Ольга Хмелевская.

Дар. Золото. Книга 3

Пролог

Ночной туман пуховой периной стелился над темной поверхностью моря. Предметы и звуки в нем исчезали, и луч маяка неторопливо скользил поверху, даже не пытаясь пробиться сквозь серую влажную вату. Но длинных размеренных отсветов со старой башни хватало, чтобы определиться с направлением на неподвижной водной глади и не проскочить вход в бухту, где вдали, на берегу, еле просвечивали сквозь туман крохотные портовые огоньки.

В темноте, небольшая шлюпка о двух гребцах, легко оставив позади спавший на рейде сторожевой фрегат, ткнулась носом в обрывистый берег. Мягкие волны, едва шурша, закачали лодку легким поплавком, когда четверо парней, стараясь не очень шуметь, попрыгали из неё на плоские, вылизанные водой и временем, камни.

Без единого слова, гребцы развернули свое суденышко, и мерный плеск весел, почти сразу затих в отдалении.

Из расстегнутой на пару пуговиц кожаной куртки, надетой на невысоком пареньке, высунулась остроносая любопытная мордочка пушистого зверя, понюхала туман, озадачилась, чихнула и снова скрылась за пазухой.

Закинув на спины потрепанные баулы, эти четверо осторожно ступили на скользкую, еле различимую среди громадных валунов, тропу, и она повела их вдоль берега, мимо исчезающих в ночной вышине утесов, по выбитым в скале узким ступеням, наверх, где на самой высокой вершине побережья стоял старый маяк.

Глава 1

1

Подкинув в камин несколько поленьев, Кальд Третий, тяжело уселся в любимое кресло, накрытое пушистой волчьей шкурой.

- Я жду, - его голос был негромок.

Трое собеседников, также сидевших в креслах напротив огня, молчали. Ни молодой Вамьюл, ни Тулли, разменявший вторую сотню, ни Карху из «южного рода», на заданный вопрос отвечать не спешили.

Кальд усмехнулся в седые усы.

- У Калина нет ни одной причины, по которой он захочет вернуть нам долг. Что это значит? - спросил он.

- Это значит, что мы его тупо снабжали золотом за красивые глазки! - резко высказался Вамьюл. - Всё было ясно с самого начала. Назад мы ничего не получим. Но кое-кто доказывал, что потом.. потом!.. с короля Вессалии можно будет потребовать землю. Хотя бы часть северных территорий до Сурьи. Только вот Калину об этом забыли сказать. И он сейчас делает вид, что ничего нам не должен!

- Ты прав. Калину никто не сказал. Точнее не предложил: поменять золото на земли. Но кое-кто, - снова усмехнулся Кальд, - очень не вовремя вылез с двумя чеканами. И дал повод королю так называемой «Вессальской Империи» оскорбиться, когда у него потребовали доказать право на престол. Я тебя предупреждал, рано это делать.

- А чего было ждать? После Дарайской кампании у него нет войска! Пока он его соберет, пройдет не меньше полугода. Народ обозлен поборами, маги недовольны, а сейчас и испуганы расправой над воздушными кланами, а Тайная Стража озабочена собственным обогащением. Разве это не момент для предъявления права на наши земли? На наши! По-моему, показать чеканы намек более чем прозрачный.

Старый эльф смотрел на молодого, как поживший пёс на глупого, но любимого щенка.

- Да момент, что ни говори подходящий. Но запомни, Вамьюл, мы, имеющие власть, никогда не понимаем намёки. Все эти игры в дипломатию хороши для равных. И то не всегда. А потому, давай честно - мы Калину не ровня. Значит, надо говорить прямо, без намеков, без двойных толкований.

Молчавший до сих пор Тулли, вдруг спросил:

- Как я понимаю, у тебя есть новости, которые позволят нам говорить без двойных толкований?

Кальд обвел взглядом всех троих, прищурился, и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Не выдержал Карху.

- Не тяни! И так среди ночи неслись галопом, как припадочные. Ты же не скуки ради сигнальные башни запалил. Красным огнём! Мы что, собираемся в дальний поход? Причина!

- Из казнохранилища в Лирии пропали чеканы. Все. Их украли.

Вамьюл вскочил. Прошелся по мягким коврам гостиной, безжалостно вминая длинный ворс подбитыми железом каблуками. Но от едкого высказывания все-таки удержался, вернулся и встал за спинкой кресла. Старшие наблюдали за этими перемещениями спокойно - кто из них не был молод и горяч?

- Сведения точные? - Тулли повернулся к Верховному кунгу, и тот кивнул. Серая кожа эльфа, помнившего не одну войну, будто потемнела еще больше, и он мрачно спросил. - Собираем миссию? Или просто посылаем ультиматум?

- И миссию, и ультиматум. Но позже. Сначала идём в Лисс, потом в Дарай. Именно в таком порядке. Нам нужна поддержка. Дарайцы, хоть и не стали драться за Заячий полуостров полгода назад, сил на это у них не хватило, но амбиции Калина и им поперек горла. Думаю, они нас поддержат. У нас корабли и егеря, у них пехотинцы и маги. А на два фронта еще никому не удавалось выиграть войну. Кстати, король, - Верховный Кунг скривился, словно произнес неприличное слово, - распорядился усилить менталистами морские команды. Не велика беда, конечно, но для наших егерей надо готовить медные серьги.

- Может дарайцам предложить синюю медь, - вставил свое слово Карху, - заодно казну пополним.

- Ты рассчитываешь с них что-то получить? Они могут просто потребовать медь за лояльность и поддержку.

- Ну, если потребуют… Дадут свою медь на обработку. Сделаем. Вот только от огня и ветра как защищаться будем?

- А Лаб на что? Пусть старается. У него для Лисских эльфов еще один наследник остался. Раз уж хочет породниться, пусть отрабатывает доверие. Артефакты закупает. И для защиты, и для нападения. На свои. В качестве свадебного подарка невесте.

Все трое едко заулыбались, но Кальд невозмутимо сообщил:

- Салит Лаб под арестом. Как у вессальцев говорят, под домашним. Во дворце. Никуда не выпускают.

После короткого замешательства, Тулли констатировал:

- Да и бес с ним. Огневиком можно и пожертвовать. У дарайцев артефакты не хуже. На медь обменяем.

- И все-таки, - Карху как всегда сомневался. - Не надо списывать со счетов Вессальскую Стражу. Лоран хоть и честолюбив без меры, но своих агентов держит крепко. Для себя старается, мечтает занять трон. Так что Стража еще может повернуть ход событий, и об этом забывать не стоит.

- Лоран арестован.

Все трое уставились на Кальда, и он решил «добить» их окончательно.

- Государственная измена. Вчера в Вессалии глашатаи на всех углах орали. Но и это еще не всё, дорогие владетели Северных Островов и соратники Верховного Кунга, то есть меня. От моей упрямой, как сто тюленят, внучки прилетел стриж. В Лирии «Красотка» подобрала четверых бродяг, один из которых оказался драконом. Еще один из них, как считает Тумм, метаморф. Правда, какая у зверя вторая личина, не выяснили. Так вот. Эти четверо в порту отбивались от Гвардии, и, в конце-концов, дракон подпалил «Салаку». Жаль, что только паруса и такелаж. Молодой еще, неопытный.

Если на лицах Вамьюла и Карху и было удивление, то старый эльф удивления не выказал.

- Драконы и метаморфы… - задумался Тулли. - Давно о них ничего не было слышно. Выходит, они сумели выжить. А еще двое?

- Люди. Один маг, но точно не боевой, второй лекарь. Нам они неинтересны. А вот то, что дракон напал на вессальский корабль это подарок для нас! Но девочка, умничка, не стала ничего спрашивать. Просто помогла. Драконы такого не забывают. Во всяком случае, с эльфами крылатым делить нечего.

Вамьюл плюхнулся в кресло и излишне нейтрально спросил:

- «Красотка», надеюсь, не пострадала?

- Твоя красотка, - спрятал ухмылку Кальд, - не пострадала. Девчонка и меня уделает, дай срок. Тем более она с Туммом, что с ней станется? А нам нужно искать драконов. В Лиссе о них должны знать. Там учителя еще остались.

- А мы ничего не забыли? - Карху прищурился. - Южные соседи Вессалии. Аларцы могут стать союзниками Калина. Алар никогда не воевал против Империи.

- Но никогда не воевал и «за».

- Ну, если считать это главным козырем...

- Пока будем считать. Алару сейчас воевать невыгодно. С кем бы то ни было. Так что мы идем в Лисс. В Хас. И не сегодня-завтра, а сейчас. Моя шхера уже забита провизией и ждет у пристани. Тулли, остаёшься за меня, нечего тебе мотаться по ледяным полям. А вы двое посылайте вестников в общины и сразу на корабль.

2

Старый маяк походил на выросший прямо из скалы гриб, каменным толстячком устроившийся на кургузой, но ровной площадке. Штормовым ветрам и дождям никак не удавалось изгрызть его стены, хоть и были эти стены сплошь испещрены мелкими сколами после особо наглых зимних бурь.

Дубовая, обитая железом, арочная дверь в основании башни, была не заперта. Она тихонько взвизгнула в петлях, когда Саня потянул ее на себя, и изнутри на нас пахнуло теплым жильем, хлебом и жареным луком.

Но путь внутрь был перекрыт. Огромной лохматой псиной, казавшейся невидимой в в темноте по причине черной масти. Она смотрела на нас молча, пригнув вислоухую голову, принюхивалась и показывала клыки. Совсем чуть-чуть показывала. Для порядка.

Не успел я испугаться или хотя бы удивиться, как из-под куртки выскочил Пончик. Через миг этот заслуженный крысолов, по-кошачьи выгнув спину и распушив хвост, бочком-бочком, медленно двинулся на собаку, перекрещивая лапы и еле слышно шипя.

Пес приподнял ухо, и его удивление почувствовал, наверно, не только я.

- Эй! - вмешался в разборку Саня. - Пончик! Вообще-то, это ты в гостях!

Лекарь еще не договорил, как черный лохматый вихрь, метнулся к нему, и чуть не сшиб с ног. Но вместо кровавой схватки последовала сцена облизывания, повизгивания, интенсивного виляния хвостом и выражения полного блаженства на собачьей морде. Что абсолютно не вязалось с громадной тушей серьезного водолаза. Саня тоже не стал никого стесняться.

- Бродяга… - гладил он лохматую голову, теребил уши и зарывался носом в густую шерсть. - Не забыл…

Нет, я, конечно, все понимаю, слюни, сопли, сантименты и всё такое, но о нас тут часом не забыли? Между прочим, от меня уже пар шел. Я сюда-то еле дополз. Сзади ненавязчиво кашлянул Машка, и Саня со вздохом отпустил пса.

- Это Бродяга, - представил он нам четырехлапого, чем всех удивил. Даже Пончика. Почему такие почести для обычной собаки лекарь объяснил сразу, - Я недалеко отсюда тонул. Мальчишкой еще. И он тоже щенком был. Но вытащил меня, хоть я его чуть не утопил. Вот…

Откуда-то из глубины башни послышались гулкие шаркающие шаги.

- Эй, скотина лохматая! Тебя что там, куском мяса подкупили, что ты забыл свои сторожевые обязанности? - голос спускавшегося по винтовой лестнице мог принадлежать только одному сословию – певчему церковного хора. Причем мощному такому басу. - Или ты гостя молча доедаешь? Кого нелегкая в туман принесла?

Грузный мужчина, появившийся в дверях с масляной лампой в руке, полностью соответствовал моему представлению о том самом хоре. Массивный, с пивным животиком, в просторной рубахе навыпуск и таких же широких мятых штанах. Он подслеповато щурился, но когда его взгляд наткнулся на Саню, певческий дар он на время потерял, и лампа из руки выпала. Ясное дело, Алабар не дал случиться непоправимому, лампу поймал и вежливо поднял над головами. Осветил ситуацию, так сказать. Но смотритель маяка этого даже не заметил.

- Санька… - поперхнулся он, и не хуже водолаза кинулся к лекарю.

И душещипательная сцена повторилась еще раз. Только теперь в человечьем исполнении.

На этот раз пришлось терпеливо ждать, когда обхлопывания и обстукивания сойдут на нет, и Саня стесняясь скажет.

- Серго, меня ищут. Я в розыске.

3

Сидели мы в просторной комнате без углов - не шучу, она была круглой - за столом, а смотритель говорливо суетился, выставляя на грубо сколоченные доски разную снедь. Воздух, и без того теплый становился жарким от растопленной березовыми чурочками печи, занимавшей чуть ли не половину помещения.

- А у нас тут такие дела, такие дела! - Серго ловко орудовал огромной сковородой, на которой вкусно шкворчали ломтики молодой картошки. - Губернатор все пешие дорожки ракушечником выложил. Желтым и оранжевым. Денег угробил, что ты! Зато красиво. Идешь, под ноги смотришь и радуешься. Настроение у тебя появляется, петь хочется!

На столешнице уже появился душистый каравай, икра, пузатая бутылка из обожженной глины, такие же кружки и несколько ножей. Вместо ложек, как я понял. Машка тут же полез в вещмешок, явно за столовым прибором, я последовал его примеру, а дракон искоса наблюдал за нашими манипуляциями.

Саня теребил уши черного пса, улегшегося рядом, а ханур по-деловому исследовал территорию.

- Тебе, Серго, петь всегда хочется, - вставил свое слово лекарь.

- И то правда. Ну, так я и говорю. Теперь эти дорожки моют. Со щелоком! А того не понимают, что он прямо в море идет. Так то. А еще вместо городовых, в городе какие-то другие околоточные. Прямо архаровцы, куда тебе! Идешь, под ноги смотришь и радуешься: порядок, значит, соблюдается.

Саня фыркнул.

- А на рынке теперь только в палатках и лавках торговать можно. Под солнышком ни-ни. Чтоб запаху поменьше и неприглядностей не было видно. Всё чинно, никто не ругается, все культурные. Куда тебе! Курорт! Теперь не как раньше: подать на год в муниципалитете заплатил и торгуй себе. Теперь рыбаки да прочие мелкие мастеровые каждый день за место на рынке по четверти навара отдают. А кто не может, того не пускают. Я так скажу: это придумали, чтобы всякая мелочь под ногами у крупных артелей не путалась и цены не сбивала. Глядишь, мелочь в артели сама побежит. Тогда начальник такой артели мастерами, как жемчугом, перебирать будет. Лучших себе выберет, да еще и напугает: мол, если чего-то не нравится, ступайте себе за ворота, на паперть. Вот так идешь, под ноги смотришь и радуешься: тебе-то заработок из казны идет.

Сковорода плавно перекочевала с варочной плиты на стол, и Серго, подтащив проскрежетавший по полу табурет, грузно уселся вместе с нами.

- А ты, Санька, ведь не просто так среди ночи сюда поднялся. Да в туман. Время пересидеть, или какая другая история?

Саня, застигнутый врасплох внезапной переменой темы разговора, захлопал глазами и улыбнулся.

- А ты Серго, всё такой-же. Болтаешь много, потом раз, и каверзный вопрос задаешь.

- Да в чем каверза? - хитро спросил. - Все честь по чести. Встретил, на стол накрыл, новости рассказал. А о том, что главнюка всей Тайной Стражи в тюрьму посадили, ты и сам, небось, слышал - глашатаи раз пять на дню оповещают. Вот уже второй день. Это чтобы тот, кто совсем глухой, тоже услышал и испугался. Мол, теперь всё строго будет.

Сначала, пока он говорил, я не понял о ком речь. Но потом!.. Лоран в тюрьме?! Вот так новость! Я обрадованно заерзал, но тут же наткнулся на ироничный Машкин взгляд. За взглядом последовал хмык, тоже ироничный, и я скис.

Да понял я, понял. Никто нам не простит погрома Лирийского порта, затопления Государственной сокровищницы, и кражи государственного, опять-таки, преступника Марата. А про чеканы я и сам вспоминать боюсь.

Зато Саня обрадовался. Он-то не участвовал ни в кражах, ни в портовой резне. Он теперь не предатель, а честный гражданин, «вовремя увидевший всю гнилую суть Лорановского управления». И приставка «лэр» к дворянской фамилии Крисс запросто может вернуться. Теперь можно и не вытаскивать на свет записи его учителя Баяна, теперь можно не помогать свежепризнанному барончику Тишану Райену, теперь никуда вместе с ним и двумя другими… нелюдями бежать не надо.

После долгого молчания Саня, тяжко вздохнув, спросил:

- Помнишь, Серго, я тетради принес?

Смотритель маяка почесал затылок.

- Ну-у… У них еще кожаный переплет был… Ты ж их спрятать просил! Сколько годков прошло… Да-а, бежит время. Нужны?

Саня кивнул, и Серго засуетился.

- Я как положил их тогда, да так и забыл. Сейчас принесу. Спуститься только надо. Сейчас.

Грузный смотритель маяка поднялся с места, торопливо зашагал из комнатыи свистнул поднявшему голову псу, сняв с крюка вторую лампу.

А мы остались сидеть за столом. Неловко как-то стало. Да и Саня задумался надолго.

4

Прошло довольно много времени пока у дверей раздалось заморенное пыхтение, и внутрь ввалился Серго. С охапкой старых матрасов, подушек и еще чего-то свернутого в рулон. Одеял, наверное.

Алабар кинулся ему помогать, и вовремя – все скомканное в охапку барахло выпало, и смотритель чуть не упал на собранную кучу. Не удержал он и две небольших тетради, которые тоже упали и проскользили по полу точно к Саниным ногам.

- Почему не сказал, что ты за матрасами пошел? - вскочил лекарь.

Серго повиснув на руках у дракона, отдувался:

- Так ты ж лэр. Разве можно?

- Издеваешься? - Саня поднял и положил на стол записи, и принялся растаскивать матрасы. Мы с Машкой переглянулись и тоже подхватились ему помогать. А то ещё выберет себе самое лучшее. Матрас потолще, подушку побольше и одеяло пошире. Будет обидно.

- А откуда у вас это добро? - вдруг спросил Машка, разворачивая тюк с одеялом. - Маяк же не военный гарнизон.

- Положено, - со значением ответил старик. - Вдруг кораблекрушение какое. Спасать команду надо будет. По разнарядке на маяке должно быть десять комплектов? Значит, вынь да положь.

Машка хохотнул:

- Ну, тогда по адресу. Пусть и не «корабле», но «крушение» точно.

А мне в очередной, в сотый наверно, раз было интересно где «вольный страж»? Опять куда-то удрал? И в очередной раз без предупреждения. Серго, кстати, отнесся к хануру равнодушно. Ну, зверёк, ну смышленый, мало ли на свете всякого сообразительного зверья. Тем более, что Бродяга пару раз грозно рыкнув на нахальные поползновения обнюхаться со стороны мелкого умника, успокоился и внимание на Пончика больше не обращал.

Когда постельные принадлежности были благополучно пристроены по удобным местам, я вдруг понял, насколько все-таки вымотался. За неделю вынужденного безделья на шхуне ноги совсем ослабли. Даже несмотря на то, что Саня при любом удобном случае пытался заставить меня двигаться, водил по палубе туда-сюда, что вызывало колкие шуточки команды и насмешки вредной девчонки-капитана. Потому я по большей части валялся или сидел с учебниками, благо теперь у меня их целых три.

Правда, как обычно, с артефактами был полный облом. Зачаровывать предметы у меня получалось плохо, заклинания держались от силы полдня, и таяли, паразиты, прямо на глазах. Наверно, все же я где-то надорвался или переусердствовал, и моя личная магия восстанавливалась медленно.

Зато на активацию третьего гномьего клинка хватило одного импульса. Но поначалу я даже испугался. Вроде, позвал металл как надо, можно сказать вежливо попросил, а это ржавое «сокровище» молчит. И что делать? Мы же только из-за него в такое… историю вляпались.

Молчал он долго. В каюте как раз собрались все «участники боевых действий». А он себе лежит и ничего с ним не происходит. Я тогда не выдержал: «Зараза, в чем проблема?» Но мой клинок отвечать не стал, просто вскоре я почувствовал, как третий слегка завибрировал. И что? А ничего. Дело на этом и закончилось. Третий клинок просто тихонечко изменился, слабо засветился фиолетовыми нитями и этим ограничился. Алабар по моей просьбе взял оружие в руки, и через пару мгновений по клинку, искря и шипя, как будто прошлась тонкая раскаленная игла. Лезвие стало похожим на черную кружевную ленту с острым концом и черной рукояткой. Получилась совершенно несерьезная с виду безделушка, и дракон уставился на меня с недоумением. Нет, а я-то тут причем?

Внезапно Алабар подпрыгнул. От неожиданности, как выяснилось.

Просто, если наши с Машкой клинки подстраивались к нам довольно долго, то подстройка третьего к дракону получилась мгновенной. И Алабаровский клинок бесцеремонно оповестил хозяина: «Меня зовут Бача. Если что обращайся».

«Нет, вы посмотрите на этого… бездельника! Нет, вы посм…» - начал разоряться Зараза.

«А что с ним не так?»

«Да всё с ним так! Тунеядец он!» - возмутился мой клинок.

Как выяснилось значительно позже, то да – третий лодырь. Но Алабар все равно был рад, а на подозрительный Машкин вопрос: «Почему он тебя признал? Ты же клятву не давал», дракон даже обиделся: «Как это?! А в портал я, по-твоему, вошел из любопытства? Ты считаешь мне заняться было нечем? Я давал клятву. Не лично Тишану, но гномам!»

К слову, случилось это дня два назад, а еще через два дня после, мы благополучно дошли до Россы и нас с огромным облегчением усадили в шлюпку, и под покровом ночного тумана шустро высадили недалеко от Россы, поплевав напоследок через левое плечо. Наверно, чтоб такую удачу не сглазить .

Спать мы улеглись быстро, каждый согласно присмотренному местечку.

Серго убрал со стола и пошел наверх проверять маячный фонарь. Вернулся Пончик и тут же примостился под Алабаровский бок. А Саня, соорудив себе ложе наподобие кресла-лежанки, раскрыл одну из тетрадей, притушил огонек масляной лампы и поставил ее на пол рядом с собой. Я же, стоило мне коснуться ухом подушки, провалился в сон, в котором меня еще качали морские волны, и слышался скрип поворачиваемых рей.

Глава 2

1

- Разрешите, Ваше Величество?

- Заходи. Давно тебя жду.

Его Величество сидело за большим столом, обитым красным сукном.

Голова Калина Первого еле выглядывала из-за навалов разного рода папок, книг, больших и маленьких свитков, показывая вошедшему только тронутую легкой лысиной макушку.

- Сделал, что я просил? - устало потер лицо король, когда крупный, грузный мужчина остановился напротив стола и поклонился.

- Да. Как вы и предполагали, караульные третьей смены преданы лэру Лорану.

Калин поморщился.

- Лэру… И? Поработали с ними?

- Да, Ваше Ввеличество. Они чистые люди. Лоран хорошо подбирал тюремщиков. Магически эти двое абсолютно пустые. Они оказались уже с внешними шифрами подчинения.

Король с интересом откинулся на спинку специально для него сделанного стула.

- Я, надеюсь, вы сумели их обойти? Или мне придется лично этим заняться?

- Ваше Величество, я склоняю голову перед вашими способностями. Конечно, у вас получилось бы намного быстрее.

- Всё-всё, Лир, хватит вилять хвостом. Значит и у твоих спецов всё получилось?

- Да. Кроме того, Лоран уже начал действовать. Хоть и непросто ему там, без магии. Но побег, с помощью этих двоих, он уже готовит, - мужчина немного заискивающе улыбнулся. - Сильно хочет жить.

- Хорошо. Как он?

- Плохо. Все-таки он не молод.

- Старость… - пробормотал Калин и, что-то вспомнив, спросил. - Кстати, чем занят сейчас другой «старик». Балор?

- Что-то пишет. Он всегда что-то пишет, - подобострастно ответил мужчина. - Как поступить с ним? Может, и его перевести в «круглую» тюрьму? Чтобы в полной мере ощутил на себе все прелести безмагических апартаментов.

Калин поморщился. Он не любил открытого заискивания и угодливости, но Лир сейчас просто пытался скрыть страх. Он до одури боялся Калина, несмотря на то, что и сам был серьезным менталистом со способностями к лекарской магии. Калин так и не сумел выяснить причину такого, явно нездорового, трепета.

- Не нужно. Пусть пишет. В бумаге не отказывайте. Он пишет… отчет о проделанной работе. За всю свою жизнь. Как напишет, пусть уматывает в родную Вессалину. Он мне в Академии еще понадобиться.

Калин помолчал, что-то обдумывая.

- Вот что, Лир. Я хочу доверить тебе одно очень деликатное поручение, - он изучающе смотрел на стоявшего перед ним человека. - Семейство Лоранов… Оно должно исчезнуть. Тихо. Но так, чтобы сначала Касандр увидел... э… результат. Скажем тогда, когда совершит побег и явится к своим за помощью. Ты понимаешь, о чем речь?

Лицо мужчины приняло подчеркнуто-безразличное выражение, но все же он спросил:

- Ваше величество, позволено ли мне будет узнать? - когда король благожелательно кивнул, он продолжил. - Семейство Касандра Лорана официально отказалось от него. И от титулов, и от земель. У них остались только два поместья. Не будет ли их… исчезновение?..

- А как ты думаешь, Лир? Стоит ли оставлять у себя под боком волчье логово, даже если оставшиеся в нем волки сейчас лижут тебе руки. Есть гарантия, что они не перегрызут тебе горло, когда ты отвернешься? И потом, кое-что не стоит забывать, - король не отрывал взгляда от стоявшего перед ним человека. - Лоран не один десяток лет был Начальником Тайной Стражи. Он и сейчас очень опасен. Даже если верных людей у него немного, есть ещё так называемые «черные» досье. В том числе и на тех, кто не отказался бы занять мой трон. Эти досье кого угодно могут заставить плясать под его дудку. У Лорана осталось то, что он собирал годами: информация. Ну и драгоценности, конечно. Где это всё хранится? А пытать его бесполезно. Ты не хуже меня знаешь, что мы умеем прятать собственные воспоминания под блоками, и даже запредельная боль их не взломает. Нужны условия, чтобы он сам снял эти блоки. Он должен захотеть это сделать. А что мотивирует лучше мести? Мне мало одной схемы месторождения золота на Ульгарском хребте. Этим он от меня не откупится. Я хочу забрать у него всё.

Мужчина склонился в поклоне и уточнил:

- Исчезнуть должны?..

- Все. Абсолютно. Да, и постарайся, чтобы золота в поместьях не осталось. У Лорана должна быть не только причина для мести. Он должен ради этой мести полезть в тайники. Они мне и нужны.

Когда за Лиром закрылась дверь, Калин устало попросил:

- Танто, выходи уже. Я знаю, что ты там стоишь.

Секретарь с улыбкой отодвинул штору, прикрывавшую дверь в потайной ход.

- Ну, вот почему я могу спрятаться от всех, кроме вас, Ваше Величество? Научите меня. И тогда я сумею спрятаться даже от себя. Иногда очень хочется, знаете-ли.

- Жаль, что ты только мой секретарь, - улыбнулся король.

- Так повысьте меня в должности. Я бы с удовольствием занял вакантное место придворного шута.

Калин фыркнул.

- Шут. Ты передал письмо?

- Разумеется. Крылатые отправились на поиски. Вчетвером. Думаю, они вернут смутьяна.

- Хорошо бы. Мне совсем не улыбается, если этого болвана кто-то к рукам приберет.

Секретарь задумчиво посмотрел в окно.

- А если нет? Если его все же никто не контролирует?

- Я тебя умоляю! Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такой мощи. Неужели ты думаешь, что эти двое им не воспользовались. Надеюсь, ящеры, кроме горстки пепла, от них ничего не оставят.

- Но тогда сгорят чеканы.

- Они не горят.

- Но тогда они окажутся у драконов.

- А я обменяю их на Договор. Я им артефакт, они мне чеканы.

- И тогда крылатые захотят вернуть себе Дарай…

- И тогда у дарайцев запылают свои города.

- И тогда им будет не до сговора с эльфами. Браво, Ваше Величество!

Калин рассмеялся.

- Ты не шут, ты плут! - король вздохнул, - Да, будет неплохо, если всё так и получиться. И Алар спесь поубавит. А то ввозные пошлины в два раза взвинтили. И ладно бы на что-то одно, но ведь на всё!

2

За ночь не случилось ровным счетом ничего.

Яркий утренний свет вместе со свежим морским бризом проникал в раскрытое окно, пахло подгоревшей пшённой кашей, и все ходили на цыпочках. Даже Серго, несмотря на свою представительную комплекцию, почти неслышно сооружал нам нехитрый завтрак на краешке стола. Словом, все усиленно соблюдали тишину. Ну, кроме Пончика. Он деловито следил за чайками и попискивал от избытка чувств, сидя на широком подоконнике.

Это они меня бояться разбудить или Сане под горячую руку попасть? Как пить дать под горячую. Не надо быть эмпатом, чтобы понять, насколько наш врачеватель… мн… сердит. Табурет под ним качался на двух ножках, еле сохраняя равновесие, а сам он сидел красноглазый, не выспавшийся и злой. Обе тетради лежали перед ним раскрытые, откуда-то выдранные листы бумаги были исчерканы беспорядочным лекарским почерком, и один даже валялся на полу.

Лежа на толстом матрасе, я с удовольствием потянулся и как само собой разумеющееся спросил:

- Зашифровано?

Саня дернулся и засопел.

А я и не сомневался. В смысле, что он промолчит. Но если серьезно, то записи Саниного учителя просто обязаны были быть с секретом. Сами подумайте, стали бы вы открыто писать, скажем, о такой суперсекретной вещи как новый рецепт пива? Или на худой конец, какие ингредиенты и сколько надо добавить во взрывающуюся селитру? Или, смешно сказать, как вмешаться в строение живого существа и переделать это существо по своему желанию? Риторический вопрос. Но вскакивать и мчаться помогать Сане с расшифровкой я не стал. Завтрак прежде всего! Тем более, что Пончик уже вкусно чавкал рядом с Бродягой из выделенной ему плошки.

3

После простого и сытного завтрака все разбрелись: любопытный Алабар вместе с Серго пошел наверх к маячному фонарю; Машка подхватил деревянную чурку и спустился на скалы – опробовать новые, зачарованные, дротики; Пончик умотал охотиться на чаек, а мы с Саней, наконец, уселись за вытертый насухо стол. Я раскрыл одну из тетрадей, и лекарь, как примерный студиус, сложил руки на столе.

И первая же фраза на вессальском меня озадачила.

«Дар, который сам одарил тебя чувствами, здравомыслием и разумом, никогда не потребует, чтобы ты отказался от их использования. Сделать это могут только люди».

Дальше нормальные слова были густо перемешаны со специфическими медицинскими терминами, да так, что у меня сложилось впечатление полной околесицы и бреда. Хотя, почерк у Санькиного учителя был на высоте. Буковка к буковке!

- Слушай, а чего ты тут не понимаешь? Вроде всё по-нашему. Ну, названия лекарские. Тебе-то они должны быть понятны!

- Дай! - Саня выхватил у меня записи. Пролистнув несколько страниц, он плюхнул тетрадь передо мной и ткнул указательным пальцем. - Вот! Вот это что?!

Я посмотрел. Протер глаза и посмотрел снова.

Да, это были буквы. Самые настоящие. Двухэтажные. Причем записанные сверху вниз. Ни на что не похожие. Я ни разу, нигде не встречал подобного написания, а значит что? Правильно. Наше дело труба, высокая, чадящая дымом.

- Я всю ночь пытался разобраться в этой галиматье, - с досадой выдохнул Саня. - Для кого Баян это писал? Он же считал, что я разберусь, а я вот… Ничего не понимаю.

- А он точно писал для тебя? - пришел мне в голову вопрос, который я тут же озвучил. И как всегда пожалел. Реакция была странной.

Саня уставился на меня, не мигая, как сова, которой внезапно повернули голову на затылок.

- А кому? - почему-то шепотом спросил он, причем с такой надеждой, словно я стопроцентно знал ответ. Ага, нашел знающего. Я пожал плечами. И вспомнил об одном умнике, который за свои двести с небольшим мог где-нибудь подобное видеть. Если, конечно, это не какой-нибудь шифр. Тогда мы его точно шиш разгадаем.

Я взял тетрадку, вышел из комнаты и, прихрамывая, поковылял по винтовой лестнице вверх. Когда же под моими подошвами загремели металлические ступени, передернуло от нахлынувших воспоминаний. Вдруг почудилось, что я в королевской сокровищнице, подо мной содрогается витая лестница, и вот-вот я навернусь вниз, как тот бедняга-караульный. И упаду я на голову идущего за мной лекаря. Еле взял себя в руки, чтобы судорожно не ухватиться за поручни обеими руками.

Наверху, посередине большой застекленной площадки, возле опорной стойки громадного фонаря стоял дракон. И с упоением крутил похожую на штурвал круглую штуковину, умудряясь при этом внимательно слушать Серго. А тот, млея от осознания того, что его лекция по обслуживанию данного механизма нашла свою благодарную публику, вещал аки солист в оратории^1:

- …таким образом, механическая передача, преобразующая вращательное движение ведущей шестерни в поступательное движение рейки, функции которой, в данном случае, выполняет металлический круг, называется «кремальера».

Мне вдруг стало до жути интересно, где он таких слов-то понабрался? Простой смотритель маяка, ага.

Огромный фонарь, повинуясь вращению колеса, плавно поворачивался вокруг себя и сверкал полукруглыми зеркалами. Стекла здесь было-о!.. Такое количество линз и зеркал, их чистота восхитили даже меня, видевшего в стекольной мастерской целый склад этого дорогого материала. А кристалл в центре конструкции вообще был размером с мой кулак, и его с уверенностью можно было назвать «чудо света». Света в прямом смысле. Именно он был тем самым артефактом, который при наступлении темноты начинал светиться самостоятельно. Я так увлекся разглядыванием фонаря, что забыл, зачем меня сюда принесло. Хорошо Саня сзади кашлянул.

- Э… Алабар, можно тебя отвлечь от этого в высшей степени познавательного занятия? Ненадолго.

Дракон нехотя отпустил колесо.

- Что за язык? - сунул я ему под нос тетрадь.

Он в недоумении пожал плечами.

- Шушальский.

- Что-о?! - этот вопрос мы с Саней задали одновременно. Даже переглянулись. Да не может того быть! Мы же оба в Академии учились. Там всех адептов гоняли по шушальскому! Другое дело, что после экзаменов все его срочно забывали, уж больно заковыристый. Но ведь грамматика у этого языка совершенно другая! Что-то Алабар путает.

- Ну, да. Шушальский, - вдруг влез в разговор Серго, по-птичьи заглядывая в записи. - Вы же в Академии должны были его учить. Или я что-то не понимаю?

Это я не понимаю! Или чего-то не знаю. Вместе с лекарем, кстати. С каких крысиных ушей эти двое решили, что шушальский выглядит именно так. И ладно бы дракон, Серго тут с какого боку?

Видя наше с лекарем удивление, смотритель маяка смутился.

- Я ж монах. В смысле, бывший. Санька, ты-то должен помнить, я тебе рассказывал.

- Ты не рассказывал, чем занимался в своем монастыре! Да я вообще думал ты неграмотный! И потом, за знание языка я получил высший бал! Это совсем не тот…

- Погоди, не кипятись. Монахи грамотные. В смысле, первое, чему там учат, это языкам. А у шушальского даже не две, а три грамматики. Та, что в твоей тетрадке самая новая. И самая простая.

Я смотрел на смотрителя маяка и вспомнился мне разговор с другим «дедушкой». С контрабандистом Жаеном. И на языке, как репей завертелся вопрос, который я просто не мог не озвучить.

- А зачем, Серго? Зачем монахам знать несколько языков? - я огляделся по сторонам. - Зачем монахам знать, как устроен, например, механизм поворота маячного фонаря? Зачем они изучают алхимию? Зачем в монастырях такие порядки, какие больше подходят условиям военного гарнизона? Неужели, только для того, чтобы обращаться с молитвами к Небесам по десять раз на дню? Как по мне, так Небу вообще не нужны слова. Оно и без слов нас понимает.

Серго посмотрел на меня внимательно и вдруг задал странный вопрос:

- Ты тоже лэр? Как Санька.

- Месяц назад им стал. А что?

- А-а, бастард, - проницательно заметил Серго. - Видишь ли, в монахи уходят не от горячей веры в Небеса. От нее тоже бывает, но чаще от нищеты и безысходности. Не все рождаются способными держать в руках меч. Слабых да больных больше. Им тоже хочется жить. А если у слабого тела светлая голова и талант? А этот талант ни драться, ни воровать не может, что остаётся? Вот и идут бедные, слабые, но умные туда, где есть возможность не помереть с голоду, да еще и знания получить. Или наукой заняться. Монастырская казна богата и на роскошь не тратится. А на счет армейских порядков… Так как по-другому? Все ж парни. Да молодые. Порядок должен быть. И подчинение старшим. Иначе хаос начнется.

- Это понятно. Но для бедных и умных есть приюты, где и грамоте учат и лечат даже, бывает. Религия-то тут причем?

Серго прищурился и выдал совсем уж крамольное:

- Тут такое дело, парень. Религия это власть. Это просто тихий, скрытый способ управления людьми. Когда послушник приходит в монастырь, он учиться подчиняться этой власти. Становясь выше он учиться подчинять. Не мечом и золотом, а словом и воздушными замками.

- А ты? Тебе не понравилось управлять людьми?

Смотритель заморгал, не понимая, отчего это его на откровение пробило. Ну не знал он, что я эмпат и иногда очень сильно хочу, чтобы люди были со мной откровенны. Вот как сейчас. А я понял, почему Серго монах бывший. Да его за такие речи метлой из храма гнать надо! Что, по-видимому, и произошло.

- Э-э… Сань, вам помочь что ли? С переводом? - он растерянно пытался уйти от ответа.

- Конечно! - воскликнул Саня. - Спрашивает он. Вдруг здесь то, что многие жизни может спасти?!

Бывший монах тяжело вздохнул.

- … или убить. У монеты две стороны.

4

Весь день до самого вечера Саня, Серго и я переводили записи Баяна.

Прервались только на обед. И то, если б не Машка, мы и обошлись бы. Но вернувшийся с хануром на плече оборотень деловито полез по кастрюлям, открыл крышку на сковороде, разочарованно фыркнул, и демонстративно громко начал растапливать печурку. Кончилось это тем, что мы всей кучей помогали нетерпеливому кошаку: подносили, уносили, чистили и шинковали, и даже спускались за припасами в глубокий скальный подвал, где было просто зверски холодно. Так оборотень решил показать свою высокую квалификацию в деле приготовления еды. Показал. Припахал всех. Даже Пончика, заставив пушистого притащить в зубах укатившуюся под стол картофелину. И обед, конечно, удался. Особенно если учесть дельные советы Серго.

После обеда мы вновь сели за перевод. Бывший монах переводил, диктовал, а Саня записывал. Не сказать, что «переводчику» было легко, все-таки шушальские тексты он видел давно. Некоторые слова ставили его в тупик, он замолкал, пытался угадать по слогам или смыслу, но Саня, как правило, махал рукой – мол, дальше, я всё понял – и дело продвигалось быстро.

В первой тетради, довольно тонкой, были в основном рецепты, и ее перевод сопровождалась возгласами: «дальше, это я знаю!», «это тоже», «это он при мне делал», «отсюда помедленнее». Зато над второй пришлось повозиться.

А я, слушая «перевод» и понимая с третьего на десятое в медицинской галиматье, всё никак не мог взять в толк, откуда Баян, лекарь-простолюдин из глубинки, мог знать шушальский – этот, в сущности, выдуманный язык? Ведь народа, который на нем говорил, в истории Дара, не существовало. Но, оказывается, систем письменностей к нему придумали аж целых три.

Учитель Сани, оказался хитрецом еще тем! Он не просто наблюдал за пациентами и лечил их, но и незаметно экспериментировал. То какими-то заковыристыми отварами состав крови поменяет; то кости вытянет, если перелом тяжелый; а то и свиной хрящ в колено вставит, если человек без хряща калекой ходит. Короче, опыты втихаря проводил и выводы записывал. И рисовал. Плохо, криво, пропорций не соблюдал, но старался прорисовать всё тщательно, а потому рисунки получились понятными даже мне. Да, я тоже смотрел записи. Правда, видел там, в основном, «сушеный инжир», но ведь интересно же!

Баян, судя по всему, был не просто лекарем. Он был лекарем… «бытовиком». Что это значит? Как бы так на пальцах… Ну, вот, если простой «бытовик» может из апельсина сделать редьку, то «бытовик-лекарь», может переделать, скажем, кошачий нос в… ну, так, чтобы кошка нюхала как мышка. К слову сказать, Баян врачевал не только людей, но и всякую скотину, и вовсе не считал это ниже своего достоинства. Ага, я тоже был в шоке – я даже предположить не мог, что такие маги существуют! Что подобные «превращения» вообще возможны. Я решил, что просто ничего не понимаю, а потому сидел и помалкивал, разглядывая картинки и хихикая, когда Серго на полном серьезе продиктовал мудреный способ очищения картофельной браги, а Саня не задумываясь это записал. Честное слово, в записях было столько всяких шуточек, что я со счета сбился! Но эти двое, настолько прониклись ответственностью за взятое на себя дело, что на шутки не реагировали совершенно и с глубокомысленным видом продолжали работу.

Я слушал, терпеливо ждал, пока перевернется последняя страница, честно старался понять смысл сказанного и пытался ответить на вопрос: «а что же в этих тетрадях такого ценного?». Не получалось. Саня, скорее всего, тоже силился ответить на этот же вопрос, но, судя по его разочарованной физии, ответа не находил и он.

Наконец, последняя страница была перевернута…

Серго державший в руках записи, вздрогнул и тетрадка выпала из его ладоней. Она с громким шмяком упала на столешницу, а я от неожиданности икнул. Саня оторвался от своих каракулей и, взглянув на последнюю страницу, расширил глаза.

Там была нарисована… рожа!

Рыло!

Я бы, конечно, мог сравнить его с крысиным хвостом, с ушами, лапами и… всем остальным – очень, кстати говоря, хотелось. Но не похоже. Совсем не похоже. Куда интереснее! Я бы даже сказал, загадочнее. В смысле, страхолюднее.

- А… это что? - Саня тупил сегодня конкретно. Не выспался, должно быть.

- Это харя! - Серго озвучил ситуацию. - Помесь козла с гадюкой.

Саня согласился:

- Ага.

Помолчали.

- А почему учитель это… нарисовал?

Н-да... Странные шуточки у Баяна.

За дверью раздались тяжелые шаги, кто-то поднялся по лестнице, отворил дверь, и в круглую комнату бодро протопал уставший, но довольный Алабар. Еще бы ему не быть довольным. Считай, полдня торчал на берегу, купался, загорал, ничего не делал, а я ему завидовал. Здесь, как ни крути, курорт все-таки… Небо, море, солнце, пляж, красивые девушки… Ладно, обойдемся без девушек… А я тут сижу и непонятно чем занимаюсь.

Солнышко уже начало скатываться за Росские горы, над морем заметно похолодало, освежающий ветерок бесцеремонно задувал в открытое окно, и Серго спохватившись, пошел закрывать створки.

- О, дракончик! - Алабар мимоходом взглянул на рисунок и, уцепив ковшик на деревянном ведре, зачерпнул воды. - Миленькая девочка. Кто рисовал?

Если и можно было открыть рот шире, то у Серго бы не получилось. У Сани, кстати тоже. О себе я скромно промолчу, но мы все трое так удивленно выставились на дракона, что тот поёжился.

- Вы чего?

А я понял, что эту рож… «девочку» рисовал не Баян. С его специфическим художественным талантом даже такое не получится! Тогда кто? И для чего?

Подтянул к себе тетрадь с рисунком, присмотрелся внимательнее. Потрогал черные линии. Тушь. Черная. Нарисовано тонкой кистью, а не пером, как кажется на первый взгляд. Линии плавные и точные. Рисовальщик не использовал набросок, а наносил тушь сразу, без подготовки. Значит, либо тысячу раз это делал, либо у него твердая рука и отличный глазомер. А у кого руки «твердые» и глаза… хорошо видят? Девочка, говоришь?

- Алабар, а почему ты решил, что это именно дракон и именно девочка? - Серго даже не пытался скрыть удивление. - Ты серьезно считаешь, что драконы на Даре водились?

Кажется, надо спасать ситуацию. И чем быстрее, тем лучше, а то этот перепончатый ушами хлопает.

- Еще бы ему не считать, - я постарался сказать это как можно ехиднее. - Он же у нас в Академии всю библиотеку перерыл! Он все сказочки об этих ящерицах знает наизусть. Он у нас фанат!

Про ящериц я специально брякнул. Потому как надо этого белобрысого умника в себя приводить. А то расслабился! Совсем не думает, когда что-то болтает.

Алабар запыхтел, Саня поперхнулся, а Серго тут же выдал экспромт в стиле провозглашения непреложной истины:

- Алабар! Нельзя путать реальность и вымысел. Нельзя верить в вымысел, только потому, что не знаешь реальности. Знания, вот главная вера мудрого человека. И именно недостаток знаний порождает безграмотную химеру под именем «фанатизм». Запомни, мальчик! Драконов на Даре никогда не было, нет, а, значит, и не будет! - и палец вверх поднял. Для убедительности.

Саня сдавленно хрюкнул за моей спиной.

Дракон стоял пунцовый, как вареный омар, но внезапно возразил:

- Вы непоследовательны, Серго. Вы точно знаете, что драконы это сказка? Или вы уверены, без доказательств? Не кажется ли вам, что вы противоречите сами себе? Вы утверждаете, что главное не вера, а знания. И тут же призываете поверить вам на слово.

Серго ошеломленно открыл рот, а Саня моментально сориентировался и возможности подначить бывшего монаха не упустил:

- Что Серго, уели тебя? - видимо, лекарю и раньше приходилось выслушивать монашеские нравоучения. - Это тебе не прихожане, которые вроде как обязаны трепетно внимать вашему брату, верить вам и соглашаться со всяким вашим бредом только потому, что на вас ряса напялена.

- Уж ты-то мне никогда не внимал, - смущенно буркнул смотритель.

Что ему там Саня ответил и какой там между ними завязался спор, я слушать не стал – я снова уткнулся в рисунок, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Не найдя ничего необычного в картинке «миленького дракончика», уже закрывал тетрадь, как взгляд наткнулся на помятый уголок листа. Там чернел отпечаток пальца – видимо рисовальщик испачкался и неаккуратно нажал на бумагу. Безотчетно я потер грязный след и… отдернул руку. Показалось, я обо что-то… порезался. Ох, ты ж! Не показалось. Даже кровь выступила. Что за?..

Саня как истинный лекарь почувствовал кровь – вот только про акул не надо! – и тут же сунулся посмотреть.

- Это ты как? - удивился он.

Я пожал плечами, показал на уголок и сунул палец в рот.

И это великовозрастное дитятко оказалось ничем не лучше меня. Оно тут же поковыряло отпечаток и тоже порезалось. Но в отличие от меня еще и зашипело.

Зато, через миг нам всем стало не до разговоров.

5

Присевший было, Серго вскочил и попятился, с грохотом опрокинув табурет. Саня слегка побледнел, а я… наверно, примерз к табурету. Что делал Алабар, не знаю, не до него было.

Черные линии на картинке слабо засветились.

Подернулись алым, как раскаленные угли. Сильнее и сильнее разгораясь, замерцали золотистым светом, а к нам в комнату словно натекли сумерки, и вокруг сгустилась темнота. Только рисунок дракончика светился красными искрами на столе. Он медленно разгорался всё ярче и ярче, и вдруг вспыхнул, оторвался от листа, плавно подлетел вверх и завис над поверхностью стола переливаясь тёмно-золотым контуром. И увеличился почти втрое!

Это было так завораживающе красиво, что мы замерли, боясь вздохнуть.

Ярко пылающий рисунок начал вращаться. Он заиграл разноцветными огненными сполохами, и вдруг распался-расслоился, один под одним, на несколько силуэтов, меняя очертания линий и превращаясь в странную конструкцию, похожую на невиданный кристалл с тонким светящимся каркасом и причудливыми знаками по вершинам.

Где-то сбоку я услышал шорох и осторожно скосил глаза.

Саня, чуть не скинув на пол все свои записи, схватил карандаш и лихорадочно черкал набросок конструкции на чистом листе. Пальцы у него дрожали, на лбу проступили капельки пота, он как будто боялся оторвать взгляд от огненного кристалла! А тот медленно и торжественно вращался в воздухе, словно хвастаясь перед нами невероятной, потрясающей гармонией своих граней.

Через несколько ударов сердца, «кристалл» распался. На тысячи искр! И… снова собрался! В другой! Еще сложней и удивительней! И снова закружился в беззвучном танце. Следом за ним, настал черёд третьего, четвертого, пятого…

Я сбился со счета, а Саня как сумасшедший рисовал и рисовал на подобранных с пола листах, на бумажных огрызках, прямо на записях во второй тетради, и уже тяжело дышал от напряжения.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы затаив дыхание и боясь пошевелиться, наблюдали за диковинной игрой огненных линий, но, наконец, они неспешно погасли, растаяв в темноте.

Последний лист записей Баяна был чист.

Вот, что хотите говорите, но если это была иллюзия, то настолько потрясающая, что мы еще некоторое время сидели тихо, как мыши. И не шуршали.

Только через время я заметил стоявших в дверях двух индивидуумов, которые как и мы, не шевелились. И если на Машкином лице был написан благоговейный трепет, то хануровская мордочка, хозяин которой пристроился на Машкином плече, трепета не выражала совсем. Она демонстрировала бесконечное терпение и недоумение всякой человеческой ерундой.

- Это что тут такое было? - шепотом спросил Машка.

Мы промолчали.

Глава 3

1

- Здравствуй Дахар.

Главный Лирийский Лекарь, заведующий всеми богадельнями и кладбищами, магистр, член Палаты магов, в простом домотканом платье, переднике и скромном чепчике, более приличествующем гувернантке, с корзиной в руках, стояла возле торгового прилавка и с профессиональным интересом рассматривала «товар». Ее нисколько не смущал резкий трупный запах и неприглядный вид выставленного на полках «ассортимента».

Кривенький карлик выйдя из подсобки и разглядев в полумраке помещения посетительницу, всплеснул руками и подобострастно произнес:

- О! Ваше сиятельство! Что привело в мою скромную обитель столь высокопоставленную особу?

- Перестань, пожалуйста. Не нужно ерничать. Это не я сожгла мосты и отказалась от прошлого. Но в отличие от тебя, я ничего забывать не намерена. И виноватой себя не считаю.

Муфалим выпрямился как мог, и очень сдержанно спросил:

- Чем обязан?

Женщина нахмурилась и обвела взглядом тёмный, будто закопченный потолок.

- Да, ты и раньше был упрям, а на старости лет сделался просто невыносим. Тебя не смущает мой маскарад?

Архимаг чуть помедлил с ответом, сцепил руки за спиной - как не трудно далось ему это движение - и со всем равнодушием сказал:

- Вы, сударыня, вольны делать всё, что вам заблагорассудится.

- Несносен! Упрям!.. И умён, - вздохнула она. - Калин рвет и мечет. Служба Порядка до сих пор стоит на ушах, разыскивая грабителей его сокровищницы. Меня он… скажем так: попросил найти лекаря, у которого эти трое могли оставить раненого подельника.

Муфалим продолжал стоять молча, рассматривая полы под ногами ларэссы.

- У меня сложилось впечатление, что король кое-что не договаривает, и его персональные агенты отлично знают, кого искать. Я бы и пальцем не пошевелила, но, по моему глубокому убеждению, здесь замешан наш прославленный ректор. А после его цепких ручек от человека, как правило, не остается почти ничего. Тебе ли не знать.

Карлик дернул щекой.

- Уважаемая ларэсса. Все это конечно, познавательно, но какое отношение…

- Я знаю, что ты оказываешь услуги людям очень специфического ремесла.

- Повторяю, всё это…

- Если кто и может вытащить из-за грани того, кто побывал в лапках Кадаша, то только ты. А судя по подготовке этих парней, по тому, что они сотворили, они могли прийти только к тебе. Я чувствую! Возможно, тебе очень хорошо заплатили. Но я тебя умоляю, Дахар. Избавься от такого пациента, просто заклинаю! От тебя не останется ничего, если Калин прознает. А его ищейки рано или поздно на тебя выйдут.

- Уважаемая ларэсса Стилл, я не понимаю, о…

- О, Небеса!! - на глазах пожилой женщины появились слезы. - За что же мне такое?! Мне что, на колени перед тобой встать?!

Муфалим растерялся. Да, беспроигрышное женское оружие: плач и мольба.

- Саланта, прекрати!

Она тут же подскочила к нему и схватила за руки.

- Ради всего святого, я прошу, избавься! Второй раз твою смерть я не переживу!

- Я так понимаю, тут обо мне речь? - раздался слабый и одновременно насмешливый голос. - Лэр Муфалим, ларэсса Стилл права, мне тут делать нечего.

- Марат?!! - Главный Лирийский лекарь, Саланта Стилл, видевшая за свою жизнь немало такого, от чего и некоторые мужчины лишаются самообладания, побелела, - Ты?!.. Но… Казнь… Анна на себя чуть…

Паренек насторожился, а Муфалим поспешно подхватил женщину под локоток.

- Ну-ка, пойдем-ка. Посидим, поболтаем.

2

На следующее утро мы приняли решение погостить на маяке еще денёк. Отоспаться, искупаться, позагорать, словом получить от вынужденного пребывания на баснословно дорогущем курорте, хоть небольшое, но удовольствие.

Саня, еще вчера показал Алабару маленький симпатичный пляжик между двух скал, куда можно было попасть только с маяка, а стало быть, сейчас здесь никого кроме нас на песке (золотисто-белом) и медуз в воде (голубовато-зеленой) не было. Ну, и ещё в воздухе (кристально-прозрачном) носились чайки, старавшиеся прицельно нагадить на голову Пончику за его вчерашнюю разбойную вылазку на гнезда. Уже опустевшие, но от этого не ставшие менее нужными.

Саня к морю вместе с нами не пошел, засел за перерисовку вчерашних набросков. Пока память свежая, как он выразился. Лекарь с тоской поглядывал в сторону бухты, где расположился его родной городок, но не ныл, и домой не торопился. Понимал: Лоран, конечно, в тюрьме, но ведь он не один был, Стража-то осталась на месте. А кто там сейчас командует, нам, в нашей ситуации, без разницы.

Серго со своей тележкой и горстью нашего серебра отправился в город за провизией. Договорившись с Алабаром встретиться ближе к вечеру, когда тень от маяка упадет на спрятавшийся среди скал пляж, и дотащить груз наверх, он, напевая что-то бодренькое себе под нос, неспешно направился по обходной тропе к городку.

Словом, сегодня был один из тех счастливых дней ничегонеделанья, когда хочется забыть о прошлом, не думать о настоящем и не вспоминать о будущем. Я грел голое пузо на горячем песке, положив на руки подбородок и слушая мерное шуршание волн.

3

- Тишан, вставай!

Пришлось открыть глаза. И увидеть перед носом буркалы, торчавшие высоко над панцирем зеленого краба деловито пятившегося по своим делам. Небольшого, шустрого и наглого. Он, даже не попытался куда-нибудь свернуть, прошкрябал игольчатыми клешнями по странице раскрытого учебника «Воздух», прямо по описанию схемы заклинания под названием «утюг». Между прочим, очень нужная вещь. Это когда надо быстро высушить мокрый предмет. Сушка происходит простым дистанционным нагревом воздуха или жидкости на поверхности пред…

Краб отлетел куда-то к воде, и теперь перед моим носом оказалась босая человеческая ступня. Мужская. А жаль. Мне больше нравятся женские. Я отвернулся в другую сторону, надеясь еще немного вздремнуть…

И с воплем подскочил.

Если вам никогда не прилетало на голую, разгоряченную спину мокрое полотенце, вам повезло. Но вы не сможете по достоинству оценить весь спектр ощущений испытанных мной в тот момент.

- Сгоришь! - Машка скалился во всю пасть, стоя надо мной в одних портках и косынке повязанной на голову.

Я не стал ругаться. Что с блаженного возьмешь? Я снова улегся, теперь уже спиной на песок и попросил:

- Прикройте пжлста. Буд вам оч благдр…

- Могу показать пару отличных приемов работы с коротким клинком, - интонация у кота была загадочно-интригующая, и я открыл один глаз, - или научу дротики метать.

Не отвяжется ведь. Он уже накупался, назагорался и теперь жаждал бурной деятельности по исправлению какого-нибудь несовершенства. На сегодня у него под рукой оказалось такое несовершенство как я. А натура у кошака цельная, упрямая, и если он чего надумал, сделает. Лучше уступить. Авось, через полчаса-час его энтузиазм, разбившись о посредственность в мое лице, иссякнет, и я снова открою учебник. Зря я его со староэльфийского переводил что ли? И вообще, надо же следовать собственноручно намеченному учебному плану! И не жалея сил постигать тонкости воздушно-магического ремесла. Красиво сказал, да. И кстати, оказался прав.

Машкин энтузиазм иссяк, но, правда, не через час, а через два. Когда он уже скакал как подвязанный к веревочке прыгучий шарик, и причитал, что я ему «таким дебильным способом метания» испорчу любимое оружие.

- Легче! Мягче! Одной кистью! Одними пальчиками! - вопил он. - Ты же не берцовую кость в руке держишь, а тонкий и элегантный инструмент!

Я плюнул, бухнулся на песочек и с наслаждением растянулся, закрывая глаза.

- Ты неправильно показываешь, - услышал я Алабара, и мою разгоряченную кожу приятно обдало прохладными солеными каплями. Он, наконец, вылез из воды.

- Ещё раз?! Не услышал! - в голосе оборотня был вызов.

- Показать как правильно? - предложил дракон.

Ой, зря он это.

- Ты меня учить собрался?!

Ну всё, можно спокойно спать дальше. Или вот книжку полистать. Поупражняться. Пока они будут друг друга «учить», я тоже что-нибудь выучу. Вот, хоть это: «телекинез». Мудрёное слово, обозначающее заклинание перемещения предмета в пространстве. Да в принципе, это и не заклинание как таковое. Берем обычный магический поток - воздушный, понятное дело - и ак-куратненько вот эту вот ракушку па-аднимаем, перено-осим на спинку вот этого на-аглого краба. Вот. Путь теперь он задается вопросом, чего это ему такое сверху прилетело. Так. Что бы еще взять? Что у нас тут есть потяжелее? Да краб! Всё, родной, ты попал. Будешь учиться летать. Как вольный птиц! По-ле-те-ели… Ах, ты ж... Ну, прости родной, не подумал, что чайки так обрадуются подарку. Рожденный ползать летать не должен. Это чревато. Прости.

Звон стали, отчетливо зазвучавший сквозь радостный птичий гвалт, заставил меня прислушаться, а потом поднять глаза. И увидеть Пончика с недоумением глазевшего на стычку на песке. На Ключах. У Машки Черныш, у Алабара Бача.

Не понял, они что всерьез? Э… они что, оба под воздействием собственных клинков?! Чё за концерт?

3

Я вскочил. Они точно серьезно! Машка зло наскакивал на дракона, часто использовал обманные движения, но Алабар неуклонно теснил его к скале, отсекая любые возможности ухода в сторону четкими и быстрыми ударами с боков. Как Машка умудрялся под них не попасть, я не понимал, но чувствовал, еще немного и кто-то кого-то если не порежет, то ранит точно.

- Эй! Придурки!

Ноль эмоций. А чего, собственно, я хотел? Они же бойцы, а не театральные фигляры. Они на всякие вопли со стороны и отвлекающие звуки не ведутся. И в руках у них оружие настоящее! Зараза! Что происходит?!

«Не мешай», - откликнулся мой клинок, - «Дай досмотреть. Кто кого щас уделает: Бача Черныша или Черныш Бачу. Я на Черныша ставлю. А ты на кого?»

Нет, это уже вообще беспредел! Я не раздумывал ни мгновения, с размаха влепил в обоих воздушными сгустками, спрессованными до жемчужного мерцания.

Машку припечатало к ноздреватой скале сразу, Алабара протащило шага четыре, но на ногах он устоял. Оба замерли, с удивлением пялясь друг на друга, потом повернулись ко мне. А я опустился на песочек – ноги задрожали. От избытка эмоций наверно.

- У вас с головой всё в порядке?! - заорал я на них. И от возмущения даже руками махать начал. - Ладно перепончатый не знает! Но ты, блохастый, ты-то какого Хозяина болот?! Должен же понимать, когда твой клинок тобой управлять пытается. Они же сейчас голодные! Черныш вон до сих пор серый! После шхуны ещё не отошел. Вот они и стараются энергию набрать как могут, а кровь для них лучший источник. Но вы-то! Не додумались, почему вас на драку потянуло?! А, ну да! Не барское это дело - думать! Вы люди или все-таки звери? А ну, тащите сюда Ключи! На мне повисят.

Машка молча подошел, протянул мне клинок, и уселся рядом, вытянув ноги. Я думал он хотя бы смутиться. Но смущение и кот понятия несовместимые.

- Я его контролировал.

- Ага, я видел.

Алабар опустился возле меня с другой стороны и тоже протянул Ключ.

- У тебя здорово получилось, - похвалил он меня.

Н-да… Похоже, и от него раскаяния не дождешься. Двуипостасные, крысячьи уши!

А вот интересно, что он имел в виду: то, что я их обоих раскидал или что морально наехал? Очень хочется, чтобы и то и другое. Но в глубине души я был горд. Я ведь даже не выбирал чем мне воспользоваться из воздушного арсенала. Само-собой получилось. Не зря выходит я на шхуне паруса надувал. Втихаря, пока Саня не видит. Понемногу, по чуть-чуть. Но сейчас опять с силой перестарался, хотел этих двоих просто растолкать, да поспешил. Теперь вот слабость накатила. Опять Санины нотации слушать о вреде непродуманных действий.

- Ты особо хвост не задирай, - лениво кинул Машка Алабару, - в угол ты меня все-равно бы не загнал. У меня опыта поболе твоего. У меня в запасе еще столько финтов, что тебе и не снилось!

- При чем здесь опыт? - так же лениво протянул Алабар. - Главное координация и скорость. А реакция у тебя хуже.

- Хочешь сказать, что приемы боя и их комбинации не нужны? А как же наработка мышечной памяти?

- Мышечная память зависит от степеней свободы движения тела в пространстве. Той же координации. Если хочешь знать, мы не учим никакие приемы, оружие просто должно быть продолжением руки.

- Да ты у нас прям математик! Ты где эту «степень свободы» набирал? Уж точно не на улице.

- В отличие от тебя у меня нет склонности драться где попало.

– А склонность остаться в живых у тебя есть?

Алабар насмешливо фыркнул, и Машка моментально прицепился:

- Такой непобедимый, да? Или такой самоуверенный?

- Нет, это ты у нас такой всезнающий!

- А проверим?! Без оружия. Что под рукой! Посмотрим на твою «степень свободы». Вон корягу к берегу прибило. Ломаем надвое и поехали?!

- А поехали!

В процессе этого весьма занимательного диалога мы с Пончиком переводили глаза с одного психа на другого и в результате, я попросил ханура за ними обоими присмотреть. А то мало ли. Судя по всему, кинжалы тут не причём. У этих двоих и своей дури хватает.

4

«Ну и кто ты после этого?» - вдруг возник с претензией Зараза, - «Жалко тебе было кровушки что ли? Ну, порезались бы чуток. Вы для чего эскулапчика с собой таскаете? А блохастик вообще – обернулся и целенький. Зато, ты прикинь, сколько силы у дракоши! Да и у барсика не мало, за двоих ведь живут. А ты… Жлоб ты…»

И такая в его «голосе» была печаль, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, мне стало стыдно. А ведь от Ключей и Машка, и Алабар зависят. И крепко зависят. Это я, можно сказать, обученный и дипломированный маг…

«Обученный… Какой ты, курам на смех, обученный! Если до сих пор ждешь, что магический резерв сам собой заполнится? Тратишь собственный источник на всякую ботву! Ждешь, пока мы восстановимся. А как мы это сделаем, если у тебя нет ничего?»

А… а… Давай без кур. Поподробнее. Причем тут мой диплом?

«У тебя целый Дар под рукой. Бери не хочу! Сила по земле, по воде разлита. По воздуху. Солнце, море, ветер, у всего можно взять! То, что ты возьмешь, для них крупинка, они ее даже не заметят. У них таких крупинок миллиарды. Гаснут и снова появляются. А у тебя запас пополнится. И с каждым разом всё быстрее и больше».

Это… он сейчас о чем?

«Да глаза разуй! Вокруг тебя этой магии до…х…км… много, короче».

Я перешел на магическое зрение. И ожидаемо ничего не увидел. Слегка поменялись в цвете скалы и море, стали чуть ярче, будто кто-то их гуашью раскрасил. Но и всё.

«Ты на движение смотри!»

На какое? На волны что ли? Или… И неожиданно увидел! Вот искрится редкими точками гребень волны по самому краю, накатывая на берег. Вот белёсое свечение охватило чайку, летящую над водой. Вот порыв ветра, ударился о скалы, и выбил из них золотистые сполохи, исчезнувшие через миг; и море вспыхивает то тут, то там, словно играет еле заметными бликами в глубине… Соприкосновение, скольжение, перемещение. Да вот же оно! То самое бесконечное могущество! Просто возьми. Там каплю, там искру, там лучик… Дар! Да это же...

Я вскочил, чуть не задохнувшись от восторга. Простор! Воля! Сила! И все наполнено текучим временем! Нескончаемым! Всё вокруг дышит и живет! Только потянуться к этим громадинам, позвать, открыть все закоулки души. И почувствовать тонюсенькие паутинки, стекающие в твое сердце!

И… так… медленно, так… мало… Еле-еле... Крохи... Обидно…

«Это у тебя емкость резерва мизерная пока. Практиковаться надо чаще. И вообще, поделись силушкой-то!»

Ладно. Но только немного. И так набрал совсем чуть-чуть. Я же сказал немного! Ах вы, прожоры!! Нет, ну, совесть у вас есть?! Грабители! Железяки ржавые! Хвосты пасючьи! В следующий раз я щитом закроюсь, кровопийцы!

Из меня реально выкачивали силы и, через несколько мгновений возникло ощущение, что выхлебали до донышка. Второй раз за какие-то полчаса я то набираю, то теряю энергию. Но... сам ведь разрешил, что плакаться?

«Ой, хватит блажить, сейчас заново наберёшь», - «успокоил» меня Зараза - «И вообще, я с тебя за обучение еще недорого взял».

Вот ведь хамло! Но теперь я знал, откуда брали силу великие маги прошлого. Овеянная легендами, их невероятная мощь держалась на слабом, почти невидимом, скоротечном мерцании, рассеянном в мире повсюду: в кружении, в падении, в полёте…

Я рассмеялся. Громко, не стесняясь. Да все наши магические игрушки, все наши накопители вместе взятые, и близко не стояли рядом с одним, всего лишь одним артефактом – Даром. В нем столько энергии для всех, что остается только удивляться, почему идёт такая дикая, кровавая грызня за каждый маленький кусочек силы, тогда как здесь ее бесконечность. Мы копаемся как жуки-навозники пытаясь найти крохотный бриллиант дающий могущество, в то время как просто подними глаза и этого могущества вокруг – океан.

Глава 4

1

Барон Эльгар Райен смотрел во двор из окна кабинета.

Во дворе двое новеньких взахлеб хохотали над какой-то шуткой невысокого Руша, стоявшего рядом с ними, спиной к особнячку. Его лица барон не видел, но знал, что аларец с некоторых пор закрывал пустые глазницы чистой повязкой, перестав шокировать уродливыми шрамами парочку шустрых купцов, привозивших бутовый камень, доски, глину, известь и прочий строительный материал.

За дальними сараями, мастеровой и нанятые с ним четверо работных, деловито переругиваясь, возились с перекрытием одной из двух наблюдательных башенок, выросших по углам высокой каменной ограды. Конечно, жаль, что это не крепостные донжоны, но и теперь без предупреждения в поместье никто не заглянет – Руш уже организовал на них наблюдение.

Барон прекрасно понимал, что в глазах соседей выглядит несколько чудаковато. Стена вокруг усадьбы, временные бараки для селян на всякий случай, нанятые наемники, обучение собственных бойцов из молодых простолюдинов, всё это первое время вызывало насмешки. А оружие в руках селян и вовсе опасливое неодобрение. Но последние события в Империи, назойливые слухи о скорой войне, заставили и хозяев других поместий укоротить языки и задаться вопросом о принятии мер собственной безопасности.

Но война барона волновала в последнюю очередь.

Двадцать один год назад он гнал перекладных в Россу, чтобы успеть к единственной женщине, которую по-настоящему любил, но слишком поздно появившуюся в его жизни. Она умирала. Он успел услышать её последние слова, принял на руки орущий в утверждающем жизнелюбии сверток, и понял, что рано или поздно, придется защищать и этот сверток и память той, которая ради него отдала жизнь. Сморщенный как высушенное яблоко, старик-лекарь, заглянув в самую душу, тихо сказал:

- Ты даже представить не можешь, какая драгоценность на твоих руках. Береги. Потом поймешь. Но не жди, что он потешит твое тщеславие или гордыню. Просто будь отцом, - с тем развернулся и, опираясь о стену трясущимися руками, вышел из комнаты.

Через несколько лет умерла и жена, оставив ему четверых крепеньких девок. Но он уже не захотел приводить в дом чужую для них женщину, несмотря на настойчивые и даже назойливые домогательства некоторых дворянских семейств, пытавшихся сосватать ему новую хозяйку. Мол, одному трудно поднимать пятерых. Он усмехался, молчал и поднимал.

А буквально на днях почтовый стриж принес письмо от Тишана.

Мальчишка советовал спрятать неполную дюжину старинных монет из найденного семейного клада. Причем спрятать так, чтобы и самому не знать куда. Странная просьба. Между строк было понятно, что сын влип в какую-то историю, влип серьезно, боится за семью и даже озаботился пополнением сторожевого контингента в вотчине. Но барон и не думал возмущаться или досадовать на сына, догадываясь, что необычные способности парня давно должны были заинтересовать власть предержащих.

И надо сказать, двое присланных Тишаном наемных, что как раз сейчас стояли рядом с Рушем, оказались умелыми и матерыми бойцами. Правда один из них, с хитрющим и внимательным взглядом, в первый же день сцепился с мастером на мечах, не обратив никакого внимания на его слепоту. Но именно это и обрадовало аларца, и наемник, кажется Грай, вскоре стал его правой рукой, очень толковой, хоть и острой на язык. Этот же наемник рассказал, где и с кем видел наследника, чем подтвердил опасения барона. Но и немного успокоил: парень явно повзрослел, а если у сына такие знакомые, то сейчас за него можно особо не волноваться.

А вот за себя и девчонок побеспокоиться стоит. Пора начинать рыть ход. Мало ли какая надобность в нем появится.

2

Всю ночь бывший агент Тайной Стражи королевства Вессалия, а ныне обычный лекарь Саня Крисс, жег запас лампового масла на маяке. Бывший монах, а ныне обычный смотритель Росского маяка специально для бывшего агента купил на базаре увесистую тетрадь с кожаным переплетом, на котором способом художественного тиснения были выбиты две – две! – красные гвоздики и надпись «на вечную память». Увидев этот шедевр скорняжного искусства, Машка ехидно заметил, что предлог «на» здесь совершенно неуместен, но Сане было не до филологических тонкостей. Он нырнул с головой в перерисовку и разбор увиденной кристаллической иллюзии, и выныривать оттуда ближайший дневной оборот не собирался. Просидев за столом целый день, а затем и всю ночь, он только под утро, когда рассвет уже тронул алой кистью верхушки скал, вырубился рядом с нами на своем матрасе. Мои не очень настойчивые попытки его разбудить – сначала на завтрак, потом и на обед – закончились ничем. Так что обедали мы без него, но, думаю, его это совсем не огорчило.

3

Наконец, пришло время покинуть маяк. Собрать вещички, бросить прощальный взгляд на сверкающее под безоблачным небом море, и ступить на каменистую тропу, уводящую нас всё дальше в неизвестность.

Как посоветовал Серго, лучше идти через город днем, меньше подозрений вызовем, и мы с ним согласились. Можно было, конечно, покинуть маяк и утром, или, вообще, обойти Россу стороной и умотать в горы, но мы прекрасно понимали Саню, который нет-нет да поглядывал вниз, на беленькие симпатичные домики курортного городка. Он, конечно, ни о чем не просил. Но каждый из нас отлично понимал, каково это быть рядом с родным домом и пройти мимо. Не зная, когда ты сюда вернешься и вернешься ли вообще. Конечно, можно было бы его просто подождать на маяке. Но как показал печальный опыт наших совместных передвижений, лучше без присмотра лекаря не оставлять. Тьфу-тьфу. Потому передвигались мы по двое, в пределах видимости друг друга, с незаметным хвостатым разведчиком, скакавшем по крышам и редким деревьям, и всеми силами изображали из себя праздношатающихся богатых зевак. Эпитет «богатые» я для красивости добавил: выглядели мы, особенно я, прямо сказать, неброско. Но на наших поясах висели кинжалы, Сане я отдал грасту, с тем расчетом, чтобы дворянское происхождение было видно каждому городовому издалека, а потому, ни одна собака на нас не тявкнула. Образно выражаясь. Кстати, гномьи клинки отлично выполняли роль средств связи: втроем они действительно стали магически сильнее, чувствовали друг друга на расстоянии, и запросто переговаривались.

Небольшой городок под названием Росса, не зря называлась «дивным градом у моря». Даже лучше сказать, сказочным градом. Приземистые, квадратные дома, большие и маленькие, с куполообразными крышами, с толстыми стенами и редкими и узкими окнами в них, невысокие каменные заборы - все это беспорядочно расположилось друг над другом, будто на ступеньках открытого театра. Зелень карликовых деревьев и виноградных плетей, иногда проглядывала меж домами, а возле каждой калитки или ворот, в керамических кадках, стояли цветы, огромные и роскошные, поражая пестротой и разнообразием. Ступенчатые улочки метались от дома к дому в хаотичном порядке, казались лабиринтом, и оставалось только удивляться, как жители не плутают среди этих спусков и подъемов, спокойно находя дорогу. Архитектура и беспорядочность застройки могла бы навеять скуку, но все менял цвет. Два цвета. Белый и синий. Стены белели под ярким палящим солнцем, а круглые крыши, сплошь выкрашенные в небесный цвет, создавали настроение праздника и чистоты. Даже пешеходные дорожки, мощеные желтым и розовым ракушечником, узенькие или широкие, были оконтурены белой краской вдоль низких каменных бровок.

На улочках в это время дня было немноголюдно. Основная масса горожан и отдыхающих находилась на пляжах. Знаменитых Росских пляжах, с золотистым песком, бирюзовой прозрачной водой и услужливыми симпатичными разносчицами мороженого и легкого вина. Это для тех, кто мог заплатить за посещение фешенебельных территорий с лежаками и зонтами от солнца. Все остальные довольствовались «дикими» скалистыми берегами, но и там вода не становилась мутнее, солнце не светило хуже, и не менее симпатичные девчонки предлагали такое же холодное мороженое и вино, и еще много чего в придачу. По вечерам, скучающая публика меняла местоположение на уютные кабачки и ресторанчики или отправлялась в парк на необременительные аттракционы и уличные представления. Да, парк в Россе тоже был, высоко над городом, в прохладной тени скалистых обрывов.

Словом жила Росса богато и праздно. Тех, кто создавал в ней уют и поддерживал город в чистоте, кормил и обустраивал – всяких там, прачек, кухарок, рыбаков, грузчиков и прочий рабочий люд – заметно не было. Жили они по большей части на окраинах, или в пригородных поселках, и свободный доступ в город имели только по утрам на торговую площадь и в рыбацкую гавань, где почти невозможно было встретить какого-нибудь лэра. Разве что по очень экстренным обстоятельствам. Мэр Россы изо всех своих мэровских сил поддерживал городской имидж беззаботности и пресыщения богатством, а потому простолюдье гоняли с улиц нещадно, потому нищие у местных церквушек стояли в театрально-чистых дерюгах, девицы легкого поведения обязаны были выглядеть опрятно и скромно. Как на самом деле обстояло с их скромностью, не знаю, так как возможности проверить это, сами понимаете, не представилось.

4

Мы довольно долго то поднимались, то спускались, двигаясь по белостенным улочкам, я порядком устал, хотел пить и вообще, присесть где-нибудь в тени. Но Саня шел в паре с драконом, а тому что жара, что холод – всё едино, и мы с Машкой были вынуждены плестись за ними, дабы не потерять связь. Наконец я не выдержал:

«Ты бы передал вашему третьему, пусть Алабар Саню в тенек заведет, а? И мы отдохнем заодно. Сколько же можно топать?», - попросил я Заразу, но он промолчал. Пришлось просить второй раз.

«Спит», - коротко ответил мой клинок.

Вот так всегда. Когда не надо, Алабаровский Бача по выражению Заразы «уходит в нирвану». Кто бы мне ещё объяснил, где эта «нирвана» находится, сам бы ушел. Эдак, он все на свете проспит.

«Уже».

Это о чем было сейчас? Бача уже что-то проспал?

«Уже пришли», - мой клинок был не в духе. Ну, с ним такое частенько происходит, так что внимание обращать не будем.

Мы с оборотнем остановились поодаль добротного особнячка, такого же беленького, как и все соседние домики, такого же ухоженного, с огромным цветочным горшком возле деревянной калитки, выкрашенной в голубой. Честно говоря, я думал, что дом у Саниных родных побогаче будет. А лекарь тем временем уже стучал в дверь бронзовым набалдашником, закрепленным на досках вместо ручки.

Что там произошло, когда послышался звук открывающейся калитки, я заметить не успел, но следом за ним раздался приглушенный радостный писк, и кремово-кружевной метеор повис на Саниной шее. Потом метеор отскочил и начал воробышком скакать вокруг лекаря и дракона, издавая громкое восторженное щебетание.

Даже Пончик, спрыгнувший с покатой крыши рядом с нами, в удивлении навострил уши.

5

Саню встретила сестренка – пожилой дворецкий просто не успел первым выскочить во двор – и без вопросов распахнула калитку. Девочка смешным реверансом встретила и нас с Машкой, а Пончика тут же схватила на руки, теребя и сюсюкая. Обалдевший от такого обращения боевой ханур, тщетно пытался вырваться из цепких девчоночьих лапок, но в конце-концов смирился, решив, что это наименьшее из зол.

Сбежавшаяся на шум челядь, растроганно улыбалась, причем всеобщей радости хватило и на нас, уж не знаю, чем мы это заслужили. Санина матушка, кругленькая и маленькая, увидев сына из окна, заспешила к нему, уточкой переваливаясь с ноги на ногу. Его отец, заметив нас возле сына, тут же перешел с задыхающегося бега, на степенный шаг. Словом, стало ясно: никто здесь и понятия не имеет, что Саня как бы вне закона, и как бы в розыске, и это, несомненно, не могло не радовать. Правда, лэр Крисс старший, оглядев каждого из нас с ног до головы, проницательно прищурился, но расспросов с его стороны не последовало.

Естественно, тут же затеялся… э… поздний обед, плавно переходящий в полдник с наличием легкого вина, к которому, как ни странно, никто из моих друзей – даже Машка – не притронулся, что вызвало удивление и одобрение не только у меня, но и у всех сидевших за столом. А за столом, кроме нас, сидели и проявляли радостное любопытство: Санины родители, трое младших двоюродных братьев, приехавших на лето в Россу, и уже упомянутая мной Санина сестренка с очень подходящим именем Фрагги. Не знаю, в курсе были лэр и ларесса Криссы когда нарекали этим именем дочь, но в переводе со староэльфийского оно означает «попрыгушка». Скорее всего не в курсе, так как большинство вессальцев давно забыли, что язык эльфов был родоначальником нашего вессальского диалекта и, в сущности, оба языка прямые и очень близкие родственники.

В общем, застолье прошло непринужденно и радостно, но все же в атмосфере дворянского этикета, от которого я уже успел отвыкнуть. Хотя, даже Машка показал, что великосветские манеры для него не являются чем-то из ряда вон выходящим, а о драконе, сами понимаете, и говорить не приходится. Домочадцы не приставали ни к Сане, ни к нам с расспросами, ограничившись тем, что лекарь рассказал сам, но Крисс старший, слушавший Санины басни, пришел к каким-то своим выводам и после обеда вежливо, но непреклонно, пригласил нас в свой кабинет. Кстати, Пончика я на обеде не видел. Хвостатый даже рядом не мелькал – ему больше понравилась кухня, где пухленькая кухарка угостила прохвоста свежей выпечкой, и этим мгновенно завоевала хануровское сердце, растопив его до состояния потекшего на жаре масла.

6

- Если я правильно понимаю, для продвижения по горам вам нужны лошади и еда.

Лэр Синар Крисс выслушал сильно отредактированный рассказ Сани о наших приключениях, о том, что очень серьезное и многообещающее исследование заставляет его сына следовать с нами, уточнять ничего не стал, а просто и четко обозначил приоритеты. Наши. Он прекрасно понял, что отпрыск не останется дома ни на один лишний час, отговаривать его не стал, хотя скулы на лице небогатого баронета и коллежского секретаря затвердели. Да, ему не нравилось то, о чем поведал наследник. Думаю, если б он узнал, что Саня еще и от родни открещивался, ему бы это не понравилось совсем. Но времена меняются, а в нашем случае, так со скоростью свиста, потому ни я, ни Машка с замечаниями не лезли. В конце-концов, отказываясь от титула, лекарь спасал своих родных.

- Лошади это, конечно, здорово, - Машка как обычно взвалил на себя тяжелую ношу начальстующего в нашей пестрой компании, - но через перевал они не пройдут. Поэтому мы всё свое несем с собой.

- Я поеду с вами, - вдруг заявил лэр Крисс. - По крайней мере, до перевала. Назад лошадей приведу.

Оборотню это не понравилось. И я догадываюсь почему. Насколько я понял, о тропах, по которым его племя ходит в горах, не всем следопытам известно. А тут коллежский секретарь. Даже если по сравнению с остальными титулованными семьями Россы это очень небольшой чин, но все-таки официальный. Да и к Сане Машка до сих пор относился не сказать, что настороженно, но и не особо доверяя. Ну, натура у кошака такая. Недоверчивая. Он помотал головой.

- Не стоит…

- Стоит. Вы же не собираетесь нести барона на себе? - перебил его Крисс старший.

Сначала я не понял, о каком бароне идет речь. Потом понял, что старший Крисс выполнял сейчас не только отцовские обязанности, но и, как менее значимый по титулу, принимал у себя меня, а я вроде бы более значимый. По общепринятому дворянскому этикету, он обязан заботиться обо мне даже лучше чем о сыне, и мне стало неловко. Но приятно, чего уж. Правда, я так и не удосужился узнать, кто такой у нас Машка. Может, он тоже барон? Хотя, если судить по его всепроникающему нахальству и пожизненной бесцеремонности, думаю титул у него не меньше графского.

- Барон Райен не осилит подъем пешком, это видно даже мне. Тем более, что вы, как я понял, не собираетесь идти торными тропами. И еще. Без меня вы за пределы города не выйдете. Охрана на дорогах усилена, все патрули заменили неместными наемниками и им все равно кого задерживать. Они получают вознаграждение за любого, кого найдут за городским поселением без разрешения на выезд. С моим сопровождением этот вопрос подниматься не будет.

Оборотень нехотя признал правоту Саниного отца кивком головы, но все же оставил за собой последнее слово:

- Убедили, лэр. Тогда с вашего позволения мы бы начали собираться.

Откровенно говоря, мы и не «разбирались». Кот просто торопился, потому что кошачья пятая точка что-то чует. И мои личные душевные кошки с ней были солидарны. В смысле, с чуйкой.

7

Алабар от конного транспорта отказался, чем невероятно удивил коллежского секретаря. Лэр Крисс попробовал было воздействовать на дракона вразумлением, мол, пешком ему будет сложно идти по горным тропам, но заметил ехидный взгляд Машки в сторону Алабара, и читать нотацию о пользе верхового передвижения не стал. А когда смирная кобылка шарахнулась от парня как осой ужаленная, с опаской оглядел статную фигуру дракона, но и в этот раз промолчал.

Когда дневная жара пошла на убыль и солнце начало сползать к заснеженным отрогам Росского хребта, мы чинно выехали за ворота Криссовского особнячка.

Саня сидел на каурой лошади, молчал, кусал губы, упрямо смотрел вперед, но все-таки дернулся, когда Фрагги, выскочив на выбеленную улицу, вприпрыжку догнала наш отряд. Сунула в Санины руки серенькую шапочку, связанную, так сказать, лично, хитро покосилась на Машку, и под строгим взглядом папы умчалась обратно. И держал Саня этот, несомненно очень нужный, предмет гардероба в руке пока мы степенно пересекали весь городок, объезжали шикарные поместья знаменитых на всю Вессалию семей, о которых нам, выполняя роль местного экскурсовода, по пути рассказывал Крисс старший, и только когда вдали показались предгорные пролески, лекарь, наконец, сунул шапочку в баул.

Как и предсказывал Крисс старший, вскоре нам встретился патрульный конный отряд. Легкие, одинаковые доспехи троих бойцов мерцали редкими изумрудными искрами, мечи хоть и неброские с виду были выкованы из очень добротной стали, кони под седлами ухожены и откормлены. Словом, впечатлила меня их экипировка, что и говорить. Особенно если сравнить с гарнизоном крепостицы «Тихая», стоявшей на страже, так сказать, государственных рубежей. Тамошние наемники не то, что магическую защиту не имели. У тех и лошади были личные, и защитная амуниция куплена на свои кровные, а про оружие и поминать не стоит. Всё это лишний раз подтверждало, что богатые власти богатого города экономят на чем угодно, но не на своей собственной безопасности. Страшно, я понимаю. Вон чего в империи твориться!

- Вечер добрый, - учтиво поздоровался один из патрульных, когда между нами осталось всего несколько шагов. И совсем неучтиво, в открытую, осмотрел и нас, и наших лошадей, и наши вещмешки, и наши клинки и… если бы мог, наверно, и содержимым наших кошельков поинтересовался. Ну, мне так показалось. Он мне не понравился. Порадовало одно: дракон его внимания не привлек. Видимо, наемник принял его за пешего слугу.

- Да, вечер действительно добрый, Хараз. Как служба? - поприветствовал его Санин отец.

Он что же, всех наемников в патрулях знает, или только этому так повезло?

Вышеупомянутый Хараз если и удивился, то про себя, и сделал очень убедительный вид, что тысячу раз видел коллежского секретаря.

- Хорошо, лэр, тихо. Проезжих мало, а нарушителей и вовсе нет, - и небрежно намекнул, - у всех подорожные документы в порядке.

Лэр Крисс достал из нагрудного кармана бумажную трубочку и с улыбкой протянул ему маленький свиток.

- Не сомневаюсь, - а я удивился: с каких это пор в делопроизводстве у нас стали использовать скрученные листы? - Как здоровье дражайшей Марам? Как детки?

Вот мне интересно, коллежский секретарь обязан и семьи наемников знать? Надо будет спросить. Но Хараз прямо-таки расцвел.

- Да, все благополучно, лэр. И малышня пристроена, и жена уже четвертого ждет! - стражник вернул документ, даже не взглянув на него.

А я… понял, даже отчетливо почувствовал, что Крисс старший тоже маг. Ментальный. Только об этом мало кто догадывается. Кажется, и Саня не в курсе. Как интересно! Выходит, не все дворяне, спешили оповещать мир о своих способностях. И правильно, куда как проще тихо и незаметно влиять на события в нужную тебе сторону.

- Все в порядке, можете ехать. Кстати, куда направляетесь, досточтенный, с вашими уважаемыми спутниками? Не нужно ли сопровождение?

Лэр Крисс задумался. Но, «хорошо подумав», ответил:

- Нет. Не нужно. Я с инспекцией на рудники еду. У меня как видите, свое сопровождение. Выехали по прохладе, чтобы лошадей не палить. К ночи, думаю, доедем.

Слово «инспекция» впечатление на наемников произвело, хоть они и постарались сделать физиономии невозмутимыми. Они как могли изобразили почтение, но опасением от них повеяло однозначно: кто нас, «инспекторов», знает, может рудники это отмазка такая, а на самом деле мы патрули проверяем?

В общем, выкрутились мы. Если я правильно понял Саниного отца, он больше всего боялся, что старший патруля развернет бумагу, и даже тихонько выдохнул, когда тот отдал свиток. Что ж, у каждого свои тайны. А у чиновников этих тайн, даже предположить не могу сколько.

Мы степенно двигались по дороге, ожидая, когда патруль исчезнет из виду, и стоило троим всадникам скрыться за дальним поворотом, мы тут же свернули в сторону гор – серых, в зеленых пятнах приютившихся у подножий лесов, и исчезающих в туманной дымке заснеженных островерхих вершин. Тропа, под копытами лошадей, всё истончалась, пока не стала совсем незаметной, заросшей, но все же петляла меж камней, прячась в высоком разнотравье.

Глава 5

1

Дверь содрогнулась от мощного пинка. Взвизгнув, долбанула по деревянной обшивке, едва не сорвавшись с петель.

В дверном проеме собственной каюты стояла капитан двухмачтовой шхуны «Красотка».

- Какого беса?!! - с ходу заорала эльфийка, добавив к прозвучавшему вопросу совсем неподходящие приличной девушке выражения. - Жангери, так тебя на четыре стороны! Я подданная другого государства, если ты до сих пор не в курсе! Придержи своих отморозков – руки распускают! А то неровен час, я им руки-то повыдергиваю! Война еще не объявлена, между прочим.

За ее спиной смущенно мялись два мордоворота, по виду которых было предельно ясно, что да, распускали. Цвет глаз обоих был далек от изумрудного, а значит в том, что они люди сомневаться не приходилось. Понятно, что девушка была в бешенстве. Кулаки сжаты, вид воинственный, короче, полундра.

- И тебе здравствуй, Ольха. Давненько мы не виделись! - приветливо развел руки лэр Жангери, офицер королевской Морской разведки и капитан двухмачтового брига «Тунгур». Он сидел, нога на ногу, в удобном кресле капитанской каюты, и с веселым любопытством рассматривал девушку, метавшую сейчас «громы и молнии». - Я вижу, ты подросла, похорошела! Только эпитет «отморозки» более подходит к твоим северным парням. А мои называют себя «горячие южные перцы». Так что ничего удивительного, что руки распускают. Ты у нас барышня видная, а они в море давно. Должна понимать.

Ольха в очередной раз выдала порцию площадной брани, резко развернулась к молодцам, стоявшим за ее спиной и с двух рук врезала обоим под дых. И моментально захлопнула дверь, не став наблюдать, как они ловят ртом воздух.

- Что надо? - буркнула она, спиной подперев дверь и скрестив руки на груди.

- А то ты не догадываешься? - улыбнулся Жангери и вздохнул. - Депеша мне пришла. Очередная. И моя интуиция мне подсказывает, что ты в курсе, о чем там речь. Кто в Лирийском порту бардак устроил?

Эльфийка фыркнула.

- А там что, когда-то был порядок? Вот уж не замечала.

- С поджогами, разрушениями, ураганами и всякими там цунами, - «не услышал» ее капитан «Тунгура». - Я нисколько не сомневаюсь, что все перечисленное тебе по силам, но твоя шхуна ожидала троих…э… пассажиров…

- Нет!

- Что нет? - опешил офицер.

- Никто никого не ждал! Но если я начну объяснять, что они сами держали «Красотку» у причала, ты мне не поверишь. А потому ответь на вопрос: на кой ляд, надо было изображать из себя грозу морей и захватывать мою шхуну? Просемафорить слабо было? Обязательно на абордаж надо было брать? Теперь пол команды будет два дня отлеживаться и синяки зализывать.

- Скажи спасибо, что только отлеживаться и зализывать.

- О, да. Низкий тебе поклон.

- Ольха, ты же умная девочка. Во-первых, я не мог знать, что троих… нарушителей спокойствия Лирийского бомонда здесь уже нет, а мне не хотелось их упускать. Во-вторых, выдался удобный случай потренировать команду на предмет захвата судна. Так почему бы им не воспользоваться? Заметь, я не назвал твою скорлупку «кораблем» прекрасно понимая, что вы честные торговцы, - Жангери ехидно осклабился, но эльфийка только губы поджала. - С военным кораблем я бы церемониться, сама понимаешь, не стал. Да, твои ребятишки немного помяты, но зато все живы. Не нервничай. Лучше расскажи о попутчиках. Кто? Откуда? Куда? Где ты их высадила?

Капитан «Красотки» вдруг улыбнулась. Отлипла от двери, прошагала вглубь каюты, отодвинула второе кресло за небольшим столом, и с независимым видом уселась, вытянув ноги.

- Интересный ты, все-таки, мужик, Тениз, - задумчиво протянула она, с кокетливым любопытством разглядывая сидевшего напротив мужчину.

- Ольха, это банально, - со скучным видом протянул он. - Ты выросла, да. Но совершенно не умеешь флиртовать. Так что и начинать не стоит. Но чтобы тебя утешить, я по большому секрету скажу, что флирт со мной получилось только у одной женщины, у моей жены. Так как там на счет пассажиров?

- Выходит, ты поверил, что они держали шхуну?

- Не очень. Но надеюсь, ты меня убедишь. Я, знаешь ли, маг, и кое-какие приемы мне известны. Но, вдруг, я открою для себя что-то новое.

- Даже если скажу, что передний швартов нам не давал обрубить маленький злобный зверёк? Очень быстрый, с очень острыми зубами и когтями, и текучий, как ртуть.

- Ну, вот. А говорила не помню, не знаю.

- Не говорила!

Внезапно судно сильно качнуло из стороны в сторону, заставив и мужчину, и девушку ухватиться за стол, стоявший между ними. Эльфийка удивленно вскинула глаза к потолку каюты, приподнимаясь с кресла.

- Ты продолжай, продолжай, - моряк тоже обратил внимание на странную качку, но сделал вид, что ему в данный момент это не интересно.

- Зачем? - Ольха прислушалась к крикам на палубе. - Обо всем остальном в твоей депеше написано, не так ли? И тебе надо выяснить: был это сговор или нет. А если не сговор, то почему мы стояли и ждали. Ты ведь знаешь, что здесь был дракон? Значит, ты отлично понимаешь, что с драконом мне силами не меряться.

- Женщины, - вздохнул Жангери. - Перемешала все на свете, ничего толком не рассказала, но делает очень самоуверенный вид. Детка, я с тобой знаком не первый год. Как и ты со мной. Ну, не идет тебе быть блондинкой.

- А давай ты будешь задавать вопросы так, чтобы я могла отвечать только «да» или «нет»? - Ольха явно увиливала от ответа, поглядывая на потолок, откуда доносились странные звуки.

- О, Небо! Кто ж тебя так избаловал? Тут явно работа жениха. Молодые девушки, когда собираются замуж, крутят… м… носами как хотят. Ладно. Вопрос первый. Как выглядел дракон?

- Так его в порту виде…

- Хватит, Ольха, - Жангери перебил её очень спокойно, но эльфийка заерзала, - у меня не так много времени, чтобы упражняться в красноречии. Твоя бесшабашность держится на двух маленьких зубках, которые при определенных условиях становятся аккуратненькими клыками. Только у верховных кунгов проявляется подобная наследственность, не так ли? Она же дает вам огромную силу и реакцию, не свойственную большинству эльфов. А также способность изменять некоторые металлы. Например, медь. Вопрос: что делала в Лирии внучка Кальда Третьего? Видишь, я хорошо осведомлен.

Девушка поджала губы и отвернулась.

- Потому я заранее озаботился парой вещиц для разговора с тобой. И заметь, эльфы, то есть вы, официально выдворены из страны. Раз. Эльфийская шхуна, по официальной версии, ожидала преступников в Вессальском порту. Два. И именно с эльфийской шхуны было совершено нападение на Вессальский военный корабль. Три. Как ты понимаешь, у меня есть полное право на захват и конфискацию судна. Но я только задаю вопросы. Так что будь хорошей девочкой. Договорились?

- Белобрысый, - сдалась эльфийка. - Даже альбинос. Волосы совсем короткие, как будто только отрастать начали. Высокий. Очень сильный. Глаза голубые. И… вежлив.

Офицер недоверчиво разглядывал девушку.

- Еще двое, - поторопил он.

- Э-э… да, двое. Еще один… лекарь, вроде... Правильно?

- Не понял, ты у меня спрашиваешь? Ты с ними что, не общалась? И с чего это ты вдруг заикаться начала?

- Ну…

- Так, стоп, - моряк прищурился, - сколько их было?

- А разве в твоей депеше об этом не…

- Сколько?!

- Так я и говорю: четверо.

- Откуда четвертый взялся? В порту видели троих.

Эльфийка поежилась.

- Я сама не поняла. Из ниоткуда. У мет… у наемника были наручи. Когда лекарь появился, они рассыпались.

Глаза Жангери превратились в узкие щелочки. Он некоторое время разглядывал девушку, потом уточнил:

- Браслеты. Это были кожаные браслеты с непонятными надписями. Как будто выжженными тонкой иглой.

- Не знаю. Такие, были на драконе, а какие были у… наемника, не заметила.

- Наемник тоже светловолосый, я так понимаю? - снова уточнил Жангери. - А лекарь очень худой. Так? Четвертым был невысокий, темноглазый парень. Маг. Мальчишка. Шрам на щеке. И зверёк, про которого ты говоришь, был именно с ним.

Дверь с возмущенным всхлипом распахнулась опять, грохнув щеколдой о деревянную стенку.

В капитанскую каюту один за другим влетели стоявшие за дверью мордовороты, и, пролетев по короткой дуге несколько шагов, приземлились возле ног капитана. В отключке, разумеется. Ольха вскочила, мгновенно выхватывая кинжал. Жангери остался сидеть в кресле.

В дверях стоял смуглый черноволосый мужчина, одетый в очень добротные кожаную куртку и штаны, с двумя мечами за спиной. Позади него в каюту заглядывала высокая девушка. И костяные рукояти парных клинков тоже виднелись за ее плечами.

- Добрый вечер, - светски поздоровался черноволосый.

Эльфийка промолчала. Она разительно поменялась: взгляд острый, хищный, внимательный.

- Вам виднее, - ответил на приветствие Жангери. - Не представитесь? Ну, так, в качестве доброй воли.

Мужчина оценивающе разглядывал обстановку каюты, злую эльфийку, сидящего в кресле человека, еле скользнул взглядом по лежащим на полу матросам и спросил:

- Кто капитан этой шхуны?

Ольха тут же показала большим пальцем в сторону офицера. Жангери хмыкнул.

- На вашей шхуне несколько дней тому назад был замечен дракон. Где он сейчас? - спросил у него черноволосый. Через порог каюты он переступать не стал, так и стоял в дверях.

- Знаете, мне и самому интересно. Если, конечно, вы спрашиваете меня, а не капитана этой шхуны.

Мужчина перевел взгляд на эльфийку.

- Я оценил шутку, - сухо сказал он. - Но вопрос повторю. Где дракон?

- А ты кто такой? - почти зашипела девушка, неторопливо вынимая из ножен второй кинжал. - С какого такого перепугу, ты решил, что я тебе что-то должна?

Воин не стал отвечать. Вокруг него заклубился еле видимый черный туман, лицо покрылось блестящей антрацитовой чешуей, радужка глаз поменяла цвет, стала желтой, и зрачки расплылись на всю радужку. Уши вытянулись, превращаясь в роговые наросты на голове.

Зрелище оказалось настолько неожиданным, что эльфийка отшатнулась. Зато Жангери подался вперед и восхищенно выдохнул:

- Частичная трансформация… С ума сойти!

Но черноволосый к эльфийскому потрясению, и человеческому восхищению отнесся безразлично. Чешуя и рога исчезли, он прекратил оборачиваться, и равнодушно сообщил:

- Я сожгу судно, если не получу ответ.

Эльфийка сунула оба кинжала за пояс.

- Они высадились у скал, под маяком Россы.

- Они?

- Ваш соплеменник был с людьми. Трое парней.

На скулах мужчины заходили желваки, но спросил он бесстрастно:

- В каком состоянии был дракон?

Ольха фыркнула:

- В нормальном.

- Он был… свободен в своих действиях?

- Более чем!

- Благодарю.

Воин стремительно развернулся и зашагал прочь. Стоявшая за ним девушка чуть отстала и с откровенным любопытством оглядела убранство капитанской каюты. Дернула уголком рта при виде лежавших без сознания парней, что, наверно, должно было означать улыбку, и поспешила за старшим, как и он, не сочтя нужным попрощаться.

- А ты, однако, очень популярна в последнее время! - усмехнулся Жангери.

Ольха уже открыла рот для отповеди, но внезапно офицер потребовал:

- Называй имена.

Эльфийка растерялась. Но тут же подобралась, потянулась за кинжалом, и… остановила руку, нехотя ответив:

- Знаю как зовут дракона. Алабар. И то, случайно услышала. Остальные друг друга не называли. Осторожные, - поморщилась и отвернулась.

В каюту чуть ли не кубарем заскочил коренастый широкоплечий мужичек с серьгой в ухе, увидел Жангери иначавших приходить в себя парней, и шумно выдохнул:

- Слава морскому Хозяину! Живы. Улетели они, капитан. Все четверо. Ох, и страхолюдины, я вам доложу! Но ничего, тихие. Морды, конечно, кое-кому набили, не без этого. А так, только корытце покачали. Может, скомандуете отбой, лэр? Ну ее, эту «Красотку»! Уж больно пакостная посудина, как я погляжу.

Ольха раздула ноздри при слове «пакостная», но благоразумно обошлась без комментариев, а капитан «Тунгура» поднялся с кресла, с наслаждением потянулся, и потер ладонями лицо.

- Командуй, Брам, командуй. Мы свое дело сделали.

Уже в дверях офицер обернулся.

- Никогда не поверю, что ты не пыталась выкинуть их за борт. Неужели кто-то растопил девичье сердце? Уж не маг ли? Сильным девочкам нравятся беззащитные мальчики.

- Девочкам нравятся сильные мальчики. Любым девочкам. А когда мальчик еле дышит и без лекаря два шага сделать не может, говорить о девичьем сердце смешно.

Жангери скрыл довольную усмешку и шагнул к трапу

2

Волглое одеяло холодило щеки и нос, спину студил утренний воздух, ноздри настойчиво теребил запах мокрой травы. Ночью покапал слабенький дождик и лес встретил рассвет уже умытым и посвежевшим.

Тихонько фыркали лошади, чуть притопывая недалеко от нашей ночной лежки, и нахальная серая белка разглядывала меня со ствола невысокой осины.

Приподнявшись, я понял, что проснулся раньше всех. Откинул одеяло, быстренько сбегал к родничку, весело журчащему неподалеку, умылся. Принес к стоянке воду в нашем походном котелке, и захрустел хворостом, ломая его для очага. Лесная живность просыпалась. Шуршал неподалеку выводок землеройки, чуть поодаль, совершенно не стесняясь нас, хрустел травой короткоухий кролик, а разоравшуюся на ветке пичугу пришлось сбить воздушным щелчком.

Хвороста, собранного вчера вечером на тропе, по моему разумению не хватало, но вставать с нагретого местечка было лень. Потому отломал в четырех шагах от себя сухую ветку и притянул ее к костру. Понравилось. Движениями ладоней натаскал сухие коряги, какие видел вокруг, сложил возле себя небольшой кучкой, и от нечего делать помотал ветерком хвост Пончика, валявшегося на моем одеяле кверху пузом. Но он никак не отреагировал, и я решил продолжить хулиганство. Приподнял зверька на пару ладоней вверх, и хвост у ханура смешно повис – что меня порадовало, мои приёмы уже получаются компактными – но «вольный страж» все так же сонно сопел, вися над одеялом. Неужели не чувствует? Провел его потоком по воздуху, и аккуратно положил Алабару на грудь.

- Хорош дурачиться, Тишан, - не открывая глаз, пробормотал дракон, а Пончик вкусно потянулся и с протяжным зевком сполз ему под бок. - У тебя вода в котелке закипает.

Интересно, он видит, что я делаю, или слышит? Или и то, и другое? Может проверить? На маяке вычитал одно заклинание, даже не заклинание, а способ-основу под иллюзии. Когда из самого простого первоначального действия можно сотворить любое другое, сложное. «База» называется. Слово мне не понравилось, чужое какое-то, и я придумал свое: «смывка». Она размывает видимость предметов, на которые направлена. И вместо, предположим, костра, огня и котелка, человек увидит… м… что-то похожее на размытую коричнево-оранжево-закопченную тень. Попробовал. Получилось. Сам удивился, что получилось. И уже забыл, что хотел. Плюнул на хотелки, начал «размывать» кустики, деревья, лошадку… С лошадкой не заладилось. Понял, что энергии не хватает и закрыл глаза. Потянулся за невидимыми паутинками тихого шелеста листвы, мягких шагов любопытного лосенка, подошедшего к лошадям…Услышал шорох.

Оказывается, Крисс старший проснулся. Он наблюдал за мной с нескрываемым любопытством, но понял, что обнаружен, улыбнулся и направился по своей надобности в кусты.

А я спохватился, высыпал в кипящую воду сушеные фрукты, насильно впихнутые мне бывшим монахом, и полез в Машкин баул за пакетом, в котором были припасены вчерашние ватрушки. Да, я видел, куда кошак их засунул. Эх, прошли те времена, когда я бы и сам себе не позволил, а тем более возмутился, сунься кто в мою поклажу. Вот что с людьми стезя совместно пройденных испытаний и соприкосновение взаимных интересов делает!

3

Лэр Санар Крисс от завтрака отказался. Заявил, что нам нужнее. И пока мы жевали вчерашнюю выпечку, отвязал лошадок, свободно накинув им на спины уже ненужные седла, прикрепил к поясу короткий меч, который вчера никто из нас не видел и, обнявшись с Саней, поехал назад, поминутно оглядываясь в след нашему маленькому отряду.

Мы же потопали дальше. Когда же через час впереди замаячила каменистая ложбина, нам всем стало предельно ясно: Машка оказался прав, лошади по таким тропам не ходят. Они здесь ноги ломают.

Зато нам, крысячие хвосты, своих ног не жалко! Только такие… мн… экстравагантные личности как мы могут тащится сейчас за оборотнем по пологому склону, между кривых карликовых сосен, и потеть под начавшим припекать солнышком.

И молчать.

Я, конечно, все понимаю, дыхание надо беречь, то-сё, но более удобного момента кое-что выяснить я не придумал и решил докопаться до Сани.

- Сань, а Сань… - заканючил ему в спину.

- У…

- Вот ты мне скажи. А что это такое было?

Лекарь остановился, и я врезался в его баул. Не рассчитал немного, под ноги смотрел.

- Ты вообще о чём? - он воспользовался остановкой, переводя дыхание, а я, понятное дело, тут же уселся на валявшийся рядом валун. Еще бы, четвертый час топаем! И все никак ни к чему не дотопаем.

- Маш, долго нам еще?

Оборотень и дракон одновременно повернули головы и остановились.

- Да вон уже. Последний подъем. Рукой подать, - кто бы сомневался, что для кошака рукой подать.

Машка скинул вещмешок и присел рядом, доставая баклагу с водой. Вот сколько я с ним хожу, всегда удивляюсь его способности прятать на себе какую-нибудь очень нужную в данный момент вещь. Да, опыт не пропьешь.

Баклага перекочевала в мои загребущие ручки, и я с наслаждением присосался к горлышку. Правда, буквально через три хороших глотка живительную влагу у меня бесцеремонно отобрали, и передали Сане. А я решил продолжить допр… расспросы. Мне же надо чтобы было все ясно и понятно. Всё объяснено, разложено по полочкам и приведено в порядок. Порядок в нашей жизни, первостепенное дело. Особенно в голове.

- Так, дорогой знахарь, на чем мы остановились? Да. Что за кристаллы в воздухе висели? Колись!

Лекарь поперхнулся, разбрызгал воду, и фляга тут же была у него отнята.

- Тишан! Ты сама непосредственность. Сразу почему не спросил, на маяке, например? Ты дождался, когда…

- На маяке был Серго, - перебил я, - а бывших монахов, как и бывших магов не бывает. Мозги у них сдвинуты навсегда и восстановлению не подлежат. Это если они настоящие монахи. Серго настоящий только наполовину - это хорошо, но он и так много узнал - это плохо. Если ты сейчас скажешь, что можно было в твоем доме полюбопытствовать, то я тебе отвечу: лэру Криссу вовсе не нужно знать, какие записи тебе оставил учитель.

- Мой отец ничего бы не понял. Ему это и не нужно…

- Он бы всё прекрасно понял. Твой отец менталист по магическим способностям. И должен сказать, не самый слабый. Просто необученный. Не поверю, что ты об этом первый раз слышишь.

А Саня и в самом деле слышал первый раз – эмпат я или так себе? То, как он вытаращил на меня глаза, ясно говорило: лекарю и в голову не могло прийти, что его отец маг. Ха, век живи, далее по тексту!

- С чего ты взял? - искренне удивился он.

- А как, по-твоему, лэр Крисс узнал имя патрульного? И вообще, разве я говорю, что это плохо? Но ты не увиливай. Что ты нашел в тетрадке учителя? Ты же понимаешь, что об этом не стоит распространятся кому ни попадя.

Саня вдруг вскочил. Шустро так.

- Вы представить себе не можете, что это за формулы! - его глаза загорелись. Зеленым. Да так ярко, что в голову пришла нелепая мысль о его эльфийском происхождении. - Это основа основ любого живого организма! Это кодировка всех живых процессов! Можно вылечить всех калек, достроив недостающие органы или кости! Это формулы уникальной регенерации любого живого существа! Достаточно только правильно активировать их в тканях человека или… не человека, и дать недостающие элементы. Тело само себя исцелит! Баян именно так сохранил тебя, Тишан! Ты понимаешь?! Это прорыв!

- Прорыв это нарушенная целостность, - философски заметил оборотень, вклиниваясь в горячую Санину речь. - Как бы эти дыры потом латать не пришлось.

- Вы о чем вообще?! Да вы понимаете, что такое дать смертельно больному человеку исцеление?! Долголетие! Нормальную, здоровую жизнь!

- А то как же! Я даже знаю парочку человеков, которые за так называемую «нормальную» жизнь, жизнь бы отдали! Чужую, само-собой.

- Да хватит острить, Машка! Речь идет не просто о лечении. Можно менять способности, врожденные навыки. Изменив ключевые элементы, можно исправить плохую наследственность!

- Просто так? - спросил Машка.

- В смысле?

- Ну, вот кому-то не понравилась плохая наследственность, как ты сказал. И бац! Взяли её и поменяли?

- Что значит «кому-то»?

- Ну, вот живешь ты себе, живешь, и тебе до задницы, какая у тебя там наследственность. Кто решает плохая она или хорошая?

- Это же видно!

- Кому?

Саня посмотрел на оборотня как на помутившегося рассудком: с жалостью и сочувствием.

- Так видно же! Человек болеет или... э… дурак.

- А не человек?

Саня остановился в недоумении, и Машка безнадежно вздохнул:

- И что, в этих тетрадях есть всё, что ты тут наговорил?

- Ну… - замялся Саня. - Там, кое-чего не хватает. Но совсем немного! Нужно просто доработать и недостающее найдется быстро! Месяц-другой, не больше! Ну, может, полгода...

- Каким образом? - оборотень склонил голову набок.

- Нужно взять немного крови! У… - Саня слегка смутился, - у разных существ. И сравнить.

- Ага. Значит, ты с нами из-за нашей крови попёрся?

Саня попытался возмутиться, но Машка его перебил:

- Да ты не дергайся. Я как-то видел одного такого же. На науке сдвинутого. У того, правда, другой бзик в голове сидел. Он взрывающиеся артефакты делал. Ты лечишь, а он калечит.

- Кто? - спросил я.

Оборотень резко оглянулся. Почувствовал в моем голосе напряжение и тут же среагировал, он это быстро просекает.

Но я спрашивал не его. Саню.

- Кто будет искать, дорабатывать и сравнивать? - уточнил я вопрос.

- Да какая разница! - тот даже подпрыгнул. - Любой грамотный лекарь, видящий нити. Да хотя бы я. Или Муфалим. Не важно! Пол империи гоняется за тобой ради этих знаний, понимаешь? А если знания можно применить к любому, ты будешь не один! Таких как ты будет много, а значит, никому не нужно будет прятаться! Это свобода, понимаешь! Это вечная жизнь!

- А кому она достанется, лекарь? - я спросил тихо. Он услышал, но его несло.

- Да какая разница!!

Я поднялся с валуна и шагнул к нему.

- Дай мне тетради и свои записи. Все, - сказал жестко. Приказал.

Лекарь захлопал ресницами, заторможенно потянулся к баулу. Невольно. Да, я сказал так, что меня нельзя было не послушать. Да, применил магию. Ментальную. Я знал, что у лекаря сейчас никакой защиты от воздействия нет. Он просто не успел защититься. Как это у меня получилось? Я этого очень сильно захотел.

Машка медленно и с опаской повернулся ко мне всем телом, а дракон недоверчиво расширил глаза – они тоже попали под воздействие. Почувствовали. Странно, что клинки их не защитили. Ладно, потом разберусь.

Саня молча достал тетради, исчерканные листы и бумажные огрызки, и протянул мне. Без вопросов. Только когда записи попали в мои руки, были свернуты и сунуты в баул, я расслабился. И виски заломило так, что невольно схватился за них руками.

Лекарь рванул ко мне:

- Ах, ты ж зас!..

Но вдруг вскрикнул, споткнулся, чуть не упал, и запрыгал на одной ноге. Ханур вцепился в Санину щиколотку, но уже отскакивал в сторону от скачущего и матерящегося лекаря.

Да, Пончик это Пончик. Да, наверное, гызанул он Саню качественно. Да, наверное, это больно, я всё понимаю, но так надо. Умница ханур. Иначе мы бы подрались.

Лекарь был в бешенстве.

- Тишан!! - заорал он так, что с верхушек деревьев с гвалтом поднялась стая ворон. - Какого хрена ты в мозги лезешь?! Я тебе что, свинка подопытная?! Какого хрена ты записи забрал?! Что ты в них понимаешь?! Да у тебя весь лексический запас закончится быстрее, чем ты одну страницу по слогам прочитаешь!

- Остынь, - поморщился я, пытаясь справиться с пульсирующей болью.

- В морге остывают! Что, гном, не только воздухом забавляться начал, да?!

- Остынь, сказал. И глаза протри. Ты сейчас на умалишенного смахиваешь. Еще немного и всемогущим себя назовешь.

- Да ты сам псих, каких поискать!

Двуипостасные наблюдали за нами с непередаваемым выражением э.. морд. Машка переводил взгляд то на меня, то на Саню, а Алабар, только приподнял бровь. Но изо всех сил боролся с желанием задать вопрос о нашей нормальности. Что ж, ради них, пожалуй, стоит объясниться.

- Это оружие, - сказал я как можно спокойнее. Боль отпускала. - Оно сильнее и подлее любого из существующего. Хуже огня, молнии, воды… Пороха… Даже голода... Хуже смерти… Если я тебя, Саня, правильно понял, оно и мертвых сможет сделать живыми. Почти живыми.

Лекарь резко выдохнул. Через пару мгновений он со злой досадой согласился:

- Да понятно все! - он посмотрел на круживших над нами птиц. - Но все-равно. Рано или поздно эти знания должны были появиться. Неужели ты думаешь, что я ничего не понимаю?

- Не думаю. Но записи полежат у меня. Отдохни. В себя приди. А то, кажется, ты потерялся.

Глава 6

1

Конечно, я шел и удивлялся. Вроде места вокруг не очень дикие, склоны пологие, от города не больше семи верст, что ж тут такого секретного? Или оборотень цену набивал, когда говорил о тайных тропах? Но вскоре, тропинка резко пошла вверх, стало ощутимо холоднее, под ногами захрустело сплошное каменное крошево и впереди замаячила глухая монолитная стена. Высоченная и гладкая на первый взгляд, и совершенно непроходимая на второй.

Но Машка уверенно пёр именно к ней.

Нет, я все понимаю, у него когти, у Алабара какие-никакие, но крылья, у Пончика… А где он, кстати?

«Обедает» - был ответ Заразы. Ну, да, мой черный клинок как всегда всё знает. Я вздохнул. Не оттого, что ханур шляется где-то, а потому, что Зараза как-то очень немногословен последние два дня. Может, словарный запас резко оскудел? Выветрился, наверное. Кстати, мне показалось или нет, что зависти в одном единственном слове было как на целое предложение?

«Я бы посмотрел на кое-кого, если бы он за неделю три раза чуть копыта не откинул. А хозяин у меня порядочный, сдержанный, правильный, ни в какие заварушки не влезает. Нейтралитет блю...дёт! И держит на голодном пайке! Пацифист, тудыть!» - буркнул клинок. - «Просто феерическое везение. Да с таким везением, ничего кроме расширенного словаря ненормативной лексики и не останется!»

Вот за что я его уважаю, так это за точность формулировок.

«Ты бы мне лучше пояснил, любезный, почему драконовский Бача проигнорировал мое ментальное давление? И Черныш тоже. Они должны были закрыть Машку и Алабара, а они, если я правильно понял, даже не почесались».

«Ты в приоритете».

И?..

«Совсем тупой, да?»

«Может… дез-ак-ти-вировать? Я правильно слово употребил?»

«…э… я тебе нужен».

«Уверен?»

Вот умеет этот черный умник испортить настроение. Хотя, после стычки с Саней оно и так было не особо радужным.

«Ладно-ладно, больше не буду. Но ты тоже хорош. Трудно догадаться что ли? Ты ж гном. Можно сказать создатель. От тебя нельзя защититься. Да и…»

В моей голове вдруг возникла странная по своей абсурдности картинка: Зараза чешет несуществующую маковку, пытаясь подобрать слова. Я даже головой мотнул – привидится же такое! А он выдал:

«Гном-менталист! Что-то несусветное! Ладно Бача удивился. Черныш, тот вообще дар речи потерял».

Н-да-а... Услышь кто, как мы с клинком препираемся, решил бы, что бредит. Ну в лучшем случае ему мерещится.

2

Обливаясь потом и пыхтя, как кони-тяжеловозы груженые под завязку, мы дотащились, наконец, к узенькой, еле заметной со стороны, трещине в монолитной скале. И если я всё правильно понял, нам и предстоит по ней карабкаться.

Машка скинул с себя поклажу.

- Отдыхиваем! Сейчас у нас по плану восхождение. Простенькое, без изысков. Как по ступенькам. Падать некуда при всем желании. Это тебя, эскулап, касается в первую очередь. Я к чему? Ты у нас птица вольная, независимая, вдруг решишь характер показать. Сиганешь куда-нибудь в исследовательском порыве, лови тебя потом. Так что предупреждаю: никто никого ловить не будет. Настраивайтесь цепляться руками, ногами, зубами и… ну, у кого что имеется.

- И чего я с вами потащился?! - Саня с досадой швырнул на землю вещмешок. - Один кошак чего стоит со своими хохмочками. Гном на мозги давить научился, а мелкий вообще – говнюк! Его из-за грани вытаскиваешь, а он тебе кровь пускает как здрасте!

Мне, конечно, стало неловко, Пончик все-таки мой зверь. Но неловко мне стало про себя, так что извиняться я не буду. Перетопчется.

- Ну, и где твоя кровь? - пренебрежительно хмыкнул оборотень. - Где вскрытые вены, дорожка кровавых следов и героические предсмертные хрипы?

- Да пошел ты…

А ведь и правда. Я что-то не заметил, как Саня себя лечил. Мы ведь не останавливались, после того как Пончик его цапнул. Неужели он себя на ходу, так сказать, обработал? Мимоходом.

Эта мысль пришла, наверно, не только в мою голову, и мы втроем дружно уставились на Саню. Да и он, с явным удивлением, задрал штанины. Причем на обеих ногах. Кстати, а которую из них тяпнул ханур? Ни на одной не было даже следа укуса.

- Хы, - хохотнул Машка, - да ты у нас теперь метаморф! Заживает всё, как на собаке. Надо теперь с породой определиться. Тебе какая по душе: вессальская легавая^1 или дарайская борзая^2?

Недолго думая, Саня схватил первый попавшийся булыган и с силой запустил в Машку. Промазал, естественно, сплюнул, чем вызвал интенсивный кошачий ржач.

Невозмутимый Алабар не стал комментировать происходящее, подхватил Санин баул, стянул поклажу и с моих плеч, и закинул вещички себе на спину, заработав наши с лекарем признательные взгляды. Да что там говорить: подустал я. Ноги болели, а на скалу страшно было смотреть – вдруг в самый неподходящий момент мои конечности скажут: «Всё, хозяин, допрыгался, дальше без нас».

- Алаба-ар, - позвал я, подпуская в голос побольше тоски, - а может ты того… Полетаешь? И нас поднимешь, а?

- О, да! - тут же отозвался кошак. - И взлетит дракон, махая крылами, как возмездие Никазиды^3! Сверкая блеском стали в лучах полуденного солнца!

- К-какой стали? - Алабар даже обернулся.

- А с Никазидой ты, входит, знаком? Тишан, мы хоть и далековато от города, но где гарантия, что какой-нибудь залетный патруль не отирается неподалеку? А у тебя, пернатый, чешуя металлом отливает. Особенно на ярком солнце. Доступно объясняю?

Дракон отвернулся, но я-то не мог не высказаться:

- По части доступных объяснений ты сейчас просто самого себя превзошел.

Машка хмыкнул, подхватил баул и пошлепал к скале.

3

Оказалось, боялся я зря. Ничего сложного в нашем восхождении не было. Ну, пришлось прижиматься к шершавому известняку. Ну, иногда потряхивало при взгляде вниз. Ну, каменные полки узкие – стопа еле помещается. Но если плюнуть на страх, смотреть за что хватаешься и ставить ноги крепко, то понимаешь – оборотень нас просто заставил собраться. А лекаря намеренно разозлил, зная, что он боится высоты, чем добился внимательного и аккуратного передвижения по неприметным снизу выступам. Правда, карабкаться пришлось долго. Все-таки из-за меня с Саней Машка осторожничал, двигался вверх медленно, с остановками, давая нам отдохнуть на широких устойчивых карнизах.

Через час мы наконец заползли на самый верх, легли пузом на утоптанную площадку, и были счастливы. Ну, я так точно был. Наверху нас уже встречал Пончик, причем с довольным выражением на хитрой морде. Попрыгав вокруг меня и укусив за ухо, он вскочил на огромную глыбу, примостившуюся на самом краю обрыва, и требовательно заверещал. Я отмахнулся: ничего опасного в писке ханура я не услышал, так что передохну пока.

Но Машка и Алабар, напряглись и начали озираться, оглядывая долину, раскинувшуюся под нами.

Да, живописно. Узкая тропа, явно протоптанная многими поколениями ходоков, тянулась от площадки вдоль небольшого ущелья, сплошь заросшего корявыми карликовыми соснами и кустарником. Под камнями яркими фиолетовыми пятнами цвели крокусы, чуть ниже долина пылала пестрым желто-малиновым ковром цветущих рододендронов, но, несмотря на яркий полдень, здесь, наверху, дул холодный ветер.

Я поддался всеобщей настороженности и тоже завертел головой. Ничего не почувствовал и не увидел. Вспомнил, что можно по-другому, закрыл глаза и «влез» в сознание ханура.

Сначала Пончик дернулся. Потом на всякий случай возмутился, но я не стал обращать внимания на его недовольство – сам виноват, не надо было кусаться. Итак, что мы имеем? А имеем мы… запах. Ну и что? Совсем слабый – ветер дует от нас. А кто у нас так… э… пахнет? Машка? А при чем тут Машка? Пахнет так же, как Машка? Может волки? Нет? Странно…

Ничего не поняв, я вынырнул из чужого сознания, посмотрел на удивленные лица двуипостасных - они тоже ничего не поняли - и тяжело поднялся с холодного каменного пятачка.

- Долго, что-ли, еще? - спросил я Машкину спину.

Спина ответила:

- Вон за озером. К закату должны добраться.

К закату это хорошо. Тем более, что есть хочется. Просто даже хочется жрать. Присмотрелся. Да, озеро имеется. Длинное и узкое, посреди небольшого лесочка, между двух высоких горных пиков, покрытых снегом и льдом. Сурово и красиво, ничего не скажешь.

Я забрал у Алабра свой баул и снова не удержался от вопроса.

- Маш, а на нас тут не нападут? Волки там, то сё… Кого-то же Пончик почуял.

Оборотень рассмеялся:

- Ну, ты даешь, Тишан, - не оборачиваясь ответил он и зашагал по выщербленным камням. - Какие волки? Я тут хозяин. Кто меня тронет? Среди местного зверья самоубийц нет.

Ну вот, еще один домой спешит. Радуется, понятно. Но лично я шел за ним с кислым настроением, смотрел на окружающие сногсшибательные пейзажи, и думал. О предстоящей встрече с родными кошака, о словах лекаря и вечной жизни, о поворотах Хозяйки Судьбы, которая ведет нас неведомыми тропами, непонятно куда и непонятно зачем. С каких таких привилегий она нас, непутевых, хранит, и чем придется заплатить за ее милость.

4

Вниз это вам не вверх. Так что двигались мы быстро, почти бегом, благо погода стояла сносная, за исключением пронизывающего ветра. Но на ветер можно было плюнуть… нет плевать не надо, тем более «на» – просто не обращать внимания. Куртки были у всех, хоть и потрепанные, но крепкие, а Саня даже нацепил на голову сестренкину шапочку. Мала, правда, оказалась.

Впереди, по камням, шествовал Машка, мы с Саней унылым маршем топали следом, и замыкал нашу процессию, как всегда невозмутимый, Алабар. «Вольный страж» пристроился у него на плече, и я подозреваю, что ханур оказался там не только ради высокой стратегической позиции. Пончик попросту не захотел трястись ни на моем, ни на Машкином бауле, а дракон, в отличие от нас, двигался на удивление мягко. Как иноходец, ушки крысячьи.

Вскоре мы с лекарем выдохлись. Кто бы сомневался.

- Эй, главспец по острым вопросам! - прохрипел сзади Саня. - Может, пора пообедать? Пропадёт ведь провизия. Жалко!

Ой, как я с ним был согласен. Пропадет, к гадалке не ходи.

Машка замедлился и, не оборачиваясь, пробухтел:

- Проглоты, - но остановился с явным удовольствием.

Местечко для обеда мы как подгадали. Тропа здесь заворачивала в редкий лесок, словно огороженный вокруг темными глыбами, и ветер, спотыкаясь о них, терялся в верхушках деревьев.

Привалившись к замысловато закрученным стволам березок, мы с предвкушением разворачивали заботливо собранные для нас свертки, в которых оказались вареное и печеное мясо, хлеб, зеленые листики салата… Всё это моментально было применено по назначению, а белый овечий сыр расслаиваясь на тонкие лепешки, просто таял на языке. И жизнь показалась мне прекрасной, особенно сейчас, когда тело блаженствовало в легкой усталости и спокойной неге.

Пончик разделить с нами трапезу отказался, что привело меня в еще более благостное расположение духа – больше достанется. Но, на мое хорошее настроение хвостатый внимания не обратил: он то и дело к чему-то прислушивался, не выказывая при этом ни страха, ни осторожности.

- Ну, и чего тебе неймется? - не выдержал Машка, глядя на хануровскую суету.

Тот лишь дернул хвостом и нервно выкусил на брюхе залетную блоху. Оборотень пожал плечами, продолжая кидать в рот кусочки хлеба.

Неожиданно Пончик сорвался с места и исчез за ближайшим валуном.

Послышался вскрик, ойк, что-то фыркнуло, пискнуло, и резво выпрыгнуло из-за камня. Что-то зеленое, чумазое, маленькое и, кажется, голое. И тут же на четвереньках заползло обратно за валун. Через пару мгновений оттуда показалась грязная рожица, с опаской таращившаяся на нас, а потом и весь ее владелец. Мальчишка! Причем, грязной была не только его физиономия. Худое тельце украшали какие-то зелено-фиолетовые и малиновые разводы, и от него пахло давленной ягодой.

Это что за… такое?!

Я был настолько ошарашен, что не сразу заметил, как Пончик буквально толкает пацаненка сзади, тыкаясь ему под худые коленки.

- Ты кто? - первым опомнился лекарь.

Но пацан во все глаза пялился на Машку.

К слову, оборотень тоже разглядывал ребенка со странной смесью узнавания и удивления, и вдруг осторожно спросил:

- Ирби?..

Мальчишка сорвался с места и в пару прыжков оказался рядом с кошаком. И повис на нем с радостным воплем:

- Па-апка-а!!!

5

Больше всех из нас был потрясён Алабар. Зрелище его отвисшей челюсти и вытаращенных глаз меня очень порадовало. Я давно понял, что пытаться вывести дракона из душевного равновесия дело сложное и неблагодарное, а потому вовсю наслаждался его «потрясенной» физиономией. Когда еще представится случай поехидничать? Да что говорить, я тоже не сразу пришел в себя. Кто, вообще, мог предположить, что у кошака есть сын? У этого махрового авантюриста, грубияна и циника имеется наследник, который разгуливает по горам в непотребном виде, в нескольких часах ходьбы от дома. Ну, или что там, у Машки вместо родового гнезда? Логово...

Вскоре пацан, укутанный в старый Машкин свитер и его зачарованную водоотталкивающую куртку, сидел на пожухлой травке, увлеченно жевал кусок мяса, отданного ему оборотнем, и голодными глазами косился на сыр и хлеб, лежавшие возле меня. Я пододвинул съестное к нему поближе, и ребенок взглянул на меня со смущенной благодарностью.

Машка сидел рядом и задумчиво наблюдал, как ребенок ест.

- Ты гуляешь? - наконец спросил он.

- У… - мальчик взял сыр аккуратно, но засунул в рот сразу весь кусок.

- А ягодой вымазался, чтобы не пахнуть?

- М-м…

Саня, я и Алабар старались не пропустить ни одного слова из такого занимательного диалога. Интересно же!

- Что, уже начал оборачиваться? - Машка внимательно разглядывал сына.

Тот зыркнул на нас, на Машку, пришел к каким-то своим выводам и кивнул, продолжая жевать. Но тут же гордо заявил с набитым ртом.

- Я шоже барш!

Старший оборотень лишь хмыкнул.

- Не рановато?

Пацан, совсем как Машка, дернул плечом, что, наверное, должно было означать философское отношение к неизбежному, и сунул в рот хлеб. Тоже весь кусок.

Машка подождал пока он хоть немного прожует.

- Дед здоров?

- Ага, - односложно ответил младший.

- Бабка?

Вот тут ребенок слегка напрягся, но постарался равнодушно отмахнуться.

- Тоже, - равнодушно не получилось.

- Давно ты в горах? - Машка становился всё задумчивее, и я с удивлением отметил, что вижу его таким впервые. Очень. Очень серьезным.

Мальчик отвел глаза, но оборотень смотрел требовательно, и тот выпалил:

- И что?! Я тут хозяин! Кто меня тронет?

Где-то я уже слышал про «хозяина». Не далее как час назад.

- Когда надо, я оборачиваюсь и мне тепло, - младший Рас обежал взглядом наши баулы, с явной надеждой найти еще чего-нибудь пожевать.

- Сколько. Ты. В горах? - тихо, но с нажимом повторил оборотень.

- Пять дней, - буркнул маленький барс и отвернулся.

Машка вскинул брови, а я мгновенно почувствовал его удивление. И внезапный гнев, даже ярость. И невольно передернулся, но эта палитра эмоций была погашена в зародыше и, кажется, предназначалась совсем не пацаненку, что меня порадовало. И удивило: надо же, мелкий барсик с нами всего полчаса, а я за него уже переживаю! И не только я. Саня вон, незаметно подлечивает исцарапанные в кровь ноги мальчишки. Алабар же растерялся окончательно, не знает как реагировать, и сидит словно примороженный. Только ханур утащил из-под драконьего носа кусок печеной курицы и чавкает на травке с видом честно выполненного долга.

- Ты ушел из дома? - Машка спрашивал очень спокойно.

Ребенок хлюпнул носом, но уперто промолчал.

Что ни говорите, а тяжела ты ноша родительская. Глянул я на всерьез озабоченного кошака, и понял, что ответственность за продолжение рода брать на себя мне ещё рановато. Кстати, а когда это лэр Машал Рас успел стать папашей, если ему плюс-минус года три сверх четверти века? Мальчишке на вид около восьми. Стал быть, женился наш метаморф лет, эдак, в …надцать? Ну, ничего ж себе темпы у блохастого! И почему он спросил только о «деде» и «бабке»? А… мать ребенка?

Конечно, Машка не мог не заметить наше любопытство – ага, не заметишь тут! – но кошак, судя по всему, и не собирался что-то там объяснять. Он отвел ребенка в сторону, заставил умыться, поливая из баклаги на подставленные ладошки, обтер своей рубахой и замотал босые ноги кусками порванного одеяла. Словом привел в порядок, не особо церемонясь. С тяжким вздохом закинул за спину баул, посадил пацана на плечи, и, ни слова не говоря, быстро зашагал через лесок.

Еще не совсем очухавшись от полученного душевного потрясения, но поняв, что надо торопиться, мы втроем шустро похватали мешки и заспешили вслед оборотню, уже скрывшемуся за огромной корягой, перегородившую тропу. Поторопиться действительно стоило – погода портилась. Стремительно. Она словно подгоняла нас, толкая в спину холодным ветром и начавшим срываться с неба дождем вперемешку со снегом.

А Саня стянул шапочку с головы и, догнав оборотня, сунул в руку мальчишке. Тот не стал кочевряжиться и, покачиваясь на Машкиных плечах, дрожащими от холода руками натянул подарок на самые уши.

6

Замок стоял на длинном островке, врезавшимся узкой каменистой полосой в озеро. Ни деревца на острове, ни кустика, озерные волны плещутся в нескольких шагах от крепостной кладки. Да, самый настоящий замок, даже крепость. Глухие высокие стены с редкими бойницами, пара узких окон наверху, пара донжонов по углам. Воочию я такого еще не видел. И не увидел бы. По крайней мере, в Вессалии их давно не осталось. Кое-где вдоль морских побережий еще сохранились развалины былого величия, но никто из их нынешних хозяев не заморачивался ремонтом старых стен. Предпочитали строить новое жилье. Оно и понятно: сил и ресурсов на восстановление каменной кладки толщиной в пару саженей нужно было затратить много, а целесообразности в наше время никакой: такие замки полностью зависели от окружающих их селений в плане пропитания, а уж об обогреве помещений и говорить не стоит. Лес нынче дорог, уголь еще дороже, а кизяком старинные камины растапливать как-то не комильфо. Пованивает слегка.

Машкино родовое наследие, как и положено, соседствовало с деревенькой с добротными, почерневшими от времени, бревенчатыми домами, длинными огородами и крепкими сараями. Крытые черепицей строения говорили о достатке селян, строивших жилье основательно и надолго. Дождь, шедший вместе с нами, монотонно и обильно поливал крыши, долбил мощеные сланцем дорожки и шуршал листвой в редком лесочке, притулившемся на берегу озера.

В паре верст отсюда пронеслась над нами тяжелая грозовая туча, в одно мгновение обрушив на нас, на горы, на весь окружающий мир, студеный водопад, и порулила дальше, как ни в чем не бывало. От холодного душа не отвертелся даже Пончик, попытавшийся, но не успевший спрятаться в Алабаровском мешке. И сейчас мы мокрые и трясущиеся, ходкой рысью двигались под нудным дождем по деревенской улочке, мимо выглядывавших из окон или дверей селян, провожавших нас долгими, настороженными взглядами. Чуть ли не бегом, наша потрепанная кучка промчалась по скользким доскам основательного подъемного моста, соединявшего берег озера и замковый остров, и, выдыхая пар, добежала до башенных ворот.

На старом ржавом надвратном щите, где скалился вставший на задние лапы волк, над прижатыми ушами зверя маячила почти затёртая трехлепестковая корона.

Еще раз, если кто не понял. Ко-ро-на.

Крысы, крысюки и крысята! И будущие их потомки!

У нас что, этот блудный кошак, этот жулик и плут, этот ушлый контрабандист и наемный головорез – князь?!!

Мы с Саней одновременно переглянулись и повернулись к Машке. Видимо на наших лицах читалось нечто такое, не поддающееся описанию, что оборотень только фыркнул. Снял с шеи посиневшего от холода пацана, шагнул к массивным воротам и замолотил кулаком в медную пластину, издавшую неожиданно сильный металлический лязг.

Через несколько очень затянувшихся мгновений из башенного оконца высунулась лохматая голова, и смачно харкнула сверху. Прицельный плевок прилетел Машке под ноги и развязный голос поинтересовался:

- Какого рожна долбишься, рожа немытая? Плетей давно не пробовал? Сказано вам - со всякими прошениями в первой седьмице месяца. И только до обеда. Проваливайте отсюда! Ходят тут всякие…

Маленький оборотень, заметив эту голову, моментально прижался к обитым железом воротинам, а Машка, глядя на странные маневры сына, резко шагнул назад и запрокинул лицо. Речь, которую он произнес негромко и сквозь зубы, была краткой…

- Страх потерял, смерд? Открывай!

… и будь я на месте этого «смерда», я бы открыл ворота. Я бы даже подмёл перед кошаком дорожку собственной рубахой и смиренно распластался ниц – столько в Машкином голосе было дворянского высокомерия. Нет, что ни говорите, а такому не научишься. С таким отточенным княжеским снобизмом надо родиться.

Машку услышали.

Глава 7

1

Старые слуги, помнившие его сиятельство лэра Машала Раса, в замке еще имелись, а потому и они, и остальная немногочисленная обслуга встретили нас с поклонами. Не сказать, чтобы низкими, не сказать, чтобы шибко уважительными, но очень быстро каждый из нас оказался в отдельной комнате с разожженным камином и небольшой вспомогательной каморкой, где я увидел дубовую бочку, лесенку к ней и слив в кафельном полу. Честное слово – пол кафельный! Шершавая плитка местами треснутая, очень старая – эдакая своеобразная купальня. Довольно большая бочка была уже наполнена горячей водой, которая показалась мне верхом блаженства, особенно если влить в нее пенное душистое мыло.

Скрипнув и заставив меня плюхнуться по плечи в воду, дверь в купальню отворилась. Тихо вошедшая служанка так же тихо спросила:

- Не желает ли господин, чтобы ему помогли помыться? - девушка смотрела в пол.

Она была симпатична, а дворянские отпрыски рано знакомятся с суровой действительностью, когда миловидные селянки пытаются поправить свое положение через кровать. И слишком часто вольно трактующие собственное превосходство дворяне не заморачиваются элементарной моралью. Но я еще помнил, каково это быть бастардом.

- Благодарю, не нужно.

Служанка с заметным облегчением выдохнула и бесшумно скрылась за дверью.

Не знаю, какие порядки тут у лэров Расов, но то, что наследника княжеского титула встретили только слуги, меня озадачило. Тем более, после столь долгого отсутствия. Где папа-то с мамой? Неужели им не доложились о таком знаменательном событии, как возвращение блудного сына. В жизни не поверю! Да и Машка был явно удивлен, хотя вида не показал. Я почувствовал. А вот младшенький Рас был очень обрадован, что на глаза никому из старших не попался.

2

Моя мокрая одежонка исчезла. Вместо неё, я обнаружил на широкой кровати очень добротные, хоть и не новые, штаны, рубашку, свитер ручной вязки и короткие войлочные сапоги, сваляные очень умело. Даже красиво, я бы сказал. Да, ковры на полу тут были, но понизу, сквозь широкие неокрашенные доски все-таки тянуло сквозняком. Старый замок, старый.

Я еще натягивал на правую ногу обувку, как тихий стук в тяжелую, зачем-то обитую железом дверь оповестил, что за мной пришли. Та же служанка, присев в легком реверансе, пригласила меня к ужину, дождалась пока я нацеплю Заразу на пояс, и повела меня по узкому коридору в столовую.

Пришел я последним. Саня и Алабар уже сидели за небольшим столом, напротив Машки и Ирби и явно были чем-то смущены. Машка смотрел в стену с непроницаемым лицом, а пацаненок изо всех сил старался сохранять независимый вид, но вид у него все-равно был виноватый и упрямый. Причем, одновременно.

Во главе, так сказать, стола, расположились мужчина и женщина - супружеская чета Расов - и если поджарый, очень похожий на Машку, князь смотрел на всех нас спокойно и внимательно, то от княгини просто несло холодом неприязни. Да она этого и не скрывала. Высокая, даже в немалые свои годы очень красивая женщина, небрежно откинувшись на спинку стула, поигрывала вилкой в тонкой ладони. И беседу, как ни странно, вела она. Как оказалось, далеко не великосветскую.

- Мой сын вернулся. Из очередной отлучки. И на этот раз он тоже соблаговолил появиться не один. Если принять во внимание некоторую закономерность его действий, следующая отлучка будет продолжительностью лет в пять. И скольких… м… попутчиков ты в следующий раз приведешь с собой, Машал?

Я понял в кого Машка такой ехидный и языкатый. В маму. Правда, я еще папу не слышал.

- Дорогой, - обратилась она к князю. - А все ли я о тебе знаю? Может, и ты в юности периодически покидал свою вотчину? Судя по всему, у вас, Расов, это наследственное. Если так, то Ирбис принял эстафету достойно: ушел из дома даже в более раннем возрасте, чем Машал. Как жаль, что свекровь не дожила до сего знаменательного дня, я бы полюбопытствовала у нее о тебе, Данат.

Князь почему-то молчал. Как и Машка. А мы втроем: я, Саня и Алабар, были… как бы так выразиться… слегка в шоке. И если лицо дракона оставалось бесстрастным, а лекарь молча пялился в пустую тарелку, то я не стал скрывать своего недоумения. Мне было в диковинку наблюдать молчание двух оборотней, я отлично помнил, что княгиня человек. Или они просто дают ей высказаться? Пусть уж выразит свое возмущение едкими словами, чем слушать звон разбитой посуды. Но мы-то трое совсем чужие люди. В смысле, гости мы. Зачем при нас-то? Или у князей подобное в порядке вещей?

- И где же тебя носило? - поинтересовалась княгиня.

Не понял ее не только я.

- Ты сейчас о ком, мама? - Машка на удивление был сдержан.

- Да об обоих, - пожала изящными плечами женщина, - Уж изволь объясниться. А заодно и представь нам своих… м… попутчиков.

Ох, как мы ей не нравимся! Меня даже толкнуло от ее неприязни. Да оно и понятно. Пришли неизвестно кто, неизвестно зачем, в каких-то обносках, зачуханные, полудохлые. Только вот, мы и к лэрам Криссам заявились такими же: неизвестно кем, в обносках, зачуханные и полудохлые.

Машка поморщился.

- Знакомьтесь. Барон Тишан Райен.

Ну да, пришлось церемонно наклонить голову в знак приветствия.

- Баронет Александр Крисс, - Саня чуть привстал.

- Князь… Алабар Дагон.

Я чуть со стула не грохнулся. Фигурально выражаясь. Вот уж отхохмил, так отхохмил. А чего сразу не принц крови? Или Машка решил таким нехитрым способом остудить тон матери. Дракон, кстати, нисколько не удивился. Как я понял, его хоть золотарем обзови, он будет вести себя спокойно и уравновешенно. В некоторых моментах. Ага, вот в таких.

Но на княгиню это впечатления не произвело. Я перешел на магическое восприятие и понял, что она не поверила ни одному Машкиному слову. Вообще. Даже тому, что я барон. Стало обидно. Но я не у себя дома – потерплю как-нибудь.

- Ну-ну, - ларэсса четко выразила свое сомнение, - будем считать, что так и есть. Так что там, на счет всякой романтической ерунды и прогулочек по белу свету?

Машка молчал. Я насторожился, очень уж опасно он сейчас молчал. Князь, до этого момента рассматривавший свой пустой бокал, коротко глянул на сына. Тоже что-то почувствовал? Но, княгиня ни на что не обращала внимания. Она дала знак двум слугам, и они тенями заскользили возле стола, наливая в бокалы, накладывая в тарелки. Быстро, ловко, вышколенно. Я даже удивился, вспомнив, как плюнул под ноги стражник. Не вязалась наглость охранника с поведением замковой прислуги.

- Вы знаете, где я встретил Ирби? - подчеркнуто нейтрально спросил Машка. - И сколько дней он провел вне дома?

Княгиня вскинула тонкую бровь.

- Твои… м… попутчики имеют представление о том, кто ты? - вдруг спросила она. Князь резко повернулся к ней, но женщина продолжала как ни в чем ни бывало. - Мы волки. Как говорят простолюдины, оборотни. Вы не знали? Ну, вам Машал потом расскажет. Так вот, Машал, Ирбис оборачивается уже месяц. И нет ничего необычного в том, что зверь обитает в горах.

Оборотень побледнел, а малец, сидевший рядом с ним, затравленно огляделся, словно примериваясь дать деру.

- Мы? - у Машки даже губы побелели. Он что, в бешенстве?

- Да, мы. Я тебе больше скажу. Это мы – волки. А ты и Ирбис нет.

- Достаточно! - наконец, не выдержал старший Рас. - Илара, прекрати! Дай поесть спокойно.

Женщина замолчала. А я оторопел. Про себя, естественно. Я почувствовал удовлетворение! Нет, она не показала этого. Более того, она сделала вид, что немного, совсем чуть-чуть, недовольна своей несдержанностью. Показывать эмоции перед нами? Фи, кто мы такие?

Уши всех вессальских крыс! Почему я так хорошо её чувствую? Она что, самый обычный человек? Совсем без магии? Настолько открыта для ментального вмешательства? Но как высокородная, она не может об этом не знать. Неужели никто из нашей компашки ей не внушает опасения? Или кто-то уже поработал с ее разумом? Ректор Балор на одной из лекций как-то обмолвился о подобных трюках.

Все уткнулись в тарелки.

Н-да, неоднозначные отношения в семействе Расов. Зря я, наверно, напросился к Машке в гости. А ведь кошак такого приема не ожидал. Как бы так выяснить, что происходит и, главное, чем нам это грозит.

3

Устал я зверски, и ноги гудели чуть ли не вслух. Ночь, накрыла озеро фиолетовым пологом и давно зажгла звезды, но приглашение лэра Расса продегустировать новый сорт вина игнорировать не стоило.

Ради скисшего и процеженного лет пять назад виноградного сока, мы собрались в беседке за стенами замка. Взглянув на легкое сооружение, буквально нависавшее над водой, я тоскливо подумал о насморке: мы и так полдня мотались среди присыпанных снегом вершин, вымокли как суслики после весеннего разлива, так теперь еще и придется сидеть в легкой деревянной постройке, продуваемой со всех сторон. Но на скамьях для каждого из нас лежали длинноворсные медвежьи шкуры, и сам князь кутался в такую-же.

На маленьком столике открытая бутылка темно-красного вина теснила высокие бокалы, и тонко нарезанные ломтики сыра светились желтыми пятнами на серебряном блюде.

Машка, сидя рядом с отцом, угрюмо рассматривал дальний берег, еле заметный в наступившей зыбкой темноте. Нас он как-бы не замечал.

Почему-то я решил, что лэр Рас старший будет извиняться за поведение ларэссы. Не угадал.

- Знаете, моя супруга за ужином выразила недоверие словам младшего сына, - обратился он к нам, когда мы расселись. - И надо сказать, я не во всем с ней не согласен. Расскажите-ка о себе. Давайте начнем с вас, уважаемый барон. С вашей фамилией я знаком, имел удовольствие общаться с Самуэлем Райеном. Как он поживает?

Видимо, князьям не пристало объяснять кому бы то ни было свои действия, а тем более извиняться. Да-да, кошак тоже редко признавал себя неправым. Куда тебе – голубая кровь! Но так или иначе, я решительно не понимал причины подобного поведения.

- Дед умер, - коротко и ясно.

А чего он хотел, чтобы я тут хвостиком завилял?

Так. Меня опять несет. Кажется, я начал забывать, каково это постоянно испытывать на себе дворянское зазнайство. Проверяет он меня видите-ли! И Машка уперто молчит. Хотя, чего это я лезу со своей метлой в чужой монастырь?

- Давно? - старший Рас совсем по-собачьи наклонил голову, и я вдруг ни с того ни с сего представил у него уши торчком. Еле удержался, чтобы не хихикнуть.

- Почти сразу после моего рождения. Двадцать один год назад.

- Разрешите полюбопытствовать, барон, как звали вашу матушку?

Он мне что, допрос тут устроить решил? Кого, кстати, мне назвать: мою приемную мать или… Я растерялся. И Машка молчит, как лазутчик, во вражеском плену.

- Вы забыли имя матери, барон? - князь не стал скрывать насмешку.

Сначала я, конечно, дернулся, вроде как оскорбился. Но именно эта насмешка мне мозги и вправила. Не смотрите, что князь небольшого роста, совсем не отличается мощным телосложением и не выглядит серьезно. Обманчиво это. Ох, как обманчиво. Я у оборотней. В горах. В замке, о существовании которого знают немногие. Машка, боец, конечно крутой, но, судя по всему, здесь он не один такой. Да, наверно можно было бы гордо встать и уйти. Только сдается мне, никуда мы не уйдем. Потому как очень смущает меня сторожевой донжон неподалеку. И тени в его бойницах.

А, собственно, что я теряю? Даже если князь знает имя матери моих сестер, у любого дворянина, могут быть «незаконнорожденные». Так что побуду «незаконно рождённым». Сомневаюсь, что имя женщины, подарившей мне жизнь, было хоть кому-то известно.

- Мою мать звали Тиллия Росса, - да, я отлично помнил рассказ Сани. Память у меня хорошая, я уже говорил.

Но того, что произойдет дальше, не ожидал.

Глаза сидевшего напротив меня мужчины заледенели. На скулах заиграли желваки, и показалось, что тут мне сейчас и трындец придет. Быстрый и, может быть даже, безболезненный. Почему-то очень захотелось, чтобы блохастый сидел на плече. Тот, который любитель мучных изделий! Который сейчас дрыхнет возле камина. Защитничек!

Князь рассматривал меня молча. И как-то очень неуютно мне было под его взглядом. Но я изо всех сил старался сохранить спокойствие: слово-то не воробей – уже вылетело.

Наконец, глава горного клана Волков, безвестный ныне князь, но, тем не менее, полноправный претендент на королевский трон Вессалии, лэр и метаморф, разлепил губы.

- Ты уверен, щенок, что однажды услышанное, уж не знаю в какой грязной забегаловке, женское имя можно использовать для обмана?

М-да...

Я тут подумал… Может, ну их, этих метаморфов? Разонравились они мне чего-то. Соберу-ка я манатки по-быстрому, и свалю-ка я отсель. Домой подамся. Там мастер Руш, сестренки, да и барон Райен силой и умом не обделен. Грай тот же… Стенку вот вокруг дома поставим от всяких разных…

Внезапно встал Саня. Церемонно выпрямился, ну прям по стойке «смирно». Злой, как бес!

- Уважаемый лэр Рас! - голос лекаря зазвенел. - Какова вероятность совпадения, что какой-то босяк узнает о существовании баронов Райенов, разведает их родословную, назовется Тишаном Райеном и придет к вам. Не находите, что вопрос «зачем» возникает в первую очередь? Какова вероятность совпадения, что именно этому босяку придет в голову назвать своей матерью владетельницу всего Росского хребта и близлежащих земель, с тем же последующим вопросом «зачем»? Не находите, что оскорбление такого вот, с вашего позволения, «босяка» не делает вам чести, будь вы десять раз князь?

Эх, и почему я не назвал имя моей приемной матери? Дурак, не иначе.

«Это точно, дурак. Но, не расстраивайся, не ты один. Вот этот умник, который лекарь, тоже тот еще придурок!» - Зараза, как обычно, влез со своими выводами, когда его никто ни о чем не спрашивал. - «Кто его за язык тянул? Бароны… князья… хозяева всего Хребта… Этому Хребту вообще до одного места, кто у него там был хозяином. Или будет. Он сам себе хозяин. Это вы, люди, вечно чем-нибудь меряетесь. Обычно тем, что и потрогать-то нельзя. Один дракоша молодец. Спит давно».

Я осторожно покосился в сторону Алабара. Глаза у него вроде открыты.

«Да зуб даю, спит он!»

И правда. Алабар тихо посапывал, прислонившись к стояку беседки. С открытыми глазами! Полезное умение, ничего не скажешь, особенно сейчас. Второй, блин, защитничек!

- Вот ты мне и расскажешь «зачем», - старший из Расов смерил Саню взглядом. - А заодно расскажешь, откуда ты, якобы дворянин, знаешь, кто был владетелем всего Хребта? И если тебе известно одно, ты должен знать и кое-что другое. Нет? Я так и думал. Так вот, это самое «кое-что» дает мне право выгнать вас троих взашей, и вы еще поблагодарите меня за доброту. Объединение в преступную группу в Вессалии наказывается если не дыбой, то каторгой. Так что или рассказывай, кто передал тебе информацию, или один мой знак, и с вон той башенки прилетят болты. Для вас троих. Стрелки у меня хорошие, даже в темноте не промахнутся.

Почему молчит Машка? Что с ним такое, в конце-концов?! Но Саня только ноздри раздул. Ага, удила закусил.

- Вы не дали мне ответить, лэр! Фамилию Росса носили гномы, владетели крайне-западной части Вессалии.

- Знаешь, значит, - князь зло прищурил глаза, - очень хорошо. Тогда позволь тебе поведать, якобы дворянин, что у гномов и людей детей быть не может…

- Может, - перебил его Саня. - Я лекарь.

Князь недоверчиво замолчал.

Так, мне это надоело. Да, мы сюда притащились, рассчитывая на гостеприимство, и я отлично понимаю, что гостеприимство не обязано быть задарма. Тем более княжеское. И великосветским хамством меня не удивишь. Кто мы такие, в самом деле, чтобы нас тут с фанфарами встречали? Но я гном. Пусть наполовину. Эту половину я никуда не дену, да и не собираюсь.

- Лэр, если вас не убедил активированный родовой клинок, который сейчас висит на Машале, то, может, вы позволите себе еще раз поведать нам, что для вас будет достаточным доказательством нашей честности?

Разозлился я. А когда я злюсь, авторитетов для меня становится в разы меньше. Даже интересно стало, как отреагирует этот засекреченный князь на ответное хамство? Да, он Машкин отец. Но не мой же!

А он помолчал, налил себе вина, выпил, закусил сыром… Все обстоятельно, степенно. Раздумывает он, понимаешь. Решение принимает: не махнуть ли ручкой стрелкам на башенке или все-таки послушать, что мы тут блеять будем. А можно как-нибудь побыстрее? Спать очень хочется. Прямо вот на лавочке бы и расположился. На шкурке медвежьей. С Алабаром рядышком.

Князь вытер рот салфеткой, прищуром окинул темноту, сгустившуюся вокруг…

- Гномы умели находить золото, - начал он, и я вздохнул: опять золото. И довольно бесцеремонно его перебил:

- В вашем камзоле, в правом потайном кармане, лежит золотой. Необычный. Квадратной формы, с отверстием в центре. В сапоге, тоже правом, нож. Сталь хорошая, старая, с примесью серебра. А на шее медальон. Медный. И да, я отлично вижу в темноте. Поэтому, лучника в башне, жующего пирожок, я тоже вижу. К сожалению, начинку он уже съел, так что с чем пирожок сказать не могу. Вас это убедило?

Не убедило.

- Нож ты мог увидеть. О золотом дукаре тебе мог рассказать мой сын, как, впрочем, и о ноже и медальоне. А лучник высунулся из бойницы под лунный свет, за что завтра получит своё. Но… клинок действительно активирован, - князь задумался. - Значит так. В двух шагах отсюда, возле стены есть большой погреб. Накрытая каменной плитой и замаскированная яма. Она кое-чем заполнена. Гномы умели определять, что находиться у них под ногами. Так что прошу.

- Вы предлагаете мне искать местоположение этой ямы всю ночь?

- Зачем? Она точно под башней.

Да запросто! Надеюсь, землетрясение не потребуется, а то я точно усну в процессе.

Ну что, пошел я к этой башне. Ну, походил туда-сюда. Постоял, подумал. Плюнул, подошел к стене и спросил у неё, заранее содрогаясь от той истории, которая сейчас на меня вывалиться. Но нет. Замок, хоть и древний, никто его приступом не брал, не ломал, и жили в нем мирно и тихо. Я даже порадовался за него, и стены послали мне ответное «приветствие». Степенное и величественное. Надо же!

Я вернулся в беседку, основательно укутался в шкуру и сказал:

- Лэр. Под башней донжона, как и вообще вокруг всего замка нет никаких секретных ям. Ни пустых, ни заполненных. И если это всё, не сочтете ли вы за неуважение покинуть ваше общество. Очень хочется спать.

Рас старший поднял брови, но я действительно засыпал на ходу и сейчас отчаянно завидовал дракону. Может, прямо тут и примоститься? Стало любопытно: Алабар закрыл глаза или продолжает спать с открытыми? Закрыл, ты смотри.

Заметив мой косой взгляд, повернули головы и остальные. Удивлённая тишина, изредка нарушаемая плеском воды, говорила сама за себя.

- Ну, кто бы мог подумать, - Машка наконец высказался, - умаялся, бедняга.

В его голосе слышалось нескрываемое облегчение.

- А этот ваш… Дагон, действительно князь? - с сомнением спросил лэр Данат Рас.

Не знаю, что возымело большее действие: мое нахальство или «демонстрация» способностей, но тон его сиятельства поменялся.

- Самый, что ни на есть! - не моргнув глазом честно соврал Машка.

Но отец ему все-таки не поверил.

Глава 8

1

Завтракали мы вшестером, считая пятым Ирби, а шестым «самостоятельную боевую единицу». Лэры Расы наше общество утром проигнорировали, у них оказалось слишком много дел. Но слуги обращались с нами так же почтительно, как и вчера, а это значит, что наши ночные посиделки у озера сделали свое дело, и никто нас выгонять не собирается. По крайней мере, в ближайшее время.

Наблюдая, как младший барс с кислым видом размазывает по тарелке овсянку, я полюбопытствовал:

- Может ваше сиятельство, типа наследный князь Машал Рас, соблаговолит объяснить нам, гостям вашего дома, что происходит? - я смотрел в потолок, - Лично меня вчерашний прием заставляет задаться вопросом: а не злоупотребил ли я вашим гостеприимством, дорогой лэр? Не начать ли вещички упаковывать?

Машка лишь коротко глянул, никак не прокомментировав мое ехидство. Вместо этого он довольно резко обратился к Ирби:

- Поел? Дуй в библиотеку. Мы сейчас придем, - и вдруг попросил меня. - Разрешишь Пончику побыть с Ирби?

Я раскрыл рот. От неожиданности.

Вчера, как оказалось, «вольный страж» вовсе не спал перед камином. Это я так плохо о нем подумал. Пончик просидел в беседке, за спиной Машкиного отца, и никто его не замечал. До тех пор, пока князь не откланялся, прихватив с собой початую бутылку. Увидели мы хвостатого проныру лишь после того, как он беззастенчиво зевнул, в очередной раз продемонстрировав гадючьи клыки, и стоило старшему Расу исчезнуть в темноте, как ханур длинным прыжком оказался рядом с Алабаром. И бесцеремонно тяпнул дракона за руку. Причем возмущения от дракона не последовало. Крылатый спокойно открыл глаза, осведомился можно ли теперь пойти спать, и у меня закралось сильное подозрение, что крепкий сон он добросовестно симулировал. Так добросовестно, что даже гномьи клинки ввел в заблуждение. Зачем? Воспитанный Алабар и вдруг такое непочтение. Что такого они с Пончиком учуяли?

И вот теперь просьба Машки. Я, конечно, кивнул, но тут же спохватился: ханур же у меня «свободный», надо ж разрешения спросить у его хвостатого величества.

- Э… Пончик, побудешь с Ирби?

И мелкий выпендрёжник с царственным снисхождением прошествовал к ребенку. Стоит ли говорить, что обрадованный мальчишка тут же подхватился, и они вдвоем удрали из столовой.

2

- Я сам плохо понимаю, что происходит.

Оборотень скрестил руки на груди и размышлял вслух:

- С матерью понятно. Она до сих пор не может простить мне смерть брата. Мишеля она любила гораздо сильнее, и считает меня виновным в его смерти. Может она и права. Мы тогда вместе потащились в этот гнилой кабак. И пока я кувыркался с одной красоткой на втором этаже, он набрался горячительного и исчез. И всё. И никто ничего не видел, и не слышал. И запах у входа обрывался. Потом только я понял, что Фаркас мозги обработал всем, кто был в питейном зале. Для ментального боевого мага это не задача. Мать обвинила меня, назвала ублюдком Ирби, и я во второй раз ушел из дома. Мстить, - Машка тоскливо усмехнулся. - Месть затянулась, почти на четыре года. Я вчера рассказал отцу о Фаркасе. Но он только спросил, как я его убил.

- А какая разница? - заинтересовался я.

- Да, в общем, никакой. Но если бы лэра Сина, дворянина, офицера и менталиста, убил человек, было бы разбирательство, а зверь порвал при всем честном народе… Что предъявишь зверю?

- А первый?

- Что первый?

- Ты сказал, что ушел во второй раз.

- Не ушел, удрал. Я же младший. И не волк, мне наследство не положено. Вот и захотелось стать самостоятельным. Романтика в филейной части заиграла. Начитался бредней про вольную жизнь и рисковых парней, которые одной левой разбираются с врагами, а одной правой тискают сногсшибательных и верных подруг… - Машка на мгновение запнулся. Продолжил. - Романтика закончилась воровскими притонами, кутежами и королевским казематом.

- А подруги? - ляпнул я из чистого любопытства. Знал бы, что услышу, и рот бы не раскрывал.

Машка вздрогнул. Помедлил, словно решая, рассказывать или нет.

- Подруга... Подруга решила, что верность ей ни к чему. И малолетний сопляк не придумал ничего глупее, как показать свою крутость и рассказать, кто он на самом деле. Поверила… Я был счастлив.

В этот раз оборотень молчал долго. Мы начали переглядываться. Я уже хотел было тихонько выйти из-за стола: у меня там, в комнате, один артефакт не ладится, надо бы разобраться. Но оборотень снова заговорил:

- Два месяца из девяти я проторчал в тюрьме. Последние два её месяца… О том, что она родила, узнал случайно: вся наша шайка загремела в королевские подвалы. И поделилась новостями. Через надзирателей. Почему загремела? Лирийское ворье соперников не любит, и в городской Службе Порядка у него всё давно подмазано. Да и самой Службе, иногородняя шпана – лишняя головная боль... В общем, сбежал я. Добрался до Россы.

Машка посмотрел на закрытую дверь столовой.

- Как она торговалась с барыгой, я слушал, стоя перед дверью… Одной из комнат в меблированных клоповниках, - голос оборотня звучал до озноба спокойно. - Мой сын был оценен в полторы тысячи злотников, и барыга отлично знал, кого покупает.

Честно говоря, я уже был не рад, что меня за язык дернуло. Я же не предполагал, что Машке будет настолько хреново. Я ощущал это так отчетливо, что невольно захотелось загородиться щитом.

- Убивать мы учимся с детства. - Он говорил тихо, самому себе. - А купец очень хотел знать, какая у младенца вторая суть. Я… Показал… Зашел... Разделся... Что делал, не помню… Помню, в комнате… в крови… потолок… Пришел в себя когда мявкнул Ирби…

Мы все трое не знали, куда себя деть.

- А сбежал ты как? - неожиданно спросил Саня.

Машка повернулся к нему медленно, всем телом, с угрозой.

- Что, легавый, профессиональный интерес проснулся?

Саня дернулся.

- Я лекарь.

Машка отвел взгляд.

- Знаю я, что ты лекарь, - буркнул он. - Задолжал я вашему сословию. Умер я в этой тюрьме. А твой собрат по ремеслу не стал меня потрошить. Как я его и просил. Жалостливым оказался. Просто выкинул меня. Вместе со всеми трупами в общий городской ров. Так что одну из девяти жизней я уже израсходовал.

В наступившей тишине Алабаровский вопрос прозвучал как… Прозвучал, в общем.

- И сейчас ты снова за него боишься?

Конечно, я вздрогнул. Что у этого дракона за манера, задавать странные вопросы в самый неподходящий момент? О чём он вообще?

- Вот что, умники! - не выдержал я. - Либо вы объясняете, что вы там учуяли, унюхали, углядели, либо… Выкладывайте, короче!

- Вот так вот всё сразу и выложить, ваше колдунство? - все-таки, у Машки очень гибкая и тренированная душевная организация. Одно слово, кошак.

- Ирби грозит опасность, - ответил вместо него дракон.

- О, Хозяйка Разума! С вами не соскучишься! И козе понятно: раз Машка боится, то это опасность, а не благодать небесная! Какая опасность, хвосты крысячие?

- Да. Ты не коза, - задумчиво констатировал оборотень, осмотрев меня с головы до ног с любопытством истинного гурмана.

Меня передернуло.

- Тишан, как ты думаешь, сбежит ли из дома восьмилетний пацан, если дома всё хорошо? Первая метаморфическая трансформация, которая обычно происходит лет в десять, у Ирби произошла в восемь. Вопрос: почему? Потому что глубинная звериная сущность пытается защитить человека. И еще. У моего сына был выбор, точнее у его второй ипостаси: волк или барс. Она выбрала барса. Тот же вопрос: почему, если вокруг только волки? Ответ: потому что барс сильнее. Я пока сам не понимаю, что происходит, и мне это не нравится.

Неподдельная озабоченность Машки это, конечно, впечатляет, но меня интересовал еще один двуипостасный умник.

- А скажи ка мне многоуважаемый Алабар, для чего ты вчера в беседке так усердно изображал из себя спящего красавца? Даже клинки решили, что ты спишь. Мой даже зуб давал. Зря я не взял – поверил.

Дракон улыбнулся.

- А сейчас не веришь?

- У меня есть свой секретный агент. Он знал, что ты прикидываешься.

- Я зов услышал, - спокойно сказал дракон. - Меня ищут.

Что называется, немая сцена. Кто может искать нашего крылатого, гадать не надо – другие крылатые. И лично мне отчего-то не хочется знакомиться с его роднёй.

- Тебя почуяли? - напрягся Машка.

- Я не ответил на зов. Постарался выключиться на время. Я так с детства прячусь, - Алабар улыбнулся. - Меня никто не мог найти. Ну, почти, никто.

3

Картина, которую мы застали в библиотеке, могла бы вызвать умиление.

На огромном тяжелом столе, повидавшем, наверно, не одну тысячу книг и стоящем в середине большого зала с высокими стеллажами, забитыми бумажными и пергаментными изделиями, сидел Пончик. Восседал. Примостившись коленками на мягком стуле, Ирби, немного запинаясь, читал вслух раскрытую перед ним тоненькую тетрадь. Не спеша, с выражением. Ханур благожелательно внимал.

Но умиление икнуло и тихо удалилось, когда я прислушался к чтению:

Я с вас тащился. Может, от прихода

Ещё я оклемался не вконец.

Но я не прокачу под мурковода,

Короче, не бздюме – любви звиздец.

Я с вас тащился без понтов кабацких,

То под вальтами был, то в мандраже;

Я с вас тащился без балды, по-братски,

Как хрен кто с вас потащится уже.

Фима Жиганец (А. Пушкин. «Я Вас любил…» – «Я с вас тащился…»)

Машка с кривой ухмылкой подошел к отпрыску.

- Кто учил читать?

Мальчишка, так увлекшийся чтением, шагов не услышал и смутился.

- Слим. Он и считать меня научил. И вообще…

- Меня он тоже учил. Твоему деду было некогда. Впрочем, не мне предъявлять претензии – сам такой.

Оборотень забрал тетрадку, прошелся вдоль книжных шкафов, вынул один затертый томик, полистал на обратном пути к столу, и положил открытым перед Ирби.

- Читай. Раз уж ты у меня такой одаренный и понимаешь написанное. Заодно, потом наизусть выучишь, - Машка уселся в широкое кресло, стоявшее возле узкого витражного окна, жестом показал нам на кожаный диван и счел нужным объяснить. - Слим наш управляющий, самый старый из всех слуг. Да он и не слуга давно: много лет с нами. Он и моего отца воспитывал, что называется.

Ирби покосился на нас, хлюпнул носом – все-таки догнал его насморк – с тяжким вздохом сел на стул как положено, но лишь открыл рот, как беззвучно открылась высокая арочная дверь, и в библиотеку вошел старик. Шаркая и ковыряя клюкой дубовые половицы, он подслеповато огляделся, увидел нас троих, примостившихся на диване, и остановился.

Машка вскочил мгновенно. Так же стремительно оказался рядом со стариком, подхватил его под руки и подвел к креслу. Ирби тишком поднялся со стула в попытке скрыться за Машкиной спиной.

- Да вижу я тебя, бездельник! Вижу.

Вошедший начал кряхтя опускаться в кресло и вдруг, ловко перехватив клюку, с силой протянул Машку вдоль спины.

- За что!! - взвыл кошак, отскакивая.

- Хочешь сказать, не за что? Ну-ка, ну-ка, я послушаю опровержение! - старик, наконец, примостился в кресле. - Вчера я твоего родителя нашел. В винном погребе. В зюзю налакался.

- Удивил, - Машка потирал рукой ушибленную спину.

- Это он меня удивил. Начал мне втирать какую-то ахинею про гномов, про магов... Причем, ещё и по большому секрету, - для убедительности старик поднял вверх мосластый указательный палец, - Я бы не стал его бред слушать, но одно слово прозвучало. Росса. Не знаешь о таком?

- Слим не придуривайся. Кто, как не ты, мне историю клана рассказывал? На ночь, вместо колыбельной.

- Выходит, Данат не бредил, - пробормотал старик, - хорошо, что Илара запах спиртного на дух не переносит. Очень хорошо… Ладно, показывай гномёныша! Который из троих?

И как вам это понравится? Не знаю, как у вас, а у меня даже слов не оказалось! Одни слюни. Я что вам тут всем – выставочный экземпляр?! Нашли антиквариат, хвосты крысячие! А кошак стоял и зубы скалил.

Взгляд Ирби, тут же метнувшийся к нам троим, засветился восторгом ребенка, впервые попавшего в зоопарк. Он переводил глаза на каждого из нас с таким любопытством, что даже Алабар хохотнул. А Саня не упустил случая дракона поддеть.

- Уж на твоем месте я бы не хихикал. Он же не знает, кто тут из нас настоящая экзотика.

Само-собой, Ирби моментом заработал от Машки подзатыльник, с досадой отвернулся и опять уселся на стул, потянувшись ладошкой к хануру. Погладить.

Машка посерьезнел.

- Слим, я дал клятву равного.

Старик разглядывал оборотня долго. Я, было решил, что он уснул: старый человек, всё такое… Но нет, он в раздумье пожевал губами, пару раз постучал клюшкой по полу.

- Зачем?

- Я хочу возвращения. Того забытого времени, когда и метаморфы, и люди были равны. Когда храмы не печатали пасквилей о том, что мы абсолютное зло, и убийство любого из нас не считалось подвигом. Я хочу вернуть к нам уважение. Я хочу места под солнцем для себя и для… Ирби. Ты человек, но всю жизнь прожил с нами. Ты должен понимать, что вечно такие как я не смогут прятаться. Придется или воевать или сгинуть совсем.

Дедок молчал, слезящимся прищуром разглядывая кошака.

- Балбес, - наконец, припечатал он. И тяжело вздохнул. - На моей памяти, только одни волк давал эту клятву.

- И кто из наших такой же недалекий? - снова улыбнулся Машка.

- Я.

Оборотень смешно захлопал глазами.

- Но… - растерялся он, - ты же не…

- Я же. Прадед я твой. А вон тому шкоднику, - старик ткнул клюкой в сторону Ирби, - прапрадед. Варежку закрой, пятки застудишь. Ну, так как, будешь гнома показывать?

Машка медленно кивнул, с трудом переваривая новость. Глазки Ирби, и без того большие, распахнулись на пол-лица, а я… заскучал. Вот какое мне дело до родственных взаимоотношений разных метаморфов, впавших когда-то в немилость всех официальных религий? Я сюда просто передохнуть пришел. Что-то передых не получается.

- Но… почему… молчал? - кошак никак не мог прийти в себя. - Что происходит, Слим? Что в этом доме, к бесам, происходит? Почему мать и отец так себя ведут? Почему никто не искал Ирби в горах?!

- Потому что! Вопросов много, Машал, каждому свое время. Наберись терпения и не фырчи. А твоего сына искали. Но по части маскировки мелкий шкодник даже тебя превзошел. Талант, ети! Ну, так который из них гном? Он боится подойти, что ли? Не съем я его.

Машка опустил глаза и не глядя на меня попросил:

- Тишан, я тебя прошу, подойди, пожалуйста.

Ну, надо же! Кошак вежливым бывает. Завтра опять пойдет дождь. Нет, повалит снег. Но кобениться действительно не стоит. Я же не облезу, если подойду к немощному.

Очень внимательно меня осмотрев, этот немощный категорично заявил:

- И близко не похож. Глаза матери, да. Остальное не поймешь чье.

А вот отсюда поподробнее, пожалуйста. Он знал мою настоящую мать?

- Вы знали мою…

- Естественно. Я давал клятву твоему прадеду.

И задумался. И опять надолго.

Пришлось кхекнуть, в горле отчего-то запершило, да.

- Ты тут не кашляй. Раскашлялся он. Это мне торопиться надо, не сегодня-завтра за горизонт уйду. А ты стой и жди. Терпение в этом мире – великая добродетель. Так, обормоты, помогите-ка мне подняться, и пошли со мной. Покажу кое-что. А-а, белка-переросток! - он увидел ханура, прыгнувшего со стола на моё плечо. - Да знаю я, что это «страж», Машал. Лучше тебя знаю. Где ж ему быть как не с гномом.

Глава 9

1

В каждом уважающем себя старинном замке имеется подземелье. Говорят, в некоторых даже привидения водятся. По мне, так нет никаких привидений, потусторонних сущностей и тому подобных сказочных созданий: ими пугают малышню, чтобы она, повинуясь изыскательскому порыву в сочетании с абсолютным бесстрашием, не лезла куда не надо.

Судя по всему, «куда не надо» было именно здесь: в узком коридоре с несколькими, затянутыми сухой паутиной, дверьми и не зажигавшимися до сего дня, наверно лет …дцать, настенными светильниками, чадящими и воняющими сейчас неимоверно. Не иначе масло застоялось, а то и высохло. И пахло тут пауками и древностью.

Почему здесь было то самое «куда не надо»? Потому что кошаки, Машка и Ирби, глазели на зеленоватые, чуть тронутые мхом стены, так же как и мы – с интересом. И принюхивались. Не были они тут раньше, факт.

В защиту их любознательной кошачьей натуры, надо сказать, что они бы и не смогли сюда попасть. Вход в эту подземную каменную кишку был замаскирован монолитной кладкой, и рычаг, ее отодвигающий, нашла бы только такая любознательная натура как моя. В принципе, так и произошло.

Когда мы спустились по темно-серым ступеням витой лестницы на несколько длинных пролетов вниз и уперлись в тупик, Слим, тяжело дыша, повернулся ко мне.

- Откроешь?

Я пожал плечами: тоже мне, теорема Мерфа. Еще один проверяющий! После королевского централа мне такие дверцы на один зуб. Я даже руками не водил, элементарно осмотрел пространство. Как и ожидалось, рычаг был железным и располагался на уровень груди в скрытой стенной прорези. Не-ет, дергать я его не стал. Пальцем показал. Знаю я эти рычаги, проходили! То ямы под ногами открываются, то вода всё на своем пути смывает. Как-нибудь без меня.

Слим одобрительно фыркнул и нажал на рычаг сам.

Остановились мы напротив одной из дверей. Старик клюшкой пособирал паутину, сунул ржавый ключ в недовольно заскрипевший замок, толкнул зашатавшуюся в расхлябанных петлях деревянную створку, и вошли мы в небольшую каменную камору. Едва хватило места поместиться всем. Если считать и того, кто сидел на стуле, вырезанном из цельного куска дерева, скорее похожем на трон.

Сначала меня отшатнуло, потом передернуло. Сзади приглушенно охнул Ирби и обозначил намерение удрать по-тихому, но взял себя в руки и остался на месте. Старик только покосился в сторону пацана, жестом приказывая Машке закрыть дверь.

2

Что ж. Если говорить о первом впечатлении, то не очень. Череп лысый, глазницы пустые, нижняя челюсть отвисла, длинные косточки пальцев торчат из рукавов… Не ах, в общем. Зато черный кожаный камзол с позолотой и бисером. Такие же кюлоты, вправленные в высокие сапоги и пояс, инкрустированный драгоценными камнями. Сапфирами в основном. Все старинное, точнее старое, высушенное до состояния хрупкой бумаги – тронь, осыпется прахом. И оковы. Предплечья и голени втиснуты в добротные железные петли, пристегнутые к подлокотникам и ножкам «трона». Железный обруч на шее, вернее на шейных позвонках, притягивает череп к спинке, не давая ему упасть.

- Кто это? - сглотнул Алабар.

Да, сидящий перед нами производил впечатление, и Старик Слим усмехнулся, глядя на застывшего парня.

- А вот, - он чуть не стукнул клюкой мне в нос, - предок его. Прадед.

- Не похож, - с ехидным сомнением выдал Саня. Единственный из нас, кто отреагировал на мумию спокойно. Лекарь, что с него взять. Только вот опять я не вижу Пончика. Тарится где-нибудь, на всякий случай?

Слим оглядел нас по очереди. Остановил взгляд на слегка побледневшем Ирби и сказал именно ему.

- Соберись, малыш. Сядь к отцу поближе и успокойся. Буду вас знакомить. А ты, - это уже Машке, - смотри, слушай и думай. Тебе, балбесу, полезно.

Кстати, на счет посидеть. Мне бы тоже куда-нибудь свою пятую точку пристроить, а то что-то ноги подкашиваются. Даже не знаю, с чего это вдруг.

Скамеечка была. Просто при тусклом огоньке лампы, которую Машка сначала держал в руке, а потом подвесил на крюк, мы её не сразу углядели. А тут всё, оказывается, предусмотрено. Созданы, так сказать, комфортные условия для посещений – в одну из стен, навесом, вмонтирована деревянная лавка.

- Выходи уже! - неожиданно заорал в пространство Слим. - Хватит на них пялиться! Дождался!

- Ты каким был хамлом, таким, наверное, и на Небеса отправишься, - глухой голос раздался словно отовсюду, и Ирби вцепился в отцовскую руку. - И правнучек весь в тебя. Надеюсь, хоть малой не пойдет по вашей кривой дорожке.

- На своего посмотри. Раскудахтался.

- Посмотрю.

Из стены очень ме-едленно, начали проявляться очертания человека. И судя по одежде, того самого, чья мумия, прикованная к деревяшке, сидела сейчас перед нами. Только прозрачного. Кто-то там не далее получаса назад в привидения не верил? Ну-ну…

Повеяло холодом. Легкий морозец острыми иглами прошелся по нашим лицам, пошевелил волосы, осел инеем на стенах. Перед нами в дрожащем искаженном воздухе стоял крепкий, темноволосый мужчина. Он, не мигая, разглядывал каждого из нас, от торжества момента прижухших на ветхой скамейке. Не сделав ни шага, он плавно оказался возле Сани, слегка наклонил голову, всматриваясь в его лицо, и тем же глухим, промораживающим до печени голосом, произнес:

- Человек… Измененный?.. Но человек. Ты кто?

Что сказать, нервы у Сани оказались железными. Он спокойно сидел и смотрел на говорящего призрака. Это мне жутко стало. Да, пусть он хоть десять раз мой предок, все равно жутко! И холодно.

- Лекарь.

- Лекарь, - фантом разглядывал Саню как новогоднюю игрушку. Разве что потрогать не пытался. - Ну, лекарь мне уже без надобности, а вот узнать, почему ты здесь - хотелось бы. Так почему?

Наверно, Сане было все-таки неуютно, а может просто холодно. Он передернул плечами:

- Понятия не имею.

Оба присмиревших кошака фантом не заинтересовали. Совсем. Он пролетел мимо них, даже не повернув голову. То ли был с ними знаком, то ли… знаком, да.

А вот дракон от пристального неживого взгляда начал покрываться чешуей.

- Да ладно! - искренне удивился мой прозрачный предок. Старик Слим тут же вытянул морщинистую шею в сторону Алабара. - Дракон! Молодой… Чешуя необычная... Это какими ветрами тебя сюда занесло, родной? И что ты здесь забыл?

Как не страшно было Ирби, кошачья сущность взяла верх и он заерзал от любопытства. Но Машка негромко зашипел, и мелкий притих.

- Открылся портал. Вот я и… - Алабар растерялся. А кто бы на его месте не растерялся?

- Портал?

Призрак отстранился от парня, пробежался взглядом по нашим поясам.

- Ключи, - и снова к Алабару. - Ты шагнул в портал?… Один… Отвага… Интеллект… и… Подожди-ка… Ты… последний?! Да ладно!! Нет, так не бывает!

Он повернулся к Слиму.

- Ты глянь, волчара! Помнишь, я рассказывал о гнезде? Как наши умники решили напоследок сюрприз оставить? Вот он сидит – сюрприз этот. Во всей красе. Хорош! Ничего не скажешь!

- К-какой, с-сюрприз?.. - начал заикаться Алабар.

Фантом отмахнулся.

- А, сам потом разберешься.

Мне вот интересно: а Зараза-то чего притих? Где его незаменимое всезнайство и непревзойденное нахальство? Сейчас бы ой как не помешали некоторые сведения. Например, о драконовских гнездах. Кто их закрывал? Что с ними сотворил? Но в следующее мгновение мне стало не до вопросов. Я увидел перед собой прозрачное лицо и замер. Испугался, если уж совсем откровенно.

Призрак сидел на корточках напротив меня и не мигал. Снизу вверх всматривался куда-то внутрь моего я, будто что-то искал.

- Ты… Ма-аг… Но почему темный? - удивленно протянул он.

Так. Предок он мой или нет, а воспитанные люди… и привидения, обычно, представляются, прежде чем в… душу заглядывать.

- Я-то маг. Неважно какой, хоть в горошек! А вот вы кто?

Клинит меня так. Торжественность момента я, конечно, испортил. Пусть и не каждый день со своим прадедушкой встречаешься, а с призрачным и того реже. Но, прошу простить великодушно, ничего с собой поделать не могу.

3

Хохот, отразившийся, казалось, от всех существующих в замке стен, стоял в ушах долго. Даже Слим показательно поковырялся в ухе, и со скучающим видом спросил:

- Ты долго намерен тут драму разыгрывать? Заканчивай уже, и уматывай, наконец. Небось, Танька заждалась.

Привидение вздохнуло и обратилось ко мне:

- Вот что, потомок. Тебе этот грубиян позже всё объяснит, а сейчас делаешь то, что скажу. Время уходит.

- Нет.

А чего он хотел? Почему я должен делать то, о чем не имею понятия?

Призрак повернулся к Машкиному прадеду.

- А он мне нравится, Слим! Молодец девчонка, от правильного гнома родила. Как тебя зовут, потомок? И кто твой отец?

Ладно, не будем грубить старшим.

- Тишан меня зовут. И отец у меня человек, если что. Барон Эльгар Райен.

- Человек? - опешил прадед.

И задумался.

Откуда-то из-под деревянного трона послышался громкий шорох, возня, и мы удивленно замерли. Даже призрак. Тут что, ещё и крысы водятся?!

Сначала показался хвост. Хануровский хвост. Потом и весь его владелец, пятившийся от чего-то мелкого и прозрачного. Мелким и прозрачным оказался… ханур. Второй! Как две капли воды похожий на Пончика. Это что, призрак «стража»? У прадеда был свой «пончик»? Оба зверька закружили вокруг друг друга, принюхиваясь и приглядываясь, но враждебности не проявляли. Через несколько мгновений странного танца, они потянулись навстречу, дотронулись носами и замерли.

Неспешно, нехотя, начал таять в пространстве фантомный «страж», а Пончик оседал на лапы, опускал голову на каменный пол и вскоре тихонько обмяк. Дышать он перестал.

Я вскочил.

Рванул к зверю, но буквально налетел на стариковскую клюшку, с неожиданной силой влепившуюся в живот.

- Не спеши. Никуда не денется твой ханурик. Оклемается.

Я со злостью глянул на призрак, висевший в сторонке - он наблюдал за мной очень внимательно.

- Видел? Твой подопечный помог моему. Мы с тобой сделаем то же самое.

- Потанцуем? - психанул я. - Или носами потыкаемся?

- Ладонями, - улыбнулся предок. - Мне тебе память рода передать надо. Ты первый маг в нашем роду после Танота Россы. Не слышал о таком? Ну, может, еще услышишь. Он подсчитал возможность появления еще одного мага. Получилось где-то через столетие. Правда, такая вероятность у него вышла один к десяти, но и это совсем неплохо. Так что я ждал, пока ты появишься.

- Ага, именно тут и появлюсь? Через столетие. Ага?

- Представь себе. В этом замке. И для того чтобы сюда попасть, пришлось пойти на обман. Вот этого вот, беззубого ныне, волка. Уже потом мы стали друзьями, а сначала я втирался в доверие.

- Мгу… - буркнул старый Слим, - Я-то беззубый, а ты вообще бестелый. Кто из нас умнее оказался в результате?

- Харас, - предок произнес это так, что мне, начавшему привыкать к такой, скажем прямо, шизоидной ситуации, снова стало не по себе. - Это третий наш. Некромант.

Я вздрогнул.

- Это он предложил оставить меня здесь и подождать. Вот в таком виде.

Я задумался, представил себе эту самую вероятность:

- Один к десяти… Слабенько. А если бы я не появился?

Предок пожал плечами.

- Как только умрет вот этот волчара, мне тоже конец. Ну... и наоборот. Нас здесь клятва держит. Как Харас сказал: мы связаны даже через потомков, поэтому шанс твоего прихода сюда был вполне реальным. Ну, ты как? Согласен принять память гномьего рода?

- А ничего, что я только наполовину гном? Нормально? Меня здесь от вашей, так называемой, «родовой памяти» не сплющит?

Фантом в задумчивости сморщил нос, что выглядело, конечно, забавно. Но я понял – есть тут какая-то гнусность. Просто обязана быть.

- …м… ну… - было заметно, что он не хочет отвечать. А ведь привидения, если верить всяким басням, не врут, - …вероятность как бы… выжить… Как бы… наполовину… Пятьдесят на пятьдесят. Но подумай сам: это же не один к десяти, как у меня.

За-ме-чательно! Вот просто всю жизнь мечтал! Что однажды встречу призрачного прадедушку, и он мне посулит какую-нибудь призрачную плюшку и при этом радостно сообщит, что я могу банально сдохнуть. Но это ж такие мелочи! Нет уж! Мне Лирийского порта хватило выше крыши! По самое не хочу. В гробу я видал такие подарки!

- Я тебя вытащу, - вдруг сказал Саня. - Для чего-то же я здесь нужен.

Глава 10

1

Идущая рядом с ним женщина была высокой, худой, и смотрела вперед бесстрастно, даже безмятежно, хотя он считал, что разговор о грядущей войне не повод для такого подчеркнутого спокойствия. Седые косы тяжелыми змеями закручивались на её голове, и длинная шуба из рыжих беличьих шкурок шуршала по красным камешкам под ногами. Женщина куталась в нее, несмотря на теплый морской бриз и неспешно ступала по дорожке, вьющейся меж вековых сосен. Пушистая темная зелень хвои пропускала солнечный свет, поблескивала каплями, стекавшими с длинных иголок после короткого летнего дождя.

- Да, Кальд, - наконец сказала она, - до нас дошли отголоски этих слухов.

- Это не слухи. Моя внучка не стала бы посылать стрижа через всю Вессалию. Но мне важно не это. Важен союз…

Она остановила его движением руки.

- Я знаю, что ты сейчас попросишь. Поддержки в войне. Ты считаешь, что ее начало предопределено, и если не ты, так Калин ее начнет. Ты хочешь вернуть землю, отнятую у нас людьми. Тебе надоело ловить рыбу в фьордах, разводить овец на скалах, собирать скудный урожай на мизерных участках плодородной земли, и ходить в шкурах. Тебе хочется тепла и солнца.

- А тебе нет? Ты не мерзнешь? - он не смог удержаться от иронии почувствовав насмешку в словах собеседницы. - Твои эльфы не мерзнут?

- Не знаю… не спрашивала. Я стара. Наверно, я буду мерзнуть даже тогда, когда попаду в Бездну, - улыбнулась она. - Но ответь мне, Верховный, куда денутся те, кто сейчас живет на землях считаемых тобой эльфийскими? Их ведь много.

- С каких это пор тебя стали заботить чужие расы, Ханна? Войны без крови не бывает.

- Оно так… - женщина двигалась легко, словно не давил на неё груз трех столетий, - но эльфов слишком мало для того, чтобы заселить даже те земли, какие ты хочешь… м… занять. Предположим, ты победишь. Ты пройдешься огнем и мечом, оставишь для себя послушных рабов, возьмешь в наложницы их женщин, и они родят тебе новых рабов. Через очень небольшое количество лет рабов станет столько, что эльфы в очередной раз будут изгнаны на Острова. Как это уже случилось пятьдесят лет назад. Кровь никогда не забывается, Кальд. Никогда. Или тебе придется вырезать всех, кто может хоть что-то помнить. Но как раз этого ты делать не будешь, не правда ли? Ведь рабы тебе нужны, ты ведь не хочешь сеять и пахать сам.

- Ты предлагаешь сидеть на холодных камнях и ждать, когда даже эти камни у тебя отнимут? Ты не услышала, о чем я говорил, или не захотела слышать? Калин затеет войну из-за золота, которого у нас почти нет.

- Так скажи ему об этом!

- Чтобы он собрал наемников ещё быстрее! Да ты ли это, Ханна?! - женщина молчала. - Подожди, ты знаешь что-то такое, что тебя останавливает?

- Я знаю, что победителя в этой войне не будет.

- Что это меняет?…

- Хорошо, пусть будет по-твоему. Я не стану, да и не смогу, препятствовать, если «мои эльфы» захотят тебя поддержать. И скорее всего, Дарай тоже тебя поддержит. Кирату Дарайскому тоже надоело. Правда, ему надоело тепло и солнце. И вы, как обычно, найдете очень простой способ поправить дела: отнять кусок у того, кто его имеет. Остальные пути не для вас. Не спорю, сложно растить хлеб без солнца, или без воды. Да и зачем, если есть возможность отнять у соседа. Но, даже если ты найдешь союзников, в конце-концов тебе придется воевать и с ними. Так тоже было. Еще до моего рождения.

- Ты предлагаешь просто сдохнуть от чужого меча?! - разозлился Кальд. - Я не узнаю тебя! Тебя, чей дед дрался и погиб за единый Лиссар, чей отец…

- Довольно. Не надо взывать к памяти предков, чтобы оправдать собственное бессилие. Или собственную глупость. Никто не говорит, что защищаться не нужно. Но чтобы накормить десяток, ты предлагаешь положить сотню. У тебя нет ресурсов для захватнической войны.

Кальд с досадой хлопнул ладонью по висевшему на поясе мечу.

- Это бесполезный разговор. Лучше посоветуй, как найти…

- Драконов? - перебила его женщина. - Да, они остались на Даре. Живут они в Серых Горах. Но на их поддержку можешь не рассчитывать. Они не помогали никому раньше, а теперь не станут тем более.

- Откуда такая уверенность? Она на что-то опирается или это опять твои размышления? - не удержался от колкости глава островных кланов.

- Знаешь когда гномы потеряли власть? - усмехнулась Жрица. - Как только стало ясно, что любой ментальный маг запросто подчинит себе разум дракона. А то и нескольких сразу. Как только стало ясно, что «хозяева Дара» и не собираются защищать «хозяев подземелий». А гномов уже тогда было очень мало, чтобы они смогли хоть что-то предпринять. Да, конечно, метаморфы им помогали. Но и этих зверей на Даре слишком мало. Драконы же могли защитить только себя, да и то толпой. Не менее десятка в одном месте, тогда действие магии рассеивается.

- А я как раз понимаю крылатых! Постоянно летать толпой не будешь, а у мага на лбу не написано что он маг. Но эльфы не соперники драконам по определению. Мы не угроза, мы не маги.

- И поэтому ты решил, что они будут за тебя воевать? Да еще и толпой? А когда вы, точнее, если вы одержите победу, они великодушно уступят тебе власть? Тебе, который им «не соперник по определению»? - усмешка женщины не была обидной, но Кальд все же скривился.

Некоторое время шли молча, слушая птиц и вдыхая соленый морской воздух.

- Когда тебя, Кальд, еще не было на свете, а старый Кирху ходил под стол пешком, два дракона сожгли эльфийские города на севере Вессалии. Потом они подожгли Лирию: оплавили огнем Стену и сравняли с землей квартал, где жила самая влиятельная гномья семья - бывшие властители. Те, кто до династии Калина правили империей и отдавшие власть добровольно, чтобы избежать лишней крови. Потом двое драконов повернули в Дарай и начали кромсать всех подряд. Их сожгли свои же.

- Сумасшедшие встречаются во всех расах. Как ты сказала, их обезвредили свои же.

- Но из-за двоих «сумасшедших» началась вторая междоусобная война. Драконов заставили подписать Договор о невмешательстве в дела других рас и выдавили в Серые Горы. Дальше тебе известно: досталось эльфам, потом гномам. Но ты, как и твои, и мои предки, продолжаешь наступаешь на старые грабли.

Кальд даже не собирался скрывать своего неверия:

- Заставили? Я, конечно, слышу об этом впервые, но извини, слабо себе представляю такое. Чтобы какой-то там договор остановил крылатых? И они не плюнули, не собрались толпой, и не захватили огнем лучшие земли?

- Странно, да… - женщина все так же неторопливо приминала мягкими сапожками прошлогоднюю хвою. - Мне не известны причины, по которым «хозяева Дара» так тщательно соблюдают нейтралитет. Я могу только предположить, что они ждут. Вот таких, как ты. Ждут, когда вы обескровите Дар, а они спокойно займут опустевшие пространства. Такая тактика оправдана: они почти бессмертны. Да, их можно убить, но сами они живут очень долго и будут делать всё, чтобы на Даре велась бесконечная война. Я бы на твоем месте, не стала добиваться союза с ними. Ни с кем из них.

- Мы оба на своем месте, Ханна… Но. Если этот Договор и существует, один его все-таки нарушил.

Они замолчали, продолжая неспешно идти по извилистой дорожке старого парка.

- Один нарушил… - Кальд, казалось, забыл о собеседнице, смотрел под ноги и говорил сам с собой. - Дракон… Оборотень… Маг… Лекарь… Свободные, равные. И вместе.

Он остановился:

- Ханна, кто эти четверо?

Жрица поежилась, как от ледяного ветра, ответила не сразу:

- Эта дорога мне закрыта.

- А кому она… может быть открыта?

Женщина прикрыла морщинистыми веками глаза.

- Возможно, шаманы знают.

- Кто-о?

- Шакары. Что тебя удивляет? Не будь они ясновидцами, их народ исчез бы давным-давно. Зачем тебе?

Верховный Кунг Северных Островов в задумчивости вытащил меч на пару вершков и, вдруг, с силой загнал в ножны.

- Ты права, Ханна. Мы не будет наступать на старые грабли.

Он порывисто развернулся и зашагал обратно. Туда где в порту бревенчатого города Хас, где даже узенькие улочки и переулки были выстелены досками, ждали Верховного Кунга обитые китовой шкурой ледовые шхеры.

Не попрощался даже. Женщина вздохнула.

- Госпожа не рассказывать ему то, что видеть сама? - раздался позади нее дребезжащий простуженным хрипом старческий голосок. Жрица обернулась и улыбнулась старушке, достигавшей ей едва ли до пояса, и так же как она укутанной в шубу.

- Не мне вмешиваться в небесный замысел, Миа, я всего лишь ветер… Корабль ведет тот, кто ловит его в паруса.

2

Очнулся я на кровати.

Голова гудела, взгляд плавал, никак не хотел ни на чем фокусироваться, горло давил сушняк, и чувствовал я себя так, будто меня долго и упорно пинали.

Но за железной заслонкой, жарко горел камин, под боком свернувшись калачиком сопел Пончик, под другим боком спал Ирби, а трое моих друзей дрыхли, сидя на небольшой тахте. Старик Слим похрапывал в просторном кресле у камина, не выпуская из рук клюшку даже во сне.

В окно заглядывала ночь. А может быть вечер. Если мне не почудилось, то встреча с фантомным прадедушкой состоялась ещё утром. Это ж сколько я провалялся?

Несмотря на дикую жажду, природа звала. Даже настойчиво требовала найти укромное, хорошо проветриваемое местечко и справить, так сказать, естественные потребности. Как я знал, уборная находилась неподалеку, возле библиотеки, потому, стараясь никого не будить, сполз с кровати и поковылял в выбранном направлении. На обратном пути, когда мне значительно полегчало, и за мной закрылась дверь спецапартаментов, я нос к носу столкнулся с Машкой. Кошак, подпирая стенку и скрестив руки на груди, ждал. Я махнул рукой, мол не занято, но он, не меняя положения, высказался:

- Тишан, давай договоримся. Ты никуда не ходишь сам. Лады?

Моментально захотелось упомянуть бордели, но с Машки станется даже обрадоваться такому предложению, поэтому решил не язвить.

- Что, настолько все неоднозначно?

- Похоже, - нехотя признал оборотень, - суета какая-то в замке. Не нравится она мне. Ну, а ты?

- … в смысле «я»?

- Ничего не ощущаешь?

- А должен?

Из «моей» комнаты выглянула голова Ирби, повертелась по сторонам, увидела нас и фальцетом заверещала:

- Быстрее! Слим умирает!

Это как это? Стойте, стойте, что значит умирает?! А кто мне обещал всё рассказать? Не, мы так не договаривались!

Со всей возможной прытью я и оборотень рванули в комнату.

Саня стоял возле старика и обеспокоенно держал его запястье. Алабар нелепо таращил глаза, видимо только проснулся, а Слим с искренним негодованием отчитывал лекаря, пытаясь вырвать руку:

- Ты мне еще клизму поставь! Век буду благодарен. Уйди по-хорошему.

- Вы не дышали только что!

- Да мало ли что я не делал?! А! Гномёныш! - увидел меня старик. - Оклемался? Тащись сюда, буду сказки на ночь рассказывать. Да отойди ты уже, костоправ, не до тебя!

Саня спорить не стал, но уселся рядом с Алабаром, всем своим видом показывая, что он тут, он никуда не ушел и будет поблизости на всякий случай. Машка по аларски приземлился на мое одеяло, меня же отчего-то шатнуло, и пришлось лечь, подоткнув подушку под голову. Короче, приготовились слушать «сказки».

- Значит так, гноменыш. Тот хмырь, которому я принес клятву, прадед твой, был последним мужиком в роду. Не надо зубы щерить, Машал! До него тебе, как до Лирии пешком. Мощный был товарищ. Так вот, он какой-то прямой потомок этого вашего Танота Россы. Гномьего мага. Кстати, магов у вас было не так много, как всем казалось. Просто жили они долго. Как эльфы.

- А как его звали?

- А сколько жили?

Мы с кошаком спросили одновременно и переглянулись.

Старик крепко стукнул клюкой об пол.

- Будете перебивать, издохну прямо здесь!

Сзади хихикнул Ирби, и тут же спрятался за отцовскую спину. Видимо, получал клюшкой постоянно.

- Звали твоего прадеда Джар. Танька родила ему Жанку, а эта выросла и принесла Тилли. Девки, - скривился Слим. - Жанкиного Грегора, деда твоего, зарезали прямо днем, на мосту в Россах. Надо сказать, сам дурак, зачем потащился в эту клоаку? Там всё их семейство знали как облупленных. Вессалькие маги-люди в то время как с цепи сорвались: власть почуяли. Рыскали по стране, как демоновы гончие в поисках следа. Гнома очень легко отличить от человека: зрачки у всех ваших мужчин фиолетовые. И хоть одевай очки, хоть не одевай, кто-нибудь все-равно увидит. За донос платили золотом, так что доносчиков хватало. Ну, а для Тилли, матери твоей, парня, выходит, уже не нашлось. Гнома, в смысле. В общем, на Грегори династия закончилась. И если бы не подсчеты Танота, твой прадед не стал бы искать хозяина этого замка и помер спокойно. Но его персональному шилу в заднице не сиделось, он каким-то диким способом нашел Хараса, а тот посоветовал дождаться потомка. Мало ли, может где-нибудь в Аларе или даже Ульгаре кто-нибудь из гномов выжил. Ну, а каким способом он тебя дожидался, ты видел.

Слим замолчал. И молчал довольно долго.

- Ладно. Задавай вопросы, гномёныш. А то у меня мысли путаются, - было видно, что он даже от такого короткого монолога устал. Я заерзал, устраиваясь поудобнее: это ж мое любимое занятие вопросы задавать. Но старик тут же предупредил. - Только по делу! Знаю я вас, бестолочей: всякая ерунда вас интересует.

- Почему он меня темным назвал? И вообще, зрачки у меня черные.

Слим удивленно вскинул брови.

- Так ты ж темный! Гномьи маги белые. В смысле альбиносы. Наверно, это тебя и спасает.

- А какие белые? Как Алабар?

Все повернулись к дракону, и парень заерзал не хуже меня.

- Да. И глаза серые. Я сначала на него подумал, что это он гном. Но уж больно здоровый.

Алабар, естественно, открыл рот с намерением задать вопрос, но я его опередил. Потому что его вопрос вертелся у меня на языке:

- А что там за сюрприз…м… мои предки оставили в гнезде?

- В гнездах. Во всех. Они же не знали, в каком именно окажется последнее яйцо. Что конкретно эти умники сделали, не скажу, сам не понял. Но дракончик, который появится там, будет изменённым. Он не сможет уснуть и стать камнем. Но останется долгоживущим, как я понял. Ну, и внешне будет отличаться от остальной стаи. Как-то так.

- Зачем? - отрывисто спросил Алабар. Он, наверно, и сам не заметил, как из ноздрей, словно пар на морозе, клубясь в такт его дыханию, пошел еле заметный серый дымок. Зрелище любопытное, но несколько… угрожающее, да.

Слим прищурил один глаз и тоном воспитателя, вырастившего не одно поколение особо опасных преступников, сказал:

- А ты не пыхти! Родился и радуйся. Подумаешь, ворона белая! Скажи спасибо, что не желтая, и не пушистая, - старик заплямкал губами и, осмотрев дракона с головы до ног, захихикал. - А было бы красиво!

Алабар с каменным лицом начал подниматься с тахты.

- Сядь! Гонор он мне тут показывает. Может напомнить, что именно ваше крылатое стадо целую расу под нож пустило? Эта раса вас, между прочим, спасла, а вы десять раз нарушили клятву. Десять! Раз!

- Я зашел в портал!

- Поздравляю! Но ты не дракон.

Мы замерли.

- Ну… не совсем дракон, - пошел на попятную старик. - Ты это… чуть-чуть не дракон. Только не вздумай решить, что на тебе отыгрались. Гномы вам никогда не мстили: вы ж на голову слабые, что со слабоумного спросишь? Не в те руки попадете, и, считай, весь Дар накрылся медным тазом. Дали тебе что-то взамен каменного бессмертия. Что, не знаю. Так. Теперь ты, гном. У тебя теперь память рода, которую передают по мужской линии, а значит ты владетель всего Росского хребта и всех близлежащих земель. Стал быть, отныне ты хозяин этого замка.

Машка недоверчиво выгнул бровь. И я его, кстати, понимаю - кошки, вообще, сильно привязаны к дому. Для них остаться без логова смерти подобно. Но Слим и не думал беречь нервы правнука:

- Так что этот балбес, по имени Машал, который дал тебе клятву равного, ничего кроме когтей и клыков не имеет…

- Я знаю, - не очень вежливо перебил я старика.

И тихо офанарел. Про себя. А откуда я знаю, что когда-то этот клан метаморфов был опорой гномов? Боевой силой. Хоть и малочисленной. Именно благодаря им, гномы продержались на Даре так долго. И именно за верность, волчьему клану был вручен Ключ, дан официальный статус полноправных вессальских граждан и отдан в пользование замок и земли вокруг. Как были отданы земли на крайнем западном побережье, где волки построили свой город – Сурья – разграбленный эльфами в последней войне. А ведь я действительно все это знаю. Откуда-то изнутри всплыло... Ладно, потом разберемся. А сейчас сделаем вот что:

- Я передаю право клана Волков Ирбису Расу, как наследнику Машала Раса: барса и человека. Этот замок и владения отныне принадлежат ему.

Слим крякнул. Видимо, не ожидал. И строго посмотрел на мальчишку. Стоит ли говорить, что мелкий тут же пододвинулся поближе к отцу? Но старик тяжело вздохнул:

- Оно благодарствуем, конечно, но право надо еще отстоять.

- Не понял? - тут же вскинулся Машка.

- Твои созвали совет старших. Вернее, мать подсуетилась. Как только ты появился, да еще и с мелким, она послала вестников. Они с Данатом из-за тебя крепко поцапались, но дело уже сделано. Твоему родителю нужно было раньше головой думать. Сегодня днем и в ночь, приезжают все главы семейств. Завтра будут разборки. Так что… Готовься.

- Мать? Зачем?

Слим опять пожевал губами.

- Тут такое дело, Маш… Ирби, пройдись-ка в библиотеку. С хануром.

Якобы спавший без задних лап зверь тут же поднял голову и выжидательно уставился на меня. Все понятно. Мальчишка Пончику понравился, а без моего высочайшего соизволения сами понимаете, ну никак… Такие вот у нас с хвостатым «высокие» отношения. «Да иди уже». И Пончик моментально оказался рядом с Ирби. Зато пацан буркнул: «Чуть что, сразу в библиотеку… хоть бы раз на кухню послали…».

Едва за ребенком с громким хлопом закрылась дверь, оборотень потребовал:

- Не тяни кота за хвост, дед. Выкладывай.

- Вот я и дожил. Дедом назвали. Всё, умирать не страшно. Ладно. Тут такое дело… об этом старшие молодняку стараются не рассказывать, тянут до последнего. Мы ж разные все. Вдруг кто-то ради зверя потомками пожертвует. Ради бессмертия иногда и не на такое идут.

- Да ты можешь не ходить вокруг да около?! Любитель нравоучений!

- Не ори. Надо чтобы ты проникся.

- Да проникся я уже, к демонам собачьим! Проникся!

- Когда внук оборачивается в первый раз, дед теряет звериную сущность. Он становится человеком. Простым обычным человеком. Теперь все понятно?

Машка недоверчиво уставился на старика. Тот развел руками, и кот осторожно спросил:

- Равновесие?

- Оно самое. Твой отец, уже человек. И силы у него нет.

- … а я… не волк, как сказала мать… - задумался Машка.

- Да. И очень вовремя здесь появился не только ты. Гном тоже к месту. Поможет. А помощь тебе будет нужна. Смешно сказать, но у волков, пастырь появился: пудрит волкам мозги, что они самые-самые, что всё вокруг ихо, и что люди им круто задолжали. Ну, и эльфы тоже задолжали до кучи. И его слушают! А как тут не послушать, если тебя «воином небесным» называют? Патока по самолюбию так и течет! Завтра всё сам увидишь. А я клятву исполнил, так что прости, тебе помочь не смогу… уйду сегодня. Пора мне.

- Далеко собрался?

- Оттуда не возвращаются. Но совет дам. Вас тут четверо. И каждый из вас чего-то да стоит. Если будете вместе, на вас ни одна сучья пасть не гавкнет. Так что держитесь и деритесь друг за друга.

Слим встал. Медленно поковылял к двери.

- Подождите! - подскочил к нему Саня, сорвавшись с места. - Подождите. Скажите, а как? Как могли гномы изменить наследственность дракона? Я понимаю, что вы не интересовались, но может быть, что-то слышали? Видели?

- Ну, ты даешь! Это было двести лет назад! Я тогда и в планах не значился, что я мог слышать?

- … дед Тишана мог рассказать. Нет?

Слим почесал затылок, задумался.

- Говорил, что решили они какую-то задачку. Нашли расшифровку каких-то… формул. Основу. Всё это было записано и, кажется, передано на хранение. Не то лекарю, не то знахарю. Всё, больше ничего не знаю. Будьте здоровы.

Он отвернулся, кое-как вышел в холодный, наполненный сквозняками, коридор и тихонько прикрыл за собой дверь.

Глава 11

1

Стукнул полдень.

В прямом смысле стукнул – обитыми войлоком молотками в огромный гонг на сторожевом донжоне.

Над замком, над озером, над лесом раздались три гулких раската. Мрачные и грозные, нарастая и удаляясь, они обрушили ошеломляющую гремящую массу звука на землю и тягуче унеслись по притихшей озерной глади за дальние скалы.

Солнце уходило с зенита, и громкий троекратный звук эхом оповестил округу, что время, когда ворота замка открыты для подвод с продуктами, прихода разного рода мастеровых, а так же мелких и крупных попрошаек, желающих решить свои проблемы за счет хозяйской казны, на сегодня окончено.

Только замерло эхо третьего удара, и суета царившая в замке, во дворе, на конюшне, в высоких коридорах затихла, ворота закрылись. Но в этот раз не только ворота. Закрылись все входные двери, и проскрипели тяжелые засовы в сумеречном гостином зале, отсекая нас от мира, оставляя меня и Машку среди полутора десятка мужчин, сидевших вокруг на громоздких стульях. Солнечный свет еле проникал сюда из узких окон-бойниц, и даже желтое пламя настенных светильников не скрашивало мрачное убранство помещения.

По правую руку от мужа сидела княгиня Рас, но никто из присутствующих не высказал ни слова против, даром что по традиции женщинам на Сходе не место.

О традициях мне рассказал кот. Ночью. Ему, как и мне не спалось, так что коротали мы время за тихим разговором и чаем, пока все остальные спали. Да, Саня с Алабаром, и Пончик с Ирби спали в моей комнате. Сами захотели. Лекарь и дракон притащили матрасы, и, не спрашивая моего согласия, расположились чуть ли не под ногами. А мелкие, глядя на них, нагло оккупировали кровать.

В общем, идиллия. Нарушили ее только раз. Нарушила.

Давешняя девчонка-служанка поскреблась в дверь, дождалась пока ей откроют, и, краснея, попросила Машку выйти ненадолго. Как ни странно, кот вернулся буквально через четверть часа, задумчивый и рассеянный. И с подносом в руках: пара чашек, пузатый чайник, и сухарики в конфетнице. Честно говоря, я бы не обиделся, задержись Машка подольше. У меня как раз получилось одно заклинаньице, которое я еще на шхуне пытался втиснуть в сапоги. В стельки, чтобы они всегда были сухими, пока заклинание держится. А что, очень даже нужный артефакт. Но кошак начал разливать чай, и стельки были отложены в сторону.

Оказалось, служанка приходила не просто так. Она подслушивала. Не нас. Только что приехавших гостей. Разумеется, случайно, «а как же»! На Машкин вопрос, почему она прибежала к нему, а не к лэру Данату Расу, она расширила глаза и, удивляясь Машкиной недогадливости, сообщила страшным шепотом: «Так его ж сиятельство спит с её сиятельством!». Это многое объясняло, да. На мой вопрос «а шож» она такое услышала, Машка потер подбородок и отмахнулся, мол, это его личные проблемы. Ну, личные, так личные.

Так вот. Снова о традициях. По традиции не только женщине, но и мне, чужаку, на Сходе было не место. Но когда один из рассевшихся в зале, выразил недовольство, Машка попросил объяснить, что здесь делает его мать, и на том прения по вопросу моего присутствия закончились.

Только не подумайте, что Машка меня с собой звал. Счаз! Он даже потыкал пальцем у виска, когда я не терпящим возражения тоном заявил, что пойду с ним. Он конкретно был против. Очень конкретно. Даже грозился запереть в комнате, или куда-нибудь приковать. Но вовремя вспомнил, что дверь я открою быстрее любого вора-домушника, о кованом железе и разговаривать смешно, и тогда в ход пошла просто чудовищная угроза: не кормить меня завтраком. А это уже серьезно.

Но я сказал, что пока Ирби несовершеннолетний, замок, а значит и кухня с продуктовой кладовкой принадлежат мне. Так что, это я приглашаю его отведать гречневую кашу в горшочках, рагу из овощей и крепкий взвар из луговых трав. Меню завтрака мне по секрету сообщил Ирби, который вместе с Пончиком уже смотался утром на кухню.

Что оставалось делать кошаку? Только крутить пальцем у виска и топать в столовую вместе с нами.

Завтракали мы с лэром и ларэссой. В полном молчании. Двое тихих слуг скользили между нами, князь хмуро поглядывал на обоих наследников, а княгиня подносила серебряные столовые приборы ко рту надменно и красиво, как умеют только выпускницы так называемых элитных учебных заведений. Заведений, где базовыми предметами являются не математика и естествознание, не философия или лекарское искусство, а навыки эффектной подачи себя самой, актерское мастерство и умение вести светские беседы. Ну, не нравилась она мне, не нравилась. И заставляла задаваться вопросом, что такого уникального, кроме внешности, нашел в ней лэр Рас старший?

Кстати о старшем. Когда княгиня величественно удалилась из столовой, он подошел к Машке и, глядя в сторону, попросил:

- Собери Ирби. Его Ветерок самый низкий из лошадей. Черной масти. С твоими приятелями поедет, если что. Кстати, не знаешь где управляющий? Его с утра никто не видел.

Машка отводить глаза не стал:

- Он не управляющий, отец. Он Рас. Твой дед и мой прадед. И давно уже человек.

Князь молчал. И молчал долго - мы с Саней даже успели переглянуться. Обронил тяжело:

- Почему он не сказал? Почему не сказал раньше? Откуда я мог знать?

- А ты не догадываешься почему? Ну да, ты же у нас потомственный дворянин, - горько усмехнулся оборотень, видимо, припомнив отцу какой-то давний разговор. - Ты ведь не захотел мешать свою голубую кровь с обычной, красной. Ты ведь женился, на графской дочери. Правда, четвертой по счету, но от этого не менее тщеславной. Насколько мать любила Мишеля, настолько она терпеть не может меня. Почему, отец? Временами мне кажется, что я не её сын. А узнай она раньше, даже случайно, что ты станешь обычным человеком, что могло произойти? Это у тебя больше не будет наследников. А у неё? Дед боялся за Ирби. Но он думал, что до воплощения зверя, у Ирби самое малое год. Не успел он тебя предупредить.

- Где он?

Машка все-таки отвел взгляд.

- Готовь обряд, отец. Нет больше князя Слима Раса.

2

Если говорить о традиции метаморфов хоронить своих близких, то я вас разочарую. Хоронят просто. Сжигают. Раньше, рассказал мне Машка, когда оборотни были полноправными гражданами, а княжеский титул позволял иметь собственный склеп, умершие князья находились в нем. Эльфы, да и люди вслед за ними, склеп развалили, разграбили, саркофаги вскрыли, кости выкинули и бродячие псы разнесли их по округе. Война отлично прочистила мозги для понимания: Черная Хозяйка не обижается на способ похорон – ей лишь бы списочный состав пополнялся. Мертвым все едино. Это живым нужно помнить. Это живым не нравиться, когда кости их предков при случае выковыривают из земли. Или откуда-нибудь еще. Значит, следует простой вывод: если умерших сжигать, ни одной собаке не придет в голову грызть пепел.

Недоумение приехавших глав волчьих семейств разве что на лбах не светилось. Как же-с! Княжеские почести обычному человеку! Погребальный костер во дворе замка! И лэры Расы, Данат и Машал, натыкались на плохо скрываемые недовольные взгляды. Но шепоток, объясняющий причину такого «княжеского погребения», быстро заставил волков проглотить недовольство, а Слим мог бы гордиться собой: наверняка, еще ни один Рас не удостаивался чести быть сожженным в присутствии всего клана, в присутствии владетеля Росского хребта, (это я о себе так скромно), а так же при свидетельстве представителя древнего крылатого племени, по преданию являющегося хозяином всего Дара.

К слову сказать, и наша разношерстная компашка из меня, лекаря и дракона находилась здесь же, а вот сына Машка на это мероприятие не пустил. Пока всё вокруг мельтешило в суете, Ирби и Пончик затаились на конюшне – не доверять чутью Машкиного отца было бы верхом глупости. Правда, на Пончика пришлось наорать и заставить сопровождать мальчишку, пообещав пирожное с ликером и сливочным кремом. Два пирожных.

Чуть в сторонке, толпилась челядь замка. Пара тихих слуг так же тихонечко пристроилась на крыльце. Вышла кухарка с помощником-поваренком. Девчонка-служанка, еле сдерживая рыдания, вытирала передником глаза и хлюпала носом. Конюший, он же кузнец, он же растопник, теребил в руках мятый картуз.

Со стен поглядывали вниз двое сторожевых, а старшина отряда замковой стражи, хмуро косился на стоявших рядом парней, не замеченных мной ранее – сопровождение гостей. Опасные, поджарые. Тоже оборотни, не иначе. Я поежился: многовато их. Как бы не в два, а то и в три раза больше наших.

Что еще рассказать? Откровенно говоря, рассказывать не о чем. Тело Машкиного прадеда, завернутого в холстину, заложили внутрь солидной поленницы, подожгли факелами с трех сторон, и вскоре, политые маслом дрова весело запылали. Легкий порыв ветра подхватил пламя, заставил его разгореться сильнее, вокруг полился жар, и столбом потянулся вверх серо-зеленый дым.

Княгиня, вся в черном, сморщила классической формы нос, прикрыла платочком, но платочек оказался не в силах задержать запах горящей плоти, и женщина покинула церемонию. Небеса с ней. Впрочем, никто не собирался стоять долго, и у погребального костра остались только тихие слуги. Они доложатся, когда всё прогорит, а наследники сами соберут золу, поедут в горы и развеют прах над Росским хребтом.

3

Но я опять отвлекся.

Надеюсь, вы помните, что мы с Машкой сидели сейчас в гостином зале, на Сходе глав семейств волчьего клана, где главным считался лэр Рас: Машкин отец и как бы засекреченный князь. Сидели рядом. Часом раньше Саня незамеченным пробрался на конюшню, а Алабар стоял…

- Возблагодарим Небеса за здравие и наследие нашего великого клана! Встанем, братья! - громко, хорошо поставленным голосом, возвестил похожий на княгиню мужичок. Тот самый, который только что пытался выдворить меня из зала. И встал он первым. На нем обноском висела обтертая до дыр коричневая хламида и, подметая пол, прикрывала разбитые в хлам сапоги. Попахивало от него немытым телом, конским навозом и… дорогим парфюмом.

Странное начало, как по мне. И не помню я, чтобы кошак рассказывал о благодарении Небес на Сходе. Что происходит и что это за шишак с бугра?

Но большинство метаморфов повставало с мест. С ними поднялась и ларэсса, хотя отец Машки остался сидеть.

А этот, в балахоне, уверенно и тожественно запричитал:

- Собо-ор Во-оинов Небе-есных, со всеми Небесными силами славу пое-от! Пе-ервому и Еди-инственному! И глаголет: сла-ава Вели-икому, ведающему и-истину и знающему о нуждах сынов свои-их! Тебе-е бесчисленные вои твои пресвятую пе-еснь поют. Тебя-а, сидящего во свете непристу-упном, и на-ас, сынов твоих, недостойные ужаса-аются всяческа-а-а и па-адают одесную да ошую за-амертво!

Голос у него, конечно, был так себе. Слыхал я и помощнее. И поблагодарить небеса за то, что враги от одного только ужаса падают справа и слева, наверное, стоило, но при чем тут волчий сходняк? Это что же, тот самый «пастырь», о котором Слим предупреждал?

Я покосился, и распахнутые до полного изумления Машкины глаза сказали мне больше, чем любое из объяснений. Кажется, он такого не ожидал. Волки с одухотворенными лицами нестройно подпевали, вторя оборванцу в балахоне.

А оборванец ли? А если глянуть...

«Оборванец» светился синим. Еле заметно. Мягкое колыхание пространства вокруг него можно было бы принять за тепло от разгоряченного тела, но я не ошибся. Менталист. Очень слабый и очень осторожный. Человек. Волки его почему-то не чуют. И он не один здесь. За ним еще трое – люди и маги. Тоже слабые. Может быть, не подозревающие, что у них есть дар. Стоят за спинами. Зачем он здесь? Зачем, вообще, здесь эти люди?

Песнопение закончилось, все послушно сели, и «пастырь» объявил:

- Братья! Волки! Лэр, ларэсса. Мы, собрались на сход старших клана ради одного, но чрезвычайно важного вопроса. Имеет ли законное, данное Великим и Единственным, право называться волком наследник бывшего нашего брата, Даната Раса и его жены Илары. Ты готов Машал, урожденный Рас, принять волю старших.

А красиво этот «пастырь» расставил точки над ё – «бывшего нашего брата».

- Ты кто такой? - не вставая с места, обронил оборотень. - И с какого перепугу, ты тут на раздаче? Я тебя первый раз вижу.

Я не стал переходить на простое зрение, и как оказалось не зря.

«Пастырь», чуть сильнее засветился синим, направляя воздействие на оборотня, но тот не повёлся. Даже за ухом не почесался. Откуда было знать горе-магу, что Машкин Черныш плевать хотел на всяких там менталистов.

Да, этот «пастырь» был удивлён, но он привычно состроил лицо полное мученического терпения и голосом всепрощающего покаяния ответил:

- Столь долгое твое отсутствие, сослужило скверную службу для тебя, Машал. Многие печали, как и многие радости земли нашей и братства нашего прошли мимо тебя, и ты не приник к истинной вере. Я всего лишь послушник у престола Великого и несу повеления Его пастве Его. Он милостив и добр к сынам своим, как строг и справедлив к врагам своим. Братья мои доверяют мне, потому как знают, что не оступлюсь в претворении заветов Великого на земле нашей.

- Истинно так! - вдруг хором воскликнули трое сидящих за «послушником», и следом за ними рявкнула половина метаморфов, - Истинно!!!

«Пи…ец!» - обрисовал ситуацию Зараза. - «Всё видал, но чтоб волки и религия… Оксюморон!»

Да ты никак проснулся! Надо же, не прошло и полгода!

«Я не спал. Я набирал энергию и информацию», - отмазался клинок.

- Ага, - сделал понимающее лицо Машка, хотя я отчетливо понял, что он ничего не понял. - Ну и что вещает «воля старших»?

Машка хорохорился. Но угрозу он чувствовал раз в пять лучше, чем я. А она не просто витала, она приплясывала в воздухе.

- Я не пойду против истины, хоть и тяжело мне это говорить. Ибо я всем сердцем чувствую, как тяжело тебе, Машал, от того знания, что ты не волк и не можешь занять достойное место в нашем братстве. Чистота крови, вот первая заповедь Великого.

Н-да… Не волк, не место, не чистый. Неплохо, чё. И сочувствие, искреннее сочувствие в глазах.

- А здесь случайно ничего не забыли? - Машка обвел взглядом всех. - Не забыли, что нас рожают обычные женщины? Это я на счет крови, если кто не понял.

- Ты прав, Машал, - со смирением ответил за всех «пастырь». - Но и обычные женщины должны быть достойны такой чести. Первый пример тому ларэсса Илара, твоя мать. Она, как истинная приверженка Единственного, осознает свою ответственность, и понимает, что, к сожалению, ни ты, ни твой малолетний сын, не можете быть представлены пред Ним в качестве Его верных и достойных сынов.

- Скажем так. Я сын своего отца и стать чьим-то еще у меня при всем желании не получиться. И если я ничего не перепутал, то сейчас нахожусь на Сходе клана Волков. Мне кто-нибудь из вас может объяснить, что делает среди волков этот скоморох?

Один из метаморфов, самый молодой, вскочил.

- Ты не имеешь никакого права здесь находиться! Мы братья! Мы чистокровные волки! И лэр Гувер наш брат! Лучший из лучших! Он не пожалел ради заветов Единственного собственное наследие! Он пожертвовал нашему братству всё до последнего акра земли! Он объединяет нас и ведет по пути достижения высшей цели: главенства и процветания наших родов на всём пространстве Росского хребта! От моря до моря! Он ведет нас к возрождению, не отступаясь ни на миг! И с ним наше братство подтвердит данное Великим право на эту землю. И мы будем сражаться не жалея жизни! До последней капли крови во имя исполнения воли Его, как бы ни была ценна жизнь каждого из нас!

- Истинно так! - подключились трое сзади. И опять половина сидевших гавкнули. - Истинно!!

- Вы на войну что ли собрались? - спросил Машка. - А я почему ничего не знаю? Могу возглавить какую-нибудь разведгруппу. С кем воюем?

Ну да, Машка пытался разбавить пафос. Получалось плохо. Метаморфы сидели с каменными лицами, угрюмо молчали, и стало ясно – они давно все решили. Между собой. Сход это всего лишь ожидаемый повод.

А я вспомнил: лэр Гувер. Он же Гувер Хистер, года три назад прогремевший на всю развеселую Вессалину как проигравший за ночь фамильное наследие. Бывший граф, картежник и аферист. А не сестра ли ему княгиня Илара Рас? Очень уж похожа.

- Так чего молчите, братья? - насмешки не было. Оборотень действительно считал сидевших перед ним братьями. Настоящими. И спрашивал у них. - Томай? Ларс, Питэр? Ладно совсем сопливые повелись на красивую болтовню. Их теперь только на остров, где нет благ цивилизации и слуг, подносящих яйца на поворотах. Но вы?! Макс, я же твоего семилетку полсотни верст тащил. Помнишь? К лекарю, когда он со скалы навернулся. Ты-то чего молчишь?

Неприметный с виду Макс только щекой дернул.

И «послушник» торжественно возвестил:

- Смирись Машал, но так угодно Великому. Здесь у тебя не может быть братьев. Наше братство должно быть единым и монолитным. Оно должно действовать как одно целое, без сомнений и сожалений, потому что чистота крови нашей объединит нас в несгибаемый кулак! Только тогда воцариться высшая справедливость на нашей земле!

- Истинно так! - не упустила момент задняя троица, и дружный лай поддержал. - Истинно!

- Не понял, вы меня из клана выгоняете что ли? - теперь Машка смотрел только на отца. - А заодно из дома?

Князь Данат Рас опустил голову и молчал. Да, волки всё решили давным-давно и прекрасно знали, что сопротивления не будет. Я даже немного пожалел лэра Раса. Что бы вы сейчас чувствовали, если б на протяжении всей жизни били морды, раздавали плюхи направо и налево, устраивали свой порядок и, не стесняясь, пользовались своей силой. Вас боялись, и вы к этому привыкли. А тут приходит день, когда вас никто не боится, и появилась возможность нехило огрести уже по собственной морде. Лучше не высовываться, правильно?

Но мне, лично мне, не нравится вся эта приверженность «чистоте». Крови особенно. Сотни раз чистотой крови прикрывали такую грязь, что вскоре забывали и о чистоте, и о крови. И лили кровь как воду, чтобы смыть завалы скопившейся скверны.

Машка всё понял, и решил не тянуть.

- Все ли согласны? - произнес он ритуальную фразу. Как я знал, при этом должны встать те, кто одобряет решение.

Ну, «послушник» и так стоял, а его подпевалы вскочили моментально, но они люди, и их мнение сейчас никого не заботит. Четверо из настоящих волков тоже встали, демонстрируя полное «согласие». Судя по всему, согласны они были не столько выгнать Машку из клана, сколько показать ярую приверженность «великому». Остальные сидели. И я обрадовался: меньше половины. Обрадовался и Машка.

Но тут поднялась княгиня. Надменно, церемонно, с непреклонной решимостью на лице. Нет, она определенно похожа на этого «послушника». Неужели никто не видит. Или видит?

За ней поднялись со своих мест еще четверо.

А вот этим четверым…

Этим четверым было плевать на «пастыря». Я не просто понял или почувствовал, я знал. Ни в какого «великого» они не верили. Всё просто: очень удобно прикрыться внезапной верой, чтобы в случае чего сделать фанатика-пастыря крайним. Или принести в жертву. Сакральную. Хотя бы тому же «великому» во имя «истины». И сделать потом пророком. Мертвым. Мертвые пророки удивительно покладисты и всегда говорят то, что нужно. И можно прикрываться «пророком» до скончания веков, обманывая и обворовывая верящих «братьев» и объясняя полученную для себя выгоду велением свыше. Здорово же!

Дураки. Этот «пастырь» всё отлично понимает. Он только изображает фанатизм. Качественно, мастерски, прекрасно сознавая что делает. Он управляет идущими за ним и делает их оружием в собственных руках. Он набирает силу. Чтобы в один прекрасный момент смести это чванливое «большинство» их же руками. За что? Да за то же самое. За землю, за власть. За золото. Прав был Слим. На что только не идут ради… бессмертия.

Большинство.

Машка неверяще переводил взгляд на каждого. Они знали его с детства. И он их всех знал. Кто отворачивался, кто нет, но никто из «большинства» и не думал садиться.

Ладно. Мы еще посмотрим кто кого.

4

Я встал.

Вышел на середину так, чтобы всех видеть.

Почти на середину. А если быть совсем точным, к двери поближе. Потряхивало меня все-таки. Страшно, блин. Волки ж кругом! Но чувствовал, без меня тут никак.

- Присаживайтесь, - попросил я.

Волки сели. Немного удивленно, но с интересом. Да-да, будет вам сейчас и удивление, и интерес, собаки позорные!

- Мальчик, ты кто? - по-отечески улыбнулся «пастырь». Ага, можно подумать, что княгиня ему не всю ситуацию обрисовала. Верноподданный «великого» все еще стоял, хотя его сопровождение после моей просьбы тут же плюхнулось на стулья.

- Вы бы присели, лэр. Устали, наверное. Наверное, только с дороги. Спешили, я смотрю. Еще пыль на сапогах рясами не обтерли. Отдохните.

Несмотря на мое неприкрытое ехидство, он не стал спорить, но напряжение я почувствовал. И не только напряжение. Едва коснувшееся ментальное воздействие тоже. Что ж, пока не обращаем внимания. Я медленно, чтобы не провоцировать ненужные дерганья и прыжки, вынул гномий кинжал.

- Всем знакома эта вещь?

И волки, и люди сидели спокойно. Да, они знали что это. И видели – клинок активирован. А я удивился: ну, ладно волки, люди-то откуда знают? Неужели настолько втерлись в доверие, что получили доступ к волчьим летописям?

Фиолетовая вязь на Заразе светилась и переливалась как затухающие угли.

- Не надо нам угрожать, парень, - сказал один из старших. Как раз из тех, кто не согласился с решением большинства. - Это родовой кинжал, и он проявлен. Возможно, он действительно твой. И что? Воспользоваться ты им все равно не успеешь.

- Я не собираюсь никому угрожать. А тем более не хочу клинком «пользоваться». Просто покажу его возможности. Чтобы вам было легче понять кто я.

Ой, да знаю я! Сейчас Зараза начнет ворчать, что нефиг устраивать тут цирк! Ничего, потерпит – без эффектов в наше время просто никуда. Будем спектакль разыгрывать. Одного актера. Даже если этого актера слегка подташнивает от страха.

Я собрался, послал магию в руку, и мой черный умник весь засветился, удлиняясь и становясь коротким фиолетовым лучом. Как у меня это получилось? Четко представил себе луч, и Зараза охотно подчинился, соскучился по «работе», наверно. Через миг он потух, а вокруг меня заискрилась радужная сфера. Слабенькая, но яркая – специально попросил Заразу – для эффекта самое оно.

Следующим номером нашей программы должно было стать разрезание камня, но слегка непредвиденные обстоятельства внесли свои коррективы.

- Маг!! - взвизгнул «пастырь». Он чуть ли не спрыгнул со стула, и на цыпочках, с выражением бесконечной брезгливости на лице, засеменил вперед. Вытянул в мою сторону руку и заверещал. - Выродок!! Грязная тварь! Сын шелудивой собаки! Один из укравших у братства своб…

- Сел!

Удар воздуха швырнул его назад, и крикун чуть не опрокинул тяжелый дубовый стул. И с громким мычанием схватился за губы. Язык прикусил? Это хорошо, это его спасло. Придушил бы придурка, начни он орать снова! За мать придушил бы!

- Ваши «братья» знают, что вы ментальный маг?

О прикушенном языке он забыл:

- Ты… что несешь?..

- Истину и справедливость. Лэр Гувер Хистер, не так ли? Бывший граф, проигравший в карты родительские земли и состояние за одну ночь. Легко жертвовать тем, чего нет, не правда ли?

Да, я в Академии никогда не упускал возможности читать «Вессальские новости», и в Вессалине, альма-матер всех магов, у меня была куча знакомых. Двое из них даже подрабатывали крупье в игорных заведениях.

- Я так понимаю, на королевской службе местечка для вас, лэр, не нашлось. Но разве такая ерунда может остановить умного человека? И вы решили заняться религией. А может, королевская служба все-таки приняла вас на довольствие? Только по другому профилю. А что, неплохо придумано.

- Чушь! Чушь и клевета!

«Пастырь» так хорошо изобразил праведное возмущение, что его троица вскочила с мест и угрожающе потянулась за… мечами! А балахоны-то оказывается с секретом. Балахоны-то у нас артефактные! Ай-да «послушники»! Ничего, сейчас вам будет на орехи.

Но… кажется… я в этой жизни ничего не понимаю.

Почему-то я решил, что разоблачу гада, волки поймут, как их имели в особо извращенной форме, и погонят «послушников» взашей.

Разогнался. Большинство даже не повернулось в сторону «гада». А наиболее «святоверующие» гневно засверкали очамии. В них «праведным» огнем запылал вопрос: как смеет какой-то щенок тявкать на пророка?! Как там, «мы жизнь положим ради благоволения «великого»?

Молодые фанатики угрожающе начали подниматься с мест, но опередила всех ларэсса. Она резко встала, величавым жестом руки показала мне на дверь, и процедила:

- Вон отсюда, ублюдок!

Красиво. Чувствуется многолетняя практика. Наверно, ей и в голову не могло прийти, что кто-то позволит себе ослушаться такого грозного, сказанного таким отрепетированным тоном, приказа.

Я ее сильно удивил.

- Меня зовут Тишан, - сказал буднично. Живот, правда, немного скрутило, но не расшаркиваться же тут. - Я наследник гномьей фамилии Росса и владетель Росского хребта, окружных земель и недр. Этот замок, земли, и находящиеся здесь ценности принадлежат мне. И я свидетельствую, что клан Волков не оправдал доверия, оказанного ему моими предками. Вовлекая себя и своих близких в сомнительное вероучение, вы подвергли эти земли опасности быть разделёнными, разоренными и присвоенными людьми, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как владетель, я отзываю дарованное клану право пользования замком, а также землями, находящимися в западной части Росского хребта. Слово сказано. Земля закрыта.

С предельной деликатностью я направил в подошвы короткий импульс, и замок отозвался дрожью. Слава Небесам, совсем-совсем лёгонькой. Все-таки, я боялся переусердствовать.

Когда, отдрожало, отшуршало, и местами отпадала со стен штукатурка, я задал простой вопрос:

- Всё ясно?

Волки сначала растерялись. Кто-то удивленно разглядывал потолок выискивая трещины, кто-то держался за стул, но большинство… Разозлилось большинство. Да, то самое, которое надеялось поживиться, выкинув из замка его хозяев, благо момент подходящий. А ведь князь, как я понял, свой клан никогда не обделял. И нищенствующих на его землях не водилось. Хоть настоящих, хоть мнимых.

Что ж. Заслужили. Желания большинства легендарных метаморфов, когда-то ставших опорой и защитой моего народа, построивших целый город для всех рас, славившийся достатком каждого, оказались изъедены ржавчиной алчности и зависти. И ничем эти алчность и зависть от людских не отличаются.

5

Если каменный замок ответил мне как другу, спокойно и тихо, то арочная дверь, закрытая на два железных засова, с грохотом влетела внутрь, ломаясь посредине. А заодно разгоняя по углам тех, кто оказался у нее на пути.

У Алабара не было цели кого-то придавить. Он просто вежливо открыл дверь.

«Слышь, хозяин, ты случаем не знаешь, как называется крайняя степень слабоумия?»

Это ты о чем?

«Это я о тебе».

Та-ак, а поподробнее?

«Зачем ты на рожон полез? Ну, выгнали бы они котика с котенком, и что? Эти двое не пропадут нигде. Пристроились бы, свою династию начали. Нет, тебе нужно было разозлить блохастых. Лишить их последней радости поцапаться между собой. Без нас. А теперь? И ладно если на нас с тобой пара тройка хвостатых кинется. От них мы еще отмашемся. А если все скопом? А они это умеют, знаешь ли. Это у них в крови».

За все время нашего, так сказать, сотрудничества, клинок сомневался в себе только один раз. Когда «увидел» Алабара. И если он сейчас не стремиться кого-нибудь убить, значит, будет плохо.

Вероятно, будет очень плохо.

Глава 12

1

Расскажите мне, как начинается бой. Обычный, нормальный бой. Кто где находиться, кто что делает, как двигается, с какой скоростью. Вот вы стоите почти в центре, вы... много увидите? А если на вас, с перекошенным от ярости лицом, прыгает что-то, лишь отдаленно напомнающее человека? И в руках у метаморфа не меч, нет. В руках у него кинжалы. Длинные, узкие. В правой, и в левой.

Конечно, я знал, что возможна драка. Но до последнего надеялся: вдруг пронесет. Вдруг не найдется в волчьих душах столько ненависти к сородичам, чтобы тупо отнять у них последнее – жизнь. Смерть как не хотелось испытать на себе, на что способны Машкины «сородичи».

Не сложилось.

Он не допрыгнул. Алабар его оттолкнул, не особо разбирая куда. Фанатик пролетел через весь зал, снес пару стульев, и вмазался в стену. Страшно захлебнулся коротким криком, и остался лежать сломанной куклой, нелепо раскинув руки.

На мгновение все оцепенели.

И холод внутри меня начал стремительно расходиться по жилам, замораживая остатки страха, ненависти и сожаления.

Дальше помню не всё. Какими-то обрывками, картинками, вспышками.

Помню как четверо самых крепких и хищных, кинулись на Машкиного отца тоже с кинжалами. Слаженно и пугающе быстро. Но князь толкнул жену в сторону и встретил металлом всех четверых. Жестко, уверенно, не церемонясь. Каков же он был в полной силе? Я едва успел заметить, как Машка, сметя с дороги «пастыря», на ходу вспорол его родовым клином уже стоял с отцом спина к спине. Как заклацали друг о друга волчьи кинжалы, как затрясло княгиню, когда она увидела брата, булькающего в смертной агонии.

Помню, как с мечами наперевес ко мне бежали трое «людей», как за ними подскочила еще троица фанатиков, как я ударил воздухом. Сколько вкладываю силы, не думал. Много, по любому. Их сшибло на растерянно озиравшихся оборотней - тех, кто не захотел выгонять Машку - и всю кучу прокатило кубарем.

«Мои» фанатики пришли в себя мгновенно, и с ослиным упорством снова двинули ко мне. Почему-то их интересовал только я, Алабара они не видели в упор. Они спотыкались о его кулаки, отлетали, поднимались и снова рвались ко мне. Но через несколько мгновений, до них дошло, что надо преодолеть преграду в виде здорового парня, и остервенело кинулись уже на него. Все сразу.

Как в руках дракона оказались его мечи, я не видел.

Я смотрел, как четверка нормальных метаморфов пришла на помощь Машке и его отцу, отвлекла внимание на себя, давая обоим отдышаться, и немного успокоился: шестеро против четверых. Шанс есть.

Рядом со мной вскрикнули. Люди. Разрубленные до грудины, два человека валились под ноги дракону, ещё один уже заливал кровью чужие сапоги. Но трое фанатиков, кинувшихся на меня, были оборотнями. Они с невозможной ловкостью ушли от засвистевших в смертельном вихре мечей, но и к дракону подступиться не смогли. Один отскочил назад, понял, что двое других сейчас Алабару мешают, и прыгнул. Ко мне. Нырнул в ноги кувырком. Сообразил, что я могу ветром долбануть.

Если бы не Зараза, остаться мне без ног. Клинок в моей руке удлинился сам, без приказа, и распорол куртку волка, врезавшись фиолетовым сиянием в пол. Резко запахло горелым мясом. Фанатик зарычал от боли, откатился, но тут же подсечкой сбил меня с ног. Как я успел в падении собраться, уйти от ножа и не выронить оружие, не знаю. Видно, не зря наставник меня гонял.

Но, так или иначе, для волка я не противник.

Если без клинка.

Я без лишних раздумий и философских соплей позволил кинжалу отсечь сознание, и… думать перестал. Совсем. Лишь отголосками разума удивлялся тому, как мои жилы и мышцы еще не порвались от той скорости, с какой их заставлял работать Ключ. Если не сдохну после такого, клянусь Хозяйкой Предела, хрясну стопарь эльфийского в первом же кабаке!

Оборотня я изумил, но ненадолго. Зараза довольно муркнул, когда я разрубил чужие ребра и протянул лезвием по дышавшим легким, и меня чуть не вывернуло от наслаждения. Его наслаждения. Как сам глотнул теплой крови! Еле выдернул сознание из клинка и, размазывая по лицу липкую алую жижу, огляделся.

Алабар уже отпихивал от себя искромсанные тела двух метаморфов. Под ногами мешался еще один труп. Чуть поодаль, другой оборотень сидел на полу, прижимая ладонью развороченную руку. Оба князя и трое волков, теснили оставшихся «хищников», но старший Рас явно был ранен: он тяжело дышал и при каждом выпаде заметно хромал. Крови на нем я не видел, но некоторые подлые уколы, могут быть хуже открытых ран. Позади всех княгиня Илара Рас, с белым от ужаса лицом, опираясь спиной о стену, медленно сползала на пол. Она прижимала тонкие пальцы к губам, словно пытаясь удержать дикий беззвучной крик.

Мы с Алабаром, не сговариваясь, шагнули к Машке.

Заметив наше движение, один из нападавших длинным прыжком отскочил назад и присел. Лихорадочно сунул руку за пазуху, и у него в кулаке появился небольшой округлый предмет. Через миг этот предмет катился нам под ноги, а оборотень падал на пол, прикрывая голову ладонями.

Раздался хлопок.

Тихий, в общей свалке почти незаметный.

И свет погас…

Его заменило пламя.

Белое, раскаленное, слепящее, останавливающее дыхание, выжигающее пространство вокруг...

Неподвижное…

Безразличное…

Мы висели в нем два длинных… тягучих… бесконечных удара сердца...

2

Тишина рухнула на нас вместе с темнотой.

Думал ослеп. Но слава Небесам, проморгался. И вытер мгновенно заслезившиеся глаза. Алабар мотал головой, Машка зажмурившись сидел на коленях.

Живые.

Зараза у меня в руке посветлел до серого стекла, и догадываюсь, что также выглядели другие Ключи. Судя по всему, артефакт, кинутый нам под ноги, был старым, завязанным на несколько видов магии, но клинки сумели нас защитить. Не знаю, что за игрушка под нами взорвалась, но тот, кто её кинул, явно рассчитывал, что живых не останется. Сейчас он лежал лицом в пол, еще опасаясь поднять голову. Макс, если не ошибаюсь.

Оборотни, не захотевшие становиться подонками и дравшиеся вместе с Расами, были мертвы. Они лежали скрюченные, словно получившие страшные удары в живот. Княгиню скомкало возле стены. Она застыла в последней судороге, поджав ноги под себя и уткнувшись лицом в колени. Рядом с нами вытянулись двое из нападавших. Они… живы?!

Да, живы, просто оглушены. Но как?

«Попали под нашу защиту» - Зараза был чем-то недоволен. - «Извини, но сферу изгибать я еще не научился».

Видно, не мне одному ответили на вопрос, и мы с драконом переглянулись. Не добивать же этих двоих.

И тут я встретился с глазами Макса.

Удивление. Растерянность. Осознание. Ненависть в этих глазах перешли… в тожество! Я почувствовал его ликование. У него получилось!!

Что у него получилось?

Машка, сидя на коленях, держал отца лежавшего у него на руках и смотрел куда-то в стену. Черныш защитил обоих Расов, но полученные раны оказались для князя смертельными. Бывший глава волчьего клана умирал. Он не видел сына. Он уже никого не видел. Дышал часто и слабо, помочь ему было нечем. И некому. Да и поздно.

Двое перед нами зашевелились и один из них застонал. Оборотень заторможено повернулся, бережно положил умирающего на пол, отстранился, встал. Поднял отцовский кинжал, не торопясь подошел к ним, присел, с каким-то диким спокойствием перерезал горло сначала одному, потом второму и с омерзением откинул оружие в сторону. И увидел оставшегося.

От взгляда Машки волк подпрыгнул.

Люди так не могут. Из положения «лежа на животе» в боевую стойку за одно мгновение.

- Конец тебе, барсик, - Макс к чему-то прислушался. И ощерился в кривой торжествующей улыбке. - За папашей пойдешь!

Совсем мужик свихнулся. Куда ему одному против троих?

Из коридора послышался странный нарастающий шорох, и в ломаный дверной проем влетели волки.

3

Они резко остановились, поскальзываясь и настороженно поводя носами.

Сладкий запах крови. Этот запах везде, вперемешку с вонью вывернутых наизнанку внутренностей. Дразнящий, жуткий, доводящий до безумия.

Оборотни из сопровождения старших. Все звери. Большие, лобастые, тяжёлые. Лапы мощные, тренированные.

Бока хищников ходили ходуном. На серой шерсти бурые пятна, пасти в крови, но глаза человеческие. И злоба в них жадная, мучительная, осязаемая.

Зверь страшен, когда голоден, но он не осознает своих желаний, им движет инстинкт. Как назвать того, в ком слепились в единый сгусток сила зверя и разум человека? Кто отдает зверю себя, потакает ему, но оценивает жизнь, как разумный?

Волки опустили головы, принюхались, осторожно осмотрелись, шерсть на загривках вздыбилась, делая их еще больше. Шестеро. Натасканных не просто охотиться и убивать, а воинов, рожденных для боя и им живущих. А для чего ещё им появляться на свет? Каждый по силе равен Машке. В его звериной ипостаси.

Меня пробрало до самых пяток. А волки двинулись по кругу. Словно подставляясь, словно показывая слабые места. Мягко, перетекая, начали обходить нас троих, беря в кольцо. Бесшумно. Молча.

«Машка говорит, что они все под дурью. И к стене вы не успеете: они сейчас сомкнут круг. Словом, как только начнут прыгать, а начнут по любому, закрывай горло и шею. И не бойся, они с Алабаром тебя отобьют».

Черныш передал?

«А кто еще?!»

Я помогу. Ветром.

«Не высовывайся! Эти двое сами справятся!» - чересчур бодро заявил Зараза.

Тебя не спросили.

4

В наших крыскинских лесах волков мало, и всё что я о них знаю, ограничивается рассказами лесника. Веселого дядьки, умудрившегося одной зимой повздорить с росомахой, но все-таки доползти до домика нашей знахарки.

Скучными вечерами он с удовольствием травил ребятне лесные байки, и помня его рассказы, я знал, что у волков своя тактика. Они гонят жертву и кусают на ходу либо ноги, либо брюхо. Вырывают куски и отскакивают. Редко когда прыгают и висят, вцепившись клыками в шкуру. Только когда знают – добыча никуда не денется.

Но это у волков.

Здесь были не волки.

Не может быть у простых серых таких длинных, чуть загнутых назад, клыков; таких когтей, слегка царапавших деревянный пол; таких глаз – голубых, серых и карих… Глаз, в которых плещется ненависть. Осознанная. Человеческая.

Машка и Алабар втиснули меня между своими спинами, но я не собирался тупо стоять и смотреть, пока моих друзей будут испытывать на прочность. Маг я или что? Да, руки у меня слегка дрожат, но эту шерстяную кодлу я не подпущу. Ни к кому из нас.

Они прыгнули. Двое. Остальные только присели на лапы и тут же отскочили в стороны. Умно. Красиво. Отработанно. Эти двое врезались в воздух. Упали жестко, но вскочили и развернулись молниеносно. И прыгнули снова. И с ними еще двое! И опять нарвались на воздушный барьер. А следом на Алабаровские мечи. Но, в последний момент извернулись не хуже кошек, и сталь срезала только шерсть.

Я думал, они разозлятся. Не на тех напал! Снова осторожное движение по кругу, резкий обманный скачок в сторону Машки и опять в линию.

«Блин, они время тянут!»

Да, понял я! А «глава семейства» Макс стоял за волчьими спинами и скалился, подонок!

В следующий миг смешалось всё. Как они прыгнули, я скорее почувствовал, чем увидел. Громкий шорох, движение воздуха и серые молнии. Заметил сверкнувшую перед моим носом сталь, клацнувшие челюсти, и взвизг. Волк, поднятый Алабаровским мечом, отлетел к стене, гулко ударился ребрами и затих. Резкая боль в руке вызвала недоумение, укусил-таки, и… время для меня встало.

Я смотрел, как летит и почти достает Машкино горло самый крупный из них. Промахивается, врезается клыками в плечо, когтями вспарывает кожаный нагрудник, оставляя рваный след, мгновенно темнеющий от крови. Как сзади скользит по красной жиже второй и выдирает кожу с ноги вместе с тканью. Как Машка бьет клинком в пах одного и пинком поднимает другого. И падает на колено, кривясь от боли. Как встречает локтем третьего и валится от удара навзничь. Рык, хрип, визг… Стук… сердца…

Лицо, шея, руки Алабара покрываются чешуей… двое волков на нем… мерзкий скрип клыков по белому панцирю… движение плеч… хищники сброшены … снова прыжок и… тихий змеиный шелест металла…

Плавно, невесомо, чуть прикрыв глаза, скользит между нами дракон, и яркими синими росчерками танцует вокруг него гномья сталь.

Стремительно… Беспощадно… Смертоносно…

Радостный оскал Макса потух. Он заметался глазами и бросился к выходу, спотыкаясь о трупы, стулья, оскальзываясь на лужах застывающей крови.

Ах, ты ж гнида! Я зашарил взглядом вокруг, увидел чью-то отрезанную лапу, подхватил вихрем и швырнул вдогонку. Да так сильно, что грохнулся, не удержавшись на ногах. Попал! В затылок! Метаморф споткнулся, но ушел в кувырок, вскочил и скрылся в арочном проеме.

Стало тихо.

Как-то сразу.

4

…вокруг Алабара еще дышит кровавое месиво... он стоит, опустив мечи, с которых редкими каплями стекает чужая кровь... пальцы на скользких рукоятях дрожат... под разодранным свитером грудь вздымается тяжело и неровно... Машка на спине, правая рука разорвана, ноги в крови... туша оборотня придавила его к полу... он еле дышит, но дышит... Ключ торчит в глазнице так и не разжавшего зубы волка... рядом со мной дергается в агонии еще один... сжимаю Заразу и с остервенением вдалбливаю оборотню под ребра...

Клинок заурчал, а меня повело. Но слава Хозяйке, сознание осталось при мне.

Дракон разжал волчьи челюсти на Машкиной руке, вытащил гномий клинок, отшвырнул труп в сторону. Тут же стянул с оборотня сапоги и одним аккуратным движением распорол одежду. Парень застонал, перевернулся, еле поднялся на четыре кости, замерцал розоватыми искрами. Через пару мгновений, на дрожащих лапах к нам повернулся барс. Рваные раны затягивались, и зверь, хромая, поковылял мимо разрубленных тел на чистое от крови место.

Я не помню, как бой начинался. Вряд ли через время я смогу внятно рассказать, как он прошел.

Но я никогда... никогда не забуду как он закончился.

Глава 13

1

Прошло совсем немного времени, когда мы ушли из оскверненного кровью места. Боль и гнев замковых стен я чувствовал кожей, безысходное чувство вины давило тяжелыми потолочными сводами, но сил загородиться от немого крика древних камней не было.

Машка, ничего не объясняя, толкнул меня в сторону, в узкий тупичок, следом пихнул туда Алабара и со злостью шарахнул кулаком по рычагу, торчащему из стены. Каменный пол под нами затрясся, начал опускаться набирая скорость, и через несколько мгновений с лязгом остановился.

- За мной, - оборотень спрыгнул с плиты. В чужих сапогах, штанах и кожаной безрукавке, лицо заострилось, рана на плече ещё не затянулась. Шагал быстро, объясняя на ходу:

- Это подвал… Подземного хода в замке нет... Отсюда быстрее попасть в восточное крыло… Нас будут искать в западном… Сначала… Уходить надо… Знать бы еще как.

- Подожди, Маш. Зачем? Ты же тут хозяин. Зачем уходить? И потом, Алабар может перекинуться, и сжечь…

Машка развернулся так быстро, что я в него просто впечатался. И тут же отпрыгнул – столько в нем было злости. Но ответил он мне спокойно и холодно:

- Мой народ вымирает. Нас выслеживают и убивают. Гувер, или тот, кто его прислал, рассчитывал, что мы сами вырежем друг друга. Да, сегодня я убивал: я защищал свою жизнь. Но я не стану убивать сородичей только потому, что сейчас они меня ненавидят. Я лучше оставлю замок и уйду.

Я растерялся и выдал первое, что пришло в голову:

- Но есть же охрана замка…

Машка вновь помчался по узкому проходу.

- Да, и наверняка они уже сцепились. Но все-равно пришлых больше… Так что, времени в обрез: те, кто жив остался сейчас обернуться, и... тушите свет…

Мы с Алабаром еле успевали за оборотнем.

- Как же они внутрь попали? - я почти бежал. - Закрыли же двери?

- Мать их впустила… Мне Ранька сказала вчера… А я не понял зачем… Макс готовился, паскуда… Всё предусмотрел. Он сейчас волкам такую картинку нарисует, что с цепей многих посрывает. Ему поверят – вы чужие… И я тоже, как оказалось… Тишан, оторви ты, наконец, кусок от рубахи. Руку замотай, а то идешь и морщишься!..

- На себя посмотри, - проворчал я, но совету последовал. Укушенная рука болела.

2

Из длинного подвала мы выскочили в коридор около столовой.

Перепрыгнув пару ступеней вверх, оборотень распахнул дверь и резко остановился. Я отпрянул в сторону, чтобы не влететь ему в спину и тоже замер.

Кухарка и мальчишка-поваренок лежали на полу, у входа в кухню. Серые лица, разорванные горла, кровь, залившая деревянные половицы. Повсюду кровавые следы волчьих лап. Столы опрокинуты, мешок с картошкой распорот, большая корзина яблок перевернута. Все засыпано мукой и пшеном. В углу, подобрав под себя ноги и прижимая к животу мокрые от крови ладошки, сидела девушка-служанка. Она смотрела мимо нас мертвыми, стеклянными глазами.

Я невольно сжал зубы. Эти шестеро здесь что-то искали. Что можно искать на кухне?

- Ирби, - выдохнул Машка и бросился к выходу для подвоза провианта. Алабар еле успел его догнать.

- Стой! - схватил его за руку. - Ты что, не чуешь? Снаружи ждут. Двое. Думаешь, Макс не позаботился об арбалетах?

Оборотень зло оскалился, но Алабар держал крепко.

- Маш, с ребенком Пончик. Да и Саня не так прост, как кажется. Это, во-первых. Во-вторых, лошадиный запах их перебивает. Сначала будут искать в замке, а здесь следов мальчика намного больше. Пока твои сородичи сообразят, что по запаху Ирби не найти, пройдет время.

Машка резко вырвал руку, но остался на месте, и дракон продолжал уже спокойней:

- У нас не меньше четверти часа, я думаю. И еще я заметил, что ваша конюшня примыкает к внешней стене. Значит можно попасть туда снаружи. Со стороны озера.

- Как? Снаружи в конюшню дверей нет. Ты что, по стене залезешь? Или взлетишь на неё?

- Нет, постараюсь выломать.

- Надо сначала выбраться за стены, а выход из замка только один.

- В любом замке есть выход за внешнюю стену, о котором знают все, но мало кто использует. Нужно спуститься вниз, обойти замок, проделать дыру в стене, забрать наших и попробовать перейти мост. А клинки нас от арбалетов прикроют, если кто-то увидит. Ненадолго, но все-таки.

3

Через четверть часа, стоявший рядом со мной Машка брезгливо фырчал. Кошак, что с него взять. Но и я несколько офигевал от ситуации.

Мы находились на третьем, верхнем, этаже, в обычном, для подобных замков, месте. Пристройка-эркер висела в пяти саженях над землей и была предназначена для… э… сброса на головы зазевавшихся прохожих отходов, так сказать, жизнедеятельности. Если конечно, найдутся такие индивидуумы, которые будут шастать под стеной именно в этом месте и именно в этот момент. Дощатое основание с парой дырок сейчас было относительно чистым – мыли клозет каждый день – а вот снизу, из каменной чаши явственно тянуло специфическим амбре.

Мои скромные надежды на то, что селяне периодически выгребают «отходы» на компост, и на днях мог быть такой вот «выгреб», не оправдались: золотари обычно приезжали осенью, когда урожай на полях уже собран. Так что скопилось внизу много. Но Алабар был как всегда невозмутим: парные мечи в перевязи на спине; подраный и забрызганный чужой кровью свитер тщательно заправлен; лицо сосредоточенное и деловое, и запах ему абсолютно не мешает. Как говориться: ты предложил, ты и делай!

Вещей с нами не было – мы собрали их загодя, и оставили на конюшне на попечение Пончика. Лишь в обширной кладовке, среди ведер и тряпок, откопали с десяток подходящих веревочных огрызков, а после обыскали кабинет Раса старшего. Найденную там княжескую казну распихали по карманам. Пара книг, плотных конвертов, несколько пергаментных свитков вместе с небольшой шкатулкой были сунуты в мешок и отданы мне. Короткий титульный меч с трехлепестковой короной Машка прикрепил на спину и, подумав, надел на палец печать клана. И правильно – никто из князей Рас с себя полномочия не слагал. В этом же кабинете устроили пожар. Да, лэр Машал Рас, князь, и теперь полноправный, но никем не признанный претендент на Вессальский Трон, поджег своими руками память многих поколений своих предков, постоял в центре комнаты занявшейся огнем, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

А где-то на первых этажах уже слышались отдаленные выкрики, хлопанье дверей и прочие царапающие слух звуки, сопровождающие любую погоню и погром заодно. Так что медлить в нашем случае не стоило.

4

Деревянные доски клозета Алабар выломал аккуратно. Я как раз закончил связывать веревки, и оборотень натягивал на себя свитер, прихваченный в отцовском кабинете. И все бы ничего, но как-то меня смущала субстанция внизу, куда предстояло спускаться. Тем более, после ливня она слегка размокла и доверия не вызывала от слова совсем.

«Глаза закрой», - посоветовал Зараза.

А уши не надо?

«А уши зачем?» - поинтересовался клинок.

«Они от запаха в трубочку сворачиваются», сообщил я, и черный умник обескураженно замолчал. Не знаю, обиделся или нет, но стало не до него, Машка начал спуск.

Наверно, не стоит игнорировать вопрос, зачем было лезть в толчек, а не как все нормальные люди, в окно. А потому я отвечу: во-первых, мы в крепости, такой, какой ей и положено быть. Нормальное фортификационное сооружение по всему внешнему периметру в стене окон не имеет. Ну, почти. Во внешних стенах только узкие бойницы, а в них даже Машка при всем желании не пролезет, не говоря уже о драконе. А вот в такие сортиры пролезть можно, правда, расположены они высоко. Во-вторых, в этом сильно пахнущем месте, можно сбить след. Точнее добавить к нашему еще кучу… всякого. Конечно, этот эркер проверят, но не сразу, так что, вперед и с песней. Нет, пожалуй, обойдемся без песен – чем тише, тем лучше.

Машка тем временем уже спрыгивал подальше от ямы, качнувшись на веревке, и я последовал его примеру. Правда, когда спускался, глаза все-таки прикрыл. Режет.

Алабара веревка не выдержала.

Дракон с отчетливым чваком шлепнулся вниз, и оборотень, прижимаясь к стене, мученически застонал – как говорится «без слов». А я вот испугался. Не дай Хозяйка, если крылатый ноги переломал: падать здесь высоко, и тяжелый он, как не крути. Но веревка оборвалась на середине спуска, а вязкая желто-коричневая масса смягчила падение. Так что выскочил дракон из зловонной жижи вполне себе бодро, даже резво. Лишь бы сверху ничего не заметили.

Обошлось. Никто не засмеялся, не заорал, и не стрельнул, с чем я нас и поздравил. Алабар же был изгваздан по самые… мне по пояс будет, с него вязкими комьями стекали «отходы жизнедеятельности», и от остроты полученных ощущений крылатый вслух, но тихо, вспомнил шушальский, в очередной раз продемонстрировав нам свою высокую образованность и недюжинный словарный запас.

Делать было нечего. Пришлось красться вдоль стены, надеясь, что запах Алабаровских штанов никто сверху не учует.

Мощные стены замка уже загораживали солнце, повернувшее к западу, и отбрасывали на озеро длинные тени. В пролеске, на другом берегу, галдели в обычной суете птицы и озерные волны зазывно плескались в двадцати шагах от нас, но купание сейчас нам было категорически противопоказано.

Прикинув по шагам пройденное расстояние, Машка остановился, кивнул дракону и поспешно отошел в сторону. Значит, именно в этом месте Алабару предстояло долбить стену. Я, как и оборотень, прислонился спиной к холодной каменной кладке, решил чуток расслабиться пока дракон будет изощрятся в дроблении камня, и… почувствовал металл. Железо, если конкретно. Большой лист, выше моего роста, довольно толстый. Где-то с палец толщиной.

Ничего не понял. Вот камень, но вот и металл… А за ним снова… камень. Нет, так не бывает! Повернулся, помацал ладонями по шершавой поверхности.

- Нашел что? - не выдержал Машка, и Алабар тут же повернулся ко мне.

- Не пойму, вроде камень. Но за ним кусок железа. Большая пластина, - я раскинул руки и зашарил по стенке. - Вот отсюда начинается и вот здесь заканчивается. Вот ее высота. Так, а это… Маш, у меня такое подозрение, что это ворота.

Кошак сориентировался моментально:

- Засов есть? Открыть сможешь?

Подержав ладони на каменной кладке, я понял, что рычаг находится внутри. И механизм старый, очень старый. Да иначе и быть не могло, раз Машка понятия не имел об этих воротах. Вообще-то, всё логично: если в замке нет подземного хода, то второй выход быть просто обязан. Ворота или калитка. Причем несколько. Причем, очень хорошо замаскированные. И вторые ворота замка оказались замаскированы настолько хорошо, что о них не догадывались даже хозяева. Сколько же этим стенам лет?

- Рычаг открывается изнутри. Он где-то в паре шагов от меня. Но я не знаю, послушает он меня на таком расстоянии или нет. Все-таки, через камень и металл. И у меня рука болит. Попробую, но как говориться, ничего не обещаю, я не всеси…

- Да пробуй уже! - яростно зашипел Машка.

5

Несложно догадаться, что после моего феерического выступления на волчьей сходке; после того, как Зараза на несколько мгновений сделал меня непобедимым бойцом; после того, как я не думая долбил ветром всех подряд; после всяких пробежек по различным комнатам и пролазок в различные дыры, руки у меня не дрожали. Они тряслись. И очень хотелось есть. А пить еще больше. Но деваться некуда: либо я открываю ворота, либо Алабар их делает. Второй вариант громче, а слух у волчьей братии отменный. Значит… без вариантов.

Короче, рычаг я кое-как опустил, и каменно-металлические ворота открылись. Точнее, приоткрылись внутрь и дальше никак. А они и не могли отвориться полностью: какой-то умник примастрячил полки для инструмента в темной привратной нише. А ещё хранит там корзины с углем, крицей и речным песком, и, судя по всему вышеперечисленному, умник этот называется кузнец, он же конюх, он же растопник в маленькой замковой котельной. Универсал, крысячьи уши. Потому пришлось Алабару слегка толкнуть проржавевшие воротины, чтобы внутрь можно было хотя бы пролезть. Толкнул. Приоткрыл. И даже ничего не сломал. Удивительно.

Машка скользнул первым. И... единственным. Я просто осторожно заглянул, почувствовал, как на мое плечо откуда-то сверху спрыгнул Пончик, и понял – нас давно услышали и унюхали. Особенно унюхали. Кузнец, как потом выяснилось, на всякий случай устроил засаду с топором, но оказался сообразительным малым, и по поведению ханура понял, что опасности мы не представляем.

- Я с вами, ваше сиятельство, - тут же заявил он Машке, идущему вместе с сыном и тащившему за плечами наши пожитками. - Мне в замке оставаться не резон. Кончат. Или собаками своими затравят. А вам я и с мешками помогу, если надо.

Саня, шедший за оборотнем, при слове «собаки» хмыкнул, а «его сиятельство» только кивнул. Выходит, кузнец не знает, кто Машка на самом деле, для него замок захватили простые люди с собаками. Вот уж, действительно, конспирация круче не придумаешь.

На свежем воздухе оторопь новеньких участников нашего побега при виде моей вымазанной кровью физиономии прошла сразу, как только они узрели Алабара. Ирби сдавленно пискнул, кузнец понятливо хмыкнул, а Саня с интересом главного вессальского дерьмолога осмотрел Алабаровские штаны. Но вопросов ни у кого не возникло – подчеркнуто бесстрастное выражение лица дракона гасило какие-либо лирические комментарии в зародыше.

- Теперь самое главное, - тихо сказал Машка, наблюдая, как Алабар прикрывает ворота и, никого не стесняясь, стаскивает с себя изгаженные княжеские галифе. - Как нам отсюда незаметно свалить.

Дракон обстоятельно сложил под стеночку дико вонявшую вещь и достал из баула ичиги и куртку, выигранную Машкой у какого-то боцмана.

- Эти душегубцы мост подняли, - сообщил кузнец, и зло добавил. - Обоих немых зарезали. У костра похоронного! Накажет их Черная Хозяйка, как есть накажет! Все за нашим управляющим пойдут!

- Не накажет. Палач и убийца для неё верные слуги, - жестко бросил Машка. - А вот мост подняли, это плохо.

Замолчали.

- Можно под водой, - Алабар, прыгая на одной ноге, другой пытался попасть в болтающуюся штанину.

- И как, по-твоему, это сделать? - тут же спросил оборотень.

- Нырнуть.

- А дышать ты чем будешь? У тебя жабры где-то припрятаны?

- Тишан воздушные пузыри сделает.

Я не сразу сообразил, о чём речь. Хотя, честно говоря, соображать и не пытался. Сидел на куцем островочке земли на зелененькой травке, у холодненькой стеночки, и мне было хорошо. Но через несколько мгновений до меня все же дошел смысл их содержательного диалога, и я онемел. Не, оно конечно, спасибо за доверие и высокую оценку моих скромных способностей, только вот как они себе это представляют?!

Но дракон и не думал останавливаться на достигнутом.

- Вокруг наших мешков тоже, - он произнес это так, будто каждый уже стоит с «пузырем» на голове и остался последний штрих: «пузыри» для баулов.

- Э?.. - это всё, на что меня хватило.

- А можно ещё трубочки в рот взять и нырнуть. И дышать трубочками, - неуверенно подал голос Ирби. - Я читал.

- Можно, - согласился Машка, - берём.

И уставился на сына. Пацаненок захлопал ресницами, смутился и сник. Суровый родитель тут же высказался:

- То-то же. Мы на каменном острове. Вокруг не то, что камыша, травы нет. Прежде чем что-то предлагать – думай.

- Тогда почему дядя Алабар пузыри предлагает? Их тоже нет, - пробурчал себе под нос младшенький, но Машка уже повернулся ко мне.

- Ты как, колдун, смогёшь?

Сил на возмущение у меня не было. Я просто кивнул:

- Смогу. И подводный корабль тоже. А еще летающую крепость и скорострельный арбалет. Два арбалета. Нет три, один Ирби отдам, мне-то ни к чему. Я взглядом всех врагов победю. Побежду.

Пончик сидевший рядом на травке, посмотрел на меня так, словно сверял перечень заболеваний в выданной на моё имя лекарской справке, а вот Ирби восхищенно выдохнул. И мне стало стыдно.

- Ка-ак?! - чуть не заорал, но вовремя вспомнил, что сверху могут услышать. Получился надрывный сип. - Как я это сделаю?!

Очень надеюсь, что наблюдатели, если они есть на стене, будут интересоваться только пейзажем, а не прислушиваться к шебуршению внизу.

«Ты не каркай. Дракоша дело говорит. Он сам без воздуха под водой долго продержится. А остальным небольшие воздушные мешки сделать несложно. Ты же можешь уплотнить воздух? Можешь, я сам видел. Сделай шарик и заполни его. На два-три вдоха, доплыть до берега хватит».

Разве могло обойтись без моего черного умника? Без его мудрых советов, дельных предложений, душевной поддержки и корректных замечаний? Но уходить отсюда как-то надо.

- А может, ты тут всё испепелишь на фиг? - спросил я Алабара чисто риторически, и принялся развязывать баул. Самое смешное, что ответил мне кузнец.

- Нет, ваше дворянство. Не надо вам творить безобразие. Его благородие сюда еще вернется. Где он жить-то будет? В горелых хоромах? Не дело вы говорите.

От же ж, уши и хвосты! Какая хозяйская дальновидность! А главное, какая вера в «его благородие». Но Машка подозрительно заморгал, и я зарекся разговаривать вообще. В смысле, сейчас. Я просто кое-что придумал.

Глава 14

1

Касандр Лоран стоял на коленях.

В разгромленном особнячке старшего сына целыми остались только стены. Воняло гарью и жженой плотью.

И сын, и сноха с двумя мальчиками обгорели до мяса, кусками отделявшегося от костей, и узнать их можно было только по обуви. По клейму мастера на язычке ботинок. Сын заказывал ее для всей семьи только у столичного обувщика.

Какая же ерунда сейчас лезет в голову! Ботинки…

Лоран не чувствовал сейчас ни боли, ни злости, ни обиды… ничего. Внутри было странно тихо и темно. Очень темно.

Не видно нигде младшенькой. Самой любимой из трех внуков. Он покрутил головой, не нашел её и поднялся с пола. Слабая надежда испарилась морозными иглами кольнувшими глаза, стоило шагнуть чуть в сторону.

Девочку не сожгли. Ей просто свернули шею. Кукольное личико еще хранило прелестную свежесть, но уже темнело, превращаясь в бледно-серое подобие живого. Не истязали. Хоть за это спасибо.

Недавно. Они были здесь совсем недавно. Касандр Лоран вдруг тихонько засмеялся, и двое парней, стоявших позади, покосились на него с удивлением. А ведь это его методы. Не можешь сломать – убивай. Убивай тех, кто дорог. Редко кто сохраняет самообладание после таких потерь. Ай, да молодцы! Показали выучку. Напомнили ему, кем он был. Не выйдет! Он остался тем же: сильным и опасным. У него осталось всё, что он копил долгие годы. Но теперь он не связан никакими условностями и правилами, нелепыми принципами и ограничениями. Ему нечего терять, и он маг. Опасный маг. Страх того, что сила потеряна, исчез, стоило выбраться из тюрьмы. И как же легко это оказалось. Всего лишь переодеться охранником, оставив на койке вместо себя верного караульного.

Верные. Были бы они такими, не позаботься он заранее, на всякий случай? Не засунь он им в мозги безусловный рефлекс подчинения. Подчинения ему, конечно же. И никому другому.

- Ваше благородие, - хмуро позвал его один из парней. - Вашим уже не помочь. Вы бы собрали, что осталось ценного. Вам всё пригодится, да и в Аларе вессальское золотишко ценится. А то вскорости мародеров сюда набежит, как воронья.

Лоран внутренне ощетинился, заподозрив подвох: вот сейчас он полезет в секреты, а эти двое его тут и оставят. С проломленным черепом. Но стразу же одернул себя. До чего дошел, собственной силе не верит. Да эти двое и подойти к нему не успеют, а он уже будет знать, что они задумали! И меры примет. Не смогут они его предать, не получится у них, они это и сами знают.

Но в тайниках усадьбы никаких ценностей не было. Уже не было. Нашли всё. Да, это его школа. Он не зря обучал своих агентов ремеслу. Циничному по определению. Только лучше бы он никого не учил.

Осталось только одно укромное место, которое налетчики не нашли, да и не могли найти. Пруд. Маленький прудик перед домом, где все так же плавают откормленные золотые рыбки… Ящичек просто брошен в воду, в самую середину. Он висит над самым дном, и зачаровывал его не кто-нибудь, а Ярас Жангери – непримиримый и беспощадный старинный приятель, считающий себя самым умным, и не подозревавший о том, кому сделал такую игрушку.

Пока телохранитель нырял, бывший шеф королевской Тайной Стражи на всякий случай пустил «поиск»  – непростое, но надежное заклинание, еще раз проверив, не принесло ли кого. Все было тихо.

Мокрый ныряльщик, отфыркиваясь и шлепая по воде босыми ступнями, вынес грязный ящик на берег.

- Тяжелый, - с удовлетворением пропыхтел он. - Небось, золотишка там много. Теперь можно и лошадей купить, и корабль нанять. И хоть в Грасс плыть. И даже личину поменять у какого-нибудь мага, пока из страны не уберемся.

Нет, что ни говорите, а интеллектом его спутники не блистали. Простецкие лица, простецкие желания и рассуждения. Селяне. Хоть и переехавшие в Лирию давным-давно. Но других пока нет. Лоран вздохнул.

- Мы не пойдем в Алар, - сказал он. Двое уставились на него с удивлением, и он поморщился оттого, что приходится объясняться со слугами. - Этого от меня и ждут. Они ждут, что я буду бежать.

Он зло пнул ящик, и тихо, с дикой яростью процедил сквозь зубы:

- Теперь я скину выродка с трона. Он думает, что сломал меня. Что ж, пусть думает. Ему еще многому придется удивляться. Многому. Он еще будет ползать раздавленным тараканом. Мы никуда не уходим, ни в какой Алар. Мы остаемся в Вессалии. Золота теперь нам хватит.

2

А в баул я полез за Муфалимовским браслетом. Тем самым, который выручил нас в Лирийском порту, но чуть не отправил меня на Небеса.

Если верить маленькому архимагу - а не верить ему причин нет - артефакт должен давно восстановиться и должен мне сейчас помочь. Хорошее слово «должен». Я тоже должен. Иначе нашпигуют нас болтами и стрелами как уток, и останемся мы тут в качестве надгробных холмиков в лесочке недалеко отсюда. Но скорее всего, скормленные ракам, если таковые водятся в горном озере. Ну, кроме Алабара – этот сможет улететь. Или спалит тут все к едреней фене. Чего бы очень и очень не хотелось.

Так вот, заклинание, которое я собирался усилить браслетом, та самая «смывка», которой я баловался несколько дней тому назад: что-то наподобие увеличивающей линзы, преломляющей изображение. Но я хочу, чтобы видимость «предмета» не только размылась. Я хочу, чтобы нас вообще не увидели. А что для этого нужно? Правильно, преломление нужно сделать абсолютным. Обратным. Так сказать, зеркальным. Я хочу из воздуха создать зеркальный шар-рассеиватель, в котором мы спрячемся и спокойно уйдем. Надеюсь, спокойно. А для этого понадобится много магической энергии.

Была одна сложность. Нет, две сложности: я еще не научился «искажать» движущиеся предметы, и как нам перейти на другой берег, если мост поднят? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. И первая это количество «искажаемых объектов». Что нужно сделать, чтобы «объектов» стало меньше? Надо их…

«Прикончить. Наконец ты начал мыслить разумно! Кого первым? Я голосую за кузнеца – его не жалко…»

- Алабар, отдай браслеты Машке.

Пока я ковырялся в мешке и обдумывал, как всё устроить половчее, оборотень наблюдал за моими действиями с подозрительностью базарного менялы и понял мою задумку мгновенно. И тут же подскочил к дракону.

- Попробуй запихнуть туда наши мешки и Ирби с Пончиком, - попросил я. - И сам останься внутри. Я всех не смогу прикрыть.

Кошак было запротестовал, но я молча показал ему трясущиеся от слабости пальцы, и протест заглох. Под озадаченные взгляды кузнеца Машка сунул мне в руки свой клинок, навесил на себя наши пожитки, ухватил за руку пискнувшего от неожиданности Ирби, вместе с сидевшим у него на коленях хануром, и тихо, не раздумывая, исчез. Кузнец только крякнул. Алабар тут же спрятал за пазухой упавшие браслеты и с немым вопросом уставился на меня. Ну да, логично: теперь я за главного. Так что – соответствуем.

- Подъемники моста зачарованы? - строго спросил я бывшего княжеского конюха.

- Да, кажись, нет … - неуверенно промямлил он.

Сзади фыркнул Саня, а я вздохнул: будем надеяться, что только третье слово из трех сказанных соответствует истине.

- Тогда пошли. Мост опускать.

3

Вообще-то мостов было два. Один узкий для пешего или всадника, другой пошире, для телег. Обустроены они были рядом, в единственном месте, где озеро почти вплотную примыкало к замку, и вода лизала зеленовато-серые камни в двух шагах от фундамента. В период дождей волны озера затапливали этот крохотный клочок суши и плескались у самой стены, о чем красноречиво свидетельствовали промоины в замковой кладке. Нам повезло – небольшой участок земли сейчас был сухим, и я надеялся, что с него мы быстро заберемся по мостовому противовесу наверх, на бревенчатый настил. Разумеется, когда я опущу мост.

Один из мостов, узкий, сейчас поднят вертикально, прилегает вплотную к высокому дверному проему, и цепные крепления полностью скрываются в стенных прорезях. Этот мне не подходит.

Широкий же, закрывавший ворота с надвратным щитом, притянут цепями к двум железным кронштейнам, торчавшим из стены, и висит под углом. Вот цепи-то мне и нужны.

Что я хочу сделать? Да, элементарно – цепи оборвать. Разжать по одному звену, а дальше понятно, что последует. Мост упадет, и пока в башне будут удивляться, поднимать решетку и открывать ворота, чтобы глянуть на внезапное безобразие, мы под прикрытием «смывки» уйдем по-эльфийски, не прощаясь. Это в теории.

На практике все было не так радужно. Во-первых, рвать цепи надо будет на расстоянии. По сути дела из-под моста, где мы затаились. Во-вторых, когда мы начнем драпать, надо будет удерживать рассеивающее заклинание над четверкой движущихся «предметов». И удерживать довольно долго. Не менее ста шагов, пока не скроемся за деревьями в перелеске, примыкающем к озеру.

«Не боись! Если что, мы тебе силенок подкинем» - успокоил Зараза, имея в виду и Машкиного Черныша, тоже висевшего у меня на поясе.

«А куда вы денетесь?» - усмехнулся я.

«...н-да-а» - протянул клинок, и с каким-то присвистом пробормотал, - «рас-стеш-шь…»

С чего это Заразу на змеиный диалект потянуло, обдумывать я не стал, времени и так в обрез. Пока мы тут торчим без прикрытия, нас могут заметить, так что…

Начали.

4

- Слышь, твое дворянство! - вдруг сунулся кузнец к моему уху. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, а он доверительно зашептал. - Ты, ежели что, только скажи, я подмогну. Ежели там чего сломать, или согнуть.

Уши ваши так!.. Помощничек выискался! Мет-таллист! Я зло зыркнул на него, и мужик, раза в полтора меня шире, тихо прижался к стеночке.

- Если сейчас еще кто-нибудь что-нибудь вякнет под руку, - зашипел я, - за себя не ручаюсь!

«Да, ты крут! Просто Боевой Хомячок!»

Дезактивирую!!

Так. Цепи здесь тонкие. Только чтобы хватило удерживать вес мостового пролета. Звенья обычные: согнутые в овал железные прутки, где-то с мизинец толщиной, без усиленных смычек или отлитых с двойными отверстиями. Слава Хозяйке, это не якорные монстры, стоившие иногда как весь корабль и имевшиеся далеко не на каждой посудине. Но и тут… Расстояние до ближайшего «звена» в полторы хороших сажени, не меньше. Конечно, есть у меня удачный опыт разгибания решетки с толстыми прутьями, но за ту я хватался руками. Подняться на мост, что ли? Нет, увидят.

Ладно. Попробуем нагреть для начала. Нагретый металл податливее, его свойства легче изменить, заменить прочность на пластичность. И металл должен начать разгибаться под тяжестью моста.

За силой я потянулся резко, даже бесцеремонно. Завихрились между пальцами голубые и фиолетовые сполохи, собрались в центре ладоней тяжелыми сгустками и полетели. Долетели. Хорошо долетели. И…

И привет. Металл не то что не нагрелся, он на меня ноль внимания и фунт презрения. Зараза на поясе разочарованно хмыкнул, и я его послал. Ненормативно. Но делать-то что? Не хочется энергию транжирить.

«А что тебе Муфалим говорил?»

Я задумался. А, действительно, что он мне говорил? Ну, я источник, мол, магической энергии, мне не надо делить магическую радугу на цвета, потому что все цвета у меня уже есть… Цвета. А еще говорил, что нет порядка перехода с одного цвета на другой. И что? Так, надо быстрее думать. Основные краски у нас какие? Красный, синий, желтый. Их смешение дает новые краски: желтый с красным – оранжевый; желтый и синий – зеленый; синий и красный – фиолетовый; голубой и… Еще раз. Фиолетовый: синий и красный. У меня фиолетовый родной. Синий это ментальная магия, а красный?

Огонь!

Ах, вы ж, крысячьи коготочки! Это что же получается: ментальная магия у меня проснулась? Проснулась! Пора будить огненную!

Я даже присел от такого внезапного открытия. Чтобы джигу тут не начать плясать от радости. Но... Дальше-то что?

«Разделить свою фиолетовую, вот что! Убирай голубой и синий! И поживее!»

Разделить… а зачем? Я же «источник». Можно по-другому! Закрыл глаза, сосредоточился, представил самый яркий красный, какой только мог и позвал… искру. Ну, хоть ма-аленькую, осторожно, ласково.

И почувствовал тепло. А потом и вовсе нарастающий жар. Сильнее и сильнее. В ногах, животе, голове, руках. В глазах! Через миг я «горел»! Внутри. Весь! И уже готов был заорать, выпучив глаза, еле удерживая себя от этого вопля.

“Собери огонь в ладони”, - вдруг раздался в моей голове спокойный и совершенно незнакомый голос.

Никогда я не выполнял чужих советов с такой лихорадочной поспешностью. В следующее мгновение жар целиком ушел в ладони, и они ярко засветились, Стало полегче, но я тут же испугался, вдруг увидит кто? Стоило об этом подумать, как свечение исчезло, но в центре ладоней осталось сильное жжение. Нестерпимое настолько, что меня начала бить крупная дрожь.

“Сосредоточься. Собери огонь в пальцы. С обеих рук отпусти импульс”.

Наверное, от меня сейчас пар шел. Легко сказать, собери и отпусти, а вдруг не получиться?! Но пальцы уже дымились, и, либо я отпускаю пал, либо у меня на ладонях появятся дырки. Горелые! Поднял руки, увидел место, куда нужно попасть – во что бы то ни стало с первого раза! – и выкинул одним слепящим импульсом всё, что у меня было.

А было, оказывается... до фига-а…

Короткий удар света почти ослепил. Раздался громкий хруп лопнувшего металла, взвизгнули отлетающие от кронштейнов обрывки цепи, и затяжной скрежет падающего мостового пролета закончился оглушающим грохотом удара брёвен о камень.

Пыль, мелкое каменное крошево, вибрирующий гул металлических креплений, противный визг ломающегося противовеса, и я… весь такой бледно-синий, опускающийся на землю от слабости. Творец, ё!

А ведь ещё «смывку» творить.

Алабар не дал мне упасть, схватил за ремень и сдуру прижал к стене. Да так, что поплохело еще больше. Хорошо у Сани, реакция соответствующая, он даже зарычал на дракона, отдирая от меня драконовские пальцы. Чем повеселил, да. Я бы еще раз послушал. Но лекарь уже впихивал в меня собственную энергию такими дозами, что пришлось оттолкнуть – захлебнусь ведь! Но помогло. Я ожил. Всё. Теперь иллюзия. Заклинание то есть. «Смывка».

5

Перекрывая гул, многослойным эхом прокатившийся над озером, из башенки над воротами послышались короткие команды и топот бегущих по ступеням ног.

А я стою и… не того. Словом, не могу я идти. Отказали мне мои собственные нижние конечности.

- Не стой столбом! - вызверился Саня на Алабара. - Хватай его на плечо и ходу! Тишан, работать сможешь?

А что, есть варианты? Никогда не пытался «работать» вверх ногами, но ведь никогда не поздно начать.

И мы пошли, вернее полезли. По каменному быку-опоре, через небольшие перильца, на доски мостового щита. Пока лезли, я, вися на плече у дракона, сотворил вокруг нас заклинание. И понял, что не могу. Не получается как хотел, силуэты наши сильно размыты, но все равно видны.

- Ах, ты ж мать через туды!! - раздалось над нашими головами. - Цепи оборвало!! Ети-и-и...

- В сторону! - рявкнул знакомый голос. Уж не Макс ли собственной персоной к воротам прибежал? - Что за грохот?

Саня внезапно споткнулся и брякнулся прямо дракону под ноги. Тот, со мной на плече, от неожиданности подпрыгнул. Кузнец бессильно повис на краю пролета, а кто-то сомневался, что этот молотобоец отстанет? Да в нем не меньше шести пудов! Не сильно ошибусь, если предположу, что не каждый день он по мостам лазает.

- Цепи вон порвались.

- Ты что несешь?! Это тебе пенька что ли? - рыкнул на кого-то Макс.

Алабар шагнул к натужно дышащему кузнецу и за ворот выдернул его наверх, чуть не удавив окончательно.

- Не пойму, внизу костер кто-то распалил что ли? Я вроде огонек видел. И дым вон. Только странный какой-то…

- Ближе держитесь! - зашипел я на эту великолепную троицу. - Раздолбаи, уши крысячьи… Помру же щас от такого охвата. Я вам тут что, факир всея Вессалии?!

- Это не костер. Это пыль. Махина-то тяжелая. Шарахнула будь здоров!

- И что? Столько пыли в одном месте? Дым!

Саня, слава Небесам поднялся, и эти трое, наконец, оказались рядом. Даже дышать стало легче.

- Какой дым, к потрохам собачьим?! Чем тут костры палить? Ракушками?!

Алабар со мной на плече торопливо шагал по мосту. Он так и держал кузнеца за ворот, бесцеремонно толкая его вперед, а Саня чуть ли не носом тыкался в драконье плечо.

- Открывай ворота! Посмотрим, что за пыль. Да быстрее вы!

Слава Хозяйке, или кто там сейчас за неё на дежурстве: пока решетка скрежетала, мы в полном составе успели оказаться за мостом, на выбитой в камне колее. Ворота начали открываться, но я, наконец, приспособился к шагам дракона, и уже не обращал внимания на такие мелочи, как сиплое дыхание кузнеца и поминутное оглядывание Сани. Я изо всех сил старался увеличить «зеркальность» творимого, как молитву, заклинания, и притянуть к себе хоть какой-то ветерок. Чтоб он нам в спины… веял и дух наш от недругов наших отгонял. Дабы не прельстились они нашим… благоуханием. Эх, и чего я не сочинитель, прямо как у «преподобного» Гувера получилось. Может заняться проповедями как-нибудь на досуге. Лет так эдак через…

- Ну, и где этот дым? - послышалось далеко за нашими спинами.

- Да вон, ветром отнесло…

- Дым говорите…

Я вдруг отчетливо услышал в голосе Макса угрозу. Оборотень вертел в руке цепной огрызок и оглядывал стены, каменный пятачок земли под мостом, берег, лес…

- Обыскать всё вокруг замка. Быстро! - приказал Макс и тут же спохватился. - Стоять! Только по трое, и без арбалетов никуда не соваться. Чуть что заметили – не подходить, стрелять сразу!

И снова уставился на нас. Точнее, на «дым» уносимый ветром с резвостью имперского почтальона.

Глава 15

1

В пещере весело потрескивал костерок. Саня с Ирби спали на лапнике, накрывшись одним одеялом. Возле баулов, скинув сапоги и подстелив войлок под спину, дремал Машка. Алабар сидел на камне, отрешенно глядя на горящие ветки, и изредка подкидывал хворост в затухавшее пламя.

Что делал я? Проснулся. Еле вспомнил, как сюда попал и где нахожусь. Так бывает иногда: открываешь глаза и со страхом оглядываешься в попытке вспомнить себя. Прошедшая ночь тебе начинает казаться кошмарным сном, ты радуешься, что это всего лишь сон и с облегчением понимаешь, что наяву такого просто быть не может.

В моем случае было с точностью до наоборот. Я проснулся, всё вспомнил и подумал, что сон был бы предпочтительнее. Но попытка уснуть повернувшись на другой бок ни к чему не привела, только Пончика разбудил, который в этот раз никуда не удрал, а спал у меня под боком.

На удивление ничего не болело. Оглядевшись, понял почему – серые шершавые стены пещеры искрили фиолетовым, и лежал я, словно оплетенный паутиной, в коконе из тонких нитей магических потоков - скала признала своего и восполняла мои истраченные за день силы. Проснувшаяся память услужливо подсказала, что так, вообще-то, и должно быть. Не бумага, которая сгниет через время, не роспись и не печать на ней, а единение сил, понимание собственной мощи и долга перед живым и не живым вокруг - только это даёт право называться «хозяином Росского Хребта».

Ежась от холода обдавшего спину, сел, подоткнул одеяло под себя и протянул к огню вмиг озябшие пальцы.

Вспомнился до мелочей наш побег из Машкиного дома, заново заставило содрогнуться воспоминание о кровавой резне и побеге, проснувшиеся огненные способности зачесались на ладонях. Я помнил, как Алабар нес меня на руках, когда я ослаб совсем, но к тому моменту нас из замка видеть уже не могли. Кузнец короткой тропинкой привел нас к своей лодке, болтавшейся на привязи у дальнего берега и, попрощавшись, ушел в деревню. А вот когда и как появился Машка, я не понял, но оборотень уверенно сел за весла, и добротная лодочка сумела выдержать четверых, причалив к узкой расщелине на другой стороне кривого озера. По пологому подъему, тянувшемуся среди серых глыб в сосновом лесу, мы добрались сюда, в уютную пещеру, где я и вырубился окончательно.

2

Алабар, не оглядываясь, потянулся куда-то за спину, достал наш старый добрый котелок и поставил передо мной.

Надо же, они успели что-то сварганить. И я полез в баул за ложкой, с грустью констатируя про себя, что история в который раз повторяется: она будто бежит по заколдованному кругу - я в который раз сижу у костра, в который раз достаю свой столовый прибор, и в который раз убегаю. И никак не получается у меня взять свою собственную судьбу в собственные руки, как когда-то обещал самому себе.

- А… проснулся, - тихо пробормотал Машка, открыв один глаз и осторожно потянувшись. Его лицо осунулось, четко очертились синие круги под глазами, и я испугался нелепой мысли, что кот заболел. Хотя, что тут удивительного? Вряд ли на его месте кто-то остался бы бодрым и здоровым.

- Прости, Маш, - я смотрел под ноги, понимая, что смысла в моем раскаянье, как и в его прощении, уже нет.

- Ты о чем? - Машка крепко растер ладонями лицо, сгоняя сон.

- Мне, наверно, не нужно было лезть. Лишать их права…

Оборотень криво усмехнулся:

- И ты думаешь, не погибли бы мать с отцом?.. Брось, Тишан. Нашелся бы повод. Это мы только шестерку Макса уделали, - он зло ощерился - Макс, сука… Эти шестеро были бойцами его дома. Вся боевая группа, больше не бывает. Всех сюда притащил, и всех положил, мразь! Да, блин, старшие все приехали с бойцами, ты же видел! Кто с одним, кто с двумя. Не факт, что согласись я уйти, меня бы не догнали по дороге. Догнали бы. И тихо завалили, чтобы никто не видел. Чтобы я в один прекрасный день требовать своё не заявился.

Машка отстраненно рассматривал носки на ногах, а я некстати отметил, что привычных портянок на нем сейчас нет.

- Правильно ты все сделал. Скурвились они, осторожность потеряли, чужих к себе подпустили. Гувер добился своего: волки переругались и начали грызть друг друга. А право, которого ты лишил клан… Любое право придумывают люди. Дают и берут тоже они. Мечом или ложью. Или и тем, и другим.

- Но ведь… ларэсса Илара? Она же сестра «преподобного»! Как оказалось...

- А я, как оказалось, его племянник. Что-то изменилось? - скривился Машка и покосился в сторону спящего Ирби. - Он сам подох и своих людей угробил. А Макс, видимо, на это и рассчитывал. Правда у него не всё получилось. Кузнец в деревне молчать не станет, я его знаю. Но людей волки не тронут, кто ж их кормить будет? Запугают просто.

Вкусный запах гороховой каши и тушеного мяса, шедший из-под крышки котелка, дразнил невозможно, и я, глотая слюну, полез ложкой внутрь густой массы. Варево чуток пригорело, но я бы сейчас, наверно, и крысятиной не побрезговал – жрать хотелось до обморока. Так что через очень непродолжительное время я уже доскребал со дна подгоревшие остатки. Теперь бы водички попить. И умыться заодно. Хотя все нормальные люди делают наоборот: сначала умываются и руки моют перед едой. Но кто сказал, что я нормальный?

Машка наблюдая за моими телодвижениями протянул свою флягу:

- Нас ищут вокруг озера, я уверен. Рано или поздно они возьмут след. Нападать не станут, побоятся, а вот выследить куда мы пойдем, постараются. Так что наше обнаружение вопрос времени. Я думаю, у нас в запасе еще часа четыре, но уходить отсюда надо. Куда только?

Оборотень понурился, плотнее запахивая куртку.

Пока я пил и умывался, он сидел, хмуро глядя на огонь, изредка косясь в сторону Алабара, занявшегося чисткой своих мечей.

- Предлагаю направиться ко мне, - нарушил я всеобщее молчание. - В наше баронство то есть.

Машка встрепенулся.

- Тогда уж сразу в Королевскую канцелярию. Фиг ли мелочиться? Придем и скажем: вы случайно о нас не забыли? Нет? Да это же на нас во все войсковые части депеши разослали! И это мы короля обокрали, не помните? Ну, как же-с! Мы еще с добрую дюжину гвардейцев в порту оприходовали. Тоже не помните? А еще мы некроманта из тюряги утащили. Ой, ну что вы! Как это не может быть? Это мы, только мы, и никто кроме нас! Срочно сажайте нас в тюрьму!

- Что ты предлагаешь? - я всё понимаю, но ерничать-то зачем?

- Не знаю.

- Пап, а может в Сурью? - постреленыш проснулся давно и разговор, естественно, слышал. Зато Саня похрапывая во сне, демонстрировал крепкую и устойчивую психику. - Там же у нас дом остался. Мне деда рассказывал.

- Да что от того дома осталось. Зимний флигель, - задумался оборотень. - Там Марта жила. Присматривала за ним. Но кто знает, что за эти двадцать лет могло случиться. Хотя, Сурья город обособленный, дальний…

Я смотрел как дракон неторопливо обрабатывает лезвие меча и поинтересовался:

- Алабар, а ты чего молчишь? - но парень медлил, и я насторожился. - Что-то не так?

- Нашли нас, - сообщил он. Машка вскочил мгновенно. - Меня нашли. Бача заслон поставил, но драконы на отражение среагировали. Я не стал больше закрываться, смысла нет. Так что сейчас они идут сюда.

- Сколько? - оборотень поспешно влез в сапоги, обхлопал себя руками, проверяя наличие оружия.

Алабар, наблюдавший за этой суетой, оборотня остановил.

- Четверо. Да вы не дергайтесь. Они никого не тронут. Просто дайте мне с ними поговорить.

Алабар был спокоен, а меня словно заморозило от странного предчувствия: скоро, очень скоро, может вот прямо сейчас, вырулит моя дорога на перекрестье. Поставит Хозяйка передо мной вешку, где надписи на указателях стерлись, и куда идти - я должен буду решить сам. Не прося помощи, не надеясь на снисхождение, не зная, что потеряю или найду, и от моего выбора будет зависеть многое. Только… что?

3

Пончик с наслаждением потянулся на одеяле, деловито подошел к дракону, уселся перед ним и уставился прямо в глаза.

- И что ты хочешь этим сказать? - Алабар отложил меч в сторону. - Вот уж чья-чья, а твоя помощь мне не нужна. Не хватало еще.

Пончик, видимо, не стал настаивать, но подчеркнуто основательно занял позицию прямо перед драконом, развернувшись к входу.

Послышался шорох, совсем тихий, осторожный, почти неслышный, и из темноты, отбросив на низкие своды пляшущую тень, вышел человек. Высокий, широкоплечий, темные, с проседью, волосы. На нем чуть потертые кожаные куртка и штаны, удобные ботинки, на груди крест-накрест оружейная перевязь. Один.

И первым, на кого ему пришлось обратить внимание, оказался ханур.

Еще бы! Когда перед вами резко взвивается вверх что-то пушистое, яростно визжит, приземляется обратно, тут же спокойно садиться, и с глубочайшим презрением показывает гадючьи клыки, попробуйте-ка внимание не обратить.

Если я правильно понял, а я правильно понял, только что исполненный выпендреж с ханурьего на человечий переводится приблизительно так: «мы вас не ждали, а вы приперлися!» Конечно, зверек всегда отличался дерзостью, но кто ж скачет с голой э… пузом на… нет, оружия в руках у мужчины не было. Лишь рукояти парных клинков виднелись за плечами.

Да, Пончик оборзел. Кто ж так гостя встречает?

- О! Вечер добрый, лэр! Проходите, присаживайтесь, мы вас давно ждем. С нетерпением! Сейчас чаек организуем. Вы как, аларский предпочитаете, или на луговых травах заваренный? Да вы не стесняйтесь, проходите. Будьте как дома!

Да, это именно я так разорялся. А что прикажете, сидеть и слушать, как эти двое перепончатых ругаться будут? А даже если и не будут, что это меняет? Мужик явно помощнее нашего дракона. Поопытнее, я бы сказал.

Мой показушно-любезный прием воин проигнорировал и молча уставился на поднявшегося с камня Алабара.

Ладно, не будем слишком привередливы. И памятуя о ранее прозвучавшей просьбе, предоставим им возможность пообщаться, так сказать, сам на сам. Но как же мне захотелось «подслушать», что они говорят! Аж, нос зачесался! Я знал, они с Алабаром так разговаривают, у них же мыслеречь, ушкины хвосты! Еле удержался, чтобы не «присоединиться», но одернул себя – ведь почувствуют мое любопытство, хлопот потом не оберешься.

- Я буду разговаривать вслух, Сайм. На вессальском. Хочешь ты того или нет, - неожиданно сказал Алабар.

Второй дракон поморщился, обежал нас взглядом, почему-то дольше всех задержавшись на Ирби.

- Ригата! - негромко позвал он. Через пару мгновений за его спиной показалась девушка. Стройная, грациозная, в такой же кожаной одежке и при мечах. Интересно, у них у всех такой прикид, или это спецпошив?

«Сарказм, в твоем случае, неуместен», - вдруг выдал мой клинок. - «Если в каком пламени я и могу сгореть, то только в драконьем. Поуважительнее с ними надо, иначе спалят меня и не поморщатся. И тебя заодно».

Что ж за день сегодня, а? Все вокруг только и делают, что борзеют. Сначала Пончик, теперь этот от страха решил свою значимость утвердить.

«Вот, что умник. Если я сочту необходимым, ты сгоришь по любому. В драконьем пламени, или в каком-то ещё, без разницы. Я доступно объяснил?»

Кажется, Зараза поперхнулся, но мне на него сейчас было… по тому самому барабану.

- Поговори с этим гением, - не оборачиваясь, попросил мужчина, намеренно переходя на вессальский. - Он меня еще дома достал со своими закидонами. Боюсь, не удержаться и снять ремень.

Алабар промолчал, только плотнее сжал губы.

Воин круто развернулся и тяжело прошагал из пещеры. Ну, надо же! Не осторожничает, смотри. Ментальной магии не унюхал, понял, что опасности нет и тоже борзеть начал. Может и мне пора немного поборзеть? Или лучше разозлиться? Мне, между прочим, стало обидно за Алабара. Пришел, видите ли, крендель. Ни «здрасте» на мои добрые слова, ни «как дела, как здоровье?» Сразу за ремень. Воспитатель прилетел… клык моржовый!

Девушка удивленно проводила старшего взглядом, и так же как он оглядела всех нас. И тоже уставилась на Алабара.

- Повторю и для тебя Ригата. Я буду разговаривать.

Она смешно захлопала ресницами и вслух закончила уже начатый вопрос. Или ответ, поди разбери…

- …это не я, а ты нарушил устав!

- Но сдержал клятву.

- Ты о чем! Какую клятву, Ал? Кому? Вот им?

О-о… Кажется, и здесь попахивает высокородным снобизмом. Древнеродным. А еще она не поняла, что Алабар ей сказал. Он же прямо намекнул – пришел на помощь гному, сдержал клятву. Могла бы и головой подумать. Нет, не нравится она мне. Пончик, кстати, был со мной солидарен, она и ему не понравилась. Я даже чувствовал, что со мной солидарны Машка, Ирби и проснувшийся Саня. Спиной чувствовал. Потому как сидели они за моей спиной. А она стояла. Да, вот такие мы невоспитанные хамы, сидим, когда женщина стоит. Один Алабар у нас вежливый.

- Зачем же ты дежурила у порталов?

Она растерялась. И почему-то покраснела. Краснеющий дракон… нда-а…

- Риги, возвращайтесь. Вам тут делать нечего. Слишком долго мы закрывались от мира и слишком многого боялись. Пока не пойму, зачем мы тут, я не вернусь.

Девушка вглядывалась в лицо дракона, что-то пыталась разглядеть, он не отводил взгляд…

И вдруг... я почувствовал, как он открылся! Весь!!

Он как будто распахнулся, открывая каждому свою жизнь. Открывая то, что видел он сам, что знал, что пережил. Он был как на вытянутой ладони – под Небесами. Перед всем миром!

Я увидел. Я не смог удержаться, и не посмотреть. Его рождение, его сиротство, его одиночество среди своих, его неловкие попытки стать как все, не обращать внимания на открытые насмешки и скрытое презрение. Желание найти родителей, или хоть что-то о них узнать, и понимание - этого не случится никогда. Сдержанность наставников, скупость их похвалы, загнанная в самые глухие углы собственная боль. И никого рядом с открытой душой. За что? А тут еще и предок мой нарисовался со своими откровениями. И Алабар решил, что все презиравшие его имели на это право. Я шкурой почувствовал ту пустоту, в которой он оказался. Один. На всем Даре! Он не вернется в Серые Горы. Он так решил, и я это знал.

И поразился. Оказалось, так просто заглянуть в чью-то жизнь, если тебе по какой-то причине позволили это сделать. И так же просто бесцеремонно покопаться там, наследить и равнодушно уйти.

Но она ничего этого не заметила. Может быть, не хотела? Глядя на тех, кто всегда с нами рядом, мы не допускаем мысли, что можем смотреть и не видеть. Маска, которую они надевают, нас устраивает, зачем нам больше? И когда личина снята, мы думаем вовсе не о них. Мы думаем о себе: устраивает ли нас то, что мы видим? А если нет?

- Вы? А ты? Тебе здесь не место, Ал! Кто ты, а кто они, - она кивнула в мою сторону. - Ты вечен! Ты… всемогущ! Ты…

- Смешно, - в голосе Сани была неприкрытая издевка. - Это говорит та, которая спряталась далеко в горах и боится любого, кто подходит ближе, чем за сотню шагов. Вечная и всемогущая. Ну-ну. Ты, кстати, забыла сказать, что он еще и красив.

Вечер повышенной борзовой активности у нас сегодня. И лекарь туда же, с нахальством и бесцеремонной простотой. А я вот согласен с ним! И с борзотой согласен. Мне тоже надоело. Бояться, прятаться и убегать. Похоже, нам всем надоело.

А девчонка оскорбилась. Кто бы сомневался. Разве может сильная и всемогущая простить насмешку какому-то человеку? Вокруг Ригаты немедленно заметались черные сполохи, радужка глаз начала меняться, вытягивая зрачок, лицо покрылось серо-голубой чешуей.

4

Трем драконам, наверное, что-то страшное померещилось.

Иначе, зачем черноволосому и двоим молодым крепким парням влетать в пещеру с мечами наголо. Но наткнувшись на взгляд Алабара, они притормозили. А я обрадовался: хорошо, что мы внутри - у этой крылатой четверки нет никакой возможности здесь перекинуться. Тесно. Правда, они и без крыльев запросто нас на фарш замесят.

Только вот… ошибочка у них вышла.

Почувствовали, что самочка разозлилась, и испугались. И всем табором сюда ввалились. Осторожность потеряли. А не надо было этого делать, родные. Ментальную магию я, конечно, демонстрировать не собираюсь, но это пока. И слава Хозяйке, кое-чему я за эти дни научился. И как сидел, опершись ладонями о песочек под ногами, так через руки и послал всему кряжу приветствие. Скала отозвалась радостным шёпотом, и я попросил её закрыть вход, когда понадобится. Если понадобится. А то мало ли, какая блажь Алабаровской родне в голову стукнет.

И открыл, было, рот поинтересоваться, что за приведение эти трое узрели, но Машка меня опередил. Он тоже решил немного поборзеть и издевательски замурлыкал:

- Я гляжу, вы таки удержались, уважаемый, и ремень остался таки при вас. И правильно. Как бы вы сейчас без штанов-то? У нас тут холода, дожди. Подморозили бы вы свое могущество. Ой, подморозили бы.

Старший опустил оружие и, не скрывая презрения, повернулся к Алабару.

- И вот с этими ты хочешь остаться?

Парень молчал.

- Совет решил вернуть тебя на Стамбут. Решение я выполню. Не потому, что в отличие от тебя, я подчиняюсь уставу. А потому, что тебе здесь делать нечего. Так что давай без идиотских сцен. Идём.

- Ты меня в лапах понесешь? - Алабар остался на месте. Старший дракон удивленно вскинул брови, но тут же поморщился.

- Ты уже умеешь оборачиваться. Так что полетишь сам.

- Нет.

- Алабар… - попыталась что-то объяснить девушка, но парень перебил и её.

- Нет.

- Ты хочешь повторить участь своих родителей? - спросил Сайм.

Если бы такое было возможно, я бы сказал, что Алабар заледенел. Даже меня озноб пробрал. Но старший дракон ничего не заметил. Или не захотел?

- Они полетели исправлять наши, как им казалось, ошибки. Они, не стали никого слушать. Понадеялись на свою силу и человеческую порядочность. И твое появление уже не увидели. Они те самые двое погибших драконов, о которых вам рассказывали в детстве.

Мне показалось, что притихли даже камни. А двум молодым драконам было явно неловко. Они что, о родителях Алабара знали?

А парень долго рассматривал песок у себя под ногами.

- … нам рассказывали… - наконец, тихо спросил, - … что помочь им не сумели. Это правда?

Старший чуть помедлил с ответом, двое парней украдкой переглянулись, а Ригата и вовсе отвела глаза.

- Ты сомневаешься? Ты считаешь, что с нашей мыслеречью можно солгать?

- Можно не сказать всего. И правда окажется ложью.

Сайм смотрел на Алабара так, словно увидел впервые.

- Настаиваешь, значит... - с непонятной интонацией произнес он. - Ну, раз ты этого хочешь... Твои родители попали не к какому-то захудалому магу. Династия Вессальских королей всегда отличалась сильными менталистами. В результате, Бар и Сандра испепелили два города на севере Вессалии, выжгли половину Лирии, где обитала одна из гномьих семей, и повернули в Дарай. В Серые Горы. Конечно, они этого не помнили. Конечно, их вели наездники, так как своего сознания у них уже не осталось. И сгорели от нашего пламени… Но это... ещё не всё.

Молодые драконы занервничали, поглядывая на нас, и я понял, что Сайм решился рассказать вслух то, о чем ни Алабар, ни мы знать не должны. Что происходит, крысячьи уши? А меня спросили, нужно мне его откровение?! Вот чую одним местом, не нужно.

- Они дали повод прадеду нынешнего короля обвинить нас во всех нападениях и заставить подписать Договор. Не о мире, нет. Теперь мы имеем право жить только в Серых Горах, и… у нас нет пламени за их пределами. Оно исчезает. Договор подписали все. Даже самые маленькие оставили на нем каплю крови. И ты тоже. На куске шкуры оставшейся от твоего отца.

Алабар молчал, хотя Сайм, кажется, ждал вопросов. Не дождался.

- А знаешь, кто изготовил артефакт? - Сайм прищурился. - Кто забрал останки, вытравил их кислотой и вырезал на них буквы Договора? Гномы. Которым ты принес такую древнюю клятву. Они не стали разбираться кто прав, кто виноват. Они просто поставили нас в известность, чтобы мы не смели нарушить Договор. А потом началась другая война, уже против самих гномов. И как ты понимаешь, никто из живущих сейчас на Даре не догадывается о «гномьем подарке». Но ты сумел поджечь корабль. Интересно было бы знать как.

Это что же получается? Всё перепончатое племя смотрело на Алабара как на… выродка? Прикиньте, двести лет жить и думать, что у тебя есть друзья, а на самом деле каждый, кто с тобой разговаривает, видит только потерянные земли и возможности?!

И после такого Сайм хочет, чтобы Алабар с ними улетел? Бред! Даже девчонка это поняла. Она растолкала стоявших перед ней драконов и метнулась к парню.

- Ал, мы боимся за тебя!

- Вы боитесь за себя, - холодно остановил ее Алабар. - Уходите.

Сайм как-то бесцветно усмехнулся.

- Эти люди услышали слишком много. Но так захотел не я, а ты. Надеюсь, ты понимаешь, что нельзя подвергать наши семьи очередному испытанию, и оставлять их… живыми.

Два молодых дракона переглянулись, и шагнули в разные стороны. Наверное, чтобы не мешать друг другу. Правда, сделали они это как-то не очень уверенно. Да и Ригата медлила. Они явно не жаждут драться.

Алабар гулко выдохнул, на мгновение прикрыл глаза, подхватил мечи, и Сайм удивленно поднял брови. Он что не ожидал, что парень начнет ему сопротивляться?

Пончик зашипел и припал на лапы, Машка мгновенно оказался на ногах с кинжалом в руке, даже Саня вытащил из баула меч и встал. Только Ирби испуганно попятился от света в темноту.

А мне отчетливо стукнуло прозрением по башке: если сейчас не разобраться спокойно, я либо останусь без друзей и без этой самой башки, либо у нас на хвосте будет маячить еще одна стая, теперь уже крылатая, которая тоже начнет гонять нас как куропаток по Хребту. А может, не только по нему.

- Стойте! - я поднялся. - Это глупо. Даже если вы сейчас всех тут порешите, он с вами не полетит. Вы же видите, он свободен. Никто на него не давит. И не сможет этого сделать, у него есть Ключ. Ключ его защищает. Давайте поговорим по-человечески!

Я надеялся, что мои слова этот дракон – древний и умный – воспримет хотя бы как повод что-нибудь о нас узнать. Но результат оказался совершенно иным. Сайм метнулся взглядом по нашим клинкам и уставился на меня, бесцеремонно осмотрев с ног до головы.

- Ты маг? Это ты восстановил гнездо? - спросил, но ответить не дал. - Полетишь с нами. Остальные не нужны. Это приказ. Выполнять!

Я замер.

Вот это он зря.

Взбесил, ящер.

Здесь я хозяин. И это мои горы!

Глава 16

1

Они не успели. Сначала послышался стон. Кроткий, грозный, оглушающий. Заставивший даже меня вздрогнуть. Я торопливо вытянул сферы из клинков, накрыв ими себя и друзей. Через миг зловеще ухнуло под ногами, покачнулось, затряслось, сверху посыпался мелкий щебень. Четверо драконов присели от неожиданности, рефлекторно пытаясь прикрыться руками, а у входа раздался тяжелый грохот падающих глыб. Земля содрогнулась. Пыль, клубясь, влетела в пещеру, и мелкие песчинки заплясали в отсветах заметавшегося огня.

Узкий проход был завален.

А Сайм рванул ко мне!

И с двух рук влепил мечи в сферу.

Обухами^1?!!

Металл взвизгнул, соскальзывая с защиты, Сайм крутанул оружие и попытался ударить снова. Но Алабар перехватил удар на плоскость своих клинков, и я со всей дури двинул Сайма подхваченным булыганом. И на всякий случай добавил воздушной «дубиной». Во избежание, так сказать.

Дракон отлетел, шваркнулся о стену и охнул. К гадалке не ходи, сейчас трое молодых ринутся его защищать.

Я вспомнил «мозгового» мага Веника, плюнул на порядочность и просто тараном ворвался в их разум. И чуть не заорал! От мешанины чужих мыслей, ударивших меня разноцветной волной. Выныриваем отсюда! И чем быстрее, тем лучше!

Все трое замерли.

Спустя миг молодые драконы красиво и торжественно повалились на песочек, а у меня потекла носом кровь, и голову заломило так, что пришлось сесть рядом с упавшими.

- Вас же по-хорошему просили! - задохнулся, сжимая виски.

Но вскоре боль притупилась, я все-таки отдышался и с облегчением убрал сферы. Трое драконов не двигались. У стены мотал головой Сайм, ему тоже досталось, а я, вытирая ладонью кровь, подумал, что опять придется умываться. Устал я.

- Что вы за бараны такие, а? Вас которое столетие в дерьмо носом тычут, а вы собственным превосходством никак не наиграетесь.

2

Прошло не больше получаса, двое парней пришли в себя и теперь сидели у холодной стеночки. Подальше от нас. Сайм, расположившись на плоском камне, отстраненно наблюдал за тем, как Алабар осторожно кладет еще не очнувшуюся Ригату на собранный лапник и укрывает одеялом. Я же, грея руки о помятую Машкину кружку с чаем, сидел по-аларски на том же лапнике и смотрел, как лекарь и оборотень сматывают драконовские мечи. А что? Добыча. Законная. Даже Ирби деловито и воинственно отдирал ножичком сосновую кору от коряги. Один ханур, пристроился ко мне под бок и сладко сопел. Уснул, представляете!

Я послал благодарность скале за то, что она точно выполнила мою просьбу и не завалила нас тут намертво: воздуха хватало, а когда понадобиться, Алабар может отодвинуть или поломать валуны, закрывающие вход. Только вот чуют мои душевные кошки, надо бы поторопиться, и так развели здесь драматический театр.

От чая старший дракон отказался. Ну, наше дело предложить.

- О чем ты хотел поговорить, маг?

Наконец-то! А то сидит, сыч сычом.

- Алабар останется здесь. А я пойду с вами.

Трое моих друзей резко обернулись, но я «не обратил внимания» на их удивление.

- Алабар летит с нами, - тут же возразил дракон.

- Нет. И люди тоже остаются. Живыми и здоровыми.

- Тишан, ты в своем уме? - это Машка.

- В своем.

- Двое взрослых нам не нужны, - снова Сайм, - но ребенка мы забираем. Он умрет, если кто-то узнает то, о чем я вам рассказал.

Я не увидел, как Машка оказался возле дракона. А кошак уже давил клинком драконовский кадык:

- Ты еще квакаешь, лягушка недобитая? - шипел оборотень.

Но Сайм только усмехнулся глядя на Алабара, и тот попросил:

- Маш, перестань.

Оборотень дернулся, но все-таки отшагнул назад, и Сайм тут же воспользовался заминкой.

- Алабар, ты же понимаешь, что если мы не вернемся, этот груз на твою душу ляжет? Ты как с этим жить собираешься?

Нет, этот самоуверенный дракон меня реально бесит.

- Ах, ты ж хвосты крысячие, о душе вспомнил! - не выдержал я, понимая, что Алабар промолчит. - А ваша-то душа как? Под грузом убийства его родных не прогибается, нет? И живете вы с этим неплохо, как я погляжу. Сытые, здоровые.

Мои слова дракону не понравились, но он сдержался. Еще бы! Как слилась его боевая поддержка, он отлично видел. Особенно девица, которая сейчас тут отдыхает.

- А то, что вы на меня кинулись, нормально? Типа, так и надо? Я вам что, угрожал? А восьмилетний пацан чем перед вами провинился, сильными и вечными? Да не будь я магом, мы бы здесь уже в мелкую прорезь валялись! И как после этого ваша душа? Ничего бы не грузило?

Я спрашивал, смотрел, и понимал: без толку. Не видит он здесь равных, хоть и потрепал я его, хоть и приходиться ему слушать и разговаривать. Со всякими там.

- Короче. Алабар останется здесь, а я иду с вами.

- Или что?.. - усмехнулся Сайм.

Все-таки пёрло из этого древнего его древнее превосходство. Как пшенная каша из кастрюли. Запарил!

- Или вы тоже смертны, мля! Или я похороню вас в этой норе, к такой матери! И ни один бобик вашу могилку не унюхает! И на душе у меня полегчает, клянусь! Может у других крылатых, в отличие от вас, мозги на своем месте окажутся!

- Сайм, - неожиданно подал голос один из молодых драконов. - Почему ты так хочешь вернуть Ала? Он принял решение. И сказал об этом вслух. И даже если люди узнают, что у нас нет пламени за Серыми Горами, что это изменит? Мы все равно живем там, где кроме нас никто жить не будет. Эти земли никому не нужны. Что происходит Сайм?

- Есть приказ…

- Да не приказ у вас есть, - скривился я. - У Алабара огненный выдох есть. Оказывается. И ничего другого вам от него не надо. Для того, чтобы спалить город одного дракона хватит, не правда ли? И тогда вы сможете диктовать условия. А если вдруг что-то пойдет не так, Алабара не жалко. Я всё правильно понял, Сайм? Вы же специально пытались его разозлить, рассказывая, какие сволочи люди и гномы, а… ведь… они… летели не ради…

Я будто вспомнил. Только что? Промелькнула странная мысль о какой-то неправильности. Неужели, зная о своей слабости к ментальной магии, зная о том, что в гнезде скоро появиться дракончик, его родители полетели к людям? Вот так просто взяли и полетели? Ошибки исправлять?

Сайм внезапно потемнел. Вокруг него заколыхался черный туман, лицо покрылось антрацитовой чешуей, красный огонь раскаленными углями в полыхнул глазах, и… он начал трансформацию?! Вот это его переклинило! Он же здесь не поместится! Блин, о чем я думаю, уши и хвосты? Его же надо как-то под контроль брать!

И тут раздался рык. Натуральный драконий рык. Мощный такой, с переливами.

- Ar-ratus sum dar-re vita!!! - руки, лицо, шея Алабара, внезапно покрывшись чешуей, просто сверкали! - Gu sum ar-ratus vita^2!!!

Три дракона вздрогнули одновременно.

Черный неверяще уставился на Алабара и даже заморгал.

Не, оно конечно занимательно видеть, как древняя рептилия, открыв пасть, ловит воздух и таращит зенки, но слава Небесам – эта рептилия спустя несколько мгновений раздраженно фыркнула, взяла себя в руки и, нехотя, вернулась в нормальный облик. Человеческий, я имею в виду.

- Тишан, - Алабара ощутимо потряхивало, но он изо всех сил старался говорить спокойно, - тебе не нужно никуда лететь. Больше никто никого принуждать не будет.

Видит Хозяйка, умаялся я за сегодня. Так неохота ничего объяснять, а надо.

- Будет. Ты что же, думаешь они от нас отстанут? Попроси у Сани таблетку от глупости, я знаю, он ещё не все выпил. От меня точно не отстанут, я же гнездо активировал. Значит что? Значит, лучше поговорить сейчас. А чтобы со мной ничего не случилось, ты останешься здесь. Вроде как заложник. Устраивает?

- Какой заложник? - вмешался Машка. - Гном, ты точно с дуба рухнул. Да Алабар им сто лет не нужен!

- Гном? - подобрался молодой дракон.

- Да гном, гном, - отмахнулся Машка, - Тишан, эти перепончатые твоих родичей, считай, под нож пустили, а ты им гнезда. Чтобы они плодились и размножались? А ты не подумал, что новенькие уже не будут связаны Договором. Представляешь, какую бойню они устроят, когда у них пламя появится?

Неожиданно один из младших драконов поднялся.

- Сайм, я не пойду ни против Ала, ни против… гнома.

За ним встал второй.

- Согласен.

Сайм с отвращением раздул ноздри.

- Надо было в пятом доме двойку брать. Там сопляков поменьше.

Парни на прямое оскорбление не отреагировали, что меня обрадовало. Похоже, ребятки всё для себя решили. Быстро они соображают, однако. И Сайм процедил:

- Ладно, мыслитель, я посмотрю, каким ты будешь смелым на конклаве. Барахло не бери, своего хватает.

Фу-ух… Ну, хоть одной проблемой меньше. Кстати о барахле.

- Маш, - обратился я к злому коту, - вернешь Сане тетрадки, пусть работает. И присматривайте за ним, чтобы корона над головой не появилась. И вот еще… В моем бауле серебро. В шкатулке. Рассмотри все... монеты внимательно. Некоторые из них очень старые. И очень хорошо подумай, прежде чем кому-то их показывать. Да, и встретимся в Сурье.

Что ж, ваш выход, уважаемый Зараза.

Клинок поняв, что я задумал, вспыхнул по серебряной вязи фиолетовыми сполохами. Впервые он не ехидничал, не воспитывал, и я почувствовал его одобрение и поддержку.

- Подожди, - остановил меня Алабар. Он тоже все понял. - Это я сделаю.

Никто и моргнуть не успел, а он уже выхватил гномий кинжал и ткнул себе в ногу. Я дышать перестал, представив как ему сейчас прилетит. Но он пошатнулся, закрыл глаза и устоял. И побелевшими губами прошептал:

- Быстрее. Далеко слишком. Портал, наверно, долго не удержится.

Надо отдать должное драконам, сообразили они мгновенно. Сайм поднял Ригату, парни подскочили ко мне, ухватили за руки, и мы шагнули в искаженное пространство, за которым еле угадывался какой-то серый кривой тоннель. И уже растворяясь в сером пространстве, я краем глаза заметил возле себя пушистую тень песочного окраса.

3

Четверо сидели на лапнике и молчали. Костерок, затухая, с трудом выстреливал язычки пламени из подернутых пеплом углей.

- Идти надо, - наконец сказал оборотень, подтягивая к себе чужой баул.

Он аккуратно вынул оттуда несколько тетрадей и передал лекарю. Тот с осторожностью взял бумажную стопку и торопливо сунул под рубаху, чем заслужил грустную насмешку кота.

- Пап, мы в Сурью пойдем? - маленький барс, тоже полез в свою заплечную сумку. Непонятно зачем, правда. Наверно, просто копировал старшего. - Далеко дотуда, мне деда говорил. По дороге охотиться будем?

Машка крепко зажмурился, заиграли желваки на скулах.

- Далеко, - помолчал. - Но здесь оставаться нельзя, ты ж понимаешь.

- Понимаю, - вздохнул Ирби.

Он понимал. И то, что теперь у него кроме отца никого нет, и что дома у него теперь тоже нет, и что самые близкие убиты. Ему никто этого не говорил. Просто у барсов, даже таких маленьких, очень хороший слух. И нюх. А кровь пахнет сильно. Даже засохшая. В общем, слёз от маленького барса ждать не стоило.

Саня сунулся в свой баул, вытащил оттуда сверток и протянул мальчику. Внутри свертка оказалось несколько лакричных ирисок, и Ирби обрадованно зацепил лакомство. Подумал, раздал всем по одной, снова завернул и запихнул в свою сумку.

Машка, тщательно завязав Тишановский баул, встал.

- Ладно. Нечего рассиживаться. Потопали.

- Полетели, - вдруг усмехнулся Алабар. - Сначала ты и Ирби. Вы весите, где-то так же как Саня. Найдем дорогу. Я вас оставлю и вернусь за ним. Пойдет?

Ирби вскочил:

- Пойдет! Как птицы!

- Эй, я дракон, - улыбнулся дракон. - Птицы ночью не летают, им темно. И потом: вверху холодно, так что одевайся теплее.

- А как же мы полетим, если темно?

- По звездам.

- По звездам! - заверещал от восторга Ирби, но тут же задумался. - А как это?

- Я буду на них смотреть. Есть на севере одна небольшая звезда, она никогда не меняет своего положения. Определю направление, замечу, где она будет находиться и полечу так, чтобы звезда там и оставалась во время всего перелета.

- Ты меня научишь?

- Ну-у… - протянул дракон, скрывая улыбку. - Для начала тебе стоит научиться летать.

- Так, - прервал познавательную беседу Машка. - Время дорого.

4

Алабар волновался. Одно дело знать теорию ночных полетов с наездниками, другое, когда тебя с размаху окунают… в практику. Но вида не показывал.

Они кое-как разгребли небольшой лаз в завале на входе, парочку увесистых булыжников Алабару всё же пришлось расколошматить своим драконьем умением, и вылезти ползком вполне получилось.

Саня тут же начал закладывать лаз изнутри, намереваясь основательно устроиться на ночевую, а трое нелюдей, принюхиваясь и озираясь, вышли на небольшую поляну, погруженную в ночную темень. Сверху ярко светили звезды, за спинами черной громадой дышал Росский Хребет, и светло-серые снежные пятна зазубренных вершин терялись в чернильной высоте.

- Если я правильно помню карту, Сурья на север. - Алабар оглядывался на поляне, прикидывая, заденет ли крыльями сосны.

Машка подтягивая лямки на сумке, одетой мальчику на грудь, поправил.

- Чуток восточнее.

- Вы это… Сначала лезьте на лапу, потом по зацепам на чешуе, и на шею. Там, между девятым и десятым наростами, если от головы… э… седло. Думаю, поместитесь. Выпасть оттуда не сможете при всем желании, но привяжитесь все-таки. Найдёте там к чему.

Машка кивнул, прислушиваясь к ночным шорохам, и Алабар продолжал инструктаж:

- Наверно, трясти будет, когда начну взлетать. Сам знаешь, у меня с этим не очень. И если что, вы не стесняйтесь, ну… если тошнить будет.

Машка горестно вздохнул.

- И еще… - дракон смутился. - Может, вы почувствуете что-то. Ну… мысли там мои… не обращайте внимания, ладно?

- Чего я там в твоих мыслях не видел? Разве что голых девок.

- Ну, уж тебе-то…

Дракон и оборотень разом покосились на навострившего уши Ирби и замолчали.

- Слышь, пернатый, а что это ты своим орал?

Дракон даже споткнулся от неожиданности.

- ...нашел когда спросить.

- И все же?

- Да ничего такого, - Алабар посмотрел на звезды. - Старый бойцовский клич. Древний даже. Забытый почти. Когда драконы еще между собой воевали. Что-то типа «идущий на смерть приветствует тебя».

- И это так подействовало?

Дракон внимательно рассматривал небо.

- Я просто предупредил. Предупредил, что жизнь Тишана для меня ценнее их всех. И моей тоже.

5

Прошло совсем немного времени, и над темной гладью кривого озера пронеслась странная белая тень. В ночной тишине внезапно раздался восторженный детский вопль, оборвавшийся так же внезапно. Вероятно кто-то все-таки получил по шее за несдержанность и демаскировку.

Караульный на стене протер глаза, ругнулся, сплюнул и пошел вниз. В эту ночь ни в окнах замка, ни среди деревенских домишек у озера, не было видно ни одного огонька за наглухо закрытыми ставнями. Даже дворовые псы попрятались кто куда, и молчали в настороженной тишине. Они чувствовали чужой запах. Запах страха и крови, запах дыма и злости, и им было страшно за своими, такими хлипкими, заборами.

Вскоре белая тень поднялась над лесом, над скалами, над горами и понеслась на север, пытаясь стремительным полетом разбавить неспешные потоки мироздания.

6

Саня подкинул в затухающий костер немного коры, уселся на примятый лапник и положил перед собой меч. Хороший добротный меч. Не гномья сталь, конечно, но тоже сделан как надо, под его руку. Немного подумал, достал из вещмешка грасту, которую гном так и не забрал у него, и тоже положил перед собой. Рядом с мечом. Еще немного подумал, почесал лохматый затылок, с досадой констатировал, что давно пора к цирюльнику, снова залез в мешок и выудил оттуда довольно увесистый кожаный чехол. Развернул как скрутку, в которой вместо метательных ножей находились инструменты, пусть и не такие прямолинейные, но не менее опасные в умелых руках – вытащил парочку ланцетов и тоже положил рядом с мечом. Покосился на гордость своей коллекции баснословно дорогой шприц – стеклянный, с тонкой зачарованной стальной иглой, с хорошо пригнанным золотым поршнем – и вздохнул. Решил, что аккуратно разложенного перед ним арсенала будет достаточно и смотал скрутку обратно. И полез за пазуху. За тетрадями.

Ему предстояла бессонная ночь. Возможно, именно сегодня, даже может быть сейчас, он сделает открытие и соберет в один понятный принцип тот калейдоскоп фигур, которые ему оставил учитель. Или не учитель, а те, кто знал кому их можно доверить.

Доверие. Странное слово. Вроде бы вера, но еще не совсем она. А он, лекарь Александр Крисс, уже дважды побывавший на грани, чуть было не лишился этого самого «до», ни с того ни с сего возомнив себя вершителем судеб. Скромнее надо быть, скромнее, а то как бы истинная вершительница не посмеялась над ним в одночасье.

7

Два крупных волка бесшумными тенями двигались вверх по склону. Пахло сосновой хвоей, сыростью и чужой силой. И разбитым камнем.

След они взяли с трудом, еле отыскав его среди влажных валунов, и теперь прислушивались к каждому шороху.

Вскоре след привел их к куче битых булыжников под скалой, прятавшейся среди леса, но запах шел и дальше. В сторону небольшого пролеска. Там обрывался, будто беглецы потоптались и подпрыгнули вверх. Хорошо так потоптались. Вминая огромными когтями мягкую землю.

Волчьи загривки вздыбились. Оба волка поджали хвосты и, зарычав, попятились назад. Но человеческая сущность взяла верх над звериной, и они остановились.

Потоптавшись по старой хвое большими лапами обошли поляну, потыкались носами в каждый куст, переглянулись, и один из них коротко рыкнув, побежал назад уже не осторожничая и не особо скрываясь.

Второй неслышно вернулся к скале, тщательно обнюхал булыжники, фыркнул от попавшего в ноздри терпкого дыма, тонкой струйкой тянущегося откуда-то изнутри, и отошел к зарослям вереска. Там, примяв лапами траву, серым валуном улегся среди кустов. Ждать.

_________________________________________________________________________________

1 - В книге намеренно не дается описание мечей, так как их разновидностей «великое» множество. Но и у европейского меча может быть обух. Например, Гросс-мессер - прямой меч односторонней заточки.

2 - Я готов отдать жизнь. Я готов взять жизнь (здесь перевод с драконьего)

Глава 17

1

Город встретил их скучным дождем, нахохлившимися крышами домов и двенадцатью гулкими ударами на центральной башне.

Остались позади видневшиеся на горизонте северные предгорья Росского хребта; покосившийся охотничий домик в чащобе, где два оборотня дожидались лекаря и дракона; звериная тропа, которая вывела маленький отряд на берег весело звеневшего ручья, вскоре ставшего мутным потоком в овраге. И когда появились перед глазами очертания городских предместий, намаялись путники донельзя.

Посередине въездной дороги, по ту сторону широкого деревянного моста, кинутого через мелкую речушку, сиротливо торчала пара воткнутых вех с привязанным к ним поперечным дрыном, видимо должным изображать непреодолимое препятствие незаконному проникновению в город. Но дрын с назначением не справлялся – справа и слева нелепое сооружение огибали наезженные широкие ухабины – и грозил вот-вот рухнуть в грязь.

В оконце покосившейся будки дорожного смотрителя, пялилась на путников помятая особь, с немым укором вопрошающая «чего их в такие погоды принесло». Но вскоре ленивый взгляд смотрителя зацепился за добротные ботинки самого высокого, прошвырнулся по поясам и баулам остальных, и принял довольное выражение. Блюститель порядка на большой городской дороге выкатился из дверей по скользкой грязи уже вполне бодро.

- Куда?! - он начальственно попытался загородить проезд обширным пузом, и осклабился в щербатой ухмылке. - В город только по пропускам! Есть пропуска?

- Нет, - желания препираться у Машки не было. Он обошел смотрителя по короткой дуге, не останавливаясь и не оглядываясь на троих, тащившихся следом.

Надежда на серебрушку, замаячившая перед глазами блюстителя порядка, приказала долго жить, уступив место ее медной товарке, но и та как-то чересчур быстро скончалась: два мужика и худенький пацаненок, бредущие следом за нахалом, даже не подняли глаз и тоже прошли мимо.

И смотритель, до боли пронзительно, почувствовал себя третьим столбом, непонятно с какой радости выползшим под холодный дождь.

2

- …я есть хочу, - прошептал Ирби себе под нос. На носу как раз повисла крупная капля, готовая вот-вот сорваться на промокшие до громкого хлюпанья ботинки. Маленький оборотень надеялся, что его никто не услышит - негоже наследнику князей Расов выказывать слабость. Ведь, наверно, чистенькая и пустынная, по случаю дождя, улочка вела в какое-нибудь теплое место… и отец наверняка знал это место, но… уж очень хотелось есть.

Машка остановился. У кошек хороший слух. Огляделся по сторонам, заметил вывеску среди выстроившихся в ряд добротных двухэтажных домишек и без слов повернул туда.

«Три Карася». Так оповещал огрызок доски над входом в харчевню, или скорее маленький трактир, куда оборотень открыл низкую арочную дверь, и четверо скитальцев спустились по небольшим каменным ступеням в легкий сумрак обеденного зала.

Довольно уютное, с цветными витражными оконцами, помещение приютило с десяток небольших столов с парой-тройкой посетителей, а потрескивающий углями камин раздавал вокруг горячее тепло. Увешанные чесночными связками стены, непокрытые скатертями грубые столешницы да увядшие цветочки в кувшинах не совсем удачно, но добросовестно претендовали на деревенский стиль. Зато в воздухе зазывно витал аромат жареного лука вперемешку с печеными яблоками.

В зале били. Со вкусом.

Спокойно, даже с ленцой, трое молодчиков метелили ногами скрутившегося на полу паренька, прикрывавшего голову ладонями. Он не шевелился, не издавал ни звука, но и дюжие молодцы тоже не тратили время на разговоры. Они отвешивали пинки лежавшему так, словно отрабатывали нудное поручение: нехотя, и не особо стараясь.

Вновь прибывшие их не заинтересовали. Лишь один повернул голову на скрип дверных петель, но членовредительское занятие не бросил, только чуть пододвинулся, давая пройти новым посетителям.

Машка вежливо обошел место действия, уселся на стул за первым же столом, повертел головой в поисках прислуги или хотя бы трактирщика, и поманил пальцем пухленькую подавальщицу, скучавшую у камина.

Слегка опешив при виде возникшей перед ними картины, Машкины попутчики все же проследовали за ним, Саня и Алабар уселись возле него на свободные стулья, уступив насквозь промокшему Ирби обитый тканью табурет.

- Ну, всё на сегодня, - запыхавшись прогундосил один из молодчиков, и его подельники сразу же прекратили избиение. - Завтра следующая порция будет. Понял, что ли, ублюдок? И лучше бы тебе найти денежки, а то петуха-то подпустим. Красненького. Услышал что ли?

Паренек на полу замычал. Что он ответил, понять было сложно, но громила и не стал прислушиваться. Снова пнул его по ребрам, и вскоре все трое вывалились под дождь, грохнув за собой дверью.

Сплевывая кровь с разбитых губ, парень кое-как сел на полу, схватился за окровавленное ухо, еле поднялся и, шатаясь, поковылял к хозяйской стойке. А служанка уже дежурно строила Машке глазки, остановившись рядом.

- Что Дарек, вкусно попотчевали? - осклабился в его сторону один из троих сидевших за центральным столом, и собутыльники весело заржали над немудреной шуткой.

Избитый потрогал губу, скривился, и, проходя мимо веселой компании, щелкнул пальцами. Выражая окружающему миру свое полное безразличие, он доплелся до стойки и занял хозяйский табурет.

- А что у вас, красавица, сегодня на обед? - Машка ласково погладил юбку на круглом бедре девицы, плавно соскальзывая ладонью на немаленький тыл.

- Все зависит от того, сколько денег у господина, - она не стала возмущаться Машкиной вольностью, лишь игриво скосила глазки.

- А поточнее?

- Если желаете что попроще, скажем, греча с индейкой, то одна медька с человека. Деликатесы всякие разные на серебрушку потянут. Но ждать придется. И с… хозяином разговаривать.

При слове «хозяин» девица скривилась в легком презрении, но спросить о его причине оборотень не успел.

- Ах, ты ж вымесок болотный! - вдруг заорали за соседним столом. Веселившийся недавно выпивоха с трудом, но чрезвычайно грозно поднимался с лавки. - Да я ж тебе сейчас оглобли повыдергиваю за такое! Ну-ка подь сюда, приблуда эльфийская! Я те покажу как вместо пива эту дрянь делать! Ты у меня сам её лакать будешь!

На его вопли, откуда-то из подсобки, торопливо выбежала женщина, очень похожая на молоденькую служанку, и даже не спросив в чем дело, залебезила перед крикуном.

- Тише… тише, - увещевала она мужичонку, хватая того за руки - Шалик, не кипятись, сейчас заменим, сейчас, ты ж меня знаешь, сейчас всё будет.

- Меняй! - нарочито громко разрешил названный Шалик. - А эти помои сами хлебайте! Шиш я вам заплачу теперь!

Женщина схватила сунутый ей жбан и зло зыркнула на побитого парня. Но тот лишь усмехнулся окровавленными губами, показав крикуну средний палец.

- …ах, ты ж… еще и скалишься, утырок?! - мужик в запале ногой отшвырнул табурет и вразвалочку зашагал к стойке.

Паренек лишь шире осклабился, и выпивоха в ярости махнул кулаком. Но в трактирщика не попал - наверно, он все-таки много выпил - кулак не долетел до цели и стукнулся о высокий деревянный стояк.

- А-ай… ё… - затряс он ладонью и возмущенно повернулся к собутыльникам. - Видали! Ну, не варнак, а?!

Дружки подхватились – кто ж откажется от дармовой потехи – и представление в трактире повторилось. Правда, не столь живописно как в первый раз и с другими действующими лицами, но на этот раз «виновник торжества» успел схватить со стены деревянный половник и теперь ловко отбивался им от покачивающихся при каждом шаге выпивох.

- Кто это? - спросил Машка, кивнув на паренька.

- Дарек, - брезгливостью в голосе трактирной девки можно было бы давить тараканов, - выкормыш хозяйский.

- А сам хозяин где?

- Да помер на неделе. Этого вместо себя оставил.

Оборотень осматривал девицу доброжелательно, и та разохотилась поговорить.

- Жёнка евойная, говорят, гулящая была, принесла в подоле, а хозяин и вырастил ублюдка. Вместе со старшим. Старший тоже непутевый был. Набрал долгов у катал картежных, и забыли как звать его. Убег куда-то. Вот они за Дарека и взялись.

Схватка у камина была в самом разгаре.

- А тут еще и за харчевню налог подняли. Как старый хозяин концы отдал, так вдвое и подняли. Только денег-то нету. Бывшему хозяину за кормежку хорошо платили, а Дареку шиш. Он же эльф, тьфу, не при людях будь сказано. И ладно б с гостями ласково обходился. Так нет же. На каждое слово пакость какую-нибудь творит: то воду из пива сделает, а то и вовсе моча в кувшине окажется. Кто ж так с гостями-то? Пусть они себе бранятся да злобятся, а ты улыбайся да денежку бери.

Тем временем события в зале набирали силу и остроту. Один из троих уже пьяно размахивал коротким ножичком, пытаясь достать парня, а тот отскакивал от него все дальше и дальше к стене.

- Он что же мочу специально собирает? - Машка с интересом наблюдал за потасовкой.

- Нет, конечно! Магичит он. Старый Качмар таскал его по ресторациям всяким-разным. Даже в Россу они вдвоем ездили, там по кабакам ходили, - девица наклонилась и доверительно зашептала. - Он его и в Вессалину возил. Магам тамошним показывал. Да, говорят, маги их не приняли, а потом и вовсе чуть не закопали.

- Вот что красавица, - перебил ее оборотень, - неси-ка ты нам гречу с индейкой, да сбитень горячий, сладкий. Монеты есть, заплатим.

И подмигнул. Сначала девице, а когда та валкой походкой поплыла выполнять заказ, Сане с Алабаром. Стало ясно, Машка что-то задумал, и оттого настроение у него резко взлетело на подобающую кошачей натуре высоту.

3

Как бы трактирщик не уворачивался, силы были не равны. Да и с отбитыми ребрами много не напрыгаешь. Уже второй выпивоха махал ножом, и вместе с первым они дожимали парня к стене. Раза три полоснули его по рукам, распаляясь все больше, крича что-то матерное и боевое, и сидевшие в зале уже поглядывали на них с интересом.

Саня попытался встать. Но Машка, выставив ногу, перекрыл проход между столами, не обратив никакого внимания на молчаливое лекарское возмущение. Внезапно один из троих собутыльников подскочил к трактирщику и с залихватским хеком вогнал нож в грудь. Паренек вскрикнул, обмяк и, пытаясь опереться о стенку, осел.

Стало тихо.

Через миг тишина взорвалась пронзительным женским визгом, и опомнившиеся драчуны, роняя стулья, рванули к выходу.

Не добежали. С короткими вскриками двое повалились на пол, а заскакавший было на одной ноге весельчак матюкнулся и перепугано заозирался по сторонам.

- Саня, Дарек на тебе, - коротко бросил Машка, и лекарь сорвался к трактирщику.

Оборотень не спеша встал, перегораживая выход и с явным удовольствием осмотрел моментально протрезвевшую троицу.

- Вы забыли заплатить, господа! - широко и искренне улыбнулся Машка.

Что в голове у весельчака переклинило непонятно, но он затравленно втянул голову в плечи и, вдруг, прыгнул выхватывая тесак. Женский визг повторился в более высокой тональности, послышался мерзкий хруст ломаемой кости, и от дикого вопля с потолочного колеса посыпались свечки. Пьяный придурок жестко грохнулся об пол.

- Слышь, лекарь! Ты сколько за перелом берешь? - заорал Машка, перекрикивая женский визг.

Саня обернулся от Дарека и мгновенно оценил ситуацию:

- Бесплатно! Где ломать будем?

Девица перестала верещать так же внезапно, как и начала, выставившись на Машку круглыми от страха глазами, а ее старая копия, прибежавшая на крики, испуганно икала рядом.

- Нас сегодня здесь покормят, в конце-концов? Где мой заказ? - решил навести порядок оборотень, - Одна нога здесь, другая бежит обратно! Пошли, ну!

Женщины резво мелькнули юбками, а парочка сидевших за одним столом посетителей с интересом поглядывала на Машку. Еще двое разочарованно уткнулись в тарелки - видимо представление им не понравилось, и они решили вернуться к трапезе.

Оборотень присел на корточки к мужикам, попытавшимся на задницах от него отползти, элегантным движением вытащил из ног дротики, и полез по карманам перепуганных любителей помахаться. Само-собой, не обошлось без крепких зуботычин – кто ж расстанется с наличностью по доброй воле – но три приятно бренчащих мешочка были найдены, вытащены и присвоены.

- Будем считать, что виру вы заплатили, - выпрямился Машка, - а теперь валите отсюда, мудотрясы.

И веселая троица, все же сумев кое-как подняться, вскачь похромала из «Трех Карасей».

4

Каморка Дарека располагалась на втором этаже, и оказалась совсем маленькой. Шкаф, стол, кровать да небольшой диванчик, на который уложили Ирби, уснувшего прямо в обеденном зале, вот вся обстановка узкой комнаты.

Молодой трактирщик, осунувшись лицом, лежал на кровати под легкой простыней и настороженно косился в сторону Машки, совавшего под голову ребенка свою куртку.

- …подушка в шкафу есть, - закашлялся он.

Кот полез в шкаф.

Алабар, сложив руки на груди, угрюмо подпирал дверной косяк и очень убедительно демонстрировал собственное недовольство. Он не вмешивался во всё происходящее, справедливо полагая, что без него вполне обойдется, но поведение Машки ему совсем не нравилось.

- Ну, и чего ты бычишься? - не выдержал оборотень. Дракон только молча наклонил голову и поджал губы. - Ну да, я ждал до последнего. А как еще можно было заставить этого идиота понять, что такое «отвечать за базар». Чем бы закончились его понты, не окажись мы в трактире?

- … вы кто? - прохрипел «этот идиот»

- Лесная фея! Только ради тебя, такого уникального, сюда прилетела. С гор. Ты мне скажи честно, тебя головой в детстве не роняли? Хотя, если роняли, вряд ли ты помнишь.

- … что вам надо? - как ни странно, парень не обиделся, но и доверия к Машке у него, само-собой, не прибавилось.

- О, вот это уже другой разговор. Приятно видеть здравомыслящего человека. У меня к тебе деловое предложение. Поговорим?

Саня посмотрел на оборотная так, словно готовился собственноручно снять с него скальп, но Машка убедительно сделал вид, что даже это ему не помешает.

- Значит так, уважаемый. Как я понял, тебя здесь очень любят. Настолько, что готовы каждый день считать ногами твои ребра, драть подати с твоего, судя по всему, скудного заработка, а заодно веселиться как вздумается в твоей личной забегаловке. Так вот, предлагаю. Мы разруливаем твою ситуацию с долгами и отморозками, а ты нам половину харчевни в собственность.

Паренек ответил сразу:

- …шли бы, - и равнодушно прикрыл глаза. Машка поднял брови.

- Сдохнешь ведь.

- …один фиг… что так, что эдак…

- Не понял, ты спецом что ли на нож нарывался?

За парня ответил лекарь.

- Ты же слышал. Полуэльф он. Отца и брата нет, защищать некому, затравят рано или поздно.

- Ладно. Четверть нам, тебе остальное.

-… шли бы…

- А нормально так пацан держится. Он мне нравится. Ему бы ещё клыки, когти и хвост, и цены б не было.

- Ну-у… - неожиданно хмыкнул Саня, - вообще-то они у него есть. Клыки.

На лекаря уставились сразу три пары глаз. Одинаково круглые и не мигающие от удивления.

- К-какие клыки? - захлопал ресницами горемычный трактирщик, а дракон и рот открыл.

- Ты когда пытался отдать концы, у тебя клыки появились. В смысле два зуба выросли. Удлинились. А потом снова… укоротились. Не чувствовал?

Парень помотал головой и с тихой ненавистью произнес:

- …вот… еще и это… лучше сдохнуть…

- Не, давай попозже, - попросил оборотень. - Подумаешь клыки. Выбьем, если понадобиться. Это ж не крылья какие-нибудь отрезать.

Дракон и трактирщик посмотрели на Машку с таким ужасом, что тот понял – на сегодня запас его терпения к чужой глупости исчерпан до донышка.

Глава 18

1

Как же тут спалось! Спал бы и спал.

Если бы не настойчивый стук в дверь. В высокую, добротную, толстенную дверь. Таких, как я в нее прошло бы четверо. И окно – огромное, с подоконником, на котором можно танцевать. За окном серо-золотая степь. И голубое небо, чуть подрагивающее на белесом горизонте. Жара. Сухая, однообразная жара. Но энергии вокруг столько, что достаточно протянуть руку, и в ответ тебя просто зальет силой мира по самые уши. Лишь бы всё это поместить и не захлебнуться.

Видно, я сумел. Во сне. Потому что чувствовал себя как воздушный шарик: дунь и взлетит. А вот Пончику было не очень. Плохо ему было, откровенно говоря. Он лежал, растянувшись на холщовой простыни, и косил на меня глазами.

Стук повторился, я поспешно влез в штаны и рубаху, и босиком пошлепал открывать.

За легко подавшейся дверью стояла рыженькая, похожая на лесную лисицу, девушка. Линда. Она вчера так представилась. Нашу вывалившуюся из портала кучу встретили двое: она и Тим. Эти двое дежурили в портальном зале и за Саймом меня вначале не заметили. А когда заметили… нет они ничего не сделали, просто стояли и обалдело переводили глаза на каждого из нас.

Сайм им что-то сказал на своем, резкое что-то, и обоих вынесло из зала. Как я потом понял, он их к главному послал. И сам с Ригатой на руках куда-то свалил. А мы втроем остались. Вчетвером. Пончик с трудом дополз к моим ногам (плохо ему было после тоннеля) пришлось взять на руки. Да и мне, честно говоря, было не очень хорошо. Казалось, на входе разобрали по частям, а на выходе собрали, но при сборке что-то все-таки забыли. Линда вернулась одна, сообщила, что парни могут быть свободны, а меня она проводит в… отдельные покои. Так и сказала. Провела. Показала на широкое ложе – широченное просто! – вышла и больше не появлялась. Да собственно, никто больше не появлялся. Я ждал, ходил, потом плюнул на условности и воспитание, и завалился спать, скинув прямо на пол грязную одежонку.

Тогда за окном был рассвет. Судя по всему, сейчас тоже рассвет, скорее утро, а значит, проспал я сутки. Не хило. Зато отдохнул. Еще бы пожевать чего.

- Утро… доброе, - чуть заикаясь, пролепетала девушка, покосившись на ковылявшего к моими босыми ногам ханура. - В-вас ждут.

Акцент у нее был. Легкий, почти незаметный и непонятный.

- Линда, а можно мне чего-нибудь перекусить? Ну, или хотя бы водички. Жарко тут у вас. И умыться заодно, а?

Не мог я ее на «вы» называть, вот не мог и всё. Показалась совсем девчонкой. И боялась меня до жути. Я еще вчера это почувствовал. Позавчера, то есть.

Она стояла, хлопала глазами, а я потихоньку начинал злиться. Не на нее, нет, на них на всех. Неужели воды жалко? Хоть бы кружку принесли, что ли. Неужели я такой страшный, и они решили меня жаждой замучить?

- Я… не знаю…

- Что ты не знаешь? - странная она все-таки.

- Можно ли?

Цирк! Я уже готов был высказать все, что думаю о них обо всех, но плюнул:

- Да бес с тобой! - девчонка аж отскочила, - Идем, раз ждут.

Стало смешно. То же мне, всесильные и могучие. А похожи на слона, увидевшего мышь. Я не мышь. Я хуже. Я злой и… голодный. И дипломатические откровения Сайма у меня из головы ещё не выветрились.

2

Открытая всем ветрам галерея, по которой мы шли – с высокими арочными колоннами, каменной балюстрадой, ровным, сложенным огромными плитами желтого песчаника напольем – была длинной и пустынной. Никого. Ни одной живой души. Алабар, конечно, рассказывал, что если драконов всех домов собрать вместе, они запросто поместятся на этой самой галерее. Но он же не сказал, насколько она длинная! Хотя может просто показалось. И кроме стен и камней, вокруг - ничего.

Меня раньше кое-что удивило. По тем же, не очень откровенным, рассказам нашего дракона выходило, что никаких собственных мастерских или промыслов, не говоря уже о больших ремесленных хозяйствах, у крылатых не было. То ли они не признавали их и покупали все, что было необходимо, то ли считали недостойной тратой времени изучать и внедрять хоть какие-нибудь технологии. Может, Алабар просто не в курсе, он все-таки самый молодой, да и видел я, как его любопытная натура стремилась узнать побольше. Но все мной услышанное, а сейчас и увиденное, наводило на размышления.

И да, я в очередной раз отвлекся. Мы же идем на собрание. Как там... конклав.

3

Собралось их много. Человек…э… драконов тридцать. В основном, мужчины. Женщин увидел только двух. Обычные все, от нас ничем не отличаются. Разве что толстых не заметил. Все подтянутые, сильные. Бойцы, одним словом. Опасные, этого не отнять. Но я не боялся. Вообще. Смысла не видел. Пончик тоже не видел смысла, потому на мою просьбу остаться согласился и кое-как залез на кровать спать дальше.

Стоило мне зайти под высоченные своды огромного зала, сидевшие за длинным столом драконы разом обернулись. И разом замолчали. Хотя, я бы не сказал, что до этого они громко разговаривали. Просто эхо тут от мраморного пола отражалось.

- Здравствуйте.

Я стою, они сидят и молчат. В креслах сидят. Приземистых, тяжелых. Дубовых. Откуда в этой пустыне дубы? Так, опять меня не туда понесло. Сидят, короче. Вот такая вот загвоздочка. И ведь долго молчат. Может, переговариваются про себя? Нет, не чувствую. Просто смотрят.

А на столе лежит карта. Такая же, как моя, но больше. Плоская. Просто пергамент. Правильно, драконы ее не открыли и не смогут. Прямо на карте стоит поднос. Что меня возмутило: на таком крутом артефакте и поднос! Это скатерть вам тут что ли?! На подносе кувшин. Стеклянный. Рядом стакан. Красивый, хрустальный. А в кувшине жидкость. Прозрачная. Что там может быть кроме воды? Правильно, ничего.

Направляюсь к столу, подхожу. От меня отшатываются, но в пределах приличия. Да, я слегка костром пованиваю. И рубаха у меня в засохшей крови, но сами виноваты, надо было хоть ведро с водой дать на помывку. Беру кувшин и стакан, наливаю, пью. Залпом. Потому что пить хочется зверски. Наливаю еще, и теперь цежу потихоньку. И встречаюсь с глазами. Точь в точь как у нашего короля. Калина которого. Первого. Но у того глаза равнодушные, а у этого… бывалые такие, с интересом, с намеком таким, что-то вроде: «Нас тут много, малыш, не надо делать резких движений». Ставлю стакан на место. Это кто тут у нас такой… предупреждающий? А… Главный, судя по всему. Это хорошо. Специально для него делаю красноречивое выражение на собственной морде в стиле «не очень-то и хочется» и смотрю дальше.

А разные у всех глаза-то. У кого синие, у кого голубые, карие, даже черные есть. И недоумение в глазах. Удивление. Они что злобного монстра ждали? Ну, я вам тут не монстр, и не модель для рисования с натуры. Не хотите разговаривать, не надо. Зараза со мной, так что я в любой момент отсюда свалю. Не знаю, правда, как … и куда …

И наглею.

- Если у вас на этом всё, то позвольте откланяться, у меня и своих дел по горло.

Разворачиваюсь и иду. На выход. Гады, даже пожрать не дали!

- Кхм… - раздается в спину. И голос, веселый такой, насмешливый. - Тишан, кажется? Мы рады приветствовать вас у себя, Тишан.

Насмешек я не люблю. Особенно от незнакомых мне лю… драконов. Потому поворачиваюсь с твердым намерением высказаться по существу, но говоривший улыбается открыто, и я понимаю, что насмешка не для меня. Для всех.

Ладно. Поговорим.

4

- Вы хотели сюда попасть, Тишан. Зачем?

Их главного зовут Дох. Но странное дело, высокомерия у него меньше всех здесь присутствующих. Он даже улыбается.

Сайм, по правую руку от Доха, сидит с каменным лицом и смотрит только перед собой.

- Вы ошиблись. У меня не было никакого желания сюда попасть. Меня вынудили обстоятельства найти наиболее приемлемый выход в сложившейся ситуации, - сказал и сам себе удивился. Лезла из меня Академия, как не крути. И злился я потихоньку. Они ведь сидели, а я стоял. И свободного кресла я что-то не заметил.

- И какой же это выход?

То, что я собирался ему ответить, было на грани идиотизма или изощренного и редкого способа самоубиться. Но надо, Тишан. Надо.

- Как мне стало известно, вам не столько нужен Алабар, сколько вы беспокоитесь за собственную безопасность. Вы ведь не хотите, чтобы история двухсотлетней давности повторилась? - Дох покосился на Сайма, а сидевшие драконы подобрались. - Поэтому у меня к вам… м… предложение. Я покупаю у вас вашего соплеменника. По сходной цене, разумеется. Купчую составим, всё как положено. И мне это выгодно, и вы тем самым снимаете с себя ответственность за его дальнейшие действия.

Наверно, если бы я сейчас взорвал мину, эффект был бы не такой сногсшибательный. То, что я почувствовал, словами не передать. Удивление, изумление, гнев. Да такой мощной волной, что пришлось ставить защиту. Они просто не могли поверить в то, что услышали. Еще бы! Я их только что унизил так, как наверно за всю историю их никто никогда не унижал. Их, владык Дара! Покупают как… рабов?!

- Ты… в своем уме? - опешивший Сайм явно не ожидал от меня такой подлянки. А он что думал, я здесь ножкой шаркать буду?

Сидевший недалеко от Доха, седой дракон, встал и с хищной грацией шагнул ко мне.

- Сядь, Шос! - властно остановил его Правитель, но на меня он смотрел уже без улыбки. - Объяснитесь, Тишан.

Нельзя сказать, что я остался спокойным. Останешься тут. Но уверенную морду держал изо всех сил. Все-таки хорошо, что у них нет ментального дара к другим расам. Хоть тут повезло.

- А что вас удивило? Насколько я успел заметить, вашим клятвам верить бессмысленно – вы их даете, вы же их и берете. Значит нужно переходить на сугубо деловые отношения.

На этот раз встали сразу трое. Причём гораздо моложе остальных.

- Сидеть!!! - эхо драконьего рыка заметалось в сводчатом зале. Дождавшись, пока его отголоски затихнут, Дох ледяным тоном пообещал. - Еще хоть один встанет с места, я его вышвырну отсюда лично. Тишан, у вас, может быть, и есть право так себя вести, и мы не снимаем с себя вину за прошлое. Но все же, я бы попросил вас более уважительно относиться к собеседникам.

- А, собственно, кто он такой? - послышался мягкий женский голос, и все повернулись в сторону симпатичной брюнетки. - Он гном? Не похоже. У него обычные глаза, он шатен. Насколько я помню, маги у гномов были гораздо светлее. Сайм, почему ты решил, что он тот за кого себя выдает? Я что-то не припомню, чтобы гномы владели ментальной магией.

А мне вот тоже интересно, как он будет выкручиваться?

Но Сайм молчал. Странно вообще-то, в пещере он был более разговорчив. Он что, не всё им рассказал?

- Да, я вижу на этом… человеке Ключ, - продолжала брюнетка. - Но он ли его активировал? Или только сказал об этом? А ты, Сайм, проверять не стал?

Старший советник продолжал молчать. А я что? Я ничего. Будет надо – покажем, что мы умеем. А пока послушаем.

- Линда! - позвал Дох. Девушка наверно находилась где-то рядом и прибежала моментом. - В моем кабинете, в столе, сверток. В грубом холсте. Принеси.

Стоило быстрым шагам девушки отзвучать в длинной галерее, как брюнетка мурлыкающим голоском обратилась ко мне:

- Вас, кажется, зовут Тишан? Тишан, не расскажете ли о себе? Кто вы, кто ваши родители, что вы умеете? Чтобы нам было легче принять решение. Видите ли, я очень сомневаюсь в вашей гномьей родословной. Вы в состоянии развеять мои сомнения?

Эх, и чего у меня не как у Машки подвешен язык.

- А вы кто?

Брюнетка захлопала глазами, чем повеселила не только меня. Кое-кто из драконов улыбку даже скрывать не стал. Но женщина быстро взяла себя в руки.

- Меня зовут Милия. Я старейшина дома, или клана, как вам будет угодно.

- Госпожа Милия, ваши слова еще не доказательство того, что вы дракон. Я не вижу у вас ни крыльев, ни клыков с когтями, ни рогов… Я вижу перед собой просто женщину в очень тонком платье. Вам жарко, полагаю.

Она сдвинула черные брови, но я продолжал наглеть.

- Кроме того, я не вполне понимаю, зачем вам знать, кто мои родители и что я умею. Это не обязательное условие для заключения выгодной сделки. Мне, например, ваша родословная совсем не интересна. Единственный из вас кто мне интересен, это Алабар. И я готов поговорить о цене.

Вы только не подумайте, что я специально их опускал, как сказал бы Машка. Хотя… да. Специально. Злой я был. И голодный.

- А ты наглец… - протянула брюнетка, - ты или бесстрашен, или глуп. Что, впрочем, одно и то же.

Три десятка драконов, кое-как поместившихся за столом, были разными. Но длинная жизнь научила их всех ждать. Они и сидели, и ждали, чем закончится наша перепалка. А я знал, чем она закончиться. Милия, или как там её, судя по ощущениям, уже в бешенстве. Мое показное пренебрежение она просто так не оставит.

И я потянулся силой к крепости. На всякий случай. Да, зал с высокими сводами, громадными пустыми проемами вместо окон, каменными опорами на черном мраморном полу находился в крепости, на холме. Огромной, с длинной высокой стеной, тянущейся на многие версты. Красноватый песчаник её фундамента ответил мне спокойно и доброжелательно, как союзнику. А по-другому и быть не могло. Так что повоюем, если понадобится.

Дох расслабленно откинувшись на спинку кресла, с возрастающим вниманием наблюдал за нашим обменом любезностями. И не вмешивался. Интересно, надолго ли этих всесильных хватит. Ну, или меня…

- Тишан, вы так настойчиво говорите о цене? - не выдержал молодой парень со светлой лохматой шевелюрой. - Неужели вы считаете, что в состоянии реально оценить жизнь дракона?

- Оценивать будете вы.

- Вы так уверены в своей… платежеспособности? - ядовитого презрения в его голосе хватило бы на троих.

- Абсолютно.

Брезгливость, отвращение, и еще парочка подобных эпитетов – вот то, чем меня наградили с откровенными ухмылками.

- А если нам ваша платежеспособность не… интересна, - вернула мне шпильку «госпожа» Милия.

- Если. Знаете, очень хорошее слово «если».

Дох молчал. Сайм тоже молчал, глядя на меня через щелочки все больше сужающихся глаз.

В зал заседаний, запыхавшись, влетела Линда. Подскочила к Правителю, протягивая какой-то сверток, но он кивнул в мою сторону, и девушка споткнулась на ровном месте. Уже не спеша, с опаской подошла ко мне, и её просто тряхнуло от страха, когда я дотронулся до руки чтобы взять сверток. Она поспешно сделала два шага назад, но осталась стоять рядом, не смея уйти без разрешения. Вот трусиха!

В тряпке, скорее напоминающей светло-зеленую крапивную кудель, был замотан Ключ. Ржавый, конечно. Но меня заинтересовала ткань. Откуда в Дарае крапива, а тем более в Серых Горах. Здесь нормальной травы-то нет из-за отсутствия влаги. Да и не занимаются крылатые ткачеством. Эй, где там моя родовая память?

- Кто вам это принес? - вырвалось у меня само-собой. Ну, да, со мной это бывает.

Успокоившиеся драконы – я оказался совсем не страшным – тоже заинтересованно пытались рассмотреть железку в моих руках. А вот Дох замер. Я почувствовал – он один так отреагировал на мой вопрос.

И ответил мне чересчур спокойно.

- Кто нам принес Ключ, не имеет никакого значения.

- Я о тряпке, вообще-то.

«Да не тяни ты кота за… хвост», - вдруг подал «голос» Зараза, и я от неожиданности чуть не выронил четвертого. - «Начинай уже. И вообще, это не он, а она. И зовут ее Ликанта».

Ну, надо же как мы прогрессируем. Уже и имена друг друга вспоминаем. Я не стал отвечать Заразе, понял, что клинок просто нервничает. Но меня ждут. Терпеливо сидят, переглядываются и ждут. Так что запихиваем тряпку на всякий случай в карман и беремся за дело.

5

Отозвался четвертый мгновенно, я только на ладонь его положил и позвал. И вещица, как обычно, задрожала в руках. Положил ее на стол, пусть покрутиться вдоволь. Даже показалось, что дрожала она больше от нетерпения, чем от тех магических потоков, которые завертели ее на столе. Смешная. И рукоять не деревянная, а костяная. Интересно.

Сидевшие драконы, кто с любопытством, кто отстраненно, смотрели на крутящийся клинок, а мне подумалось: они ведь никогда не видели подобного. Ключи делались не для них, и даже не могли здесь храниться просто потому, что драконы никому из моих предков на помощь не пришли. Как же все-таки четвертый сюда попал?

Наконец вращение прекратилось, узорчатая вязь на лезвии засветилась фиолетовым, и мне пришлось взять клинок в руки. Но зачем мне два? Мне одного черного умника хватает за глаза. Еще и белый в придачу?

«Бери. Потом…отдашь кому-нибудь».

В наступившей тишине, послышались хлопки. «Госпожа» Милия, закинув ногу на ногу, хлопала в ладоши. Медленно разводя и сводя ухоженные пальчики.

- Очень неплохо. Я бы даже сказала, впечатляет. Ну… и что?

Это, типа, ей понравился фокус, но требуется продолжение концерта?

Ей ответил Дох.

- Ты хотела доказательств. Тебе их предоставили. Не испытывай уже моё терпение, Мили.

Через миг произошло… странное.

- Да зачем нам вообще разговаривать с этим мальчишкой?!! - с внезапной злостью взорвалась драконица. Лицо у нее побелело, скулы заострились, - О какой сделке тут идет речь? Не сходите с ума! Алабара надо вернуть и точка - у этого выродка осталось пламя! И плевать на то, что какой-то там король предъявляет претензии из-за одного паленого корыта! Что он сможет нам сделать в этих горах? А этого дефективного гнома просто заставить инициировать гнезда. Куда он денется, если пригрозить смертью его родных. Да он вприпрыжку побежит! Развели здесь великосветский прием!

Голосила она на драконьем. Драконий язык я не знаю и не понял бы ни единого слова. Мне эту речь камень перевёл: опорные столбы из серого гранита. Ну, как перевел. Звук отразил и изменил. Возможно, «госпожа» Милия по-другому предложения формулировала, не знаю. Но мне не понравилось то, что я понял.

Мне последние два месяца моей жизни, резко перестало нравится то, что я начал понимать. Такое себе прозрение бывшего школяра, когда-то пытавшегося никого в этом мире не обижать, жить спокойно, ни от кого не таясь. Да и Небо с этим прозрением. Все мы проходим через подобное, рано или поздно. Но как-то слишком часто, начинают претендовать на жизнь дорогих мне людей… и нелюдей, невесть что возомнившие о себе… существа.

Я не смог удержать захлестнувшую меня ненависть. Не смог.

Лишь попытался направить ее не на них.

Прозвучал удар. Как ему и положено было прозвучать. Гулко, давяще. Такой оглушает уши и сжимает страхом тело. Узенькая, всего лишь с мизинец, трещина прошла от меня по черному мрамору. Одна, вторая, третья… В разные стороны они разбегались и дробили вокруг меня гладкую поверхность пола, с оглушающим хрустом появляясь под ногами и чертя тонкие кривые изломы. Я стоял в центре лопавшегося пространства, пытаясь утихомирить сам себя, но меня ломала внезапная ярость, холодная и бессильная, а я ломал черный камень под ногами.

Кое-кто из драконов вскочил, привстали с кресел те, кто был дальше, резко поднялся Дох, «госпожа» Милия оказалась за креслом старого Шоса, а лохматый драконыш и вовсе начал трансформацию.

Кое-как, еле-еле, я все же взял себя в руки, понимая: еще немного и «сломаны» будут живые. Все живые. Вместе со мной. И камень постепенно затих.

- Вы уж определитесь, - разлепил внезапно пересохшие губы, - какое количество чьих-либо дефектов, будет приемлемым, чтобы вы перестали надуваться от собственной спеси. А мне недосуг тут с вами.

А у самого пальцы задрожали. От внезапной слабости. Пришлось сжать кулаки и развернуться на выход.

- Ты понимаешь наш язык? - выдохнул рядом лохматый драконыш.

- Я понимаю камень.

Вдруг один невзрачный, весь какой-то серенький представитель драконьего племени решительно встал.

- Тишан, гнездо вы активировали? - и куда вся его невзрачность испарилась.

- Да.

- Мы согласимся на то, чтобы Алабар остался у вас. Но нам нужны гнезда.

- Говори за себя, Райт!

- Я сказал за свой дом. Как имеющий голос в совете.

С мест поднялись еще четверо, и каждый повторил одно слово: «Согласен». Остальные молчали, и проснувшаяся (ага, вовремя) моя родовая память услужливо подсказала, что в совете десять старейшин, и только они принимают решение. Значит… половина. Открыл было рот, но Дох меня опередил:

- Даю свое согласие на… обмен.

Я почувствовал облегчение. Не своё, нет! Эти древние только и ждали, что ответственность за такое некрасивое, недостойное решение возьмет на себя кто-то другой, а они останутся гордыми и незапятнанными. И Правитель их не подвел. Н-да…

Но я вам не Дох.

- Гнезд всего пять. Одно уже восстановлено мной. Не скрою, по незнанию. Будем считать это авансом. Но четыре гнезда за одного дракона это много.

- А не пойти бы тебе куда подальше! - неожиданно и совсем невежливо вскочил молодой. - Нам и одного за глаза хватит! Торгуется он тут.

Очень хотелось просто нагрубить дураку. Но я увидел способ лучше. Шагнул к столу, и, не обращая внимание на отскочивших, провел ладонью по лежавшей на нем карте. Давай, милая, показывайся. И… еле успел подхватить поднос с кувшином.

На лежавшую передо мной топографическую основу были нанесены только горы. В принципе, логично. Эти карты и делали с расчетом на наблюдение за труднодоступными участками. На равнине проще организовать пограничные заставы, а вот в горах на это понадобиться гораздо больше и людей, и денег, и ресурсов. Потому нахождение в крепости такого крутого артефакта было понятным, не всегда же здесь обитали драконы. Стоп. Не всегда?

Но карта уже разворачивалась, мне стало не до размышлений, тем более, что драконы повскакивали с мест. Что ж реакция понятная - сам так скакал.

Артефакт вырос на столе во всей красе, разве что не сверкал, показав настоящее величие тех знаний и технологий, которые были в нём собраны. Видно было всё, до последнего камня, до самого маленького чахлого кустика, до тонких вытоптанных зверьем троп. Вон там, вдоль стены, летит беркут, что-то высматривая внизу. У самого подножья Стамбута переполошно срывается с места сайгачье стадо. А стая красных волков медленно бредет цепочкой по перевалу. Яркие, резкие тени в лучах утреннего солнца вычертили Серые Горы во всем их диком великолепии.

Можно жить долго. Можно много знать и даже представлять себе как выглядит то, о чем ты читал, слышал… И совсем другое дело видеть. Восхищение, граничащее с трепетом, читалось на драконьих лицах без всякой магии.

Я приблизил рукой участок крепости, где в первой драконьей ипостаси сидел, сливаясь со скалой, серый дракон. Видимо, дозорный. Рядом с ним спал второй, укрывшись крыльями, и смешно подрагивал лапой во сне.

Тихий вдох благоговения пронесся по залу.

Я провел ладонью по карте, и… она стремительно свернулась, превращаясь в тусклую «скатерть».

Наверно, в насупившей тишине мои слова прозвучали изощренным издевательством.

- Как открыл. Так и закрою.

- Да… ты… - дракончик кинулся ко мне чуть ли не с кулаками.

- Хайт! - кто его остановил, я не увидел. Да и зачем? - Сядь, не позорься. Тишан, что вы хотите за остальные?

Вот с этого и надо было начинать.

- Неплохо бы позавтракать.

Глава 19

1

Настроение у оборотня с раннего утра было паршивым.

Саня, прикорнувший возле кровати паренька трактирщика, ближе к полуночи зашел в гостевую комнату, где Машка и Алабар пристроились на диванах, разбудил и сказал, что Ирби заметался в горячке. Судя по всему, ребенок простыл, и лекарь просил сходить вниз на кухню, нагреть и принести горячей воды. А если есть, и молока.

Оставшиеся полночи Машка ворочался на жестком диване, не в состоянии уснуть, с рассветом кое-как задремал, но почти сразу услышал стон. Теперь в горячке заметался дракон.

На вопрос «что случилось?», Алабар посмотрел на оборотня больными глазами, и удивленно прошептал, что ему «вроде бы» плохо. Болит всё, даже горло, хотя у драконов оно болеть не может никак. Горестный предсмертный шепот «я что, умираю?» Машка прокомментировал трехэтажным матом, и пошел за Саней. Лекарь тоже не стал себя сдерживать, красочно обрисовал ситуацию на шушальском, и принялся за лечение. Горькие пилюли, теплое молоко (на кухне его оказалось вдоволь) и холодный компресс на высокий драконий лоб. Наверно еще никто из крылатого племени не удостаивался высокой чести подхватить банальное, человеческое воспаление легких.

Так что сидел сейчас оборотень в столовом зале, задумчиво покачивался на стуле, и настроение у него было паршивым.

Мимо с показной старательностью моталась туда-суда вчерашняя служанка, расставляя стулья, протирая столы, то и дело поправляя передник и наклоняясь завязать якобы распустившиеся шнурки. Она и ее мамаша с раннего утра уже были в трактире, разжигали печи, наполняли водой кастрюли, терли полотенцами тарелки.

- Молодой господин желает что-нибудь? - наконец не вытерпела девица, видя что «молодой господин» на нее никак не реагирует.

- А? - встрепенулся Машка. - А-а…Нет. Да, то есть. Манную кашу, и побольше.

Девица поморщилась, не скрывая своего недоумения, и Машка, ехидно поинтересовался.

- Есть еще какие-то вопросы?

Она, гордо перекинула рыжеватую косу на спину, качнула широкими бедрами и неторопливой походкой скрылась на кухне. Что-то сказала матери, обе приглушили говор, и затарахтели чугунками.

В зал, по тесной крутой лесенке, держась обеими руками за перильца и приставляя шаг, спускался Дарек. Он был бледен и хмур, и недовольно поглядывал на оборотня.

- Тебя очередная муха укусила, что ты решил подняться с кровати? - поинтересовался Машка. - Могу напомнить, что услуги нашего лекаря стоят дорого, и второй раз он уже не станет с тобой возиться. Добьет из жалости к твоему пустому кошельку.

- Я не просил себя лечить, - буркнул парень, опускаясь на стул. - И вообще, кто разрешал вам занимать комнату? Не про вашу честь апартаменты.

Оборотень хмыкнул:

- Какие мы слова, однако, выучили. Полегчало тебе, видать. Слышь, ослик с ушами, я ж не посмотрю, что ты у нас слегка подрезанный, я ж и накостылять могу. В сугубо воспитательных целях.

- Воспитателей собралось… Как крысюков на помойке. Чё прицепились-то? Проваливайте. Берите вон оплату… кастрюлями и идите… куда шли.

- Гордый?

- Не слушайте его, молодой господин! - пожилая кухарка стояла в дверях, мяла тряпку и краснела от возмущения. - Бывший-то хозяин душка был, клиентов привечал, потчевал, учил вот этого, а этот всех отворотил! Тебе бы, Дарек, им в ножки поклониться, а ты… бурундук!

- Что-то ни один из тех, кого отец привечал, не спешит меня от Занькиных дружков прикрыть. Хоть я и кланялся, и просил. И не один раз. И скидку обещал, чуть ли не пожизненную. А тот, кто сюда каждую седмицу таскался, да меня нахваливал, подать удвоил. Тоже в знак уважения, наверное.

- Да то ж господину Качмару, уважение, не тебе! Ты-то кто? Приблудыш, - как плюнула кухарка. - Из жалости он с тобой возился…

Парень, и без того бледный, посерел. И с тихой ненавистью сказал:

- С вами он возился из жалости. С тобой да Софкой. Знал отец, что вы каждый день то медяшку, то серебрушку, а то и харчи тащите. Да жалел. Знал, что мужик твой, пятерых заделал, и лежит на лавке, ждет, когда жёнка ему наворованное притащит.

- Что-о? Это я-то ворованное?! Да я на вас, нелюдей, три года ни свет ни заря! Да я на вас…

- Заткнулись! - не выдержал Машка.

Парень исподлобья глянул на оборотня, но кухарка останавливаться не пожелала.

- Правильно, молодой господин! Нечего тут базары разводить. А мы вам сейчас кашки-то манной принесем. С орехами лесными, с медом луговым. Взвар грушевый со вчера еще настоялся. А с нелюдями только так и надо. Они ж доброты человеческой не понимают.

Она повернулась было к дочери, но Машка вдруг замурлыкал:

- Ни свет ни заря, значит… - и кухарка вздрогнула от обманчиво-мягкого голоса. - Три года, значит… Ну-ка… Зови-ка сюда дочуру.

Женщина посмотрела удивленно, но служанка, услышав Машкины слова, подскочила к матери. Оборотень по-барски закинул ногу на ногу и помахал в воздухе пальцем.

- А покрутись-ка, девка. И помедленней. Посмотрю я на тебя.

Едва ли девица была сильно младше оборотня, но ослушаться почему-то не посмела, и озадаченно потопталась кругом.

- И правда, какое седалище-то за три года отъела! Больше мамкиного будет! - деланно восхитился он.

Женщины переглянулись. Деваха оскорбленно растопырила руки в боки, открыла рот и попыталась возмутиться громко и с убежденностью в своей правоте, но Машка улыбнулся. По-доброму так:

- А уматывайте-ка вы отсюда. Обе. В чем стоите, в том и уматывайте. Ищите-ка себе другой промысел.

Мать и дочь одинаково удивленно выставились на Машку, но в следующий миг кухарка опомнилась.

- Дарек! Да кто он тут такой? Гони ты его взашей! Будет он тебе указывать ещё!

Парень сузил глаза и зло протянул:

- Вам же с-сказали. Валите отсюда. Вы тут больше не работаете.

- А-ах, во-от ка-ак! Да-а?! - с подтягом начала кухарка, срываясь на крик. - Да что же это делается-то, а?! Честных людей на улицу выгоняют! Да что ты без нас, выродок безродный, сможешь-то, а? Да что ты…

- Считаю до трех, - спокойно перебил её Машка. - А потом платья сниму. Барахло трактирное, небось? Голышом побежите. Раз…

2

Стоило за обеими громко хлопнуть входной двери, Дарек, мрачно поинтересовался:

- Это с какого ты тут распоряжаться начал?

Машка усмехнулся:

- А при бабах почему не спросил?

- Сам выгнать хотел. Так чего надо?

- Дарек, нам нужен дом, - не стал вилять оборотень. - Жить нам негде. А у тебя неплохой двухэтажный трактирчик и дворик наверняка есть. Но сохранить тебе всё это не дадут, отберут. Да ты и сам понимаешь. Понимаешь?

- Тебе-то какая печаль?

- Не понимаешь. Ладно, по порядку. Ты у нас наполовину эльф. Так? Да не дергайся ты! Подумаешь, невидаль какая – полукровка! Но. Как в этом городе относятся к эльфам, ты знаешь на собственной шкуре. Две имперские войны, да разбойные набеги, чуть ли не раз в десять лет, забыть сложно. Простить тем более. Здесь у каждого есть что островитянам припомнить. Но с тобой ситуация интереснее. Ты повар-маг…

- Я не маг!

- …а это большая редкость. Так вот. Отец у тебя умер, брат пропал, защищать тебя некому, а трактир находиться в очень неплохом месте. К этому неплохому месту и беззащитный повар-маг-эльф в придачу. Уже готовенький бесправный раб. Дальше все очень просто: наехать на тебя нахрапом нельзя, у нас тут вроде бы цивилизация, поэтому тот, кто заинтересован, сделает все, чтобы тебе стало плохо. Невыносимо плохо. Чтобы ты сам, рано или поздно, все отдал и подписался на любые условия. Мало того, заинтересованных может оказаться несколько. Теперь понимаешь?

Парень кривился как от полыни, но уперто молчал.

- А я предлагаю тебе совместное дело и партнера в своем лице.

- Чем ты лучше остальных?

- Я хороший и честный. А еще умный и красивый, - ответил Машка с серьезным лицом, - и заметь, я прошу только половину заведения. И свою половину ты выберешь сам.

- Четверть. Ночью было сказано о четверти.

- Вот ночью и надо было соглашаться. А сейчас половина.

Дарек зло засопел.

- Честный, угу… - встал, похромал по залу, постоял у окна… И нехотя согласился. - Сделка на бумаге будет. Как положено.

- А как же ж! - расплылся оборотень в довольной улыбке.

3

Кашу доваривали сами. Дарек стоял у печки, а Машка сунулся по чугункам, шкафчикам и корзинам, подергал занавески, откинул лючок в холодный подпол, брезгливо закрыл. Разочарованно осмотрел пустые полки кладовой и обнюхал стопку старых латаных мешков.

- Ты словно пёс ищейный, носом всё пробуешь. Лучше бы дверь с улицы закрыл, сходил. Сегодня кормежки не будет. Запасы кончились. Так, мелочевка из круп осталась. Я последнюю горсть муки вчера зачаровал. Да и вам Софка все недельные остатки скормила.

- То-то я и думаю, отчего индейка тухлятинкой попахивала. Что ж ты падаль-то всякую держишь? - поморщился кошак.

- Уже избавился, - хмуро ответил Дарек. - А продукты не на что покупать. Только и осталось молока бадейка, да меда на донышке. Ну, сушеных груш еще с того года.

- Зачаруй! Тебе ж это раз плюнуть, как я понял.

- Из ничего ничего и выйдет.

Отвалив готовой каши в три неглубоких миски, доели остальное прямо из кастрюли, и понесли для троих наверху.

Барсенок и лекарь, свалившийся от усталости на Дарековскую кровать, сопели в каморке, и оборотень, потрогав лоб сына, поставил рядом две плошки.

Комната же, в которой, тяжело дыша, спал дракон, оказалась хозяйским кабинетом, где проводил время бывший владелец трактира. Светлые маленькие наброски акварелью на стене, будто рисованные детской рукой, портрет миловидной женщины в кухарском переднике и двумя пацанятами по бокам, полка с несколькими нелепыми игрушками.

Увидев на спинке стула старенький затертый пиджак, Дарек подозрительно хлюпнул носом, решительно запихнул одежку в комод, и уселся за стол, пододвинув чернильницу поближе. Сумрачно полез по ящичкам в поисках бумаги, но в следующий миг, глядя Машке за спину, замер.

Оборотень оглянулся.

Свернутая влажная пеленка сползла, и на Алабаровском лбу, то вспыхивая, то совсем затухая, пульсировала тончайшая паутина переливающихся голубоватых линий.

Машка встал, намочил в стоявшем рядом тазике тряпку и аккуратно положил на драконовский лоб.

- Напишешь так, - повернулся он к Дареку, - Я, такой-то такой-то…

Но парень его перебил.

- Он маг?

В его вопросе было столько затаенной надежды, что оборотень прищурился.

- Это что-то меняет?

Дарек мотнул головой и возобновил поиски, украдкой поглядывая на Алабара.

- Он не маг, - Машка следил за его суетой с возрастающим интересом. - В том смысле, что не воздушник и не огневик.

Паренёк, наконец, нашел лист бумаги, похожий на толстый желтый пергамент, и шлепнул его на стол.

- И не артефактор, - добавил Машка, с довольной улыбкой заметив, как Дарек вздрогнул. - Но книги по этой дисциплине у меня есть.

- По какой? - немного помедлив, спросил тот.

Оборотень полез в Тишановский баул, вынул все три учебника, и положил стопочкой перед трактирщиком.

- Это не мои книги. Но я могу тебе их дать почитать.

- Я там все-равно ничего не пойму.

- А вдруг?

- Подмаслить пытаешься? Мне только за хранение этих книг голову открутят. Я не дворянин.

- А тебе не всё равно? Ты, вроде, уже пытался за грань уйти. Так какая разница?

Дарек молчал.

- А еще я знаю одного настоящего мага. Не намного старше тебя. Это как раз его книги.

- И где же он сейчас? - насторожился парень, а Машка на миг запнулся.

- В гостях.

- Не надо мне ничего, - Дарек решительно взялся за перо, обмакнул в чернила, и ровные черные буковки споро побежали по бумаге. Машка только бровь приподнял, сам он писал с гораздо меньшей скоростью. - Ты с моими долгами обещал разобраться. Вот когда разберешься, тогда и получишь половину. Какое имя писать?

- Место оставь, сам впишу. А маг этот, отличный парень. И сможет тебе помочь.

- Не интересует, - упрямо поджал губы паренек.

- Интересует, - усмехнулся Машка. - Еще как! Ты ведь понимаешь, что помереть тебе никто не даст. Такими, как ты не разбрасываются. Таких, как ты калечат, но не сильно, чтобы главные способности целыми остались. Какой дурак будет резать курицу несущую золотые яйца. Меня другое удивляет, как твой отец вообще сумел тебя сберечь. Или кто-то ждал, пока он тебя всему научит?

Парень отбросил перо и тоскливо уставился в окно, за витражным стеклом которого просыпалась улица.

- Может кто и ждал. Только если отец не сумел, ты-то что сможешь?

- А это уже зависит от тебя. Если маяться дурью не станешь, расскажешь обо всех, с кем придется иметь дело, то смогу. Ну, и свой повар не помешает.

- Свой повар?! - немедленно взбрыкнул паренёк. - И не мечтай!

- Ну, кормить-то ты нас будешь? Как свою охрану? Дарек, кончай истерить, пиши бумагу, и потопали на торжок, за припасами. Давай уже делом займемся. Помяни мое слово, сегодня многих придется отшивать, так почему бы не сделать это на сытый желудок?

4

Лекаря пришлось разбудить. Саня долго ругался, узнав, что парень вообще куда-то собирается, но осмотрев рану и поколдовав над ней, неохотно согласился на их с Машкой совместный рыночный поход. Взял слово с оборотня, что все купленное будет привезено на телеге, и понесся в хозяйский кабинет к Алабару.

А в городе от вчерашнего дождя остались только лужи, воробьи, скакавшие по ним с веселым писком, да мокрая листва на высоких липах, прозрачная в ярком утреннем солнце.

Сурья проснулась, защебетала, закаркала, зацокала копытами, заорала на разные голоса. И выпустила на свои умытые улочки повеселевших от теплого солнышка домохозяек, спешащих поделиться сплетнями с товарками; мастеровых, открывающих лавки или вытаскивающих на улицы лотки; разносчиков выпечки, почтальонов, просто зевак и даже дворовых собак, деловито направившихся в ту же сторону, что и Машка с Дареком – на городской рынок поживиться.

Рынок кипел. Торговые ряды под навесами и без них; основательные лавки из жженого кирпича и временные тенты; мясные, молочные, овощные ряды, барахолки и бакалеи – всё тонуло в зазывных криках менял, купцов и коробейников. Селяне, трясущиеся за каждый медяк; горожане свысока поглядывающие на селян; стражи порядка, степенно идущие сквозь мельтешащую и торопившуюся толпу; вездесущие мальчишки и жуликоватые франты – всё кругом торговалось, примеривалось, ругалось, сыпалось шелухой, скорлупой и мусором, всё хохотало, визжало, мычало и мекало, стучало молотками и ругалось на двух языках. Вессальском и эльфийском. Да, эльфы северных островов совершенно спокойно приценивались, покупали и даже торговали сами в нескольких лавках всякой привозной всячиной, нисколько не смущаясь королевским запретом. Не смущались запретом и вессальцы, до хрипоты отстаивая цену на понравившийся эльфийский товар.

Дарек уверенно направился в продуктовые ряды, где навалом лежали полные мешки, привезенные скупщиками провианта, добытого задарма во всех окружных посадах и селах.

- А, Дарек! - поднялся навстречу ему худосочный торгашик, восседавший как аларский бей^1 на холме из капустных кочанов, - Деньжата появились? Дело. Как там батюшка твой? Давненько его на торгах не видел. Здоров?

- Умер отец. Полторы седмицы тому.

Мужичок всплеснул руками.

- Ах ты ж, беда-то! Так ты один теперь, значит? От Занека толку-то мало, - и юрким взглядом обежал долговязую фигуру парня, зацепившись за разбитую губу.

- Я затоварюсь у тебя как обычно, Сай? - не стал отвечать Дарек. - По паре мешков. Всего, что есть. Подвезешь, к «Трем Карасям»? Там и оплата. Уговор?

Машка чуть поодаль делал вид, что приценивается к выложенным на посмотр молодым яблочкам, а потому торгашик не особо обращал на него внимание: если чего замызганый, патлатый парниша и сопрет, не большая потеря. В руках много не унесет, а догнать его помощнички смогут всегда. Вон, сидят на кубышках с топленым маслом, семечки лузгают. Скучно им, пусть побегают.

- Тут такое дело, Дарек, - заюлил Сай. - Подорожало нынче всё. Слыхал, небось, король войну затевает. С эльфами.

Парень нахмурился и колюче спросил:

- То-то, я смотрю, им разрешение на торговлю выдали. Уж, не к войне ли?

Но торгашик колкости «не заметил».

- И не говори, совсем обнаглели! - непонятно о ком высказался и с деланным безразличием поинтересовался. - Ну, так как, по новой цене затаришься? Или к Терехе пойдешь? Сразу скажу, он сегодня сухой приехал. Привез мало, и цену затребует поболе моего.

Дарек смотрел под ноги.

- Ты-то сколько запросишь?

- Ну так… с мешка по серебру.

Паренек в изумлении распахнул глаза.

- Сай, а не мухоморами ли ты завтракал?! В четыре раза!

- Ты старшим-то не груби! Я ж не заставляю. Нет, так нет, какой разговор. А дешевле не отдам. Я на рознице больше подниму, - и притворно посочувствовал. - Да ты походи, может, кто по дешевке отходы продаст. Тебе-то без разницы.

Дарек часто заморгал, пытаясь прогнать невольные слезы, отвернулся и отошел. А торгашик задом-задом, между корзин, скоренько подался через прилавок к соседу и зашептал тому на ухо, поглядывая по сторонам.

Машка догнал трактирщика, когда тот уже подходил к оконечным рядам, где по бросовой цене торговали гнильем.

- Не договорился?

- Нет.

- А к другим почему не пошел? Их там, что блох у собаки.

- Ты думаешь, другие с меня меньшую цену стребуют? Да они между собой как сороки перетрещали уже! И на медьку никто не скинет! Будут меня теперь, как волки падаль, рвать! Даже эльфов вспомнил, выжига!

- Ты на волков-то не наговаривай. Падаль они в последнюю очередь жрут. А матерые и подавно брезгуют. А вот то, что на тебя охоту объявили, это хорошо.

- Нашел хорошее!

Машка задумчиво разглядывал конные ряды.

- Скажи-ка, а у твоей забегаловки со двора есть сарайчик какой-нибудь, или еще хибарка какая?

- Дровник^2 есть.

- А на первом этаже сколько комнат?

- Там полуподвал вообще-то. Зал, кухня, кладовая, винная, для тары две и одна хозяйственная, - начал перечислять молодой трактирщик, явно увлекшись. - Уборная, мусорная, купальня, истопная, бочарная, ледник, скважина-качалка, но она забилась, а нанимать чистить дорого…

- Всё. Пошли.

- Куда?

- Увидишь.

5

Лошадей у Дарека никогда не было. Как, впрочем, и ослов. Но меньше чем через час, он обалдело разглядывал очаровательное лохматое чудовище с длинными ушами и печальным взглядом, запряженное в объемистую трехместную бричку. Чудовище флегматично хрупало презентованную морковку, виртуозно стыренную Машкой у толстой крикливой тетки, и тоже рассматривало трактирщика. Сам оборотень держал за ухо мальчишку лет десяти, кривившегося под его рукой молча, потому как попытка заверещать на весь рынок о несправедливости бытия была пресечена легким тычком под дых.

- Давай так, - проникновенно обратился к пацану Машка. - Ты честно зарабатываешь серебруху и делаешь то, что скажу, или вон те скучающие дяденьки в нагрудниках и при исполнении будут рады развлечься. С тобой в главной роли. Что выбираешь?

- И-и-еще чего! Буду я на какого-то жихаря по запарке паха-а-ать… - малец извивался в железных пальцах оборотня, с надеждой зыркая по сторонам.

Надежда не замедлила проявиться. Она с разбега врезалась в Машкину спину, отвлекая внимание на себя, но в следующий миг была поймана, и вместе с первой жертвой неудачного воровства прижата к колесу брички. Девчонка. Постарше пацана, в штанах, рубахе, стриженая почти налысо.

Дарек поспешно оглянулся, но никому вокруг не было до них никакого дела.

- Да у вас тут семейный промысел, как я погляжу, - обрадовался Машка, заметив явное сходство мелких проныр, - удачное утро у меня. Но придется повторить предложение, или…

Оборотень с такой похабной улыбкой оглядел щуплую фигурку малолетней воровки, что мальчишка задергался.

- Сделаю! - захрипел он.

- Э, нет. Теперь вы оба запалились. А значит, и заработок отработаете вдвоем. И если что, я вас обоих найду, - оборотень оскалился, - по запаху.

Девчонка затравленно пискнула, а Машка пригнулся к ней и что-то зашептал. Но как Дарек ни старался, подслушать не сумел, и через мгновение незадачливые воришки прыснули от оборотня в разные стороны.

А кошак, подхватив узду, решительно повел черного ослика к дальнему углу рынка, где в качестве бедных родственников приютились мелкие продавцы, вынесшие на торг излишки со своих огородов.

6

Если Дарек надеялся, что странный тип, так легко расставшийся с парой золотых за бричку и еще такой же парой за осла, хотя бы посоветуется с ним как с поваром, (бес с ним, пусть будет повар!) то надежда эта не имела под собой никаких оснований.

Машка неторопливой походкой шел вдоль выставивших свой товар разномастных лотошников и показывал пальцем на всё подряд.

- Сколько? - тыкался палец в ведро молодой картошки. - Давай. Вместе с ведром.

- Это? - в корзинку краснобоких яблок. - Ставь прямо на седушку.

- У тебя? - огурцы, шпинат, укроп, редис, три мелких брюквы, три кочана капусты… еще три… - Туда же!

- Помидоры беру все. И кабачки. Ну и что, что два ведра. Не ной, за ведра тоже заплачу.

- Курей вон на облучок! Да не вытаскивай ты их! Клетку привяжи!

- Тыква-то ещё не созрела как надо. Уж не с соседского ли огорода? Ладно, за полцены возьму.

- Яйца беру сколько есть! Все слышали?! Да, даже если скорлупа треснута! Не дерзи, твои два мне без надобности, мелкие слишком.

- О! Малина! Сама в лесу собирала? И медведя не испугалась? Молодца! Давай. Да, оба туеска.

Дарек еле успевал пристраивать мешочки, корзиночки, кувшины, ведра, клетки с курами и кроликами, визжащего поросенка, которого пришлось лихорадочно замотать тряпкой, обвязать бечевой, и сунуть между корзин с яблоками. И тихо зарычать про себя, когда согнутая в три погибели старушенция, трясущимися руками пихнула ему замызганный мешочек пастилы.

Вскоре, новенькая бричка, заваленная покупками так, что грозилась расползтись на четыре равных части, была заботливо накрыта крепкой парусиной, и повеселевший Дарек, еле сдерживая улыбку, шагал позади неё.

У въездных ворот к оборотню вальяжной походкой подкатил дежуривший городовой.

- Здоров будь, паря! - взглядом прикинул высоту продуктового навала и кивнул на рессоры - Не треснет?

- И тебе не хворать! - отозвался Машка с заморенным выдохом, и у Дарека возникло подозрение, что провожатый подошел к стражнику специально. - Не должна. У Рамата брал.

- Тогда да-а… - протянул блюститель, - выдержит. Рамат ремесло знает. Но у него дорого, не на каждый кошель. Твой, я смотрю, не только Раматовскую поделку осилил. Куда столько-то?

Городовой улыбался: Машка его явно заинтересовал, да и поговорить хотелось.

- А вон. Харчевню «Три Карася» знаешь? - оборотень оглянулся, и Дарек поскучнел. Стражник был ему знаком, а значит, сейчас начнутся расспросы, многозначительные возгласы, притворное сочувствие.

Городовой удивился:

- Дарек, ты ж в гуртовых рядах закупался? Сегодня чего не там? Я смотрел, как вы селян на задворках баламутили. А они и рады.

Вместо Дарека ответил Машка. Поглядев по сторонам, он осторожно шагнул к стражу.

- Так вы тут не слыхали? - и доверительно понизил голос. - Говорят, один лекарь в поместье, недалеко отсюда, ослиную лихорадку нашел. В капусте. А владетель, чтобы убыток не иметь, всё по дешевке и сбагрил. Кто теперь знает, в каком мешке та капуста? Так мы от греха подальше ничего у скупщиков брать не стали. А по малым посадам заразы, говорят, нет. Мелкие хозяйчики для себя стараются, крапиву настаивают, всходы поливают.

Городовой смотрел недоверчиво и спросил очень серьезно:

- Не брешешь?

Машка отстранился, состроил оскорбленную мину, дернул ослика, причмокнув для острастки, и направился к выходу.

Когда их переполненная повозка завернула за угол, и шумный рынок пропал из вида, к Машке подскочил давешний воришка, остановился на расстоянии вытянутой руки и со злостью отчитался:

- Сделали. Сегодня ни один из наших к овощному гурту не подойдет. И чужих не пустит. Все по-честному. Гони деньгу.

Машка улыбнулся, и в воздухе мелкой рыбешкой сверкнула пара серебряных монет. Мальчишка поймал их на лету, но оборотень этим не ограничился.

- Стой! Путь твои разнесут, что от гуртовых яблок с толчка не слезают, - и кинул еще монетку.

Пацан чуть помедлил, поднял с брусчатки серебро и кивнул.

- Зачем? - спросил Дарек, когда ворёныш шмыгнул в подворотню.

- Яблоки люблю.

- А не много ли? Аж три серебрушки!

- Может и много, - безразлично ответил Машка, уже шагая по оживившейся к обеду улице. - Но это у тебя есть и дом, и дело, которое кормит. И грамоте ты обучен. А их кормить явно некому. Девку видел? Думаешь, она просто так косы отрезала?

7

Бричку оставили в дровнике. Прихватили кое-что из продуктов, курей в клетке, поросенка, сомлевшего под грудой овощей, да кувшин масла. Ослика провели через черный вход, в одну из пустовавших подвальных комнатушек и распрягли там.

- А ты что же, один все это сгружал да таскал? - вдруг спросил Машка, спускаясь по вытертым ступеням.

С замотанным в деревенский платок поросенком и клеткой с курами, Дарек топал на кухню следом за Машкиной спиной.

- Я Занеку помогал. Брат. Старший, - трактирщик скис. - Уже пятый день нету. Обычно дня два… три… где-то отирается, и домой. А теперь еще и дружки его достают. Не дай Хозяйка, может, где трупом валяется.

Машка уже входил в обеденный зал, но внезапно резко остановился и констатировал:

- На счет трупа не скажу, но тело здесь точно валяется.

Холодея, Дарек проскочил вперед и… остолбенел.

Посередине зала на стуле, нога на ногу, сидел Саня. И гладил, как кошку, лежавший на коленях меч. В трех шагах напротив него, на таком же стуле, и так же нога на ногу, с опаской поглядывал вчерашний костолом. За его спиной мрачно подпирал стенку бугай-подручный, а вот второй подручный, устроившись на полу у Саниных ног, безмятежно похрапывал, подложив под щеку пудовые кулаки.

От неожиданности Дарек попятился.

Разжал руки, и привезенная с базара живность отправилась в свободный полет. Клетка с курами приземлилась, хлипкая дверца отлетела, и квохи заполошно разбрасывая перья, с возмущенным кудахтаньем вылетели в зал.

У поросенка крыльев не было.

Хряснувшись об пол, он коротко вякнул, но в следующий миг вскочил на ноги и замотал головой в попытке скинуть надоевшую тряпку. Тряпка скидываться не пожелала. Ошалевший от всего пережитого свин, в запале поскользнулся, упал, снова вскочил и понесся туда, куда вела интуиция. Возможно, он надеялся попасть совсем в другое место, но судьба, как известно, безжалостна. На его пути к окончательной свободе оказалась спина бугая, поросенок врезался в неё тараном, в панике засучил копытцами по плечам, и, пытаясь перескочить, отчаянно завизжал в подвернувшееся ухо.

Только мертвецки пьяный не проснулся бы от такого визга, а лежавший на полу бугай, видимо, был пока трезвым и ещё живым. Он в панике замахал кулаками, и порося заверещало громче. Попытка костолома отскочить от перепуганного подручного не удалась, он покачнулся на стуле и со всего маха опрокинулся, с хрустом ломая мебель. Саня еле успел поднять ноги, и стремительный розовый снаряд, набирая скорость, пронесся мимо. В следующий миг в обеденном зале начались увлекательные гонки с препятствиями.

Куры, разбрасывая перья, взлетали и приземлялись; свин, порвав ненавистную тряпку, пронзительно верещал и носился между столами; Дарек, метался за поросенком, пересчитывая углы; Саня и Машка с интересом следили за их передвижениям, костолом матерился среди обломков; а проснувшийся верзила, ничего не понимая, дико таращил глаза. Второй молодчик зачем-то присел, открыл рот и раскинул руки, должно быть, таким способом надеясь как-то разрулить ситуацию.

В итоге, несчастное животное забилось под буфет, вконец запыхавшийся Дарек опустился прямо на пол рядом с покореженной клеткой, и в трактире установилась подозрительная, не нарушаемая даже случайным вздохом, тишина.

Первым опомнился Машка

- Кхм… - он подождал, пока незваные гости, ворочаясь и кряхтя, поднимутся на ноги и осведомился. - Господа, чем обязаны вашему визиту?

Главный в помятой тройке стряхнул с себя пыль, деловито одернул куцый пиджак и прогундосил:

- Мы за долгом, - он давно понял, что роли поменялись, но уйти просто так не позволяли боязнь потери авторитета и желание вызнать о новеньких как можно больше. - Эльфеныш нам должен.

- Ничего я вам не должен! - подпрыгнул Дарек на полу. - Брат в ваш притон ходил, с него и спрашивайте.

И Машка, и Саня смотрели на вымогателей молча, и вроде бы даже доброжелательно, и вчерашний костолом их спокойствием обманулся.

- Он тобой поручился. Получается, на тебе половина, - уверенно заявил он. Когда же оборотень остановил попытку Дарека высказаться ещё раз, и вовсе осмелел. - Тебя предупреждали? Предупреждали. Плати или хату подпалим.

- А сам-то Занек где? - вдруг спросил Машка.

- …болотный его знает. Сбежал… наверно. Набрал золотишка и поминай как звали.

- И что, часто набирал золотишко?

- Кто?

- Занек.

- Ну… набирал… серебро, бывало.

- Помногу?

- А тебе не все ли равно? - гундосый занервничал. - У нас так: должен, отдай! Взял, отдай. Поздно отдал, плати ди… ве... тен… лихву, короче!

- Так по сколько Занек набирал? - Машка повторил вопрос. На этот раз дружелюбная настойчивость оборотня костолома не обманула, и он сбавил напор.

- Ну… не очень, - и пренебрежительно сморщился, - слюнявчиком был. По крупному не играл. Так, в охотку время прожигал.

- Сразу отдавал?

- Ну… так. Через день, через два. Иногда сразу, если деньжата были.

- А выигрывал?

Засмеялись все трое.

- Дай-ка я угадаю, - зябкой улыбкой поддержал их веселье Машка, - в самый последний раз масть ему хорошо пошла, так? А когда разыгрался, она ему и изменила.

- Так бывает. Фарт называется.

- Но в этот раз до золота дело дошло.

- Так тоже бывает.

- И чтобы отдать проигрыш, он у вас занял.

- Занял, - гундосый соглашался, но уже настороженно вглядывался в Машкино лицо.

- И пропал в тот же день.

- И пропал в т… - он поперхнулся. Взгляд резко метнулся в сторону.

- Сколько он был должен? - оборотень наблюдал за ним все внимательней.

Костолом молчал, а вот его подельники повеселели, явно рассчитывая на мзду:

- Десять злотников.

Дарек возмущенно запыхтел, но Машка в его сторону даже не посмотрел. Задумался.

- Значит, за пятак трясёте…

Гундосый вдруг паскудненько заулыбался.

- Это сейчас пятачок, а завтра добрая осьмушка нарастёт. Так что, если захочешь за него впрячься, гляди, не надорвись.

В следующий миг, катала уже стоял на цыпочках вытягивая морду вверх – острие Машкиного кинжала воткнулось ему в подбородок.

- Да они тут совсем непуганые! - восхитился оборотень, погрозив пальцем сунувшемуся было к нему бугаю-подручному. - Ну, что я могу сказать, уважаемый. Я наемник. Любую угрозу собственному здоровью я привык мерять деньгами. Ты мне сейчас угрожал? Угрожал. А значит что? Правильно - ты мне должен.

Гундосый замычал, но Машка нажал сильнее.

- Считаем. Моему нанимателю ты пригрозил поджогом. Это потянет… ну, скажем… на три злотника.

На это раз к Машке рыпнулся второй. Но направленный ему в живот Санин меч попытку вмешаться пресек на корню.

- Дальше. Ты только что угрожал мне. За это не меньше четырех, себя я люблю. Входная дверь была закрыта, но ты сюда как-то попал. Значит, взломал замок - хороший замок, между прочим - это один злотник. Так. Что еще? Ты совершенно бессовестным образом поломал хозяйский стул. Ещё злотник. Итого… девять. Ах да, совсем забыл! Вы заставили понервничать очень симпатичную свинку, и теперь нам придется долго ее успокаивать. Злотник. Десять.

- Да эту свинью вы через час на жаркое пустите! - искренне возмутился один из подручных.

- Ладно, - согласился Машка. - Свинью так и быть прощаю. Девять. Принесёте деньги завтра. Скажем… к полудню. Всё. Свободны.

Стоило оборотню убрать клинок, как катала отскочил, и вытирая ладонью проколотый подбородок, с предсказуемой смесью ненависти и страха просипел:

- Встретимся.

И не дожидаясь подельников, стремглав понесся на выход.

8

- Наемник? - Дарек поёжился. - И лекарь с мечом. Третий маг, но не огневик и не артефактор. Менталист?

Хохотнули оба, и Машка и Саня.

- О, да! Он бы не отказался.

- А эти трое нам…теперь… на самом деле должны?

Рассмеялись в голос. Но оборотень все же соизволил объяснить:

- Я просто дал понять, что не только они умеют продавать кирпичи в темной подворотне.

Дарек его слова не понял и предположил:

- Мне теперь, наверно, из дома не выйти. Теперь стеречь будут.

- Ходи с ножом, а лучше с двумя. А еще лучше, ходи с другом. А лучше с двумя.

Машка его подначивал, но Дарек совершенно серьезно огорчился.

- Если бы я еще и умел. С ножом.

- Это повар-то не умеет?! - искренне удивился Саня, и Дарек заморгал. - Ты что же, никогда курей или свиней не резал?

- Так то ж куры… и свиньи, - растерялся паренек.

- Поверь, - хлопнул его по плечу Машка, - некоторые люди от свиней ничем не отличаются.

Глава 20

1

Письмо было зашифровано, но Лоран знал личный шифр агента, его написавшего. Знал он и того, кто это послание доставил. Есть у него верные люди, есть. Он вовремя позаботился об этом. Об их верности.

«Ваше сиятельство!

Прошу простить мне вопиющее нарушение секретности, но оповещение Вас информацией, которая попала ко мне, не терпит отлагательства. В течение двух месяцев наблюдения за объектом, по косвенным признакам, мной было установлено обстоятельство столь успешного поворота в делах вам известного баронства. Сегодня я сумел получить прямое свидетельство, нахождения клада, или если будет угодно, схрона, непосредственно в подвале баронского дома. Количество и номинал монет, как и список всех ценностей, мне узнать не удалось. Но я нашел письмо сына владетеля, в котором он просит отца перепрятать часть монет, дает их описание и зарисовку, и, судя по рисунку, монеты чрезвычайно напоминают гномьи чеканы, хранящиеся в королевской тюрьме. Выполнил просьбу владетель поместья или нет, мне установить не удалось, но надеюсь это сделать в самое ближайшее время.

С глубочайшим уважением к вам, и надеждой на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество».

2

Вот это они лавочники! Прямо коробейники! Торговались как купцы на зернохранилище: за каждую сдохшую от обжорства мышь. Я уже и забыл, почему сцепились, просто ради интереса завелся.

- Не, нормально! Я, значит, вам четыре гнезда, а вы мне жалкую горсть низкопробного серебра за работу да экскурсию по историческим, блин, местам?!

Надо сказать, что драконов сидящих за столом в трапезной было всего трое. У перепончатых принято, чтобы на сделке присутствовали три представителя совета. Можно и больше, конечно. Но все остальные… не захотели, мягко говоря. Совсем мягко. Да, согласие они дали, но сидеть со мной рядом, им было западло, как выразился бы Машка. И шакарский барабан им всем на шею – если кто не понял, это мне с ними сидеть «западло»!

Сначала мы позавтракали. Я и Пончик. Вернее, сначала я вдоволь накупался в огромной каменной ванной. Специально заплескал водой всё вокруг и вывалил на себя приличную банку мыла, отлично зная, что воду они экономят и собирают дождевую. А за проложенную из Райята ниточку водопровода, вообще, платят полновесным золотом: через девятых лиц дают на лапу тамошнему градоначальнику и, естественно, никто не знает, куда этот водопровод идет.

Вот такой я мелочный. Да-да, память у меня и раньше была хорошей, а сейчас добавилась и память рода. Так что я просто занимался очень мелкими пакостями, по сравнению с той очень большой свиньей, какую перепончатое племя подложило всей моей расе. Но это так, чтоб не расслаблялись, а то вообще перестали бояться. Меня и Пончика. Хвостатый лежал на моих коленях и спал. Восстанавливался после перехода он плохо, все время пытался уснуть, но все равно таскался за мной и пристраивался на колени сразу, как только я куда-нибудь садился.

- Не четыре, а три! Одно гнездо за Алабара! - Райт уже дымился. От остроты ощущений, наверно. Тот самый дракон, который первым дал согласие на сделку, сидел красный как вареный рак. Я думаю, он бы давно плюнул на мой выпендреж и согласился на все мои хотелки, лишь бы я от него отстал. Но рядом сидели Дох с помощником, и он пытался не сдать позиций.

- Тишан, пуд серебра и полпуда меди в монетах Вессалии вы сами запросили. Мы готовы дать вам золото.

- Готовы они… Оно и так не ваше. Натащили рыжьё, как хомяки, откуда могли, - это я так нагло отвертелся от ненужного мне металла, но Дох аж закашлялся, - и потом, деньги я возьму как часть предметной, осязаемой платы за работу. А вот ваше так называемое «казначейство», хочу посетить. Только, прошу заметить, это будет не экскурсия, а инспекция. Надеюсь, разницу объяснять не надо?

По большому счету мне и серебро с медью никуда не вписались. Но кто знает, как там дела у Машки пойдут, а серебро не золото, сильно в глаза не бросается. Да и медь пригодиться – мы из нее браслетов наделаем. Синих.

- Да бес с тобой! - не выдержал Сайм. Единственный, кто обращался ко мне на «ты». - Хоть сосчитай сколько у нас того золота. Мы давно там ревизию не проводили, вот и поработаешь.

- …а в этом вашем «казначействе» я заберу… - в предвкушении помечтал вслух, - три вещи на выбор.

- Губа не треснет?

- Не треснет. Вы мне еще свободный доступ в любой уголок крепости дадите, в любое помещение. И уснувших драконов покажете. А если мне куда-то понадобиться, то и свозите... или как это… слетаете.

- А это-то тебе на… зачем?

- Проводить инспекцию нужно со всей возможной тщательностью.

Сайм пыхтел, а Дох посматривал на меня с каким-то странным интересом. Хорошо бы не с кулинарным.

- Тишан, мы можем вас… слетать куда угодно, но есть один момент, который нужно решить сразу. Дракон… мн… как бы… подчиняется наезднику. Через ментальную связь. Но на такой риск мы пойти не можем. Вы, надеюсь, понимаете меня?

Я молчал. Просто хотелось узнать, что он предложит.

- Вам придётся лететь с… ошейником из синей меди.

Не понял, они не знают, что мне, скажем прямо, плевать на эту медь? Или гномы не меняли свойства металлов? Может, и умели, но зачем им? И потом, откуда у драконов синяя медь, если они не маги? Это эльфийская особенность. Всё правильно, Алабару я сам сказал, а эти… не знают!

Я пожал плечами:

- Ну, если вы считаете, что дракона можно угнать как лошадь, тогда ладно, - скулы на лице Сайма затвердели, - но зачем мне такая лошадь? Пламени у вас все равно нет, а держать для развлечения публики экзотическую зверюшку слишком накладно: жрёт много.

Дох не выдержал. Рассмеялся.

- Я теперь пронимаю, почему Алабар не захотел возвращаться. С вами не соскучишься.

- О, это вы ещё на Машку не нарвались.

- Машка это тот, который меня морозами пугал? - прищурился Сайм, и прищур у него был очень такой намекающий. Потому я промолчал.

- Хорошо. Обойдемся без ошейников. Что ещё?

- Библиотека. Я знаю, она здесь есть.

- Да пожалуйста!

- Нет. Мне нужна та, которую собрали не вы. Как я знаю она древнее вас всех.

Трое драконов переглянулись. И почему-то стали очень серьезными. Тайна? Ну-ка, ну-ка! Я позвал Заразу, но клинок молчал. Он уже который час молчит. Не хочет со мной разговаривать, обиделся. За то, что я четвертого... четвертую с собой не взял.

- Библиотека… э… Это не совсем библиотека, Тишан. Там… не совсем обычные книги.

- Я знаю. Они активируются как-то. Но, вы ведь покажете как, да?

- Да… мы можем рассказать. Но, видите ли, войти в… эту библиотеку может только один. И пока он оттуда не выйдет, никто другой зайти не сможет. Так устроено.

Дох явно что-то не договаривал, и я поинтересовался:

- А кроме этого «но» есть еще что-нибудь?

- Оттуда ничего нельзя забрать, - ответил за Правителя Сайм. Слишком быстро ответил. Эх, воспользоваться бы ментальной способностью и узнать, что к чему, да нельзя – я обещал.

- А читать там можно? И записывать.

- Да, - на этот раз Дох ответил четко, и я успокоился: фиг с ними, выпишу всё, что понадобится, и дракон, видя, что вопросы у меня закончились, предложил. - Тогда наметим маршруты и порядок активации гнезд.

- Не торопитесь, - я довольно бесцеремонно его перебил, - еще одно. Моё возвращение. Вы меня доставите в Сурью.

- Хорошо.

- Тогда будьте добры, ваша роспись, - я вытащил из кармана ту самую измочаленную крапивную тряпку, куда был завернут четвертый клинок, и протянул Доху. - Капля крови. Каждого из вас.

- Кровь? - Все трое напряглись.

Я просто валял дурочку. Вспомнил, как мы с Машкой пугали контрабандистов, и решил попугать драконов. Чуть-чуть. Вдруг получиться.

- Конечно. Должен я себя как-то обезопасить или нет? Вас-то вон сколько, а я один.

- Если он еще и некромант, я повешусь, - буркнул Сайм и отрастил себе на пальце коготь.

Не вру! Хороший черный коготь! И по тому, как он проткнул свой же палец, стало ясно, что по остроте его коготь от качественной иглы ничем не отличается. Это что же, они с собой постоянно носят десять м… острых ножей? Нет, двадцать! И ножны не обязательны – захотел достал, захотел спрятал. Уши и хвосты! Крутое племя, что ни говори. Странное только какое-то. Противоречивое.

3

Пуд серебра и полпуда меди я потребовал сразу. Из принципа.

Через три часа ко мне в «покои» постучали, и Линда блюдцами вытаращенных глаз молча пялилась на то, как я считаю медяки. Вслух, сидя по-аларски на огромной кровати.

Рядом со мной стояла не только она. Мне уже знакомый Тим, сцепив сзади руки, бесстрастно наблюдал за падающими в кожаный мешок монетками. А ведь ему очень даже хотелось сказать мне что-нибудь… на шушальском. Но, нет. Стоял, сопел и молчал.

- Триста восемьдесят девять, триста девяносто, триста девяносто одна. Во-от, - довольно протянул я, затягивая мешок. - Все правильно. По весу всё совпадает. И если что-то пропадет, я сразу узнаю.

Линда возмущенно ахнула, но Тим на провокацию не поддался.

- Вы закончили? В таком случае, не соблаговолите ли отправиться на встречу со старейшиной девятого дома? Этот дом первый пожелал… помочь вам активировать одно из гнезд.

- Лично что ли пожелал? - я удивился.

- Нет. Дракон его дома.

- А у этого дракона имя есть?

- Старейшину зовут…

- Из всех старейшин я признаю только Райта. Остальные мне до церковной свечки. Как зовут, того, на ком я полечу? Не буду же я обращаться к своему транспорту на «эй». Даже у ездовых оленей есть клички.

Думал, Тим хоть тут огрызнется. Но мне опять продемонстрировали выдержку.

- Пока еще неизвестно с кем вы полетите. Все решиться на месте.

4

На месте все и решилось.

Мне был представлен совсем молодой, наверно немногим старше Алабара, дракончик по имени Гай. Ему сунули в руки гномьи браслеты, мне вручена какая-то торба, сказано «счастливого полета», и дверь из выхода на продуваемую горячим ветром плоскую крышу – каменное перекрытие – с торопливым стуком захлопнулась. С той стороны.

Дракончик меня боялся. Кажется, он и сидевшего Пончика боялся. А мне это надоело хуже горькой редьки.

- Чего трясешься? - расшнуровал объемную торбу и вытащил под яркое солнце какой-то кусок меха. Покрутил в руках, ничего не понял и спросил. - Это что?

- Одежда, - буркнул недовольно. Оно и понятно: кому понравится, когда тебя уличают в чем-то так тщательно скрываемом. - Наверху холодно.

Буркнул-то буркнул, но бояться стал еще сильнее. У меня даже зубы от его страха клацнули. Наверно, сработал какой-то собачий инстинкт – цапнуть захотелось. Что б не зря боялся.

- Слушай, - не удержался я, - вот на фига ты сюда пришел? Тебя же прямо трясет от ужаса.

- Я… не боюсь.

- Угу… Рассказывай. Не могли кого поспокойнее выбрать.

- Старейшина посчитала, что нужен самый м… м…

- Маленький?

- М-младший…

Я открыл рот. И закрыл. Не поверил:

- Это типа не жалко, что ли?

Парень пожал плечами.

- Старейшина… это Милия которая?

Гай кивнул.

- Н-да-а… Долго вы живете, долго… ты летать-то умеешь? - я вспомнил, как Алабар поначалу еле держался в воздухе, но Гай снова кивнул.- А я вот не умею.

Зря я думал, что он хоть на это отреагирует. Не получилось. Стоит и смотрит на закрытую дверь. Да уж, гордые и сильные. А он ведь запросто может меня тут спалить и не поморщиться. Это ведь мне его бояться надо.

- Ладно. Помоги, что ли. Как это одеть?

Гай немного оживился, видно ему самому стало интересно, и мы вдвоем еле разобрались, что из себя представляет выданная одёжка. Оказалось все до безобразия просто: куртка с капюшоном пришитая к штанам одевалась мехом наружу. Прямо на обычную одежду с сапогами вместе – меховые штаны были зашиты внизу наподобие мешков. Такая же куртка со штанами, но чуть побольше размером, одевалась на первую мехом внутрь. Словом, ты оказывался внутри двух «шуб» из… не знаю, что за мех. Похож на волчий, только рыжевато-красного цвета. И воняет от него так, будто он три столетия в кладовке пролежал. А может, и пролежал, да.

Шнуровка на груди, завязки на воротниках, причем верхний капюшон имел только прорезь для глаз, и такие же меховые варежки, пришитые к рукавам. Прямо, как нянюшка мне в детстве пришивала, чтобы не потерял. Ехидный вопрос о том, что все перечисленное предназначено, скажем так, для человекоподобного существа я задавать не стал. Оставил на потом. Парень и так в шоке от происходящего.

Приоделся я, короче, сунул спавшего на ходу Пончика за пазуху, что дальше?

Дальше перевоплощение дракона.

Если б я не видел Алабара, (в смысле, в первой ипостаси), испугался бы однозначно. Та еще страхолюдина из черного тумана вылезла! То есть страхолюд. Но, ничего. Я украдкой выдохнул, взял себя в руки, заглянул в драконьи глазки…Можете себе представить: серая с черными подпалинами махина раза в четыре, а то и в пять больше меня, узкий игольчатый хвост, кожистые крылья с шипами, черные рожки, сверкающие белоснежные клыки, выпирающие из-под дышащей дымом челюсти и… перепуганные, желтые с оранжевыми разводами, глаза! Ну, не чудо ли?

И?

Стоим, смотрим друг на друга. А куда садиться-то?

Дракончик понял, что надо было ещё до смены ипостаси рассказать мне как и куда лезть, и попытался показать лапами.

Вы когда-нибудь видели отчаянно жестикулирующего дракона, который трехвершковым когтем тычет себе за спину, пытаясь как-то объясниться, и у него ничего не получается. Также отчаянно я пытаюсь понять его пантомиму, ни фига не понимаю, стараюсь обойти его сбоку, чтобы хоть увидеть, куда он тычет, а он вдруг испуганно пятиться, упирается хвостом в ограничительный бортик и чуть не вываливается с крыши... И я не выдерживаю. Начинаю хихикать, а потом ржать.

Обижается.

- «Можно подумать, ты весь из себя такой ловкий!»

Я моментально заткнулся, сообразив, что произошло. Это же прямая мыслеречь! Вот так номер! Это я тоже так могу?! Громко думать. А если попробовать ответить?

- «Не, по сравнению с моими друзьями, я тот еще бегемот».

От неожиданности дракон подпрыгнул. Сразу на всех четырех. Каменная крыша затряслась, поднялось облако пыли, она моментально забилась в нос, и мы оба расчихались. Но я-то ладно, а вот Гай… Отскочить я успел, иначе бы точно подкоптился.

Дракончик заморгал. Это оказалось ещё забавнее, чем его приземление на пятую точку – из-под век, нижнего и верхнего, как двустворчатые заслонки несколько раз сомкнулись и разомкнулись тоненькие кожистые пленочки – и я снова улыбнулся.

Вопрос который последовал меня удивил.

- «У тебя есть друзья?!»

Обидеться что ли?

- «По-твоему, я последняя сволочь, у которой даже друзей быть не может?»

Он смутился.

- «В смысле, я думал, гномов уже не осталось».

- «А у меня друзья и не гномы».

- «А… кто?»

- «Ну… Алабара ты знаешь. Еще оборотень и человек… Сынишка оборотня. Пончик вот…» - показал я на куртку, бугрившуюся на животе.

- «Если Алабар и так твой друг, зачем ты его покупаешь?»

- «Не понял, у вас что, друзей покупают?»

Он растерялся и снова заморгал.

- «Нет, но… Я просто думал, он тебе нужен для… чего-то другого».

- «Например?», - боюсь даже предположить, за кого они меня принимают.

- «… войну начать…»

Охо!!! Вот это заявочка!

- «А ничего другого в голову не приходит?! Только такой дебильный вариант? Ты подумай, напряги мозги, может, они еще остались».

- «…тогда зачем?..» - дракончик растерялся окончательно и я подумал, что такими темпами мы сегодня никуда не улетим и ничего не активируем.

- «Чтобы войну не начали вы! Понятно?! Всё, завязываем трепаться. Ты будешь объяснять, куда мне нужно сесть?»

Дракончик, похоже, окончательно затормозил на моем ответе и что-то там своё соображал. Пришлось за лапу дернуть.

- «…а?.. да…конечно…» - опомнился он.

В общем, Гай мне всё объяснил и даже немного присел, помогая подняться. Я нашел «седло» - этакая удобная впадина, явно предназначенная для седока, и неожиданно подумал: а вдруг упаду? Это же вам не с лошади падать!

- «Слушай, Гай, я так понимаю, ты с человеком в первый раз полетишь?»

- «Да. А что?»

- «Да боязно мне как-то. Я, как бы, тоже не летал никогда. С тебя же высоко падать».

Дракон задумался.

А я прижух. Вот кто меня тянул за язык, а? Пока он думал, я успел два раза вспотеть от охватившей меня паники (в этих шубах и без паники вспотеть не проблема!), два раза прикрикнуть на самого себя, и один раз прийти к окончательному выводу, что моя затея с драконьими гнездами та еще авантюра. Хотел уже по-тихому cползти, как Гай сказал:

- «Не бойся. Просто держись крепче. С драконьей шеи выпасть нереально, но даже если – я тебя поймаю».

Странно, но после его слов я действительно успокоился. Поискал глазами за что бы ухватиться, но кроме высокого спинного шипа передо мной, было не за что, пришлось стиснуть ладонями этот шип.

- «А куда лететь ты знаешь?»

- «Конечно! Всё, держись!»

5

Как взлетает дракон?

Строго говоря, взлет особо не запомнился. Тряхнуло, качнуло, дернуло, но если с чем-то сравнить…

Представьте, что лошадь под вами встала на дыбы. Представили? Теперь эта лошадь оттолкнулась и прыгнула вверх. Тоже представили? Вас с силой вдавило в высокую «спинку» седла, и следующие пару ударов сердца вы видите только шипастую драконью шею, вытянутую вверх рогатую голову и бесконечную небесную синь над собой.

С громких шорохом развернулись и хлопнули по бокам серые крылья, снова подбросило вверх, кинуло вниз, будто в яму, как ватой заткнуло уши, снова вверх затяжным сумасшедшим прыжком и…

Ступни сами отыскали упор среди огромных твердых чешуек, и колени сжали драконью шею. Медленный взмах крыльев, холодный ветер в лицо, и взгляд в бескрайнюю воздушную бездну. И чей это взгляд – уже не понять. Может быть твой, может нет. Ты, или существо, которое в один миг стало тобой смотрит на этот мир сверху, и так же как ты удивляется, что это возможно. Дышать, видеть и лететь как… дракон!

Глубоко под ногами лежит бескрайняя горячая степь. Желто-коричневая, серая, в белых проплешинах солончаков, тающих где-то вдали, за размытой полоской степи. Темно-зеленые пятна редких оазисов. Почти прямые нитки дорог, тянущихся от пятна к пятну. И горы, бурые, красные, охристые, поднимающиеся впереди в серой дымке, закрывающие собой синюю, почти черную, даль моря, сливающуюся с небом. Там, где нет и не может быть горизонта, там, где невозможно разделить одно от другого. Там где нет преград и нет предела.

В этом огромном, безбрежном, сверкающем мире висит крохотная песчинка, подхваченная ветром - дракон и наездник. Одно. Единое существо.

Дракон почувствовал мое состояние, сильнее оттолкнулся от ветра крыльями и почти сложил их, набирая скорость. Бешеный воздушный поток с воем ударил по ушам, захлестал по капюшону, выбил слезы из глаз…

Мне стало тесно в таком маленьком седле. Мне до дикой тоски захотелось вырваться за пределы такого твердого, такого неустойчивого мира! Я раскинул руки и… закричал! Громко! Изо всех сил! Изо всех наших сил! Дракон закричал вместе со мной не в состоянии преодолеть захлестнувшее меня торжество.

Восторг! Переполняющий душу! Разрывающий ее пронзительной болью такого короткого мига чистой, безбрежной, абсолютной свободы.

6

Впереди, в зеленом котловане среди красно-бурых предгорных холмов, показался город. Сверху маленький, с крохотными кубиками домов и домишек, с юртами по окраинам и скудными пастбищами, где паслись немногочисленные стада.

Гай резко свернул вправо, ухнул вниз, и, чуть заваливаясь набок, заставил меня вцепится в передний шип. Тормозя наше падение, несколько раз по бокам оглушительно хлопнули кожистые полотнища, взвихрили пыль, и дракон мягко приземлился на задние лапы, расправив когти и вспахивая щебнистую землю. Как веер, с хрустом сложились крылья, и он опустился на камни передними лапами.

Чаша. Так назывался городок, недалеко от которого в горах осталось потухшее гнездо. По сути, это поселение просто перевалочная база из Райята в Исандар, где у подножья Орлиных Гор расположилось небольшое озерцо, снабжавшее людей водой.

Искомое нами строение, по виду практически ничем не отличалось от Тихинского. Такая же полусфера из местных красных базальтов, арочный вход без дверей – растащили на дрова – да выбитые оконца в стенах. Плавильная печь внутри, но еще более обветшалая и исцарапанная непотребными рисунками любителей настенной живописи. Парочка засаленных одеял валялась под стенкой, вокруг все было усеяно шариками овечьего навоза, у закопченного очага лежала небольшая охапка сухих веток. Видимо, драконье гнездо служило прибежищем пастухов в редкие непогожие дни.

Пончик, выпущенный сразу же, как только я спрыгнул с лапы, потянул носом воздух, растерянно заметался среди камней и реденьких кустарников, сел столбиком и неожиданно тоненько и протяжно запищал, глядя на еле видимые вдалеке, заснеженные вершины.

Я не понял, что с ним, но тут же в памяти всплыл разговор двухмесячной давности, когда Машка рассказывал о ханурах. В голову пришла простая мысль: мой зверь… дома. Орлиные Горы его родина. Кто бы на его месте не запищал? Это все равно, что стоять возле знакомой, но закрытой, двери и не иметь возможности в нее постучать. Мой ханур просто увидел дом.

Он понуро подошел ко мне, ткнулся лобастой головой в ноги и замер. Что мне оставалось?

- Я же тебя не держу, Пончик. Ты же свободен. Ты всегда был свободен. Ты можешь уйти, я прекрасно понимаю, что такое вернуться домой. И никакой обиды у меня не будет. Честно.

Я почувствовал просьбу. Просьбу поговорить. Ханур сам просил залезть в его голову. Пришлось опуститься на горячую землю рядом со зверем, чтобы не упасть во время «разговора».

-------------------------------------------

«Я хочу домой. Я хочу туда, где родился. Где прыгал по красным и желтым скалам. Где дрался за воду и самочку. Красивую. Я хочу туда, где никогда не было никого кроме нас. Туда, откуда однажды ушел, когда услышал зов. Меня звал человек. Он просил о помощи. Никто не слышал, кроме меня. Старые хануры сказали, что на меня пал выбор, и я должен идти. Они говорили, что я не вернусь. А если вернусь, они меня не примут. Возвращение невозможно. Тот, кто помогает, должен помогать до конца. Но один человек меня учил, чтобы продать, второй человек меня учил, чтобы убить. Я ничего им не должен. А ты спас. Ты моя семья и мой дом. Я принял то, что мне дал белый ханур, никогда этого не забуду и никогда не уйду. Даже если попросишь. Это моя клятва».

---------------------------------------------

Зверь понуро отошел в тень красного булыжника, свернулся калачиком и притих. А я не знал, что делать. Получается, мне опять, не спросясь, дали клятву. Вот, взяли и дали. Вот, как хочешь теперь так и выкручивайся. Успокаивай, заботься, сопли вытирай… А я ведь даже не знаю, что со мной будет завтра.

В полном раздрае я стянул с себя «лётное» барахло, и, повесив его на высохшие ветки барбариса, направился к печи. Солнце клонилось к западу, а мне очень не хотелось возвращаться по темноте. Значит нужно заняться делом.

Гай тихонько сидел прямо на земле уже в человеческой ипостаси, внимательно наблюдал за мной, и с вопросами не лез. Что меня устраивало. Я бы не стал ничего объяснять. Я боялся, что молодой дракон почувствует, как мне сейчас мерзко. Почему?

Крылатые не получат того, что хотят. Никогда. Я их всех обманываю. Вернее, не говорю правду. Потому что в активированных гнездах появятся совсем другие драконы. Мои предки изменили эти строения. Они посчитали, что так будет правильно, и не мне менять их решений. Да и не по силам мне такое. И, вроде бы, все как надо, а вот гадко на душе. Тут же возник подленький вопросец: а мне оно надо? Стоило лезть в пасть к драконам, торговаться, хамить и строить из себя невесть что? Я послал этот вопрос подальше. Алабар. Здесь, в этих гнездах его будущее. Его племя. Здесь появятся лишь такие, как он. Все остальные либо сгинут, либо пойдут с ними. Я так решил.

7

И все-таки, как ни старался, вернулись мы уже глухой ночью.

Активация вымотала меня так, что на ногах я еле держался. Да-да, я помню Алабаровские слова, что для этого процесса нужны трое магов. А где мне их искать, не подскажете? И ладно бы как с Тихинской «печкой» получилось: восстановил один кусочек стенки, а дальше гнездо само, через сутки, по разрастающейся цепочке активировалось. Здесь надо было восстановить всё и сразу. Прямо скажу, чуть не сдох. Хорошо, Зараза молча передал всю силу, какая у него была.

От усталости, я заснул прямо в полете, обняв драконий шип и прислонившись к нему щекой, и проснулся, когда за пазухой завозился Пончик. Он почувствовал землю, и дал мне знать. Иначе я бы точно свалился при приземлении. Гай устал не меньше меня, и мы оба, как шатающиеся призраки, спустились с неосвещенной крыши по винтовой лестнице к галерее. На прощанье кивнули друг другу, мол «всё отлично, никто не в обиде, если что – зови», и разбрелись в разные стороны. Как-то так.

Нас, конечно, никто с фанфарами не встречал, но уж это мне было по шакарскому барабану – дорогу в первый дом, где старшим был Дох, я запомнил. И топал сейчас по длинному каменному рукаву, глядя себе под ноги. На правом плече болталась торба с «летными» костюмчиками (не бросать же добро), на левом, нахохлившись, сидел ханур, и звук моих шаркающих шагов гулко разносился вокруг.

Внезапно передо мной кто-то встал.

Должен сказать, что ни фонарей, ни факелов в галерее не было. Да их в крепости вообще не было. Зачем? Мы все отлично видим в темноте. Поэтому силуэт, упавший на мои пыльные сапоги, заслонил свет звезд. Красиво сказал, да. Пришлось поднять глаза. И устало констатировать:

- А… Ригата… привет, - и потопать дальше, обойдя её по очень короткой дуге.

Наверно, она удивилась. Точно не скажу. Сейчас мне было не интересно, чего вдруг захотелось от меня ночью какой-то девице. Мне сейчас хотелось пить, есть и спать.

- Стой! - резкий тычок вбок, развернул меня к ней лицом. Так быстро, что Пончик спросонья еле сориентировался, но все-таки зашипел у меня на плече. Это девчонку остановило. А она ведь хотела меня ударить. Уж это я почувствовал. Причем за миг до моего приветствия, судя по поведению ханура, она вовсе не собиралась на меня нападать.

- Эй, - задержка меня раздосадовала, - у тебя с головой все в порядке?

Зря я это спросил. Видимо, задел больное.

- Ты сейчас идешь со мной, - не хуже Пончика зашипела она, - и попробуй отстать! Всё понял?

- Слушай, Ригата, я очень устал. Если ты хочешь что-то сказать, говори. Но недолго. Мне еще мыться и стираться. Выпачкался я, а к чистоте привык, знаешь ли.

- Ты. Идешь. Со мной. Ты сейчас за всё ответишь! Я не собираюсь пресмыкаться перед тобой, как остальные.

Странно. И Пончик спокоен, и Зараза молчит.

- За что отвечать-то?

- За нападение! На меня и парней!

- Да иди ты… - повернулся и зашоркал дальше.

Я скорее ощутил, чем просто услышал, как она за мной кинулась. И развернулся навстречу так резко, что удивил не только ее, но и Пончика. Если бы ханур не вцепился когтями, слетел бы с плеча как пить дать.

Ригата в меня почти влетела, но я не стал отклоняться.

- Тебе мало? - сказал с тихой злостью, глядя ей в лицо. Больше мне заняться нечем, как с ней тут отношения выяснять. - Еще хочешь?

Она неожиданно заморгала, губы задрожали, глаза заблестели. Она что, плакать тут собралась?! Да, ну ё-о-шкины хвосты… Вот чего мне прямо сейчас не хватает, так это её слез.

- Дура! - психанул я и с офигевшим от ситуации Пончиком раздраженно зашагал дальше. Даже усталость куда-то пропала.

Не, реально дура! Кто на кого напал, еще надо разобраться!

«Она не дура», - неожиданно грустно вздохнул Зараза. А ведь молчал целый день, - «У нее любовь разбилась».

А я тут с какого бока?

«Ты не понимаешь. У тебя с твоей любовью все нормуль, тебя любят. А ее нет. Вот она и ищет виноватых».

А надо ей чего было?

«Я так думаю, она тебя в тренировочный зал хотела привести…»

Зачем?

«Отлупить, я думаю. Вручила бы какую-нибудь железяку, чтобы, типа все по-честному, и отлупила. Она ж сильнее, ясень пень. И я бы, между прочим, не стал тебе помогать. Потому что с женщинами не воюю».

Ага, а им с нами, значит, можно? Ну, уж нет! Взяла оружие в руки, забудь, что ты в юбке. Захотелось быть равной – вперед! И по морде получать, и… не только по морде. Жалеть тебя и помнить, что ты женщина, никто не собирается: жизнь дороже половой принадлежности. Так Мастер Руш моим сестренкам сказал. Как только грасты к ладошкам примерили.

Но сдается мне, что клинок просто хочет отыграться. За то, что я четвертую с ним рядом не прицепил. Наверное, и тут любовь, хвосты и уши!

Эх. Хлопотный день выдался. Хлопотный.

Глава 21

1

Свинью достали из-под буфета и определили к ослу. Вместе с курами. Саня выступил с предложением всех откормить, благо помоев намечается предостаточно, и все дружно согласились. В смысле, те, кто будет откармливать согласились. У тех, кого будут, не спрашивали.

- Как Ирби? - сидя за столом, Машка жевал кусок белого хлеба. - Как Алабар? Долго проваляется?

Саня элегантно посолил пальцами рассыпчатую картошечку.

- У Ирби обычный насморк, у Алабара обычное воспаление. А что ты хотел? Трижды через хребет перел… э… этот дня через два уже будет на ногах.

Он покосился на Дарека. Парень азартно строгал огурец в салат и на заминку лекаря не обратил внимания.

Все трое обедали в зале, накрыв на стол что побыстрее. Наскоро прибрали обломки, выловили курей, пособирали перья и сидели сейчас сосредоточенно жуя.

- К цирюльнику бы надо, - Саня почесал затылок, - И вымыться, как следует, постираться.

- Надо бы, - согласился Машка, проведя ладонью по основательно отросшей шевелюре. Волосы уже лезли в глаза и мешали, а по бокам отдельные лохмы почти доставали плеч. - А еще новую кухарку, подавальщицу и подсобника.

- А подсобника для чего? - удивился Дарек. - Разве сами не справимся? Мы с братом и сгружали, и чистили, и мыли. Вот он вернется…

Лекарь и оборотень уткнулись в тарелки. Стоит ли говорить парню, что по поводу возвращения Занека есть большие сомнения. Саня решил сгладить ситуацию.

- Знаешь, Дарек, мы конечно справимся, - он насмешливо посмотрел на кота, - но среди нас есть те, кто к подобной работе как-бы не привык. На разок другой его хватит, а дальше ни-ни. Кое у кого руки не под это дело заточены.

- Интересно, под какое у тебя заточены? - фыркнул Машка. - Я, между прочим, и конюшни чистил, и траву косил, и крыши на сараях чинил. Только кто-то недавно о лаборатории мечтал. Никак не вспомню кто. Или я не на того подумал? А, вспомнил! Он мечтает о работе грузчика.

Саня заморгал, а оборотень обмакнул хлеб в сметану и сунул в рот.

- На вшожом эшаже тжи пуштых комнашы. Одну из них можно приспособить.

- А… оборудование? - Саня уставился на оборотня жадными глазами.

- Найдем. А не найдем, так… - теперь Машка покосился на Дарека, - …достанем.

- Эй, эй! Какая комната наверху? - спохватился трактирщик. - Какая лаборатория? Какое оборудование? Меня никто спросить не хочет?

- Наверху шесть комнат. Три из них мои, не забыл? Одну я отдаю Сане. Будет заниматься научной деятельностью. Он у нас лекарь, вот пусть и работает, вложенные в него капиталы отрабатывает, а заодно и пациентов принимает. Прямо на дому.

- Каких пациентов? - захлопал глазами Дарек. - Они что же через обеденный зал сюда ломиться будут? Вы в своем уме?

- Пациентов он будет принимать на первом этаже. Со двора. У тебя две комнаты для тары пустуют. Окна из них во двор выходят. Вот там дверь и сделаем.

- А осел?

- А что осел? Внизу есть еще одна просторная комната. Прямо у входа: бочарная.

- А воду где хранить?

- Скважину починим.

Тут, наконец, опомнился Саня:

- Пациенты?

- Ессно! Кто будет оборудование отрабатывать? Я в тебя просто так деньги вкладывать не собираюсь.

- Ах, ты ж… предприниматель! Вкладывать! Я еще ничего у тебя не просил. И не нанимался, что бы ты мне тут условия ставил.

- Так наймись. Мы тебя за красивые глазки кормить не собираемся. Правильно, Дарек? - Машка ухмыльнулся. - А нет, так место подсобника еще не занято.

Саня сплюнул:

- Кот, он и есть кот, - и в два глотка осушив бокал с грушевым взваром, утопал наверх. К «пациентам».

- Это он сейчас про какого кота?

- Забей. Кличка у меня такая. Наемничья, - Машка потянулся и поднялся. Дарек немедленно подхватился за ним, собрал плошки одна в одну, и уже собрался было мотнуться на кухню... как с улицы послышались злые вопли.

- Открывай!!

И дверь затряслась от глухих ударов.

- Открывай, эльфийский вымесок!

Дарек и Машка переглянулись.

- Кто еще так сильно тебя любит? - удивился бывший лэр Рас. - А чего они, кстати, ломятся? Там же не заперто?

- Я ножку от стула в щеколду засунул.

На входе кто-то очень добросовестно долбился об дверь, и она, взломанная один раз, второго раза уже не перенесла. С хрустом сорвалась с петель и, проехав по ступенькам, остановилась в центре зала, красуясь свежесломанными досками.

За ней в трактир влетели… опять трое. Как на подбор крупные, широкоплечие, похожие друг на друга даже в цвете зеленых портков. Они бегло осмотрелись по сторонам, и только после этого «увидели» двух стоящих перед ними парней.

- А-ха-а, - обрадовался старший, - Оба туточки!

- Это кто? - спросил Машка набычившегося трактирщика, но ответ услышать не успел.

- Это ты тут кто, рванина! Стой и помалкивай, пока я тебе хлебальник на уши не натянул. Я с этим выродком говорить буду, - и мужик вальяжно, уверенно, грудью вперед, пошел на трактирщика. - Ты что же это, Дарек, за работу не платишь, а? Люди на тебя с утра до ночи горбатились, а ты, значит, их решил кинуть? Ни сотейника не заплатить! Мои бабы три года на вас, нелюдей, пахали, а ты их взашей?! Не по-людски получается. Придется тебя выучить. Гони деньгу, сучье семя! Или я тебе сейчас причиндалы-то пообрываю!

Машка не глядя подхватил рядом стоящий стул.

Х-хря-ясь!!!

Мужик рухнул. Как стоял с растопыренными пальцами, так и распростерся на полу. Сложно остаться в вертикальном положении, если тебе на голову со всего маху прилетает произведение столярного искусства. И то ли голова попалась чересчур крепкая, то ли стул оказался слишком старым, но теперь еще одна «хозяйская» вещь ремонту не подлежала. Деревянные запчасти веером разлетелись вокруг тела крикуна, а Машка остался стоять со спинкой стула в руке.

Он пристально посмотрел на отвисшие челюсти зеленопортковых и угрожающе процедил:

- А ну, подняли эту падаль. И испарились вместе с ней. Быстро и навсегда. Ну-у!

Открывшие было рот мужички, опомнились, испуганно подхватили третьего, и поволокли к выходу. Через пару мгновений со второго этажа, с оголенным мечом наперевес, скатился Саня:

- Опять?!! - увидел он разбросанные обломки.

- Снова, - оборотень повертел в руках деревяшку и с досадой цокнул языком. - Дарек, тебе не кажется, что «Три карася» начинают пользоваться бешеной популярностью? Кстати, ломать мебель в трактире – это к прибыли. Примета такая.

2

В углу обеденного зала, поближе к камину, еще лежали останки стула, развороченного первой тройкой «посетителей», а потому туда же отправился его собрат по несчастью вместе с многострадальной дверью.

Саня покрутился возле столов, зацепил пару сухарей, и, в очередной раз, поднялся на второй этаж.

Но стоило оборотню и трактирщику усесться за стол и приступить к десерту, как пустой дверной проем на входе загородила еще одна компания. Машка досадливо поморщился.

Визитеров на этот раз было… трое. Один прижимал к груди подвязанную цветастым платком руку, двое других слегка прихрамывали, но светили независимыми мордами и пыжились, прикрывая этим мелькавшую во взглядах неуверенность.

Краем глаза Машка заметил, как Дарек зажал в руке нож, усмехнулся и повернулся к вошедшим:

- Господа, заведение закрыто на учет. Поэтому его хозяин был бы вам очень признателен, если бы вы покинули помещение.

Переглянуться умудрились все сразу.

- Мы эта… не к… хозяину, - вчерашний пьяный боец, сегодня был трезв как стеклышко и опасливо остановился в трех шагах от Машки. Не зная куда девать широкие ладони, промямлил. - Мы эта… к тебе. Надо бы кошели вернуть. Те, которые ты у нас забрал. Вчера.

- Это с какой стати? - Машка состроил надменное лицо.

- Так эта… Дарек живой же. Ну, подрезали по пьяни, с кем не бывает. Мы ему сами заплатим. И за лекаря тоже. А тебя мы не знаем, кто ты, откуда. Вдруг ты эльфенышу ничего не дашь. Так мы сами. Дадим.

- О, как. Решили повиниться и виру заплатить? - Машка в улыбке растянул рот, а говоривший «боец» тут же закивал, и в его растерянных глазах затеплилась надежда, - а хватит у вас? Ну, чтобы заплатить. В тех кошелях только медь и была. Ну, пара серебрушек еще завалялась. Ты, Дарек, чем возьмешь серебром или…

Парень сообразил и с вызовом гаркнул:

- Золотом. Десять злотников.

Лица у всех троих вытянулись.

- Вот видите, уважаемые, все по закону: вы виновны в преступлении, а значит, вам грозит каторга, - в любезности кота можно было захлебнуться, но мужичок при слове «каторга» посерел. Заметив это, Машка подержал драматическую паузу. - Но Дарек, человек добрый, и не стал идти в городскую управу, предварительно не поговорив с вами. Не захотел портить вам жизнь. Он просит за свою собственную какие-то несчастные десять монет, и тоже по закону: пострадавший назначает свою цену, не так ли?

Робкая надежда в глазах троих вчерашних выпивох, заметно прижухла.

- Так эта… может… как-то… все-таки…договоримся?

Машка повернулся к трактирщику и, как заправский судья, вопросил:

- Согласится ли уважаемый Дарек на поступившее предложение договориться?

- Нет, - парень мотнул головой.

Теперь Машка повернулся к стоящим.

- Мой подзащитный не согласен. Но если вы хотите обсудить этот вопрос, мы с удовольствием отправимся в городскую управу…

- Но как так-то?! - возмутился покалеченный, названный вчера Шаликом. - Эльфеныш ведь живой! За что десять-то?

- А за неживого, ты бы кому платил? И главное, сколько? Но если вы настаиваете, то мы готовы продолжить разговор… в управе. Свидетелей, как вы понимаете, хватит.

- Ладно, - сдался переговорщик, - пёс с кошелями этими. Но цацки-то, может, вернешь? Вира деньгами отдается, а ты у меня и ножичек из кармана увел. Хороший ножичек. Мне его батюшка, периной ему облака, подарил.

- Угу, - хмыкнул оборотень, - а матушка подвеску красного серебра, да? Со своим портретом в полный рост. В неглиже.

- Это моя! - встрял Шалик. - И еще ты мне руку сломал! А у Сявы серьга из уха пропала. Эльфийского золота, между прочим! Вор ты!

Дарек украдкой бросил на оборотня удивленный взгляд, но Машка прищурился:

- Эльфийское золото ты, значит, ценишь, а эльфийскую жизнь, выходит, нет.

- Так шлюшкин выродок-то! Так все говорят!

Трактирщик вскочил и в бешенстве ринулся на Шалика. Машка еле успел схватить его за рубаху.

- Обожди.

И парень шлепнулся на стул.

- А тебе, уважаемый, никогда не приходило в голову, что бабу можно и силком взять. Ты-то сам каким способом на свет появился? Так ли уж по согласию сторон? У самих-то сколько по округе бегает? И не знаете, небось.

Видно, Машка попал в яблочко, и Шалик отвел взгляд. Да и все они отчего-то притихли.

Неловкое молчание затягивалось. Дарек сопел и недовольно косился на оборотня, но тот разглядывал потолок, а переговорщики стояли и мялись, не зная, что делать дальше.

- Хорошо, - хлопнул по столу Машка, - вещички я вам верну, но вы мне взамен кой-какой расклад. О местных реалиях, так сказать. Идет?

- О чем? - не понял Шалик.

- Кто город держит, кто ему помогает, ну и все такое.

- А-а… А вира? Нету у нас золота. Было бы, дали. Может, договоримся все-таки? - не терял надежды переговорщик.

- Отработаем, - вдруг сказал молчавший до сих пор Сява.

Машка тут же развел руками:

- Это не ко мне. У корчмы хозяин есть.

Все трое уставились на Дарека, а он от неожиданного предложения нахмурился. Но, чуть подумав, осторожно отозвался:

- У меня тут ремонт намечается. Помощники будут нужны. На полную седмицу, - и посмотрел на кота, мол, правильно говорю?

Мужички повеселели:

- О чем базар! Руки у нас из нормального места растут. Портовые все!

Сдержанно улыбнувшись, Машка пошарил за пазухой и вытащил на стол перечисленные випивохами вещички.

- Дарек, там на кухне ничего не осталось?

Что-что, а соображал трактирщик быстро, и вскоре за небольшим столиком в обеденном зале «Трех Карасей», под холодненькое пиво и невесть откуда взявшихся ярко-красных пучеглазых раков, завязался неторопливый мужской разговор.

3

Часа полтора спустя, Машка, выпроводив новых знакомцев на шумевшую дневными хлопотами улицу и выудив из кучи съестного сахарные леденцы, потопал наверх. Дарек, осоловев от кружки янтарного пива, пошлепал с остатками трапезы на кухню, и не то чтобы он был рад знакомству с теми, по чьей пьяной прихоти, чуть не отправился на Небеса, но впервые за много лет, а может и впервые вообще, собеседники забыли о его происхождении и повинились за глупость. А прощаясь, даже руку пожали. Это ставило в тупик. В искренность не верилось, а уж в реальность тем более, и Дарек решил, что придавать большое значение посиделкам не будет. А вот столяра надо бы найти уже сегодня - дверь на место приладить.

Выкидывать симпатичные рачьи панцири было жаль – старался ведь, никогда раньше он такие не делал, только пробовал. И паренек, немного подумав, собрал их в ладони. Что ему хотелось, он и сам не знал, понадеялся на авось, и закрыл глаза, сосредотачиваясь на энергии. В голове было слегка пьяненько, в глазах мелькали мутные образы, и остановиться на одном из них никак не получалось. Разозлившись на себя, Дарек засопел, уперто сжал ладони и представил. Хорошо представил. С любопытством заглянул в сложенные горсти и… хихикнул. Розовый поросячий хвостик щекотал пальцы и был каким-то совсем уж маленьким. Наверно на большой не хватило вещества. Может что-то другое попробовать? О! Когда-то Занек притащил домой настоящую эльфийскую ягоду – морошка называется. Все равно что желтенькая малина, только кислая. Ну-ка… Попробуем сотворить... И?.. Малина. Еще раз… Опять малина. Та-а-ак, ещ-ще р-раз-з... Малина! Да что ж это такое?! Сосредоточились, собрались, подумали… Малина!!! А-А!!! Не-ет, больше никакого пива!

В обеденном зале послышались шаги. Дарек лихорадочно выкинул раздавленные красные ягоды в ведро и обтер фартуком ладони.

- Эй, есть кто?! - голос показался знакомым. Но сходу вспомнить его обладателя у Дарека не получилось, и он выскочил из «кошеварни». Среди пустовавших столов удивленно озирался Сай. Торговец с рынка.

- Ну, есть, - хмуро бросил Дарек.

Молодой трактирщик в небрежно повязанном женском фартуке выглядел потешно, и торгашик хохотнул:

- Тебе б косыночку еще. Самое оно будет. Стать стройная, глазки зелененькие, масть караковая – картинка!

Но Дарек смотрел волком, и Сай смешок погасил.

- Я там овощи подвез, как договаривались. Подвода во дворе, и мои прохиндеи тоже там, разгрузят куда скажешь. А то, слыхал я, Занек пропал, ты совсем один теперь. Тяжко, небось, - выдал торгаш на одном дыхании. - Так куда разгружать?

- Не договаривались, - отрезал парень. - Ты меня обобрать хотел. Выводи телегу, нечего двор загаживать!

- Дарек, не кипятись, - раздался голос сверху, и оба, торговец и трактирщик, задрали головы. Машка опираясь локтями о перильца, с интересом разглядывал купчишку. - По чем нынче совесть, уважаемый? Твою за серебрушку сторгуем?

Сай сощурил глаза, словно прицениваясь к спускавшемуся по лестнице оборотню, но сказал дружелюбно, с улыбочкой:

- А торговля дело такое: с совестью совещаться - в лаптях ходить.

- Ну, тогда тебе за твой воз и медьки хватит. Дарек, медька есть? Я свои у храма голытьбе раздал.

- Все-все, - выставил ладони Сай, - твоя взяла. По старой цене отдам, само-собой.

- Ну, не-ет. Дарек тащи бумагу, договор о постоянных поставках писать будем. Ты как, Сай? Нужен тебе такой сговор? Скажем, мешок по два пуда за пятую часть от базарной цены? Каждого товара на выбор. И каждую пятницу твой подвоз.

- Три четверти, - глазки у Сая блеснули: постоянные поставки, да еще и на бумаге договор!..

- Четверть.

- Две третьих.

- Треть и по рукам.

- Грабеж! - Сай всплеснул руками. - Я ж по миру пойду с такими ценами. Это ж убыток какой!

- Не начинай, не прокатит. Треть.

- Две третьих и точка.

- Завтра Дарек к Терехе пойдет.

- Ладно, половина.

- Уговор.

Дарек тем временем перепрыгивая ступеньки, прискакал с листом бумаги и стеклянной чернильницей, по-хозяйски устроился за столом и, обмакнув перо в тушь, уставился на Машку.

- И чего ты на меня смотришь? Пиши, не стесняйся.

Пока гусиный очин скрипел по бумаге, и ровные старательные буковки ложились на шершавый лист, пока Дарек переписывал второй такой же для торговца, тот молчал. Но стоило им поставить свои закорючки и обменяться составленными расписками, как Сай, исподлобья глянув на Машку, сказал:

- Видел я как вы сегодня по штучным рядам ходили, - и как бы между прочим полюбопытствовал. - Про ослиную болячку вы трепались?

Машка усмехнулся:

- Как ты там сказал? Торговля для совести даже лапти не сплетет?

- Оно-то так, - Сай вдруг оглянулся на пустой дверной проем, и очень внимательно осмотрел Машку. - Только ты, видать, пришлый, многого не слыхал, а Дареку по малолетству было без разницы.

- И что с того?

- С того, что в другом каком городе денёк посудачили бы, похихикали про болячку в капусте да забыли. Ну, может, денную выручку потеряли. Но не в Сурье. Хорошо я смотрителя на рынке прикормил, он мне новость по-быстрому донес. Прибегает с выпученным зенками, пузом трясет, с лица сбледнул, и на ухо мне шепчет, аж заикается: дуй отсель подобру-поздорову, пока никто не прознал. Я ему: о чем? О заразе. Говорят, лихоманку ослячью ищут. В капусте. Ну, я собрался и айда. И вовремя. Остальных на рынке закрыли. Это я уж потом понял – пошутили над нами.

- А нам с того какая печаль?

Сай еще раз оглянулся, прошелся взглядом по резной балюстраде второго этажа.

- Лет с пятнадцать тому, был у нас мор. Страшный. Выкосило едва ли не треть. И всё больше мужиков, в смысле мужеского полу. Город тогда обложили со всех сторон. Тех, кто пытался выйти лучники даже не спрашивали ни о чем: стрела в брюхо и лежи, отдыхай. Не подходили ни к кому и никого не жалели. Ни баб, ни деток. Уже потом, смердящую да распухшую человечину крюками на телеги стаскивали, да сжигали за городом. Помнится, псы бродячие да воронье разжирело тогда. Зараза ушла, как храмы молебны запели.

- Надо же, какая сила у церковников. Всё бы так: помолился - и болячка прошла, помолился - и каравай на столе, - Машка ерничал, но торговец отлично понял, что собеседник хоть и скалит зубы, но насторожился. И согласился:

- Никто и не поверил, что храмовники людей спасли. И никто не поверил, что заразу ветром надуло. Здесь же каторга в горах. Возле сторожевой крепости. Там и наемники, и собаки натасканные. А при тамошнем остроге больничка есть. А при той больничке лекаря.

- У тебя как в сказке, чем дальше, тем страшнее.

Но Сай на подначку не отозвался.

- Говорят, те лекаря не светлыми делами заняты. А что, место удобное – острог, варнаков много. Оттуда еще никто своими ногами не выходил. Если попал на каменоломни, по любому закопают. И лекарей этих никто никогда не видал. Говорят, они в городе живут, но таятся. Еще бы. Порвут на куски! Но сейчас тихо. А тут ты. Я-то смолчал, никому не сказал. И думаю, сегодня-завтра барыг на базаре подержат да отпустят. Но ты не шути так больше.

Машка ожег торгашика взглядом, шагнул совсем близко. И тихо, с нажимом, сказал:

- Не шути, значит? А это ты себе говори. Почаще. И дружкам напоминай. А то, гляжу, со своей бедой вы как курица с яйцом: ты, чтобы выгоду не потерять аж сюда прибежал. Парню в глаза смотреть не постеснялся. И не повинился даже. Зато, чужая беда тебе радость да барыш. А про эхо слыхал? Оно как аукнется.

Торговец порывисто дернул себя за ухо, отвел глаза и засопел:

- Ладно, пойдем что ли, подводу разгружать. Мне бы уехать засветло.

4

К столяру Дарек не попал. Во-первых, закрутился с подвозом: собери, рассортируй, разложи. Во-вторых, две малых печи почисти, убери и шлак вынеси. В третьих, свинья что-то не поделила с ослом и курами, сунутыми к этим двоим до кучи, потому пришлось вмешаться: раздать живности пендюлей, и собрать ей кое-какой прокорм. Еще и рана на боку разболелась, закровила, оттого поднялся на второй этаж к Сане. Словом, молодой трактирщик замотался, и пришедшего уже в вечерних сумерках посетителя попросту не видел.

Машка же, час проторчавший у забитой абиссинки^1, разобраться не сумел, и в паскудном настроении приплелся на кухню. Не иначе шел на запах – там, на малой печи, вкусно булькала почти готовая солянка.

Он-то и увидел в вечернем сумраке пустого зала озадаченно озирающегося по сторонам дворянчика. В новеньком камзоле, модных кюлотах и элегантных штиблетах. Молодой, может чуть постарше Тишана, и без оружия: либо в городе по ночам тишь да благодать, либо парниша сомнительных личностей не боится и знает за собой силу. Вопрос, какую.

- Чего тебе? - оборотень недовольно выглянул из кухни, держа в руках поварешку и крышку от кастрюли. И, судя по злому выражению лица, вышеперечисленная посуда явно готовилась послужить метательными снарядами при первом неосторожном движении посетителя.

- А… г-где… - сдал назад дворянчик, - хозяин трактира?

- Ты кто? - за целый день Дарековские знакомые надоели оборотню до бесов, и вежливостью он себя не утруждал.

- Э… секретарь, - дворянчик, видимо вспомнив о своем благородном происхождении, подобрался, и с вызовом представился, - лэр Тан Сагальски. Третий секретарь главы муниципального органа самоуправления городского поселения Сурья, а также помощник губернатора по вопросам связи с общественностью.

Машка, соображая, моргнул, вернул на место крышку и половник, на ходу обтер ладони застиранным полотенцем и подошел к гостю.

- Машал, - протянул руку.

Теперь заморгал дворянчик. Протянутая ладонь явный знак принадлежности невысокого парня к военному сословию, но уж больно не похож этот лохматый тип на наемника. И на дворянина не похож, чтобы вот так запросто тянуть руку лэру. Одежда явно с чужого плеча, кюлоты в гармошку, рубаха длинная навыпуск. Да и пахнет от него… не сильно, но странно. Ржавчиной. Но держать лицо нужно, и лэр Сагальски неуверенно пожал протянутую ладонь.

- Присядем? - предложил наемник, показав на ближайший стул, и это «присядем» получилось у него так, что кроме как «присесть» ничего другого не оставалось.

Присели. Наемник ментально не читался, что само по себе «третьего секретаря» не удивило, даже обрадовало: возможно, сидящий перед ним маг, а значит дворянин. Хуже, если парень под кайфом. Но и это «помощника по связям» не особо смущало – Сурья город каторжный, люди защищаются от магов как могут, а каждого пятого проверять на наличие в кармане запрещенной дури не станешь. Только вот ментальный блок у наемника стоял чересчур чистенький, сплошной, обтекаемый, не зацепишься ни за что.

- Что привело вас в «Три карася», лэр? Мы, кстати, закрыты сегодня.

Может, все-таки дворянин, предположил «третий секретарь». Кстати, уверенное «мы» он тоже отметил и осторожно спросил:

- Видите-ли, прежде чем ответить на вопрос, мне бы хотелось уточнить, что делаете здесь лично вы и где, собственно, хозяин заведения?

Машка улыбнулся:

- Я родственник Дареку. Седьмая вода на киселе, но у меня здесь никого кроме него не осталось. Мы уехали отсюда лет двадцать назад. Но в чужих краях жизнь пряником не стала, и я, как только после войны оклемался, вернулся сюда. Я недалеко от княжеского дворца родился. В семье садовника. Пацаном по Мачтовой улице бегал. Там, помню, красные сосны вдоль мостовой растут. Высоченные, в два обхвата. Смола липкая, черная. И вкуснющая-а!

- А вы Дареку родственник по…

- По отцу. Брат. Троюродный. А Дарек наверху, ему лекарь повязку меняет.

Дворянчик насторожился.

- Повязку? Лекарь?

- Кухня, - отмахнулся Машка, - слишком быстро развернулся среди кастрюль. Поранился. А лекарь, это со мной. Еще по дарайской кампании знакомы. Тоже никого из родных, вот я и позвал с собой. И, между прочим, у него отлично получается.

Заметив в глазах дворянчика сдержанный интерес, Машка как заправский актер состроил затуманившийся взгляд, и тоном бывалого вояки-романтика повел беседу.

- Помню, попали мы в засаду, возле одного оазиса. И ведь знали, что там нас могут встретить. Но без воды два дня, сам понимаешь. От жажды и не в такую… хм… дыру полезешь. Словом накрыли нас, как сеткой зайцев, хорошо броники у всех нормальные. Кроме одного. А я ему все время говорил: «Тан, приделай еще хоть поневу какую-нибудь из чего покрепче, яйца прикрой», да ему всё некогда и некогда. Кстати, его тоже Таном звали. Только он повыше будет и в плечах пошире. Ну, вот. У черных мины оказались. Минами они нас и закидали.

Теперь Машка скорбно задумался, вспоминая былое.

- Досталось нам… Твари осколков горного стекла в эти мины напихали. Всех посекло. Кому по лицу, кому по ногам-рукам; двоим, кто близко оказался, броню пробило, требуху выпустило, а Тану как раз в причинное место и прилетело. Он упал, орет, руками промеж ног держится, двое рядом с ним в пыли ползают, пытаются кишки назад запихнуть. Кровь, вой, мат… - Машка вдруг спохватился. - Слушай, ты, наверное, отужинать сюда пришел, так мы сейчас соляночки организуем. Ты как?

«Третий помощник», не заметив панибратского «ты», передернулся и поспешно замотал головой. И Машка продолжал как ни в чем не бывало:

- Повезло нам тогда. За нами еще один взвод к воде шел. А с ними Саня. Лекарь наш. Он и пришил Тану всё его достоинство обратно. Ну, потом, конечно, нами занялся. Мы ж после взрыва все-равно с черными схлестнулись… Может все-таки соляночки?

На втором этаже трактира хлопнула дверь. По лестнице, громко топая, сбежал Саня, и, не обращая внимание на сидевших, пронесся через весь зал на кухню.

- А вот и он, - оборотень проводил лекаря глазами и громко поинтересовался, - что стряслось?

Саня чем-то затарахтел.

- Да этому… больному, т-тудыть… одной кружки мало! Горит! Где тут вода, чтоб ей!

В соседнем помещении что-то упало, что-то разбилось, ещё что-то зазвенело, но тут же послышался звук щедро наливаемой жидкости, и через пару мгновений Саня выскочил с ведром.

- Ирби как? - тут же спросил Машка.

- Да всё хорошо с твоим Ирби. И с Дареком, и с др… друганом твоим.

Саня уже мчался по лестнице, когда оборотень проорал ему вдогонку:

- Отправляй Дарека сюда! Пусть соглашение возьмет! И чернила захватит! - и повернулся к дворянчику. - Ты же у нас полномочный? Печать с собой?

- Э-э… - растерялся лэр Сагальски, не сразу сообразив, о чем речь, - ну, да…

- Вот и молодец! Сейчас одну сделку засвидетельствуешь? Мы с Дареком трактирчик пополам разделили, чтобы у желающих желание поживиться на смерти его папаши отпало. Одобряешь? Да, совсем забыл, Саня тут практику открыть хочет, а значит, потребуется разрешение на лекарские услуги в городе Сурья. Жить-то нам на что-то надо, - Машка горько, с надрывом вздохнул. - Дашь разрешение-то?

«Третий помощник» от такого напора только рот открыл.

- Послушайте… э… Машал. Я, конечно, имею право на собственную печать, но все, что вы тут… э… перечислили, делается в муниципалитете.

- Слушай, давай на «ты», идет? Земляки ведь. И потом, когда еще мы в тот муниципалитет всей толпой завалим, а ты уже здесь. А плату за свидетельство мы прямо сейчас организуем.

- … плату? - промямлил лэр Сагальски. - Но как бы…

- Подожди, - перебил его Машка, - Вот я болван! Ты ж сюда, наверняка, по делу зашел. Да?

- Да. Вот как раз об оплате… В Сурье… э… при смене или смерти владельца заведения плата за документы не взымается. И первый месяц налог не требуется. Указ такой есть, еще старого губернатора. Еще тогда, когда во время эпидемии многие семьи без кормильцев остались. Разве лэр Стор, об этом не говорил? Он же сюда приходил дня три назад.

Машка разглядывал «помощника по связям» с таким вниманием, что дворянчик поежился.

- Ага… - наконец высказался оборотень. - А почему ты сейчас вместо него пришел?

- У него несварение случилось. Отравился чем-то, дома лежит вот уже третий день. Я за него дела на две седмицы принял. А в налоговой книге дата смерти владельца «Трех Карасей» есть, но ни росписи секретаря, ни росписи нового владельца нет. Вот я и решил сам узнать, вдруг здесь уже другой хозяин.

- Это хорошо, что решил, - задумчиво протянул Машка, - А давай так поступим. Мы с Дареком, все-таки заплатим… м-н… подать за первый месяц, нас ведь теперь два владельца трактира. А куда ты эти деньги потом денешь, сам решай. Как тебе такой расклад?

- Но…

- Заодно и лицензию Саньке выпишешь. Сколько там полагается за месяц?

- Два хозяина? - задумался «третий секретарь», - ну-у… тогда две… подати.

- Но трактир один, - моментально среагировал Машка.

- За соглашение одна... подать. Но еще лицензия…

- Согласен. Да, совсем забыл, - хлопнул себя по лбу оборотень, - с нами еще один служивый. Друг мой. Болеет. Тяжело болеет. Война, она такая сволочь: ей никого не жалко. Дом у него сгорел, и сам он погорел сильно. И ни одной бумажки у него не осталось, а в Сурье, я вижу, порядок серьезный…

- Ему тоже лицензия нужна? - улыбнулся лэр Сагальски.

- Ему документы нужн…о… восстановить.

- Тогда три… подати. Сейчас за соглашение и лицензию, а когда ваш друг поправиться, зайдете в контору, там все бумаги и сде… восстановим.

Не то чтобы молодой «помощник по связям с общественностью» сильно нуждался в деньгах. Да и деньги предлагались небольшие по городским меркам. Но, если он мзду брать не будет, первый кто его не поймет вот этот самый наемник. А то, что они не беглые каторжники видно и без ментального вмешательства: не стали бы обычные тати так нагло себя вести. Хотя, много ли он видел необычных?

5

Молодой дворянин, менталист, выпускник Вессалинской Академии магии и Тонких искусств, лэр Тан Сагальски, любил свой город. Чистенький и ухоженный, пусть он совсем не роскошный как Вессалина, не бойкий как Лирия и не кичливый как Росса. Но даже самые бедняцкие дома старались высадить на улице ель или тую и постоянно прибирать сор вокруг дома.

А шел он по Мачтовой улице, по-вечернему освещенной высокими коваными фонарями, и разглядывал тоненькие разлапистые сосенки выстроившиеся вдоль мостовой у богатых особняков.

Старые, с добрую маховую сажень в обхвате, красноствольные сосны возле княжеского дворца вырубили пятнадцать лет назад. Когда начался мор. Город тогда сразу взяли в кольцо, подвоза не было никакого – ни провианта, ни дров – и всё, что могло гореть, начали тащить сначала с улиц, а потом и грабить дома.

Да, конечно, странный наемник мог походить по городу и поспрашивать городские названия, но мало кто помнил что здесь росло двадцать лет назад. И ещё. На Мачтовой улице никогда не жили простолюдины, а возле бывшего княжеского дворца и подавно. Даже дети кухарок и садовников по ней бегать не могли. Не галдели мещане под богатыми окнами, не гремели колеса телег в обычной городской суете, и вряд ли кто из уцелевших тогда детей знает какова на вкус черная сосновая смола.

Да, патлатый белобрысый парень дворянином не был – он не смог прочитать накарябанный Дареком текст соглашения. Вместо него это вслух сделал лекарь, так как Дарек заинтересованная сторона. Да и перо он держал неумело, когда одним именем подписывал документ. Отшутился: «Зачем наемнику фамилия?» Да, многие служивые кроме своего имени ни читать, ни писать не умели. И можно было бы найти объяснение всему, но не давал покоя лэру Сагальски ментальный блок «простого» наемника. Дарек, тот пытался закрыться невольно, неумело, даже не понимая, что и как делает – талантлив парень, без слов. Лекарь поставил блок мимоходом: быстро, грамотно, надежно. А вот Машал… Защита на нём была постоянной и ровной. Артефакт? Нет таких артефактов, и быть не может – ментальные потоки в состоянии блокировать только живой организм, у которого есть разум. Да-а… странно всё это.

6

- Ты же умеешь читать!!

- Да ладно?! Неужели?

- Сань…

- … м?

- Он умеет читать?

- …и писать тоже.

- А чего он тогда ерундой страдал?

- …ерунда болезнь загадочная, симптомы размыты, лекарства не существует. Словом, это неизлечимо. Поэтому готовься, Дарек к неизбежному – он и дальше будет ею страдать.

7

Вместо двери на входе торчком поставили стол. Подперли его еще одним столом и парой стульев, связали и приставили к этой конструкции ведро.

Еще пара часов ушла на ужин, таскание воды в купальню, и собственно купание. Помывку и постирку совместили, вывесили по темноте бельишко во двор, благо ворота закрывались на ночь, и суетливый день закончился. От усталости клонило в сон неимоверно, и кое-как доковыляв на второй этаж, оборотень, человек и полуэльф разбрелись по комнатам. Саня выбрал себе самую большую и сказал, что здесь будет его кабинет, лаборатория и спальня. Дарек махнул на такую наглость рукой. Машка заглянул к Ирби, спокойно спавшему в каморке трактирщика, и поплелся в хозяйский кабинет, где натужно кашлял дракон.

Повалившись на жесткий диван и подоткнув под себя подушку, Машка бездумно уставился в беленый потолок. Весь день, с самого утра, он только и делал, что отбивался. От кого-то обманом, от кого-то угрозой и силой. Да просто подкупом. И каждый, кто приходил сюда, стремился что-то выгадать, что-то отнять, и даже уговорить отдать задарма. Разные все. По сословиям, по статусу, по уму, по возрасту… Одно их объединяло: желание поживится за чужой счет. Обычное, в общем-то, желание. Одинаковое для всех. Разная только мера.

Глава 22

1

Девчонка пялилась на всё это переливающееся желтое добро не хуже меня. Она здесь никогда не была. Да и зачем ей? Мне, в принципе, оно тоже на фиг не сдалось, но любопытство заело.

Мы вдвоем стояли посреди довольно большого зала вырубленного внутри громадного массива базальта, уходящего в глубину Дара на несколько верст. Голубоватые стены, пол, потолок, словно облитые расплавленным стеклом, без единой трещины или царапины, напоминали каплю, лежащую на плоской, ровной поверхности, а низкие своды можно было достать рукой. Яркий свет дарайского кристалла, принесенного драконицей в светильнике, заливал груды металла теплой струящейся волной, и золотой блеск сливался в глазах одним размытым потоком, тянул к себе, топил сознание в янтарной смоле, заполнял все вокруг липким тягучим медом. Хотелось раствориться в этом шафранном безумии, перестать мыслить, перестать дышать, перестать жить и остаться здесь навсегда.

Ох, ты ж… Демоны крысячие! Это если меня клинит не по-детски, то что о людях говорить?

А драконы? Я повернулся к Линде.

А вот драконы вели себя странно. Вернее один. Одна.

Девчонка стояла столбом и, судя по всему, ни на что реагировать не собиралась. Даже на мои махания руками перед ее носом. Да она и не видела ничего. Смотрела куда-то в дальнюю даль, загадочная улыбка играла на губах, розовый румянец тронул щеки, и зрачки синих глаз разлились на всю радужку, превратившись в темные провалы.

- Линда, - позвал тихонько. Ничего. Реакции никакой. А громче позовешь, еще испугается. Подергал за рукав – та же история. Может, попробовать через мыслеречь?

- «Линда. Ты меня слышишь?»

Ноль. Абсолютный.

Ладно. Пусть стоит. Может сама очухается.

Первый золотой шок прошел, и я уже спокойно ходил между навалами монет, самородков и слитков. Кое-где мелькали странные комки из золотых кубков и украшений. Наверно, когда их сюда тащили, сплавляли между собой, чтобы не потерялись по дороге.

Серебро тут тоже было, но на фоне сверкающего золота терялось.

Ходил я по скользкому полу, и было такое чувство, что ступаю не по монолитному, уходящему вниз на многие версты базальту, а по тонкому льду. Не покидало ощущение, что одно неосторожное движение и поверхность подо мной расколется как стекло.

Побродив еще немного возле кучи крупных самородков выдранных из породы вместе с кусками кварца, я не выдержал. Присел на корточки и опустил ладонь на гладкий пол.

Сначала не понял, что чувствую, а когда понял…

Струхнул я конкретно. Еще ни разу меня так не колбасило внутри массива. И вот сейчас, от понимания того, что находится подо мной, стало жутко.

Вода.

Даже не могу представить, сколько ее здесь. Озеро! Огромное! И его границы, как и его глубину, определить я не возьмусь. Прямо под ногами. В какой-то паре саженей от подошв моих сапог. И ведь «капля» с золотом находиться точно над горизонтальным разломом, в котором и скопилось это чудовищное количество воды. Еле сдержался, чтобы не рвануть отсюда как аларский рысак на гонках. Уже посмотрел на открытую дверь, через которую мы вошли, и еще раз удивился её странной изогнутой конструкции. Каменная дверь повторяла очертания плавных линий стены, и прилегала к к поверхности очень плотно. Когда мы спустились сюда по вырубленному в камне коридору, больше похожему на лаз, я с первого взгляда дверь вообще не увидел. Просто почувствовал пустоту. И ключ в руке у Линды был странный: плоский металлический кругляш. Она приложила его к крошечной выемке, и дверь отъехала в сторону. Механизм за пределами моего понимания.

Любопытно, но Линда за мной наблюдала. Немигающим взглядом. Судя по всему, она не понимала что видит, и с интересом кошки нанюхавшейся корня валерьяны следила за движущимся предметом. От такого взгляда стало не по себе. Отошел подальше.

Ну, и зачем тут эта «капля»? Для золота? Не смешите. Долбить, а потом оплавлять базальт, да еще и точно над водой, только для того, чтобы потом притащить сюда груду металла? Тяжелого, между прочим.

Может, стенки пощупать?

Мне и самому было непонятно, что я тут ищу, но привычка – вторая натура, не люблю тайн. Особенно если они касаются лично меня.

Стены были глухими. Как и потолок. Кроме базальта, ничего. Только в самом центре потолка втиснутая в породу стальная плямба величиной с мою ладонь. Круглая. С глубоким квадратным оттиском на металле. Потрогав и даже попытавшись поцарапать пальцем – угу, здесь и драконий коготь не поможет – почувствовал только толщину «плямбы». Вершка три. А за ней… пусто. В смысле вертикально пусто. Может, это заглушка в трубе? Такая же «заглушка» обнаружилась и в полу, точно напротив первой. Стоп. Скважина?

Однажды, в нашем поместье парочка шабашников бурила каким-то вертлюгом скважину на воду, а я из любопытства отирался рядом. И на Серебренных рудниках я наблюдал, как крепкими калеными сверлами бурили короткие дыры в сланце, а потом в эти дыры закладывали взрывные артефакты. Чтобы не долбить монолит кайлом. Но сверла там были маленькие, да и дорогое это удовольствие. А здесь сверло с ладонь! В базальте! Это ж какой инструмент нужно иметь, чтобы вот так пробурить! И похоже что «капля» - обычная воздушная камера на случай какой-нибудь аварии, как в горнодобыче на тех же Серебряных рудниках. И стоял здесь какой-то механизм.

Да ведь отсюда, по скважине, воду брали! Я даже взмок от такого предположения. И Хозяйка ведает, как давно здесь эта труба, если даже драконы не в курсе. А они золото сюда! Так через разтак! И воду собирают дождевую, ага...

2

Вынырнул из своих размышлений я внезапно.

Запредельный восторг на грани сумасшествия, охвативший существо, находившееся со мной в одном помещении, не почувствовал бы только совсем деревянный.

Линда смотрела в одну точку и разве что слюни не пускала.

Так. Она сейчас или в обморок хлопнется, или вообще сдвинется. А чем это грозит мне? Правильно, ничем хорошим. Вытаскивай ее потом отсюда. Вверх по крутой лестнице. Да над нами саженей пятьдесят! А то и поболе. Мы сюда-то спускались четверть часа зигзагами! И что прикажете делать?

Залезть в сознание, что ли? Если оно еще осталось. Или сначала пнуть как следует? Нет, пинать, наверно, не стоит, а потрясти можно. Подошел к этому замершему существу, схватил за плечи и потряс. Потом затряс так, что у девчонки голова запрокинулась. Нет, надо в разум влезать.

А, была-не-была!

Дотронулся до её разума я еле-еле. Ну, как сумел.

«Линда! Очнись! Это всего лишь золото, обычный металл. Эй! Ау!»

Хоть бы дёрнулась. Да что ж такое-то?!

«Блин, Линда! Ты дракон или не дракон?! А ну, быстро взяла себя в руки!! ...Отшлёпаю!!!»

Фу-ух, ну хоть какие-то отзывы пошли. Уходим! Уходим отсюда по-шустрому.

- А? - дурная улыбка еще оставалась на лице девушки, но взгляд уже начал приобретать осмысленное выражение. Для закрепления результата помахал рукой перед ее носом.

- Ау. Возвращайся, деточка!

Она проследила одними глазами за моей ладонью, заморгала и, вдруг, поджав губы, выдала:

- Я тебе не деточка.

Опа. Даже о страхе забыла. Это на нее так золотишко повлияло? Ну-ка, ну-ка.

- А кто ты?

- Я дракон. И старше тебя, между прочим.

- Ну, сейчас ты человек. И выглядишь как деточка. Между прочим. Так что – деточка!

Я ее специально дразнил, надо же было расшевелить это рыжее недоразумение. Да и надоели мне её постоянные шараханья. Первое время было смешно, а теперь раздражает. Может, хоть сейчас перестанет бояться. А она неожиданно скривилась, губы задрожали и… по щекам потекли слезы!

Вот что это такое, а? Вчера у одной глаза на мокром месте были, сегодня у другой. И главное непонятно почему. То она от восторга застывает как пенёк, то через мгновение горючими слезами заливается. Слышь, Зараза, ты не в курсе?

Клинок послал мне картинку: зеленый дракон демонстративно складывает лапы на груди и воротит клыкастую морду. Да-да, я понял, мы теперь картинками общаемся. И все из-за четвертой. Я ее опять оставил в комнате, как и захандрившего Пончика, и клинок опять разговаривать со мной не желает. А надо: я ведь и разозлиться могу. Вот он и посылает…изображения.

- Линда, перестань, - весь мой опыт вытирания сестренкиных носов сейчас давал сбой. Сашка и Ташка плакали редко. И всегда по делу: то игрушки не досталось; то отец выпорол – лодку утопили; то фингалы получили от меня на тренировке (хотя сами были виноваты!). А здесь я растерялся. Но моя просьба перестать возымела обратное действие.

- А-а-а!.. - заревела она уже в голос, - я-а-а не знаю-у-у…

- Чего ты не знаешь? - пришлось взять ее за руку и усадить на ближайшую кучу старинных монет. - Успокойся только, ладно. А то я не умею дракониц успокаивать.

- А-а-а!.. - теперь слезы хлынули в три ручья. - Я… не… так-кая-а-а! Я-не-знаю-какая-а-я-а!

Ничего не понял.

- У мен-ня-к-к-крыльев-не-ету-у-у...

- …как это?

- Я чел-ло… ове-ек-ком… ро… родила-а-ась!..

Хоть убейте, ничего не понимаю.

- Э… как это? - повторяюсь, похоже.

Линда вдруг зло зыркнула на меня покрасневшими глазами, размазала ладошкой сопли под носом и с вызовом выпалила:

- Да!! Человеком! Из скорлупы! Понятно?!

- Нет, - честно ответил. - Не понятно. Но если ты расскажешь, я пойму. Мне сестренки часто в жилетку плакались.

- У тебя сестры есть?! - она мгновенно перестала рыдать. Изумление не то слово, которое подходит к выражению лица этого существа, которое только что тут истерику закатывало. - Младшие?! Как здорово-о…

Н-да. Женщины. Настроение – ветер. Хотя, может, это все золото?

- Так что там с крыльями?

Линда моментально погрустнела, шмыгнула носом и вздохнула:

- Все родились с крыльями. А я вот… Я ни разу не оборачивалась. Никто не знает, смогу ли. Может быть даже у меня совсем нет первой ипостаси…

- А тебя в гнезде не подменили случайно?

Линда вылупила на меня свои блюдца.

- Не-е-ет, - она интенсивно замотала головой. - Родители наблюдают за гнездом. Они живут рядом, пока маленький не вылупится.

Девушка покачивалась, сидя на куче золота, как перепивший пива бродяжка.

- А сколько яйцо должно находиться в гнезде?

- Два дня.

- Так мало?

- Мы не куры! - обиделась она, но через миг мечтательно посмотрела в потолок. - Два года мамочка вынашивает маленького. А потом пара летит к гнезду. Яйцо помещается внутрь, а обратно уже с дракончиком.

Что-то в моей голове тренькнуло. Но для понимания что там тренькнуло, полученную информацию надо было в голове ещё обкатать.

- А твои родные к тебе как относятся?

- Нормально, - буркнула Линда. - Жалеют.

Ну да, это мы уже проходили. Сначала жалость, потом презрение.

- Что нужно, чтобы ты перекинулась?

Она легкомысленно пожала плечом. И правда, ей-то откуда знать? А как у нас Алабар перекидывался? Первый раз, я помню, он разозлился. Ух, как вспомню, так вздрогну. Потом только чешуей покрывался, когда страшно было. Защитная реакция, так сказать. Может ее напугать? Нет, не пойдет, она и так меня боится. Тут нужно что-то другое.

- У тебя… странный вид, - вдруг пьяненько хихикнула Линда. - Как будто ты еще столько же золота нашел.

Я усмехнулся. Больше! В тысячу раз!

Стоп. На моем лбу опять всё написано? Или это она ментально почуяла? Срочно делаем морду кирпичом, незачем пернатым умникам знать, что у них под ногами. А вот золото отсюда надо убирать. И за скважину я с них обязательно что-нибудь стрясу. Попозже. Кстати, о скважине.

- Линда, а почему я у вас ни одной ремесленной мастерской не видел? Они где-то в другом месте? Или это секрет? Если секрет, то можешь не гово…

- Никакой это не секрет. Мы не умеем. Нам и не надо, зачем? Механизмы, гарь, копоть, мусор… фу. Это тупиковое направление. Мы больше с растениями. И с животными. Новые виды, новые формы. Правда, сейчас даже этим мало кто хочет заниматься. Здесь трудно: то жара, то холод. Говорят, как только гномы нас наказали и заставили подписать Договор, старшие вообще перестали интересоваться хоть чем-нибудь. Ой… - она прикрыла ладошкой рот, сообразив, кому это говорит.

Девушка уставилась на меня испуганно, как на внезапно выскочившую из-под буфета мышь.

- Линда, а ты уверена, что вас наказали?

- Н-не з-знаю… А что же? - почему-то шепотом спросила она.

- Я так думаю, что никто вас не наказывал, - подхватил из ближайшей кучи три крупных монеты и заявил. - На сегодня всё. Идем. Обед, наверно, уже остывает.

- Ты так много ешь, - высказалась девчонка, вставая с золотого хлама. И назидательным тоном добавила. - Много есть вредно.

Надо же, осмелела, глянь, высказывается тут.

- Кому как, а мне полезно. И кто бы говорил? Дракон вещает о диете! Где вы только еду берете? Кругом лишь горы да пустыня.

- Выращиваем! В оранжереях. Вот этими вот ручками.

Она сунула мне под нос махонькие пальчики, и для достоверности ими даже потрясла.

- А мясо тоже в оранжереях?

Линда скривилась как от недозревшей хурмы.

- Стадо есть. Только я не ем мясо.

Я не поверил, что и озвучил:

- Врешь. Драконы должны есть мясо.

- А я не ем! - Линда с вызовом вздернула нос.

О, Небо, с кем я связался.

- Зря. Тебе элементарно массы не хватает. Алабар знаешь какой тяжелый! А ты вон светишься вся. Того и гляди скоро просто руками взмахнешь и полетишь. Или ветром унесет.

- Неправда.

- Правда. Ты худая.

Нет, она не была худой. Ну, худенькой. Но мне же надо было ее как-то отвлечь от неприятного разговора. А вдруг, действительно ей… массы не хватает.

- Я нормальная! - задрала она подбородок, и, слегка покачиваясь, прошлепала к двери.

Н-да. Женщины.

3

А наверху нас ждали.

У Сайма играли желваки на скулах. Дох, скрестив руки на груди, хмуро разглядывал шлифованный ногами многих поколений песчаник. Из столовой, куда мы направлялись, выглядывала парочка испуганных лиц. Чего старшие драконы такие недовольные я не понял, но вида не показал. Морда кирпичом, значит кирпичом.

- Тишан, - чересчур официально начал Дох. - Мы с вами договаривались, что вы будете оповещать нас о направлении ваших движений по крепости?

Я посмотрел сначала на одного дракона, потом на второго.

- Мы договаривались, что я попаду в золотое хранилище. Это во-первых. Во-вторых, за завтраком меня все проигнорировали, в том числе и вы. Я ел в гордом одиночестве и оповещать о своих действиях мне было некого. В третьих Линда знала, где находится ключ. Какие вопросы?

Сайм тем временем разговаривал с девушкой. Молча, понятное дело.

- Мы бы дали вам другого провожатого вместо нее, - Дох пытался что-то разглядеть на моем лице.

Я пожал плечами, вроде бы с ней всё в порядке. Сейчас, по крайней мере.

- А что не так с моим нынешним провожатым?

- Она… слишком молода, чтобы… спускаться так глубоко.

- Всё! Хватит, папа! - возмущенный возглас раздался рядом со мной, и я с удивлением понял, что это кричит Линда. На Сайма. Вот это ее разобрало, если она перешла на прямую речь.

Подождите-ка, он ее отец? Ну, надо же! А еще на Алабара наезжал, что он не такой как все. У самого вон доча не такая, как все.

- Он нормальный! Ты лучше за своими воспитанниками следи! Это они руки распускают! И шуточки у них у всех дебильные! Вечно смеются за спиной, что у меня крыльев нет! А что вам эти крылья?! Вон, у него их нет, а чем он хуже нас?!

Не понял, это она сейчас о ком? Обо мне, что ли?

«О тебе, о тебе. Папаша беспокоится за дочурку. За вами же слежка постоянная, а тут бац и пропали. Нехорошо».

- Линда! Что с тобой?! - Сайм был… как бы так помягшэ… удивлен, да.

- Надоело!!! - вдруг заорала девчонка на всю галерею. - Линда подай! Линда принеси! Линда не туда пошла! Не так села! Не так сказала! Не так посмотрела! У-у! Как вы мне надоели!

Она сорвалась с места и помчалась прочь. А Дох и Сайм стояли с отвисшими челюстями, и я их понимаю. Но и Линду тоже понимаю: двести лет подай-принеси, или даже больше. Да свихнуться можно!

Мы все трое невольно провожали глазами мчавшуюся фигурку, как внезапно она споткнулась на бегу, пошла медленнее, остановилась, послышался странный глухой стон, а в следующий миг от крика, разорвавшего воздух, я чуть не оглох. Линда покачнулась и безвольной куклой осела на пол.

Сайм и Дох мгновенно повернулись ко мне. Да еще с такими зверскими выражениями морд! Не, а я тут причем?

И оба дракона рванули с места так, что только пыль за ними поднялась.

А я остался стоять. Еще бы знать, что происходит.

Пока раздумывал подходить или ну его от греха подальше, шагах в тридцати от меня развернулось странное действо. Два человека вдруг исчезли в завихрившемся тумане, с треском полетели в стороны клочья тряпок, и передо мной поднялись на лапы два зверя. Два огромных черных рогатых демона! С крыльями! Красное пламя в глазах, пышущие алым жаром ноздри, терпкий раскаленный запах дыма и железа.

Я попятился. Увидеть такое и остаться спокойным?... Посмотрел бы я на того!

А между этими демонами, на желтом песчанике галереи лежал еще один. Дракон. Только маленький. И красный. Точнее медный, прямо металлический. Этот медный еле-еле поднял голову и жалобно завыл. Да так тоненько, что у меня в ушах зазвенело. Это что, Линда перекинулась? Это, типа праздник, что ли?

Всё. С меня на сегодня хватит, пора валить отсюда. Мне тут только семейных сцен не хватает. Да, для полного счастья.

4

Долгожданный обед мне испортили. На него собрались почти все, я был удивлен, обнаружив, что их не очень-то много, но весь так называемый молодняк рассматривал меня в открытую. И я все время задавался вопросом: а не написано ли у меня на лбу что-нибуть стратегически важное? Может, пришла пора затариться где-нибудь и, как говорил Машка, не отсвечивать? Зато Линда показательно села рядом и сияла восходящей утренней звездой, всем улыбаясь. Как мало дракону надо для счастья!

Через час после обеда, мы – два старших дракона, Тим и я – сидели у Доха в кабинете, и побарабанив пальцами по столу, Правитель спокойным, но не терпящим возражений, тоном оповестил:

- В Болот, ко второму гнезду, вы полетите с Тимом. Завтра. Рассчитывайте на два дня туда, два обратно. На ночь остановитесь в Илири. Провиант брать собой не надо. Там вас накормят.

Последнее высказывание меня озадачило. Вообще-то, пожрать я беру с собой всегда. На самый всякий случай. И это как бы даже не обсуждается.

- А у вас что, в Илири собственный постоялый двор?

Тим и Сайм переглянулись, и старший нехотя признал:

- Почти. Мы иногда летаем в Лисс. Инкогнито, естественно.

- Инкогнито? - мне стало смешно, - ну-ну… неплохое инкогнито, особенно когда цвет глаз местных аборигенов кардинально отличается от остальных… прилетевших. Но я понимаю. Надо же где-то отдыхать от хлопот повседневных, от копоти ремесленных мастерских, от напрягающих ум научных изысканий. Почему бы не с эльфийками. Лес, прохлада, эльфийская кухня, пресной воды хоть залейся. И денег у вас до фига, я знаю… Вы книги-то хоть иногда читаете? Или это только Алабар из библиотеки не вылезал?

Ну да, последнее время я за языком не слежу, но Дох лишь насмешливо улыбнулся.

- Если отвечать на ваш вопрос, то должен заметить, безграмотных среди нас нет. Каждый дракон обязан знать, как минимум четыре языка. Не считая своего. Я надеюсь, не нужно перечислять какие? Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что с математикой у нас тоже все в порядке. И основы хирургии у нас обязан знать каждый. Мы все-таки воины, чтобы вы себе там не представляли.

- Воины это хорошо… - задумался я. - А что вы умеете еще? Кроме как махать мечами и… всем остальным. Насколько я успел заметить, у вас даже кузнецов нет. Ой, о чем это я, вы же в Лисс летаете. А там кузнецы есть. И корабелы там есть. И ткачество у них развито. И даже чего-то там они недавно изобрели. Но вам-то это без надобности. Все, что надо вы себе купите. На вас ведь рубашечка эльфийской работы, не так ли?

Вместо Доха, прищурившего глаза, ответил Тим.

- Тишан, я никак не могу взять в толк, почему вы себя так ведете? Да, мы почти всё покупаем. Но у нас есть теплицы и стада. Едой мы себя обеспечиваем сами. А, кроме того, не хотелось бы напоминать, но раз уж пошел такой разговор, именно ваши предки отняли у нас Дарай, где были и мастерские и… все остальное.

- Хорошо, что напомнил. Только вот мастерские построили те самые гномы, а потом и люди. Когда-то не только Дарай, весь Дар был вашим, а что вы на нем сумели сделать? Или нет, что вы бросили? Где ваше наследие? И как же так получилось, что великие и бессмертные воины уступили его кучке людей, обладающих всего лишь способностью проникать в чужой разум? А заодно и предали тех, кто их когда-то спас? Или вы только для самих себя умные и порядочные?

И Тим не выдержал. Он буквально перелетел через стол, схватил меня за горло и, сорвав со стула, припечатал к стене. Дыхание у меня выбило мгновенно. Но в некоторых случаях оно и не нужно. Прямо, как сейчас.

- Назад!!!

Заорали старшие одновременно.

Но Тим уже не мог отойти назад при всем желании.

В моей руке был Ключ. Я фактически обнял парня за шею и держал сверкающий фиолетовым клинок у основания черепа. Его черепа. Острие я туда почти воткнул, почувствовав, как по лезвию потекла тоненькая горячая струйка. Любое движение и дракону конец. Это самое уязвимое место у крылатых, если не единственное вообще: оно никогда не покрывается чешуей, и защититься частичной трансформацией они не могут. Откуда я это знал? А я и не знал! Это Зараза такой подкованный. Вот почему Сайм в пещере, под Машкиным клинком, был таким спокойным! В любой момент его шкура могла стать непробиваемой. А я-то решил, что он круто бесстрашный.

Оба дракона уже стояли по бокам от меня, и дыхание у них тоже сбилось – дымом от них потянуло, явственным таким. Но что они могли? Мне сейчас до крысячих ушей по барабану что они там могут. Пусть хоть прикончат потом всей кодлой! Одного из них я с собой точно возьму. Хоть так отыграюсь. И за предков, и за потомков...

Тим оцепенел и разжал руку. И одними губами попросил:

- …не… убивай…

Я выдохнул. И громко вдохнул. Но клинок от его затылка не убрал.

Да-да, родной, постой пока тут. А я полюбуюсь твоим страхом. Посмотрю, как от бессилия мечется огонь в зрачках. Жутко, да? Когда перед тобой нет вечности.

- Хочешь знать, чего вам не хватает? - спросил совсем тихо, глядя в расширенные от ужаса глаза. - Способности жертвовать собой. Это только люди, ненавидимые вами и так мало живущие люди, идут на смерть, ради чего-то более важного, чем их жизнь. Долг, например. Не все, конечно. Только настоящие. И гномы. И метаморфы. Вы же, великие воины, предпочли пожертвовать другими. Сначала нами, потом своими. Вы просто убили родителей Алабара вместо того, чтобы всем вместе свалить с них наездников. Вы, такие сильные и вечные, испугались даже не за свои жизни, вы испугались за свои шкуры. Моим предкам надоело. Они забрали у вас огонь, чтобы заставить хоть как-то измениться. Но вы двести лет глотаете обиду, ищете виноватых. Вы до сих пор не поняли, что этим Договором вас в очередной раз спасли.

Ох, как меня трясло, когда я убрал клинок.

Два черных ящера по бокам облегченно выдохнули. Думал, кто-нибудь из них мне все-таки врежет, уж очень им хотелось. Но нет, шагнули назад и промолчали. А меня накрыл такой отходняк, что тупо захотелось и орать и выть, и...

- Вот какого беса я помогаю вашему племени, а? Вот почему гномы считали, что вы на Даре нужны? Да на шиша вы тут нужны?! У вас от желания всем отомстить, совсем мозги склеились.

Я буквально вышиб ветром тяжелую дверь Доховского кабинета и остановился.

За дверью сидел небольшой пушистый зверь песочного окраса. И смотрел он на меня печально и укоризненно.

Глава 23

1

- Научи меня драться.

Машка, наконец, перестал прыгать, сложил и повесил скакалку себе на шею. Пара обычных ножей появилась у него в руках – с кухни, само собой – и завертелась между пальцами. На его ладонях не было даже защитной обмотки, и Дарек, стоявший рядом, испуганно отпрянул, но взял себя в руки и остался на месте.

- Лады. Только не рассчитывай, что за один день научишься чему-то стоящему. И за два не научишься. Для таких навыков наработка нужна длительная. Да и реальный опыт не во дворе набирается, - оборотень изучающе окинул взглядом долговязого паренька, продолжая опасно крутить столовые приборы. Дышал он размеренно, глубоко, как будто и не скакал тут с четверть часа. Только по щекам дорожки пота текли. - Вместе с Ирби гонять буду.

Трактирщик нахмурился:

- Я, по-твоему, такой немощный? Ты к ребенку меня не равняй. Мне уже семнадцать, если что.

Машка поднял бровь и аккуратно влепил оба ножа в воротные столбы. В каждое по одному и на одинаковую высоту – шагов с пятнадцати! – и Дарек завистливо поджал губы.

- Наоборот, - усмехнулся кошак, - я считаю, что ты неплохо подготовлен. Только уговор. Заноешь – об обучении потом не заикайся.

Дарек глянул недоверчиво, наблюдая, как Машка вместо того, чтобы просто подойти и вынуть ножи из бревен, пару раз крутанул сальто по дороге. Пижон.

Сегодня утром, наемник появился в удобных чистых штанах и рубахе, явно недешевого покроя, в коротких легких сапожках, что казалось, делали его шаги ещё мягче. Отросшие волосы он, не заморачиваясь, собрал в короткий белобрысый хвостик, отчего остроскулое лицо, стало как-то строже и злее, и Дарек то и дело ежился, встречаясь с серым внимательным взглядом.

Чего трактирщика понесло в такую рань во двор? Это смотря для кого рань. А для парня привыкшего подниматься с рассветом и помогать у плиты, он даже очень неплохо выспался. Решил выставить мусорную корзину за ворота, как раз к приезду муниципальной подводы, и увидел тренировку «совладельца». Так почему бы не воспользоваться случаем, и не попросить об обучении. Бесплатно же.

- Кто писать учил? - вдруг спросил Машка, разворачиваясь со двора, и Дарек удивился.

- А что?

- Быстро пишешь. И грамотно. Отец занимался?

Дарек отвернулся, разглядывая мусорную подводу притарахтевшую к открытой калитке.

- У нас в Сурье школа есть. В бывшем княжеском флигеле. Для таких как мы, незнатных. Кто хочет, тот и ходит. Правда, мало кто хочет. И… отец тоже учил.

- И никто не пытается ее закрыть? Место ведь удобное, дорогое. Неужели ни одному барыге не интересно там что-нибудь построить? - заинтересовался Машка.

Дарек уловил в его голосе непонятные интонации и пожал плечами.

- Нет, вроде. Её тетушка Марта держит. На пожертвования. Даже муниципалитет иногда деньжат школе подкидывает. Она очень старая. Тем и живет.

Машка фыркнул:

- Кто школа, или Марта?

- Ну-у… - смутился Дарек, - они обе. Тетушка Марта, наверно, даже постарше будет. Она еще князей Расов помнит. Ну, тех, которых эльфы во время войны вырезали.

И замолчал, вспомнив свою «родословную». Но наемник, кажется, не обратил на заминку внимания. Спросил все так же, непонятно.

- И много она о князьях рассказывает?

- Кто спрашивает, тому отвечает. Но ее мало кто спрашивает.

- А ты, стало быть, из тех, кому интересно?

- Ну… есть немного.

- Что так? Ты же не дворянин. Тебе какая разница, кого там вырезали, почему и за что?

- Ненавижу, когда мне лапшу на уши вешают. Хочу знать, что было на самом деле, а что придумали. И почему. Вдруг эти князья, и вправду, сволочами были, тогда их не жалко. Но тетушка Марта говорит, что историю пишут победители. А они всегда себя хвалят.

- Так победителями в результате оказались люди, а не эльфы.

- Вот и я не пойму. Зачем своих-то хаять? Можно же было из князей героев сделать. В конце-концов, это они Сурью основали. Или забыть совсем, если уж такие мерзавцы. Но мне не вериться, что князья зверствовали, всех запугивали и чуть что убивали. Мне кажется, это… победителям нужно, чтобы князья Расы были негодяями. Даже в храме о них до сих пор гадости говорят, а ведь там нельзя ругаться.

- А ты, значит, веришь Марте? А почему ты решил, что она не врет? Думаешь, учитель всегда правду говорит?

- Ей незачем. Она ничего не боится.

- Ой ли.

- Серьезно говорю. Она даже губернатора однажды выгнала. Он с каким-то крутым эльфом и своими придворными пришел к нам. На занятие, то есть.

- Из-за эльфа выгнала? - удивился наемник.

Дарек хмыкнул.

- Нет. Тогда дождь сильный прошел. А возле флигеля все дорожки были земляные, брусчатку давно по дворам растащили. Грязно. Мы-то, малолетки, с собой тапки таскали, а эти господа в сапогах как были, так и завалились. Пузами вперед, всей толпой. Тетушка Марта на них так орала, что они с испуга сразу выскочили. Но ей ничего за это не было. Я в окошко смотрел, как эльф на улице ржал. Зато потом все дорожки умостили. Заново. Специально с каменоломен свежий гранит навезли. И ограда теперь есть. На ночь закрывается.

- Весело тут у вас, - протянул оборотень, - эльфы с администрацией города васькаются, и им даже княжеские флигели показывают…

Дарек примолк, а Машка вопросов больше не задавал.

В трактир они зашли с черного хода в молчании. Наемник мимоходом взлохматил пепельную шевелюру Ирби, радостно пискнувшего при виде отца и уже что-то жующего, поздоровался с Саней тоже хрустевшего каким-то сухарем, и в несвойственной ему задумчивости поднялся по лестнице. Трактирщику жутко захотелось высказаться по поводу чересчур хозяйского поведения новых жильцов «Трех Карасей» – мол, нечего лазить без присмотра по кухонным шкафам, и без разрешения таскать припасы. Но эти двое так вкусно чавкали, что парня самого потянуло к ним присоединиться. Плюнув на лекцию о некультурном поведении, он поскакал готовить завтрак, и Ирби немедленно увязался следом. А что, хоть какой-никакой, а помощник.

2

Завтрак был плотным и Машка, дабы не растрясти слишком большое количество съеденного, шел медленно, разглядывая дома, афишные столбы, вывески и прохожих. Прохожанок особенно.

Прежде чем уйти в самостоятельное исследование бывшей вотчины он раздал всем жильцам «Трех Карасей» указания, заявил, что целый день его может где-нибудь носить, а потому им вменялось: Сане следить за Ирби и Алабаром, и заняться каким-нибудь полезным делом; Ирби не мешать Сане и Дареку, а лучше тоже заняться полезным делом; Дареку добыть столяра и проследить за ремонтом двери, да и самому не сидеть без дела; Алабару прекратить симулировать воспаление легких, потому как легкие у драконов по определению воспаляться не могут, и тоже чем-нибудь заняться. Желательно каким-нибудь делом. Полезным.

И вот теперь, с чувством выполненного долга, оборотень наслаждался солнечным городским утром, слушал карканье городских ворон, отскакивал от проезжающих мимо городских бричек и двуколок, а то и просто верховых, спешащих по своим делам. Город проснулся и пел в обычной утренней суете, и душа оборотня тоже присоединилась к общему суетливому хору.

Конечно, был риск, что и сюда, в самый дальний западный город, добралась депеша-разнарядка из Тайной Стражи, но Машка прекрасно понимал, что местному филиалу «стражников» не особо интересно происходящее где-то там на востоке. Из вчерашних посиделок с тремя портовыми работными, он выяснил, что Стража больше занята все возрастающим эльфийским влиянием на местные элиты, и слежкой за особо рьяными ее представителями. А близость каторги и королевских серебряных рудников делают и без того их нервную жизнь яркой и незабываемой. Так что, Тайной Страже города Сурья было просто недосуг гоняться за пришлым наемником. Во всяком случае, до тех пор, пока сам наемник не привлечет к себе внимания.

Но все же было одно дело, по которому ноги оборотня и по совместительству лэра Раса принесли его сюда, на Мачтовую улицу, к бывшему княжескому дворцу.

Дворец, слишком громкое слово для комплекса миниатюрных сооружений со странными конусными крышами, расположившихся в центре города на небольшой территории. Добротный трехэтажный особняк крытый красной черепицей, в окружении сторожевых пристроек, маленького зимнего сада и бывшей конюшни, скорее походил на большую ухоженную усадьбу. Отличался княжеский дом от остальных богатых домов высоким донжоном, возвышающимся над всеми зданиями города, и до сих пор выполняющем свои дозорные функции. Даже старинные часы с крутящимся циферблатом до сих пор отсчитывали время на одной из его стен. Там же, за кованой оградой находился и зимний флигель, где сейчас, по словам Дарека обустроилась муниципальная школа для детей из бедных сословий.

Зачем туда понесло Машала Раса? Нет, ностальгией он не мучился и обиды по поводу потери фамильного дворца не испытывал. Ему просто нужно было занять Ирби. Мальчишка, как отлично понимал оборотень, тот еще непоседа, весь в него, а значит надо направить кипящую в нем жажду деятельности в нужное русло. Об этом он и рассуждал сам с собой, топая по новенькому булыжнику к высокому крыльцу, виденному им однажды в далеком детстве.

Марту он заметил еще издали. Старуха сидела прямо на ступеньках, сунув в уголок рта свою трубку, и дымила, расслабленно опустив мосластые руки с широко расставленных колен. Домотканая юбка прикрывала потертые до непонятного цвета сапоги и легкая фуфайка, одетая поверх просторной рубахи, торбой висела на худых сгорбленных плечах. Она рассматривала шедшего к ней Машку с отстраненным спокойствием на коричневом, изрытом глубокими морщинами лице.

- День добрый, госпожа Марта, - учтиво поздоровался оборотень, искренне надеясь, что старой женщине будет трудно узнать в великовозрастном балбесе того скачущего по кустам мальчишку, приехавшего однажды в Сурью с отцом.

- Да, неплохой день, это точно, - вынув трубку изо рта, скрипуче подтвердила Марта, и уставилась на Машку черными, глубоко спрятавшимися в морщинках глазами.

- Э… - растерялся кот, - я слышал, вы детей в школу берете…

- Не беру. Сами приходят.

- Ну, да. Конечно. А моему место у вас найдется?

- Чего ж не найтись. Пусть приходит. Распорядок у меня такой: три дня они здесь до вечера, один дома. Так что не обессудь, на каждый день спихнуть не получится. Снедь никакую дитю не давай, сама готовлю. Так безопасней. Сколько твоему?

Она говорила, а Машка откровенно робел от её острого, по-молодому цепкого и внимательного взгляда.

- Восемь.

- Ага. Ну, в самый раз. Читать, небось, уже умеет?

- Да, конечно, - поспешил заверить Машка и обомлел, - а… с чего вы решили…

- Пойдем, - старуха, кряхтя, поднялась со ступенек.

- Куда? - струхнул оборотень.

- Покажу кое-что, - она даже не смотрела, идет ли за ней Машка, просто зашаркала по скрипнувшим половицам, выбив по дороге трубку о стоявшее у порога мусорное ведро.

Пройдя по короткому коридору вдоль ряда огромных цветочных горшков, заглянув мимоходом в просторное, залитое солнечным светом помещение, где сидела за столами дюжина разновозрастных обалдуев, усиленно делавших вид, что чрезвычайно заняты чтением, Марта повела оборотня дальше. Через теплицу и небольшую столовую, вниз по узкой лестнице в подвал.

Проковыляв мимо стеллажей и шкафов в сумраке небольшой библиотеки, и открыв низкую тяжелую дверь, старуха вошла в подсобку, привычно щелкнула кресалом и зажгла лампу над дверным проемом. Подождав пока Машка зайдет в заставленное какими-то ящиками и коробами помещение, на ключ закрыла дверь изнутри.

Довольно долго оборотень стоял среди канцелярского хлама, а она копалась в ящиках, раздраженно бормоча себе под нос.

- Ага, - наконец, Марта нашла, что искала, ловко выхватила откуда-то плоский предмет и водрузила его на старый, в затертых чернильных пятнах, стол. И сообщила. - Вот.

Предметом оказалась картина. Но что на ней изображено сбоку видно не было, Машка подошел ближе.

С выполненного масляными красками, но давно потускневшего и потрескавшегося холста смотрел на оборотня… он сам. Те же пепельно-белые волосы, собранные в хвост, острые скулы, упрямо сжатый рот. Те же серые с золотыми искрами глаза и руки, сжимающие фамильный гномий клинок. Только вместо куртки, какая сейчас болталась на Машке, песцовая безрукавка, надетая поверх простой черной рубахи.

- Сэмуэл Рас, волк и человек, основатель Сурьи и единственный из метаморфов, получивший от гномьего совета Ключ. Княжеский титул дарован гражданами, а не короной, - высказалась Марта, стоя позади оборотня. - Как зовут наследника, Машал?

Оборотень потрясенно молчал, не в силах даже пошевелиться и оторвать взгляда от лица предка.

Наконец, он тихо выдохнул и прошептал:

- Ирбис.

3

Все оказалось просто. Портрет был заказан городской управой еще в те далекие времена, когда Сурья насчитывала несколько кварталов, появившихся как опята после дождя на месте удачно расположенной деревеньки. Да и рисовал первого князя не профессиональный художник, – таких было не заманить в глухой угол империи – а любитель. И хранилась небольшая картина тоже в управе, а не во дворце, хотя губернаторы, обитавшие в княжеских хоромах после войны, памятные вещицы и вовсе старались не оставлять. Словом, единственный портрет основателя Сурьи никто из нынешних Расов видеть не мог. Как он попал к Марте? Год назад из управы на городскую свалку вывозили мусор после капитального ремонта. Сердобольный молодой секретарь привел к дверям школы три подводы ненужного старья, где среди поломанных столов и стульев, коробки мела, склянок с почти высохшими чернилами, кое-какими книгами валялся и завернутый в полусгнившую тряпицу портрет.

4

На маленькой скамейке, спрятанной среди ветвей раскидистой ивы, Машка долго разглядывал куст смородины примостившейся возле самой дорожки.

- Марта, а как же маги? Ментальные. До сих пор не засекли?

Старуха молча показала трубку.

- Стара я, - все-же прокомментировала она, - когда-то один умник решил отблагодарить за... особые заслуги. Сволочь. Второе столетие подарил, благодетель. Сам сдох, а меня Хозяйка даже в мор не забрала. Потому и не лезут ко мне как раньше. А ты своему мелкому скажи, чтобы силу сдерживал. Пороть буду, если что. На родословную не посмотрю. К слову, вторая ипостась у малого еще не проявилась?

- Уже.

- Рановато… Тоже волк?

- Нет. Барс. Как и я.

Марта тихонько присвистнула.

- Ох, ты ж… Не слыхала о таком… Случилось что у вас?

Наверно, этот вопрос был последней каплей, упавшей на сердце оборотня и он не выдержал.

Он сидел и, казалось, равнодушно и холодно рассказывал этой женщине обо всем, что было в его жизни. Обо всем, что случилось давно и только вчера, о Слиме и отце, о своей матери и матери Ирби, о воровских притонах, королевской тюрьме, контрабандистах, войне… обо всем, что давило душу небросаемым грузом и о том, что на всем Даре оказалось не с кем его разделить.

5

Дел на сегодня у Машки осталось два. Найти работных в помощь Дареку, и найти лавку или мастерскую по изготовлению лекарских инструментов. Или что там нужно для лаборатории. Список всего необходимого у оборотня, шагавшего к морю, был в кармане. Саня не упустил возможности накарябать на тетрадном листке своим кошачьим почерком перечень из сорока пунктов и невозмутимо передать Машке за завтраком. И этим чуть не испортил аппетит. Машка даже смотреть не стал, вернул формуляр сразу: «Отметь самое нужное. Крестиком». На что раскатавший губу лекарь завопил: «Это и так самое необходимое! Меньше только в прозекторской!» В общем, список с третьего раза сократился наполовину.

Так, размышляя, а хватит ли денег на Санькины опыты, кот вышел к набережной, совмещавшей в себе и открытую портовую пристань и прогулочный настил.

Здесь ему предстояло найти трех мужичков, пришедших вчера в «Три Карася» покаяться и заодно познакомиться - на них и была надежда. Биндюжники могли много чего порассказать и посоветовать, и городские новости мимо них не проходили никогда. Наверняка они знали, где можно заключить найм с мастеровым или иным работником на час, на день, а то и на год, и не воспользоваться их советами было бы глупо.

Нашел он всех троих у одномачтового эльфийского бота, как раз грузившегося рыбой. Ни капитана этого тяжелого корытца, ни грузчиков, ни смотрителя порта факт королевского запрета на торговлю с Островами не смущал. Как говорится, чих они на этот запрет ложили! Жрать-то хочется всем! А городовые, если найдутся здесь такие сумасшедшие, рта раскрыть не успеют. Здесь особая территория. Так что на появление на пристани поджарого парня внимания вроде бы не обратили.

Машка не стал мешать людям заниматься делом, и решил дождаться окончания погрузки присев на старую причальную тумбу.

Прохладный ветер гнал на берег тяжелые маслянистые волны, они шуршали о серый песок, мерно плескались об опорные тумбы под ногами, а в широкую гавань, из-за выступавшей в море песчаной косы, под парусами заходил узконосый красавец бриг.

Этих четверых Машка почуял сразу. Трудно не услышать за спиной шаткую поступь на деревянной пристани, а тем более не унюхать запах дорогого вина.

- О, что я вижу! Блондинка! - полупьяно сообщили сзади. - А говорили в Сурье это такая редкость.

- Где?! Я тоже хочу посмотреть!

- Да вот, хвостик сидит.

Молодые эльфы, судя по запахам, были очень навеселе. Должно быть, они возвращались на борт грузившегося купца, и развлечений в городе им не хватило. Но поворачиваться к ним лицом Машке было лень – позубоскалят, да мимо пройдут. Хотелось еще посидеть вот так, в бездумном покое, прикрыв глаза, слушая крикливых чаек и шепот ленивых волн.

Но его обошли и взяли в кольцо. Ну да, кровь играет, ручки чешутся, вино в голове бродит.

Дюжий молодец, о каких принято иногда говорить «эко орясина вымахала» присел на корточки перед Машкой и насмешливо спросил:

- Красавица, что грустишь одна? Пошли с нами. Обещаю быть нежным и страстным.

Глумливые улыбочки остальных, таких же откормленных верзил, сообщили, что ребятки нашли себе забаву.

Оборотень внимательно осмотрел всех и улыбнулся. Не бойцы. Кто ж садится перед незнакомцем вот так, чтобы своя голова была на линии пинка. Черныш, правда, оживился в предвкушении, но верный клинок пришлось разочаровать: не было у Машки никакого желания махаться.

- Ты не в моем вкусе, крошка.

А что, каков вопрос, таков ответ. Ядреной «крошке» он, само-собой не понравился, тем более, что трое приятелей были не прочь позубоскалить и над «ней». Но молодой эльф не в первый раз развлекался:

- А ты попробуй. Уверен, тебе понравится.

Не отцепится ведь.

- Я пробовал. По мне, так мясцо жирновато. Разве что на углях повертеть и чего-нибудь острого добавить, - как ни гасил Машка свою неприязнь к чистокровному эльфийскому сословию, но иногда прорывало. Вот как сейчас.

Эльфеныш понял его мгновенно. Изумрудные глаза полыхнули бешенством, он поднялся, глядя на оборотня сверху вниз. Теперь эти четверо не могли уйти, лишь покуражившись над неудачно присевшим на кнехт парнем – не позволяло игравшее в жилах вино и дутое эльфийское превосходство. Но. Это Вессалия, детки! А не ваши родные Острова. И Машке стало интересно, долго ли они сумеют держать себя в руках.

- Какая утонченная блондинка! - пришел на помощь дюжему молодцу второй. - Неужели кулинарные изыски это всё, на что ты способна?

Оборотень усмехнулся: судя по всему, он столкнулся с отпрысками из богатых семей.

- Ты все время путаешь окончания слов. Не переживай, рано или поздно, даже ты научишься разговаривать правильно.

- Ой, кажется, нас обидеть хотят!

- Ни в коем случае! Лучше природы у меня все-равно не получится.

Завел их Машка. Трудно не завести того, кто этого просто жаждет. Ну как же! Сидит тут какой-то шибздик, плюет на то, что их больше, и наглеет с каждым словом.

Все четверо потянулись к поясам.

- Эй! Бакланы! - раздался зычный раскатистый окрик. - А ну попрыгали в стороны!

Оказывается, к их теплой эльфийско-кошачей компании спешили двое парняг. Оборотню хватило одного взгляда, чтобы ахнуть. Про себя. Медведи! Вернее, медвежата. Лет по девятнадцать, не больше. Оба стремительно запрыгнули на деревянный настил, всхлипнувший под медвежьими тушками и, слегка косолапя, по-хозяйски двинулись к ним.

Беров^1 Машка раньше не видел, но готов был дать хвост на отсечение, что эти двое - метаморфы. От них просто несло звериной силой!

И четверо эльфов занервничали.

Вот теперь на собравшуюся кучку обратили внимание все. Видно, не часто здесь баловались межрасовыми разборками – наверняка, местная братва сразу гасила их на своей территории. Но сейчас, глядя, как парни топают с решительными лицами, работный люд, побросав мешки и корзины, и начхав на вопли портовского начальства, заинтересованно пялился на происходящее. А кое-кто из местных работяг и вовсе рванул медвежатам на подмогу.

Шалик, с двумя вчерашними покаянцами, тоже решив, что без них не обойдется никак, разворачивал телегу к месту предстоящих событий.

Капитан эльфийского бота, углядев назревающую бузу, принялся громко и красочно описывать все достоинства однополой любви, которую заслужили молодые гуляки за надоевшие, хуже птичьего помета, выходки, но парочка его матросов, во главе с одноухим боцманом, всё же попрыгала со сходней и не спеша направилась к своим, послав по матери заверещавшего от их самодеятельности купца.

Молодые эльфы явно не ожидали такого разворота событий.

Оставив в покое Машку, они с перепугу сомкнулись спина к спине, но подскочившие ребятки махать руками не стали.

- Че за базар?! - буром пошел на них один. - Че лапы к железу тянем? Он вам задолжал?

Похоже, возвращение долгов в этом городе свято. Но Машка тут же понял и другое. То, что ему совсем не хочется становиться причиной очередной войны, разгорающейся, как известно, по самому идиотскому поводу. А в Вессалии сегодня только чирикни, и сошедшую лавину ненависти уже не остановить.

- Екарный бабай, братишки! - повернулся он к оборотням, как к давним знакомцам, не давая эльфам и рта раскрыть. - Нормальные они мореманы, давно их знаю. Это девка моя, стерва, хвостом закрутила, а я рожи попутал.

- А ты сам кто такой, какой масти? Че тут околачиваешься?

- Говорю же, думал, они к девке моей цепляются.

- Так они к нашим девкам цепляются? - встрял с претензией второй. - Портовых шлюх мало?

Вокруг уже собиралась приличная толпа. Подбежавшие на подмогу последними напирали на первых, пытаясь поближе рассмотреть, не началось ли веселье без них.

- Да моя к ним цепляется! Сама! Шалава, блин! Походу, прокатить меня решила, - вдохновенно врал Машка. - Наплела с три корзины, мол, клеились к ней, а я-то, дурак, повелся. Хотел с ними перетереть чё-почём.

- Перетёр? - послышалось из толпы.

Он не успел ответить, как за него уже кто-то впрягся:

- А ты этих спроси? Они ж туточки стоят. Пусть и расскажут.

Машке ничего другого не оставалось, как требовательно посмотреть на эльфеныша.

- Ну-у… - сглотнул тот, - мы…

- Ты не мекай! - недовольно высказался тот же голос. - Как есть говори! Было какое дело у тебя с его бабой, или не было?

- Нет! Меня невеста дома ждет!

- Ха-а! Так-то дома! А здесь-то вы все холостые!

- Да врет он. Они до наших девок охочие.

- Не вру!! - наконец, до эльфа дошло, что дома его могут не дождаться. - Хорошие у вас тут девки! Красавицы просто! Только недотроги, даже разговаривать не хотят. А уж о чем другом заикнись, так тебе… по… хлебалу запросто съездят!

- Эт да-а. По хлебалу мы запросто.

- Я даже не знаю, как его баба выглядит! - надрывался эльфеныш.

- Может, и правда не врет?

- Врет. И белобрысый тоже врет.

- Точно врет. Сам, небось, девку с ними свел, а теперь лавэ трясет. А эти не отдают.

- Да вы чего, мужики?! - завопил Машка. - Куда мне трясти?! Против четверых-то! От же, до чего бабы доводят! Хозяйкой клянусь: приду домой, рыло стерве начищу!

- Ты б ей что другое начистил. Глядишь, и языком молоть охота пропала.

- Тьфу. Так это из-за бабы что ли?

- Айда, мужики. Пусть со своими бл….ми сами разбираются.

- И то. Работа стоит, ее никто не сделает.

- Еще за простой недоплатят, с торгашей станется...

5

Толпа рассосалась едва ли не с той же скоростью, что и собралась.

Четверку эльфов, как под конвоем, сопроводили на судно свои же, а последними, озираясь по сторонам, уходили топтыжки. Ни одному слову из содержательной беседы они, конечно, не поверили, но слушая Машкины вопли, почему-то возражать не стали, только принюхались и спрятали ухмылки.

Но трое знакомых оборотню грузчиков продолжали сидеть на подводе Шалика, и физиономии у них светились так, словно маячил перед глазами всех троих начищенный злотник.

Любопытство неистребимая в людях вещь, что уж говорить о котах-метаморфах.

- Вы чего подорвались? - спросил Машка, прислушиваясь к виртуозным словесным конструкциям боцманского матерка, доносившегося с эльфийской шаланды.

- Дык… Наших бьют, - улыбки стали шире, и оборотень ощерился сам. Вроде и никто они ему, и пощипал он их при первой встрече, а теперь вот «наших». И неожиданная поддержка оказалась приятной.

- А ты еще тот клоун! - одобрительно высказался Сява. - Неужто мордобоя не захотел? Видно ж было, что у них в заднице чешется. Кабы не братья, махаловка получилась бы знатная.

- Эти двое мальчишек братья? - удивился Машка. Медвежата не были похожи, и большая редкость – два ребенка у оборотней.

- Двоюродные. Матери у них родные сестры. А с этими «мальчишками» не больно-то пошутишь. Что они, что папаши ихи, с порта мзду за охрану имеют ого-го какую, - Сява понизил голос. - Они сейчас злые. Недруги у них появились и гадят исподтишка. Тут ить, не только дурью да камушками. Тут и… иным товаром кое-кто промышлять начал. Двуногим. Смотри, сторожись, когда по улицам ходишь. По ночам особенно. А ты, вообще, чего здесь околачиваешься?

Машка хмыкнул:

- Да вот выгнали вчера баб из трактира. Таскать повадились всё подряд. Новые нужны. Нормальные. Хотя бы одна. Может, посоветуете кого, а то вчера я забыл спросить.

Державший руку на перевязи Шалик рассмеялся.

- Это да, Ханка с дочкой те ещё шмоньки. Дарек с папашей сами виноваты.

- А еще бы подсобника какого, не очень привередливого, - оборотень не стал уточнять, в чем провинились Дарек с папашей, дело прошлое, а значит ненужное. - Можно какого-нибудь пацана в помощь.

Биндюжник стал серьезным.

- Так и не нашли Занека? Плохо. Парень хоть и гулящий был, но в трактире помогал, - он задумался. - У моей сеструхи в соседках баба одна. Мужик у нее с моря не пришел, в весенние шторма пропал. И ее саму не сегодня-завтра Хозяйка к себе позовет: аккурат после того как не вернулся и слегла. Двое у нее остаются: девка и пацаненок. Сеструха говорит, видели возле них жулье местное. Боится, как бы они по кривой дорожке не пошли. Может к завтрему прислать их? Там посмотришь, оставлять или нет.

- Присылай, - согласился Машка, и не удержался. - А ты когда не бухой, человек как человек. За чужих детей переживаешь, боишься, что ворьем вырастут. Что ж на Дарека с ножом кинулся?

Шалик вдруг смутился.

- Да я так… Спьяну, - и хихикнул, - он мне вместо пива молоко сделал, гаденыш... Не люблю я островной народец… Эльфы моего деда на дубу подвесили.

- А… Ты не один такой. Здесь полгорода многое может вспомнить, однако вон, купец стоит, ты ж на него не кидаешься.

- Так то пока. Но если что, кинусь. Не сомневайся.

Машка посмотрел на деловую суету вышеупомянутого купца и вздохнул.

- Лучше бы этого «если» не случилось. Да, вот еще! - хлопнул себя по лбу. - Слышал я вчера от торгаша одного, что Сурья заразный город. Нет-нет, и косит народ Черная Помощница. Правда, нет?

Мужики переглянулись.

- Да вроде пока Небо за Сурью заступается. А тебе зачем? - Сява украдкой оглянулся.

- Да вот думаю, не зря ли я сюда лапти направил. Малой у меня растет, за него боюсь.

- Так у вас целый лекарь под рукой. Вылечит, небось?

- Да. Лекарь у нас что надо. И в Лирии врачевал, и в Дарае наемных вытаскивал, и странные хвори лечит. Хочет тоже здесь пристроиться, больных принимать. Ему бы оборудование лекарское прикупить, ну, там пробирки всякие, пипетки… Он и пилюли делать умеет, и мази. Сильный маг, короче. Может, знаете, где эту лабуду медицинскую достать. Можно даже пользованную. Всё подешевле.

Сява почесал затылок, повернулся к третьему.

- Ты-то чего в рот воды набрал, Крох? У тебя племяш в городском лазарете служкой подрабатывает.

- И что? Принеси-подай. Он же не лекарь. В этой больничке и лекарей-то нормальных нет. Так, лишь бы казну городскую дербанить. Вон, Шалику руку еле сложили, - он хитро, с намеком, покосился на Машку. - И не знамо: заживет, нет?

Оборотень ухмыльнулся.

- Давай так. Саня Шалика латает, а ты узнаешь, где можно купить лекарские стекляшки-плошки.

- А че их покупать? Вон лазарет заброшенный за северными воротами. Там, должно быть, этой ерунды полно.

- Сдурел?!! Ты куда его посылаешь?! - возмутился Шалик и объяснил. - Там после чумы все заколочено и по ночам воет кто-то. Раза три знахари туда совались и больше их никто не видел. Сгинули. Там, как мимо идешь, прям мороз по коже!

- Чума? - отреагировал Машка.

- Хрень это все. Воет, сгинули, мороз… Ты сам-то видел тех знахарей? Слухи это, чтобы никто туда не лез. Мэр сам и распускает. Боится, что старый дом к рукам приберут. Дом-то хороший, каменный, лесок вокруг, озерцо рядом. Красота. Еще князья ставили. Вот посмотришь, лет десять и всё мэровское семейство туда переедет. И про мороз забудут, и про вой…

- А сейчас чего не переедет?

- А того, что князья еще живые, говорят. Могут вернуться.

- И что с того? Тут своих князей хватает, как клопов в диване. В какого барыгу не плюнь, всё князь. Кто ж настоящим город отдаст?

- А если сами возьмут?

- Ага! И как они это сделают?

- А зачем вам настоящие князья? - вдруг вмешался в перепалку Машка.

Все трое удивленно уставились на него.

- Как это? А порядок навести?! Не город, а малина бандитская!

- Так сами и наведите. Вы ж не стадо. Неужели без пастушьих собак и козлов не обойдетесь? Козлов, как правило один-два, их и на мясо пустить не проблема. А собакам все равно на кого брехать, лишь бы кормили. Или ждете, когда придет добрый дяденька и за вас все сделает?

- А ты, стало быть, такой красивый, не ждешь? - сощурился Крох.

- А я дождался, - вздохнул оборотень и сказал непонятно, - пока добрые дяденьки не пришли и все не забрали.

Машка замолчал, задумался, а биндюжники переглянулись.

- Ты эта, если чего надо, мы всегда тут. Подмогнём. И Дареку ремонт сделаем, обещали ведь.

Машка рассмеялся.

- Ладно, пойду я. Но ты, Крох, все-таки узнай, есть в городской больнице лаборатория какая-нибудь, и где тамошние эскулапы свои склянки покупают. Только по-тихому. Лекарская братва соперников не любит.

Уходил из порта оборотень в отличном настроении, и даже калека, выруливший на доске-каталке, его не испортил. Безногого старика Машка заметил давно, еще когда перепалка на пристани была в самом разгаре. Старик сидел у складов и наблюдал за толпой. Сидел он там и когда оборотень зубоскалил с биндюжниками, а вот сейчас сунулся с протянутой рукой.

Не любил Машка калек-попрошаек – как правило, их, словно сутенеры бесхозных девок, прибирали к рукам вполне здоровые молодцы, и подаяние жалостливых людей пополняло ничуть не бедные карманы. Но взгляд у калеки будто стрелковую мишень выбирал, а не милостыню клянчил. Кот и в кошель-то полез лишь бы внимательней присмотреться. Но калечный мгновенно преобразился, даже слезу пустил за брошенную медь, оборотень только хмыкнул и зашагал домой.

Да, трактир в самом центре Сурьи теперь с полным правом можно было назвать домом.

Глава 24

1

Дома ждал хаос. Небольшой. Все были чем-то заняты, и его сиятельство лэра Раса это порадовало. Но кошачье возвращение осталось без внимания, и лэра Раса это удивило. Как это так? Он пришел, а стол по поводу его возвращения не накрыт, радостных возгласов «мы вас заждались!» никто не прокричал, и кот принялся вмешиваться во всё, что видел.

Сначала он увидел какого-то мужичка, возившегося у входа с новенькой дверью. Мужичек что-то напевал себе под нос, иногда приплясывал в такт песни, и, казалось, он сам по себе, а руки у него сами по себе. Рукам, по-видимому, тоже было очень весело: они хватались за рубанок и стамеску, что-то подстругивали, подпиливали, стучали, прилаживали и винтили, и внимания на стоящего рядом парня не обращали никакого. Плотник слегка жмурился и покачивал от удовольствия головой в такт слышимый только ему, и невольно хотелось узнать, что за такая кайфовая музыка звучит у него в ушах.

Сына и лохматого ослика он нашел во дворе, посмотрел как мальчишка с удовольствием чистит лохматое, глазастое чудо, как чудо благосклонно прислушивается к рассказу Ирби о княжеской конюшне, и вмешиваться не стал.

Дарек вместе с Саней и каким-то субъектом в штанах и куртке из грубой парусины, чинили скважину. Вернее, изо всех сил пытались помочь субъекту, или хотя бы разглядеть, что он, собственно, делает. Но у них не получалось. Причина такого внимания стала понятна, когда неопределенный тип повернулся и женским бархатным контральто послал всех троих на… кухню. Чтобы не мешали. Эффектная молодка, на голову выше Машки, улыбкой отметила упавшую челюсть оборотня, весело сверкнула черными очами, сказала, что управиться она быстро, потому что работы здесь на медяк, тем более дома остались две девчушки-непоседы. «Вот почти как ваш малец». Машка только потрясенно спросил в кого удались девочки, и, услышав гордое «в мужа, он поболе будет», задом ретировался.

На кухне оборотень сразу шагнул к печкам и полез по кастрюлям. Надежда на то, что обед никто не приготовил и будет повод поорать – показать кто в доме хозяин – не состоялась. Обед был. Из четырех блюд. И пахло из кастрюль и сковородок сногсшибательно. Поэтому Машка не стал никого ждать, налил в тарелку побольше, и величественно прошествовал в обеденный зал, захватив непонятно откуда взявшиеся салфетки.

Саня подошел следом, тоже с полной тарелкой, и плюхнулся на стул рядом:

- Чем занят?

Оборотень поперхнулся.

- Лежу, блин, курю!

- Ирби соседку напугал, - сообщил лекарь, и Машка моментально занервничал. Но вопрос «почему» в его голове даже не возник: его интересовал процесс.

- Каким образом?

- Зашипел на кота.

- И?..

- Кот пришел знакомиться.

- А соседка?

- Тоже пришла.

- Знакомится?

- Нет, за каплями.

- А как она узнала, что у тебя есть?

- Мелкий перед ней извинился. Он на осле по двору ездил. Кота заметил, а соседку, сидящую на лавке с той стороны забора, нет. Как он сказал, из-за насморка. А чтобы его не ругали, выкрутился тем, что обеспечивает меня клиентами.

Машка тут же успокоился.

- Молодец. Алабар где?

- Спит. По-моему, он за все свои двести лет отсыпается. Ты нашел что-нибудь? Для меня?

- Нет пока. Правда, в одном заброшенном лазарете, могли остаться твои мензурки. Но там чума когда-то была. Так что не…

- Я с тобой, - тут же заявил Саня.

- Ты не услышал? Чума!

- Поэтому я с тобой.

- Я разве сказал, что пойду?

- Можешь не ходить.

- …п-ля-а!.. Если заразишься, назад не возвращайся. Я тебя первый прибью.

- Маш, дом сожгли? - спросил Саня и сам же ответил. - Наверняка, нет. А это нужно было сделать в первую очередь. Любой лекарь знает, что огонь лучшее средство от заразы. Страшное и жестокое, но лучшее. Поэтому, нет там никакой чумы. И местные умники это знают. А вот что там есть… любопытно.

- Сань, ты больной. А если там что-то хуже чумы?

- Нет. Любая болезнь имеет срок давности. Иначе город бы уже сравняли с землей. Огневые маги империи не зря едят свой хлеб. И потом, блохи обитают на живом теле. С мертвого они уходят и через два-три месяца подыхают. Если никого другого не находят.

- При чем тут блохи?

- Они чуму разносят.

Машка непроизвольно потянулся рукой за ухо и тут же отдернул.

- Ты это… на всякий случай завещаньице черкани.

- Если боишься, давай попросим у Дарека ненужную одежду. Я надену маску, а когда выйду из лазарета – сожгу барахло. И сам вымоюсь. Там же. Со щелоком. В конце концов, маг я или что?

- А сколько времени должно пройти, чтобы ты заболел?

- Инкубационный период у чумы семь дней.

- Вот и посидишь там эти семь дней. Мы тебе передачки в окошко приносить будем. А не выйдешь, мы этот лазарет и подпалим. Дезинфекция.

- Перестраховщик.

- Маразматик.

2

Старого барахла в трактире оказалось валом. Поношенные вещи приносили отцу Дарека на тряпки, протирки и прочую одноразовую кухонную дребедень. Оно складывалось, иногда выкидывалось, когда класть уже было некуда, и оборотень с лекарем облачились в это старье, прихватив с собой парочку комплектов: переодеться после вылазки. Саня перекинул через плечо сумочку с какими-то флаконами, и они пошли. Днем. Машка настоял. Сказал, что возле бывшего лазарета нужно: А. Не привлекая особого внимания, пошататься, разведать обстановку. Б. Засесть где-нибудь неподалеку в кустах. Мало ли, что может произойти.

В кустах оказалось неплохо. Саня подложил под голову торбу с вещичками и мгновенно уснул. Оборотень только скривился, видя такое вопиющее наплевательство на наблюдение за объектом. Пришлось бдеть самому. Но как он ни старался увидеть, унюхать или услышать – услышать особенно – что-нибудь подозрительное, до глубокой ночи окрестности вокруг заброшенного лазарета напоминали спокойный пасторальный пейзаж. Глубокой тоже все оказалось безмятежно. Саня посапывал рядом, звезды прятались за тучки, ветер гулял где-то совсем в другой стороне, и ни одна собака так и не подняла лапу на какой-нибудь угол и не тявкнула рядом. Темень накрыла северные ворота, лесок, дорогу, укутала собой заросшие диким хмелем стены двухэтажного лазарета, и только одинокий сверчок скромно стрекотал неподалеку.

Машка толкнул сладко сопевшего лекаря.

- Эскулап… - прошептал,- тебе как, может тут и постелить?

- Что, пора? - зевнул Саня.

- Как бы, да. За полночь уже, - Машка недовольно покачал головой. - Пластун из тебя никакой. Шумный ты.

Но лекарь уже вытряхивал содержимое небольшого флакончика на старый платок. Неторопливо повязал странно пахнущую тряпицу на манер степняков-скотоводов - закрывая нос и рот - и тихонько поднялся. И сразу же направился к дому. Причем быстро и почти бесшумно. Машка одобрительно поднял бровь. Наверняка, Санька рассмотрел дорогу ещё днем и уверенно топал к самому разбитому и не до конца заколоченному окну.

Лекарь еще только перелезал подоконник, как Машку словно кольнуло холодом. Черныш дернулся на поясе, предчувствие дзенькнуло натянутой струной, тут же исчезло, но оборотень, выругавшись про себя, все-таки рванул за Саней. Через несколько мгновений он стоял в пошарпанном пустом помещении рядом со спокойным лекарем и раздраженно вязал на лицо сунутую в руки косынку – никаких посторонних звуков или запахов, кроме старой затхлости, здесь не было. Никакая высохшая чумная мумия на Саню не нападала, и кот злился. Все-таки пришлось ему лезть в этот заразный лазарет. Но деваться было уже некуда, и исследовать бывший странноприимный дом они пошли вдвоем.

3

Коридоры, комнаты и даже подвальные складские клетушки были пусты. Стены давно обветшали, деревянные половицы кое-где просели и тихонько скрипели под ногами. Многолетняя пыль ровным слоем покрывала обломки стульев и лежаков, пару разбитых длинных лавок в бывшей столовой, шкафы с оторванными дверцами, осколки цветного стекла из оконных витражей – всё брошенное, покореженное, кое-где даже сожженное прямо на полу. Было понятно, что покидали больницу впопыхах, забирая самое ценное, и ломая всё остальное.

Стараясь не шуметь, оборотень и лекарь, двигались по дому. Пару раз Саня удивленно оглянулся, будто что–то увидел, и Машка взглядом спросил «что там?» Но тот лишь пожал плечами – привиделось.

Пусто, пустынно, отголоски слабого эха, нанесенный ветром мусор и песок... И ни одной живой души, даже бродячих котов или собак, быстро превращавших подобные бесхозные строения в свой приют.

В одной просторной комнате на втором этаже обнаружилось что-то похожее на бывшую лабораторию. Стояли длинные столы, валялись разбитые колбы и поломанные штативы. В полусгнившем деревянном ящике Саня откопал несколько каких-то металлических приспособ, щипцы, аптекарские весы, воронку, тигель со ступкой… Словом, кое-что по мелочи из пригодного оборудования здесь было. Выбрав, что понравилось – а понравилось ему почти всё целое – лекарь устроился прямо на полу и принялся обматывать предметы тряпками и припасенный для этих целей баул уже лежал рядом.

- Слышь, эскулап. А ты как в темноте видишь? - вдруг шепотом спросил Машка. К его стыду, этот вопрос пришел в голову только сейчас, - или ты теперь не только словами усыплять умеешь, но и ночное зрение у тебя есть?

Саня покачал головой.

- Я микстуру выпил. Она до предела зрачки расширяет, и добавляет восприятие к свету. Правда, потом на час-два ослепну.

- Надо же, до чего наука дошла, - тихо восхитился кот и мягко прошелся к пустому оконному проему.

Вдруг, он резко шагнул назад. И присел.

- Ты чего? - насторожился Саня.

- Черныш нервничает. Вообще-то он давно это делает, но здесь у окна конкретно что-то не то, - Машка сидел на корточках и вглядывался в темноту. - В окне, или рядом, слабый магический поток. Чужой и упорядоченный, как он говорит.

Саня осторожно подобрался к оборотню.

- На улице запахи поменялись, - оборотень к чему-то принюхался. - Люди. Кто-то из них пользуется резким… и редким благовонием. Дорогим… Сань, это за нами. Трое, а возможно и больше. И они не двигаются. Ждут, когда мы сами выползем?

Лекарь помолчал, подумал.

- Блин. Наверно, я сигнальную сеть порвал, когда в окно влез. Я не заметил. Я же не артефактор. И что теперь делать?

- Ты быстро бегаешь?

- Не замерял.

- А надо было. Скорость полета огневого пульсара проверяется на своей шкуре только один раз. Первый и последний.

- А ты уверен, что это маги?

- Ну, один там точно есть. Раз почуяли они эту самую сетку. И это явно не лекарь. Только вот почему они ждут? Или не знают, кто сеть потревожил? Может животное какое-нибудь, так чего зря лазить по этому хламу.

- Получается, этот лазарет охраняется, - пробормотал Саня себе под нос, - и не просто так, а магически.

Машка его не слушал, он соображал:

- Так. Черныш нас прикроет, но след мы оставим. Поэтому надо бежать не только быстро, но и далеко. Готов?

Саня молчал. Как он мог быть готов? Он лекарь, а не…

- А зачем лазарет так охраняется? - вопрос у него в голове возник неожиданно и тут же слетел с языка. - Постоянная сигнальная сеть, закрепленные за ней охранники. Наверняка маги… Это ж какая трата денег? Что тут охранять? Битое стекло?

- Сань, тебя другие вопросы не интересуют? Как в живых остаться, например?

Но лекарь внимательно оглядывал помещение. Даже на потолок посмотрел.

- Идем. Нам в покойницкую надо, - и сразу развернулся из бывшей лаборатории, прихватив баул с собранным инструментарием. Ну как же бросить такое добро?

- Мне так точно не надо, - проворчал оборотень, но за лекарем потащился, - чего ты там забыл? И вообще, я не видел никакой…

- Она на первом этаже у запасного выхода. Мы в ней уже были. Мне там кое-что почудилось. Странное что-то.

Саня двигался уверенно и быстро, словно ходил тут тысячи раз.

- И как это нам поможет выбраться? - шипел кот сзади, но лекарь молчал, и коту это совсем не нравилось. Не любил он магов, одни неприятности от них. Некоторые, правда, нормальные, но в основном…

Чудом сохранившуюся дверь в просторное помещение Саня затворил поломанной ножкой от стула, как только они с оборотнем оказались внутри. Здесь не было окон. Черно-белые кафельные плитки пола давно потрескались, грязные стены были испещрены похабными рисунками, среди деревянного хлама, казалось, ничего ценного не было.

- Дай кинжал.

Сказано было так, что лэр Рас на Саню только удивленно глянул, но все же протянул клинок.

Ни слова не говоря, лекарь подошел к одному из столов, попинал ножки, пару мгновений простоял с закрытыми глазами и резко воткнул кинжал в старое дерево.

Пространство вокруг поплыло.

Оно будто смывало реальность, не оставляя в холодной комнате даже застоявшегося запаха времени. Исчезали, растворяясь в пыльном воздухе поломанные каталки, тумбочки, этажерки. Стиралась грязная штукатурка со стен, и вскоре посередине покойницкой остался только единственный стол с воткнутым кинжалом.

- Это что? Иллюзия? - шепотом спросил кот.

- Нет, Маш. Это как раз настоящее. Иллюзия была раньше. Все эти деревяшки и хлам – всего лишь фокус. Обман.

- Зачем?

- Пока не знаю.

Над столом возникло голубоватое свечение. Ровное, сильное. Оно мощно растекалось по темной комнате, и Саня подслеповато заморгал, потер глаза, сощурился, но, как и Машка, удивленно уставился на происходящее.

В голубой мерцающей дымке, появилось тело, и воткнутый в него гномий кинжал ярко засветился узорными разводами.

Человек был обнажен. На его теле отчетливо проступали сине-фиолетовые трупные пятна, черные гематомы на запястьях и щиколотках, несколько жутких резаных ран, и кровь, словно только что вытекшая из них. Обычное, ничем не примечательное лицо исказила посмертная маска боли и ярости. Только кожа на плечах и предплечьях странного красного оттенка, в таких же ярко-красных татуировках. Вернее, в письменах.

Лекарь зашевелил губами, и Машка с содроганием понял, что лекарь пытается их читать. Он еще и рассматривает этот труп?! Точно больной!

Вдруг тело дернулось.

Саня попятился.

Машка отпрыгнул назад и прилип к стене. Не сумев справиться с холодным ужасом, он мгновенно выхватил спрятанные дротики. Но человек остался неподвижен, лишь из груди потек ярко-красный полупрозрачный дым.

Затаив и так сбившееся дыхание, они смотрели, как легкое марево поднимается в темноту, складывается в буквы и вот уже над столом рубиновым огнем сверкают слова:

«Люди!

Вам даровано всё: сила, любовь, красота.

Но вы убиваете.

Вы ищете оружие для убийства, а нужно для спасения.

Вы легко забираете жизнь, а можете ли вы ее вернуть?

Я убит вами здесь. Не железом, не словом – невидимым чудовищем. Оно создано вами.

Оно проникает в кровь и жилы, плоть и кость, и сжирает изнутри.

Мелкое, злобное, неуправляемое. Похожее на вас.

Вы создали его не для меня. Я случайность.

Вы хотите остаться одни на этой земле. Вы хотите избавиться от всех непохожих на вас.

Но что будет тогда, когда только вы и останетесь? Ваша злоба повернется вспять. Невидимое чудовище измениться быстро, и умирать начнете вы сами.

Я вижу, так будет. Я знаю, так уже было.

Кто вы такие, чтобы равнять себя с Даром?

Остановитесь.

Я – посредник».

Буквы изменились. Теперь это был дарайский алфавит. И снова он сложился в предложения. На аларском. На эльфийском. На гномьем… Снова на вессальском.

Труп светился, как будто плавал в темноте, а над ним вновь и вновь загорались одни и те же слова на разных языках.

- …посредник?.. - побелевшими губами прошептал Саня, - …они убили… посредника? О, Небо…

Оборотня у стены бил озноб.

- Что это?

Лекарь не отвечал.

Наконец, он, пересилив себя, подошел к столу, осторожно вынул из досок тут же погасший кинжал, попытался тронуть пальцами тело человека. Но ладонь прошла насквозь, опустившись на деревянную поверхность.

- Это жертва… Возможно, одна из первых…

Он неотрывно всматривался в лицо человека, сжав зубы и пытаясь унять задрожавшие пальцы.

- Сюда, в этот лазарет, доставляли больных. Но, кажется, здесь знали о настоящей причине болезни. Может быть, тоже занимались… как бы так… выведением новых болезней. Если я правильно понял, так называемая местная «чума» была предназначена вам. Метаморфам. Это же ваш город. Но что-то пошло не так, и начали болеть люди. Он просто попал под раздачу.

- Просто?

- Да, Маш. Просто. Это сохранить жизнь непросто. А убить, раз плюнуть, сам знаешь. Но кто откажется от оружия, которое за несколько дней выкосит целый город? Приходи потом на все готовое.

- Так болезнь останется!

- Нет. Её никто не будет создавать устойчивой. На свою голову что ли? Смысла нет. Она и здесь повеселилась и мирно почила.

Машка сделал над собой усилие и отлип от стены. Призрак так и висел над столом.

- А этот… кто?

Саня расширил глаза от изумления.

- Ты… действительно читать не умеешь? Посредник!

- Это мне ни о чем не говорит.

- … не знаешь?!!

- Слушай, я в этой жизни много чего не знаю.

- Ты, вообще, в какой стране жил? Посредник – это… что-то вроде новогодней феи. Может прийти и выполнить любое твое желание! Лю-бо-е! Но они сами выбирают к кому приходить.

Теперь удивился кот:

- Прямо так и любое?

- …

- Они что, маги?

- Да кто ж знает… Возможно, - Саня почесал затылок. - Этот вот - некромант, тут и думать нечего. Только некроманты работают с посмертной энергией. Тончайшие нити, размытые образы, осколки душ... Они их видят. Они природные архимаги. Кстати, вот они сохранять жизнь умеют.

- Если он такой крутой маг, то почему оказался здесь?

- А при чем тут магия? Даже лекарь может заразиться. Он, скорее всего, потерял сознание, и его притащили сюда. Наверно, решили, что оборотень. Иначе сразу бы сожгли от греха подальше. Раны видишь? Пытались взять пробы, пока еще жив.

Машку передернуло.

- …почему он сейчас в таком… положении?

- О, вот это как раз очень интересно, - у Сани блеснули глаза, и оборотень с опаской от него отодвинулся: научники все блаженные, кто знает, что у них на уме. - Это его подарочек. Нам. Это его месть. Он из себя артефакт сделал, и к этому месту привязал. Тут, между прочим, магический источник под нами. Слабенький, но все же. Твои предки знали, где строить. Так что, пока этот источник существует, труп будет висеть. Днем и ночью. Его отсюда не вынести и не уничтожить. Призрак! И дом разрушать нельзя: за стенами этот ужас хоть не видно. А здесь иллюзией прикрыть можно.

Машка посмотрел на призрак.

- Значит, те, кто сторожит этот лазарет, боится огласки… - пробормотал он, но Саня его услышал.

- Ну, а как ты себе представляешь дальнейшую судьбу всех наших мэров, губернаторов, и прочее? Это ж прямое доказательство их непотребных дел и того, как они относятся к обычным людям. Ну, или оборотням, без разницы. Не дай Хозяйка, ещё религия возникнет. Этой дамочке и по меньшему поводу возникнуть не фиг делать, а тут… Потому и охрана, потому и иллюзия.

Машка окончательно пришел в себя и пристально разглядывал висящий воздухе «артефакт».

- Что ж, парень, одно мое желание ты уже выполнил, - он повернулся к Сане. - Теперь нам надо как-то убраться отсюда. Итак, уважаемый лэр Крисс, что вы можете предложить по существу?

Глава 25

1

Звон стали за дверью, где-то у лестницы, выдернул барона из сна. Подорвавшись с кровати, он схватил со стены фамильную саблю и в одном исподнем выскочил в коридор. В темноте, на лестнице, схлестнулись двое, да так, что оба уже рычали. В слабом свете единственного дворового фонаря, проникавшем с улицы в окна, барон разглядел Грая, яростно наседавшего на какого-то замотанного в платок молодчика.

Шустрый тип отбивался очень умело, пару раз пытался перепрыгнуть перила, но Грай все же удерживал его на ступеньках. Наемник осторожничал, стараясь не столько навредить, сколько задержать ночного посетителя.

Лэр Райен подскочил и недолго думая, попытался протянуть незнакомца саблей по спине, но тот ловко увернулся сразу от двух клинков, и в очередной раз дернулся спрыгнуть с лестницы. Удалось. Но сумел он только приземлиться. Внизу его встретил Руш, и граста мастера наколола человека как жука на булавку. Он охнул и опустился на колени, выпустив из рук звякнувшее об пол оружие.

Грай слетел со ступенек, подскочил и присвистнул, сорвав косынку с головы ночного бойца:

- Вот чуяла моя задница, что с тобой не всё ладно!

- Этим… только… и чуешь... быдло… - местный «знахарь» хрипел, но брезгливо кривил посеревшие губы. Грай схватил его за волосы, запрокидывая лицо.

- Что тебе тут надо было, шустрик? - поинтересовался ласково, но у барона аж зубы свело от зверского шепота наемника. Он спустился и вплотную подошел к этим троим.

Руш повернул к нему безглазое лицо и улыбнулся:

- Разбудили? - поинтересовался буднично, спокойно. Райен кивнул, а мастер шагнул к раненому, и так же спокойно сказал. - Будешь мучиться долго. Лучше ответь. Мы не звери, отпустим. Уйдешь легко.

Раненый с силой вывернулся из рук Грая и плюнул кровью на его сапоги, заваливаясь набок.

Из людской, кое-как накинув на ночную рубаху огромный цветастый платок, выскочила взлохмаченная кухарка. Поваренок испуганно маячил за ее спиной, а наверху в комнате девчонок хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги.

- Он не скажет, - барон вглядывался в перекошенное болью лицо, - нужно обыскивать.

Знахарь внезапно хрипло захихикал:

- …давай …обыскивай… Давай!.. - и зашелся в страшном судорожном кашле.

Рядом стоящий Грай поморщился, наблюдая кровавые пузыри на губах ночного гостя, вгляделся в искаженное болью и жутким смехом лицо, и вдруг резко, обеими руками, схватил его за куртку. Потянул волоком, в два шага оказался у окна, и надрывно охнув, поднял. С размаху швырнул тело знахаря на раму, и рыбкой прыгнул на удивленно замерших барона и мастера, опрокидывая обоих на пол .

Звон разбитого стекла, хруст ломаемых деревяшек, мерзкий заложивший уши хлопок, и слепящая вспышка…

А за ней грохот. И оранжевый язык огня и жара влетает в разбитое окно, заставляя всех оставшихся в прихожей распластаться на полу.

Мгновенно запылали легкие оконные занавески. Остолбеневшая, с дыбом поднятыми волосами, кухарка пронзительно взвизгнула и попятилась, задом оттолкнула поваренка на кухню и громко хлопнула дверью. Спустившихся кубарем девчонок, слава Хозяйке, взрывом не зацепило, но они даже и не подумали убегать, и кинулись к горящим шторам. Барон и наемник подхватились с пола, и уже все вместе срывали с багет пылавшую ткань, швыряли и топтали, кашляли от едкого дыма, размазывали по лицам сажу, но в считанные мгновения огонь был потушен.

А в середине этого бардака стоял и улыбался Руш.

- И чего тебе так весело? - прорычал Грай. Щеки у злого наемника были в копоти, ресницы и брови обгорели, руки он вытирал сорванными шторами, - мы тут добро спасаем, а он лыбиться!

- Так есть чему радоваться. Все целы, пожара нет, диверсант обезврежен, а я доволен помощником. Эльгар, вы надеюсь не будете вычитать из жалования многоуважаемого Грая Санальо стоимость испорченных гардин?

- Мастер! - моментально возмутилась Ташка, - Как вам не стыдно?! Да если б…

- Ташия, - строго остановил ее мастер Руш, - для начала вам следует вместе с сестрой объяснить, что вы здесь делаете? Да еще и не совсем прилично одетыми?

Девушки переглянулись.

- …а как вы… увидели, во что мы…

- Так! Обе марш мыться! И в свою комнату! - теперь лэр Райен был недоволен. Особенно тем, что Грай украдкой коситься в сторону Ташки. Хотя, надо признать, сестры подоспели вовремя. - Мне что, дважды повторять?

- Как на плацу в штанах скакать, так всё прилично, - проворчала Ташка, отшвыривая от себя кусок гардины. - И по ряхе от парней получать тоже. А как в пижаме выскочить, так «как вы дурно воспитаны!» - закончила она ехидно.

Но отца двойняшки все-же послушались, и вскоре дверь в небольшую купальную комнату хлопнула очень демонстративно.

Барон повернулся к наемнику и тихо спросил:

- Как услышал?

Грай посерьезнел.

- Не услышал. Случайно заметил. Гардина в окне колыхнулась в вашем кабинете. Подумал: что ж это вы у себя дома свечу зажечь не можете, по темному ходите. Потом понял, не вы это. А девочки спят.

- Почему решил, что они спали?

Грай широко, без стеснения, улыбнулся:

- А я и за их окнами смотрю. Хорошие они у вас. Настоящие.

Барон Эльгар Райен засопел еще недовольнее и, чтобы услышали его не только Руш с Граем, но и кухарка у замочной скважины, и дочери, стоящие за дверью в купальне, громко распорядился:

- Всем спать! Утром будем разбираться!

Стоит ли говорить, что ни Грай, ни мастер Руш, ни парни, примчавшиеся на грохот взрыва к дверям хозяйского дома и осторожно заглядывавшие в развороченное окно, глаз не сомкнули уже до утра.

2

Разбудить меня внезапно у Доха не получилось. Сначала мне в щеку ткнулся холодный нос Пончика, потом Зараза пробухтел что-то вроде «шляются разные», и я проснулся задолго до стука в дверь. Даже успел одеться.

В окне, от подступавшего рассвета, ночная тьма становилась серой, и мне стало интересно, что крылатым понадобилось в такую рань? Вроде, вчера обо всем с Тимом договорились. Он, правда, в глаза смотреть избегал, но это его личные проблемы: сам виноват, нечего руки распускать. У меня горло до сих пор болит.

- Тишан! - голос Доха прозвучал вместе со стуком. - Просыпайтесь!

Нет, ну реально наглые они. Приказывает он тут, видите ли. Я прицепил на пояс кинжал и пошел открывать дверь. Куда ж деваться?

- Я вас внимательно слушаю.

Правитель легко и изящно отодвинул меня в сторону, шагнул в комнату, огляделся. Привычка у него такая что ли? Кого он тут найти хотел-то кроме меня?

- Собирайтесь. Мы вылетаем в Ульгар. Срочно.

Ого, какой тон у местного авторитета! Не люблю авторитеты.

- Мне, конечно, по большому счету глубоко сине-розово, куда и с кем лететь. Но не соблаговолите ли, ваше величество, объясниться. Я, как бы, не ваш персональный подданный.

- По дороге. Вы будете заниматься своим делом, Тишан. Активацией гнезда. Оно находиться на берегу озера Сердце Ульгара. Вам ведь по большому счету глубоко… фиолетово какое из гнезд включать, не так ли? Я жду на площадке за галереей.

С тем и вышел.

«Ликанту возьми», - тут же встрял Зараза, - «лишняя защита не помешает».

Он что, предлагает ее Доху вручить? Вот уж не было печали. Я лучше Линде клинок отдам. Ей «лишняя защита» точно не помешает. Медная девчонка хоть и драконица, но светленькая.

«Отдашь. Когда вернешься. А сейчас в воздухе какими-то кознями запахло. Зуб даю, пригодится четвертая, к гадалке не ходи».

А куда деваться? Так что теперь четвертая болталась у меня на поясе вместе с Заразой. И они беседовали. Сначала я их разговор слышал. Но мне это быстро надело – все эти приветствия, радость встречи, и тэдэ и тэпэ – и я вежливо попросил их заткнуться. Не без выпендрежа со стороны черного умника, но мое пожелание они выполнили. Пончик же привычно устроился у меня за пазухой и заснул сразу, как только дракон набрал высоту.

Ну, что сказать по поводу полета на Правителе? Во-первых, он больше, чем Гай. Раза в два. Наверно, они всю жизнь растут, если такая глыба из него получилась. Во-вторых, в его «седле» я уместился как в небольшом, но уютном кресле. Причем с подогревом. Бока дракона были на удивление теплыми. Ну и в третьих, высота и скорость. Гай по сравнению с главным крылатым, как деревенская телега по сравнению с имперской почтовой тройкой. А высота… в общем, когда я начал задыхаться, Дох немного спустился и прямой ментальной речью спросил, как я себя чувствую. Соизволил, уши крысячьи. Как я понял, он считал само собой разумеющимся ментальное объединение и ни о чем меня не предупредил. И когда я нырнул в его сознание, понял что падаю, как в бездну. Там памяти лет на тысячу! Да мои мозги просто закипят от такой прорвы! А может, он сам хотел что-нибудь выведать у меня, не знаю. Недоверчивый я в последнее время. И быстренько-быстренько поставил блоки, устроился поудобнее, натянул капюшон на нос, завязался поплотнее и прикорнул. Ну вас на фиг, с вашими ментальными штучками.

И снились мне маленькие Ташка с Сашкой, скачущие в одних пижамках по нашему дому, и нянюшка, читающая им нотацию о недостойном поведении и пытающаяся выловить попрыгушек хотя бы за косички.

3

Наверно не стоит подробно рассказывать, как мы летели через весь континент. Как Дох только дважды приземлялся, чтобы передохнуть.

Один раз на пустынном берегу моря, где вдоль береговой линии зеленела полоска мелких кустарников и редких деревьев. Там же, на берегу, он соизволил объяснить, куда это мы навострили лыжи, и почему такая спешка. А ни много ни мало, Правителя пригласили в гости. Тамошний шаман. Тамошний, это ульгарский, чтобы совсем было понятно. Что-то типа нашего советника по чрезвычайным делам при короле. Только этот шаман сам себе король. Какая иерархия у змеиного народа, я так и не въехал, а Дох на уточняющие вопросы не ответил. Так же он не ответил, почему на скромное приглашение нужно нестись с раннего утра не жрамши. При всем при том, что на встречу полетел не кто-нибудь, а сам глава крылатого племени, мне стало очень интересно, что там за шаман такой? Но Дох в подробности вдаваться не стал, «сам всё увидишь, если будет интересно», и, подтянув на запястьях гномьи браслеты, окутался туманом. Да-да, он перешел на «ты», если кто не обратил внимания. Наверно, на пернатых так совместные полеты действуют. Типа – чё нам с ним на «вы», если мы вместе буха… э… летали.

И мы с Пончиком опять уснули у него на спине. Я уже не реагировал на однообразный желтый пейзаж внизу, и лишь иногда спросонья подскакивал в «седле», если дракон попадал в нисходящий ветер и неприятно ухал вниз.

Второй раз спустились, когда солнце на западе коснулось дальних пиков Ульгарского Хребта на берег мелкого и часто пересыхающего озера без названия. Наверно, название оно не заслужило. Нам же нужно было просто перелететь море. Просто, да.

На мое недоумение, что мы не позавтракали, не пообедали, и ужин, судя по всему, тоже накрылся, Дох рассмеялся и заявил, что вечером нас накормят от пуза. Это он, типа, место экономил для будущего пиршества? По мне так все надо делать вовремя. Особенно есть и спать.

Торопился дракон. Сильно торопился. Видно было, что устал и еле стоит на ногах, но, поди ж ты, мы опять взлетели и понеслись. Сначала высоко, а спустя часа полтора Дох чуть не трогал лапами волны, и сверкающая в закатных лучах водная пыль поднималась нам вслед. Наверняка, с ульгарского берега летящего в закатных лучах черного дракона было очень хорошо видно, а значит, кто он такой на самом деле там отлично знают. И ждут. Причем, с нетерпением.

4

Шакарское стойбище выбрало себе местечко у лесистого скального предгорья, на берегу широкого устья Арамзары, несущей свой восточный рукав в Заячье море. Соленый ветер, дующий с близкой воды, теребил концы шкур, накрывавших юкаты – элегантный вариант шалашей – и ветки низкорослых корявеньких сосен, окруживших пристанище змеиного племени.

Чтобы не травмировать тонкую душевную организацию местных собак, приземлились мы довольно далеко от стойбища, но громадные, с куцыми ушами, бесхвостые псы все равно встретили нас первыми, громким лаем сообщая всей округе о прибытии гостей и деловито отсекая нас от загона с козами и баранами.

Делегация из побитого временем и похожего на крючковатую палку старика и двух худых девчонок, одетых явно празднично и державших дедулю под руки, нас уже встречала. Основная же толпа сновавших между юкатами молодых и старых, мужчин и женщин, подростков и голопузой ребятни, интенсивно делала вид, что занята своими, чрезвычайно важными делами. Но, судя по любопытным взглядам, кидаемым на нас, поголовное косоглазие грозило им всем в самое ближайшее время.

Демонстрируя полный набор белых жевательных принадлежностей, Дох уверенно шел к вырядившемуся во всё синее старцу, и мне, с Пончиком, сидевшем на плече, ничего другого не оставалось, как топать сзади, и тащить за спиной баул с лётным меховым барахлом.

- Хей, Дох! - возвестил местный владетель, и… приветственная речь на этом закончилась.

Вот как надо встречать гостей! Ёмко и по существу. Правда, сказал он свое «хей» так, что я сразу понял: он сердечно рад встрече; счастлив видеть дракона в здравии и силе; приносит свои искренние извинения, что вынужден был оторвать его от важных дел; надеется, что его подданные послушны и чисты в помыслах, а в садах много плодов и на пастбищах полно тучных стад… Краткий перевод.

- Хей, Ласхо! - ответил дракон. И у меня не возникло никакого сомнения, что он был рад получить приглашение на дружескую беседу, к сожалению насущные хлопоты не позволили прибыть раньше, и что… короче, далее по списку.

Мне упомянутый Ласхо «хей» не сказал, только стрельнул глазами, вырвался из стиснутых ручек обеих девчушек, побледневших от важности момента, и тут же вцепился в Доха, потянув его за собой.

Я молчал. А меня еще по приземлении предупредили, чтобы я свой характер на всеобщее обозрение не выставлял, язык проглотил, и даже Пончику было настоятельно рекомендовано держать клыки при себе. Что он и делал, как мне показалось, с удовольствием. Как ни странно, но полет хвостатый перенес достойно, жрать не просил, и в шакарском стойбище явно повеселел. Наверно предвкушал ужин.

Нужно сказать, что пока мы степенно двигались к центральному юкату, я насчитал где-то с тридцатник славных представителей Ульгара, провожавших нас воспитанно-любопытными взглядами. Помнится, Машка рассказывал, что шакары живут домами, и в каждом доме есть свой шакта – шаман. Возможно, не все присутствующие в стойбище были столь любопытны как эти три десятка и остальных я попросту не заметил, (может кто-то на охоте или где-нибудь еще), но напрашивался вывод – дом под предводительством Ласхо очень большой.

Что ж хороший дом, хорошее место. И даже искупаться есть где. После целого дня проведенного в двух шубах, помыться хотелось до одури.

5

У белого шаманского юката, читай самого большого и расписанного яркими, крупными узорами, возле прямоугольного полотнища на входе, нас ждали двое мужчин. На счет похожести на друг на друга не скажу, сетчатые разводы на лицах были разными, а вот телосложением оба явно пошли в папашу-шамана. Такие же худые, крючковатые, улыбчивые. Темная, словно в тонких татуировках, кожа и желтая радужка глаз. Они напомнили мне одного зверя, виденного в Вессалинском зоопарке, похожего на большую худую пятнистую кошку с огромными янтарными буркалами и выпирающими клыками из-под верхней челюсти. Казалось, что у этой кошки позвоночник из гибкой проволоки – сложи её пополам или перекрути как постиранную тряпочку, а она даже не мяукнет.

Эти двое очень торжественно отодвинули для нас вышитую «дверь», подождали когда мы войдем и зашли следом.

Дох с явным облегчением опустился на шкуры возле очага, сложенного из камней в центре площадки, тщательно укрытой слоем соснового лапника. Вполне современная масляная лампа свисала с… «потолка» по центру круглого пространства, вдоль «стен» аккуратными кипами лежали такие же шкуры, (бараньи, козлиные, даже волчьи), одеяла, подушки с бумбонами. Стояла пара больших сундуков, пара сундучков маленьких обитых начищенной медью…

В очаге тлели угольки, попахивало сладковатым дымком, а рядом, на низком столике стояло блюдо. Блюдо! С большой буквы, поскольку просто обозвать его тарелкой было бы форменным оскорблением. На нем аппетитной горкой лежало вареное мясо, тонкие, почти прозрачные ломтики теста, чуть тронутые варкой колечки лука – от всего этого шел пар, и пахло просто до неприличия вкусно. Слюни потекли немедленно. И, видимо, не только у меня, так как Пончик нетерпеливо заерзал на плече.

Но сел я к очагу только после того, как один из сыновей местного владетеля кивнул мне на шкуры, мол, не стой столбом. А как иначе! Вдруг, я какую-нибудь традицию нарушу? Объясняйся потом с ними. Мужички-то не промах, спрятанные в рукавах, ножи я почуял сразу. И не по одному. У каждого по два. Металл так себе, но эти двое пользоваться ими явно умеют.

А вот боевой ханур повел себя… я бы, конечно, назвал это наглостью, но кое-что меня удивило. Пончик спрыгнул с плеча, обошел всех троих шакаров, не постеснялся обнюхать каждого, и даже попытался цапнуть одного за руку  – тот решил его погладить. И погладил! И успел отдернуть руку так быстро, что ханур только впустую клацнул челюстями. Вот это реакция, я вам доложу. Помниться даже у Машки не получилось уйти от хануровских зубов. А тут, просто взял и убрал руку. Еще и засмеялся. Ой, не простой народец.

Но Пончик своим поведением разрядил чересчур важную обстановку, и шаман Ласхо что-то требовательно крикнул на своем языке. В юкат скользнули давешние девчонки с мисочками и кувшинчиками, и нам было предложено… вымыть руки. Они приседали перед каждым из нас, подставляли миски и поливали на ладони резко пахнущую уксусом воду. Вот так вот. Гигиена превыше всего. Почему именно так, мне стало понятно, когда мы приступили к трапезе. Без ложек. В смысле, без вилок. Пальцами! А ведь это, крысячие хвостики, еще надо было уметь. Дракон умел. А я-то нет! В результате, одна из девчонок, смутно показавшаяся знакомой, не выдержала, постелила мне на колени маленькое полотенце, чем заставила покраснеть. Но все вежливо сделали вид, что не заметили, а она тут же отошла и присела поодаль, рядом со своей товаркой. Вот хоть провались, а я даже на приеме у Калина Первого чувствовал себя уверенней! Н-да…

Девчонка, между прочим, была сильно похожа на ту, которую мы с Машкой у контрабандистов отбили. Та, правда, чуток тощее была, а эта ничего. Она и Пончику подсунула плошку с мясом. Правда, сырым, но хвостатый привередничать не стал.

Только после того, как мы – я так точно – почувствовали себя сытыми, и девушки утащили куда-то пустое блюдо, шаман полюбопытствовал:

- Друг мой, Дох. Будет ли уместным спросить тебя о юноше, сидящем с тобой рядом?

А хорошо он на вессальсом изъясняется. Витиевато так.

- Конечно, Ласхо. Этот юноша - маг. После нашей с тобой встречи мы хотели бы посетить Сердце Ульгара. И я позволил себе захватить его с собой, потому что обойтись без твоего разрешения не могу, а значит, должен его тебе представить. Надеюсь, ты не будешь возражать?

А хорошо Дох… изъясняется. Витиевато так, ага. На вессальском. Они что же, специально для меня на нем… изъясняются? Но отчего-то мне кажется, что этот Ласхо отлично знает, кто я такой. Шаман ведь. И Дох тоже знает, что он знает. В игры играем? Ню-ню. Очень уж хитрый у этого шамана зырк в нашу с Пончиком сторону. А я в последнее время недоверчивый.

- Хорошо, - легко согласился «друг» Доха, - я даю вам свое разрешение лететь к Сердцу Ульгара. Но это будет завтра. Сегодня вы мои гости, вы можете просить у меня всё, что увидите, и мой дом с великой радостью подарит это вам.

В юкат опять пришли девчонки и притащили чайники. Два. И еще чашечки без ручек, одна в одну сложенные. А еще кусочки колотого сахара в блюдцах и шарики сушеного творога. Слегка присолёного, с кислинкой, рассыпавшегося во рту таящими крупинками. Да, я тут же сунул лакомство в рот.

- Благодарю тебя, ты всегда великодушен и гостеприимен. Слов не найти, чтобы выразить мою признательность тебе.

Перехвалил. Я их перехвалил. Обоих. Начались велеречивые речи, всякие признания и прочая вежливая лабуда.

«Так положено».

О-о! Неужели мои клинки наговорились?

Зараза и Ликанта не то, чтобы не разговаривали со мной весь день. Они, похоже, забыли, что я вообще существую и нуждаюсь в умном совете.

«Каком?»

Да, мой клинок сегодня немногословен. Ну, например, мне интересно, как так получилось, что Пончик не успел цапнуть этого шакара?

«Они змеи!»

Не понял.

«У змей реакция такая же, как и у хануров. Ну, может, немного получше. Или похуже».

О, как! А они реально змеи? Типа оборотни?

«Да какие оборотни! Просто генетика».

Ты страшными словами-то не кидайся, выражайся попроще, ладно? Для среднего ума.

«Э… наследственность. Так понятно?»

- Я вижу, твой юный попутчик сейчас с кем-то разговаривает? - вдруг выдал Ласхо, повернувшись к дракону. - Если я правильно вижу, то это нож, который висит у него на боку. Тот, у которого есть душа.

Я замер. И Дох, судя по всему, тоже. Вот отсюда поподробнее, пожалуйста. Какая такая душа может быть у металла?

Один из сыновей шамана, вдруг, поднялся и вышел, колыхнув шкуру на входе. Но старый крючок даже не думал нам что-то объяснять.

- Мой дорогой друг, наверно, я испытываю твое терпение. Но все-же очень прошу подождать немного. Сейчас еще не время вести разговор. И чтобы скрасить скуку, начавшую занимать твой глубокий ум, я могу предложить насладиться танцем моих учениц.

Он хлопнул в ладоши.

Это что, они сейчас тут еще и танцевать начнут? Под аккомпанемент тех самых шакарских барабанов? А нельзя ли обойтись без танцев, песен, и прочей творческой самодеятельности? Можно я пойду, искупаюсь, а? Вон, хоть к Арамзаре спущусь поплескаться? Чешуся я!

Но вошедшие девушки неожиданно были остановлены сухонькой шаманьей ладошкой и этот пересушенный перец выдал:

- Я вижу, моему молодому гостю не очень хочется услаждать свой взор танцем девушек. Может быть, он хочет посмотреть на танец юношей?

… чё?..

Чё, еще раз?!!

- Тишан, - Дох еле сдерживался, чтобы не захрюкать в голос, - ты ведь никогда не видел, как шакары обращаются с оружием. Это интересно, поверь.

- Обойдусь - буркнул я, понимая, что выгляжу несколько… э… смешно, да.

- Дорогой друг, - опять завел этот змей скрюченный, - позволь сообщить тебе, что просьба твоя выполнена, и для нас это оказалось нетрудно. Но я должен выполнить и обязательства, взятые на себя добровольно, и поведать о том, что считаю для тебя важным. В мире собрались четверо. Те, кто поворачивает его ось, не понимая этого. Они идут от истоков ревущей реки, они уходят от погонь, они спасают собственную жизнь и убивают защищаясь. Они открывают двери королевского хранилища, они воруют, но берут только свое – живое железо и первое серебро – и ты, мой друг, скоро будешь жалеть, что они не забрали оттуда всё. Они ушли оттуда и затопили в воде корону, но у короля много людей и вода вернулась на свое место. Они сожгли корабль, и только поэтому ты смог найти лучшего из твоих подданных. Они забрали книги, которые изменили твое племя, и один из них здесь, для того, чтобы твое племя выжило. Но ты, друг мой, считаешь, что платишь за это слишком большую цену. Это не так. Хочешь знать, сколько ты заплатишь на самом деле?

Я сидел, сжав зубы и сцепив пальцы в замок, и готов был удавить эту сухую саксаулину. Но вопрос задан.

- Понимаю, о чем ты, друг Ласхо. Но я предпочитаю сдержать слово, и отдать то, что у меня просят. Слишком часто, мы нарушали обязательства. Сейчас не тот случай.

Я ждал, когда шаман начнет втирать о том, какая я падла, и как я всех обманываю. Но тот молчал. Лишь внимательно рассматривал дракона.

- Ты выбрал, - наконец, сказал он, а я тихо выдохнул. Вот ведь… инжир стручковый.

В юкат вернулся сын шамана, девицы шустро отскочили в сторону, еле успев уйти с дороги мужчины, а тот положил рядом с отцом продолговатый сверток и уселся к огню как ни в чем ни бывало.

Ой, да знаю я что в этом свертке. Не надо на меня смотреть, как на подопытного, и играть в игру «угадай с трех раз». Там пятый завернут. Вопрос, как этот пятый оказался в Ульгаре?

- Тот, в ком есть душа, у нас давно. - Ласхо понял, что я понял, что он меня понял. А я ведь, между прочим, ментальный блок поставил давно. Почему он меня так легко «читает»? Что, на лбу уже крупными буквами напечатано? - Мой предок нашел его на земле, в том месте, куда вы хотите завтра попасть. Он взял нож с собой, и уже трое его внуков хранят у себя живое железо.

Мои клинки тут же сунулись давать советы, как забрать пятого себе. И предложение «просто попросить» среди всего многообразия способов даже не мелькнуло. Пришлось наехать на обоих. Про себя, разумеется. Особенно на Ликанту, чтобы не шла на поводу у черного умника.

- Нож твой, дорогой юный маг. Ты мой гость, и я отдаю его тебе в подарок.

Дох разглядывал меня, как… Разглядывал, в общем. Ждал, когда я благодарить начну. А за что? Пятый ключ не шаманья собственность. Его дом просто хранил вещицу у себя. Этим его роль в судьбе «живого железа» и ограничивается. Король Калин Первый тоже хранил Бачу в месте, где нет ни капли магии. Драконы тоже хранят чужое золото в «чужой» подземной «капле». И что? Мне им всем спасибо сказать?

- Я благодарю вас, уважаемый Ласхо за терпение и дальновидность. А так же благодарю всех ваших предков, сумевших не потерять и не продать Ключ в непростые для них времена.

Ну, вот такой у меня характер. Испортился, я знаю.

Как ни странно, вместо того, чтобы обидеться или просто удивиться моему вежливому хамству, Ласхо даже обрадовался. Я почувствовал, что он надеялся на подобный ответ. Вроде как не ошибся. В чем?

Шкура на входе откинулась, и вместе с ночными запахами и звуками в темном проеме входа возник совсем молодой парень. С черными, блестящими волосами, заплетенными в две длинные косички, в легкой домотканой одежде, и торчавшим за спиной охотничьим луком. Коротко глянув на нас с драконом, поклонился и что-то сказал на певучем гортанном наречии. Услышал короткий ответ шамана и, опять же, с поклоном вышел.

- Гости у нас, - счел нужным уведомить Ласхо.

А меня зацепило слово «нас». О себе я точно могу сказать, что никого не жду. С чего это вдруг «у нас»? Дох пришел к тем же выводам и, не скрывая беспокойства, так и спросил:

- Ласхо, ты считаешь, что это и наши гости?

Шаман осторожно, стараясь не поднимать пепел, положил на затухающие угольки короткую можжевеловую ветку.

- Да, старший из драконов. Они и твои гости тоже.

Мы с Дохом переглянулись. Даже мыслеречи не потребовалось понять – дракон не в курсе происходящего. Пончик прекратил искать углы в круглом юкате, деловито подошел ко мне, подняв хвост, а прыгающий свет огня высветил лицо шамана.

Оно вдруг показалось мне лишь маской, пустой личиной того, кого я на самом деле вижу сейчас перед собой.

Издали, быстро приближаясь, послышался собачий лай, следом шорох мелких камешек под чьими-то шагами, и вскоре желтые блики огня заплясали на лицах трех вошедших в шаманское жилище мужчин. Крепкая стать, добротная одежда, инкрустация драгоценными камнями поясной перевязи, отличная сталь мечей. И ярко-зеленая радужка глаз.

Эльфы.

- Доброго здравия вам! - на чистейшем вессальском произнес самый старший из них, приложил ладонь к груди, подождал, пока его спутники сделают то же самое, и продолжил, - Меня зовут Кальд Раэн Третий. Я владетель Северных Островов. Рядом со мной стоят мои помощники: Вамьюл Саам и Карху Оло. Мы, на своих судах, пришли из Остога. Мне рассказали, что здесь я смогу найти почтенного Ласхо, старшего самого большого дома и первого среди всех шаманов Ульгара. Правильно ли мне рассказали?

Глава 26

1

Вот это я попал.

Знал бы, что придется сидеть рядом с тремя совсем недружественными друганами, ни за какие высокоморальные коврижки не шагнул бы в тот долбаный портал.

После того, как Ласхо предложил серым отужинать (и они отказались), после того, как он предложил утолить жажду душистым чаем (и они снова отказались), старший эльф коротко и, относительно вежливо, дал понять, что хочет поговорить «сам на сам», и у него нет потребности в чужих ушах. Шаман помотал головой в знак согласия, но этим и ограничился. Дракон, знакомый с местными традициями даже не почесался встать и выйти из юката без разрешения хозяина, а я, Пончик, Зараза и Ликанта просто пялились на гостей. Фигурально выражаясь. Нас тоже никто не попросил покинуть помещение.

И все молчали. Даже клинки.

Дох, по ощущениям, терялся в догадках, что тут происходит. Кальд, который Третий, не понимал, с какой радости гости шамана торчат рядом, когда ему нужно от этого старого пенька сугубо личный ответ на сугубо личный вопрос. Ласхо наслаждался драконьей растерянностью и эльфийским раздражением, и изображал статуэтку под названием «вещь в себе» в полный рост.

Самый молодой из эльфов, кажется Вамьюл, сдался первым. Когда всеобщее напряжение достигло критической точки, он продемонстрировал знаменитое эльфийское самомнение:

- Возможно, я нарушу какие-то там ваши ритуалы, но перед вами не палубный матрос, а владетель Северных Островов. И заставлять его ждать…

- Помолчи, - «владетель» оказался умнее. Обнадеживает.

И Ласхо в издевательски-вежливой манере оповестил:

- Я давно жду, когда же ты начнешь задавать свои вопросы, многоуважаемый владетель Северных Островов.

То есть, откровенно дал понять, что на хотелки Кальда остаться наедине он положил, и гости, то бишь я и Дох, будем сидеть здесь.

Северянин раздул ноздри и поджал губы, но ведь он тащился фиг зна откуда не для того, чтобы убраться восвояси из-за каких-то хмырей. И, скрипнув зубами, сказал подчеркнуто спокойно:

- Насколько я наслышан, ты можешь видеть будущее, и для тебя не сокрыты его тайны. Я хотел бы знать, получу ли я конкретные ответы на конкретные вопросы, и какую плату ты за это потребуешь.

- Какие вопросы, такая оплата, - продребезжал Ласхо. Но, внезапно, с шамана будто сползла надетая маска: в одно мгновение согнутый временем, дряхлый и полуграмотный старик исчез, и на всех нас его глазами смотрел… Служитель. Проводник воли чего-то огромного и непознанного, как сам Дар. Кажется, даже дракона проняло от этого взгляда. - Мой народ жил на этих землях, живет и будет жить дальше. Нам не нужны чужие ценности, мы не затеваем войны, и не мне указывать вам, что делать. Я лишь показываю короткую дорогу к цели, которую выбрали вы. Идти по ней или нет, вы решаете сами. Но хочу предостеречь: помните - цели у каждого из нас разные.

И опять неуловимо изменился. Перед нами снова сидел хитрый и самоуверенный старый хрыч.

- Хорошо, - хлопнул себя по коленям Кальд. Видать, ему надоели чужие загадки, со своими бы разобраться. - Назревает война между мной и Калином Первым, королем Вессалии. Как меня уверили, она не принесет мне победы, но и поражения в ней не будет. Формулировка туманная. Я бы хотел услышать более точный ответ: чем окончиться эта война.

Вы слышали?! Между ним и Калиным! Не хухры-мухры самомнение у этого островитянина! Типа, не холопов он на мясо кинет, а они с королем лично морды друг другу набьют. Если так, то я за. Флаг в руки!

- Либо тебя обманули, либо ты не понял. Я вижу, но не знаю. А вижу слезы в доме того, кто сидит с тобой рядом. Исчезли дети. И еще в одном вашем доме они исчезли. Ваша война это их жизни. На мерило, рядом с ними, положили два кусочка серебра. Это серебро может осушить болота и засеять хлебом пустыню. Но не мне решать, что на что ты поменяешь.

Трое эльфов переглянулись.

- Ты хочешь сказать, что детей выкрадут? И потребуют за них гномьи чеканы?

- Это уже произошло.

Все трое замерли. Да и мне стало как-то не по себе. Карху не мигая уставился на шамана и спустя пару мгновений потребовал:

- Как выглядят дети.

- Мальчик, высокий, волосы светлые, кожа почти голубая. Длинный шрам через всё лицо. Девочка младше, тоже светлая. Очень похожа на твою женщину. Лицом, телом. Даже одета так же.

Карху зачем-то встал, шумно выдохнул и снова сел.

- Как… - сказал он, глядя в пол, - как это произошло?

- У людей сильные маги.

А я рассматривал уши Пончика и боялся поднять глаза. Вот ведь попал. Дорого обходятся гномьи печати. Всем, у кого они есть. А их… тридцать! Ага, это родовая память нежданно-негаданно проснулась. Так. Это сколько чеканов у меня в бауле… то есть, сейчас у Машки?

- Мы должны объявить войну, Кальд, - сказал Карху, избегая смотреть на Верховного Кунга. - Иначе ему понравится красть детей.

- Она уже объявлена, - молодой эльф тоже не смотрел на старшего, и мне показалось, что он чувствует себя в чем-то провинившимся. - Нам объявлена.

- Надо плыть к драконам, - хмуро высказался Карху, - по-другому нам Калина не осилить.

Старший эльф был нарочито спокоен.

- Ну, почему же? Мы можем отдать то, что у нас просят.

- Нет! Этим мы признаем поражение. Его чеканы выкрали, и он будет землю рыть, чтобы их вернуть. А пока их у него нет, мы имеем больше прав на землю Вессалии. И потом. Даже если мы отдадим это треклятое серебро… ты уверен, что Калин не захочет чего-нибудь еще? Нужны драконы, Верховный Кунг. Со своим огнем. Хоть один.

Владетель Северных Островов молчал, и шаман его поторопил:

- Это все твои вопросы?

- Нет, - сказано было слишком резко. Северянин это понял и спросил уже сдержаннее. - Ты можешь сказать, что нам ответят драконы?

- Могу. Но зачем, если вы можете услышать сами?

И этот… сушеный урюк очень выразительно посмотрел на Доха.

Я тоже на него посмотрел, и понял: если бы он озвучил мысли вслух, Зараза наверняка пополнил бы свой словарь ненормативной лексики. Дох был…э… сердит, да. На шамана. И я, кстати, тоже. Интриган, уши крысячие. Знал что, серые с официальным визитом пожалуют, и специально вызвал сюда Правителя.

Трое эльфов переводили взгляды на каждого из нас, видимо начиная догадываться, какого Хозяина Болот мы тут сидим. Хотя, я бы предпочел, чтоб и дальше не догадывались. Особенно в отношении меня.

- Дорогой друг, - обратился Ласхо к дракону, - ты позволишь представить тебя этим трем достойным мужам?

Не дай Хозяйка, эта вяленая курага и у меня попросит разрешения «представить»! А что, собственно, не дай? Чего они мне сделают? Ха!

- Благодарю тебя, но я не настолько погряз в высокомерии, чтобы утруждать в такой мелочи друга и подчеркивать свой статус, - тысяча прожитых лет научила «дорогого друга» владеть собой, но, как оказалось, и крылатый может быть ехидным, когда захочет. - Меня зовут Дох. Я Правитель десяти драконьих домов Серых Гор. И здесь по приглашению досточтенного Ласхо. На ваш вопрос отвечу: помогать мы вам не будем. Войны людей, или эльфов, нас не интересуют.

2

Молодой Вамьюл вскочил, и, сжав кулаки, шагнул к Ласхо.

- Так ты, сучек старый, всё знал!!

- Сядь!

Верховный Кунг был чрезвычайно раздражен. Я, правда, не понял чем больше: поведением Вамьюла или отказом Доха. Зато шаман довольно улыбался.

- Это высокая похвала. Я стараюсь знать много.

Свое раздражение Кальд Третий не показывал. Гнев, досада, страх, смятение… Вершители судеб не могут позволить себе такое дорогое удовольствие. Но это же эльф! Он же просто так не отступится!

- Странно, что вы не заинтересованы, лэр Дох. Как раз вам, мне кажется, была бы выгодна эта война. Странно, что до сих пор вы не предприняли ничего, что бы заставило людей вернуть вам потерянные земли. Но не мне об этом судить. Мне интересно другое: что же такого должно произойти, чтобы помощь кому бы то ни было вас заинтересовала?

Нет, серенькие реально наглые! Как там «госпожа Милия» говорила: или бесстрашные или глупые? С какого перепугу этот кунг решил, что может позволить себе такой… м-н… сарказм? Даже обидно стало за Доха. Или это всего лишь мелочная провокация?

- Ничего. С вами или без вас, воевать мы не будем, - крылатый на провокацию не повелся.

- Вы так свято соблюдаете все пункты Договора?

Да они сейчас еще и подерутся, ёшкины коты!

- Уважаемый лэр Кальд. Я очень сильно сомневаюсь, что вы знаете эти «пункты». Но мы их соблюдаем.

- Между тем, один из вас Договор нарушил. Если я правильно осведомлен.

Если бы я был Дохом, я бы сказал, что это не его… эльфячье дело. Но я не Дох.

- Не правильно. Он не один из нас.

- На Даре где-то еще живут?.. - и удивление, и надежда в голосе.

- Не живут. Дракон, нарушивший Договор является… собственностью человека.

Вот это подстава! Вот это перепончатый сейчас меня уделал. И Алабара выгородил, и меня чуть ли не в государственной измене обвинил, и через вот этих брутальных «другов» оповестил всех, что на крылатых теперь где сядешь, там и слезешь Ну да, всё правильно. Я сам это и предложил. «Торговое» соглашение они уже подписали? Подписали. Кровью, да. Но какая разница? Силе-ен! И если зеленоглазые будут искать беленького, они неминуемо выйдут на меня. Да и выходить не надо, вот он я. Шаман же не промолчит. Он же четко заявил – цели у нас разные. Ай да, умник Дох! А чего я хотел? Порядочности? От кого? От правителя? Порядочность и власть понятия несовместимые. Как говорится, ничего личного.

Но Кальд недоверчиво прищурился.

- У меня есть… точные сведения, что этот дракон был с людьми, и никто из этих людей на него давление не оказывал.

- Что это меняет? Особенно для нас, - насмешливо удивился Дох.

- И… вы, лэр, знакомы с… этим человеком?

Говорю же, теперь все стрелки полетят в меня. Ладно, повоюем.

- Да, я с ним знаком. Но вы ведь понимаете, что давать вам эту информацию я не намерен. И повторю, войны людей нас не интересуют.

Ну, может я и погорячился. На счет «повоюем». И на счет Доха тоже. Н-да…

- А Договор? - вмешался Карху. - Договор вас интересует? Тот, по которому вы теперь даже не пытаетесь вылезти из Серых Гор? Вы не хотите его аннулировать?

Дох разглядывал помощника кунга… прицельно, я бы так сказал.

- Не припомню, чтобы вы принимали участие в его составлении. Но да, этот документ нас интересует.

- Что если Договор вернется к вам?

Кальд Третий, глядя на своего помощника, сохранял спокойствие. Но я же эмпат, крысячьи хвосты. Он был удивлен, и вопросов к своему помощнику у него моментально появилось много. И, как я понял, он их обязательно задаст. Без нас.

Дракон молчал, рассматривая Карху так, словно пытался найти на его лице доказательства серьезного умственного расстройства.

- Даже если, - он, наконец, соизволил открыть рот, - если документ вернется к нам, мы не будем воевать с людьми. Но нам есть, что предложить взамен.

Ух ты! Вот даже как. Интересно, что может быть равноценно подобному артефакту.

- У нас есть часть жезла… то есть, семь оттисков, или чеканов, как вы их называете. Они могут стать вашими.

Подождите-ка. Не понял, у драконов есть чеканы? А, собственно, чему я удивляюсь? Гномье серебро вполне может оказаться в подземной золотой «капле».

- И имя человека, у кого находится дракон, - тут же добавил Карху.

- Можно подумать, документ в вашем левом кармане, что вы решили повысить ставки, - Дох улыбнулся. - А на что вы надеетесь? Ну, назову я имя. Что дальше? Вы рассчитываете с ним договориться? Не выйдет, сразу скажу. Он из тех придурковатых типов, у которых в голове никакой нормальной логики нет. Подкупить его тоже нереально. Он богаче нас всех. А украсть дракона? Это и в самом деле смешно. Вы же не сможете им управлять.

- Но ведь как-то дракон стал… собственностью, - Кальд тоже позволил себе улыбнуться.

- Чего только не бывает на Даре, - улыбка Доха стала шире, а я подумал, что в детстве Правитель был тем еще оторви да брось. Интересно у него дети есть? Наверняка есть, не может не быть. - Итак. В присутствии шамана Ласхо и моего… помощника я выставляю: семь оттисков Жезла Управления взамен Договора людей и драконов о Серых Горах. Тот, кто доставит его нам, драконам, получит все семь печатей. Вашего решения мне не нужно. Вы, или приносите документ, или нет. А, может быть, это сделает кто-то другой. Ждать мы может долго. В отличие от вас.

Во время всей, такой содержательной, беседы, шаман Ласхо сидел тихим тараканом и только глазами стрелял. После этих слов, он оживился и задал любимый, судя по всему, вопрос:

- У уважаемых больше нет вопросов?

Я с ним согласен, надо уже заканчивать эту бодягу. Про меня тут как бы забыли, и слава Хозяйке.

- Есть.

4

Шаман олицетворял собой то самое дерево на которое был похож и, не мигая смотрел на северянина, всем своим видом выражая острую заинтересованность. От же, лисица престарелая.

- Ты знаешь… видишь человека у которого находиться дракон, нарушивший соглашение с людьми?

- Да. Я его вижу.

И тишина-а… Пончик чувствуя мое состояние, легонько вздыбил шерсть на загривке, но он, как и я, тоже помнил напутствие Доха и «держал клыки при себе».

- И? - удивился Кальд.

Нет, все же молодец Ласхо. Каков вопрос, таков ответ. Честный, между прочим. Эльф это понял, заморгал и поправился:

- Ты можешь сказать, где его искать? И как зовут этого хозяина дракона? Или где, ко всем подземным демонам, искать троих парней, которые околачивались на «Красотке». Вместе с драконом. И вообще, что это за клоуны? Что они могут, какой магией владеют и от кого они бежали в Лирийском порту? Ты можешь это… видеть?

Верховного северянина Дох уже не интересовал. Что с него взять-то? С ним все предельно ясно. И серый эльф, не посчитав нужным прислушаться к словам крылатого о глупости дальнейших поисков Алабара, решил прицепиться к шаману.

Кстати, надо будет запомнить выражение «подземные демоны». Гному оно приличествует более. А не этому… клоуну. А то, что Ласхо ему меня не сдаст, я уже понял. Нет у пересушенного изюма такой цели, судя по всему.

Шаман рассмеялся, в очередной раз вызвав приступ злого раздражения у младшего эльфа.

- Назвать имя человека без его согласия означает встать на сторону вопрошающего, а я предупредил: я только на своей стороне. Но отвечу на вопрос: искать его тебе не имеет никакого смысла, он не прячется. О трех людях расскажу. Один из них тот, кого ты назвал хозяином дракона. Он маг… земли. Второй знахарь, по-вашему. Но ты опоздал, если хочешь его подкупить: это нужно было делать вчера. Сегодня он перешел черту, за которой ни твои сокровища, ни твое влияние ему не нужны. Третий из них тебя ненавидит, - эльф поднял брови, но Ласхо, сложив ручки на сухой груди как енот-полоскун, только улыбался, - а значит, и к нему ты даже не подойдешь. Дракона и… людей я вижу в дальнем городе на закате. Название города мне неизвестно, но я уже сказал, на их поиски тебе не стоит тратить время. Дракон сам ступит на ваши холодные острова. По собственной воле. Так я вижу.

Тут уж не только эльфы уставились на старика, тут и я вместе с Дохом челюсть уронил. И как обычно влез не думая:

- Зачем? Один?

Как ни странно, Ласхо мне ответил. Но лучше бы промолчал.

- Один. Его дорога: море.

И всё, и понимай как хочешь. Какая дорога? Какое море?

- Расскажи, как дракон выглядит, - эльфу были неинтересны чьи-то дороги.

- Твоя кровь тебе все рассказала и сделает это еще раз, - усмехнулся Ласхо.

- …кровь?... а, Ольха… И когда же дракон появится на Островах?

- В моих видениях нет времени. Прошлое это или будущее я определяю сам. А значит, могу ошибиться. Если я отвечу на вопрос «когда», я тебя обману. Но я вижу, как фиолетовый цветок распускается на камнях у дракона под сапогами.

Кальд задумался.

- Крокусы. Так это через три седьмицы! Четыре от силы, - он тут же оглянулся на двоих помощников, - У нас мало времени.

Он уже не обращал внимания на меня и Доха и снова спросил:

- Я тебе должен. Сколько?

- Придет время, я попрошу выполнить мою просьбу.

- Ну, нет! Знаешь, шаман, я этого не люблю. Слова размыты, как лед по палубе. А если завтра к тебе придет Калин, ты с ним переговоришь, а потом вот с такой же улыбочкой попросишь сделать то, что мне невыгодно? Давай конкретно.

- Могу тебя успокоить, - Ласхо улыбнулся, - король людей ко мне не придет. Он достаточно умен… или безумен, чтобы принимать решения ни с кем не советуясь. Но своими словами ты сейчас поменял настоящее. А значит и будущее. Еще миг назад я почти не видел что уготовано именно тебе. Сейчас увидел. И этим часть долга ты уже отдал – я получил знание. Теперь оплата... Когда ты во второй раз пойдешь в черный храм, возьми с собой всё гномье серебро. Всё! Ничего не оставляй дома!

- Это всё? А если я забуду о каком-то храме?

- Ты вспомнишь об этом, не волнуйся.

Верховный Кунг поморщился, но вежливо приложил руку к груди.

Шаман величественно кивнул. Прям император! Корону ему подарить, что ли? Из меди. Нет из золота с изумрудами. Для хохмы. Хотя… почему для хохмы.

5

Эльф не понял шамана. Что за храм, что за «второй раз»? Как, впрочем, и я. Но этот старый сухофрукт повторять, а тем более объяснять ничего не стал, и Кальд Раэн Третий, пожав плечами, стремительно вышел из юката. Торопливые северяне не сегодня-завтра ждали шторм в Заячьем море и спешили. Формальное приглашение Ласхо переночевать в стойбище, на берегу, они не приняли, и в сопровождении пары шакарских охотников умотали к своим посудинам. И, тьфу-тьфу, ни за чем забытым не вернулись.

А я пошел мыться.

Между прочим, Дох меня догнал. Тоже решил искупаться. Он на ходу скинул с себя тряпки и с разбега ухнул в холодные волны Арамзары, не заботясь о быстром течении или глубине, не боясь напороться на камень или корягу. Наверно он был тут не раз.

Вода, в самом деле, была холоднющей. Я только и успел потереться крупным песочком – зубы защелкали как у Пончика, когда он блох выкусывает, и выскочил, завидуя дракону, которому было чихать на холод. Он плескался и отфыркивал воду, даже не пытаясь скрыть от окружавшей его ночи получаемое блаженство. Наверняка, нечасто правитель позволял себе такие ванны и теперь радовался каждой капле. Эх, что же делать с этим Договором? Вода это вам не золото. Это куда как круче. Вот ведь, уравнение.

- Дох, - позвал я, - а как выглядит этот ваш Договор?

Правитель уже выползал из воды довольный как тысяча… подземных демонов.

- Да как, как… Шкура она и есть шкура, - вздохнул, - чешуя крупная… Точнее была крупной…

Он подобрал шмотье и потопал в сторону стойбища. Ну, вот кто меня за язык тянул? Испортил человеку всё настроение.

За нами последовали и двое наших провожатых. Незаметные, тихие, гибкие. Если бы не Зараза, я бы их не то, что не увидел, не почувствовал даже. Бдят, шакары, наблюдают за нами.

- А где эта… этот документ лежит, не знаете?

Дох остановился и повернулся ко мне медленно и опасно. Я даже растерялся. Но слово-то уже сказано, что пугаться-то теперь.

- Тебе зачем?

- Интересно, - пожал плечами.

Зрачки у Доха потекли. Вот, кто меня за язык тянул? Умудрился даже Правителя разозлить, блин. Надо как-то выкручиваться.

- Мы, когда Бачу тырили… в смысле доставали… я видел какой-то рулон. Явно драконья шкура. Она наверно намокла, как и всё остальное там.

Дох остановился.

- Бачу? Тырили? Намокла? Что ты несешь?

- Мы случайно воду спустили в королевское казнохранилище, когда воровали Ключ.

- Королевское... хранилище? Воровали?.. Так это… ты?

А он что, сразу не понял, когда ему Ласхо рассказывал? Ой-ё-о… Кто меня за язык тянул? Дракон смотрел на меня не мигая.

- Намочили?..

Я еле успел отскочить, как из взорвавшегося клубами черного тумана взмыла в ночное небо жарко дышащая глыба.

Она стремительным полетом понеслась над рекой, развернулась так круто, что ветки сосен затрещали от воздушного напора, почти вертикально зависла над водой, и огромное черное брюхо покрылось алыми раскаленными трещинами. Дракон со шумом втянул резными ноздрями воздух и выдохнул. Я шагнул назад, намереваясь дать деру, но лишь дым и слабые огненные искры вырвались из его пасти. И чудовище бросилось вниз.

Но тут же взвилось высоко в темно-синее небо, и оттуда, сверху, долетел до земли рев. Стон. В этом душераздирающем звуке было все: и ярость, и гнев, и боль, и бессилие тысячелетнего существа, всесильного и вечного, и живущего такой ничтожной человеческой жизнью.

Спустя четверть часа сумасшедших воздушных кульбитов Дох, уже во второй ипостаси ничком упал на траву, и затих. Наши провожатые, не скрываясь, с перепуганными глазами подошли ко мне и встали за спиной, растерянные и ошеломленные.

Выходит, не смыла вода кровь на шкуре. Так, лишь чуток намочила. Выходит, поторопился я, назвав Правителя человеком. Может быть, и слава Хозяйке, что лишь чуток... намочила.

Глава 27

1

- Вы сами слышите, какую ахинею несете?!! - лэр Жигин орал так, что звон дребезжащих на столе стаканов разносился не только за дверью кабинета, но и в начале коридора. Пустынного. Разбежались все, кому повезло не попасть под горячую руку начальника. - Этот иллюзион, холера на вас на всех, четверо ставили! Четверо!!! И двое из них уже откинулись! Где я вам теперь таких умельцев найду?! Поют они мне тут, что картинка пропала. Менестрели! Большая белая пятнистая кошка! Вы дебилы? Или уже идиоты? Вам, в вашей Академии, географию не преподавали?! Или мне сюда одни отбросы присылают? По принципу: бери Хозяйка, что мне не жалко. Эта «большая белая» барсом называется! В Росских горах водится! В горах! На высоте не ниже трехсот саженей от водной кромки. Моря! Что этой кошечке на равнине понадобилось? Вы перед дежурством какую травку курили? У Асхака брали? Так вот, чтоб знали на будущее – у него не дурь, а говно! Не вставляет ни хрена!

Трое молодых магов растерянно мялись перед разъярённым сорокалетним толстячком, и ни один из них не тешил себя надеждой, что добродушный вид начальника соответствует внутреннему содержанию. При желании боевой маг, огневик и менталист, лэр Дени Жигин мог скрутить в качественный бараний рог всех троих. Вместе с развалившимся в кресле у начальничьего стола малым, весело сверкавшем белозубой улыбкой и глазами ярко-зеленого цвета.

- А ты чего тут оскал демонстрируешь?! - повернулся к нему лэр Жигин. - Где ты лазил до сего часа?!

- Там и лазил, - наглая улыбка стала еще шире.

Начальство не сбавляя громкости, поинтересовалось:

- Чего налазил?! Там хоть что-то осталось, - пренебрежительный тычок пухлым пальцем в сторону бледных парней, - после этих?

Малый самодовольно кивнул, и лэр Жигин, не глядя на понурых магов, приказал:

- Пшли вон. И из конторы ни ногой! - дождался, пока дверь за ними поспешно захлопнется, уселся в начальничье кресло и потребовал. - Рассказывай!

- Так сразу?

- Вот за что я не люблю твоих сородичей, так это за необоснованное самомнение.

Парень ухмыльнулся:

- Я гражданин Вессалии.

- И что с того? - Жигин раздраженно переложил с места на места тоненькую папочку, повертел в пальцах пирамидку связи, пытаясь успокоиться после воспитательного ора. - Эльф ты и есть. Самолюбив, нагл и непочтителен. И все серые такие. А будь вы немного поумнее да поскромнее, давно бы объединились и жили в Вессалии, как все нормальные люди. А не сопли на кулак мотали в ледяные шторма.

- Ну, я-то не серый. И потом, к кому на поклон идти? Калину, что ли? И чем он лучше наших слабоумных. В смысле, эльфийских владетелей.

Жигин неодобрительно покосился на сидящего в кресле.

- Ты в отделении Тайной Стражи, не забыл? А я, как бы, ее руководитель.

- Аха, - легкомысленно согласился тот.

- Чего нашел?

- Двое, - эльф стал серьезным. - Человек и метаморф. Человек, скорее всего лекарь. А второй тот самый барс, которого испугались наши бравые огневые маги. И среди ночи устроили фейерверк на радость обывателей, сладко спящих в соседних предместьях. Не удивлюсь, если по городу уже поползли слухи, что война-таки началась.

- Поползли. Но это не наша с тобой забота. Есть мэр, губернатор, вот пусть казенный хлеб и отрабатывают. Успокаивают народ. Почему решил, что один из них лекарь?

Сидевший вытащил из нагрудного кармана щегольского камзола плотный бумажный пакет. Осторожно раскрыл и показал стеклянный флакончик.

- Здесь был один очень интересный состав. Хотите понюхать? - эльф потянулся с вещицей к начальству, но начальство брезгливо отодвинулось. - Наша Дира любезно сообщила, что здесь была дрянь аж из пяти компонентов! И все используются для проведения дезинфекции перед операциями. Два из них ядовиты по отдельности. А тут эти штуки вместе. Обычный знахарь такое не составит.

- И только поэтому, ты решил, что один из двоих лекарь?

- Только предположение. Но. Они взяли кое-какие предметы из лаборатории.

- А там что-то оставалось?

- Ну, я не спец. В ящиках ковырялись, выбирали, что-то вытирали… Так может вести себя только тот, кто знает, что брать.

- Ну, хорошо. Пусть будет лекарь. А метаморф? Разве барсы среди них есть? Уверен?

- На сто пятьдесят. Скажу больше: это не случайная мутация, как во время эпидемии. Когда у обращенных башню влёт сносило. Судя по поведению, человеческая сущность полностью контролирует зверя, значит - оборотень с родословной. С длинной такой. Он только пугал наших ребятишек, но напасть даже не пытался.

- Ясно. И пока они лупили пульсарами, второй удрал.

- Так точно.

- А знаешь… - задумался Жигин, - ведь малыши не могли промахнуться. Это я на них для профилактики наезжал. А так, они и меня сделают. Если сообща, конечно. Может быть, сразу и перетрусили - пуляли куда ни попадя. Но все равно, должны были хоть разок-другой попасть. И наверняка, попали. А значит, у этого котика стояла защита. Да такая, что трое обалдуев ее не пробили. И потом, на хрена иллюзию сняли? И как они это сделали?

Начальник отделения Тайной Стражи города Сурья, казалось, рассуждал сам с собой, не обращая на сидевшего рядом эльфа никакого внимания.

- Чья же свора мне такую свинью подложила, а? Я ж его, гадюку, в блин раскатаю! Я ж теперь ему устрою светлую жизнь на отдельно взятой территории в шахтах государственного значения. Я ж теперь… Узнать бы кто?! Кема Пуговица? Нет. Этот не настолько обдолбанный, чтобы против системы переть. Безногий Тиль? Ну, если в разнос пойдет, может. Ему придури хватит. И лекари у него на прикорме есть, и пара артефакторов. И девочками приторговывать начал, понравилось. Но там у сыночков на систему планы грандиозные, так что пока он к нам лезть не будет. А вот Хорь… Ему я дорогу переходил как-то. А с памятью у них у всех хорошо. Или это кто-то свой ямку копает?

- Мне выйти? - эльф был подчеркнуто вежлив.

- А?.. - Жигин вынырнул из глубокомысленных рассуждений, - зачем?

- Не хочу мешать вам разговаривать с умным человеком.

- Не хами.

- И в мыслях не было.

Жигин побарабанил пальцами по столу, прищурился, глядя на эльфа.

- Вот вижу, есть у тебя кое-какие догадки. Озвучивай!

Зеленоглазый гражданин Вессалии, не был уверен в своих догадках. Очень сильно не был уверен, а потому не спешил. Но, одна голова хорошо, две… хороши.

- Пришлые они.

Лэр Жигин скептически возразил:

- Хочешь сказать, мимоходом заскочили. Заметили пустой дом, залезли переночевать…

- Угу… Маг, который в состоянии снять подобную картинку, бродяжничает? Нет, я не о том. Они недавно в городе. Но, знали куда шли, ждали ночи. Я в кустах лёжку нашел.

Теперь замолчали оба. Эльф рассматривал давно требующий побелки потолок, человек, сложив руки на пухлом животе, задумчиво сопел.

- Вот что, Лён, - наконец, решил человек. - Берись-ка ты за это дело. Ищи. Мне непонятны ни их мотивы, ни их цели. Мне ничего не понятно, а это плохо. Будешь работать один. И никому знать, что именно ты ищешь, не надо. Всё понял?

Лён - эльф, лет тридцати на вид, среднего роста, среднего телосложения, ничем не примечательной внешности, кроме цвета глаз, поднялся с кресла.

- И почему я в этом нисколько не сомневался?

Жигин фыркнул:

- Пророк, наверно.

2

Двое любителей приключений со спецэффектами приползли в трактир с рассветом.

Серый густой туман, наползший на город с моря, пригасил звуки, скрыл ближайшие фонари, и Дарек, выскочив за калитку с мусорной корзиной, еле заметил ночных гуляк. Подбежал, снял у Сани звякнувший чем-то баул и, покосившись на хмурую, перепачканную сажей физиономию оборотня интересоваться причиной едкой вони, которой несло от них за пару шагов, не стал. Но первое, что он сделал, когда все трое ввалились в трактир, проверил, теплая ли вода в купальне и, ни слова не говоря, сунул обоим свежие полотенца.

Сегодня Дарек решил, что пора принимать посетителей. Старательно начистил бронзовую чеканку над входом, изображавшую трех хвостатых рыбёх с пузатыми кружками. Полюбовался новенькой дверью, на которую заботливый столяр подвесил маленький, но звонкий колокольчик, и вздохнул: за те деньги, что Машка отдал мастеровому, можно было бы и целый колокол прицепить.

Вопроса, а сможет ли он управиться один, если кто-то изъявит желание перекусить в «Трех карасях», у трактирщика не возникло – лишь бы пришли. Но, несмотря на обеденный час, в зале, кроме него самого никого не было, Дарек скучал и завидовал смотревшим десятый сон постояльцам. Даже Ирби, умаявшись ждать отца, заснул над книгой прямо за столом, пришлось тащить его на кровать. Словом, сейчас приличный трактир напоминал какое-то сонное царство. И Занека уже который день нет…

- Доброе утро, - раздалось сзади, и трактирщик подпрыгнул.

Третий из взрослых постояльцев, которого он в первый день принял за мага, сильно кашлявший две ночи подряд, сейчас стоял в пустом зале и оглядывался. Самый высокий и мощный из его новых друзей свалился с лихорадкой в первый же день, и Саня специально для него готовил микстуры. Сейчас парень явно похудел, под глазами сияли темные круги, стоял, чуть подкашливая, но с лестницы он спустился так тихо, что Дарек не услышал. Наверно, как Машка и сказал муниципальному секретарю, он тоже наемник. Ну, этот хоть похож на воина.

- Дарек, кажется? - спросил парень и застенчиво улыбнулся. - Ты, кажется, хозяин в этом трактире? А можно мне что-нибудь поесть?

Дарек хихикнул про себя, удивляясь несоответствию внешности и поведения, но ответил:

- Сейчас принесу. Здесь, в зале будешь есть. Вроде как посетитель, хорошо? А я тебя обслуживаю. Вдруг, кто заглянет, а ты тут обедаешь. Ему и самому захочется.

- Уже обед? - удивился парень.

- Я тебе больше скажу. Ты двое с половиной суток проспал. Только рот открывал, когда Саня тебе пилюли приносил. И даже не просыпался. Горазд ты похрапеть!

Дарек не стал смотреть на расширенные в удивлении глаза, умотал на кухню и спустя совсем немного времени притащил полный поднос. Полный! А зря. Он-то рассчитывал, что выздоравливающий просто выберет себе что-нибудь, но пришлось удивляться самому: высокий парень деловито пододвинул к себе весь поднос. Правда, ел он как настоящий аристократ, и Дарек постеснялся ехидно спросить, куда в него столько помещается.

Звон колокольчика оповестил, что в трактире новый гость, и трактирщик радостно вскинулся. Но радость его была преждевременной.

В зал по низеньким ступенькам спускались двое. Девчонка и пацан. И где-то Дарек их уже видел. Так это же воришки с рынка! Только малолетняя воровка сейчас косынку повязала и юбку надела. И трактирщик лихорадочно зашарил глазами по сторонам, проверяя, нет ли чего ценного? Сопрут еще.

Подростки тоже его узнали и остановились. Мальчишка было попятился , но девочка взяла его за руку.

- Чё надо? - Дарек и не скрывал своего недоверия.

- Мы… нас… - пробормотала девчонка, - послали…

- Так и идите.

Воришки переглянулись и развернулись на выход.

- Стоять!

Раздавшийся со второго этажа приказ был предельно понятен. Но эти двое, завидев оборотня, ускорились.

- Стоять, сказал! Догоню ведь!

Если бы девчонка не споткнулась на ступеньке, они бы удрали. Пацан среагировать не успел, налетел на сестру, и оба пятыми точками приземлились на пол. Машка уже был рядом.

- Вас Шалик прислал? - спросил он, поднимая за шиворот обоих. В рубахе навыпуск, шевелюра всклокочена, лицо заспанное: выглядел оборотень босяк босяком. Он подтолкнул детей к одному из столов. - И вы даже пришли. Что, на базаре навар скудный? Не фартит?

Мальчишка потирал ушибленную коленку, девочка усиленно хлюпала носом, пытаясь заплакать, а дракон, как замер с поднятой вилкой, так и сидел, переводя взгляд с детей на Машку, с Машки на Дарека и обратно.

- Мы ничего у вас тут не брали, - буркнул пацаненок, - так что мы пойдем. Вы не можете нас тут держать.

- О, как! А работать вы будете? Вас Шалик сюда направил? Он вам все рассказал? Кстати, он боялся, что вы с жиганами свяжетесь. А вы уже… Мне его обрадовать? Или как?

- Не надо, - на этот раз подала голос девочка.

- Почему?

- Он маме скажет. А она и так…

Машка рассматривал обоих с пристальным интересом.

- Папка!! - белобрысый вихрь в простых штанах и рубахе, босиком, обрадованно скатился со второго этажа и тут же оказался у оборотня под мышкой. Но кот недовольно отстранился.

- Ирби, во-первых не ори. Во-вторых, почему не обут, в третьих…

- Всё-всё - фыркнул мелкий барс, - Ты как Слим. Хорошо еще, что бадиком не кидаешься.

- Иди, оденься нормально, - смутился Машка. - Сопли еще не прошли.

И снова повернулся к брату с сестрой.

- Ну, так что? Намерены вы бросить воровское ремесло и пойти по более безопасной дорого добропорядочных граждан?

- Еще разобраться надо, что безопаснее, - вдруг выдал мальчишка, внимательно следивший как Ирби с любопытством оглядывается, поднимаясь по лестнице.

- Да ты философ, как я погляжу. Зачем тогда пришел?

- Мне не в оттяг по чужим карманам дырки искать.

- Зачем тогда вообще начал?

Малец только засопел, и ответила девочка:

- Маме хуже. Мы лекарю всё отдаем. Но не помогает.

- Лекарю? Лекарю, это хорошо…- задумался лэр Рас, а дети переглянулись. - Есть другой лекарь. Ему вам платить не нужно. Но это если вы здесь работать будете. Как вам такая ситуация?

- Будем, - тут же согласился пацан, но спросил, - не соврешь?

Машка ответил совершенно серьезно.

- Я тебя на базаре обманул? То-то! Значит так. Сестра твоя в зале подавальщицей будет, а ты на подхвате, потому как мал еще. Дарек вам всё расскажет и покажет. Он теперь для вас и туз, и столовальник. Ваша кормежка тоже на нем. Да, предупреждаю, с этого момента, весь блатняк забыли. И всех приятелей по базару тоже. Если какие терки возникнут, это ко мне. Уяснил? - мальчишка кивнул, и оборотень попросил, - Дарек, накорми их. А то кожа да кости, насквозь просвечиваются?

Снова дзенькнул колокольчик. Теперь это был полноценный посетитель, и трактирщик тут же сорвался к нему.

- Ну? - Машка тихонько подтолкнул девочку, - Чего стоишь? Марш на кухню. Смотрите, что делает Дарек и учитесь.

Дважды повторять не пришлось.

3

И дождливый день покатился своим чередом.

Дарек с двумя, пока неумелыми, помощниками и Ирби, не упустившим возможности познакомится с детьми, мотался из обеденного зала на кухню, обслуживая клиентов. Достойно старался не обращать внимания на нагловатые ухмылки и едкие насмешки в свой адрес, чем вызывал откровенное недоумение и интерес. На выпавший из рук Керы поднос лишь неодобрительно покосился, но увидев широкомордую причину разбитой посуды, вежливо поинтересовался у хама, давно ли тот страдал несварением. Хам оказался сообразительным, и Дарек как должное принял полновесную серебруху в качестве извинения – свой желудок неотесанному обормоту был дороже.

На улице нескончаемо моросил нудный, сырой дождь, и с того момента, когда в зале, посвежевший и счастливый после купальни, Алабар разжег камин и уселся рядом в широкое кресло, барственно заходившие в трактир визитеры почему-то теряли весь свой гонор. При одном взгляде на скромно сидевшего у огня парня, желание выставить на всеобщее обозрение собственное чванство у них резко пропадало.

Машка с Саней наводили порядок в будущем кабинете «великого лекаря всех времен и рас», как ехидно высказался оборотень. Выкидывали «ненужное», сортировали «пригодиться», переставляли «без этого никуда», а вот здесь нужны занавески «поплотнее и потяжелее», чтоб из окна не было видно, что тут твориться. В конце концов, коту надоело, и он сообщил лекарю, что первый клиент его ждет, а на круглые Санины глаза он ответил в своей неподражаемой манере: «Тебе не все ли равно, на ком навыки отрабатывать?».

Задумка у оборотня была простая. Попробовать поставить на ноги матушку Керы и Михася. Не по доброте душевной, конечно. Как можно подумать такое? Исключительно из меркантильных соображений: если у детей после смерти матери отожмут дом, их придется селить в трактире – не бросать же! – чего не хотелось бы. Лишние глазки Саниным экспериментам ни к чему. Значит, надо, чтоб не отжали. Заодно и Саню раскрутить на популярность и востребованность среди местного населения.

4

К небольшому, но крепенькому дому приехали на бричке. Вчетвером. Михась по-хозяйски распахнул заботливо смазанные в петлях воротины, подхватил под уздцы ослика и завел в крохотный дворик, крытый навесом. Отметив эту особенность, Машка спросил:

- У вас что, раньше лошади были?

- И лошадка и две козочки, и куры… - ответила за поджавшего губы брата Кара, - как отец не вернулся, всё продали. Только пустой хлев и остался. И огород соседи забрали. Сказали, что мы всё равно ничего на нем не посадили, так чтоб земля не пропадала.

- Добрые у вас соседи, - хмыкнул оборотень, - заботливые.

Девочка отвернулась.

В доме стоял странный, приторно-прогорклый запах, и во всех трех комнатах царила пустота. И чистота, как правило, соседствующая со стремительно наступающей нищетой.

Одна комната была абсолютно пуста. В другой, прямо на полу, пристроилась пара матрацев, аккуратно застеленных старенькими одеялами. В третьей на довольно широкой кровати, среди застиранных и скомканных простыней, лежало что-то очень отдаленно напоминавшее человека, и догадаться что это женщина, стоило больших усилий.

Со стороны входа послышался звук открываемой двери, раздались уверенные шаги, и девочка прошептала одними губами: «Это господин лекарь, они всегда в этот час приходят». Вскоре и он сам появился в комнате.

Пожилой мужчина, в элегантном неброском сюртуке, кюлотах, заправленных в высокие коричневые сапоги и с объемным саквояжем висевшем на плече, пробежался внимательным взглядом по четверым, стоявшим у кровати, без особого интереса всмотрелся в безжизненное лицо больной женщины, и очень спокойно поинтересовался:

- Вы кто?

- Мы по соседки зашли, - опередил Машка уже открывшую было рот Кару, - детишки вот хотят кровать продать. Так мы с подводой и приехали. Прицениться.

Все-таки брат с сестрой не зря околачивались среди ворья на базаре. Они не выказали удивления, и быстро сообразили, что лучше не распространяться о взрослых, стоявших рядом с ними. Интенсивно закивали, соглашаясь с Машкиным объяснением, а Саня чуть качнулся в сторону: повернулся так, чтобы представительный господин не заметил торбы за спиной.

- Понятно, - мужчина глянул на детей неприязненно, поставил саквояж на стул у кровати, раскрыл и достал докторскую трубку. Вынутое из кармана золотое пенсне оседлало крупный нос, и его обладатель размашистым движением откинул простынь с тела женщины. Его не интересовали чувства стоявших рядом людей – мужчин и детей - и как они отнесутся к подобным манипуляциям, его тоже не волновало.

Истощение, не то слово, которым нужно описывать существо, лежавшее на кровати, едва дышавшее и, кажется, не видевшее ничего вокруг.

Приложив ухо к трубке, шлепнутой на выпирающие ребра, пару раз переставив прибор, раскрыв пальцами рот больной, и для чего-то помяв ей горло, медик достал белоснежную салфетку, обтер пальцы и повернулся к детям.

- Продолжайте давать лекарство. Не знаю, сколько она протянет, но давать надо. Поняли?

Мокрые глаза Михась даже не прятал. Он впервые видел болезнь матери вот так, без одеял и простыней, и, не удержавшись, сорвался на пронзительный крик.

- Почему она не поправляется?!! Вы же деньги брали!!!

Кара не стала останавливать брата, раздула ноздри и зверенышем глянула на господина. Но эскулап лишь удивленно вскинул брови:

- А вы что же хотели, чтобы я лечил ее бесплатно? - он снял пенсне, отвернулся от детей, и основательно защелкнув саквояж, закинул его ремень на плечо. - Вы мне должны за сегодня четверть. Но так и быть, за этот визит я денег не возьму. Потому что следующий не понадобиться. Всего хорошего.

И не спеша прошествовал на выход.

5

Когда эхо его шагов затихло в пустых комнатах, Кара опустилась прямо на пол и бессильно сложила ладони на коленях.

- Лекарство покажите, - попросил Саня. Михась тут же куда-то рванул, и лекарь с недоумением поинтересовался, - куда это он?

- В колодец. Как сказал господин Ланарий, капли должны храниться в холоде.

Пока мальчишка бегал во двор, Саня так же как и «господин Ланарий» достал докторскую трубку. Но прослушал он лежавшую женщину куда более внимательно, и так же как предыдущий лекарь заглянул в рот. Но в отличие от «господина», он еще и медленно, прикрыв глаза, провел ладонями над телом больной от макушки до пят.

И Кара, и Михась, запыхавшийся, но пытающийся даже не дышать, с потаенной надеждой следили за ним.

Саня молча взял глиняный пузырек, развязал намотанную на горлышко тряпицу, и по комнате потек очень приятный аромат. Даже Машка заинтересованно принюхался, но лекарь вдруг резко закрыл ладонью отверстие миниатюрного изделия.

- Воду сюда. Полведра, - буквально приказал он, и Михась во второй раз сорвался с места. - Кто следит за ней, когда вас нет?

Вопрос был адресован девочке, и она почему-то испуганно прошептала:

- Тетушка Гася. Она и лекарство дает, и простыни меняет, если надо, и кормит… если есть чем. Она и господина Ланария привела, когда мама совсем занедужила.

Саня пристально разглядывал перепуганное девчоночье лицо.

- Уж не та ли это тетушка Гася, которая огород у вас отжала?

Кара испугалась еще больше и лишь мотнула головой, подтверждая Санину догадку.

- Давно ваша мама это пьет?

- Не помню. Пять… а может шесть седмиц, - пискнула девочка.

Михась скачками, расплескивая воду, прибежал и поставил ведро перед Саней. Тот, сунув зажатый в кулаке пузырек глубоко в воду, выдохнул с облегчением.

- Вот что. Сегодня я у вас ночую. Здесь.- Саня не спрашивал. Он утверждал, оглянувшись по сторонам. - Есть что постелить? И воду вскипятить можете?

Кара лягушонком подскочила с пола и, перегоняя брата, выскочила из комнаты. Лекарь повернулся к хмуро молчавшему, и уже обо всем догадавшемуся, оборотню.

- Травят ее, - негромко высказался он. - Эта микстурка, редкая по своей подлости дрянь. И дорогая. В тепле и на воздухе быстро становится безвредной, и у человека в крови разлагается. Не определишь никак. Действует медленно, и можно перепутать с любой болячкой. Кстати, цветочки, из которых ее делают, растут на Островах. И нигде больше. Дети, получается, сами и оплачивали смерть матери. К-козел!

- Богатенький дяденька, значит… - сузил глаза Машка, и показал на существо, безучастно лежавшее на кровати. - На ноги поставить можно?

- Можно. Вывести яд за неделю, а дальше сама соображать начнет. Но сиделка, как ты понимаешь, нужна другая.

- Будет, - оборотень был зол. Уж такой извращенной наглости в отношении вдовы и детей, он не ожидал. - Что еще?

Саня вдруг замялся.

- У этого господина… как его… Ланария, инструментарий…

Медленно и ехидно, губы оборотня растянулись в ухмылке.

- Понравился?

Саня опустил глаза.

- Угу.

- Михась! - позвал Машка, и когда пацаненок примчался на зов, спросил. - Ты знаешь, где живет этот Ланарий?

- Где живет, не знаю, но у него неподалеку лавка есть, как по нашей улице к морю идти. Крыльцо высокое, а в окна настоящее стекло вставлено. Большое, прозрачное насквозь, тоненькое. Он там бывает. А зачем?

Машка щелкнул его по носу.

- Не твое дело. Всё, я пошел. Осла распрячь, накормить, напоить. Завтра с Саней приедешь. Сестра пусть с матерью сидит. И эту вашу… Гасю на порог не пускает. Придумаем что-нибудь.

6

Лавка, как и говорил Михась, оказалась с высоким крыльцом и большими стеклянными окнами. В окнах темно. Даже случайного отблеска свечи, горящей где-то в глубине помещения, не заметно. Да и с какой стати «господину лекарю» торчать в лавке, если фонарщики уже пошли по улицам с бидонами черного масла.

То тут, то там загорались огоньки, и на верхушках опорных столбов многочисленных мостов, уже светились голубоватым магическим светом надраенные бронзовые шишечки.

Город тихо засыпал, устав от дневной мороси и радовался редким звездам, пробившимся, наконец, сквозь надоевшие тучи.

Найти вход в лавку со двора оказалось просто. Еще проще вскрылся замок, не сумевший выполнить своего единственного назначения, и Машке пришла в голову грустная мысль, что навыки прошлого нет-нет, а приходится доставать из загашников памяти. Черныш после вчерашних ночных скачек посерел, отзывался слабо, иногда причитал, что было бы неплохо поужинать, но никакой магии клинок не почувствовал. Что однозначно радовало и удивляло одновременно. Неужели, настолько безнаказанно и уверенно чувствовал себя хозяин этой лавки?

В парадный торговый зал оборотень не пошел. То, что там выставлено, наверняка никого, кроме доверчивых обывателей, не заинтересует. Машке нужен был кабинет, или надежно запертая камора, где могут находиться наиболее редкие запасы. Не так, чтобы совсем редкие – такие хранят дома – а хотя бы просто ценные. И каморку он нашел. И даже вскрыл. И даже понравившийся Сане чемоданчик там был. И нашлась объемная сумка, куда оборотень под завязку напихал всяких склянок и мешочков. Денег, правда, не было, но не все ж сразу.

Найдя в небольшом столе пухлую книгу, тоже сунул в мешок не глядя и, решив, что набрал достаточно, и не стоит больше испытывать Хозяйку Удачи, смахнул оставшееся на полках под ноги. Основательно потоптался, похрустел разбитыми флаконами и унюхав характерный запах, поймал за хвост шикарную мысль. На столе стояла фигурная бутыль дорогого и, судя по запаху, крепкого пойла, которая тут же была применена по назначению: содержимое разлито щедро, на все что попало под руку, и пламя подхватило мусор, валявшийся на полу, как оголодавшая собака сахарную кость. Алые дорожки огня побежали по деревянным стоякам, лизнули ножки стола, запрыгали веселыми бесенятами среди разбитых склянок.

И оборотень счел миссию возмездия на сегодня завершенной.

Предстояло самое главное. Донести добро, нажитое не совсем честным трудом, в трактир и сдать в умелые и надежные Санины ручки. Завтра. Сегодня лекарь в трактире уже не появится.

7

Район города Сурья, который Машке предстояло пересечь, был тихим и темным, что не радовать не могло. Редкие фонари иногда делали вид, что цивилизация не совсем покинула извилистую улочку, по которой, прячась в темени домов, топал Машка, и кое-как освещали сами себя.

Но, видно, не только оборотень обладал навыками скрытного передвижения по ночному городу, а потому он не очень удивился, когда чужой запах коснулся носа, и вскоре перед ним возникли три фигуры. Интересных фигуры. В масках и при луках. Двое при луках. И всё по-боевому: тетива натянута, стрелы вложены, на ладошках перчаточки… В городе! Где по законам Вессалии стрелковое оружие обывателям запрещено носить, не то, что тетиву натягивать! Значит, не очень уважают вессальские законы эти три фигуры.

- Хабаром не поделишься? - раздался знакомый гнусавый голос.

Оборотень осторожно опустил мешок и саквояж на мостовую.

- О чем базар? Иди, возьми.

Трое переглянулись.

- Давай так. Ты нам сюда кинжальчик кидаешь, во избежание так сказать, и ножичек из сапога вытаскиваешь, а мы тебя с почестями провожаем в гости. Так и быть, улов ты сам понесешь.

- Не та нынче погода, чтоб по гостям ходить.

Лучники одинаково шагнули в стороны и подняли натянутые луки. Близнецы, что ли…

- Слушай, корешок, тебя пока по-хорошему приглашают. По-плохому ты сам придешь. Догадываешься как? Малец-то у тебя веселый, непоседливый.

Слова гнусавого подонка коротким ударом полоснули по груди.

Внутренний зверь глухо зарычал, захлестал хвостом по бокам, и пружинисто припал на лапы. До этого, испепеляющего душу, мгновения, Машка, еще считал себя, хоть малой, но частью лихого воровского мира. Прозвучавшие с насмешкой слова в один миг дочерна выжгли оставшуюся наивную накипь. И еще ни разу, за всю его бедовую жизнь, не заливала оборотня такая внезапная и пугающе спокойная ненависть.

Но зверь был остановлен человеком. Теперь наследный князь Машал Рас сам захотел… в гости.

Он отцепил клинок, вытащил засапожник и перекинул в ноги гнусавому.

- Ну, вот. А то не хочу, не буду. Бери поживу и топай за мной.

8

Да, это был полноценный воровской притон. Правда, на удивление чистый, с новенькой мягкой мебелью, какую не стыдно поставить даже в богатой усадьбе. И одеты сидевшие здесь были добротно, с претензией на городской шик: зайдет кто в шалман, и мысли у него не возникнет, что видит он перед собой насквозь прожженных урок. Очень милые и вежливые люди собрались при свечах за столом, покажется ему. Но не оборотню. Слишком хорошо были знакомы Машке такие оценивающие взгляды. Сам примерял такую жизнь, клеймящую похотью и алчностью до гроба.

Едва он шагнул через порог, один из сидевших за столом, вертевший что-то в пальцах, вдруг швырнул это Машке. Оборотень уклоняться не стал, поймал, и узнал медь, кинутую им на милостыню. Калечный с порта. Умытый, без ссадин на лице и грязи на руках, в дорогой рубахе эльфийского кроя.

- Хотел я тебя без трёпа успокоить, да ты свой приход сюда оплатил, - сказал безногий. Клади в сторонку добро лекарское, да садись. Поговорим.

Машка зло улыбнулся. Следили, значит. И умело следили. Даже он не почуял. Значит, не будет этот «калека» его за просто так «успокаивать». Нужно им что-то от него. Хотя, что тут гадать, трактирчик он у них из-под носа увел, кому такое понравится?

- Постою, - сказал спокойно, твердо, - что скажешь услышу, что сделаешь увижу.

Восемь. Если не считать еле прикрытой голой девки, пьяно спавшей на диванчике. Один снаружи остался, этого можно не считать, а вот восьмой сзади стоит. Лук убрал, стрелять не станет из опаски, что в своих попадет. С ножом играется. Все люди, похоже. Но каждый из них серьезнее любого бойца. Не умением, не силой. Опытом вероломных приемов и двуличием повадок. Шакальё.

- Ну, вольному воля. Пока, - согласился безногий. - Преподал ты урок моему валету, преподал. За это с тебя спроса никакого. Пусть головой думает, прежде чем языком молоть. И себя ты показал красиво. Но город подо мной ходит, чтоб тебе был ясен расклад. И глаз я на харчевню Кочмара давно положил, еще когда его пасынок только-только кашеварить начал. Ждал я, других хотельников отгонял, а когда мальчишка на девок заглядываться начал, понял - время пришло. Еще жениться удумает, а лишние хлопоты мне ни к чему. Пришлось Кочмара на небеса отправить по-тихому, а дурачка-братца просто в воду скинуть. Ну, думаю, сладилось: будут у меня на старости лет всякие яства да сладкое питье. От дел отойду, да сыновьям передам.

Старик ласково глянул на двоих вахлаков, сидевших от него по правую руку, и разглядывавших Машку с интересом бывалых живодеров.

- А тут ты. И как я слыхал, уже и в мэрии подсуетился, на себя часть переписал. Молодец, что тут скажешь. Но сам понимаешь, ты мне не помеха, у тебя слабых мест много. Нажми на любое, ты и потечешь. А если на твоих глазах твоих же ближников свежевать будут, так и собственную шкурку на подносе поднесешь и взять попросишь.

Главарь потянулся к кувшину, стоявшему напротив, обстоятельно налил в изящную кружку, не то морса, не то взвара, глотнул, лишь смочив горло.

- Так я не зверь, милай. Мне этой крови не надо. У меня другой интерес наметился. Ты, как я посмотрю, нашим ремеслом знатно промышлял. Знатно. Вон как лавчёнку обчистил. Ловок, ни дать, ни взять.

Машка хорошо знал, что сейчас происходит. Угрожают ему, давят, пытаются продавить до соплей, бьют по самому больному. И тут же по самомнению гладят. Так сломить проще. Со сломленными и говорить приятнее, и потребовать можно всё, что душе угодно – сделают.

Да, крови этому упырю не надо. Он ею напился. Ему страха и раболепия хочется. Потому как пешка он забубенная. До сих пор по норам шарится, боится на свет выбраться и истинное лицо показать. Гонит байду и не краснеет. Собрал около себя отморозков позабористей, подкупил шестерок муниципальных и королем себя мнит. Фуфло он. А вот детки его, это да. Эти во власть пойдут. В реальную. Отмоют от крови добытое золото и купят с потрохами эту власть. Но и наваристое местечко никому не отдадут. Поставят вместо себя, вон, хоть гнусавого. Верные псы им тоже, ой как нужны.

- Как тебя называть, уважаемый? - вежливо спросил Машка, - А то меня ты знаешь, со всех сторон разглядел, а я тебя второй раз вижу. И то не пойму, какой из двоих ты настоящий.

Неспешной походочкой подошел к оборотню один из лучников, двинул под дых. Не сильно, для порядка, но Машка согнулся. А когда выпрямился, урка добавил по губам и сказал со значением:

- Князь перед тобой, смердюк. И обращаться к нему будешь: ваша светлость. Повторить или с первого раза запомнишь.

Машка выдохнул, сплюнул кровавую слюну на пол, вытер костяшками пальцев разбитую губу:

- Так ты князь, уважаемый, или герцог? По королевской линии. Мне не в падлу, я и светлостью тебя назову, только определись с титулами, хорошо?

Лучник замахнулся еще раз, но был остановлен.

- Погодь, - главарь заинтересованным прищуром холодно осмотрел улыбавшегося Машку. - Дворянин! А я-то голову ломаю, откуда в тебе гонору столько.

- Ну, вот что, - Машке эта словесная муть надоела. Время тянут, жути нагоняют. - Говори, зачем позвал, не пугай бестолку. Пуганый я.

«Князь» еще внимательный вгляделся в Машкино лицо, и увиденное, судя по всему, ему не понравилось.

- Да. Вижу, что пуганый. Только ошибся ты малость, в лавку докторскую заглянув. Этот лекаришка тоже подо мной ходит. И мзду мне башляет, и защита на нем моя. Ну, да я нынче добрый: общипали петушка и поделом, заноситься меньше будет. А хочешь, и тебе свобода дозволится, если договоримся? Ты ж не пойдешь ко мне, так? Захочешь сам гулять. Ты у нас, как я понял, птица вольная, залетная. Ничейная.

- Ты меня к рукам собрался прибрать, что ли?

- А ты и так у меня в руках. Все легавые с ног сбились. Ищут двух подельников, что этой ночью в северный лазарет наведались. А мне всего-то пару слов шепнуть кое-кому, и ты с твоим дружком-магом в каменоломнях кайлом махать будешь. И трактир вместе с эльфом даже не вспомнишь. Тебе будет некогда. Ну, а мальцу твоему мы в самом почётном гареме местечко присмотрим. Смазливенький он у тебя. В мать наверно, - безногий уродец захихикал, - ну, перед этим как водится, сами опробуем. Надо ж проверить, качественный ли товар, иль так себе?

Безногий упырь злил его не зря. Вынуждал, ждал, когда сорвется. Знал: на восьмерых не так-то просто кинуться. Хороший запал нужен, чтоб крышу сорвало. А сорвет, так восемь одного за милую душу отваляют. Надо наемнику его место указать, чтобы не рыпался больше. И пока он говорил, оборотень все ниже и ниже опускал голову. Боялся. Если поймет кровосос, что приговорили его – вот этот согнувшийся от одного удара парниша их всех и приговорил – конец парнише! Артефакт на пальце безногого Машка заметил сразу.

Потому стоял оборотень расслабленно, безучастно, уже не реагируя на слова, лишь слушая звуки, шорохи, шепот… Зверь прижимал уши, не шипел, не показывал клыки, только осторожно подползал на согнутых лапах, готовя себя к прыжку. Одному. После которого упырь уже не встанет, как не встанут и двое рядом, получив острые иглы в глазницы. А дальше…

Дальше будет так.

Опрокинется от крепкого пинка стол с изысканной снедью. Упадут свечи, покатятся россыпью по полу и погаснут шипя. В кромешной тьме слетят со стульев уркаганы, кто к стене метнется, кто сумеет за стол кувыркнуться, похватают ножи, кастеты, кто-то разобьет об пол бутыль… но никто не услышит шорох. А за шорохом захлебнется в крике один из них и запахнет свежей, тошнотворно-сладкой кровью. Хрустнет шея другого, запутавшегося в простыне, впопыхах сорванной со спящей шалавы. Щелкнет тетива, пустив стрелу наугад, и мгновенно затянется на человеческом горле, давя булькнувший кадык. За столом, вставшем на дыбы, мелькнет прижавшаяся тень и получит своей же заточкой в висок. А на шею последнего, вставшего на карачки и рванувшего к двери, опуститься сапог, впечатав лицо в пол и дробя затылок каблуком.

Завизжит на диване шлюха, подавится криком от воткнутой меж ключиц серебряной вилки, и дурак, распахнувший дверь снаружи, схватиться за живот.

Напьется крови черный клинок, добивая колотящихся в смертной агонии, и поморщится оборотень, тронув колотую рану в боку.

Ледяными, липкими от крови пальцами, вытащит он из кармана ту самую медьку и сожмет так, что больно врежутся края в ладонь.

- Всё хорошо, Ирби... - прошепчет, глядя расширенными, бешенными зрачками в темный угол, - всё хорошо… Теперь ты будешь ходить к Марте и ничего не бояться… она расскажет тебе о предках… о силе… о слабости… о любви… А если понадобится… Я этот город, суки, раком нагну. Времени у меня навалом. До внуков у меня еще лет десять. Хватит… На всё хватит.

Глава 28

1

Вода в озере была похожа на цельный красный кристалл, налитый и застывший в глубокой чаше. Освещенная лучами полуденного солнца, проникавшими на несколько локтей вглубь, она изредка словно выталкивала со дна красные сгустки, тяжело поднимавшиеся к поверхности, и бесконечная озерная гладь казалась багряной кровью, мерно пульсирующей, оставляющей чувство чего-то живого и дышащего. Сердца, бьющегося в такт дыхания мира.

- Его поэтому называют Сердьце Ульгара?

С высоты птичьего полета водная чаша действительно напоминала ярко-красное, слегка вытянутое с одного края, сердце, но Дох, которому я задал вопрос, сказал совсем другое.

- Тишан, мне бы не хотелось возвращаться ночью. Тем более, что на обратном пути нам нужно заглянуть в Лиассу.

Это были первые слова дракона за полдня.

Мы поднялись в небо с шакарского стойбища, когда звезды еще мерцали на посеревшем небосводе. Перекусили овечьим сыром, пшеничными лепешками, квашенным молоком и попрощались с домом Ласхо.

Проводы были недолгими, без напутствий и речей, правда, опиравшийся в этот раз на крючковатую палку шаман, спросил, хочу ли я услышать, что меня ждет. Ну, хотя бы в общих чертах. И услышав в ответ: «На фига? Я ж если узнаю, обязательно сотворю что-нибудь наперекор. Злостно и сознательно», улыбнулся. И неожиданно погладил меня по голове. Прям, как дитя неразумное. Даже ошарашенный Пончик чуть не свалился с плеча от избытка чувств.

- Ты, прав, юный творец. Времени не существует. То, что было - исчезло, то, что будет – еще не произошло. Прошедшее всего лишь наша память. Память делает нас, а мы делаем наше будущее, у которого тысячи дорог. Все, что я вижу, лишь возможности тех, кто передо мной. И всё, что я умею – это думать. Я тоже делаю свое будущее.

- Выходит, то, что вы рассказали эльфам…

- То, что я говорил северянину, его выбор. Уже свершившийся. А значит…

- …несуществующий. И может… поменяться?

- Да, юный маг! Дороги судеб множественны. На каждой из них есть перекрестки, повороты, тупики, остановки. Глупый шагает по той, которая первая попалась под ноги. Умный ищет удобную. Сильный – короткую. Слабый идет туда, куда позовут. Лишь знающий встает на нехоженые узкие тропы, и прокладывает свою собственную, - шаман помолчал. - Я не увижу тебя больше. И потому хочу поблагодарить. За выбор.

Он вдруг согнулся в поклоне, постоял, выпрямился, и поковылял прочь.

Н-да-а… Круто начался день…

Доху он «погадать» не предлагал, поскольку Правитель был хмур и еле цедил слова, стараясь сохранять видимость вежливости. Вчерашние посиделки не добавили радости и так измотанному стремительными событиями дракону, потому обошлось всеобъемлющим «Хей!», мы помахали друг другу ручкой и разошлись-разлетелись в разные стороны.

Сейчас Дох сидел в тенечке какого-то странного сухого дерева, на вид будто выточенного из металла, в рощице, узенькой лентой окружавшей озеро и наблюдал. За мной.

А я тоже сидел. И смотрел. Когда я сюда попаду еще раз неведомо, а запомнить такую необычную, диковинную красоту хочется. Вот и смотрел.

Гнездо я активировал. Не без сюрпризов оказалось, само-собой: внутри каменной сферы лежал скелет. Да, нормальный такой скелетик, с черепом и косточками (все на месте, всё при нём), но я не некромант, разговаривать с подобными друзьями не умею. Выносить его из гнезда я не стал – при активации кости сгорят, что будет достойным погребением – и занялся делом.

Сначала вернул к жизни Тартума. Это пятого так зовут. Зачем? Чтобы Зараза перестал ныть. А заодно, чтобы все три клинка набрали себе энергии, когда потоки магии соберутся и активируют это место. Слушать приветственную тираду моего черного умника не стал, только попросил не увлекаться. Дабы не мешали.

Потом… Да о чем тут рассказывать? Всё как обычно: вот сложенный песчаником купол, почти занесенный красноватым песком, вот я, весь из себя такой уверенный, и вот три часа потраченных на активацию. Нет, меня конечно порадовало, что руки уже не так трясутся после интенсивной замены «структуры вещества». Уже не падаю в обморок и научился пополнять магический резерв на ходу. Но все-равно устал. Даже изумрудный фонтан энергии, брызнувший из кокона и сжегший всё что было внутри сферической постройки, восполнил потраченные силы не так как хотелось бы. Словом, приполз я к берегу отдышаться, наорал на Пончика, (потому что лезет за мной в самое пекло, бесстрашный наш), и выдул чуть ли не всю баклагу воды, поднесенную мне девчонкой-шакаркой. Она мне и глиняную чашечку в руки сунула, заботливая. Я не стал паясничать, что, мол, в баклаге горлышко узкое, в рот поместится – положила и положила. И сел по аларски у самой кромки диковинного чуда. Смотреть. И потихоньку набирать тот самый магический резерв из всего, что увижу. Зачем, если все-равно сидеть у дракона на спине? А затем, что давно не дававшие о себе знать душевные кошки вдруг заскребли коготочками по моей, ставшей очень недоверчивой, душе.

- Почему здесь так пусто? - спросил не оборачиваясь, зная, что Дох меня услышит, - никого нет… тихо…

Дракон молчал довольно долго.

- Ты не… чувствуешь?

Пожал плечами: что я должен сейчас чувствовать?

- Нам, в Академии, объясняли, что пустыня, окружающая Сердце, ядовита. Только шакары и могут жить в таких условиях, да и то, лишь на окраинах. Но это говорят люди. Я хочу услышать то, что знает дракон.

И даже угадать не пытался, почему он опять молчит. Скажет, куда он денется.

- Яда здесь нет. Иначе твои предки не поставили бы у озера гнездо. Здесь дуют песчаные ветры. Такие, что всё живое объедает до костей. Песчинки летят так быстро, что выбивают плоть. И даже дерево за считанные мгновения становиться похожим на изъеденный жуками остов. Цвет у этих ветров ярко-желтый, как песок. Когда желтые бури дуют на восток, кораблям не стоит даже пытаться выходить в море.

- А как же шакары?

- Ты видел на их телах коричневые разводы? Когда начинается сезон ветров, эти разводы утолщаются и кожа покрывается чешуей. Очень крепкой. Но они все равно стараются в это время уйти за камни. Из-за животных, кочующих вместе с ними.

- Странно. Тогда почему нам рассказывают небылицы?

- Ты действительно не чувствуешь? В воде?

Ну, допустим, тут и чувствовать нечего. Понятно, что вода в озере необычная. По ощущениям, она очень вязкая, тягучая и что-то в ней есть. Знакомое, но непонятное. Пожал плечами:

- В ней что-то тяжелое…

И вдруг дошло.

- Золото?.. Растворенное золото?! Но… как?!!

- Ты же умеешь нагревать воду?

- Да любой воздушник умеет! Подождите… вы хотите сказать…

Я буквально подпрыгнул с места. И подскочил к баулу. За той самой глиняной чашечкой. Ай, да девонька! Знала, выходит!

Зачерпнув совсем чуть-чуть красно-бурой жидкости, поставил чашку на прибрежный песочек и уселся перед ней на коленки. Будем надеяться, что моих сил хватит.

Итак, нагреваем. Сильнее, еще сильнее, совсем сильно. Нет, конечно, не до кипения. До кипения у меня сейчас не получилось. Хотя, здесь и так жарко. Вон, в чашечке воды уже нет. В ней просто остался какой-то красный налет. И белёсые крупинки. Ну, еще чуть-чуть зеленоватой побежалости. Ну, и что? Такой же налет под ногами, у воды. В чем подвох?

- Я бы тебе помог, но здесь у меня огня нет.

Это Правитель так издевается? Ладно, у меня огонь есть. Правда, я им всего один раз пользовался, но ведь знаю как надо. Значит, поехали потихонечку-полегонечку. Сначала надо попробовать долбануть пульсарчиком вон то деревце. Для разминки. А то я еще не знаю сколько вложить силы для такой маленькой чашки. И-и…

Солидный сгусток огня врезался в ветки дерева и с металлическим звяком отскочил. Да не куда-нибудь! Отзеркалил точно мне под ноги! Я только и успел подпрыгнуть вверх бешенным зайцем. Ну, хоть дракона повеселил.

Говорил же себе: потихоньку. Ладно, еще раз. Потихоньку! Направляем в чашечку-у-у… Горячо-же-е-е! А-а, б… лин.

Не удержал. Этот раскаленный сгусток я не удержал, чтоб ему…

Глянул на чашку и замер.

Донышко сияло желтенькими переливами, словно кто-то макнул палец в золотую пыль и неосторожно провел по обожженной глине. Крыся-ачие потроха-а-а…

Да в этой воде столько золота-а!

- Дох, вы, драконы, чувствуете его? На расстоянии? Да?

- На счет расстояния ничего сказать не могу, у каждого оно свое, но для нас золото как для вас… магия, наверное.

- И ведь никто даже не догадывается, что это за вода.

- В периоды бедствий змеиный народ берет отсюда сколько нужно, чтобы выжить. Не больше. Они считают эту воду кровью Дара, а к жизни, к любой жизни, у них отношение бережное.

- А скелет? - спросил я.

- Тот, чьи кости ты сжег, был человеком. - Дох подошел к самой воде и посмотрел вдаль. - Он шел сюда без разрешения. Его не стали останавливать, и он как-то сумел дойти. Но иногда ветры дуют по нескольку недель, нормальной воды здесь нет, а один глоток из красного озера - верная смерть. Змеиный народ не стал убирать его останки. В назидание своим детям. Чтобы помнили, насколько хитры, упорны и выносливы люди, когда они чего-то хотят.

Дракон повернулся ко мне.

- Шакары открыли тебе сердце, Тишан.

2

Куда Дох несся как тот самый желтый ветер, я не знал. Может, боялся, что буря, собиравшаяся далеко на юге нас догонит. Но мне, сидя на драконьей шее, было о чем подумать и без этой бури. Уснувший Пончик грел мне живот, а я предавался, так сказать, размышлениям.

О чем? Да все о нем же. О золоте. В Сердце Ульгара. Как я теперь понимаю, слухи об ужасах пустыни соответствуют истине только наполовину. Сами шакары эти слухи и распускают. Как говориться, чем ужаснее сказка, тем быстрее в нее поверят. А как по-другому? Я даже представить себе не могу, что случится, если кто-то узнает главную тайну красного озера. Стоит лишь намекнуть о богатстве, о том насколько легко его можно взять, и всё. Приплыли. Не остановят ни бури, ни пекло, ни лютый холод. От немногочисленного змеиного племени не останется и следа. И ясновидение не поможет.

Сначала к ним придут добрые люди с чистыми лицами, может быть даже с чистыми душами, и возвышенными словами о любви. Ко всем расам. Потом обязательно последует очередь ушлых купцов с блестящими бусами на размен, и рассказами о красивой и легкой жизни у себя на родине. Не важно какой родине: в Аларе или Вессалии, в Дарае или Лиссе. Эти, так называемые купцы, начнут петь в уши, что ждут змеиный народ не дождутся. Пообещают кисельные берега да молочные реки каждому. Но это слишком долгий путь к золоту. Ведь может оказаться, что шакарам не будут нужны ни бусы, ни всеобщая любовь. И тогда жадное человечество не выдержит. Оно просто затопчет племя шакаров ратными сапогами, а потом эти сапоги будут топтать друг друга.

И начнется на Даре такой беспредел, что все предыдущие войны покажутся детской забавой.

Что ж, если на то пошло, от меня никто не дождется откровений. Я лучше себе десять пожизненных блоков в мозги поставлю! Не знаю как, правда. Но я найду способ, если понадобится. Придумаю, демоны подземные! Во! Уйду в пещеры. Буду отшельником. Только вот…

Финна…

3

К дарайскому городу Лиассе мы подлетели уже после заката. Поздно.

Крикливый и пестрый портовый город вовсю пользовался своим главным достоинством: местоположением. И вессальские и эльфийские, а тем более аларские суда заходили сюда постоянно, а в сезоны желтых штормов, как их здесь называли, торчали у пролива неделями, обеспечивая выручку за стоянку. А потому товары здесь были разные, цены на них сугубо рыночные, то бишь, никем не регулируемые, и торг зависел только от хитрости или наглости торгующихся. Здесь могли как навариться на копеечном товаре, так и прогореть, не продав никому хорошую качественную вещь. Конечно, Вессалия давно облизывалась на пролив, мечтая контролировать все морские дороги, но удобных мест на вессальском берегу не было и в помине, и дарайцы крутили кукиши как за глаза, так и в лицо всем белолицым, посещающим ворота в Восточный Алар, как называли здесь земли, лежащие к югу от пустыни Ульгара.

Приземлился Дох далеко на окраине, за городом, и нам предстояло еще топать ножками. На вопрос, зачем нам вообще сдался этот морской городок, я отвечу так, как мне объяснил Дох: у крылатых здесь, как и в Хассе, свой постоялый двор. И иногда старшие домов закупаются тут необходимыми вещами. Типа, на базар прилетают. Как правило, не менее трех драконов в наборе.

Из не очень охотных пояснений Правителя, я понял, что на этом самом постоялом дворе драконы появлялись не часто и управляющий начал вести себя вольно. В подробности, как именно вольно, я вдаваться не стал, но выяснилось, что Дох решил припахать меня в качестве ментального прикрытия, раз уж так ему со мной повезло. И навести шороху в качестве внезапно нагрянувших хозяев. В общем, обычная ревизия. Для порядка возмутившись наглостью Правителя и напомнив, ему, что в нашем соглашении нет пункта об оказании охранных услуг с моей стороны, я упираясь носом в его спину, без сил ввалился в просторный и не очень чистый трактирный зал. Со столиками и лавками, с высокими опорными столбами посередине, с обычной скрипучей лестницей ведущей наверх в гостевые комнаты и характерным запахом всех придорожных таверн: прогорклым жиром, кислым пивом и пыльным потом усталых путников.

Наша троица – Дох, я и Пончик у меня на плече, удостоилась косых взглядов, но, как мне показалось, мимолетный интерес вызвал только ханур.

Кабатчика ни в зале, ни за хозяйской стойкой видно не было, но подбежавший к нам пухлощекий темнокожий паренек, затараторил что-то на дарайском, опасливо косясь на ханура и с уважением на меня, и выслушав ответ дракона, метнулся куда-то вглубь помещения.

- Сейчас принесут поесть, - сообщил Дох, осторожно присаживаясь на покачнувшийся, но выдержавший его стул. - Поедим, отдохнем. Этот жирный петух управляющий, уже спит. Да и я подустал. Не хочу сейчас поднимать переполох в этом курятнике. Завтра поговорю, когда постояльцев не будет.

Я пожал плечами. Завтра, так завтра, мне фиолетово. Не я же буду их тут по стойке смирно строить.

- А вы не боитесь, Дох? - возникла у меня мысль, плавно перешедшая на язык.

- Чего? Что тут окажется ментальный маг?

- Именно, - я мотнул головой, ссаживая Пончика на лавку рядом с собой. Прохвост тут же приткнулся к моему боку, но увидев разносчика, тащившего большой поднос, оживился. - Это сейчас я с вами. И Зараза со мной. А когда вы тут сами, не боитесь?

- Опасаемся. А потому садимся в таких местах всегда по отдельности.

- И делаете вид, что не знакомы. Понятно. А если вас все-таки узнают?

- Плохо, конечно. Могут попробовать захватить. Но только через разум. Физически это невозможно. Даже сетью. Это будет означать, что к такому захвату готовились. Но ты, я думаю, понимаешь – мы никому не отчитываемся о своих полетах. Так что…

- А если менталист заставит вас обернуться?

Дракон вдруг усмехнулся:

- Нет. Он подчинит себе человека. Человек может стать его слугой, рабом. На сутки-двое. Потом либо застенки, причем очень толстые застенки, либо…

На стол между нами шлепнулся солидный поднос с жареной курицей на большом блюде, горячей фасолью в горшочках и хлебом. И надо сказать, что все перечисленное пахло очень неплохо, а хлеб так вообще, оказался мягким и душистым. Паренек белозубо улыбнулся и помчался обратно. Как я понял, не то за пивом, не то за вином, хотя я бы не отказался от чая.

- Я знаю, что бывает потом. Люди сходят с ума, - договорил я за Доха. - Но ведь он может заставить …

- Тишан, нас в человеческой ипостаси заставить принять первое воплощение невозможно. Никак. Человек даже под ментальным ударом не станет драконом. Только добровольно. Стоит непреодолимая грань. В свое время именно она нас и спасла.

- Но не моих предков.

Да, я счел нужным ему об этом напомнить, гном я или не гном? Но Дох лишь тяжко вздохнул.

- Ты никогда не видел, как горят каменные стены, Тишан.. Как плавится булыжник мостовой. Как вскипает вода в каналах. Как обугливаются люди… Я видел.Больше не хочу.

- Тогда зачем вам Алабар?! - этот возглас вырвался у меня довольно громко, и сидевшие за столами начали оглядываться. Крысячие уши, надо держать себя в руках. Я сбавил тон, но все равно прошипел. - Вам же нужно его пламя! Врёте вы!

Дох с силой наколол куриное крылышко на нож, служивший в этом кабаке вилкой.

- Мне не нужно! - он тоже зашипел, не обратив никакого внимания на вздыбившего загривок Пончика. - Но я не все. А ты еще мальчишка, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Если б не я, тебя бы уже сожгли за твой язык! Думаешь, мне не жаль гномов? Но если бы мы еще и ментальной магии могли сопротивляться, никого на Даре уже не осталось бы. Не только гномов. Всех! И мы бы перегрызлись между собой. Мы как боевые кони, только летающие. У нас драка в крови! Потому гномы и изменили гнезда! Но видимо, что-то пошло не так, и Линда вылупилась из яйца человеком.

Я опешил.

- Вы… знаете?..

- А ты думал, я не понимаю, чем ты занят, - Правитель сузил глаза, но сразу же усмехнулся, - Только деваться нам некуда. Так что… делай, что должен.

Н-да... я оказывается еще тот диверсант-лазутчик...

И потом, я считал, что Алабар единственный. Последний. Но, выходит, не первый. Вот так номер. Эй, родовая память, ау, че молчим?

Дох, наблюдая за мной, почему-то успокоился.

- Когда она появилась, Сайм и Рохана летели от гнезда по очереди, чтобы кто-то один держал девочку на руках. Прошел год, Линда так и не стала драконом, и Рохана пережить это не сумела. Она уснула. Как Сайм не пытался ее разбудить, она осталась камнем. А сейчас уже поздно. Редко кто из драконов после стольких лет спячки помнит себя.

Моя фасоль с курицей начали остывать, и я взялся за ложку. Рассказы на ночь это, конечно, здорово, но не на голодный желудок, пожалуйста. А потому мы с Дохом некоторое время жевали молча. Но, как обычно, мне в голову пришел вопрос, который я не мог не озвучить.

- Дох, а ведь родители Алабара полетели к гнезду. Зачем вы обманываете всех и говорите, что они полетели к людям?

Лицо дракона застыло. Он, сжав нож, смотрел в стоящую перед ним плошку, и я слегка занервничал. Опустил глаза на Пончика, вкусно чавкающего куриным крылышком под столом, и отругал сам себя: недоверчивый я какой-то в последнее время.

- Никто никого не обманывает, Тишан. - Правитель аккуратно положил нож на стол и сцепил пальцы. - Да, они ждали Алабара, Но потом… когда всё закончилось, Кассин… тогдашний король Вессалии… рассказал мне, как всё произошло. И гномий совет это подтвердил: Бар и Сандра прилетели сами, надеясь на соглашение, по которому семейным парам с только что родившимся младенцем обещана неприкосновенность. И если бы они хоть долетели до дворца… Но они, как мы обычно делаем, приземлились за городом. А там на них напали… Да, это были маги королевского дома, которые их увидели и воспользовались моментом. Да, это был заговор против короля. Да, Бар и Сандра ни в чем не виноваты. Но они не послушали моих советов. Их никто не заставлял лететь именно в Вессалию.

- Не получается.

- Что не получается? - Дох захлопал глазами.

- Алабар. Он родился человеком.

- Драконом, Тишан, драконом. Именно из-за него мы и подписали этот треклятый Договор. Кассин, как мы потом узнали, казнил своих. Но что это могло изменить для нас? Ничего. Младенец оказался у Кассина, и нам его возвращали при условии, что мы все подписываем Договор.

- Не получается.

Дох смотрел на меня, наклонив голову, а я забыл про ужин. В голове сложилась одна задача. Очень. Очень четко сложилась.

- Дох, Алабар родился человеком. Как и Линда.

- Нет. Он…

- Через сколько дней был готов артефакт Договора?

- Через два дня после… боя.

- А когда вас поставили в известность, что все гнезда погашены?

- Через те же два дня.

- А когда сообщили, что драконьего огня за пределами Серых Гор у вас больше нет?

- Тогда же. Всё в один день.

- Дох, а ведь драконье яйцо должно находиться в гнезде тоже два дня.

- И что?

- Алабар родился человеком.

- Да что ты заладил «человеком, человеком»! - психанул дракон, - Я лично принимал его у…

- Король Кассин очень любил золото, - я не обратил внимания на «псих» дракона, потому как проснулась, наконец, память. Обычная память, моя личная, так сказать. Я, если вы помните, барон, и с самого детства в мою голову запихивали всякую муть о дворянских домах и родословных некоторых вессальских граждан. Титулованных, если конкретнее.

Дракон пыхнул:

- Короли Вессалии все любят золото. Это не новость…

- Любил до такой степени, что никогда не снимал с головы широкий золотой обруч. Просто корона слишком тяжела, и обруч сделали специально для него. Иначе, он бы и спал в короне. Вы ведь знали об этом?

- Да, ну и что?

- У красного озера вы мне поведали, что золото для дракона как для человеческого мага энергия. Линда сумела обернуться после того, как побывала в вашей золотой кладовой. Но Линда выросла. Сколько она весит? А сколько нужно золота только что родившемуся человеческому младенцу, чтобы у него появились крылья?

- Продолжай.

- Вы мне сейчас рассказали, как Сайм с матерью Линды по очереди несли ребенка. Значит, один из двух драконов всегда был человеком. Но, родителей Алабара захватили, когда они оба были с крыльями, так? Значит, они ещё были у гнезда и ни в какую Лирию не летели. И яйцо ещё находилось внутри. Иначе бы мать Алабара обязательно обернулась. Младенца забрал сам король, а не заговорщики, как вам рассказали. И его золотой обруч заставил обернуться новорожденного. Не было никакого заговора, Дох.

Правитель растерялся.

- Ты хочешь сказать, что вессальсские маги знали, к какому гнезду полетят Бар и Сандра?.. Но наездники тоже сгорели! И эта казнь…

- А еще у вессальского трона есть ментальные маги. Как вы думаете, им сложно внушить двум высокородным, что их смерть будет во имя высшей цели? Очень удачно двое драконов сожгли эльфийские города, не правда ли? Еще удачнее они сожгли квартал в Лирии, где жили старшие гномы. Удачно для вессальского трона – и эльфов на Острова загнали, и от сильных магов избавились, с которыми обязаны были согласовывать решения государственной важности.

- Но гномы подтвердили…

- Оставшиеся гномы. Они заставили короля Кассина выдумать сказку и пойти на соглашение. Уж не знаю, чего им это стоило. Почему заставили? А гномы сразу поняли, что после сожжения городов, после того как вы убили своих же, вас назовут злобными тварями и главными виновниками начавшейся войны. Я даже уверен – от вас бы не стали скрывать, как все произошло на самом деле. Может быть даже посмеялись в глаза. Как бы вы себя повели после этого?

Дох молча разглядывал свои ладони.

- Вы бы разлетелись по Дару и начали палить всё без разбора. Ведь драка у вас в крови, - не удержался я от колкости.

- Ты считаешь нас дураками? - дракон на меня не смотрел. - Ты считаешь, мы бы ничего не поняли?

- Обязательно поняли. Но, как по-вашему, зачем королю понадобился младенец?

Из пальцев дракона медленно-медленно потекли черные когти.

Но я должен был договорить. Иначе все сказанное раньше окажется пустой болтовней.

- Нужно было, чтобы хоть у кого-то из вас гарантированно снесло крышу. И тогда династия вессальских королей спокойно оправдает давно задуманную охоту. А потом было бы поздно разбираться кто прав, кто виноват. Вы сильные, вы опасные, но только все вместе. Зачем ждать, когда вы это поймете? Зачем держать у себя под боком таких существ? А золото, которое вы насобирали, очень бы пригодилось вессальскому трону, не находите? Чем не высшая цель? Но вессальские короли не забыли гномам этот «мирный» Договор. И началась другая охота.

5

Пончик вдруг несильно тяпнул меня за ногу. Я опустил глаза, но прохвоста под столом уже не было. Ясно. В воздухе запахло жареным. Хотя, никто вроде бы не встал со своего места, и никто не коситься на нас…

А. Вот оно что.

Красивая. Ничего не скажешь. Черная кожа, ярко-синие, вытянутые к вискам, глаза, точеный нос, фигурка. Походка, как там… от бедра, да. Ноги…от ушей, ага. Слюни капают. Нет, не у меня, у окружающих. Кстати, эти самые ноги были в аккуратненьких шароварчиках, а все остальное прикрывала вышитая серебром, полупрозрачная синяя абайя. Почему-то с длинными разрезами по бокам.

Справедливости ради надо признать, что если бы не ханур, я бы тоже слюной подавился. Но «независимая боевая единица» у меня есть. А вот у Доха нет, и дракон слегка приподнял бровь, но глаз от девушки уже не отрывал.

Красавица, вошедшая в этот придорожный трактир на обочине, печально подошла к стойке и, никого не обнаружив, растерянно оглянулась. И обвела закопченный, грязный трактирный зал глазами полными слез. Прекрасных в своей беззащитности. Кто угодно поспешил бы на помощь. Ну, хотя бы, просто для того чтобы подойти поближе. И кое-кто из мужичков уже начал подниматься с места.Предложить свой…э… носовой платок, я думаю.

Но, конечно же, синеокая дева увидела нас. С драконом. И пошла.

О, что это была за походка! Что за…э… лебединая поступь! Это было божественно, и Правитель ждал, когда она подплывет.

- Руки, - сказал я.

- А?.. - не понял Дох, не отрываясь от созерцания столь чудного видения.

- Руки, говорю, без колец, а одежда, как у знатной. И запястья слишком сухие. Жилистые.

- М?... - он не понимал. Пришлось наступить ему на ногу. Под столом. Больно.

- Да очнитесь вы, Дох. Она боец.

Ну, слава Хозяйке, дошло. Я почувствовал, как дракон подобрался. Но ещё продолжал пялиться на красотку подплывавшую к нам.

- Помогите… - меж тем она уже стояла возле нашего стола, нервно теребила в руках кончик платка, обернувшего ее прелестную головку, и шепотом умоляла. - На меня напали разбойники, по дороге… то есть… на мой экипаж… я убежала… но за мной гонятся… Прошу вас…

Ага. Наверно она бежала по хорошо подметенным дорогам: даже чеботы не запылились! Не, я всё понимаю, но хоть бы для правдоподобности в земле повозилась, что ли.

На нас уже смотрели все, завистливо и недружелюбно, и я украдкой огляделся, надеясь отыскать пути отступления. Не было. Путей не было.

Чего я так разволновался? Да не может она быть одна! Вот чуют мои задушевные кошки! И…

Что и следовало доказать. Дверь в этот убогий трактир распахнулась, и в зал очень уверенно вошли четверо. В живописных черных хламидах, с черными платками, закрывающими лица до самых ушей. Или что там они должны закрывать.

Надеюсь, все в сборе и новых действующих лиц больше не предвидится?

Почему я такой ехидный? Да злой потому что! Не зря, оказывается, я такой недоверчивый в последнее время. Я раздражен, зол, взбешен и… вообще! Зараза, готов?!

«Не я один! Ща мы все разомнемся!»

Я не стал вдаваться в подробности, чем я схвачу третью железяку, висевшую на поясе – у меня только две руки. Но моему черному умнику в данный момент виднее, как они «все» собираются разминаться.

Девица быстро отскочила назад к колоритной четверке и… кивнула! Типа, она нас узнала? Да я ее раньше в глаза не видел! И их всех вместе взятых!

Но в следующий миг стало понятно, что… им на это начхать!

6

Гром! Рев огня! Вой! Всё это ураганом обрушились на нас. Оранжевый смерч закрутил пламя вокруг, ломаная линия синего росчерка оглушающе грохнула коротким разрядом. Снова и снова, одна за другой, ослепительные белые молнии врезались в раскаленное пламя, мечущееся вокруг нас, и казалось, уши сейчас лопнут от такого дикого концерта. Вакханалия огня продолжалась и продолжалась, а мы с Дохом сидели, открыв рот, в темном искрящемся пространстве прозрачной полусферы и круглыми глазами пялились на облизывавший ее огонь.

- Это что? - во рту пересохло.

«Это не мы», - тут же вякнул мой клинок. - «Тут силищи и без нас… я в ах…реневаю!»

Дракон облегченно выдохнул:

- Мой артефакт… Сработал.

Переглянулись.

- Это на нас так напали? - спросил я.

И козе понятно, что напали. Но очень уж захотелось с кем-нибудь… поговорить.

- Кажется, - Дох разглядывал над собой черные сполохи дыма и алые лепестки бьющегося в купол огня.

Не глядя, я протянул ему Ликанту. Дракон скривился и показал пальцы. С когтями.

- У меня десять. Таких.

- А какой из них от ментальной магии?

Он молча взял клинок, сунул за пояс, а я скептически хмыкнул. Это он еще не знает, что «белая» не упустит возможности оказаться в драконьей лапе. Когда пекло закончится. А оно закончится, это я точно говорю, и будет нам… не хорошо. Ой, как нам будет нехорошо! Особенно когда сверху, шипя и исходя паром, начали падать иглы. Крупные такие, ледяные. Они как прозрачный рой смертоносных насекомых величиной с ладонь разогнали ревущее над нами пламя и дробно застучали по защитному куполу.

Крутая пятерочка на нас наехала! Н-да…

Страха не было совсем. Как будто не я, а кто-то другой тут стоял. Была досада: от воздушного клана ушел; от контрабандистов ушел; от тюремных стражников, от службистов из Тайной Стражи, от оборотней, в конце-концов, ушел! Даже с драконами сумел полаяться относительно безболезненно. А тут, в каком-то занюханном дарайском трактире, на забытой Хозяйкой пустынной земле, напороться за здрастье на пятерку огневиков! И воздушников, кажется. Это ж надо было умудриться!

«Они что, накопителями, как собаки блохами обвешались?!» - возмутился Зараза, и пламя вдруг утихло. Словно услышало его негодование и застеснялось. Сверху перестали сыпаться острые осколки, установилось зыбкое, настороженное затишье.

Трактир исчез. В ночной тьме, под черным беззвездным небом, у пыльной дороги остался лишь его горящий остов, да одна из стен. Мы стояли меж уцелевших опорных столбов, факелами отгонявших тьму вокруг, крышу строения отнесло куда-то за наши спины, и она дымилась в ночной темноте. От столов, лавок, дверей, окон не осталось и следа. Треснувший кухонный чувал валялся неподалеку среди оплавленных казанов и кастрюль. Целым остался только наш стол, лавка и два сиротливо стоявших на нем глиняных горшочка.

Среди перемолотых на щепки досок и кусков саманных кирпичей, валялись обугленные скрюченные тела, где уже сожженные до костей, где обгорелая кожа только лопнула и под ней виднелась красно-розовая плоть. Рядом, умирая от ожогов, всхрапывала лошадь не успевшая освободиться от привязи. Паренька-разносчика, присевшего за останками кухонной печи, огонь не тронул – его насквозь пробило длинной ледяшкой, и он лежал, скрутившись калачиком, на тлеющей земле. Хлопья пепла кружили над пожарищем, воняло гарью и горелым мясом.

И ошеломлением.

Свет огненных сполохов, лизавших деревянные остатки перекрытий, танцевал на потрясенных лицах пятерых магов.

Чистенькие, невредимые, выглядевшие в этом хаосе нелепыми ряженными куклами, они таращились на нас как на восставших из могилы. А мы, собственно, тоже ни фига не понимали. Но через миг опомнились. Причем, все. Девица вскинула руки и шарахнула смерчем. Не сильным, не очень уверенным, наверно, лишь бы хоть что-то сделать.

Со злости, я вихрем развернул стол и швырнул на кого Хозяйка пошлет. Послала в магичку. Приложило её хорошо. Протащило несколько шагов и припечатало об остатки стены. Она вскрикнула, но четверо мужчин не обратили на это ни малейшего внимания – они обходили нас с разных сторон. И такие рожи у всех уверенные! И в хвост, и в гриву, и в крысячие уши!.. А ведь я не чувствую их злости. Или ненависти. Они спокойны. И только! Это типа на работе? Типа наемники?

«Нормально. Нас тут трое, вашу защиту не пробьют. Но ты уж будь добр, постарайся обойтись без сантиментов. Огоньку им подкинь, что ли. Ветерком поиграйся, камешками покидайся, ну сам знаешь».

Ну, да, нормально…

Дракон шагнул назад, прикрывая меня от девки и одного из черных, и мы оказались спина к спине. Двое магов дружно врезали в нас парочкой молний, отскочивших от защитной сферы, и тут же добавили пульсарами, тоже безрезультатно. Но стало ясно, что это так, разминка. А еще стало обидно: у меня-то в руках кинжалы! Я-то не могу ответить!

Зато есть ноги. Топаю. Землю коротко встряхивает, выпущенные в нас синие трескучие плети уходят в ночь, и вся напавшая на нас пятерка приседает, стараясь сохранить равновесие. Блин, как бы и мне огоньку им подкинуть?

«А кулаки тебе на что?!»

Кулаки? Да! Клинки в ладони, кулаки вперед, жар в косточки! Ш-ша-а!!

У-ух, аж самого подкинуло!

«Неплохо. Но неэкономно. И толку мало. Они тоже не дураки щиты ставить».

Слушай, заткнись, а! Без тебя… жарко.

Сзади раздается крик. Женский. Жаль, не предсмертный. Но смотреть, как дела у Доха мне некогда: «мои» маги все время двигаются – чтоб вас желтые ветры разнесли! Швыряю в них всё, что сумел поднять: пыль, горящие обломки, посудные черепки… Без успеха, но отвлек. А вот третий не пойму что делает. Тарится за спинами. Уж не «мозговой» ли маг? Выжидает, собака!

Неожиданно влезает Зараза:

«Ликанта, девочка, спокойнее!»

До меня доходит, что это он не мне. «Белый» Ключ все-таки «уболтал» Доха на попрыгать, и дракон кого-то достал. Это хорошо.

А мне не нравится третий маг. Тот, который за спинами. Ой, не нравится.

Сзади слышу грохот, жаром обдает спину, но не критично. Дох за мной, и, кажется, в него попали. Пульсаром что ли, раз и меня зацепило…

«Что ему сделается? В чешуе со щитом! Он уже одного черненького успокоил. А девка-то, девка! Ловкая, стервь, какая, а!»

Я не выдерживаю и рычу. На Заразу. Мешает, со своими восторгами. Хорошо «пятый» клинок молчит. Хоть этот нормальный.

Огневики маячат передо мной как поднявшиеся кобры и кроме меня никого не видят. А ведь точно не видят! Отскочить не успеваю, и два слаженных разряда бьют в щит так, что еле удерживаюсь на ногах. Это ж сколько в них силы, если дуром лупят? Замечаю, как третий маг прикрывает глаза. О-о, такое я уже видел. Когда Балор ментальный удар показывал.

Вот зачем лупят – отвлекают!

Ничего умнее в голову не приходит, как отпустить сознание и открыться клинкам. И уже не чувствую, как моя спина в кувырке прокатывается по раскаленным углям, как достают меня огненные вихри, брошенные навстречу, как чем-то острым режет щеку.

Они явно не ожидали от меня такой прыти, но менталист все же изворачивается и уходит. Резвый, как мангуст, хвосты и уши! У меня сухожилия уже трещат, а он прыгает тут. От Ключей! И маги почему-то отскакивают. Они что бояться?! Меня?!!

Так. Кинжалы под контроль и снова щит.

«Все, девке писец! Куда ей с голыми пятками на Ликанту!»

Ругаться на Заразу матом я буду потом! А сейчас сосредотачиваюсь. С кулаков срывается парочка белых светящихся шаров, и... не попадает никуда. Сил на огонь уже нет. Ладно, у меня еще ветер с собой. Тороплюсь, бью вихрем, но клинки в руках все-таки мешают. И устал я.

Выдохся.

Черные мгновенно понимают – я им теперь не противник. И открываются! Все трое убирают сферы. А зря. Один резко хватается за горло, спотыкается и падает. Есть! Менталист! А на что ты рассчитывал, родной? Боевые хануры это ваше изобретение. Дарайское. Вы же дарайцы?

Но энергии у оставшихся двоих ещё навалом – они просто сияют в изумрудных сполохах! И то, что подельники погибли, их только подстегнуло.

А у меня сил почти нет.

И времени тоже нет.

Время остановилось. Для меня.

А вокруг них собирается белая мгла и искрит воздух.

Я знаю, что сейчас будет.

Знаю.

Раз.

Дох уже рядом со мной. Он тоже знает, что будет… А силу можно взять у клинков. Но зачем?.. Я просто стою. Жду.

Два.

Дракон делает шаг вперед.

Нет, это не нужно. Блокирую его сознание, он падает.

Стою.

Без щита.

Три.

Они вкладывают в этот удар всё...

…вскидываю клинки... навстречу…

Они отпускают раскаленные плети… накаченные силой…

… мне нужно… вернуть их… обратно…

Они точно знают – от такой мощи спасения нет…

… я делал это сотни… тысячи раз… в прошлых жизнях…

Они торжествуют…

… ловил на острие сине-белую смерть…

Н-на-а!!! Х-ха-а!!! А-а-а!!!

….

Руки… Больно…

….

Наверное… я оглох.

….

Беззвучно… два обугленных скелета падают в полной тишине на искалеченную землю.

….

Наверное, так тихо может быть только во сне. Чужом сне. Нереальном. Молчит всё вокруг. Молчит огонь на догорающем столбе. Молчит ветер, уносящий серый пепел в ночь. Молчит черное Небо, глядя сверху на этот мир.

Глава 29

1

«Ты видела?! Нет, ты видела?!! Вот это я понимаю, уделал, так уделал! Я бы ни в жисть не додумался! Молнии руками ловить! И в обратку! Ойе-хо-о!!»

«Да-да, он без тормозов. Я заметил».

«Да че б ты понимал! Зато, какой энергетический пароксизм! Согласись, столько силы через тебя еще ни разу не проходило!!»

«Угу, сдвинутый малость».

«…чё?..»

«Твой подопечный, говорю, сдвинутый. Задержись он хоть на полмига, и от нас… кое-что осталось бы, да. От него маленький кувшинчик с пеплом, от нас сизый дым развоплощения. Да, пароксизм».

«Слышь, ржавый! Ты сколько столетий в песке провалялся? Ты бы и сгнил у того озера! Тебя, можно сказать, на помойке нашли, от песка очистили, в хозяйские ручки пристроили, активировали. А ты, задрепень неблагодарная, соплежуй недокованный, ещё и хрюкаешь?!»

«Мальчики, мальчики! Перестаньте! Всё же обошлось. И потише, разбудите гномика. Пусть поспит. Вы же видели, пока крылатый кабатчика расспрашивал, деточка чуть не заснул».

«Расспрашивал? Ты теперь это так называешь? А мне показалось, дракон из этой гниды просто пыль вытряхивал».

«Лучше б душу».

«Да-а, душу было бы неплохо».

«Фу-у... Такую душу и даром не надо. Я бы на месте хвостика его сразу удавила. А он нет. Нашел, заставил вылезти из этого… как его… погреба, и ни одним коготочком не тронул! Какая сила воли! Вот что значит воспитание… а… что, правда было так... приятно... ну… пароксизм?»

«Да, пойдет… И все-таки, зря перепончатый его придушил. Это он не подумавши. Надо было нам отдать».

2

Я спал. На хребте у дракона. Пока тот летел по звездам в Серые Горы. Плохо спал, конечно. Ладони почернели и горели огнем, но я пытался успокоиться сам и успокоить притихшего на моем животе мелкого.

На пепелище мне от Доха досталось. За потерю драконьего сознания.

Нет, он меня и когтем не тронул. Но таких изысканных речевых оборотов в свой адрес я не слышал никогда. Он назвал всё, что я предпринял крайне неоправданным риском, а затем терпеливо счищал с меня прилипший налет победителя, и без единого слова на шушальском наречии смахивал с меня осевшую пыль гордыни. До тех пор, пока в десятке шагов от нас не поднялась полусгоревшая дверца подпола, и не показалась в смерть перепуганная голова.

Кабатчика ханур чуть на лохмотья не покромсал. Если бы я не вмешался и не влез в его маленькое, жутко воинственное сознание, порвал бы к бесам однозначно.

Пока паскуда, подгоняемая хануром, шла между мерцавшими алым углями и в ужасе оглядывалась, Дох стоял спокойно. Но стоило трясущейся мрази подойти ближе, крылатый не выдержал. Схватил за шею и поволок по трупам. Макая в каждый, как в дерьмо.

Потом я отвернулся и сидел на перевернутом мангале, старясь не слушать отчаянные вопли о пощаде, о том, что он всё-всё расскажет. И то, что знает, и то, что не знает, а если надо придумает, и денег даст, много денег, можно сказать все отдаст…

Ему заплатили, сказали просто «пошумят». Всего-лишь. Но почему-то он оказался в подвале, а не в своей комнате. Ага, за пивом спустился. Шум переждать. Мамой, папой, дедушкой и детьми клялся, что ничего плохого не думал, не хотел, не знал, просто так получилось. Мне надоело, я подошел, врезался в мозги, но кроме пятерки напавших на нас магов никого не увидел. Да и не мог, наверно. Нет у меня таких навыков. Как там с ним дракон дальше… беседовал, я уже не смотрел. Не интересно. Да и спал на ходу. Вырубался просто.

3

Как меня снимали с драконьей шеи не помню, как несли, было жарко или была еще ночь. Не помню. Но проснулся я на своей кровати у крылатых. Башка трещала, щека ныла, жутко хотелось в уборную и есть. В смысле, жрать, уж простите мне мой эльфийский. Поплелся в ванную. Помыться нормально не смог – ладони были забинтованы – а оттуда в столовую. На запах.

По дороге прицепилась Линда и закидала вопросами: «Ты как себя чувствуешь?», «Может повязки поменять?», «Ой, ты же голодный, вот я дура!», «А мы тебе мазью руки смазали, быстро заживет, не бойся», «Лицо тоже помазали, но шрам останется», «Мазь хорошая, чистая, рецепт старый», «Гай о тебе спрашивал. Его наказали, но он сказал, что извиняться перед старшей не собирается», «А стражи с границы уже прилетели, ты с ними за обедом познакомишься», «А Правитель злой»...

Надоело Пончику. Он на нее зашипел. Сидя на моем плече.

Девчонка испуганно отскочила, заморгала, но тут же меня догнала. Правда, теперь молчала до самой столовой.

Но у дверей я остановил ее сам:

- Слушай, Линда, а как пройти в библиотеку?

Рыженькая захихикала.

- Что, очень надо?

- Мне ваш читальный зал и даром не сдался. Где находится старая. Совсем старая.

Девушка замерла, и как-то недоверчиво поджала губки.

- Я не… могу…

- Можешь спросить у Доха. В нашем соглашении есть пункт посещения этого вашего книжного собрания.

- Да? - она все ещё сомневалась, - ну, если так…

- Так, так. Рассказывай.

Она колебалась.

- Э, ну… наблюдательная башня знаешь где? Вот в ней. На самом верху.

- Наверху? В башне? Там же места совсем мало. Ты не перепутала?

- Я не перепутала. Но, Тишан… Там …

- Где ключ? - как мне надоели загадки. До опупения. Хочу в библиотеку! Посидеть, отдохнуть в тишине. Тем более, кроме меня туда, говорят, никто не зайдет.

- Она не закрывается. Просто кладешь руку на панель. Но, Тишан…

Слушать дальше я не стал. Шагнул в столовую, где все уже давно собрались. Надо же, прямо всеобщий праздник.

4

Праздника не было.

Были поминки какие-то: все сидели за длинным столом молча, друг на друга не глядя.

Я пристроился на свободный стул, всеобщее молчание меня не трогало, а судя по солнышку, сиявшему за окном, сейчас обед, и значит, завтрак я пропустил. Значит, наверстывать упущенное нужно с удвоенным энтузиазмом. Так и поступим.

Не обращая ни на кого внимания, я кончиками пальцев подтащил к себе хлеб, кое-как зачерпнул вкусно пахнувшей лапши из супника и налил в тарелку до краев.

Хмуро сидевший во главе стола Дох видимо ждал, когда все соберутся, и стоило мне усесться, как он задал вопрос:

- Боюсь испортить вам аппетит, но пока вы все здесь, а не разбежались как мыши по своим углам хочу спросить: кто из вас знал, что Тишан не полетит в Болот с Тимом? А полетит в Ульгар со мной.

Разборки? За столом? А я что, я ничего, я ем потихоньку и никого не трогаю. Повезло, ладони забинтовали не полностью. Вот был бы позор, начни они меня кормить с ложечки.

- Дох, знали все, - Сайм раздул ноздри, глядя как Линда притащила себе стул с другого конца стола и потеснила дракончика рядом со мной. - В пятом и седьмом доме тоже все знали. Ты решил, что кто-то из наших мог устроить на тебя это нападение?

- На нас! - рявкнул Правитель, и зазвенела чья-то упавшая ложка. Или ножик, я по звуку не определил.

- Но ведь всё обошлось? - раздался испуганный женский голосок. - И гном… то есть, Тишан, и сам живой, и вас защитил.

- Тинара, ты считаешь, что я настолько недальновиден и беспомощен? - холодок его голоса пробежался даже по моим поджилкам, что уж говорить об остальных: прижухли все. Да, как мыши. - Ты считаешь, что мне и в голову не могла прийти мысль о возможности подобной ситуации? Сработал один из трех взятых мной артефактов. Как ему и положено. Остальные были готовы к применению, но… бой закончился быстро.

Дох посмотрел на меня с упрёком, но развивать тему не стал. А я уткнулся в тарелку. Вкусная у них тут лапша.

- Почему ты решил, что нападали и на Тишана? - Сайм был спокоен. - И потом, как можно собрать такую группу за два дня?

- Как видишь, можно. Они не знали, что я дракон. Против меня встали самые слабые. Это, во-первых. Во-вторых, в этой, как ты сказал, группе не было менталиста.

- Был, - я поспешно проглотил кусок, - Симбиот. В смысле, он и менталист и огневик. Двойные способности.

На меня удивленно уставились все.

- У вас уже и такое есть?! - спросил кто-то.

- Как бы, да, - я помялся, но почему-то захотелось произвести впечатление. - И не только двойные. У меня полная радуга. Как бы.

Тишина.

- И много вас таких? - Сайм был спокоен. Чересчур.

- Не считал.

Дох не обратил внимания на мою неприязнь к его помощнику:

- И как ты это понял? Как понял, что кто-то из них менталист.

- В Академии учили, - пожал плечами. - Его Пончик завалил. Он с некоторых пор менталистов на дух не переносит.

Сайм фыркнул:

- Тебя же переносит.

- Это я его переношу. Что в буквальном, что в переносном, - высказался я, тихонько пихая под столом грызущего куриную косточку хвостатого. За что получил чувствительный укус в лодыжку, - а на счет менталиста вы ошибаетесь: он знал, что вы дракон. Он явно ждал, когда вы обернетесь, чтобы уж наверняка. Меня даже не пытался подчинить. Значит, знал и то, что у меня есть Ключ, и Ключ защищает от ментальной магии. А вот то, что клинок не один, а три, знать не мог.

- Три? - удивился Сайм, но отвечать ему я не стал. Опять замяукали мои недремлющие кошки.

- Даже в этом случае ничего не меняется. - Правитель, как и я, начал рассуждать вслух. - Весь огонь был направлен на Тишана. Кто-то знал… подумал, что у него нет огневых способностей, и большинство в подосланной группе были огневыми магами. И кто-то отлично знал, что их огонь не причинит мне особого урона. Меня просто отвлекали. А на счет двух дней, Сайм… Группа была не слажена. Они работали каждый сам по себе. Их явно собирали впопыхах.

Дох замолчал, обдумывая собственные слова, и некоторое время все старались даже ложками не стучать.

- Значит так. Я хочу знать, кто вылетал позавчера из Стамбута. И куда. Так что, после обеда ко мне по одному. И до остальных домов очередь дойдет.

- Да прекрати ты, Дох! - дернулся Сайм. - Стражи вылетали, Линда со мной спускалась к подножью, Тим на побережье был с ребятами: на ужин у нас теперь камбала запеченная в тесте. Кстати, стойбище Ласхо гораздо ближе к проливу, чем Серые Горы, не находишь?

- А чего вы прицепились к полетам? - влез я в разговор. - Что если кто-то просто использовал артефакт связи.

- Ты о чем? - нахмурился Дох.

- Ну, как-то же вы общались с гномами. Двести лет назад. Если сразу узнали и о родителях Аалабара, и о Мирном Договоре… Связь…

В столовой застыла тишина. Сидевшие драконы, судя по всему, и не дышали.

- Артефакты связи и пространственного переноса были изъяты, - Правитель мрачнел всё больше, - я лично собирал их. Это было одним из условий возвращения Алабара. Но ты прав, у нас есть нефритовые пирамидки, мы используем их, когда для драконьего зова слишком далеко. Но если на то пошло, ты должен знать, что они двусторонние. И всех, у кого за Серыми Горами с нами есть связь, я знаю.

Но уверенности в словах Доха не было. А меня посетила интересная мысль, и как всегда я высказал ее вслух. Впрочем, вовсе не рассчитывая на ответ.

- У гномов были совсем другие способы коммуникации…

Сайм не сдержал насмешливую ухмылку:

- Твое появление на свет явно запоздало, если для тебя это уже откровение.

Ой, ну надо же, дедуля! По сравнению с ним я, конечно, младенец… Стоп. Еще раз. Что он сказал? «Твое появление на свет». Где-то я уже слышал подобное. Совсем недавно. Дней пять назад. Может чуть больше.

И тут в голове явственно щелкнуло. Так бывает, когда всё, что тебе было не понятно, вдруг становится на свои места, и ты не знаешь, радоваться тебе или...

- Скажите, Дох, - на Сайма я не смотрел. Я вообще смотрел в тарелку. Там, кстати, кое-что еще оставалось, но мне уже кусок в горло не лез. - Вот вы драконы. Вы можете слышать мысли друг друга?

Дох молчал. Лоб нахмурен, зрачки давно вертикальные, пальцы сцеплены в замок. А я очень хотел услышать ответ.

- Можете ли вы соврать друг другу?

Наверно Правитель почувствовал что-то. Мою внезапную злость.

- Можно не сказать всего…

Вот кто был наставником Алабара.

- …и тогда правда станет ложью, - договорил я за него, чем заставил удивленно поднять брови. - Дох, а вы всегда понимаете, когда правда становится ложью? Когда вам… не всё говорят?

- Тишан, мне надоели ребусы. Если ты хочешь знать, можно ли мне солгать, скажу нет. Я это пойму. Я так разговариваю с каждым. Ты хочешь, чтобы я допросил…

- Вы не разговариваете так с каждым!

Я его перебил. Нагло, при всех. И плевать! Я понял, кто нас продал:

- Да, я хочу! Я очень хочу, чтобы вы сделали то, чего не стали делать двести лет назад. Как вы там сказали в этом гребаном трактире? Драконы никому не отчитываются о своих полётах? Так вот, Правитель, кое-кто отчитался не только о нашем полете. Этот кое-кто двести лет назад отчитался о полете родителей Алабара. Не вам, Дох.

Половина сидевших здесь драконов ничего не понимала, половина была удивлена, а многим хотелось просто свалить подальше. Я бы тоже отсюда свалил с радостью – за одним столом со мной сидел тот, кого я бы с не меньшей радостью удавил. Прямо сейчас. Но сделать этого я не могу. Не имею права.

- Перегрелся? - вдруг спросил меня Сайм.

Я встал. Вежливо поклонился.

- Спасибо. Я сыт. Провожать меня не надо, дорогу в свою комнату я найду.

Мне нужно было уйти. Очень нужно. Я боялся не сдержаться. Перед глазами стояли обугленные внутренности, черепа с лопнувшими от жара глазами, мальчишка-разносчик с дырой в спине, перепуганное лицо кабатчика.

Я смог бы убить дракона. Но это должен сделать не я.

5

Пока я поднимался сюда, всю мою злость как рукой сняло. Ногой, если точнее. Перепончатым хорошо, перекинулись и взлетели. А мне тут по винтовой лестнице как нагруженному верблюду. На полпути снял Пончика с плеча, но паразит через два пролета сделал вид, что находится на последней стадии издыхания. Пришлось опять его тащить на себе. Зараза на каждую сотню шагов ядовито спрашивал, как я себя чувствую после столь обильного вкушения пищи и сочувственно-издевательски вздыхал. Опять мстил за то, что Ликанта не висит рядышком.

Словом, на наблюдательную башню, куда в огромные проемы в стенах задувал сухвей, я взбирался около получаса, и для успокоения самолюбия решил, что именно с нее начнется счет моим будущим восхождениям. Можно даже по горам.

Вожделенная дверь в старую библиотеку, как ее здесь называли, ввергла меня в глубокую задумчивость, и я почувствовал, что нуждаюсь в опытном консультанте по вопросам открывания подобных... композиций. Я бы даже от Машки не отказался. От его очень разносторонних навыков и способностей. Увы, кроме драконов внизу, никого рядом не было. С содроганием вспомнив узенькие ступеньки крутой лестницы, рассудил, что моих мозгов должно хватить найти упомянутую Линдой «панель» и приложить к ней руку. Наверно, рыженькая имела в виду ладонь. Но как это сделать в моем случае? Разбинтовывать? А куда деваться.

Гладкая прямоугольная металлическая поверхность из какого-то неизвестного мне сплава оказалась «врезана» в закругленную стенку наблюдательной башенки. На «дверь», чуть выше моего лица, прямо на металл была пришлепнута длинная широкая пластина из темного стекла, и всё – никаких дверных ручек или рычагов, или чего-то подобного не наблюдалось.

С Пончиком на плече, с Заразой на поясе, я приложил к пластине свою разбинтованную конечность, всей душой желая, чтобы хоть что-нибудь произошло. Потому как спускаться вниз было стыдно.

Но ничего не происходило.

Постояв еще чуть-чуть, и ругнув про себя всё перепончатое племя, убрал ладонь.

Раздались странные щелчки, тихий писк и шипение.

- Чё за хрень? – спросил тихонько, придя к логичному выводу, что надо мной просто подшутили.

И присел.

- Речевая идентификация объекта выполнена успешно. Данные загружены. Ожидайте, - дребезжащий женский голос раздался словно отовсюду.

Тихо фанарея, осторожно оглянулся. Никого. И стенки молчат. Злорадно так. Попытался расспросить камень уже на полном серьезе, но тот же голос, вдруг, произнес:

- Биометрическая идентификация объекта завершилась некорректно. Повторите ввод данных.

Ввод… чего повторить?

Пончик поерзал на плече, а я предположил, что надо опять класть ладонь на стекло. Но на всякий случай размотал левую. Приложил.

- Данные загружены. Ожидайте.

Это драконы так развлекаются, что ли? Мало ли. У них же тут цирка нету.

- Биометрическая идентификация объекта завершилась некорректно. Повторите ввод данных с использованием сканирующего устройства.

На полу перед дверью, из-ниоткуда, вдруг появился светящийся красный квадрат.

М-н… и что делать?

«Наступить? Нет?»

А, была-не-была.

Как только я встал обеими ногами на красное пятно, по всему телу, снизу вверх, будто пробежались крохотные иголочки, тюкнув напоследок в макушку.

- Полученные данные внесены в общую информационную базу. Производится сопоставление с существующими биологическими разностями планеты с учетом временного коэффициента. Внимание! Длительность проверки составит… один час.

Это, вообще, на каком языке? Какая проверка? Чё. За. Хрень. Зараза, ты-то хоть не молчи!

«… кх-м… я тут… как бы… в первый раз… как бы».

Кажется… Да не кажется. Клинок сам не понимает ничего. Никто из нас ровным счетом ничего не понимает.

Успокоив себя и хорошо подумав, решил определить, что находится за дверью. Очень, знаете ли, неприятно чувствовать себя идиотом. Уж на исследование обычных стен мне и сил, и знаний хватит. А главное желания. Желание у меня появилось просто жгучее – еще никто надо мной так не изощренно не шутил. Ну, ящерицы, я вам это припомню!

Сначала замотал бинты обратно, потом аккуратно прошелся ладонями по врезанному краю двери, ожидаемо ничего не обнаружил. Ни трещин, ни каверн, ни каких-либо инородных включений. Дверных петель тоже не почувствовал. Просто металл сразу переходит в камень. Ладно. Теперь прощупаем саму дверь. Какой она толщины, что за ней, и где находится механизм замка. Направляем потоки от себя и потихоньку наращиваем их силу.

- Внимание! По внешнему периметру наблюдается резкое увеличение интенсивности сверхкороткого электрогравитационного излучения. Всем биологическим объектам немедленно покинуть периметральную зону. Внимание! Будет произведена нейтрализация источника излучения. Немедленно покиньте периметральную зону!

Эмоций у голоса не было никаких.

А ведь не шутит!

«Назад!!! На лестницу!!!»

Наверно, я в несколько раз улучшил собственный результат по прыжкам в сторону. Вместе с хануром меня сдуло на лестницу, мы чуть ли не кубарем проскочили два пролета, и через миг наверху, без единого звука, полыхнуло чистейшим белым светом. Резко запахло горячим стеклом, и издевательски спокойно раздался все тот же голос.

- Нейтрализация источника излучения произведена. До окончания проверки осталось…две… одна… Проверка завершена.

Я стоял на ступеньках и боялся пошевелиться.

К перепугавшей нас двери первым сунул нос Пончик. Он на мгновение исчез на входе, и вскоре донесся его успокоительный писк. Я малодушно, на цыпочках, прокрался вверх на площадку и... тихо сполз по стене. По гладкой стене. Блоки песчаника круглого помещения были аккуратно оплавлены, все каменные поверхности покрылись тонкой стеклянной коркой. Меня запоздало бросило в жар. и лоб покрылся холодной испариной - вот это «нейтрализация источника»!

Но самое странное происходило на двери. Стекло светилось, и по нему, снизу вверх, двигались какие-то яркие красные цифирки, буковки, символы и еще что-то мне совершенно непонятное.

- … чё…за…хрень…

Мне ответили.

- Идентификация объекта положительная на девяносто пять процентов. Допуск разрешен.

- … девяносто пять? - я сидел на полу, понимая, что крыша у меня тихо едет, и что это был самый идиотский вопрос за всю мою сознательную жизнь. И, наверно, у голоса за дверью он тоже вызвал замешательство, потому что ответ я получил не сразу.

- Антропометрические показатели объекта в норме на семьдесят процентов. Возможность наличия у объекта двух операционных блоков именуемых «головной мозг» и их взаимодействия подтверждена. Возможность наличия в составе основного скелета дополнительных конечностей, именуемых «задние», «передние», «хвостовой отросток» и их взаимодействия подтверждена. Возможность наличия подключенного псевдосознания способом чипизации полевых структур объекта и их взаимодействия подтверждена. Возрастные ограничения для всех систем объекта отсутствуют. Интеллектуальные ограничения введены для малой биологической системы. В случае несанкционированных действий этой системы на территории архива, весь биологический объект будет нейтрализован.

Смысл последнего слова до меня дошел сразу и заставил поежиться. А зловредный голос окончательно припечатал:

- Возможность взаимодействия двух систем воспроизводства биологических объектов подобного типа не подтверждена ввиду отсутствия аналогов. Внимание!

Я вздрогнул и приготовился дать деру по первому же требованию этой невидимой тётки.

- Целостность всех систем является условием для реэвакуации объекта из архива в среду естественного обитания. Повторите ввод данных.

На полу перед дверью снова загорелся красный квадрат.

В полном смятении всех моих душевных сил, я поднялся с такого приятно холодящего пятую точку пола, подождал пока «малая биологическая система» пристроит свои «задние», «передние» и « хвостовой отросток» на моем плече, и встал на пятно. Меня… нас опять прокололи иголками и через несколько длинных жутких мгновений дребезжащий голос ехидно провозгласил.

- Подтверждение получено. Добро пожаловать!

Дверь плавно отъехала в сторону. За ней показался светившийся цветными разводами проем, совершенно не просматриваемый вглубь, похожий на пленку рыбьего пузыря, и почему-то монотонно гудевший на одной ноте.

Ну… раз добро, то… пожалуем.

И я шагнул вперед.

7

Через час, зареванная до лиловых пятен на щеках, рыженькая драконица еле складывала слова в предложения.

- Вы… Вы же с-сами с… сказа-али, что вы разреши-или-и… - она шумно высморкалась в сунутый ей Дохом носовой платок, а Правитель, видя, как его собственность неуклонно превращается в мокрую ветошь, вздохнул.

Трое стоявших рядом дракона угрюмо разглядывали грязно-желтую стеклянную субстанцию, которой был облит камень на самой верхней площадке наблюдательной башни.

- Спускайся вниз Линда, - наконец попросил ее Правитель. - Ты ни в чем не виновата.

- Ви-иновата-а!.. Я не сказа-ала!.. Это я не… с…казала… я-а…

- Прекрати сейчас же. Возможно, он и не сгорел.

Девушка снова всхлипнула:

- Все равно…Там… там же… время-а-а…

- Да, так называемое «время» в архиве замедляется, и ему никто об этом не сказал. Ни ты, ни мы. Но повторяю, тебе не в чем себя винить. Иди, пожалуйста.

- Подожди, - остановил её Сайм. - Пока никому не рассказывай о случившемся. Закройся сейчас в комнате и приведи себя в порядок. Еще ничего не ясно. Поняла?

Девушка кивнула, и побрела к лестнице.

Когда ее шаги затихли далеко внизу, Сайм, ни на кого не глядя, сказал:

- Если каким-то образом, не знаю каким, об этом узнает мальчишка, нам мало не покажется. Он один в состоянии сравнять тут всё к бесовой матери, не говоря уже о том, что за него половина девятого дома на крыло поднимется. - Он коротко взглянул на молчавших рядом молодых драконов. - Да и наши… как я понимаю против не пойдут. Ригата первая плюнет на все уставы. Сразу же.

- Да. Молодые против не пойдут, - Дох вдруг улыбнулся. - Кто бы мог подумать, что из-за Тишана Гай наорет на Милию. Жаль я не слышал.

- Ему запретили полеты, - подал голос один из молодых драконов, - он теперь будет полгода хлев чистить.

- Правильно. Пусть чистит. Потому как командир всегда прав, а если неправ... ну, ты знаешь. - Правитель повернулся к Сайму. - С чего ты решил, что Алабар вообще сюда явится?

Тот нехотя объяснил:

- Ты забыл? Он бросил вызов.

Дох и двое парней уставились на него с откровенным недоверием.

- Сайм, я понимаю, ты не хотел конфликта там, в Росских горах. Но не стоит придавать этому вызову большое значение.

- Знаешь, мальчишка был очень убедителен! Начитался… всякой чуши.

- Правильно сделал, что начитался. И потом, он все-таки внук Джелада.

- Да-да, голубая кровь. Ты поэтому взял его в ученики?

- А кто-то, кроме меня, это захотел сделать? Что с тобой происходит Сайм?

Но помощник главного дракона со злостью пнул оплавленную стенку и отвернулся.

- Ладно, не кипятись, ты прав. Не стоит распространяться о том, что случилось. Пока неясно, что с Тишаном. Возможно, он погиб. Но, я не исключаю, что он сейчас в архиве.

Сайм фыркнул.

- А это не одно и то же? Сколько пройдет времени, пока он там нагуляется?

- Да, он может выйти и через десять лет, и через сотню. Мы, во всяком случае, его еще можем встретить. А вот его родные...

- О ком я бы меньше всего думал, так это о его родственниках.

Дох помолчал, глядя себе под ноги, и нахмурился.

- Да, ты бы не думал…

Эпилог

В саду одуряюще пахло спелыми яблоками.

Полная корзина зеленовато-белых наливных плодов пристроилась на ажурной кованой скамеечке, рядом с красивой ухоженной женщиной, читавшей книгу. Но тонкие холеные пальцы давно оцепенели на раскрытой странице, и женщина, с замиранием сердца, наблюдала, как круглолицый, темноволосый мальчик с нескрываемым удовольствием тихонько трепал круглые уши, как терся щекой о черный треугольный нос, как гладил мощную шею и еле сжимал в обеих ладошках мягкую когтистую пясть гибкого пятнистого зверя.

Зверь, блаженно прикрыв янтарно-зеленые глаза, мурчал, как кот, и даже наглый воробей, приземлившийся прямо на кончик хвоста, не удостоился его внимания.

Способность сына подчинять себе любое животное, будь то собака, лошадь или вот как сейчас, ягуар, приводила Калина в восторг. Но Иретта холодела до обморока. И только резкая отповедь мужа заставляла ее молчать, видя как ребенок совершенно спокойно заходит в клетки зверинца. Как его плечи и голову облепляют нахальные белки, если мальчик гуляет в лесу. Как дикий филин деловито умащивается на предплечье, и ребенок даже не морщится, когда острые когти вонзаются в кожу. Касима не пугает ничего и никто. Даже к собственной крови, хлещущей из раны на ноге, когда он неосторожно упал на острый камень в горах, мальчик отнесся спокойно. Бывалые воины и маги, охрана мужа, застыли в потрясении, когда однажды, увидев попавшего под карету паренька из нищенского квартала, сын выхватил у одного из стражников кинжал и одним ударом отправил несчастного на Небеса. В шесть лет. Не менее потрясенный лекарь, уже после случившегося, отчитался Калину от том, что оборванец, переломанный тяжелыми колесами королевского экипажа, не выжил бы никак. Умер бы все-равно, но в мучениях.

С тех пор за Касимом ходила вереница всяких учителей, наставников, гувернеров разных мастей и рас, мальчик неизменно приветливо относился ко всем, слушал и выполнял задания каждого, но иногда, во время редких прогулок наедине, вне дворца, спрашивал:

- Почему они все врут? Почему они бояться говорить то, что думают? А некоторые не знают, что врут, и сами верят в свои слова. Почему?

Эти вопросы пугали ее больше всего. А сегодня…

- Мама, а мне обязательно быть королем?

- Конечно, малыш. Ты родился в королевской семье и у тебя очень сильный магический дар. Конечно, ты будешь королем. Королем великой империи. Тебе нужно учиться управлять своими подданными, и тогда перед тобой склонятся все страны и земли.

- Я не хочу, чтобы склонялись.

Королева ласково улыбнулась.

- Это сейчас. Когда ты вырастешь, тебе обязательно этого захочется.

- Откуда ты знаешь?

Она рассмеялась.

- О! Я знаю. Человеку всегда хочется большего.

- Но у меня и так есть больше чем всё. Зачем мне три комнаты, если я сплю только в одной? Зачем мне три стула, если я помещаюсь только на одном?

Теперь она растерялась, не зная что ответить на такую наивность ребенка.

- Ну… В одной комнате ты спишь, в другой занимаешься с учителями, в третьей обедаешь. А в четвертой хранишь одежду. Красивую одежду. Такая одежда должна находится в красивом шкафу, а шкаф…

- Я понял, у красивого шкафа должны быть красивые доски, и полы возле красивого шкафа должна мыть красивая рабыня.

Она думала, что сын шутит, но улыбка исчезла с ее губ. Мальчик был серьезен.

- Наверное, человек всегда хочет себе всё-все. Весь Дар. - Касим задумался. - Мама, но хочет ли этого Дар?

Королева опять улыбнулась:

- Кто ж его будет спрашивать?

Дорогие читатели! Вот и закончилась третья часть приключений гнома и его друзей. Плохо ли, хорошо ли, только «Хозяйке» известно. Но думаю, ей будет приятно, если вы поставите плюсы, если подпишетесь на историю, которая точно будет иметь продолжение. Спасибо!

Content

Ольга Хмелевская.
Дар. Золото. Книга 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог