезно, второй всем видом показывал, что ему скучно.

«А ты что думаешь?»

«Ты же хотел спросить прямо, чего ты кота тянешь за причиндалы?» — ответил Вениамин.

— У меня один вопрос ко всем вам, — я выпрямился и сложил руки на груди. — Вы приносили мне молоко и пироги?

— Да зачем нам, вообще, приносить это чертово молоко⁈ — зашипел Рикардо. — У нас что, других дел нет?

— Я бы выбрал способ поизящнее, — Ильфарель глянул на свои пальцы. — Смертельное заклинание или кинжал в сердце.

— Открытый бой — лучший способ разобраться с соперником! — рыкнул Михаил.

— Смысл в отравлении таких интересных людей? — непонимающе спросил Леонард. — Тут же такой простор для исследований!

Мне хватило этих фраз, чтобы понять, кто именно из них это сделал.

Глава 36

После этих ответов мне сразу стало понятно, кому из четырех магов пришло в голову травить меня молоком. Хотя, конечно, «травить» — громко сказано. Даже если в нем и был яд, то он на меня не подействовал. Но знал ли об этот сидящий напротив меня маг?

«Вениамин, я нашел его.»

«И кто это? Раскрывай его, хоть повеселюсь, глядя на его перекошенную физиономию!»

Над головой сгустились темные вихри, но никто, кроме меня их не видел. Поэтому я кивнул призраку, а затем повернулся к нужному магу, пронзив его взглядом.

— Скажите, господин Миронин, неужели вас настолько поглотил азарт исследований, что вы решили начать ставить эксперименты до моего согласия на них? Или вас так заинтересовал клинок, что вы захотели оставить его себе?

Все находящиеся в кабинете резко обернулись на седовласого мага. Он на мгновение растерялся, но тут же гордо выпятил грудь.

— Леонард⁈ Скажи, что это не ты! — выдохнул Людвиг, его рука дрогнула, словно он хотел приложить ладонь к глазам.

— А что я⁈ — Миронин вскочил и взлохматил волосы. — Как вы не понимаете! Это же уникальный случай! Это важно для науки! И если объект не знает, что участвует в исследовании, то результаты будут намного чище! А уж если Виктор обладает силой Изнанки, то это будет прорывом в изучении магии!

Михаил хмуро посмотрел на коллегу, заиграв желваками, Ильфарель удивленно выгнул бровь, кажется, это первое искреннее проявление эмоций, а вот Рикардо, как и Людвиг, искренне удивился.

— Если бы вы попросили, — напряженно проговорил я, — я с радостью показал бы вам все, на что способен.

— Правда? А что вы еще умеете?

— Тихо! — рявкнул Людвиг. — Леонард, ты вообще понимаешь, что ты сделал⁈

— Это нужно для моей работы! Погодите, я должен это зафиксировать. Употребление молока сильно ограничило силу юноши, — он вытащил из кармана блокнот и стал что-то быстро записывать. — Значит, все же эффект от этого напитка есть. Это подтверждает мою теорию…

Он недоговорил, потому что я вытащил клинок и направил его острие в лицо седовласому. Тот опешил и упал на диван, закрываясь блокнотом.

Михаил тут же достал короткий посох, Рикардо положил руку на пояс, даже Ильфарель напрягся.

Но я не стал ждать, пока они на меня кинутся, а вонзил клинок в стол. Лезвие вошло в дерево, как в масло. Людвиг поморщился, прекрасно понимая, что за этим последует.

В следующее мгновение моя сила полыхнула на весь кабинет. Задрожали стекла, а упругие вихри взметнулись над моей головой, заставив Вениамина ругаться. Остальных тоже проняло. Ильфарель с интересом потянул носом, Михаил крепче сжал зубы, а Рикардо сильно побледнел.

Миронин же охнул от удивления, и его лоб тут же покрылся испариной.

— Невероятно… невероятно… — он во все глаза смотрел на меня, а ручкой зачеркивал последнюю запись в блокноте. — Это магия Изнанки? Можно посмотреть поближе?

Он с трудом говорил, всеми силами стараясь удержать ручку и блокнот.

— Ты неисправим, Леонард! — закатил глаза Людвиг. — Виктор, возьми клинок в руку, тут уже дышать нечем.

Спрятав оружие, я недовольно покосился на седовласого. Неприятно, когда кто-то в погоне за знаниями решил меня вот так использовать.

— Да и потом, Виктор совершенно не пострадал! — верещал ученый. — Что вы на меня так смотрите⁈ Это все ради науки!

— Заклинаю тебя всеми святыми, — прошипел Михаил. — Я уже черт знает, что подумал, когда нас сюда позвали. Думал, что Ильфарель опять свои подковерные игры начал!

Длинноволосый фыркнул и отвернулся, а Рикардо хихикнул.

— Думаю, конфликт исчерпан, если господин Миронин не будет так больше поступать, — мягко сказал я. — Так ведь?

— Э-э-э… да… я и не собирался, — Леонард почесал затылок. — Но если вдруг захотите принять участие в моих исследованиях, то я обещаю, что обязательно упомяну вас в своих трудах.

Я приподнял брови, не веря своим ушам.

— Ладно, хорошо, уговорили! — торопливо продолжил он. — Поставлю соавтором!

Его словам вторил громкий смех Вениамина, который слышал, к сожалению, только я.

Людвиг глянул на меня, и я кивнул, подтверждая, что конфликт исчерпан.

— Надеюсь, такого больше не повториться. Не хотелось бы начинать сотрудничество с Виктором с таких ситуаций. Я понятно выражаюсь? — главный магистр строго посмотрел на затихшего Леонарда. — Все свободны.

Когда мы с Людвигом остались одни, Вениамин проявился и, окутанный черными вихрями, опустился на пол.

— Видали его лицо? Его аж перекосило от несправедливости обвинений! — хохотал он.

— Извини, что так получилось. Я, правда, не ожидал, что он на такое способен! Я подозревал Ильфарея, — сокрушенно покачал головой Людвиг.

— На него указал Вениамин, — ответил я. — Как на самого подозрительного.

— Будем считать, что боевое крещение ты прошел.

— Молоком! Людвиг, ты себя слышишь? Парень, который с помощью древнего заклинания расщепил самого Иллаиза, прошел крещение молоком! Это даже смешно слушать!

— Я не злюсь, — я устало посмотрел на призрака. — Если этого хватит, чтобы остальные начали воспринимать меня всерьез, то пусть будет молоко.

— Что же ты думаешь, старый пень, я тут соревнования должен был устроить? Или показательную казнь? Боюсь, после такого мне будет нужен новый особняк. И люди, — скривился Людвиг. — Ладно, раз Виктор не в претензии, закроем тему. Что дальше?

— Я хочу заглянуть на Изнанку. Иллаиз был ее частью долгое время, и мне нужно быть уверенным, что без него все не пойдет наперекосяк.

— Хорошо, мы будем ждать тебя здесь, — кивнул главный магистр.

— Ты только вино оставь, — добавил призрак.

Я усмехнулся и сказал, что бутылку я оставил в спальне, и он может забрать ее сам. И как только Вениамин возмутился моим ответом, я прикрыл глаза и исчез, переходя на Изнанку.

* * *

Изнанка, как всегда, была прекрасна. Черные скалы, низкое графитовое небо и желтый песок под ногами.

Здесь я чувствовал себя по-настоящему дома. Только нигде не было видно призраков, да и деревьев. Думаю, им нужно время, чтобы восстановиться.

— Грета? — тихо позвал я оглядываясь.

Ее нигде не было видно. Мысленно ругаясь на себя, что не пришел раньше и не проведал ее, я зашагал между скал, пытаясь найти хоть кого-то.

Первым, кого я увидел, была Светломира.

— Мама? Как вы тут? — я подошел к ее полупрозрачному силуэту. — Все в порядке?

— Не знаю, сынок, все так странно. Тумана нет, души куда-то подевались, и я потеряла из виду твоего отца.

— Сейчас найдем его, — успокоил я ее и прикрыл глаза, взывая к силе Изнанке.

Она ответила не сразу, показывая мне, что недовольная мной. Я прекрасно понимал ее и не торопил.

«Я все исправлю», — мысленно пообещал я ей.

Наконец, она успокоилась, и в тот же момент на фоне черных скал проявились силуэты призраков.

Неужели Изнанка просто взяла их и спрятала?

— Что мы будем делать без тумана? — с тревогой спросила матушка. — Без него все не так.

— У меня есть одна идея, но я сначала хотел обсудить ее с Гретой. Ты ее не видела?

— Давно уже она не появлялась.

Я нахмурился. Могла ли беловолосая пострадать от Иллаиза? Не вытянул ли он из нее всю магию?

Мысленно продолжая ругать себя на все лады, я кивнул матери и пошел искать Грету. Для начала мне нужно было найти то место, где мы прятались. Или… Или можно поступить иначе.

Я закрыл глаза и представил валун, посох, мантию и белые волосы, развевающиеся на несуществующем ветру. Сердце сразу противно заныло, и мне вдруг стало больно от мысли, что я больше не увижу Грету.

Тряхнув головой, я сделал шаг вперед, мгновенно переместившись. Оглядевшись и наткнувшись взглядом на черную гряду скал рядом с обломками деревьев, я заметил худую фигуру.

— Грета! Грета! — я бросился к ней. — Как хорошо, что ты жива! Я волновался!

— Ты? Волновался? — резко ответила она и обернулась.

Она выглядела изможденной. Мантия висела на ней неопрятной тряпкой, волосы свисали сосульками, а под глазами залегли тени.

— Что? Что с тобой случилось? — ошарашенно спросил я.

— Туман вытянул из меня магию. Что замолчал? Нравлюсь я тебе такой? — Грета откровенно грубила, но я не обратил на нее внимание. — Ты пришел сюда, и все изменилось! Перевернул все с ног на голову! Я не знаю, за что хвататься, чтобы все восстановить тут! Этим деревьям уже не один десяток лет! А монстр разрушил их до основания! Неизвестно, смогу ли я еще такие сделать!

— Я все исправлю, только скажи, как, — тихо ответил я.

— Сам думай! Туман защищал души, а деревья… Они мне так нравились! — она опустилась на землю и обхватила себя руками за плечи. — Что теперь будет?

— А что делали деревья? Они выполняли какую-то роль или просто были красивые?

— Они хранили память, — упавшим голосом сказала Грета. — Первая освобожденная мной душа. Девушка, сгоревшая в лесном пожаре. Какой-то маг охотился за ней, а не найдя, спалил часть деревни вместе с половиной леса. Призрак просил меня не наказать обидчика, а восстановить деревья. Я потратила на это желание очень много времени. Сама искала саженцы, поливала их. Да, знаю, могла попросить кого-нибудь, но мне казалось это правильным. Потому что в сердце той девушки не было зла, она хотела, чтобы другие люди тоже могли любоваться листвой и слушать пение ветра. Она ушла счастливая.

— И чтобы сохранить память об этом, ты вырастила деревья здесь? — спросил я, и Грета кивнула.

— В мире нет справедливости, но в наших силах сгладить плохие моменты. А сейчас, — она подняла разбитую ветку, — все разрушено.

— Думаю, я знаю, как помочь этому, — я вытащил клинок и вбил его в песок. — Закрой глаза. И ничего не бойся.

Она повернулась, посмотрела на меня и выполнила мою просьбу. А я выпустил всю свою магию.

Раз нет тумана, который вытягивал лишнюю магию, то почему бы не наделить такой силой деревья? Тем более, они важны для Греты. А мне сейчас хотелось сделать что-то правильное и для нее.

Взмахнув руками, я выплеснул из себя сырую силу. Тут же поднялся ветер, подняв обломки в воздух. Они кружили над моей головой, не задевая Грету, спрятанную под защитным куполом.

Мешанина осколков быстро уплотнялась и вскоре стала приобретать форму здоровенного шара. В следующее мгновение я разбил его на тысячу крошечных семечек и позволил потоку магии разнести их по всей Изнанке.

А еще несколько оставил здесь, расположив их вокруг сидящей Греты.

— Смотри, — выдохнул я.

Как только беловолосая открыла глаза, черные капли упали на землю, сразу же зарываясь в песок.

— И что? Ты убрал остатки деревьев, что с того? — раздраженно спросила она.

— Подожди минуту, не торопись. Я еще не совсем понял, как это работает.

Повинуясь моей силе, в маленьких лунках появились черные ростки. Увидев это, Грета подскочила и опустилась рядом с одним из них. На ее глазах они росли все выше и выше.

Не прошло и получаса, как распустились первые листики.

— Вик! Они зеленые! — восторженно крикнула Грета, касаясь их кончиками пальцев.

— Настоящие, — кивнул я. — Раз нет тумана, теперь они будут впитывать излишки силы из призраков, защищать это место, а заодно и расти. Нравится?

— Не то слово! — она бросилась мне на шею и неожиданно поцеловала в щеку. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Теперь так везде будет?

— Да, но не жди, что они сразу станут большими. Сейчас я подпитал их сырой магией, а дальше дело за душами.

— Это самый лучший подарок за всю мою жизнь! — Грета отошла к крохотному деревцу и не переставала охать.

И тут же я ощутил одобрение Изнанки. Ей тоже понравилось это решение. Кажется, Грета тоже это почувствовала и подняла голову.

— Ты слышал?

— Да, она иногда говорит со мной, — кивнул я.

— Давно ее не слышала.

— Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Она и вправду стала выглядеть живее: румянец на щеках появился, и мантия перестала походить на тряпку. Интересно, это как-то связано с деревьями? Или ей перепала часть сырой силы?

Я задумчиво оглядел молодые побеги, прорвавшиеся сквозь толщу песка, и собрался влить в них еще магии, как вдруг услышал удивленное ойканье. Обернувшись, я увидел, что Грета изменилась, превратившись в ту самую ошеломительно красивую женщину, которой она предстала передо мной, отложив как-то посох и расческу.

— Спасибо, Виктор, за такой подарок, — полыхнула она силой. — И прости меня.

— Но за что? Я же все испортил, разрушил, изменил.

— За то, что скрывала от тебя правду. Да, ты серьезно вмешался в мою жизнь, но это оказалось не совсем плохо. Скорее, ты вдохнул жизнь в это место, — она указала на деревья и улыбнулась. — Как бы смешно ни звучало слово «жизнь» на Изнанке.

Я внимательнее присмотрелся к ней и неожиданно понял, что именно происходит.

— Моя госпожа, — я низко поклонился. — Мне лестно слышать от вас похвалу.

— Ох, ну что вдруг за тон, Виктор? — засмеялась она, и по мне прошла дрожь. — Я все также Грета.

— Я не могу согласиться с этим. Ведь вы…

— Да, ты прав, я и есть суть этого мира. Сама Изнанка. Я давно искала такого помощника, как ты, который сможет продолжить мое дело.

— Отпускать души?

— И следить за порядком, — кивнула она. — Ты показал себя с хорошей стороны. Не погрузился в алчность, освобождал всех с одинаковыми чувствами, не жаждал большего, хоть и получил силы сверх меры.

— Поэтому мы подсвечивали мне определенных призраков. Проверяли меня?

— Поэтому и прошу прощения, что морочила тебе голову. В это время найти правильных людей очень сложно.

Она прошлась вдоль лунок с деревьями и плавно повела ладонью. Повинуясь ее силе, деревья начали расти, наливаясь крепостью.

— А как же та Грета? Она знает?

— Она и есть я. Две половинки.

— С такими разными характерами, — улыбнулся я. — Но я все равно не понимаю.

— В последние годы Грета загрустила. Новых харров почти не появлялось, и ей сложно было тянуть всю работу одной. Души все прибывали, желания становились сложнее. И тогда Иллаиз нашел тебя.

— Так вот почему он ко мне явился в ту ночь. С вашего разрешения?

— Мы с ним заключили сделку. Если он сможет привести мне достойного кандидата, то я разрешу ему уйти.

— Но вы были недовольны им! Я же чувствовал это!

— Все верно. Он хотел обмануть меня, видимо, не хватило терпения. Ему всего-то нужно было дождаться, пока ты сможешь увидеть его. А Иллиаз решил ускорить процесс, чуть не разрушив все здесь, — она нахмурила брови. — Ты поступил мудро. Забрал его силу, не воспользовался ей, а решил появившуюся проблему очень изящным способом.

— И что теперь будет дальше?

— Вместо него теперь будут эти красавцы, — она дотронулась до мягких листьев, — а Грета получит возможность отдохнуть.

— А я?

— А что ты? Чего бы ты хотел?

— Заниматься тем, что и делал раньше. Отпускать души, помогать людям.

— А как же высший совет магов? Они заберут все твое время.

— Нет, — я покачал головой. — Я часть этого мира, мне трудно быть вдали от него слишком долго.

— Я рада, что тебе здесь понравилось. А теперь мне пора. Береги ее.

Не успел я моргнуть, как передо мной снова появилась прежняя Грета.

— Ох, — сказала она. — Как же это утомительно!

— Править миром? — усмехнулся я.

— Нет! Быть ею! Такая силища, то мозги вскипают, — она вдруг прищурилась, глядя на меня. — Она тебе нравится больше меня?

— С чего ты решила?

— Потому что у тебя вид пришибленный! И рот не закрывается! — она отвернулась и скрестила руки.

— Грета, дорогая, я не ради нее тут силу выплескивал, вычерпывая себя до дня.

— А для чего⁈ Похвастаться⁈

— В тот момент, когда я увидел тебя со слезами на глазах, я просто не мог поступить иначе. Ни одна хозяйка мира не сможет заменить мне твои колкости и шутки. Я буду делать все, чтобы ты продолжала улыбаться.

— Правда?

— Конечно, как же иначе. Ты же еще не всему меня научила! Вот, к слову, у меня вопрос про скалы…

Грета закатила глаза, а я не удержался и рассмеялся. В этот момент в голове щелкнуло, и я увидел всю картину разом: души, Изнанку, родителей, Грету и все остальное.

Я не просто так появился на свет, не просто так лишен был магии, и отправлен в деревню. Это закалило характер, сделав меня таким, какой я есть. И это правильно.

Я обнял Грету за плечи и крепко прижал ее к себе.

— А теперь за работу! Кого там следующего нужно отпустить на переход?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Душеприказчик поневоле

Content

Душеприказчик поневоле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Nota bene