Вазих Исхаков

Хусаин Мавлютов

Этот очерк посвящен замечательному татарскому большевику Хусаину Мавлютову. Будучи председателем Пермского мусульманского комиссариата, одним из боевых командиров Первой отдельной Приволжской татарской стрелковой бригады, работая в Генеральном штабе РККА, он проявлял себя талантливым человеком и незаурядным организатором.

Автор благодарит старых большевиков М. А. Абсалямова, Н. С. Еникеева, А. К. Маликова, К. А. Морзо-Морозова, С. С. Касымова, А. Ш. Шаммасова, Я. Д. Чанышева, поделившихся своими воспоминаниями о встречах и совместной работе с Хусаином Багаутдиновичем Мавлютовым.

Автор искренне признателен Т. X. Мавлютову, М. К. Мухарямову, У. З. Салимову и другим, оказавшим помощь в сборе материалов для этой книги.

Начало пути

1900-й год… К пермской пристани причалил небольшой пароход, прибывший из Чистополя. Большинство пассажиров, видимо, приехало сюда впервые. Они располагаются тут же, на берегу реки Камы, под открытым небом.

С затаенной надеждой смотрят люди на незнакомый город: может быть здесь удастся найти работу. Среди приехавших семья Багаутдина Мавлютова: сам Багаутдин, жена, двое сыновей и дочка. Багаутдин уже побывал в Перми, даже устроился на работу. Все же, приехав с семьей, он растерялся.

— Что-то мы здесь увидим, что нас ожидает? — промолвил он вслух, ни к кому не обращаясь.

— О чем ты, папа? — спросил его старший сын Хусаин, семилетний мальчик.

— О нашем житье-бытье думаю, сынок, — ответил отец. — Нет у нас ни кола, ни двора. А жить надо…

Но Хусаин уже не слушал отца. С любопытством глядел он на большой, шумный город.

Багаутдин нанял подводу, погрузил на нее вещи и посадил ребятишек. По Осинскому спуску двигалось много таких же подвод. Одни ехали на пристань, другие — в город. Слышался громкий людской говор, грохот телег. Часто этот шум прорезал зычный голос легкового извозчика:

— Э-эй, дорогу!

Мавлютовы поселились в небольшом домике, на берегу речки Данилихи.

Багаутдин работал по тринадцать-четырнадцать часов в сутки, нанимаясь то к одному, то к другому богачу, но обеспечить семью ему все-таки не удавалось. Он приходил домой усталый.

— Никогда не угодишь этим баям, — говорил он семье. — Бесятся с жиру, проклятые шайтаны…

Дети любили отца. Человек по натуре веселый, он редкие минуты отдыха отдавал малышам: рассказывал интересные случаи из своей жизни, а иногда читал вслух книжки.

Интерес к книгам у детей особенно возрос после того, как Багаутдин, скопив немного денег, снял небольшой сарайчик и открыл переплетную мастерскую. Правда, в эту мастерскую иногда целыми неделями не поступало ни одной книги. В такие дни Багаутдину приходилось искать любую работу, чтобы прокормить семью.

Хусаин, как старший, помогал отцу: варил клейстер, клеил, выполнял домашнюю работу для мачехи (мать Хусаина умерла, когда ему было пять лет). У него совсем не оставалось времени поиграть с ребятами, погулять на улице.

— Работничек! — издевались над ним дети богатых соседей.

Багаутдин, сам когда-то мечтавший получить образование, отдал сына в Пермскую мусульманскую школу — медресе.

Нелегко было Хусаину учиться. Скудного питания, которое давали из дому, не хватало. Приходилось у богатых шакирдов[1] подрабатывать: ставить самовары, кипятить чай, помогать готовить уроки.

Хусаин проявил в школе незаурядные способности.

— Зурбаш ты, Хусаин, зурбаш[2],— говорили ему товарищи, изумляясь его памяти и сообразительности.

В 1908-году татарские буржуазные националисты создали в Перми мусульманское культурно-экономическое и благотворительное общество «Джамгияти-хайрия». Одной из своих задач общество ставило подготовку грамотных служащих из татар.

Руководители «Джамгияти-хайрия», узнав об одаренности шакирда Хусаина Мавлютова, решили отдать его учиться в городскую русскую школу.

Велика была радость Хусаина, когда он попал в русскую школу. Здесь преподавали географию, математику и другие интересные предметы.

Вскоре семью Мавлютовых постигло большое горе: умер отец. Жить стало еще тяжелее.

Несмотря на все трудности, Хусаин не бросил учебу.

После того как Хусаин Мавлютов окончил школу, его вызвал к себе председатель общества «Джамгияти-хайрия» Гисмадулла Гайнуллин.

— Думаем тебя, сынок, учить. Ты как, желаешь учиться дальше, а? — спросил он.

Хусаин был так обрадован, что даже потерял дар речи.

— Хочу, очень хочу, — проговорил он наконец.

В 1911 году Хусаин Мавлютов был послан в Казанскую русско-татарскую учительскую школу. Ежемесячно он получал от общества «Джамгияти-хайрия» пятирублевую стипендию.

Хусаин успешно занимался в школе, много читал. Его товарищи были такими же, как и он, сиротами. Они делились с ним последним куском хлеба, вместе мечтали о будущем, спорили.

Мавлютов учился в годы, когда после жесточайшей реакции наступал новый революционный подъем. Большевики Казани, как и других городов, укрепляя свою нелегальную организацию, стремились использовать все легальные возможности для укрепления связи с массами.

Активную деятельность развернул в Казани выдающийся татарский революционер-большевик, журналист Хусаин Ямашев. Он собирал вокруг себя революционную молодежь, возобновил деятельность ряда кружков, устраивал вечера, участники которых обсуждали политические вопросы, знакомились с нелегальной литературой.

В учительской школе были добрые традиции. Она была укомплектована опытными преподавателями и считалась образцовой. В школу приходили бывшие ее питомцы — студенты казанских высших учебных заведений. Они приносили с собой и читали ученикам запрещенную политическую литературу.

Хусаин Мавлютов близко знакомится с жизнью татарской интеллигенции. Стихи молодых поэтов революционеров-демократов, таких как Габдулла Тукай, Мажит Гафури, Галиасгар Камал и других, передовая татарская молодежь знала наизусть.

Надолго остался в памяти Хусаина Мавлютова день похорон внезапно скончавшегося Хусаина Ямашева. Это было 14 марта 1912 года. Могучая колонна студентов и учащихся Казани шла за гробом молодого большевика. Похоронное шествие двух тысяч человек превратилось в демонстрацию протеста против угнетателей.

Хусаина взволновали пламенные речи ораторов в защиту трудящихся, которые он услышал.

«Вот она, сила-то где, — думал он, увидев демонстрацию и прослушав революционные выступления, — в самом народе она»… В этот день он понял силу народа, увидел, как он ценил своего сына — борца за дело трудящихся, за свободу обездоленных людей.

— Я постараюсь быть таким же, как и он, — говорил Хусаин своим друзьям, — вот увидите.

Август 1914 года…

— Война! — это страшное слово облетело всю страну. Хусаин Мавлютов в это время был в Казани. Он учился, и поэтому, хотя его возраст и был призывным, в армию его не взяли.

29 апреля 1915 года, блестяще окончив Казанскую татарскую учительскую школу и получив диплом народного учителя, Хусаин прибыл в распоряжение Пермской земской управы. Его направляют учителем в деревню Башкиро-Култаево Култаевской волости (ныне Верхне-Муллинского района).

Деревня была бедной. Несмотря на то, что с начала империалистической войны прошел всего один год, хозяйства многих крестьян были уже подорваны. Мужчины были призваны в армию и отправлены на фронт. Семьям не хватало сил обработать землю, поля заростали сорняками, переходили за бесценок в руки деревенских богачей.

Везде и всюду говорили только об одном: о войне… В голодной, нищей деревне молодой учитель создает школу: нанимает помещение, едет в город за учебными пособиями, инвентарем, наконец, производит запись учеников. Но довести свои планы до конца ему не удается.

Царская армия терпела поражение за поражением на фронте. Быстро истощались людские резервы. Закон об освобождении народных учителей от воинской службы был отменен.

В первой половине сентября 1915 года Хусаин Мавлютов прошел врачебную комиссию и был определен годным к строевой службе. А через несколько дней он уже шагал в солдатском строю.

Царская армия остро нуждалась в офицерских кадрах. В начале 1916 года Хусаина Мавлютова, как имеющего среднее образование, командируют в Чугуевское военное училище. Здесь он в течение шести месяцев учится на курсах. Летом того же года он приезжает в Казань.

В Казани Хусаин встретился со старыми товарищами по учительской школе. Но вскоре ему пришлось покинуть этот город.

В июне 1916 года Хусаин Мавлютов со своей частью прибывает на Юго-Западный фронт. Его назначают командиром роты 295-го пехотного Свирского полка 74-й дивизии действующей армии. За героизм, проявленный в боях, Хусаин награждается Георгиевским крестом.

Война принесла трудящимся неисчислимые лишения. В народных массах зрело недовольство политикой самодержавия. Усиливается стачечное движение.

В феврале 1917 года рабочие и солдаты столицы свергли династию Романовых.

С радостью встретил Хусаин Мавлютов весть о свержении самодержавия. Февральская буржуазно-демократическая революция, казалось Хусаину, осуществила его самую желанную мечту: наконец-то народ получил свободу!

— Вот скоро и война кончится, придет долгожданный мир, — говорили солдаты.

Но Временное правительство и не думало кончать войну. Оно бросало солдат в мясорубку империалистической бойни.

Летом 1917 года в одном из боев Мавлютов получил четыре ранения. Несмотря на это, он не бросает своего поста, продолжает руководить операцией. Наконец он был контужен и потерял сознание.

Тяжело раненного Хусаина Мавлютова привезли с фронта в Пермь. Здесь в военном госпитале, в глубоком тылу, Мавлютов много думал о пережитом.

— Война… Революция, и опять война… Собственно говоря, за что мы воюем? За что? А еще революцию совершили…

Хусаин стал читать большевистскую литературу.

— Вот она где, правда-то! — говорил он своим родственникам, навещавшим его в госпитале. — У большевиков она. Дела их ясны как солнечный день…

Революционная работа в Перми

Через три месяца Хусаина Мавлютова выписали из госпиталя. Ему был предоставлен годичный отпуск. Мавлютов становится инспектором по просвещению среди татаро-башкирского населения. Работая на этой должности, он близко знакомится с жизнью татар и башкир Пермской губернии. Впечатления, полученные им в селах Прикамья, еще больше убеждают его в правоте большевиков. Хусаин Мавлютов входит в контакт с пермскими большевиками и активно включается в революционную борьбу.

Пермь была крупным административно-хозяйственным центром Урала. В отличие от многих заводских поселков, где руководство в Советах принадлежало большевикам, в Пермском окружном и городском Советах, а также в губернском Совете крестьянских депутатов продолжали верховодить эсеры и меньшевики. Их поддерживала крупная и мелкая буржуазия города, а также значительная часть офицерства гарнизона.

На стороне большевиков были рабочие Мотовилихи — крупного заводского пригорода Перми, рабочие железнодорожного узла и многих промышленных районов Пермского горного округа: Лысьвы, Кизела, Чусового и других. При поддержке рабочих большевики, которыми руководили А. Л. Борчанинов, Н. Г. Толмачев, В. И. Решетников и другие, добились слияния Пермского городского Совета с Мотовилихинским и Балашихинским Советами. 23 ноября (6 декабря) объединенное заседание Пермского, Мотовилихинского и Балашихинского Советов приняло резолюцию о полной поддержке Совета Народных Комиссаров и о проведении в жизнь его декретов. В середине декабря в Перми губернский съезд Советов окончательно закрепил победу Советской власти в Пермской губернии.

В это время Хусаин Мавлютов ведет большую агитационную работу среди трудящихся татар и башкир города Перми и солдат Пермского гарнизона: читает большевистские газеты солдатам и рабочим, разъясняет им политику Советской власти, переводит тексты декретов Совета Народных Комиссаров на татарский язык, разоблачает крикливых буржуазных националистов, убедительно защищает политику большевиков.

Деятельность Хусаина Мавлютова вызвала ненависть к нему со стороны пермских богатеев-татар.

— Вы только посмотрите, ведь оборванцем был…

— Красную змею учили мы, оказывается, на свои средства, — повторяли Тимкины и Агафуровы, вспоминая о скудной стипендии «Джамгияти-хайрия».

Но Хусаин Мавлютов был непоколебим. Он вел упорную борьбу с местными буржуазными националистами. В этих политических схватках Хусаин Мавлютов получил революционную закалку.

Торжественно было отпраздновано в 1918 году 1 Мая. Перед зданием окружного исполнительного комитета стоял только что сформированный 7-й стрелковый Уральский полк Красной Армии. Лица у всех радостные. У каждого на груди красный бант. Там и здесь алеют красные флаги.

На середине площади возвышается сколоченная из досок трибуна. Один за другим на нее поднимаются ораторы. Они произносят речи на русском, латышском, еврейском, татарском языках.

Вот на трибуну выходит военный с красным бантом на груди.

— Товарищи мусульмане Прикамья! — говорит он по-татарски. — Татары и башкиры! Впервые в мире и в истории человечества Советская власть дала нам свободу, она раскрепостила наши народы, освободила их от ига капиталистов, баев и других кровопийцев. Мы теперь свободно дышим, свободно мыслим. Так укрепим же своей мощью революционные органы нашей молодой Советской республики — Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов! Поддержим революцию и ее полномочное правительство — Совет Народных Комиссаров во главе с великим Лениным!

Далее оратор рассказывает о значении праздника 1 Мая и заканчивает свою речь призывом сплотиться вокруг Советской власти и ее революционных органов. Это выступал Хусаин Мавлютов — председатель только что созданного окружного комиссариата по делам мусульман при Пермском окружном исполнительном комитете Совета рабочих, крестьянских и армейских депутатов.

В апреле 1918 года по инициативе татар-большевиков в Перми был создан губернский съезд татаро-башкир. Он решил создать комиссариат по мусульманским делам. Позже в «Известиях Пермского окрисполкома» сообщалось: «29-го апреля согласно постановления губернского съезда представителей башкиро-татарского пролетариата, организован и начал функционировать окружной комиссариат по мусульманским делам как отделение Центрального Комиссариата по делам мусульман при СНК.

В состав комиссариата вошли тт. X. Мавлютов (председатель), К. Мухтаров и Г. Динмухаметов — члены.

Комиссариат главнейшими своими задачами ставит: защиту всех завоеваний рабоче-крестьянской революции и борьбу со всякими проявлениями контрреволюции среди мусульманского населения.

Объединение в политическую организацию рабочих и беднейших крестьян-мусульман на платформе Советов. Поднятие культурного уровня отсталого в этом отношении башкиро-татарского народа и правильную, развернутую, как можно более широкую постановку дела школьного и внешкольного образования.

Заведование всеми национальными делами мусульман…[3]

Нас мрак тяжелый окружал,

он беспросветен был,

И стонущий во тьме народ

и сер и беден был.

Был в этом сумраке ему

запретен знаний путь,

И долго застилала мгла

его желанный путь —

писал о своем народе Мажит Гафури.

Только Великая Октябрьская революция дала свободу национальным меньшинствам.

И Хусаин Мавлютов был верным солдатом этой революции.

Он ставил перед руководимым им комиссариатом следующие задачи:

«Защита всех завоеваний рабоче-крестьянской революции, борьба со всякими проявлениями контрреволюции среди мусульман со стороны буржуазии и националистов, тесное объединение мусульманской бедноты вокруг Советов, — это во-первых;

во-вторых — огромная работа по углублению пролетарской революции среди трудящихся мусульманской массы, по воспитанию у нее идей классовой борьбы и идеалов интернационального социализма, по освобождению этой массы из плена религиозных и национальных предрассудков, которые являются результатом господства над мусульманами буржуазных националистов и шовинистических партий;

в-третьих — поднятие культурного уровня отсталого народа. Правильная постановка и широкое развитие дела народного просвещения среди башкир и татар, создание вместо старой школы, где идеалом воспитания была подготовка рабов, услужников буржуазного строя, новой социалистической школы — школы-коммуны, готовящей политически грамотных людей, способных к коллективному труду;

в-четвертых — активная борьба с врагами пролетарской революции. Для этого необходимо создать из недр мусульманского пролетариата отряды могучей Красной Армии — сначала роты, потом батальоны и выше…»[4].

Комиссариат должен был возглавить борьбу с татарскими буржуазными националистами, с муллами, чтобы вырвать трудящихся из-под их влияния, вовлечь их в активную созидательную работу под руководством Советов.

Пермский окружной комиссариат по мусульманским делам работал очень энергично. К 15 июня 1918 года его представители-инструкторы организовывали комиссариаты по делам мусульман при Совдепах в Кунгуре, Кизеле, Осе, Красноуфимске, на Чусовском заводе. Во всех этих местах были ликвидированы контрреволюционные «национальные советы» «Харби-Шуро» (военный совет), «Милли-Шуро» (национальный совет), созданные татарской националистической буржуазией после Февральской революции. Буржуазия пыталась подчинить массы своему влиянию и выдавала «национальные советы» за общенародные. Однако трудящиеся не пошли за буржуазией.

Большую помощь оказали пермякам-мусульманам уфимцы. Летом 1918 года из Уфы в распоряжение мусульманского комиссариата прибыло несколько работников. Они привезли с собой походную типографию. Комиссариат начал издавать газету «Кызыл Урал» («Красный Урал») — первую большевистскую газету в Перми на татарском языке. На ее страницах печатаются важнейшие декреты и постановления Советской власти. Члены комиссариата выступают со статьями, разъясняя политику Советской власти. Редактором газеты был Хусаин Мавлютов.

Вот что пишет один из его соратников, ныне персональный пенсионер, бригадный комиссар в отставке Нигмат Еникеев: «Мы — шесть членов Белебеевского уездного исполкома: Еникеев Нигмат, Атнагулов Исмагил, Байков Якуб, Курмеев, Гафуров Абдулла и Габитов, приехали в Пермь и поступили в распоряжение Пермского окружного комиссара по делам мусульман товарища Мавлютова Хусаина. Он нас принял и распределил по разным участкам работ. Я стал заведующим организационно-агитационным отделом Пермского окружного комиссариата по делам мусульман, а также заведующим военно-агитаторскими курсами. Работал одновременно заместителем редактора мусульманской советской газеты «Кызыл Урал».

Комиссариат выпускал не только газеты, но и брошюры на татарском языке. Вот названия некоторых из них: «Рабочий, крестьянин и солдат», «Мусульманские комиссариаты, как они организуются и их обязанности», «Конституция РСФСР», «Программа партии коммунистов-большевиков», «Декрет о суде».

Много печатается в этот период в газете «Кызыл Урал» молодой поэт и журналист Габдулла Гатауллин («Апуш»)[5]. Он помещает здесь свои первые революционные стихотворения.

— По правде говоря, — рассказывает Г. Гатауллин, — поэтом меня сделал Хусаин Мавлютов. Бывало, выпускаем очередной номер газеты, а он говорит:

«А ну-ка, друг, сочини хорошее стихотворение». И тут же сам прочтет, поправит и отдаст в набор.

Работой комиссариата руководил Центральный мусульманский Комиссариат при Народном Комиссариате по делам национальностей. Председатель Центрального мусульманского Комиссариата Мулланур Вахитов постоянно интересовался положением дел в мусульманских комиссариатах на местах.

Активисты комиссариата — Н. Еникеев, К. Мухтаров, А. Шаммасов, Ш. Саттаров, М. Шакирзянов и многие другие часто выступали перед татаро-башкирскими рабочими и крестьянами Западного Урала, вели широкую разъяснительную, политико-агитационную и мобилизационную работу среди населения.

В распоряжение комиссариата перешел бывший Восточный клуб, переименованный в «Клуб красноармейцев-мусульман» (в доме бывшего купца Агафурова, ныне дом № 58 на Советской улице в Перми). Здесь часто проводились расширенные заседания комиссариата. Здесь же устраивались концерты и спектакли.

Хусаин Мавлютов, будучи по образованию учителем, большое внимание уделял вопросам просвещения татаро-башкирского населения. Он понимал, что, не обладая грамотой, невозможно строить социализм, и в своих выступлениях перед народом часто говорил о том, что необходимо учиться, открывать новые школы.

Он составил большой план на 1918/19 учебный год. В плане предусматривались реорганизация и расширение существующих школ за счет средств и помещений, реквизированных у буржуазии, строительство новых школ, подготовка учителей и инструкторов. Но в ближайший год план осуществить не удалось — помешала гражданская война.

Летом 1918 года при комиссариате по делам мусульман были организованы курсы агитаторов. В нескольких местах готовились к открытию школы для детей рабочих и крестьян, а в деревне Сараши Осинского уезда в октябре была открыта татарская учительская семинария.

Члены Пермского окружного комиссариата по делам мусульман вели широкую агитацию за создание Татаро-Башкирской Советской автономной республики: выступали на рабочих митингах и на крестьянских сходах с разъяснением «Положения о Татаро-Башкирской Советской республике», подписанного народным комиссаром по делам национальностей И. В. Сталиным и председателем Центрального мусульманского Комиссариата Муллануром Вахитовым, выезжали с докладами на места. В «Известиях Пермского окружного исполкома» отмечалось, что председатель комиссариата Хусаин Мавлютов в своих докладах «лучше всех» и «с коммунистической точки зрения» освещает данный вопрос.

Сотрудники комиссариата агитировали за республику в своих статьях, напечатанных в газетах «Известия Пермского окружного исполкома», «Кызыл Урал». Об их активной работе неоднократно писалось в центральной печати: в «Известиях ВЦИК» и в «Правде».

Внутренние и внешние враги молодой Советской республики стремились свергнуть власть рабочих и крестьян.

20 июня 1918 года в «Известиях Пермского окружного губисполкома» было перепечатано из центральных газет воззвание «Ко всем трудящимся мусульманам», подписанное председателем Совета Народных Комиссаров В. И. Лениным и председателем Центрального мусульманского Комиссариата Муллануром Вахитовым.

«В феврале 1917 года рабочие и переодетые в серую солдатскую шинель крестьяне сбросили в бурный поток истории трон кровавого царизма, — говорилось в этом воззвании, — а в великие и незабвенные Октябрьские дни они мощным проявлением революционной энергии сокрушили силу русских капиталистов и создали рабоче-крестьянское правительство, на долю которого выпала тяжелая и ответственная миссия быть первозванным знаменосцем социальной революции. Пролетарское правительство передало землю крестьянам и приступило к планомерному удовлетворению нужд рабочего класса; в разряд неотложных задач внесло скорейшее осуществление многовековых заветных неугасаемых нужд и стремлений угнетенных наций.

Раздробленная мятежными волнами революции буржуазия пыталась путем внесения разлада в ряды отважных бойцов ослабить силу рабоче-крестьянского правительства. Но каждый раз несла позорное поражение. Потеряв надежду найти у себя на Руси силу, которая смогла бы установить полную власть капиталистов, русская буржуазия обратилась за помощью к иностранным биржевикам. Последние не заставили себя долго ждать. Растерзана Украина, закован кандалами рабства вольнолюбивый финляндский пролетариат, грозит величайшая опасность всем завоеваниям трудового мусульманства. Контрреволюционные русские и союзные офицеры, прислужники капитала стремятся использовать одураченных чехов для свержения власти Советов и восстановления в России монархии. Но этому не бывать. Берегитесь, враги трудового народа! Пощады вам не будет! Знайте, что с каждым часом растет, крепнет и становится непобедимой рабоче-крестьянская Красная Армия. Помните, что еще живы бессмертные герои революции — моряки, еще не заглохла социалистическая совесть в груди революционных, на подвиг и смерть готовых рабочих».

Военная работа выдвигалась на первый план. Мавлютов отдавал ей все больше и больше сил.

— Коварный у нас противник, — говорил Хусаин своим товарищам. — Биться будем с ним не как-нибудь, а на смерть. Не дадим задушить народную революцию. Своею грудью ее отстоим…

«Стать на защиту завоеваний революции, твердо стоять за Советы и беспощадно подавлять всякое контрреволюционное движение, направленное к подрыву этой власти, — обязанность главным образом каждого бедняка-мусульманина, несшего больше других гнет царизма и страдавшего больше других под игом капитала.

Кровь миллионов погибших за светлое будущее наших братьев, плач обездоленных бедняков обязывает вас на этот подвиг»[6], — писал Пермский губернский комиссариат по делам мусульман в своем воззвании к татаро-башкирскому населению Западного Урала.

Комиссариат развернул активную деятельность по организации подразделений Красной Армии из татар и башкир Прикамья. Хусаин Мавлютов принял на себя руководство военным отделом комиссариата. Он ездил по татаро-башкирским аулам, организуя красноармейские отряды, выступал перед рабочими и крестьянами, призывая их отразить удары противника и разгромить силы врагов революции.

Комиссариат по делам мусульман не раз обращался к татаро-башкирским рабочим и крестьянам Западного Урала через печать. Он выпустил много воззваний на родном языке. Печатались воззвания этого комиссариата и в «Известиях Пермского губернского исполкома». Вот одно из них:

«Первая в мире молодая Советская республика переживает тяжелое время: враги пролетарской революции тесным кольцом окружают Советскую республику с подлой целью задушить ее в своих железных объятиях и восстановить власть капиталистов, помещиков, заводчиков, эмиров и ханов.

Долг гражданина Советской республики обязывает нас встать в ряды Красной Армии рабочих и крестьян, чтобы подвигами героизма нанести последний удар капиталистическому миру.

Не время, товарищи, сидеть дома. Все к оружию! Пошлите своих сыновей и братьев на славный бой за освобождение всех угнетенных и обездоленных от власти капитала. Спешите туда, где решается судьба грядущих поколений»[7].

Ты обратись душой к Уралу:

Там враг, там варварство, там ночь.

Там угнетают наших братьев,

Ты должен братьям тем помочь.

…Пусть стяг великий пролетарский

Над головой сияет ал!

С ружьем в руках и с красным стягом

Иди в сраженье за Урал! —

так писал в те дни Г. Гатауллин («Апуш») в своем стихотворении «Рабочий, на Урал».

Один за другим создавались добровольные отряды Красной Армии. А среди них были и татаро-башкирские отряды, организованные губернским мусульманским комиссариатом. На их базе впоследствии был организован 21-й мусульманский стрелковый красный полк, состоявший в основном из татар и башкир с Западного Урала.

— Полк был создан при активнейшем участии товарища Мавлютова, — рассказывают ветераны этого полка К. А. Морзо-Морозов и М. Шакирзянов.

По инициативе Хусаина Мавлютова было образовано также несколько партизанских отрядов из татаро-башкир.

Военный отдел комиссариата подчинялся Центральной мусульманской военной коллегии.

Вот выдержки из приказа Центральной мусвоенколлегии, который был выслан Хусаином Мавлютовым 23 июня 1918 года в Кунгурский уездный комиссариат по делам мусульман:

«Приказ № 3. Всем мусульманским губернским и уездным комиссариатам при Совдепах немедленно сообщить в военную коллегию о числе мусульман воинов-красноармейцев в их распоряжении.

Донесения прислать секретно, лучше всего специальным посыльным, коему дать полномочия сделать доклад Центральному Комиссариату о положении на месте…

Губернским мусульманским комиссариатам теперь же привести в известность все мусульманские политические силы в своей губернии. Недостающее вооружение получить из местных Совдепов. Наладить правильную связь, дабы в минуты опасности для революции губернские мусульманские комиссариаты могли бы выставить все силы на ее защиту.

Если при губернских комиссариатах имеются значительные склады вооружения, то таковые следует распределить по мере надобности между уездными комиссариатами.

В решительный час борьбы с международным империализмом и игом капитала — все комиссариаты должны мобилизовать возможно больше бойцов пролетариата. К этому надо готовиться не медля ни одной минуты.

Комиссариатам необходимо срочно организовать мусульман рабочих по всем рабочим центрам. Особенное внимание в этом вопросе должен проявить Пермский комиссариат и организовать рабочих Ижевского завода.

…Еще раз подтверждается всем мусульманским комиссариатам о необходимости самой действенной связи с Центральным мусульманским Комиссариатом.

За работу, товарищи!

Председатель военной коллегии

Мулланур Вахитов.

Член военной коллегии

Ади Маликов»[8]

Пермяки — старые большевики К. А. Морзо-Морозов, Нурулла Айсин, Габдулла Гатауллин («Апуш») и многие другие, знавшие Хусаина Мавлютова по работе в Пермском окружном мусульманском комиссариате, рассказывают о его исключительных организаторских способностях, умении работать с людьми.

По инициативе комиссариата был созван мусульманский съезд Советов и комбедов Пермского уезда. Съезд происходил с 12 по 15 ноября в городе Перми. Участники съезда обсуждали в числе других и вопрос о привлечении татар и башкир к борьбе с контрреволюцией, пополнении рядов Красной Армии.

«Вспыхнул пожар мировой революции, — писалось в резолюции, принятой на съезде. — Наша социалистическая Красная Армия мощно штурмует твердыни буржуазного строя. Мы, крестьяне и рабочие-мусульмане Пермского уезда, борющиеся за Советы с первых дней Великой Октябрьской революции, клянемся в эти радостные и в то же время тяжелые дни мирового пролетариата всеми силами бороться с носителями контрреволюционной заразы и гордо и смело восклицаем: «Да здравствует мировой коммунизм! Да здравствует СНК! Да здравствует опора пролетариев всего мира — Красная Армия!»[9].

19 ноября 1918 года был избран новый состав губернского комитета РКП(б). В него вошел и Хусаин Мавлютов, которому было поручено возглавить татаро-башкирскую секцию.

Враг подступал все ближе и ближе к Перми.

Советские учреждения были эвакуированы в Глазов и Вятку. Многие партийные и советские работники остались на фронте. Они вели политическую работу среди воинов Красной Армии. Среди них был и Хусаин Мавлютов.

В январе 1919 года Мавлютова избирают членом Вятского губернского исполнительного комитета и назначают комиссаром по делам национальностей.

На фронтах гражданской войны

Весной 1919 года в Казани и Самаре (ныне Куйбышев) формировалась Первая отдельная Приволжская татарская стрелковая бригада. Татары Поволжья и Прикамья, призванные в ряды Красной Армии, шли в это войсковое соединение. В бригаде не хватало опытных командиров и комиссаров.

20 мая 1919 года Хусаина Мавлютова назначают заместителем политического комиссара бригады, а через месяц — командиром Третьего полка бригады. Вместе с комиссаром Гали Касымовым[10] он формирует полк и отправляется на Восточный фронт.

В это время войска Восточного фронта развернули решительное наступление против колчаковской армии и гнали противника в Сибирь.

В июле 1919 года полк Хусаина Мавлютова участвовал в прорыве фронта под Оренбургом и ликвидации так называемой «оренбургской пробки», затем в боях против белой армии Уральской области, белоказацких частей.

В первом же бою Хусаин Мавлютов проявил себя как способный и умелый командир, образцово выполнив боевое задание.

Хусаин Мавлютов никогда не пренебрегал силами противника.

— Противника не следует считать глупым и несмышленым, — не раз говорил он. — Он может быть в десять раз умнее, чем мы о нем думаем. А перехитрить его все-таки надо.

Поэтому Хусаин Мавлютов особенно много внимания уделял разведке.

— Разведка — это наши уши и глаза в бою, — повторял он, лично подбирая и посылая в разведку смельчаков, которые доставляли ему достоверные и подробные сведения о противнике.

Хусаин Мавлютов умел глубоко анализировать сложную боевую обстановку и принимать самые смелые решения.

Вот один пример. 8 августа 1919 года бригада получает приказ командующего армией: начать 9 августа форсирование реки Урал с задачей овладеть крупными казачьими станицами Краснохолмской, Городищенской и Кардаиловской, находящимися за рекой. Из-за отсутствия переправочных средств форсирование реки началось на два дня позже. Командирам полков отдан был приказ изготовлять переправочные средства своими силами из подручных материалов.

Командир Третьего полка Хусаин Мавлютов отлично организовал подготовку к форсированию реки и умело провел разведку. 11 августа в три часа утра Третий полк форсировал реку и захватил станицу Краснохолмскую. Белое казачество отчаянно сопротивлялось: казаки стреляли из пулеметов и пушек, бросались в конные контратаки, пытаясь отбросить красные батальоны и полки. Но их сопротивление было сломлено.

Затем полк Хусаина Мавлютова совместно с полком Третьей кавалерийской дивизии с ходу ворвался в город Темир. Здесь была разгромлена целая казачья бригада.

Войска Восточного фронта стремительно шли на соединение с войсками Советского Туркестана.

Советский Туркестан также развернул активные боевые действия, в частности, на Актюбинском фронте. 13 сентября они соединились с войсками Восточного фронта в районе станции Мугоджарская Ташкентской железной дороги. Это была большая победа. Туркестанская республика получила возможность прямо сообщаться с Советской Россией, которая оказывала ей военную и хозяйственную помощь. Туркестан, в свою очередь, мог теперь в большом количестве снабжать центр хлопком и другими продуктами.

После торжественной и радостной встречи войск центра с Туркестанским отрядом М. В. Фрунзе поставил перед Татарской бригадой очень серьезную и ответственную задачу, требующую большой смелости, военного искусства и политической выдержки, а именно: организовать преследование разбитых остатков белого казачества (крупный отряд Фортунатова и корпус атамана Акутина) в направлении Уильск, Кызыл Кугу, склонить «Алаш-Ординское правительство» перейти на сторону Советской власти и использовать его войска в борьбе за окончательную ликвидацию сопротивления оренбургского уральского белого казачества.

Выполнение этой ответственной задачи командование Татарской бригады поручило Хусаину Мавлютову и военному комиссару полка Гали Касымову, назначив первого командиром, а второго комиссаром крупного сводного отряда.

Силы противника в несколько раз превышали силы сводного красного отряда. Предстояла горячая, ожесточенная схватка.

— Впереди враг, — сказал Хусаин Мавлютов, выстроив своих бойцов перед наступлением. — Он в несколько раз сильнее нас. Но мы не имеем права отступать назад. Отступать — значит дать врагу возможность укрепиться, набраться сил. У нас с вами одна задача: уничтожить, стереть с лица земли контрреволюционных сволочей. В бой, товарищи! В бой до победного конца!

Среди бойцов свирепствовал сыпняк. Они были плохо одеты. И все же Третий татарский полк в ноябре, при осеннем ледоходе, перешел вброд Уил и занял Уильское. Связывая эту победу с захватом Джамбейты на фронте IV армии, М. В. Фрунзе писал: «Взятие этих двух центров передало в наши руки все киргизские степи»[11].

Вот как описывается это событие в дневнике Татарской бригады: «Нам было приказано занять Уил не позднее 14 ноября. Отряд наш выступил из Бегалы для решения основной своей задачи — занятия укрепления Уильска. Весь наш отряд: Третий татарский стрелковый полк, Третья татбатарея, кавалерийский дивизион, Первая кавбригада при двух конных орудиях — начал наступление на Уил. Пехоте пришлось идти, в лоб противнику по открытой ровной местности, а кавалерия по частям была пущена на фланги. Нашему полку пришлось действовать при самых трудных обстоятельствах: с одной стороны непролазная грязь и болота у подступов к Уилу, с другой — начавшая замерзать широкая и довольно глубокая река Уил. Бойцы было плохо одеты, почти босы… За боевые заслуги Третий полк прозвали «полком красных орлов»[12].

Первый бой. Впереди — сильный, обученный по всем законам ведения боя, вооруженный до зубов противник, а бойцам отряда не хватает даже патронов.

Первая попытка командира Мавлютова поднять отряд и перейти в наступление кончается неудачей. Снова попытка и опять неудача…

Белые все больше активизируются. Со всех сторон строчат пулеметы.

— Командир на передовой линии, — передается по цепи красноармейцев.

Бойцы, воодушевленные присутствием командира, подбодрились.

— Если он в первом ряду, значит атака, — сказал кто-то.

— С ним и в атаку идти как-то не страшно, — добавил другой.

Прозвучала команда:

— Подготовиться к атаке!

И красноармейцы услышали громкий голос своего командира:

— На врагов революции, на врагов Советской власти за мной, товарищи!

Отряд двинулся вперед. Комиссары и командиры шли в первых рядах.

Белые сначала открыли ураганный огонь из пулеметов, а потом бросились наутек.

Несколько дней продолжался ожесточенный бой между Илецким корпусом белой армии и сводным отрядом, возглавляемым Хусаином Мавлютовым.

И вот, наконец, победа!

— За эту операцию вы представлены к правительственной награде, — сообщили Хусаину Мавлютову из штаба бригады.

Хусаин вытер капельки пота с лица и вынул из кармана портсигар.

— Да, нелегко эта победа нам досталась, — промолвил он, закуривая папиросу, и, потрогав перебинтованную руку, добавил:

— А сколько наших товарищей осталось на поле боя…

— К вам пришли, товарищ командир, — доложил вестовой Яхия Адымов.

Хусаин увидел нескольких крестьян. Один из них вышел вперед и обратился к нему:

— Здравствуйте, товарищ командир.

— Здравствуйте, товарищи.

— Кто у вас самый главный?

— Я. А что?

— Да вот мы, крестьяне, пришли вас поздравить с победой, товарищ красный командир. Уж очень белые-то нас замучили… Старик — помял папаху в руке, посмотрел на своих односельчан и снова обратился к Хусаину:

— Вот дочку Евдокима-то, — старик показал на худощавого длинного мужика, который стоял позади всех, — офицер один ихний, того…

— Что же вы от меня хотите?

— Да вот, товарищ командир, офицер-то этот жив. Мы его поймали давеча, связали…

Хусаин только сейчас понял, зачем пожаловали к нему эти крестьяне. Ведь они ждали, ждали Красную Армию! Он с радостью обнял старика.

— Дорогой мой, отец! Тащите его сюда! — Хусаин повернулся к вестовому:

— Яхия, помогите им.

— Прыткий какой. Он большого чина, штабной, офицер-то.

— Ничего, дед, разберемся. У нас ревтрибунал на это имеется.

И разобрались. Белый офицер был из штаба Илецкого корпуса. Отстал от своих, был ранен. Когда узнал, что красные заняли Уильск, хотел бежать, но крестьяне опознали его и связали.

— Вы не из дикой дивизии? — спросил офицер Мавлютова в конце беседы.

— Не понимаю вас.

— На наш корпус красные бросили какую-то дикую дивизию. Не из русских. Язык какой-то гортанный.

— Ах, вот что! Вы имеете в виду тех, кто воевал против вашего корпуса?

— Да.

— Так вот, господин подполковник, это был один-единственный сводный отряд.

— Не может быть!

— Как хотите, а факт налицо!

В Уиле красными войсками был арестован командир казачьего корпуса атаман Акутин, взято в плен 150 человек, захвачены большие трофеи и документы Алаш-Ордынского правительства.

Но нелегко далась эта победа и нашим. «Борьба с белым казачеством и Алаш-Ордой обошлась Третьему полку довольно дорого — записано в «Дневнике татарской бригады». Мы потеряли многих боевых командиров и бойцов. Особенно отличились в этих боях комбат Шайхутдинов, пулеметчик Габитов, командир отдельного таткавдивизиона А. И. Мельников.

Прекрасно командовал сводным отрядом товарищ Мавлютов Хусаин и его комиссар Касымов Гали, которые выполнили большую военную и политическую задачу. Они приобрели в этих боях большой боевой опыт, который блестяще применили впоследствии в операциях по разгрому Бухарского Эмирата»[13].

Осенью 1919 года Хусаина Мавлютова наградили орденом Красного Знамени. Орден имел номер 64. Мавлютов был шестьдесят четвертым кавалером первого боевого ордена, учрежденного Советской властью!

Известие о гибели Чапаева потрясло бойцов отряда. Через месяц командующий Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе издал приказ о присвоении имени Чапаева 25-й дивизии.

«Они пали смертью храбрых, — писал М. В. Фрунзе о героях дивизии, — до последней капли крови и до последней возможности отстаивая дело родного народа. Я ожидаю от всех войск 4-й армии строгого и неуклонного выполнения их революционного долга. Ожидаю, что их мощный, сокрушительный удар разобьет все надежды врага и отомстит за гибель своих вождей. Теснее смыкайте ряды, товарищи, крепче сжимайте винтовки в руках и смело вперед на полуиздыхающего, но все еще дерзко сопротивлявшегося врага.

…Вечная слава погибшим борцам! Мщение и смерть врагам трудового народа»[14].

Каждому командиру, каждому бойцу татарской бригады было близко имя Чапаева.

— Говорят, Чапай-то был из наших краев.

— Нет, он наш земляк — уралец. Видишь, как дрался за родной Урал.

— Неправда ваша, ребята. Слыхали, городу его имя дали на Волге. Значит, он наш, волжанин…

— Наш Хусаин Мавлютов тоже герой.

— Не зря ему орден дали за Илецкую операцию. Не шутка разбить целый корпус с одним отрядом, а отряд — меньше дивизии.

С тех пор красноармейцы звали Мавлютова «наш Чапай».

«Хусаин Мавлютов был обаятельным человеком, — вспоминает один из соратников Мавлютова, — С. Касымов, — с первого же слова он располагал к себе собеседника. Всегда был прост и скромен. Порой казалось, что такой мягкий и ласковый человек не может быть военоначальником. Но сила логики, умение убеждать показывали в нем большие способности, твердость и настойчивость характера, стремительность в достижении цели».

Мавлютов был популярен не только среди бойцов своей бригады. Его имя много раз отмечалось в приказах командующего Туркестанским фронтом.

Вот что пишет о Мавлютове генерал-лейтенант Якуб Джангирович Чанышев. «До конца своей жизни Мавлютов честно и добросовестно выполнял задания партии и правительства. Не только на службе, в учебе, в бою, но и в быту он был образцом для окружающих: скромен, вежлив, внимателен к семье, к друзьям и товарищам.

Я редко встречал в жизни такую дружную семью, как семья Мавлютовых. Фатима врач-общественник и Хусаин Мавлютов настолько уважали и любили друг друга, так были внимательны друг к другу на службе и в быту, что было просто приятно и радостно их видеть»[15].

Беспрерывные бои с белоказаками на Урале, бои на Оренбургщине, — долгие походы без сна… Несколько ранений, полученных в последних боях…

Состояние здоровья Хусаина Мавлютова резко ухудшилось. Командование армии предоставило ему двухмесячный отпуск.

— Поеду в Пермь, посмотрю, как там дела идут, — говорил Хусаин своим друзьям. — Ведь я уходил, оставив город врагу…

Во второй половине октября 1919 года Хусаин со своим боевым другом вестовым Яхией Адымовым отправляется в путь.

Ехать было трудно. На железной дороге царил беспорядок. Поезда подолгу стояли на станциях.

— Поедем лучше на пароходе, быстрее будем в Перми, — решил Хусаин, когда они прибыли на станцию Камбарка. Но здесь им пришлось задержаться.

На станции Камбарка было шумно и многолюдно.

— Что у вас здесь творится? — спросил Хусаин у начальника станции.

— Буржуи голову поднимают. На станции мятеж…

— Мятеж?!

— Да, большевиков ловят. Весь исполком перебили.

Хусаин тут же разузнал, когда и кем был начат мятеж. Спросил, есть ли в Камбарке рабочие.

— Рабочие есть, но и среди них недовольные имеются, — сообщил начальник станции.

— Надо же срочные меры принимать, сообщить в Сарапул или в Ижевск!

— Сообщили уже…

— Ну и что?

— Ответа пока нету.

С помощью начальника станции Хусаин Мавлютов тут же, на станционной площади, собрал митинг рабочих и выступил с речью.

— Товарищи, что здесь творится, как это понимать?! — обратился он к присутствующим. — Вот я еду с фронта. Там наши братья кровь проливают… Бьют врагов Советской власти… А здесь, в глубоком тылу, кучка буржуев организовала саботаж!

— Не слушайте его, он красный, — выкрикнул кто-то из толпы.

— На столб его, гада! — добавил второй.

— Попробуй, — спокойно ответил Мавлютов. — Вот, видите, товарищи, они и здесь, среди вас, имеются. Вешайте меня, если хотите, но дайте мне сказать слово.

Мавлютов рассказал о положении, на фронте.

— Вас тут обманывают, товарищи, будто красные войска перебиты. Это неправда. Мы громим белые банды. Врагов изгоняют из пределов Советской России. Никто не отрицает наших побед, только вот эти, которые шипят, как змеи. Им не нравятся наши законы. Еще бы, ведь мы у них власть отбираем!

Выступление красного командира-фронтовика взволновало рабочих станции. Они обратились к нему с просьбой помочь им организовать отпор мятежникам.

Почти целую неделю Мавлютов пробыл в Камбарке, и только когда прибыла помощь из Сарапула, уехал в Пермь.

В начале декабря 1919 года Хусаин Мавлютов прибыл в Пермь. Много раз выступал он здесь перед рабочими и крестьянами — своими земляками и рассказывал о делах на фронтах, призывал людей записываться в ряды Красной Армии.

В конце года Мавлютов снова отправляется в свою часть, на Туркестанский фронт.

В далеком Туркестане положение Советов после восстановления связей с РСФСР намного улучшилось. Но не все враги Советской власти сложили оружие. В Бухаре еще сохранялась власть эмира бухарского Сеид-Али.

Иностранные империалисты поддерживали врагов Советской власти. Они стремились захватить Туркестан с его богатствами и закабалить народы Средней Азии.

«…Далеко не так благоприятно положение в Бухаре, которая, по-видимому, заключила соглашение с Афганистаном и усиленно готовится к борьбе, проводя мобилизацию и запасаясь оружием и снаряжением через Афганистан, — писал в своем докладе председателю Совнаркома В. И. Ленину командующий фронтом М. В. Фрунзе. — Также рискованно положение в Фергане, где в лице сдавшихся басмаческих вождей и войск мы имеем силу, могущую восстать против нас в любой момент»[16].

Владимир Ильич Ленин неослабно следил за положением дел в отдаленном Туркестанском крае. Еще в октябре 1919 года он обратился с письмом к «Товарищам коммунистам Туркестана»:

«Установление правильных отношений с народами Туркестана имеет теперь для Российской Социалистической Федеративной Советской Республики значение, без преувеличения можно сказать, гигантское, всемирно-историческое.

Для всей Азии и для всех колоний мира, для тысяч миллионов людей будет иметь практическое значение отношение Советской рабоче-крестьянской республики к слабым, доныне угнетавшимся народам»[17].

Партия большевиков посылала своих лучших сынов на работу в Туркестан. В апреле 1920 года в Ташкент прибыл Валериан Владимирович Куйбышев. Он возглавил здесь работу по укреплению власти Советов.

Народы Средней Азии, разбуженные Великим Октябрем, твердо становились на путь новой жизни. Героический пример трудящихся России, сбросивших с себя вековое иго самодержавия, вдохновлял их.

В середине августа 1920 года коммунистическая партия Бухары с трибуны своего съезда призвала к свержению власти эмира. Народ Бухары восстал.

Но восставшие были плохо вооружены и неопытны в военном деле. В первом же бою войска эмира нанесли им тяжелое поражение.

Тогда руководители восстания послали в штаб советских войск Туркестанского фронта своих делегатов с просьбой поддержать народную революцию в Бухаре и оказать ей помощь.

Туркестанский реввоенсовет, возглавляемый М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышевым, удовлетворил просьбу бухарских повстанцев и пришел им на помощь. Стало известно, что эмир Сеид-Музафар Али-хан, подстрекаемый империалистической Англией, готовится к нападению на Советскую Россию. Нужно было опередить его и немедленно нанести удар.

Вооруженные силы, которые советское командование могло послать в Бухару, были по численности в четыре раза меньше, чем войска эмира. Труден был поход по пескам раскаленной, безводной пустыни, по которой шныряли шайки басмачей.

Но красные части гнали армию бухарского эмира. Вскоре во всех крупнейших бухарских городах и провинциях власть перешла в руки трудящихся. Эмир со своими войсками укрылся за толстыми стенами крепости своей столицы — старой Бухары. Надо было брать крепость штурмом.

У эмира имелось около 9 тысяч штыков пехоты, 7500 сабель, он располагал отрядами беков, в которых было до 27 тысяч штыков и сабель.

Проведение бухарской операции было очень ответственным делом. Татарская бригада принимает активное участие в этой операции.

Красные войска (среди них и части Татарской бригады) были разделены на две крупные группы — Каганскую и Катта-Курганскую и сосредоточены на путях к Старой Бухаре. Части были расположены так, чтобы зажать крепость в клещи. Отдельным отрядам пехоты и кавалерии приказали быть у путей отступления врага, чтобы не дать ему возможность уйти за границу.

Командиром двенадцатого бывшего Третьего татарского полка был Хусаин Мавлютов. Его полк в составе Каганской группы войск был назначен на самый ответственный участок фронта и возглавлял ударную группу красных частей.

В своем боевом донесении о ходе наступления на Старую Бухару 29 августа 1920 года Мавлютов писал:

«Подхожу к Каршинским воротам Старой Бухары. Противник оказывает упорное сопротивление, обстреливая из орудий»[18].

Хусаин Мавлютов стремился с честью выполнить ту ответственную задачу, которая была возложена на него реввоенсоветом и командованием Туркестанского фронта.

«Доношу, — писал он в своем рапорте командующему Бухарской группой войск, — что в 7 часов утра 30 августа, перейдя в решительное наступление, несмотря на упорное сопротивление противника, занял последние опорные пункты перед крепостью. На некоторых участках были попытки противника перейти в контрнаступление, но нашим огнем он был отброшен. 2 орудия левой колонны прибыли в 6,5 часов. Если удастся из орудий проделать в крепости брешь, то перейду в атаку. Противник упорно обороняет Каршинские ворота, обстреливая в упор из своих орудий, и не дает подойти броневику.

Начальник правой колонны, командир 12-го

татарского полка Мавлютов»[19].

После ожесточенной схватки с противником Двенадцатый татарский полк одним из первых врывается в крепость и начинает громить врага в его собственном логове.

«Десятый и Двенадцатый татарские полки и Второй батальон Отдельного полка около 9½ часов утра (1 сентября) ворвались в город Старую Бухару, — пишется в одном из боевых донесений. — При продвижении через ворота части понесли большие потери, главным образом в командном составе. В данный момент (15 часов) все указанные части находятся в городе Старая Бухара. Продвижение слабое. Противник ведет огонь с мечетей, домов»[20].

Красным воинам приходилось отвоевывать у противника каждый кусочек земли. Дом за домом, улицу за улицей очищали они от озверевшей гвардии эмира. И, наконец, 2 сентября над крепостью взвилось красное знамя.

Командующий Туркестанским фронтом Михаил Васильевич Фрунзе, лично руководивший Бухарской операцией, поздравил бойцов и командиров.

«Товарищи красноармейцы, — писал он, — ваши геройские усилия уже дали свои результаты, почти вся северная Бухара занята нами и красными бухарскими отрядами. Только в стенах Бухары дерется эмир с самыми яростными врагами трудового народа, но идущая к вам с северо-востока помощь поможет вам покончить с эмиром.

Выражаю именем Республики признательность за вашу геройскую борьбу под стенами Бухары и уверен, что не сегодня-завтра последний оплот бухарского черносотенства будет вами разрушен.

Слава героям-борцам, вечная память борцам, погибшим за дело рабоче-крестьянской России»[21].

А к исходу дня 2 сентября М. В. Фрунзе телеграфировал в Москву:

«Крепость Старая Бухара взята сегодня штурмом соединенными усилиями красных бухарских и наших частей. Пал последний оплот бухарского мракобесия и черносотенства. Над Регистаном победно развевается Красное Знамя мировой революции. Эмир с остатками приверженцев бежал, меры к его задержанию приняты. Вся центральная и северная Бухара уже установила революционный режим. Войска Российской и Бухарской Красной Армии приветствуют с радостной вестью рабочих и крестьян Туркестана и всей России»[22].

16 сентября 1920 года постановлением революционного Совета Туркестанского фронта за доблесть и отвагу, проявленные при взятии крепости Старая Бухара, Хусаин Мавлютов награждается вторым орденом Красного Знамени, представляется к награждению золотым оружием; а его полк за успехи в операции представляется к Почетному Революционному Красному Знамени.

С разгромом войск Бухарского эмирата намного улучшилось положение в Туркестане. В Средней Азии был ликвидирован крупный опорный пункт врага. Но в Ферганской долине и в горах Тянь-Шаня еще разгуливали шайки басмачей. Они угрожали населению, нападали на мирных жителей, убивали советских работников. Басмачи всячески препятствовали установлению Советской власти в кишлаках и аулах.

Советское правительство решило разгромить этот последний очаг контрреволюции в Средней Азии.

Хусаина Мавлютова вызвали в штаб Четвертой Туркестанской стрелковой (бывшей Первой отдельной татарской Приволжской) бригады.

— Поступил приказ Туркестанского реввоенсовета, — сказал Мавлютову комбриг Тальковский. — На вас мы возлагаем весьма ответственную задачу: отправляем ваш полк в Ферганскую область уничтожать банды басмачей.

— Есть выполнить приказ реввоенсовета, — ответил Хусаин Мавлютов.

Через сутки его полк был уже в пути.

Приходилось вести бои с противником, который отлично знал местность и умело использовал это знание. Враг часто прятался где-нибудь поблизости в ущелье и нападал с тылу.

Вдобавок ко всему, несмотря на осень, стояла жара. Красноармейцы тяжело переносили ее. Басмачи закапывали все колодцы. Дохли лошади, и людям приходилось тащить на себе боеприпасы, оружие.

— Вперед, товарищи, — подбадривал бойцов отважный командир Хусаин Мавлютов. — Мы должны перенести все трудности, победим мы, победит Советская власть.

Трудовой люд Туркестана видел в лице красных воинов своих освободителей от ига феодалов-угнетателей. При активной поддержке трудовых масс Двенадцатый Туркестанский стрелковый полк одерживал победу за победой. Полк сыграл решающую роль в ликвидации басмачества в Средней Азии в 1920–1921 годах.

Советское правительство заботилось о подготовке кадров Красной Армии. Лучшие из лучших боевых командиров направлялись на учебу в Военную академию РККА. Среди них был и Хусаин Мавлютов.

20 февраля 1921 года он выехал из Туркестана в распоряжение ЦК партии. Четыре года учился Мавлютов в Военной академии имени М. В. Фрунзе. После основного курса он продолжил учебу на восточном факультете и успешно окончил его.

После учебы Хусаин Мавлютов был направлен в Наркоминдел и около четырех лет находился в Иране на дипломатической работе.

«Товарищ Мавлютов был крупным политическим и общественным деятелем, — вспоминает старый друг Хусаина Мавлютова, ныне полковник в запасе Ади Каримович Маликов[23], который несколько лет работал с ним за границей. Он был пламенным большевиком и несгибаемым борцом за дело Ленина, активным участником гражданской войны, высоко-образованным боевым командиром Рабоче-Крестьянской Красной Армии».

В 1931 году Хусаин Мавлютов вернулся в армию и руководил одним из отделов генерального штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Трагическая гибель в октябре 1937 года оборвала жизнь этого стойкого большевика, прославленного командира Красной Армии.

Все, кто знал Хусаина Мавлютова, хранят светлую память о своем боевом друге и товарище.

«Это был твердокаменный коммунист, — пишет профессор, генерал-майор Минзакир Абсалямов, хорошо знавший Мавлютова. — Знаю его как храброго офицера и опытного в своей области работника. Моральные его качества, взаимоотношение его с товарищами и подчиненными могут служить образцом для подражания. Смело можно его назвать человеком с большой буквы и верным сыном матери-Родины». Хусаин Мавлютов был одним из тех, о ком Владимир Ильич Ленин писал:

«Лучшие люди всего рабочего класса и всего крестьянства проявили невиданный героизм в этой войне с эксплуататорами, совершили чудеса храбрости, переносили неслыханные лишения, жертвовали собой, изгоняли беспощадно шкурников и трусов»[24].

Примечания

1

Шакирд — учащийся мусульманской школы.

2

Зур баш — большая голова; зурбаш — умница.

3

«Известия Пермского окружного исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», № 81 от 3 мая 1918 года.

4

Доклад окружного комиссариата по делам национальностей при Пермском окружном Совете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, написанный Хусаином Мавлютовым. Личный архив К. А. Морзо-Морозова.

5

После занятия Перми колчаковцами Г. Гатауллин («Апуш») находился на Восточном фронте и работал в редакции газеты «Коммунист», издаваемой на татарском языке. Здесь выпустил первый сборник стихов «Инкалаб чаткылары» (Искры Родины»), После окончания гражданской войны работал в Челябинске и Перми. Ныне живет в Перми, персональный пенсионер. Несколько стихов «Апуша» вошли в книгу «Антология татарской поэзии», вышедшую на татарском и русском языках в связи с декадой татарской литературы и искусства в Москве в 1957 году.

6

«Известия Пермского губернского исполкома», № 125 от 2 июля 1918 года.

7

«Известия Пермского губернского исполкома», № 165 от 30 августа 1918 года.

8

Государственный архив Пермской области, фонд 549, опись 1, дело 11, лист 274.

9

«Известия Пермского губернского исполкома», № 251 от 12 декабря 1918 года.

10

Галиулла Касымов (1893–1942) — видный татарский большевик принимал активное участие в борьбе против татарской буржуазии, работал в мусульманском комиссариате Казанского Совета. С ноября 1918 по апрель 1919 года был председателем Московского комитета коммунистов-мусульман. Затем до ноября 1920 года — комиссаром Третьего полка татарской стрелковой бригады. Близкий друг и боевой помощник Хусаина Мавлютова. За героизм, проявленный в боях, награжден орденом Красного Знамени. С ноября 1920 года был на партийной и советской работе.

11

«Советская Татария», № 42 от 19 февраля 1960 года.

12

Дневник Первой отдельной Приволжской татарской стрелковой бригады. Личный архив Я. Д. Чанышева.

13

Из «Дневника Татарской бригады».

14

М. В. Фрунзе. Избранные произведения, т. 1, М., 1957, стр. 246.

15

Я. Д. Малышев — член КПСС с 1917 года, бывший военный комиссар Первой отдельной Приволжской татарской стрелковой бригады, командир стрелкового корпуса в годы Великой Отечественной войны и начальник курса военной академии Генштаба до 1958 года, ныне генерал-лейтенант в отставке.

16

М. В. Фрунзе, Избр. произведения, т. 1, М., 1957, стр. 308–309.

17

В. И. Ленин Соч., изд. 4-е, т. 30, стр. 117.

18

Центральный государственный архив Красной Армии (в дальнейшем — ЦГАКА), ф. 268, оп. 3, д. 29, л. 3, стр. 121.

19

ЦГАКА, ф. 268, оп. 3, д. 29, л. 5.

20

ЦГАКА, ф. 268, оп. 3, д. 29, л. 91.

21

ЦГАКА, ф. 268, т. 3, д. 29, л. 91, стр. 122.

22

М. В. Фрунзе, Избр. произв., т. 1, стр. 344, М., 1957.

23

А. К. Маликов — член партии с мая 1917 года, активный борец за установление Советской власти, член Центральной мусвоенколлегии, участник гражданской войны (начальник штаба Второй татарской бригады). В 1924 году окончил Военную академию. Был дипломатическим представителем в Турции, военным атташе СССР в Иране. За успешную военную и дипломатическую работу награжден орденом Ленина. Сейчас — персональный пенсионер.

24

В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 408.

Content

Вазих Исхаков
Хусаин Мавлютов

Начало пути

Революционная работа в Перми

На фронтах гражданской войны

Примечания