Альберт Байкалов

Приговор подпишем сами

Глава 1

Антон Филиппов с трудом разлепил веки. В тот же миг его ослепил пронзительно-яркий свет. Балансируя на грани болезненного забытья и пробуждения, он застонал.

– Ты чего, командир? – Дрон потряс Филиппова за плечо. – Никак перегрелся?

Антон зажмурился и снова открыл глаза. Продолжая держать на плече руку, Дрон испуганно смотрел ему в лицо.

– Что? – Филиппов постарался улыбнуться, но боль в потрескавшихся губах, превратившихся в корку, не дала этого сделать.

– Я как-то не придал значения, – Дрон бросил по сторонам настороженный взгляд. – Уснул-то ты в тени, а солнце через полчаса в зенит выползло.

Антон и так понял, что лежит он на самом солнцепеке, хотя у сложенного из камней забора, специально для отдыха, было оборудовано укрытие из куска прорезиненного камуфлированного коврика, веток и сухой травы. Позиция из него получилась та еще – обзору мешала ограда.

– Странно, почему не проснулся?

Антон поморщился и огляделся по сторонам. Организм должен был дать сигнал тревоги. Ведь так ненароком можно прямо во сне умереть от теплового удара. Неужели все-таки возраст начал давать о себе знать? Нет, не может быть.

– Глупый вопрос, – между тем продолжал Дрон. – Пять дней на такой жаре.

– Бывало и хуже…

Филиппов медленно повернул голову влево, потом вправо, прислушиваясь к ощущениям в шее. Пропитанная потом одежда противно прилипала к телу. Он передернул плечами и поморщился.

– Что, совсем плохо? – Дрон приложился к горлышку фляги, сделал пару глотков. Зажмурился, закручивая пробку. Смахнул рукой в беспалой перчатке капли пролитой воды с покрытой густой щетиной подбородка и снова посмотрел на Антона: – Может, за тебя подежурить?

На грязном, осунувшемся лице майора невозможно было разглядеть полосы грима. Да и не нужны они были уже. Кожа приобрела землистый оттенок. Даже блеск некогда искрометных глаз казался неживым. Филиппов редко видел Василия таким. Неунывающий балагур и весельчак сейчас тоже начал сдавать.

«Значит, есть и у нас предел», – с сарказмом подумал Антон, вспомнив слова генерала Родимова, что возможности человека огромны, а спецназовца – и вовсе безграничны.

– Почему молчишь? – закрепляя флягу на поясе, спросил Дрон.

– Сам справлюсь, – отмахнулся Антон. – Отдыхай.

Десять дней назад, высадившись с движущегося вдоль зеленки на изгибе дороге бронетранспортера, они совершили двадцатикилометровый марш в этот район. Со слов неназванного источника, здесь в ближайшее время должна пройти небольшая банда боевиков, среди которых есть несколько наемников-арабов. Путь они держат в направлении равнинной части для совершения диверсий. Данные о террористах были приблизительными. Одно точно: придут обязательно. В развалинах старого каменного дома, за которым рассредоточилась группа, был оборудован схрон, где хранилось все необходимое для того, чтобы устроить небольшую войну. Антон лично проверил его содержимое. Примерно двадцать килограммов пластида в пластиковых бутылках с отрезанной верхней частью, с десяток гранат разного назначения, патроны, батарейки, провода, электродетонаторы, радиодетали от сотовых телефонов лежали в мешке, который был засыпан в яме.

Жара стояла такая, что зеленая трава осталась лишь в тени деревьев. Так уж вышло, что позиции Филиппова и Дрона оказались на самом солнцепеке. Он сам выбрал небольшую, поросшую редкими кустиками барбариса высотку с таким расчетом, чтобы иметь возможность наблюдать всех. Пополам этот взгорок делили остатки каменного забора.

– Может, позиции сменим? – Дрон огляделся, словно ища новое место.

– Ничего мы менять не будем, – покачал головой Антон, отстегнул карман лежащего в изголовье пятнистого рюкзака, вынул упаковку влажных салфеток и стал протирать лицо и шею.

– Ты ее не выбрасывай, – неожиданно повеселел Дрон. – Пожевать дашь.

Он, конечно, шутил. Но напоминание об ограниченном количестве запасов воды вконец испортило Антону настроение.

– Ты когда угомонишься? – строго спросил он Дрона.

Василий огляделся и пополз к забору.

Проводив его взглядом, Антон сунул указательный палец под косынку и сдвинул на ухо головной телефон переговорного устройства:

– Туман, это Филин, как обстановка?

– Тишина, – ответил эфир охрипшим голосом.

Высокий светловолосый майор был заместителем Антона. Сейчас, в отличие от остальных офицеров группы, работавших в парах, он действовал в тройке. После гибели лейтенанта Вишнякова оставшийся один Гущин был распределен к нему. Среднего роста кареглазый брюнет со слегка вздернутыми у висков бровями, он больше всех волновал Антона. Молодой лейтенант пришел в группу одновременно с Вишняковым. Гибель офицера Антон в какой-то мере считал своей недоработкой, хотя в том бою сам вместе с Дроном получил ранения.

– Кто сейчас у тебя дежурит? – осторожно спросил он.

– Стропа, – ответил за Тумана чеченец.

– Все нормально?

Опрос был формальным. Антон и так знал, что никто из спецназовцев ничего подозрительного не заметил. Просто нужно было убедиться, что связь устойчива, а заодно посмотреть, нет ли среди подчиненных того, кто уже находится на грани своих сил. Хотя каждый офицер в таком случае обязан предупредить об этом своего напарника или командира.

– С какой стороны смотреть, – между тем хмыкнул Туман. – Столько сидим, а этих козлов все нет.

– Им тоже жарко, – заметил кто-то.

– Джин, – Антон перевел взгляд на кромку леса слева от него.

– Все чисто, – с легкой хрипотцой ответил майор. – Сейчас Шаман дежурит.

Все чеченцы пришли в ГРУ после серьезного отбора из МВД республики. Негласно старшим среди них был Вахид Джабраилов по прозвищу Джин. Крепкого телосложения, с массивным подбородком, горец и в милиции был старше своих земляков по званию и должности. Чуть выше среднего роста, со слегка вытянутым лицом и дугообразными бровями, Шамиль Батаев был у него тогда оперативным уполномоченным, а теперь вторым номером в паре, и имел позывной Шаман.

Отправляясь в командировки на Кавказ, офицеры-чеченцы часто маскировались под боевиков. Для этого с собой они брали кожаные шапочки, сшитые по форме тюбетеек, повязки с арабской вязью, кинжалы, изготовленные кустарным способом, разгрузочные жилеты. Оружие тоже отличалось от штатного: вместо привычных «Винторезов» и «Валов» – распространенные среди бандитов «калаши» и пистолеты «ТТ». Антону чеченцы напоминали бродячих артистов. Не раз знание менталитета, языка и внешность этих спецназовцев были основной причиной достижения цели и выполнения поставленной задачи.

– Филин, это Банкет, – неожиданно раздался голос всегда лысого, с бесцветными бровями майора. – Ориентир три. Птиц кто-то потревожил.

Антон перевел взгляд на вершину небольшой, до половины заросшей березками горы, отыскал на ее склоне груды камней. Действительно, в небе метались несколько лесных птах. Если учесть, что из-за небывалого зноя они даже не пели, можно предположить, что причиной тревоги могли стать люди. Хотя Антон сомневался, что бандиты пойдут днем. Они, как и спецназ, предпочитали для передвижения темное время суток.

– Это Татарин, – с тревогой в голосе заговорил доктор группы и осекся. Антон напрягся. Ринат Гайнулин работал в паре с Банкетом и сейчас должен был отдыхать.

– Слушаю тебя, – Антон посмотрел на березовую рощу, расположенную практически у развалин.

– На склоне, ниже третьего пятьдесят, двое с оружием.

Антон снова отыскал взглядом россыпь камней и тут же увидел две фигурки. Это были одетые в камуфлированную форму мужчины. Один держал у глаз бинокль.

– Замерли, – Антон медленно опустил глаза. – Противник изучает подступы к объекту.

Антон старался не смотреть в сторону бандитов. Он не понаслышке знал об особенности человека чувствовать взгляд. Точно так же поступили сейчас все без исключения разведчики.

Между тем с минуту постояв, бандиты продолжили спуск и на какое-то время скрылись среди зарослей орешника, молодых буков и дубков. Наконец они появились из кустарника на краю поляны. Расстояние было небольшим, и ему удалось разглядеть даже детали лица и одежды. К своему удивлению, он вдруг понял, что перед ним русские.

– Это что еще такое? – протянул разбуженный ожившим эфиром Дрон. – Никак, опять на своих напоролись?

– Болтать прекратили! – прошептал Антон, придавив пальцем микрофон к скуле. – Наблюдаем.

Воцарилась тишина. Лишь легкое шипенье и потрескивание в головном телефоне говорило о том, что УКВ-передатчик работает.

Вскоре странная парочка вышла на открытый участок. Один присел в зарослях барбариса, второй, озираясь по сторонам, стал продвигаться к развалинам.

– Может, хохлы? – не выдержал Дрон. – УНА-УНСО неймется?

– Заткнись! – выдохнул Антон.

Шедший первым, крепкого телосложения молодой мужчина уже вплотную приблизился к развалинам. Экипировка на нем была не из дешевых. Из нового, совсем недавно поступившего в войска материала были сшиты куртка и штаны. Разгрузочный жилет тоже не походил на те, что штампуют в подпольных мастерских. Антон видел похожие только в московском магазине «Полигон», бойко торговавшем новейшими образцами обмундирования. На голове – кепка из такого же материала, однако козырек был заметно больше. Над ним красовались солнцезащитные очки. В руках мужчина держал автомат Калашникова.

«Неужели снова накладка и на нас вышли свои? – размышлял Антон. – Кто это? МВД, ФСБ? Да кто угодно!»

Прикинув расстояние до странной пары и придя к выводу, что его не услышат, даже если он будет говорить вслух, Антон вынул из нагрудного кармана трубку спутникового телефона, отвернул похожую на сигару антенну и надавил на кнопку автоматического набора частоты Линева.

Коренастый, русоволосый контрразведчик осуществлял по линии смежников межведомственное взаимодействие, обеспечивал оперативной информацией и прикрытием. Работать с группой Антона он начал будучи еще старшим лейтенантом. Нередко сам принимал участие в операциях. В данный момент Данила находился в Курчалое, на территории военной комендатуры.

– Слушаю, Линев, – раздался голос.

– Это Филин, – представился Антон. – Ты уверен, что, кроме нас, в районе схрона больше никого нет?

– Ну, разве что местные, – нерешительно проговорил Линев. – Ты же знаешь, милиция иногда проявляет чудеса тугодумия… Хотя неуверен.

– Мы сейчас наблюдаем двух бойцов, – решил пояснить Антон. – Так вот, они на бандитов совсем не походят.

– Как это? – не понял Линев.

– Ни внешне, ни экипировкой, – пояснил Антон.

– Да мало ли кто сейчас может к боевикам уйти? – удивился сомнениям Антона Линев. – Вспомни девяностые. От находящихся в розыске преступников до…

– Те не особо разбирались в военном деле, – перебил его Антон. – Эти же, по ходу, профи.

– Думаю, что, кроме бандитов, в этом районе больше появиться никто не может, – решительно заявил Данила.

Антон убрал телефон и стал наблюдать дальше. Тем временем пара неизвестных перебежками добралась до развалин. Один остался снаружи, второй вошел через дверной проем.

– А если они сейчас все это заберут? – заволновался Дрон.

– Для двоих многовато будет, – возразил Туман.

– Не обязательно брать все, – стоял на своем Дрон. – Для одного теракта много не надо.

– Логично, – нахмурился Антон.

Однако последующие события начисто опровергли все сомнения Филиппова. Мужчина, который скрылся в развалинах, вышел оттуда. Обменявшись несколькими фразами со своим напарником, он развернулся в сторону высоты, с которой они спустились, и сделал рукой знак – «путь свободен».

Мимо россыпи камней проследовало еще пять фигурок. Антон перевел дыхание. Вскоре на поляну вышла группа людей, в корне отличавшихся от тех, кто был в головном дозоре. Это были почерневшие от солнца и ветров бородачи. Обвешанные оружием, они напоминали новогодние елки. Среди них особенно выделялся грузный, круглолицый, с косматой, отливающей синевой бородой бандит, на боку которого болталась деревянная кобура «стечкина». Не исключено, что именно он и был главарем банды. О чем-то сдержанно переговариваясь, боевики направились к развалинам.

– Группа, к бою! – дал команду Антон.

* * *

Вторые сутки подряд Лондон поливали дожди. Казалось, что даже с зеленых лужаек и росших вдоль дорог деревьев непогода смыла краски. Люди старались меньше появляться на улице. Если в центре города еще царило оживление, то на окраинах было безлюдно.

Щуплый, с глубоко посаженными глазами рыжеволосый мужчина вышел из остановившейся у чугунной ограды машины, тут же открыл зонтик и, сутулясь, направился к калитке. На нем был вязаный джемпер, надетый на серую рубашку, и джинсы, на ногах кроссовки. Было видно, мужчина не придает особого значения своей внешности и носит то, что удобно и практично. В огромном двухэтажном доме, стоявшем посреди лужайки, его ждали. Это стало видно по тому, как на дорожке тут же возник здоровенный парень в белой рубашке и галстуке с гигантских размеров черным зонтом. Он распахнул перед мужчиной калитку и посторонился, пропуская его во двор.

С неброской внешностью гость являлся одним из сотрудников британской разведки МИ-6. Регги Мэйфилд заведовал небольшим подразделением, работавшим под «крышей» одного из регионально-географических отделов. Подавляющее большинство коллег Мэйфилда было уверено в том, что возглавляемая им группа занимается изучением статей расходов России на оборону из независимых источников и сравнивает их с разведывательными данными, поступающими от агентурной сети. Своего рода это был контрольный орган резидентуры директората. На самом деле сферой его деятельности было все, что в той или иной степени могло подорвать экономику или создать предпосылки к дестабилизации обстановки в России. Этим занимались многие, но не всем, в отличие от него, было разрешено проводить специальные операции, организовывать акции, выступления оппозиции и финансировать экстремистов. В большей степени на него работал последнее время Британский территориальный отдел, осуществляющий вербовку иностранных граждан, приехавших в Англию и Северную Ирландию. Только за три месяца весны Мэйфилд отправил в Москву двух агентов из числа русских эмигрантов.

Но противник был серьезный. Несмотря на все старания Запада развалить спецслужбы, русским удалось сохранить свой потенциал. Регги вполне успешно противостояла контрразведка и разведка. Как следствие, с начала года на его счету не было ни одной успешной операции. Он нервничал и хотел реванша. Однако один за другим агенты оказывались нейтрализованными. Они не окупали вложенных в них средств. Сегодня Мэйфилд решил поговорить с Блиновским. Невысокого роста, с большими залысинами мужчина давно оставил Россию по причине небеспочвенных опасений оказаться как минимум за решеткой. Несмотря на свою смешную внешность, Олег Викторович был на самом деле умным и практичным человеком, в свое время стремительно разбогатевшим на волне российского беспредела. Правда, в последнее время руководство Мэйфилда, да и его самого, стало беспокоить психическое состояние опального олигарха, который с несвойственной для человека ненавистью к собственной стране угрохал практически все свое состояние на подрывную деятельность.

Когда Регги вошел в услужливо открытые охранником двери первого этажа, Блиновский стоял в позе оперного певца посреди гостиной, держа на уровне груди сомкнутые в замок руки. Было видно, ему не терпелось узнать, с какой целью в его апартаменты решил явиться столь таинственный гость. Несмотря на все меры предосторожности и профилактические работы собственной службы безопасности, никто не исключал, что за домом опального олигарха ведется скрытное наблюдение. Зная, что Мэйфилд информирован об этом, Блиновский терялся в догадках, что могло послужить ему поводом рисковать. На нем был черный пиджак, светлые брюки. На шее странный, синего цвета шелковый шарф. При виде Мэйфилда он сдержанно улыбнулся и направился навстречу.

– Добрый день! Рад видеть вас в стенах моего скромного жилища. – Олигарх картинно развел руками.

– Здравствуй, Олег, – кивнул Регги, отвечая на рукопожатие.

Они поднялись в кабинет хозяина дома. Несколько шкафов с книгами, огромных размеров ковер, посреди которого стоял старинный письменный стол, и камин наводили на мысль, что хозяин этих апартаментов как минимум ученый или литератор. Однако первое впечатление было обманчивым. Конечно, Блиновского бесспорно можно причислить к категории творческих личностей. Однако вся его энергия и ум были в большей степени направлены на то, чтобы как можно больше принести вреда стране, которая его вскормила. Здесь он чувствовал себя в относительной безопасности. Высокие окна выходили во внутренний двор, а специально назначенный человек каждый день проверял апартаменты на предмет прослушки.

Они уселись в углу в кресла из кожи, между которыми стоял невысокий стеклянный столик. Как всегда, завязался непринужденный разговор ни о чем. Но это на первый взгляд. На самом деле Мэйфилд использовал любую возможность поговорить на русском языке. Сначала обсудили погоду, потом здоровье. Поводом этому послужило недомогание гостя, не ускользнувшее от внимания олигарха.

– Ты, никак, простудился? – воскликнул Блиновский, ставший свидетелем того, как англичанин торопливо вынул платок, закрыл им нижнюю часть лица и чихнул.

– Угадал, – подтвердил тот. – Немного побыл вчера под дождем, и вот… – Он развел руками. – Не боишься тоже заболеть?

– У меня сильный иммунитет, – не без гордости похвастал Блиновский. – А если немного и начинаю хворать, то бегу в баньку, потом водочки с перцем на ночь – и под одеяло.

– О-о, – протянул Регги, вспомнив свой первый и последний поход в сауну, устроенную в правом крыле особняка. – Ты очень сильно себя обжигаешь!

– Брось, – рассмеялся Блиновский. – Вот если бы ты приехал в Сибирь, то тебе там бы показали кузькину мать!

– Что есть кузькина мать? – неожиданно нахмурился Мэйфилд. – Точно так же говорил ваш Никита Хрущев, угрожая Западу. Это условное название атомной бомбы?

– Просто это такая поговорка, – Блиновский на секунду закатил глаза под потолок, словно пытаясь найти способ объяснить англичанину смысл этого выражения, но махнул рукой и вернулся к начатой теме: – Так вот, еще помогает брусника, чай с малиновым вареньем. У вас лечатся в основном химическими препаратами, а у нас больше отдают предпочтение природным лекарствам. Ты вот, например, в курсе, сколько болезней можно излечивать медом и прополисом?

– Знаешь, Олег, я редко болею, – Мэйфилд с тоской посмотрел в окно. – Мы привыкли к сырости.

– У меня в основном нервы подводят, да еще сердце, – с грустным видом признался Блиновский. – Когда я еще учился в школе, у меня соседка по дому приносила моей матери настойку пустырника с мятой и валерианой. Все собственноручного приготовления.

– Олег, ты не скучаешь по родине? – неожиданно спросил Мейфилд.

Увлеченный рассказом о том, как в России лечат народными методами простуду и сердце, Блиновский не сразу понял вопрос и некоторое время сосредоточенно смотрел на гостя.

– Отчего же? – наконец собравшись с мыслями, с горечью в голосе выдавил он из себя. – Все-таки я там родился. У меня осталось в этой стране много друзей.

– Среди них есть женщины? – с иронией спросил Мэйфилд.

– Я большую часть своей жизни посвятил учебе, бизнесу и политике, – Блиновский перевел взгляд куда-то выше головы англичанина. – Не до этого было. Хотя, – он оживился, – есть первая любовь.

Смакуя поданный секретарем Блиновского черный кофе в маленьких чашках из китайского фарфора, Мэйфилд размышлял, как перейти к главному вопросу, из-за которого он явился к опальному олигарху. Но Блиновский неожиданно сам подвиг его на это:

– Я знаю, что ты приехал ко мне не для того, чтобы обсудить погоду и последние события, – отодвинув от себя уже пустую чашку, заговорил он. – Нужна помощь?

– Угадал, – оживился Мэйфилд. – Поводом моего визита послужила полученная информация о твоей службе безопасности.

– Ты приехал по поводу моей службы безопасности? – делая вид, будто не понимает, о чем речь, переспросил Блиновский. – Но что она могла такого натворить? – Он пожал плечами и посмотрел на двери. – Штат моих сотрудников двенадцать человек. Они заняты охраной дома и хозяйственных построек. Еще два водителя…

– Я не о тех, кто обеспечивает твою жизнедеятельность здесь, в Лондоне, – покачал головой Мэйфилд, огорченный таким поведением Блиновского. – В Москве у тебя остались люди, которые даже не изменили название своей фирмы.

– Ты о «Рифе»? – Олигарх отчего-то нахмурился. Регги даже показалось, что затронутая тема для него болезненна.

– Именно, – не сводя с собеседника взгляда, подтвердил Мэйфилд. – Мне необходимо содействие этой организации в решении ряда вопросов.

– Сейчас это обособленное подразделение, ни в коей мере не зависящее от меня, – с грустью в голосе констатировал олигарх.

– У меня другая информация, – Мэйфилд едва заметно улыбнулся. – Руководство «Рифа» выполняет твои тайные поручения.

– Громко сказано, тайные поручения, – заерзал в кресле Олег Викторович. – Разыскать одноклассника, переправить родителям подарки – это просто дань уважения ее создателю. Как-никак, именно я проявил инициативу и собрал изгнанных из КГБ и МВД специалистов. На мои деньги закуплено оборудование, построена учебно-методическая база, оборудована лаборатория.

– Я знаю, что именно «Риф» обеспечивает твои полеты в Грузию, в Украину и в страны Балтики, – продолжал стоять на своем Мэйфилд. Для него было полной неожиданностью то, что опальный олигарх, как послушная собачонка, все это время выполнявший любые просьбы своих покровителей, здесь вдруг стал юлить.

– Украина уже для меня закрыта, – напомнил Блиновский о результатах последних выборов в республике.

– Олег, – Мэйфилд слегка наклонился вперед, – почему ты отказываешься от того, что «Риф» по-прежнему твой?

– Я же сказал тебе, – глаза Олега Викторовича забегали, – там давно другой руководитель. От моей службы безопасности осталось только название. В настоящее время «Риф» – не что иное, как частное охранное предприятие. Занимается обеспечением безопасности частных лиц, охраной объектов и сопровождением грузов. Для того чтобы встретить меня, я заключаю с ними договор, осуществляю предоплату…

– Для меня твой отказ – неожиданность, – перебил собеседника Регги, всем своим видом давая понять, что недоволен результатом разговора и собирается уходить.

Блиновский на мгновенье словно застыл. Глядя перед собой, он закусил губу. Мэйфилд лукавил, когда говорил, будто огорчен отказом. Более того, он заранее знал, Блиновский будет сопротивляться. Еще бы: созданная им организация была аналогом небольшой, но мощной, хорошо технически оснащенной спецслужбой со своей разведкой и контрразведкой. Штат был укомплектован первоклассными специалистами, которые по разным причинам оставили силовые структуры. Они продолжали совершенствовать свои навыки и уменья. По данным Мэйфилда, поступающие на работу в эту организацию не только проходили специальное обучение по особой, разработанной с учетом специфики деятельности «Рифа» программе, но и были обязаны съездить в одну из горячих точек. Так, бойцы этой организации воевали в Боснии и Африке, участвовали во внутренних конфликтах; причем в Чечне, например, они сражались как на одной, так и на другой стороне. Отсутствие принципов, верность одному человеку, круговая порука и строжайший режим секретности помогли этой структуре успешно просуществовать уже более полутора десятков лет. Каждый блестяще владел любым видом оружия, умел приготовить из подручных средств яды, взрывчатку, разбирался в электронике, говорил минимум на двух языках. Всего и не перечесть. По слухам, группа из двух десятков человек, этих ниндзя, легко может захватить небольшой провинциальный городок со всеми органами власти и инфраструктурой. Но основное ее предназначение – это сбор и анализ информации. Причем насколько был осведомлен Мэйфилд, «Риф» имел возможности контролировать даже высшие эшелоны власти.

– Хорошо, – наконец заговорил хозяин дома. – Допустим, у меня остались там люди, через которых я могу воздействовать на его директора.

– Темнишь ты, Олег, – Мэйфилд расплылся в хитрой улыбке и погрозил Блиновскому пальцем. – Или забыл, где я работаю?

– Но я серьезно…

– Ты поступаешь не очень хорошо по отношению к представителю страны, которая приняла тебя, – неожиданно жестко произнес Мэйфилд. – Неужели я мало для тебя сделал?

– Сдаюсь, – Блиновский шутливо поднял руки вверх. – Что от меня требуется?

– Я бы хотел иметь возможность решать некоторые свои вопросы при помощи твоих людей.

– То есть напрямую, минуя меня? – догадался Олег Викторович.

– Именно так, – подтвердил его предположение Мэйфилд.

– Если я правильно понял, ты хочешь взять у меня в аренду «Риф»?

– Что-то в этом роде, – кивнул англичанин.

– Надо подумать, – заерзал Блиновский. – Мне необходимо проконсультироваться.

– Послушай, – Регги изрядно надоели метания олигарха, – если я сейчас уйду, то навсегда. Чем это чревато для тебя, ты знаешь.

– Хорошо, – упавшим голосом проговорил Блиновский и встал. – Только попрошу все же держать меня в курсе…

– Не сомневайтесь, – неожиданно перейдя на «вы», успокоил Олега Викторовича Мэйфилд и тоже поднялся со своего места.

* * *

Иннокентий Васильевич Остряков дочитал текст рапорта, который занес начальник смены, развернулся в кресле, сунул его в щель уничтожителя бумаг и нажал на кнопку. Лист медленно стал исчезать в чреве автомата.

«Вот так: был человек, и нет, – размышлял Остряков. – А вся беда его была в том, что нахапал много и не захотел делиться».

Популярный телеведущий, завсегдатай московских тусовок и владелец двух скромных ресторанов в Москве застукал свою благоверную в обществе стриптизера. Согласно брачному контракту развод грозил оставить ее ни с чем. Даже если рогоносца просто убить, все нажитое отходило убитым горем родителям. Но не тут-то было. Российская действительность и рыночная экономика рождали настоящих акул. Некогда прикатившая в столицу из Нижнего Тагила бабенка оказалась той еще сучкой и просто обратилась за помощью к знающим людям. Те свели ее с представителем «Рифа». Конечно, красотка и предположить не могла, что за хмурой внешностью уголовника, по кличке Клык, скрывается сотрудник официально зарегистрированной организации и бывший лейтенант ФСБ. Так и обстряпали дельце. Теперь она считает, что некая криминальная группировка помогла ей без проблем забрать причитающуюся часть имущества на общую сумму шесть миллионов долларов. А это без малого пять гектаров земли в одном из элитных поселков, две квартиры, машина и наличность. Конечно, не за красивые глазки – сегодня с утра на счет в банке поступил процент от этой суммы.

Теперь эта информация резалась на тонкие полоски, которые, вдобавок ко всему, измельчались, а потом превращались в пепел. Почти так же, как два дня назад сгорели на собственной даче убитые горем родители телеведущего. Они не смогли проснуться при появлении дыма от замкнувшей проводки. Некому больше доказывать, что сынок не мог употреблять суррогатную водку, а тем более хранить ее у себя дома. Да и до обнаруженных на его теле синяков и ссадин теперь уж точно никому нет дела. Зачем напрягаться, искать убийц, если все можно списать на несчастный случай?

Остряков с терпеливостью канцелярской крысы дождался, когда красную лампочку индикатора операции сменит желтая, только после этого встал. Вышел из-за стола, подошел к шкафу, открыв его, снял пиджак, галстук, повесил на плечики. Оставшись в одной рубашке, невольно задержал взгляд на своем отражении в закрепленном на внутренней части дверцы зеркале. На него смотрел невысокого роста мужчина с усталым взглядом. Коротко стриженные черные волосы были обильно посеребрены сединой. Несмотря на все старания, которые включали в себя регулярные походы в спортзал, плавание летом в одном из подмосковных прудов, а зимой в бассейне и строгую диету, все же начал выпирать хоть и небольшой, но вызывающий у жены улыбку животик. Ничего не поделаешь, возраст… Иннокентий Васильевич посмотрел на часы. Скоро встреча с шефом. Максима Леонидовича Губина, по кличке Леон, он лишь в присутствии подчиненных называл по имени-отчеству. Они вместе в начале девяностых в угоду политическим амбициям того времени оказались выброшенными на улицу. Оба едва примерили очередные звезды: Леон стал подполковником, а Остряков – майором. Ни дач, ни накоплений. Зато стопки грамот, исписанных благодарностями, послужные листки, ордена и медали. У Леона в довесок два тяжелых ранения, которые он получил в Афганистане и на Ближнем Востоке. Биография у Иннокентия Васильевича ничуть не хуже. Спина и грудь в шрамах от пыток – результат не совсем удачного внедрения в банду контрабандистов оружия…

Месяц в поисках работы привел в уныние. То, что предлагал рынок труда, ни в коей мере не устраивало друзей. И не потому, что оба были привередливыми, – пошли бы и в дворники. Просто размер зарплат покрывал лишь коммунальные расходы да давал возможность жить на бутербродах. У Леона – сын, у Иннокентия Васильевича – старшая дочь окончили школу. К тому времени Россию захлестнул беспредел. В Москве без взятки невозможно было поступить в престижный вуз даже на платный факультет. Как следствие, влезли в долги. А между тем травля спецслужб в газетах и по телевидению продолжалась. Озверевшая на этом фоне общественность – в большинстве своем так же, как и они, лишившись в результате развала страны и без того мизерных зарплат, накоплений, уверенности в завтрашнем дне, – требовала реформ осколков силовых структур и армии, виня их в причинах всех своих бед. Кто-то вдруг быстро подсчитал, что, оказывается, у нас неразумно большие армия и флот, а соответственно и расходы на них. Ликвидировались полки, дивизии, армии. Сокращалось и пускалось под нож все, что, по мнению называющего себя демократами сброда, было ненужным и съедало львиную долю подоходного налога. От такого вредительства оторопь брала даже врагов. Как им теперь убеждать конгрессы и бундестаги в необходимости увеличения военных расходов на оборону, если единственный своего рода враг попросту разоружается? На улицу без жилья, выходных пособий и пенсий выбрасывалось все больше офицеров и прапорщиков. Отчаявшись, одни кончали жизнь самоубийством, другие спивались. Кто-то карабкался, трудился на трех работах и постепенно сгорал. Кладбища пополнялись обелисками с изображением людей в форме, возраст которых едва перевалил за сорок.

В этой ситуации быстро сориентировались те, кто успел приспособиться к новым условиям и устроить свою жизнь. Как правило, в девяностых это доставалось дорогой ценой. Вошли в обиход и стали привычными слова «киллер» и «заказуха». Соответственно стали востребованными люди, умеющие собирать компромат, шпионить, убивать и защищать. Именно тогда на Леона обратил свой взор тогда еще депутат Государственной думы Блиновский.

А произошло все по воле случая. Максим по ночам «бомбил» на своем стареньком «Москвиче». Как-то возвращаясь под утро домой, на пустой трассе он задел отъезжающую от бордюра машину, подвыпивший пассажир которой оказался помощником депутата. Завязалась перепалка, которая переросла в драку. В результате Леон без труда справился с зачинщиком конфликта, его водителем и двумя дружками. На следующий день история получила продолжение. Леон еще не успел проснуться, как к нему наведалась милиция. Дело принимало серьезный оборот. Неделя прошла в напряжении. Походы в прокуратуру, сбор справок, юридические консультации… Когда Максим уже считал себя самым несчастным человеком на земле, все тот же помощник депутата лично заявился к нему домой и без обиняков сказал, что с ним желает встретиться шеф. Как выяснилось позже, Блиновскому понравилось, как Леон в одиночку справился с его мордоворотами, и он по своим каналам собрал информацию об этом человеке.

Последствием разговора за закрытыми дверями кабинета в загородном доме Блиновского стало появление на одной из улиц Мытищ небольшого офиса с вывеской частного охранного предприятия и выкупленного у государства за копейки бывшего пионерского лагеря на границе Московской и Тверской областей. На его территории оборудовали небольшой учебный центр. С этого все и началось. Блиновский не жалел денег на свое детище, постоянно заостряя внимание на очевидном: тот, кто владеет информацией, владеет миром. Постепенно Леон собрал вокруг себя костяк, состоящий на тот момент из лучших специалистов, закупил самое современное оборудование, раздобыл, используя связи, оружие и разрешения на его ношение. Пошла настоящая работа. Первое время она заключалась в обеспечении безопасности самого Блиновского и сборе информации на его конкурентов по бизнесу. Однако вскоре возникла необходимость устранить одного из врагов депутата. Уже почувствовавшие вкус денег подручные легко справились с этой задачей. Дальше – больше. Через год на стол Блиновского мог лечь компромат практически на любого политика или военного деятеля. Причем даже если человек реально вел благообразный образ жизни, профессионалы Леона создавали такие условия, что он легко превращался в развратника, растлителя малолеток, взяточника или просто убийцу жены. Для этих целей в штате «Рифа» были несколько прикормленных девочек легкого поведения, которые, впрочем, также имели соответствующее образование и навыки.

Иннокентий Васильевич окинул взглядом кабинет, выключил свет и вышел. Запер дверь на оба замка, опечатал, после чего направился на центральный пост, чтобы сдать ключи. Сегодня пятница, совещания не будет. Они решили просто поиграть на бильярде.

Спускаясь в подвал, Остряков услышал стук шаров. Леон уже разминался. Здесь у них кроме бильярдной был борцовский зал, небольшой тир для стрельбы из пистолета и сауна с бассейном.

– Чего опаздываешь? – Леон наклонился, направил кий на шар и посмотрел поверх очков на Иннокентия Васильевича. – Заработался?

– Это ты рано пришел, – следя за полетом шара в лузу, возразил Остряков.

Леон уткнул кий в пол, взял кусочек мела и стал натирать им наконечник:

– На что играть будем?

– Знаешь, что-то нет настроения, – признался Иннокентий Васильевич. – Может, отложим?

– Хорошо, – неожиданно согласился Леон, осторожно положил кий на стол и внимательно посмотрел на своего зама: – Я вообще-то тебя сюда пригласил не для того, чтобы шары катать, – признался он. – Поговорить хочу в неформальной обстановке.

– Даже так? – насторожился Иннокентий Васильевич.

– Садись, – Леон указал рукой на два кресла, между которыми был устроен небольшой бар.

Теряясь в догадках, Остряков опустился в кресло.

– От Мельника приехал человек, – Леон с задумчивым видом тоже сел, открыл крышку бара, достал бутылку коньяка, две рюмки.

Остряков ждал, наблюдая за приготовлениями. Мельником они между собой называли своего хозяина – Блиновского, который вот уже второй десяток лет ставил задачи из-за бугра. Иногда Иннокентию Васильевичу начинало казаться, что такого человека не существует, а иногда, наоборот, он начинал ощущаться как что-то сверхъестественное, сродни божеству. Вроде есть, но его никто не видел; в то же время созданная им империя существует и процветает.

– Ну, так вот, – Леон поставил бутылку обратно в бар, взял бокал, – наш Мельник желает, чтобы мы заключили договор об оказании услуг с одной западной компанией.

– И что? – нахмурился Остряков.

– Я ее пробил, – продолжил Леон. – На российском рынке семь лет. Занимается программным обеспечением. Но ребята из конторы говорят, что не все так гладко у этой компашки.

– В смысле? – насторожился Остряков.

– Год назад из-под ее крыши выдавили агента, – Леон пригубил коньяку и поставил бокал на стол. – Сейчас, как ты понимаешь, она под контролем. Не пойму, зачем он нас там хочет светить?

– Какая тебе разница? – удивился Остряков.

– Большая, – покачал головой Леон. – Компания британская. Чует мое сердце, что англичанам удалось уговорить нашего нехристя использовать нас в своих целях.

– А мне уже давно все равно, – признался Иннокентий Васильевич. – Какая разница, за что сидеть? Пожизненное, в случае чего, нам обеспечено.

– Не каркай, – погрозил пальцем Леон, схватил бокал и залпом опустошил его. – Мы еще повоюем! А что, я даже рад, если все оно так и есть! – он вскочил со своего места, прошел вдоль стола, развернулся: – Мне все больше доставляет удовольствие гадить этой стране. За что она так с нами обошлась?

– Страна здесь ни при чем, – нахмурился Остряков. – Да и не та она уже.

– Не скажи, – покачал головой Леон. – Вся она осталась прежней, только вывеску сменила. Те, кто в обкомах да райкомах штаны протирал, сейчас в бизнесе да все в той же Государственной думе. Подумать только, туда фракции бандитам места€ продают! Совет Федерации – половина бывших комсомольских работников, другая половина партийные. Может, и затесался там с десяток нормальных, но это так, случайные либо уж очень заслуженные люди. А в глубинке и подавно, – он махнул рукой. – Неужели будешь спорить?

– Спорить не буду, – Остряков отставил рюмку, так и не решившись пить. – Ты же знаешь, я этого не люблю, а свою позицию уже высказал. Мне все равно, кого мочить, на кого собирать компромат или подставлять. Лишь бы деньги платили.

– Вот такой подход мне нравится! – воспрял духом Леон. – Название фирмы «GMB». Сконцентрируйся пока на ее изучении.

Глава 2

Часть боевиков рассредоточилась вокруг развалин, часть прошла внутрь. Послышался шум. Это отбрасывали разный хлам, которым был засыпан тайник. То и дело в проломах, в которые превратились из-за разрушений окна, мелькали занятые работой бандиты. Затем воцарилась тишина. Значит, подняли из ямы мешок. С минуту боевики что-то оживленно обсуждали. Из-за большого расстояния нельзя было разобрать слов. Голоса стали приближаться к выходу.

– Приготовились, – пробормотал Антон и направил ствол «Винтореза» на дверной проем.

Он не собирался уточнять задачи офицерам. Каждый знал, что ему делать в той или иной ситуации. Вся территория делилась на сектора. Следовательно, оказавшиеся в них бандиты обстреливались конкретными спецназовцами. По возможности максимальное количество боевиков необходимо взять живыми. Главаря банды, который выделялся на фоне остальных не только поведением, но и габаритами, желательно только ранить. Еще Филиппову очень хотелось пообщаться с боевиками, имевшими явно славянскую внешность.

Первым из развалин вышел худощавый мужик с автоматом Калашникова наперевес и сразу о чем-то заговорил с находившимся все это время снаружи дружком. Определить с ходу, какой они национальности, было сложно. Арабы быстро усваивали языки народов Северного Кавказа. Многие знали русский. Часто среди них встречались и те, кто в свое время окончил в России институт или даже университет Дружбы народов. Вторым появился бородатый громила, который, по мнению Антона, и был главарем этой банды. С трудом перешагнув кучу битого кирпича, он вытер обратной стороной ладони пот со лба. Следом за ним рыжеволосый бандит, едва передвигая ногами, тащил мешок, который снизу придерживал молодой, с редкой бородкой парень в афганской шапке-нуристанке. Они пронесли его в тень от стены и осторожно положили на землю. Парни со славянской внешностью, бросая по сторонам подозрительные взгляды, подошли к нему и стали разбирать содержимое. Они выкладывали на траву коробки с патронами, гранаты и пластиковые бутылки, заполненные взрывчаткой. Антон заподозрил, что эти люди будут собирать дистанционные взрыватели и сейчас подбираются к упакованным в полиэтилен радиодеталям. Он прицелился в колено главаря. Тот как раз стоял, широко расставив ноги, лицом к нему. Сунув большие пальцы рук за широкий кожаный ремень, бородач о чем-то сосредоточенно размышлял. Филиппов выбрал свободный ход спускового крючка и задержал дыхание. В этот момент бандит будто что-то почувствовал и встрепенулся. Его и без того коричневое лицо потемнело. Но было поздно. Пуля мягко прошла по стволу, а приклад, словно старый друг, несильно ударил в плечо.

Звук подвижных частей механизма его ВСС утонул в треске автоматных очередей и криков. Эфир взорвался матом и короткими фразами целеуказаний.

– Татарин, левее…

– Банкет, лысый в твою сторону уходит…

Тем временем бандиты бросились в разные стороны. Один, коснувшись земли, тут же вскочил, крутанулся на одной ноге вокруг своей оси и упал. Это был рыжий боевик, вытащивший из развалин мешок.

Бородач, в которого стрелял Филиппов, рухнул на бок, неестественно вытянул ногу с простреленным коленом, потом попытался ее согнуть, однако тут же его рот исказила гримаса боли.

– Это Филин, прекратить стрельбу! – скомандовал Антон, сдвинул микрофон в сторону и слегка приподнялся: – Предлагаю сложить оружие! В этом случае вам будет гарантирована жизнь…

Автоматная очередь одного из славян вдавила его в землю.

– Сука! – крикнул Дрон, по-видимому решивший, что командир убит. Тут же раздались подряд три хлопка его «Вала».

У руин кто-то взвыл.

– Это Филин, – больше для того, чтобы дать понять, что он живой, заговорил Антон. – Прекратить огонь!

– Слава богу! – облегченно вздохнул головной телефон голосом Дрона.

– Моя смерть не дает повода к ликвидации банды, – зло ответил ему Антон. – Джин!

– На связи, – ответил Вахид.

– Предложи им сдаться, – приказал Филиппов.

Джин громко заговорил на чеченском языке. Антон сдвинул наушник.

Как всегда в таких ситуациях, для начала Вахид спросил, кто среди боевиков главный. Ему долго не отвечали, но и не стреляли. Наконец раздался срывающийся голос:

– А ты кто такой? Милиция? Кадыровец?

– Зачем тебе? – с иронией спросил Джин. – Мы сильнее. Просто стало вас жалко. Давайте договоримся.

– Мы не торгуемся с предателями, – раздался тот же голос.

Как Антон ни старался, не мог определить, кто говорит с Джином. Но точно не подстреленный им в колено бородач. Именно его он принял за главаря. Неужели ошибся, или ранение причиняет бандиту столько страданий, что он не в силах отвечать?

– Тогда умрете, – предупредил Джин. – Подумайте о своих детях. Кому они будут нужны?

– Не дави на жалость, – попросил бандит, – все равно у тебя ничего не выйдет. Нам нечего терять, и мы будем драться. Лучше подумай о себе. Ведь и у тебя тоже есть семья.

– Нет, – ответил Джин. – Я знал, на что иду, и не стал обременять себя лишними проблемами.

Антон разглядел двух славянской внешности бандитов и между ними бритого наголо чеченца. Он лежал на животе, слегка приподняв голову. По лицу было заметно – бандит сильно нервничает. Левее, всего в паре шагов от него, притаился и раненный Филипповым бородач. Теперь его лицо было бледным. Он то и дело морщился и что-то бормотал. К нему никто не спешил на помощь. Странно. Антон прицелился в лоб лысого и надавил на спуск. Голова чеченца дернулась, и он уткнулся в согнутую в локте руку. Озираясь по сторонам, бандиты со славянской внешностью стали отползать назад. Один из них был ранен – он кусал нижнюю губу и морщился при каждом движении.

– Джин, повтори, – приказал Антон и медленно переполз ближе к забору.

– Смотри, вас стало на одного меньше, – заговорил Джин. – Неужели ты так же хочешь закончить свой жизненный путь? Разве для этого тебя растили мать и отец?

Вместо ответа развалины треснули автоматными очередями.

Антон уткнул голову в землю.

– Ну что, так и будем сидеть и смотреть? – с нотками недовольства в голосе спросил Банкет.

– Группа, это Филин, огонь! – произнес Антон и снова посмотрел в сторону разрушенного дома.

Бородач в этот момент преодолел несколько метров, отделявших его от развалин, перевалился через порог дверного проема и ящерицей заполз за стену. Его маневр хотел повторить худощавый чеченец. Он встал на четвереньки, оттолкнулся руками от земли и, пригибаясь, бросился за спасительные руины. Однако тут же вскрикнул и повалился на землю.

– Это Туман, – раздался голос заместителя, – у нас минус два.

Майор находился по другую сторону развалин, и Антон не мог видеть, что там происходит. Однако по докладу стало ясно: Туман и бывшие неподалеку от него офицеры уничтожили двух боевиков. Трое выведены из строя с направления, на котором находился Антон. Еще немного, и они попросту всех перестреляют, а условия и внезапность позволяли сделать это уже в ближайшие несколько минут. Антон снова приказал прекратить огонь. Джин приступил ко второму этапу переговоров:

– Еще не поздно одуматься!

– Тебе ясно сказали: мы лучше умрем, чем запятнаем себя таким позором! – прохрипел голос из руин.

– Брестская крепость, мать ее, – проворчал в микрофон Дрон.

– Ты трус, – между тем заявил Джин. – Боишься суда.

– Суда я точно не боюсь, – заверил бандит. – Только что толку, если я сейчас пойду у тебя на поводу? Зачем обрекать себя на годы в неволе, если можно красиво умереть и отправить в ад нескольких неверных и их приспешников?

Наконец Антон увидел говорившего. Вернее, часть его туловища. Бандит лежал в кустарнике, росшем под наклонившейся стеной развалин. Затаив дыхание, Филиппов прицелился ему в щиколотку и надавил на спусковой крючок.

– Кто стрелял? – раздался удивленный голос Шамана.

– Я, – уверенный, что его узнают по голосу, ответил Антон, с удовольствием наблюдая, как вздрогнула ступня бандита, обутая в ботинок с высоким берцем. – Вперед!

Он встал на четвереньки, оттолкнулся руками от земли и бросился к дому. Пробежав несколько метров, упал в небольшое углубление в земле, боковым зрением заметив, что то же самое сделали Шаман и Татарин.

Из развалин ответили двумя короткими очередями. Антон стал стрелять поверх одного из славян. Тот уткнулся лицом в землю. Тем временем Дрон проскочил мимо и рухнул в траву за небольшую кочку. Теперь они могли забросать бандитов гранатами – впрочем, как и те их. Однако воцарилась странная тишина.

– Вы не передумали? – не дожидаясь команды Антона, крикнул Джин. – Еще не все потеряно!

Вместо ответа над грудой кирпича появилась окровавленная рука. Это был бандит, которому Антон прострелил щиколотку.

– Ах ты, сука! – неожиданно крикнул на чисто русском один из парней со славянской внешностью и вскочил во весь рост. Однако выстрелить в сдающегося он не успел. Его опередил Дрон. Хлопок из его «Вала» заставил бандита шагнуть назад, а потом рухнуть на спину.

Антон поморщился. Он четко видел, как пуля вошла в грудь. В тот же момент напарник убитого принялся разряжать свой автомат в то место, где лежал Дрон. Несколько пуль прошелестели над головой Антона и со шлепками врезались в стоявшие позади деревья. Опасаясь за Дрона, Антон дважды выстрелил в бандита. Автомат замолчал.

Филиппов медленно приподнялся и перебежал вперед.

– Не стреляйте! – раздался приглушенный голос. – Мы сдаемся.

* * *

Кляня жару и неисправный лифт, Эдгарс Баладис пешком поднимался на седьмой этаж дома, где располагалась квартира, купленная компанией специально для приехавших из-за рубежа сотрудников. Он не относил себя к таковым, но был обязан имитировать работу помощника начальника отдела маркетинга. В Москве Эдгарс торчал уже два месяца, считая свою командировку наказанием за допущенные весной просчеты. До этого он работал в Англии с эмигрантами из стран Восточной Европы и отвечал за вербовку и подготовку агентов. Почти все они после приезда в Россию были нейтрализованы, после чего курировавший Эдгарса представитель МИ-6 Джеп Давенхейм предложил ему самому поработать в стране, считавшейся его родиной. До развала СССР родители Эдгарса жили в Ленинграде. В голодные девяностые они не решились возвращаться на историческую родину в Прибалтику, а выехали в Англию. Как ни странно, но отца Эдгарса, ведущего специалиста по электронным средствам постановки помех против систем наведения корабельных ракет, беспрепятственно выпустили из страны. Туманный Альбион с распростертыми объятиями принимал не только людей с темным прошлым, но и лучшие умы развалившейся империи. Может, не в таких количествах, как в США, но в портовом городе Плимуте, где устроился работать Баладис-старший, оказалось много специалистов со знанием русского языка. Так что большую часть своей жизни Эдгарс провел в Великобритании. После Лондона он никак не мог акклиматизироваться и практически все это время ощущал дискомфорт. Сухой и аномально жаркий климат российской столицы, тополиный пух, пробки к концу дня выматывали его «на нет».

На первом этапе работы в его задачу входило просто привыкнуть к Москве, притереться к людям, совершенствовать свои навыки в общении на русском языке. В то же время, отправляя его сюда, Мэйфилд говорил, что он должен вникнуть в работу на новом месте и отнестись к ней серьезно. В противном случае его некомпетентность может вызвать подозрение у настоящих сотрудников компании, а это провал, потому как он не исключал, что среди них есть люди, работающие на ФСБ. Поводом так считать было недавнее разоблачение сотрудника британской разведки. Он чудом избежал ареста и ретировался. Однако теперь репутация «GMB» в глазах русских спецслужб была подорвана, что обязывало действовать вдвойне осторожно. Эдгарс, насколько мог, изучил все необходимые документы, которые касались его деятельности, вник в специфику работы по своей должности. Рутина надоедала. Ежедневно, к исходу дня, он должен был собирать, перерабатывать и сдавать начальнику уйму отчетов, касающихся продвижения товаров на российском рынке. Дела у компании шли в гору. Позади остался кризис, который, к удивлению Эдгарса, не особенно отразился на российской элите. Как раз наоборот – олигархическая верхушка умудрилась на нем еще больше разбогатеть. Зато это нельзя было сказать о периферии. По стране прокатился бум банкротства предприятий, без работы остались целые города. На этом фоне росла армия алкоголиков и наркоманов. Вымирал Дальний Восток, постепенно превращаясь в китайскую провинцию. Англичане пристально следили за экспансией восточного соседа русских и пришли к выводу, что если не поторопиться, то в будущем все лакомые кусочки будут заселены «желтой саранчой». Россия умышленно рубила сук, на котором сидела. Она повально сокращала на том направлении свои армии и бригады. Воздушный флот по количеству и качеству самолетов давно уступал Южной Корее, не говоря уже о других, более реальных угрозах. Отошла к Китаю часть стратегически важных островов на Амуре. Скудное финансирование сделало некогда самую охраняемую границу практически прозрачной. В русских словно была заложена программа самоуничтожения.

За размышлениями Эдгарс не заметил, как почти поднялся на свой этаж. Оставался один пролет. Сверху раздались торопливые шаги, потом женский вскрик:

– Ой! Мамочки!

Он ускорил шаг и вскоре увидел на площадке девушку. Держась за щиколотку, она сидела на корточках. В правой руке небольшая сумочка.

«Вот и первая ласточка от ФСБ», – с иронией подумал он, а вслух спросил:

– Болит нога?

– Кажется, подвернула, – подтвердила его предположение девушка, поморщилась, смешно оттопырила нижнюю губу и сдула со лба челку.

«Сейчас по закону жанра я должен пригласить ее в квартиру и вызвать врача, – стал он фантазировать. – Между нами завяжется бурный роман. Она наставит у меня везде где можно «жучков», будет поить по вечерам водкой и выпытывать секреты».

Однако дальнейшие события если и не опровергли его предположений, то, по крайней мере, заставили в них усомниться.

– Настенька, это ты кричала? – раздался откуда-то сверху женский голос. – Что случилось?

Девушка, которую назвали Настей, выпрямилась и схватилась за перила.

– Все, мама, я, кажется, добегалась. Накрылась сегодня моя работа медным тазом.

– Я сейчас же пойду в ЖЭК и такое им устрою! – послышались торопливые шаги и тяжелое дыхание грузного человека. – Сколько они лифт будут ремонтировать?

На лестнице появилась полная женщина. На щеках нездоровый румянец, на голове, под платком, бигуди. Одета в халат и тапочки. Ноги в узлах раздувшихся от варикоза вен.

– Какой сейчас ЖЭК? – выдавила из себя Настя, пытаясь выпрямиться. – Уже вечер. Там днем-то никого на месте не найдешь.

«Неужели ошибся и это случайность? – удивился Эдгарс, доставая ключ. – Не может быть. Просто квартира куплена компанией несколько лет назад. В ФСБ узнали, что в ней будут жить граждане Великобритании, и поселили сюда своих агентов. Надо будет узнать, сколько они живут в этом доме».

Между тем женщина наклонилась и стала ощупывать голень дочери.

– Мама, не тут! – девушка двумя руками схватилась за перила.

Женщина обняла ее за талию:

– Я тебе помогу.

Неожиданно Эдгарса осенила мысль: «А что, если сделать вид, будто клюнул?»

– Подождите! – крикнул он и устремился следом. – Я помогу вам!

– Бросьте! – испуганно отмахнулась Настя. – Я сама!

Она поставила ножку на ступеньку выше и ойкнула. Неожиданно он увидел, что щиколотка правой ноги у девушки значительно толще левой. Ему стало неудобно за свои мысли о ФСБ. Одновременно он вдруг ощутил необычайный прилив сил и какой-то странной радости, сродни полету. Эдгарс вспомнил, что не раз видел маму Насти и ее саму. Но издалека, мельком. Во дворе, в лифте, на лестнице.

– Подержите, – он всучил портфель женщине, а сам присел, подхватил девушку на руки и как ни в чем не бывало направился вверх по лестнице.

– Что вы… Что вы себе позволяете?! – Настя вдруг уперлась ему в грудь кулачками. Лицо залил легкий румянец.

А между тем Эдгарс не узнавал себя. Задыхаясь от аромата женского тела, он вдруг ощутил странный трепет.

«Как жаль, что скоро будет ее этаж, – шагая по ступенькам, подумал он. – Пусть бы лестница не кончалась. Так и вбежал бы с ней на самое небо».

– Сюда, – мама Насти обогнала Эдгарса и бросилась к оставленным открытым дверям. – Проходите…

– Дальше я сама! – хныкала девушка, стыдливо пряча взгляд.

В это время мама распахнула сначала одни, массивные железные двери, потом вторые, деревянные.

«Странно, как она могла услышать крик на лестнице?» – Эдгарс вновь заподозрил подвох.

– Поставьте меня на пол! – потребовала Настя и смешно нахмурила брови.

Но Эдгарс развернул ее головой вперед и осторожно вошел в прихожую. Вокруг суетилась мама Насти, напоминая курицу-наседку, чем только мешала. Наконец они оказались в комнате. Эдгарс попытался уложить Настю на диван, но та осталась сидеть. Мама тут же сняла с нее туфли.

Эдгарс не удержался, присел перед девушкой на корточки и осторожно, большим и указательным пальцем надавил на припухшее место.

– Ой, зачем?! – Настя смешно поджала ногу. – Вы что, врач?

– Немножко, – улыбнулся Эдгарс. – Но надо вызвать специалиста. Надо рентген.

– Спасибо вам большое! – Мама Насти всучила ему портфель, потом ойкнула и выхватила его обратно: – Получается, будто я вас гоню. Может, чаю?

– Мама! – позвала Настя. – Нога.

– В другой раз, – заторопился Эдгарс. – Вам сейчас не помешает вызвать «Скорую помощь».

– Да, да, конечно, – часто закивала женщина, провожая его до дверей.

– У вас, наверное, хороший слух, – не удержался Эдгарс, решив посмотреть, как отреагирует женщина на его вопрос. – Через две двери не так легко услышать слабый крик. Или это материнское сердце подсказало, что ваш ребенок попал в беду?

– Что вы имеете в виду? – не поняла вначале, о чем речь, женщина и неожиданно улыбнулась: – Так ведь я снаружи была, на площадке! Двери протирала, – она показала на тряпку и ведро, стоящее в углу прихожей.

Заваривая кофе и поджаривая тосты, Эдгарс снова и снова мысленно возвращался к происшедшим на лестнице событиям. Неожиданно он понял, что, скорее всего, с этого момента его жизнь поделена на две половины. Одна, до встречи с Настей, серая и унылая, – и другая, которая началась после нее. Совсем незнакомая и такая манящая…

«Настя сказала, что на работу сегодня уже не пойдет, – стал размышлять он, усевшись за стол. – Наверное, она медицинская сестра, которая дежурит. Хотя нет. Она даже не предприняла попытки оказать себе первую помощь. Да и шла на работу вечером. Странно, какая у нее профессия? Может, она проститутка?» Однако Эдгарс тут же отогнал от себя эту мысль. Ни одежда, ни макияж не соответствовали его представлениям о женщине легкого поведения. Да и вела она себя скромно.

* * *

Антон медленно приближался к развалинам. Из трех поднявшихся с земли и державших над головой руки бандитов один оказался славянской внешности. Один из чеченцев был ранен в ногу. Играя желваками, он держался за плечо своего товарища. Трое остались лежать. Никак не отреагировал на предложение выйти наружу заползший в развалины дома толстяк.

С другой стороны к пленникам выдвигались Туман и Татарин.

Когда до бандитов оставались считаные шаги, русский вдруг резко нагнулся и схватил лежавший на земле автомат. Однако больше он ничего сделать не успел. Сразу несколько пуль прошили его тело. Охнув, он застыл на боку, неестественно суча ногами. Его дружки вздрогнули и присели. Джин с Шаманом подскочили к оставшимся бандитам, повалили их на землю лицом вниз и стали обыскивать. Стропа и Туман отбежали в разные стороны и заняли позиции с севера и юга от развалин. Никто не мог дать гарантий, что поблизости больше нет боевиков. Звук стрельбы мог переполошить и чеченскую милицию.

Татарин и Банкет осторожно прошли в дом. Вскоре оттуда послышался шум, и на пороге появился Банкет.

– Что у вас? – Антон посмотрел на него.

– Ранен, без сознания, – Банкет обернулся и снова посмотрел на командира. – Татарин его осматривает.

– Дрон, – позвал Филиппов, – доложи Родимову.

– Борт просить? – доставая трубку спутникового телефона, уточнил майор.

– Погоди, – Антон оглядел высоту, на которой заметил бандитов. – Надо точно убедиться, что больше в окрестностях никого нет. А то взлететь не дадут.

Он отыскал взглядом Тумана. Майор листал отобранную у бандитов записную книжку.

– Туман, – позвал его Антон.

– Я, – майор подошел ближе.

– Пройди с километр по их маршруту, – Филиппов показал взглядом в сторону высоты, на которой они в первый раз заметили бандитов. – С собой возьми Стропу.

– А Гущин? – насторожился Туман.

– Кого я в охранении оставлю? – вопросом на вопрос ответил Антон.

Осыпалась стена. Филиппов развернулся в сторону развалин, приготовившись броситься на помощь оставшемуся там наедине с бандитом Татарину, однако тут же опустил ствол «Винтореза». Придерживая бородача за талию, доктор подводил его к выходу. Штанина на ноге бандита была обрезана, а колено сияло стерильной повязкой. Перетащив раненого через остатки порога, Татарин опустил его на землю и прислонил спиной к стене.

Тем временем Джин с Шаманом развели пленных в разные части поляны и стали допрашивать.

Антон присел перед бородачом на корточки. В нос ударил резкий запах немытого тела и чеснока. Пока группу интересовал один вопрос: какова численность банды и где остальные.

– Как тебя зовут? – спросил Филиппов.

Вместо ответа бандит отвернулся.

– В глаза смотри! – Татарин бесцеремонно взял его за бороду и развернул голову в исходное положение.

Бандит что-то зло прошипел.

– Ху ашу богх? – повторил вопрос на чеченском Антон.

Бандит никак не отреагировал.

Филиппов выпрямился и перевел взгляд на Татарина:

– Как у него колено?

– Инвалидом останется, – Татарин сплюнул на землю и тоже встал.

Антон наступил бородачу на повязку.

– Мм-ых! – с губ бандита сорвалась пена. Он побледнел, глаза округлились от боли.

– Тебе вопрос повторить или как?

– Моханнада мое имя, – на русском заговорил бандит.

– Откуда приехал? – догадавшись, что перед ним араб, задал Антон следующий вопрос и убрал ногу.

– Саудовская Аравия…

ПУ суфлировало всех, кто говорил, поэтому Филиппову пришлось наклониться к бандиту, чтобы лучше слышать его.

– …почему сразу не сдался, почему стрелял? – хрипел наушник голосом Джина.

– …последний раз спрашиваю, – в унисон ему раздался голос Шамана.

– Понятно, – Антон упер «Винторез» прикладом в землю. – Давно?

– Уже три месяца.

– Странно, – пробормотал Антон. По идее, информация об арабе уже должна была оказаться в распоряжении ГРУ. – Кто закладывал схрон?

– Не знаю, – покачал головой араб.

– Верю, – согласился с ним Антон. – Где собирались использовать пластит?

– На дороге, – араб пожал плечами, давая понять, что конкретного места пока нет.

– Хорошо, – Антон посмотрел на Татарина: – Пообщайся пока с ним.

Часть спецназовцев занималась допросом, часть уложила рядком убитых и осматривала их вещи. Остальные рассредоточились вокруг полянки, наблюдали за подступами.

– Как успехи, Джин? – глядя на чеченца, который о чем-то говорил с сидевшим у дерева пленником, спросил в микрофон ПУ Антон.

– Нормально, – ответил майор.

Антон подошел к нему и встал сзади. Джин задавал вопросы раненному в щиколотку боевику, тот бойко отвечал.

Бандиты не запирались. Быстро удалось установить, что здесь все. Командиром этого небольшого отряда, состоящего из двух русских, четырех чеченцев и одного араба, был чеченец по имени Тайрулло, которого убили в первые минуты боя. Все, кроме русских, араба и Тайрулло, до последнего времени жили со своими семьями. Один даже оказался из госслужащих – возил главу администрации. На прошлой неделе поступил сигнал, который обязывал собраться в условленном месте. Им оказалось давно оставленное людьми небольшое селение в предгорье. К назначенному времени пришли не все: из десяти человек Амиру подчинились только трое. Там уже их ждали командир и араб. Двое русских появились спустя сутки. Их привезли на белой «Ниве» без номеров люди Амира.

Убежденный в том, что на его вопрос ответ знает араб, Антон вернулся к развалинам. Бандит покрылся крупными каплями пота. Куртка была также насквозь мокрой.

– Он что, ласты решил склеить? – насторожился Филиппов.

– Обычная реакция в таких случаях, – со знанием дела ответил Татарин.

Он присматривал за арабом и одновременно наблюдал за подступами со стороны равнинной части.

– Ты меня слышишь? – Антон присел перед бородачом на корточки.

Тот едва заметно кивнул.

– Откуда в отряде взялись русские?

Бородач неожиданно уронил голову на грудь и замер.

– Чего это с ним? – расстроился Антон.

– Косит, – Татарин стволом автомата ткнул ему в забинтованное колено.

– Ах! – подскочил араб и заскрипел зубами. На шее от напряжения вздулись сизые вены, а глаза вылезли из орбит.

– Где ты русских подобрал? – повторил вопрос Антон.

– Приказ Доку Умарова взять с собой и ни в чем не отказывать, – прохрипел боевик.

– Это как понять? – не сообразил Филиппов.

– Эти русские на один месяц приехали, – араб с шумом втянул через стиснутые от боли зубы воздух, – должны устроить как минимум две диверсии.

– Откуда они?

– Из Москвы.

– Это что, очередные любители острых ощущений из богатеньких? – Антон невольно перевел взгляд на сложенные рядком трупы.

– Не знаю, – отрезал чеченец. Было видно, он просто выполнил приказ, беря их с собой. Кто, откуда и с какой целью эти люди здесь появились, не знал.

– Это Туман, – раздался в наушнике голос заместителя. – Маршрут проверил. Чисто.

– Понял, возвращайся, – приказал Антон.

– Ну что, борт вызывать? – спросил Дрон.

– Давай, – кивнул Антон и встал. – Приготовьте дымы, чтобы обозначить площадку.

* * *

Эдгарс Баладис сидел на кожаном диване в кабинета директора и наслаждался прохладой, которую подавала включенная на полную мощность сплит-система. Два часа он провел в пробке при неработающем кондиционере. Вернее, в машине, в которой он ехал, его совсем не было. На свою голову накануне Эдгарс изрядно набрался и сегодня добирался на такси. Поводом возлияния послужила обыкновенная тоска, накатившая после очередного возвращения в пустую квартиру. Ему уже скоро сорок; ни жены, ни детей… К тому же в ближайшей перспективе изменений в семейном положении не предвидится. Более того, теперь он вынужден жить в постоянном напряжении, в окружении врагов. В Англии Эдгарс имел возможность навестить родителей, провести выходные в обществе друзей. Там ему казалось, что еще все впереди. Семью и домашний уют он считал излишеством, которое пока, из-за специфики работы, не мог себе позволить. Хотя его коллеги по службе так не думали. Здесь, в России, он особенно остро почувствовал, что ошибался. Чем-то напоминая сам себе человека, выброшенного на заселенный лишь дикими зверями остров в океане, Эдгарс практически постоянно находился в депрессивном состоянии. Особенно это чувство усилилось после общения с Настей. Все чаще и чаще он мысленно возвращался к тому вечеру, пытаясь понять, какое впечатление произвел на девушку. Между ними была большая разница в возрасте и куча инструкций. Хотя в разведке были случаи, когда агенты, легализуясь, женились на гражданках той страны, против которой вели свою деятельность. Но это, скорее, исключение, чем правило.

За столом для совещаний юрист компании Юрий Круглов проверял текст договора об оказании охранных услуг, которые предстояло заключить с компанией «Риф».

– И все равно, – сухощавый брюнет в очках откинулся на спинку стула и посмотрел на директора, – не могу понять, чем хуже наши старые партнеры? С ними мы работали на протяжении семи лет. Никаких нареканий. Добились скидок…

– Ваше дело, господин Круглов, осуществлять юридическое сопровождение сделок, – строго напомнил Эл Торранс.

– Извините, – Круглов уткнулся в документ.

– Именно потому, что они так долго работают с нами, нужно их менять, – уже более мягче сказал Торранс. – Не обижайтесь, но Россия для нас чужая страна. Наша компания и деятельность под пристальным вниманием конкурентов. Вы, русские, не так страшны. Вас мало интересуют новые технологии и разработки в нашей области. Свои не внедряете. Но вот китайцы… За столь долгий срок они вполне могли найти подход и подкупить руководство охранной фирмы.

– Да, азиаты бессовестно копируют все лучшее, – поддержал директора Эдгарс, – а потом продают по ценам в два раза меньше. К тому же качество хромает. Вы в курсе, но они у себя практически всю военную технику русских производят?

– Извините, – юрист кивнул. – Я сказал глупость.

– Ну что вы, господин Круглов! – директор заулыбался. – Вы просто спросили, а я немного жестко ответил.

– В общем, я ознакомился с договором и не вижу оснований в его доработке, – наконец вынес свой вердикт Круглов.

– Вот и хорошо, – директор посмотрел на часы, потом на него. – Вы свободны.

– На какое время назначена встреча с русскими? – спросил Эдгарс, когда за юристом компании закрылась дверь.

– Они с минуту на минуту должны быть здесь, – директор протянул руку к селектору, но тот ожил раньше, чем он коснулся кнопки.

– Мистер Торранс, к вам господин Остряков, – объявила девушка.

– Пусть войдет, – Торранс метнул на Эдгарса осуждающий взгляд, встал, одернул пиджак. Эдгарс последовал его примеру, торопливо поправил галстук.

– Здравствуйте! – невысокого роста, коротко стриженный мужчина прошел в услужливо открытые секретарем двери.

Торранс вышел из-за стола навстречу.

– Рад приветствовать вас! – пожимая руку, улыбнулся он. – Как доехали?

– Нормально, – пожал плечами Остряков и вопросительно посмотрел на Эдгарса.

– Это наш сотрудник, Эдгарс Баладис, – спохватился Торранс.

– Я могу идти? – обменявшись с гостем рукопожатиями, спросил у Торранса Эдгарс.

– Да, конечно, я вас больше не задерживаю, – закивал директор.

Эдгарс вышел. Дело сделано, его представили заместителю директора «Рифа». Бывший комитетчик наверняка догадался, что их встреча не случайность.

– Что-то ты сегодня неважно выглядишь, – заметил шеф, когда он вошел в отдел.

– На меня плохо действует жара, – развел руками Эдгарс. – Никак не могу привыкнуть.

– Сейчас так везде, – цокнул языком шеф и прошел мимо.

Эдгарс уселся на свое место, пошевелил «мышью». Экран монитора засветился. Он оглянулся на коллег. Все были заняты работой. У него тоже накопилось несколько отчетов. Собравшись с силами, он взял трубку радиотелефона. Нужно было обзвонить представительства, собрать данные за неделю, сбить в таблицу и составить график. Как он не любил эту возню! Из-за жары ничего не клеилось. Люди на местах делали все в два раза медленнее и допускали ошибки. Вдобавок ко всему после обеда завис главный компьютер, и все долго ждали, когда системный администратор устранит неполадки. День показался вечностью. Но еще тоскливей становилось от того, что скоро придется повторить поездку домой по забитой машинами Москве.

Порог дома Эдгарс перешагнул, когда на город уже опустились сумерки. Улицы заливало светом фонарей, реклам, витрин магазинов. С мечтой о прохладном душе, чашке кофе и постели он разделся и направился в ванную. И тут в дверь неожиданно позвонили.

– Кто это может быть? – подумал он вслух.

Теряясь в догадках, накинул халат и направился в прихожую. Заглянув в глазок, удивился. На площадке стоял молодой мужчина в майке и шортах. Некоторое время Эдгарс размышлял, что все это могло значить. Наконец открыл замок.

– Ты англичанин? – Мужчина упер руки в бока и исподлобья уставился на Эдгарса.

– Что вы имеете в виду? – растерялся Эдгарс, разглядывая его лицо. – Вообще-то по национальности я латыш.

У незнакомца были болотного цвета глаза, прямой, слегка искривленный нос и бесцветные брови. Соломенного цвета волосы закрывали уши.

– Что имею, то и введу, – между тем проговорил мужчина и приблизился к Эдгарсу, буквально втолкнув в глубь коридора.

– Позвольте спросить, кто вы? – Теряясь в догадках, Эдгарс попытался выглянуть через плечо незваного гостя на лестничную площадку. Он вдруг подумал, что к нему пришли из ФСБ и сейчас будет обыск.

– Я жених Истоминой, – чеканя каждый слог, проговорил мужчина. – Зовут меня Влад.

– Какая Истомина? – ничего не понимая, Эдгарс часто заморгал глазами.

– Ты девчонку неделю назад на руках домой нес? – удовлетворенный впечатлением, которое оказал на Эдгарса, Влад уже вошел в прихожую.

– Ах да, Настя! – решив, что его пришли отблагодарить, Эдгарс расплылся в улыбке и часто закивал. – Да она подвернула ногу. Кстати, как Настя чувствует себя сейчас?

– А это не твое собачье дело! – Влад схватил его за халат и тряхнул. – Еще раз увижу тебя рядом с ней, не посмотрю, что американец.

– Я английский подданный, – пролепетал Эдгарс, наконец догадавшись, зачем пожаловал гость. – И почему вы говорите: «Еще раз увижу»? Вы не могли видеть меня рядом.

– Ты не понял? – Влад навис над Эдгарсом.

– Но я не претендую на руку вашей невесты! – возмутился Эдгарс, одновременно чувствуя, что врет.

– Она на тебя претендует, – по складам проговорил Влад.

– Покиньте мою квартиру, – неожиданно спохватился Эдгарс. – По какому праву вы заходите без приглашения? Я сейчас вызову милицию.

– Да пошел ты! – с этими словам Влад положил ему на лицо свою пятерню и с силой толкнул.

Эдгарс полетел в глубь квартиры, однако стенка между выходом из кухни и зала остановила полет. Врезавшись в нее затылком, он словно разлетелся на сотни мелких кусочков, вмиг растворившихся в темноте.

Глава 3

Цепляясь руками за вмонтированные в бетонное основание куски гранита, Антон спустился почти до самой земли и спрыгнул. Несмотря на небольшую высоту, суставы отозвались болью. Еще бы, к тридцати килограммам боевой выкладки прибавился возраст. Чем ближе к сорока, тем тяжелее даются многие упражнения. Вот и полоса препятствий стала казаться испытанием уже на половине пути. Раньше он так уставал лишь к финишу. Может, просто сказалась жара и недавняя командировка? Ведь почти неделю провели в засаде. Только вернулись в Москву, а тут Родимову взбрело в голову уже на вторые сутки запустить их на полосу препятствий! Шесть километров по пересеченной местности с искусственными и естественными препятствиями. Лес, изобилующий сигнальными минами, водоем, подъем в гору, спуск, разрушенное здание, болото, которое в условиях засухи попросту стали заливать водой, искусственная скала… На всем протяжении маршрута в самых неожиданных местах появлялись цели. Вот и сейчас, когда после «скалы» руки ходят ходуном, а глаза заливает едкий пот, из зарослей кустарника поднялась ростовая фигура. Антон вскинул «Винторез» и дважды нажал на спусковой крючок. Мишень не падала. Что за чертовщина! Он лег на живот, прицелился и снова выстрелил. Теперь попал. Поднялся и бросился вперед.

Наушник хрипел голосом Дрона. Василию тоже было нелегко. А ведь он моложе. Значит, дело не в возрасте, просто устали.

Пробираясь через заросли кустарника, Филиппов в последний момент увидел натянутую в траве проволоку растяжки. Шаг получился длиннее, он упал. Тут же поднялся и оглянулся на Василия. Одного вида майора было достаточно, чтобы деморализовать врага. На фоне размалеванного коричневыми и зелеными полосами грима лица бешеный взгляд и звериный оскал. Однако, увидев, что на него смотрят, Дрон нашел в себе силы, чтобы подмигнуть. Это дорогого стоило. Почти мгновенно чуть правее него раздался хлопок, и в небо устремились сигнальные ракеты. Все, точка, Дрон напоролся на мину. Теперь, независимо от результата стрельбы и времени паре поставят «незачет».

– Ну, что же вы так? – Родимов сокрушенно вздохнул, прошел вдоль строя спецназовцев и остановился. – Из пяти пар два «неуда».

– Исправимся, – ответил за всех Антон и оглядел строй. Грязь на разгрузочных жилетах успела подсохнуть, тогда как куртки под ними были еще мокрыми. По ногам, под штанами, стекали вода и пот. На фоне вековых сосен и елей группа напоминала леших.

– Знаю, что исправитесь, – кивнул Родимов. – Завтра повторим. А сейчас – привести себя в порядок, почистить оружие, и до утра свободны. Филиппов, ко мне!

Антон подошел к Родимову.

– Командировка измотала, – он виновато потупился. – Сами знаете…

– Я тебя не оправдываться позвал, – глядя вслед спецназовцам, направлявшимся в сторону городка, перебил Родимов. – Дело в другом.

– А в чем? – насторожился Филиппов.

Генерал выглядел озабоченным. Он заложил руки за спину и не спеша направился по едва заметной тропинке. Теряясь в догадках, Антон шел рядом. Набухшая влагой одежда нагрелась и неприятно прилипала к телу.

– Утром у меня был Линев, – стал рассказывать Родимов, перешагивая через валежник. – Личности большинства взятых и уничтоженных вами бандитов в ходе последней операции установлены. Действия отряда основаны на применении моджахедами новой тактики партизанской войны. В лесу – только костяк банды и связные. При получении приказа на активизацию действий живущие в селениях под видом мирных жителей моджахеды идут в лес и вооружаются. В вашем случае ядром были два человека, один из которых – арабский наемник Моханнада. Откуда в банде русские, непонятно. Поначалу версии выдвигались самые разные. Основная: парни бежали из России, спасая свою шкуру от преследования милиции за совершение преступлений. Но, как оказалось, они не числятся среди находящихся в розыске преступников.

– Почему решили, что они из России? – удивился Антон. – Вполне возможно, что из той же Украины или Молдовы. Да мало ли?

– Уцелевшие бандиты в один голос утверждали, что они москвичи. В пользу этого говорит и найденная у одного из них фотография на фоне Ленинских гор.

– Он мог приехать в гости, – возразил Антон.

– Не перебивай, – нахмурился генерал. – Снаряжение на них было специфическое.

– Я на это тоже обратил внимание, – согласился Антон. – Но не факт, что только в Москве им торгуют.

– Не факт, – кивнул Родимов. – Подобные магазины есть во многих городах. Но шьют по спецзаказу только в столице.

– Не знал, – удивился Филиппов.

– У них, как и у вас, даже нитки особого качества, – пояснил Родимов. – Так что это не подделка. Их фотографии были разосланы по расположенным вокруг Чечни городам. Оперативники ФСБ и МВД на местах быстро проверили архивные записи с вокзалов. В результате чего было установлено: они приехали во Владикавказ поездом из Москвы. Дальше, как понимаешь, дело техники. Установили имена и фамилии, адреса прописки…

– В чем же проблема? – теряясь в догадках, спросил Антон.

За разговором они дошли до городка и уже направлялись по асфальтированной дорожке к общежитию.

– Дальше самое интересное, – генерал огляделся по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать. – По указанным адресам жили люди с такими данными, но в разное время умерли в результате несчастных случаев.

– Так, – протянул Антон. – А их документы использовали эти проходимцы…

– Не угадал, – покачал головой Родимов, вконец заинтриговав собеседника. – У них новые паспорта, но с данными умерших.

– Совсем ничего не понимаю, – растерялся Антон. – Что все это значит?

– Документы такого качества никому не по силам сделать без помощи спецслужб. – Генерал остановился.

– Так, – снова протянул Антон, размышляя над услышанным. – А иностранные разведки?

– Эта тема под большим вопросом, – покачал головой Родимов.

– Значит, ФСБ проводила тайную операцию, о которой никто ничего не знал, а ГРУ ее сорвало, – Антон упер приклад «Винтореза» в землю. – Так?

– Возможно, – пожал плечами Родимов. – По крайней мере, мы об этом наверняка не узнаем.

– Хотите сказать, что смежники – ну, те, кто стоял за всем этим, – откажутся от своих агентов?

– А если это были вовсе не агенты? – прищурился Родимов.

– Это попахивает страшилками вроде тех, что уже были, – Антон на секунду задумался, восстанавливая в голове заголовки газет того времени, когда в стране начался бум взрывов домов и захвата заложников. – «ФСБ взрывает Россию…»

Они уже дошли до общежития.

– Федор Павлович, – неожиданно повеселел Антон, – а не может быть такого, что это наши?

– В смысле? – генерал со злостью сплюнул. – Ты думай, что говоришь!

– Я же пошутил, – расстроился из-за реакции генерала Филиппов. – Хотя таких направлений, как наше, в ГРУ…

– Вот что, – неожиданно громко перебил Родимов и посмотрел на часы, – переодевайся и дуй домой. Смотрю, от жары в твоей голове не совсем здоровые идеи стали появляться.

Антон вошел в фойе и направился было к лестнице на второй этаж, но тут из комнаты дежурной наперерез выскочила девушка в полевой форме и с эмблемами войск связи.

– Куда с оружием? – Она встала на пути, смешно раздвинув руки.

– Ну вот, – Антон улыбнулся. – Потом сдам.

– Не положено! – нахмурилась девушка. – И не отметились вы.

– Вы меня в свой журнал утром записали, – напомнил он.

– Потом выписала, – стояла на своем дежурная.

– Девушка, как вас зовут?

– Галина, – дежурная вдруг медленно опустила руки.

– Галина, – глядя прямо в болотного цвета глаза, заговорил Филиппов мягким голосом, – успокойтесь и идите к себе…

За группой Антона на случай особого периода были закреплены шесть комнат, каждая из расчета на двоих человек. Здесь имелось все необходимое, чтобы провести время. Телевизор, компьютер, настольные игры и небольшая библиотека. Также здесь спецназовцы готовились к занятиям, переодевались, приводили себя в порядок перед отъездом домой.

– Ты чего так долго? – спросил Дрон.

Он был в одних спортивных трусах и тапках. Волосы на голове майора были мокрыми.

– Шеф задержал, – Антон поставил «Винторез» в угол, туда же уложил разгрузочный жилет и стал разуваться.

– Что-то серьезное? – насторожился майор.

– Недоволен результатами контрольных занятий, – соврал Антон.

– А чего он хотел? – Дрон плюхнулся в кресло перед телевизором. – Не на курорт ездили. Да и условия сегодня идеальными не назовешь, – он перевел взгляд на окно. – Наверняка те, кто нормативы для нашей полосы препятствий разрабатывал, не знали, что скоро в России будет аномально жарко.

Антон открыл шкаф, взял полотенце и направился в душ. Долго стоял под упругими струями воды, размышляя над разговором с генералом. Выйдя спустя полчаса, застал Дрона за компьютером. Лицо Василия было не узнать. Щелкая мышью, он напряженно всматривался в экран монитора.

– Ты чего? – вытирая волосы, Антон зашел и встал сзади.

На экране, сменяя одну за другой, появлялись фотографии лейтенантов в парадной форме.

– Знаешь, – не отрываясь от своего занятия, заговорил Дрон, – меня не покидает ощущение, что одного из жмуров я где-то видел.

– Каких жмуров? – не понял Антон.

– В Чечне, славян, – пояснил Дрон.

– Это что, сайт училища? – Филиппов наклонился ниже. – Третий взвод второй роты… Омский общевойсковой институт? Ты хочешь сказать… – он не договорил.

– Вот! Точно! – объявил Дрон торжественным голосом и встал.

Антон оторопело смотрел на фотографию лейтенанта Кузнецова Олега Михайловича и не мог поверить своим глазам. Действительно убитый ими бандит имел поразительное сходство с офицером. Может, выглядел немного старше. В отличие от большинства офицеров, у этого не был указан ни адрес, ни телефон.

– Выпуск какого года? – Антон посмотрел на Дрона.

– Две тысячи шестой, – Дрон провел по голове ладонью. – После меня. Я просто так проглядывал альбомы других курсов…

– Вот что значит зрительная память профессионала! – не удержался и похвалил Антон.

Однако майор лишь сильнее нахмурился.

– Что с тобой? – удивился Антон.

– Если это точно он, то обидно…

– Понимаю, – Филиппов похлопал его по плечу. – Надо срочно сообщить Родимову.

* * *

Эдгарс некоторое время не мог понять, где находится. Он тупо смотрел в потолок, который медленно кружился над ним, и прислушивался к своим ощущениям. Наконец вместе с болью в затылке вернулась память. Перед глазами встало разъяренное лицо Влада, вспомнился запах табака, когда ударил Баладиса по лицу, его потные ладони. Эдгарс медленно сел.

Как оказалось, дверь в прихожую была по-прежнему открыта. На площадке Эдгарс увидел женщину, с испугом разглядывающую его, и постарался улыбнуться:

– Недоразумение!

– Ничего себе недоразумение! – всплеснула руками незнакомка. – Иду мимо, гляжу, двери нараспашку, и вы лежите. Думала, убили… Кто это вас так?

Эдгарс, насколько позволяло его состояние, встал. Пол качнулся, а стена поплыла мимо. Он схватился за тумбочку.

– Вам плохо? – продолжала докучать соседка.

Баладис потрогал затылок, нащупав пальцами шишку, потом вставил ногу в лежащий на полу тапок, оттолкнулся от тумбочки и шагнул к дверям с намерением закрыть их.

– Здравствуйте, тетя Марина! – раздался до боли знакомый голос, и послышались легкие шаги сверху.

«Господи, это Настя! – ужаснулся Эдгарс. – Нельзя, чтобы она видела меня в таком состоянии!»

Он сделал над собой усилие и толкнул двери плечом. С минуту постоял, прислушиваясь к звукам на площадке. Тетя Марина, по всей видимости, рассказывала Насте о случившемся.

«Как нехорошо все получилось, – с тоской размышлял он. – Наверное, теперь у Насти будут проблемы. Но разве я мог поступить в тот вечер иначе?»

Эдгарс направился в ванную комнату, снял с крючка полотенце, сунул его под кран и открыл холодную воду. В это время в дверь позвонили. Сомнений не было: пожаловала Настя. Баладис приложил полотенце к затылку и посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, взгляд рассеянным. Нет, в таком виде он не станет девушке открывать! Однако Настя не унималась. Протяжные звонки сменились глухими ударами.

«А вдруг она вызовет милицию?» – неожиданно подумал Эдгарс. Он ни при каких обстоятельствах не хотел общаться с представителями власти. Зачем лишний раз попадать в поле их зрения?

Баладис бросил полотенце, вышел из ванной, подкрался к двери и заглянул в глазок. Стоявшая на площадке Настя нервно теребила пуговицу на блузке. Ему вдруг показалось, что он даже здесь ощущает тонкий аромат ее духов и тела. Голова вновь закружилась, а руки предательски затряслись. Только теперь это было следствием близости такой желанной женщины.

– Эдгарс, я знаю, что вы дома! – Настя уперла кулачки в бока.

Баладис едва открыл замок, как двери толкнули и в прихожую, словно фурия, ворвалась девушка. Она подскочила к нему, схватила ладонями лицо и заглянула в глаза:

– Что он с вами сделал?

– Кто? – Эдгарс прикинулся, будто не понимает, о ком речь.

– Влад, – пояснила она. – Этот негодяй был у меня и устроил сцену ревности, когда я ему рассказала, что вы помогли мне.

– Ничего страшного…

Эдгарс попытался улыбнуться, но Настя свела ему щеки, отчего губы сделались бантиком. Он понимал, что со стороны выглядит глупо, но прикосновения ее прохладных ладоней на лице были так приятны, что Баладис даже перестал дышать.

– Давайте я вызову милицию? – Настя обдала его горячим дыханием.

– Не надо, – Эдгарс наконец нашел в себе силы, взял ее за запястья и убрал руки. – Это же ваш жених. Я понимаю его.

– Кто вам сказал?! – Девушка разозлилась. На ее щеках появился румянец.

– Он так говорил, – пожал плечами Эдгарс, уже уверенный, что девушка к нему неравнодушна.

– Обманщик, – покачала головой гостья. – Ходит по пятам как собачка. Надоел уже. Никакой он не жених! – она смешно топнула ножкой. – Так себе. Живет в соседнем дворе. Пару раз на машине подвез – и возомнил неизвестно что…

– Тем не менее, – Баладис улыбнулся и развел руками, – он чуть не убил меня.

– Бедный Эдгарс! – Настя сложила у груди ладошки лодочкой и виновато надула губки. – Простите меня…

Эдгарса словно кто-то толкнул в спину. Он в прямом смысле потерял рассудок. Такого с ним никогда не было. Отчего-то уверенный в том, что своими действиями не оскорбит девушку, он шагнул к ней. Настя не сопротивлялась. Напротив, оказавшись в его объятиях, она безвольно опустила руки и запрокинула голову. Чувственные губки слегка приоткрылись, обнажив верхний ряд зубов. Баладис, казалось, растворился в поцелуе. Она едва слышно застонала. Испытывая страстное желание, Эдгарс подхватил девушку на руки и понес в спальню.

– Что ты делаешь? – выдавила она и закрыла глаза.

Баладис не узнавал себя. Совсем недавно он едва держался на ногах – и на тебе! Словно пушинку несет девушку по квартире и не чувствует ничего, кроме огромного счастья. Коснувшись спиной атласного покрывала, Настя выгнулась, обхватила его за шею и прижала к груди. Эдгарс не мог понять, как ему так легко удалось раздеть девушку. Он будто бы терял на мгновенье сознание, погружаясь в какой-то волшебный сон. Это балансирование на грани реальности и ирреальности было вершиной блаженства. Покрывал лицо, грудь, живот Насти поцелуями и урчал от удовольствия, чувствуя легкие прикосновения ее пальцев. Они будто бы оказались в другом измерении.

– Я тебя полюбил, как только увидел! – прохрипел Баладис.

– Я – раньше, – не открывая глаз, она загадочно улыбнулась. – Именно таким я представляла настоящего мужчину.

Урча, он вошел в нее. Девушка напряглась. Эдгарс пришел в неописуемый восторг. Все вокруг куда-то исчезло. Они словно вознеслись над материальным миром в абсолютную пустоту, где оставались наедине друг с другом…

Измученный, но счастливый Баладис поднял голову. Ему казалось, что прошло совсем немного времени, а на самом деле уже рассвело. С улицы стали доноситься звуки просыпающегося города. Загремели трамваи, загудели машины. Ветерок пузырем надул тюлевую занавеску на оставленной на ночь открытой балконной двери.

– Уже утро? – удивилась Настя.

– Угу, – подтвердил он.

– Так быстро? – Она томно потянулась и вновь обвила его шею руками.

– Все хорошее кончается быстрее, чем плохое, – сказал он.

– Разве это не начало? – девушка удивленно-испуганно заглянула ему в глаза.

– Нет, ты что? – Эдгар поцеловал ее в бровь. – Я не это хотел сказать. Просто не знаю, как проживу этот день без тебя. Ты же придешь вечером?

– Конечно, – она часто закивала.

Он снова поймал ртом ее губы, и все началось сначала.

В это утро Эдгарс впервые опаздывал на работу. Пусть не на настоящую, но ведь остальные сотрудники компании не знают об этом. Размышляя, что сказать боссу, он выехал с автостоянки и влился в общий поток автомобилей. По мере приближения к центру скорость падала. В конце концов Эдгарс встал. Начались мучения. Проезжая по несколько метров, машины снова останавливались. Баладис быстро скис. Несмотря на включенный кондиционер, его стало клонить в сон. Несколько раз он успевал задремать и просыпался от того, что напиравшие сзади начинали ему сигналить. До офиса оставалось проехать всего два квартала. Эдгарс посмотрел на часы. Одновременно на стоявшей впереди «Хюндай» погасли тормозные огни. Он отпустил сцепление и сильнее, чем надо, надавил на газ. Машина практически прыгнула вперед. Раздался грохот. Эдгарсу показалось, что ему по лицу с размаху залепили мокрой тряпкой. От удара сработавшей подушки безопасности в ушах зазвенело. Какое-то время он сидел без движений и даже не дышал. Белоснежный пузырь быстро сник. Глядя прямо перед собой, Эдгарс долго не мог нащупать замок ремня безопасности. Когда наконец он его отстегнул, в окно постучали. Он надавил на кнопку стеклоподъемника. Вместе с шумом заполненной самым разным транспортом улицы в салон ворвались вопли:

– …урод гребаный! Ты где ездить учился?

Баладис потянул на себя никелированную ручку, открыл дверцу и поставил левую ногу на асфальт. В тот же момент из его глотки вырвался крик. Кто-то с огромной силой двинул с другой стороны дверцу и прижал ему голень. Он посмотрел в окно. Среднего роста крепыш, размахивая руками, материл его на чем свет стоит. Мимо медленно проезжали машины, водители и пассажиры которых с неподдельным интересом смотрели на аварию.

Эдгарс знал, как в России на дорогах выясняют отношения. Сам был свидетелем варварских разборок. Неожиданно его охватила злость. Он с силой толкнул дверцу и встал. Крепыш сделал шаг назад, оценивающим взглядом окинул его с головы до ног и попытался схватить за одежду на груди. Эдгарс левой рукой поймал его за запястье, а открытой ладонью правой толкнул в подбородок. Мужчина сделал назад гигантский шаг и упал, едва не оказавшись под колесами проезжавшего мимо автобуса.

– Ах ты, козел! – забияка с необычайным проворством вскочил на ноги и бросился на обидчика. Эдгарс захлопнул дверцу своей машины, намереваясь дать отпор. Однако больше ничего сделать не успел. В голове словно что-то лопнуло, и он оказался лежащим на спине. Было дико. В костюме, на глазах стольких людей… В следующий миг воздух застрял в легких от пронзительной боли в боку. Единственно, что он успел сделать, – это перевернуться на живот. После этого все погрузилось в темноту, которая еще какое-то время озарялась бледными вспышками.

* * *

Настя долго и тщательно мылась. Лежа в ванной, она снова и снова мысленно оказывалась в крепких объятиях Эдгарса. С трудом справляясь с растущим желанием, девушка в очередной раз стала тереть упругую кожу.

«Да когда же это кончится?» – ощутив новый прилив жара внизу живота, Настя обессиленно бросила мочалку в воду, наклонилась и выдернула сливную пробку. Пытаясь стряхнуть это наваждение, она попыталась подумать на отвлеченные темы. Но в голову ничего не лезло. Она страшно хотела повторения этой ночи. И не только с Эдгарсом. С кем угодно. Ведь дело было вовсе не в любви, а в препаратах и духах, которыми ее снабдил Иван Васильевич. Одни вызывали сексуальное возбуждение, от которого даже бомж начинал казаться принцем из сказки, другие притягивали мужчин. Как сказал Иван Васильевич, если он намажет ими статую, то ее изнасилуют все, кто находится рядом. Поэтому сейчас она так старательно терла себя.

Настя встала, взяла лейку, сделала воду прохладнее, торопливо смыла с себя клочки пены и вышла из ванны. С минуту стояла, пытаясь привести мысли в порядок. Потом провела ладонью по запотевшему зеркалу. Убирая огромным полотенцем с тела влагу, Настя некоторое время разглядывала свое отражение.

«Интересно, а стало бы это все возможно, не будь этих чудодейственных средств? – неожиданно подумала она. – А почему бы и нет? Я красива, молода, сексуальна… Наверняка и без этих волшебных духов Эдгарс преодолел бы сегодня свою нерешительность».

Всего лишь каких-то пару месяцев назад Настя и ее мать едва сводили концы с концами. Пенсии и небольшой зарплаты медсестры в больнице едва хватало на оплату коммунальных услуг, лекарства да еду. Одежду они покупали на рынке, и самую дешевую. Нищета и чувство безысходности были причинами непроходящей тоски. А так хотелось праздника! Особенно это чувство обострялось, когда они с мамой по вечерам смотрели современные мелодрамы о красивой жизни и чудесном превращении современных золушек в принцесс. Но «принц» Настин, Лева Калинин, был из такой же неполной семьи, да ко всему еще и студент платного факультета. И жил он вовсе не в соседнем доме, как она наврала Эдгарсу, а в Солнцево. Роль жениха накануне сыграл человек, которого она видела всего два раза в жизни. Его задачей было устроить конфликт – и все.

В общем, жизнь Насти до определенной поры представлялась ей довольно невеселой. Сначала замужество с Левой и смена фамилии с Истоминой на Калинину. Потом совместная жизнь в одной квартире со сварливой свекровью, рождение ребенка и, как это обычно бывает, конец сказки. Дальше – серые будни. Вечная нехватка денег, скандалы. Лева начнет пить, поднимать на нее руку. Потом, как его или ее отец, околеет под утро, не справившись с очередным похмельным синдромом. Она потолстеет, вкалывая за двоих, заработает кучу болезней, забудет, что такое счастье, и станет, как мать, жить одним днем. В какой-то момент Настя решила для себя – нет, она не будет повторять ошибки матери. Единственный капитал, который у нее есть, это красота. Но и проституткой она не станет, а просто обменяет это богатство на более-менее сносную жизнь. С Левой она не рассталась и не собиралась этого делать, заранее предопределив ему участь любовника в своей будущей жизни. Сама же принялась энергично искать богатого мужа. Но на ее пути так и не встречался богатый красавец, а в больницу попадали в большинстве своем обычные люди.

Однако все изменилось после того, как месяц назад после работы ее встретил уже немолодой мужчина, представившийся Иваном Васильевичем. Сунув ей под нос удостоверение полковника ФСБ, он без обиняков предложил высокооплачиваемую работу. Поначалу она испугалась, решив, что ей предложат стучать на врачей, которые за взятки лечат больных и дурят их с лекарствами. Однако все оказалось совсем не так. Иван Васильевич кратко ввел ее в курс дела. Настя давно знала, что в их подъезде живет иностранец, только и всего. Пару раз встречались на лестнице. Он был вежлив и всегда пропускал в лифт. Полковник рассказал, что это латыш, много лет назад вывезенный из России родителями. Теперь гражданин Англии Эдгарс Баладис прибыл для работы в одной из иностранных компаний. Иван Васильевич недвусмысленно дал понять, что Баладис представляет большой интерес для наших спецслужб, которые готовы хорошо платить за общение с ним. Настя согласилась. После этого еще пару недель в свободное от работы время она посещала расположенную в доме на Енисейской квартиру, где с ней проводили инструктажи и занятия. Некоторые уроки ее смущали. Настю учили соблазнять мужчину, поддерживать разговор, даже правильно вести себя за столом. Однако все делалось с таким расчетом, чтобы она не выделялась среди людей своего круга или, как любила говорить одна из инструкторов, своего социального статуса, что может насторожить объект. Ее тренировали быстро устанавливать и снимать оперативные средства сбора информации, подмешивать психотропный препарат, в короткий срок обыскивать квартиру. Несколько дней ее учили следить за объектом и, наоборот, определять слежку и уходить от нее. Но главное – Настя должна была суметь втереться в доверие к иностранцу, не дать повода заподозрить ее в сотрудничестве со спецслужбами. Это у нее получалось с первого дня. Она действительно стремилась к западным идеалам жизни и была обижена на страну, которая не давала ей возможности достойно жить.

Природная сообразительность, память и сноровка позволяли Насте на лету усваивать материал. Как на одной из встреч признался Иван Васильевич, они долго выбирали из трех кандидаток девушку для работы, и он удовлетворен решением остановиться на ней. Настя оправдала надежды. Она и сама была довольна собой и в душе боготворила полковника и людей, которые с ней занимались. Еще бы! За короткий срок, как в сказке, она научилась рационально мыслить, быстро принимать решения. Это отразилось и на работе. В ее руках теперь все горело. Она с удивлением заметила, что с легкостью запоминает фамилии и имена больных, назначенные им лекарства. Конечно, дело было не только в обучении рациональному мышлению, но и в стимулирующих мозговую активность препаратах, о которых она когда-то слышала лишь краем уха.

…Настя сушила феном волосы, когда в дверь позвонили. Она заглянула в глазок и сморщилась. На площадке стоял Лева.

«Тебя еще не хватало», – подумала девушка, открывая дверь.

– Привет, – парень шагнул через порог, чмокнул ее в щеку и бесцеремонно разулся.

– Почему без звонка? – Настя вернулась к зеркалу и снова взяла фен.

– Ты что, куда-то собираешься? – Лев подошел и встал сзади.

Девушка склонила голову набок, направив струю теплого воздуха за ухо. Неожиданно Лева схватил ее за плечи и притянул к себе.

– Что ты делаешь? – она посмотрела на его отражение и ужаснулась.

Он уткнулся ей в макушку носом. Взгляд осоловел.

– Лева! – крикнула Настя. – Не сейчас!

– Почему? – Его рука скользнула за отворот халата. Пальцы приятно сжали сосок. Настя поняла: на обоих еще действуют эти невидимые феромоны. Что будет, если она потеряет над собой контроль?

– Отвали, – она бросила фен, вырвалась и направилась в комнату.

– Настя! – Лева шел следом и тяжело сопел. – Ну, ты чего? Я по такой жаре, через весь город…

– Некогда мне, – девушка рванула на себя дверцу шкафа, сняла с плечиков платье.

Он уселся на кровать, зажал коленями руки:

– У тебя кто-то есть?

– С чего ты взял? – испугалась Настя, однако внешне никак не выдала своей реакции.

– Просто, – парень пожал плечами. – Хочу тебя, аж голова кружится.

– В другой раз, – пообещала девушка.

Ей с трудом удалось избавиться от приставаний Левы. Мало того, что он хотел, – она с трудом сдерживала себя. Но этим не кончилось. В такси, на заднем сиденье, Настя то и дело ловила на себя похотливый взгляд водителя.

«А что, если использовать эти препараты не только для Эдгарса? – неожиданно мелькнула мысль, когда она, рассчитавшись с таксистом, вышла из машины. – Ведь все равно когда-то интерес к англичанину у ФСБ пропадет или он попросту уедет. Зачем тогда она будет нужна этой могущественной организации? С нее возьмут подписку о неразглашении и забудут. А вдруг? – Она неожиданно встала. – А если после всего меня убьют? – В горле пересохло, а ноги сделались ватными. Однако она тут же взяла себя в руки: – Что за мысли!»

Иван Васильевич Горохов сидел за одним из столиков, выставленных на улице, рядом с кафе «Ромашка». Светлая рубашка с коротким рукавом, серые брюки и шляпа делали его похожим на обычного пенсионера. Людей здесь почти не было, лишь в углу тянули из высоких стеклянных кружек пиво два толстяка. Внимательно читая «Московские новости», полковник хмурил брови.

– Добрый день, – девушка улыбнулась.

– Настя! – делая вид, будто не ожидал увидеть здесь Истомину, полковник отложил газету в сторону, вскочил со своего места и выдвинул стоящий напротив стул: – Присаживайтесь! Что будете?

– Мороженое. – Она села.

– Официант! – позвал полковник скучающего у выхода парня.

Настя быстро достала из сумочки зеркальце, глянула на себя, снова убрала его обратно.

– Как настроение? – Иван Васильевич слегка подался вперед. – Вы прекрасно выглядите.

– Бросьте, – решила она пошутить. – Вы забыли, это просто так действуют ваши духи. Я с трудом отбиваюсь от ухажеров, напоминая сама себе сучку во время течки…

– Как вульгарно, – погрустнел полковник. – Вам не пошли на пользу занятия.

– Извините, – Насте стало неловко. И она потупилась.

– Будем считать, что это действие жары, – вздохнул он. – Впредь старайтесь не выказывать своих эмоций.

– Мне действительно много хлопот доставляет ваш парфюм, – попыталась девушка сгладить свою грубость. – То вещество, которое вы мне дали для его нейтрализации, вызывает ощущение сухости и зуд. Я час сидела в ванной, чтобы отмыться, а когда черти принесли моего парня, он едва не разорвал меня прямо в прихожей.

Иван Васильевич неожиданно беззвучно рассмеялся.

Тем временем официант поставил перед ней вазочку с мороженым.

– Вы очаровательны, – утирая слезы, выдавил из себя Иван Васильевич. – Лучше расскажите, как прошла ночь?

– Как и планировалось, он без ума от меня, – Настя срезала с белоснежного кома ложечкой стружку и отправила ее в рот.

– Он ничего не заподозрил? – не сводя с собеседницы взгляда, спросил Иван Васильевич.

– Точно нет, – на секунду задумавшись, покачала она головой.

– Предлагал продолжить встречаться? – засыпал полковник девушку вопросами.

– Горит желанием сегодня продолжить, – кивнула Настя.

– Вы осторожнее с духами, вас же учили. Смотрите по реакции. Иначе он заподозрит неладное.

– Я это уже поняла, – кивнула Настя. – Их нужно совсем чуточку.

– Значит, он без опасений пошел на сближение с вами? – еще раз уточнил Горохов.

– Нет, – покачала головой Настя. – В первый день осторожничал.

– В чем это выражалось?

– После того, как принес меня в квартиру, удивился, как мама могла услышать вскрик на лестнице через две двери.

– И что? – насторожился Иван Васильевич.

– Мама сказала, что мыла снаружи двери.

– Вы рассказали ей все! – ужаснулся Горохов.

– Нет, что вы! – покачала головой Настя. – Я просто после работы измазала их мелом. Написала про саму себя всякие гадости. Когда пошла в магазин, сделала вид, будто только увидела и сильно расстроилась. Набрала воды, вынесла в коридор. Но мама стала мыть сама…

– Как же вы рассчитали момент, чтобы не разминуться с объектом?

– Как учили, – она пожала плечиками. – Несколько дней наблюдала с секундомером в руках. Если он приезжал на метро, то к квартире поднимался через семь минут. Путь с автостоянки занимал на две минуты больше.

– А вы глазастая, – не скрывая одобрения, проговорил полковник.

– Кстати, лифт уже можно отремонтировать, – напомнила девушка. – Мама с трудом поднимается.

– Хорошо, – кивнул Горохов.

– Что мне теперь делать? – осторожно спросила Настя.

– Играть свою роль, – пожал плечами Иван Васильевич. – Вы влюблены и готовы ради него на все.

– Но у меня есть и своя личная жизнь, – следя за реакцией собеседника, девушка отодвинула опустевшую вазочку от себя.

Настя ни в коей мере не собиралась дать понять, что работа ей в тягость. Просто с мыслью о том, что теперь она может использовать спецсредства, чтобы устроить свою жизнь, у девушки появилась идея попросить увеличить свой гонорар.

– Когда мы обсуждали перспективы нашего сотрудничества, вы были согласны на определенные лишения, – напомнил с металлом в голосе Горохов. – И еще, мы не в детском саду, чтобы капризничать.

– Извините, – испуганно пробормотала Настя.

Глава 4

Дрон раскладывал на компьютере пасьянс «Паук», а Филиппов смотрел телевизор, когда в двери два раза стукнули и на пороге возник Линев. В кепке-бейсболке, футболке и шортах он выглядел немного смешным.

– Наконец-то! – Дрон отодвинул от себя клавиатуру, приподнялся на стуле и пожал протянутую для приветствия руку Данилы.

– Чего так долго? – здороваясь с контрразведчиком, спросил Антон. – И что за секретность, Данила? Ты меня начинаешь пугать.

– Да нет, ребята, – Линев развернул стоящий у стены стул к себе и сел. – Это вы меня напрягли.

– Чем, если не секрет? – Антон нажал на кнопку пульта дистанционного управления и отключил телевизор.

Данила вынул платок, снял кепку, вытер со лба пот и устало посмотрел на Антона:

– Отгадай с трех раз.

– А тут и отгадывать не надо, – фыркнул Дрон. – Просто лейтенант Кузнецов Олег Михайлович и уничтоженный нами террорист – одно и то же лицо.

– Ответ не полный, – поднял вверх палец Линев.

– После выпуска из военного института данный офицер получил приглашение продолжить службу в военной контрразведке, – продолжил Антон. – Старый сценарий.

– Не совсем полный ответ, – в глазах Данилы мелькал азарт. – Год назад его выперли из нашей конторы.

– Чего так?

Филиппов не удивился. Ничего особенного он в таком развитии событий не видел. Парень явно не дружил с законом. В ФСБ быстро разобрались, что ошиблись с кандидатурой, и уволили. Он же продолжил свою криминальную карьеру.

– Знаешь, если бы я мог ответить на вопрос однозначно, то сказал бы по телефону, – признался Данила. – Только с Кузнецовым и мне не все до конца ясно.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – Антон приготовился слушать. – Поясни.

– У нас ведь, сам знаешь, – чуть что, и за ворота. У этого же парня целый букет… – Линев потер рукой шею, словно это помогало сосредоточиться. – Я не понимаю, почему ему дали накопить столько проблем. От пьянства до подлога – все.

– Подлог? – Дрон переглянулся с Антоном. – Вот дает!

– Задержался из очередного отпуска на месяц, а в качестве оправдательного документа представил липовую справку о болезни, – пояснил Данила. – По идее, его сажать надо было. Он же отделался увольнением.

– Любое уголовное дело на сотрудника – проблемы начальства, – резонно заметил Дрон.

– В том то и беда, что только за одно такое нарушение его должны были выставить за ворота…

– Может, папа – генерал? – выдвинул очередную версию Дрон.

– Папа – обычный инженер, – цокнул языком Данила и загадочно посмотрел на Антона.

– Ваша контора специально сделала из него исчадие ада, чтобы внедрить в преступную группу, – выдвинул предположение Антон.

– Угадал, – Линев облегченно вздохнул, словно ему самому было страшно произнести это вслух. – По крайней мере, подумал точно так же, как я. Причем, если это так, работать он должен был с организацией, которая имеет большие возможности.

– То есть даже проверить, из-за чего он оказался на гражданке, – догадался Антон.

– Именно, – кивнул Линев. – По-другому я не могу объяснить содержание его личного дела.

– Хорошо… – Филиппов задумчиво потер подбородок. – Но если люди, в разработке которых он принимал участие, имеют доступ к секретной информации, значит, они когда-то тоже работали в ФСБ?

– Ну, – не понимая, к чему клонит Антон, кивнул Линев.

– Тогда остается неясным, почему ты обратил внимание на подвох, а они – нет? – Филиппов выдержал паузу, давая возможность собраться Даниле с мыслями. – Ведь сам сказал, с взысканиями переусердствовали.

– Возможно, операцию разрабатывал не очень умный специалист, – выдвинул предположение Данила. – И почему ты решил, что это не насторожило тех, против кого он работал? Все-таки не на курорте его пристрелили. Ты не допускаешь, что именно поэтому он подвергся проверке?

– Насколько мне известно, эти двое прошли как «неопознанные», – проговорил Антон.

– Такова судьба этой категории сотрудников, – констатировал Линев. – Кстати, кто был второй, до сих пор неизвестно.

– Может, тоже ваш? – усмехнулся Дрон.

– Исключено, – Линев покачал головой. – Зачем внедрять сразу двух? Тут бы одного пропихнуть…

– Логично, – согласился Антон. – И как теперь узнать, что эти красавцы там делали?

– Одну версию ты выдвинул: их проверяли, – напомнил Данила. – Еще можно предположить, что они должны были замарать себя кровью, чтобы заслужить чье-то доверие. В принципе это одно и то же.

– А разве нельзя после всего узнать конкретно, чем они там занимались? – вмешался Дрон. – Ведь есть план операции, ее разработчики, руководитель…

– Боюсь, этого нам никогда не удастся сделать, – покачал головой Линев. – О таких вещах не принято говорить. Кто-то просто тихо получил взыскание либо вышел на пенсию, и о деле забыли.

– Выходит, мы своего замочили, – сокрушенно вздохнул Филиппов.

– Ты вспомни, с какой решимостью он схватился за оружие, – Дрон сложил на груди руки и закусил губу.

Антон догадался, что одна из пуль, попавших тогда в бандита со славянской внешностью, была его.

– Из этого можно сделать вывод, что операция была серьезной, – подвел итог Данила. – Он до конца играл роль террориста.

– Хорошо, что требуется от меня? – теряясь в догадках, спросил Антон. – Ты решил обвинить нас в том, что мы сорвали ее?

– Нет, – покачал головой Линев. – Вашей вины в этом нет. Раз агент оказался в такой ситуации, значит, связи между ним и руководством не было. Это уже не ваши проблемы.

– Ты ближе к теме можешь? – Антон ровным счетом ничего не понимал.

– Если мы оказались втянутыми в эту историю, предлагаю расследовать это дело с другой стороны.

– В смысле? – не понял Филиппов.

– В прямом, – оживился Данила. – Вы ведь выяснили настоящие имя и фамилию убитого боевика. Давайте инициировать расследование.

– Данила, – Антон ударил себя по коленям ладонями и встал. – Ты как будто с Луны свалился. Мне даже дико слышать от тебя такие предложения. Мы не следственные органы прокуратуры, МВД или ФСБ, а обыкновенный спецназ.

– Только ты забыл, что твоя группа работает по программе «Антитеррор», – прищурился Данила. – И полномочия ваши в этом случае расширены донельзя.

– А мне это надо? – расстроился Антон из-за наивности друга. – Больше будет толку, если ты инициируешь это у себя.

– Знаешь, что я тебе скажу, – Данила заговорил тише. – А если это совершенно не то, что мы предполагаем? Вдруг попытка внедрения как раз и есть часть хорошо спланированной операции по дискредитации ФСБ?

– Тебе и карты в руки, – Дрон переглянулся с Антоном. – Сам бог велел.

Данила посмотрел на него как на несмышленого ребенка:

– Обычно на такой уровень подставы способен очень большой начальник. Как ты думаешь, долго я проживу после того, как положу на стол шефу рапорт о своих предположениях?

– Не драматизируй ситуацию, – поморщился Филиппов. – В вашей системе подлецы редкость.

– Но если есть, то очень большие, – заметил Данила. – И знают, чем рискуют.

– Согласен, – кивнул Антон.

– Ну, так как? – Данила потер руки. – Согласны?

– В принципе в этом что-то есть, – взвешивая в голове все «за» и «против», медленно заговорил Антон. – Только за что цепляться?

– Родственники, друзья, сослуживцы… – стал перечислять Линев.

– Это ты уже загнул, – возмутился Антон. – Хочешь, чтобы мои офицеры занимались обычной оперативной работой?

– Основную ее часть я возьму на себя, – заторопился Данила. – Есть у меня пара надежных ребят; попрошу помочь, не вникая в подробности.

* * *

Сначала Эдгарс ощутил себя невесомым облаком, растворенным в темноте без гравитации, звуков и ощущений. Потом это нечто стало сжиматься, приобретая вроде как знакомую форму, которая все сильнее пульсировала болью. Он вдруг понял, что лежит на чем-то твердом, а на лицо налеплена какая-то вязкая масса. Неожиданно его тряхнуло. Боль пронзила от головы до пяток. Эдгарс вскрикнул и открыл глаза. Первое мгновенье ему захотелось закричать, вскочить и побежать. Однако он тут же понял, что его на носилках втаскивают в карету «Скорой помощи».

«Господи, неужели прошло столько времени? – ужаснулся он, взяв себя в руки. – Влад ударил меня вечером, а уже светит солнце».

Эдгарс попытался приподнять голову, но чья-то рука властно легла на лоб и вернула его в исходное положение:

– Лежите.

Он вдруг вспомнил, что после визита Влада сам поднялся с пола. Потом пришла Настя… Потом… Что было потом? Попытка восстановить последующие события вызывала боль. Мозг отказывался работать. Он понимал лишь одно: рядом врачи, и ему помогут.

Второй раз он пришел в себя, когда машина резко затормозила. Послышалась отборная ругань.

– Опять застряли, – раздался над головой женский голос.

– Сделай ему магнезию, пока стоим, – распорядился мужчина. Он сидел где-то сбоку.

– Надо же, из-за какой-то железки так человека избить, – вздохнула женщина. – Помоги мне снять с него пиджак.

Эдгарс почувствовал, как ослабли ремни, которые фиксировали грудь. Под голову проскользнула рука. Его приподняли и стали стаскивать пиджак. Он попытался сесть полностью, но это движение тут же отдалось болью в ребрах. Эдгарс застонал.

– Тише! – зашептала над ухом женщина.

– Совсем народ от жары озверел, – заговорил мужчина. – Три выезда с начала дежурства, и два из них – на побои.

– То ли еще будет, – стягивая рукав, ответила женщина.

Баладис открыл глаза. Как выяснилось, левый у него так заплыл, что он им практически ничего не видел. Врач и медсестра быстро стянули пиджак, сняли рубашку, сделали в вену укол. Машина снова тронулась. Водитель не выключал сирены, однако никто не реагировал на нее, и он продолжал на чем свет стоит поносить погоду, тупорылых людей, блондинок за рулем, правительство и дорожных рабочих.

Эдгарс непроизвольно улыбнулся.

– Оживает, – констатировал врач.

– Куда меня везут? – собравшись с силами, спросил Баладис.

– В больницу, – лаконично ответила женщина.

– Я иностранный гражданин, – на всякий случай предупредил Эдгарс. – Необходимо известить мое руководство…

– Не беспокойтесь, – заверил врач. – Оно уже в курсе.

Эдгарса долго катали по коридору от кабинета к кабинету первого этажа приемного отделения. Здесь сделали снимок грудной клетки и головы, взяли на анализы кровь, более тщательно обработали и забинтовали раны. Официально ему никто ничего не говорил, но по обрывкам фраз осматривающих его врачей Баладис понял, что у него закрытая черепно-мозговая травма, перелом ребра, ушиб мягких тканей лица и перелом носа.

Эдгарс готов был завыть от досады. Что это? Рок? Или, как говорит его русский коллега по работе, – полоса неудач? А быть может, происки ФСБ? За такой короткий срок сразу столько событий… Причем все происходит в решающий момент.

«А что, если Настя все-таки агент русских спецслужб?» – вновь засвербела в голове мысль. Неожиданно перед глазами возникло ее лицо, грудь, бедра… Эдгарса вновь, словно она была рядом, охватило жгучее желание.

Его собирались вкатить в кабину лифта, когда рядом возник Эл Торранс. Директор выглядел озабоченно.

– Он может говорить? – с ходу спросил Торранс у санитаров.

– Ему желательно пока молчать, – ответил один из них.

– Не беспокойся, дружище, – прохрипел на английском Эдгарс. – Все нормально. Как ты здесь оказался?

– Мне позвонили сразу, как ты попал в аварию.

– Кто? – удивился Эдгарс.

– Не знаю, – развел руками директор. – Наверное, милиция.

– Как они узнали твой номер? Хотя да… – спохватился Эдгарс. – Документы, телефон… – Он осекся. В следующий момент его обдало жаром. – Где мой кейс?

– О чем ты говоришь? – Торранс нагнулся ниже.

– Все, извините, но нам пора, – санитары решительно схватили каталку за ручки и втолкнули в лифт. Створки дверей закрылись прямо перед носом директора.

– Где мой портфель? – уже по-русски обратился Эдгарс к санитарам. – И вообще, куда дели мою одежду? Почему ее не забрали с собой?

– Все унесла сестра-хозяйка, – ответил стоявший в изголовье парень.

В это время лифт остановили, и двери открылись. Парни подхватили каталку и двинулись по коридору, по обе стороны которого располагались двери. Навстречу попалась молоденькая девушка в белом халате, потом какой-то сгорбленный старик в мятой пижаме. Наконец парни встали.

– Сами идти можете? – спросил тот, что повыше.

– О, да! – закивал Эдгарс и сел. – Я вообще не понимаю, почему мне запрещают самому ходить?

С этими словами он свесил с каталки ноги. Один из санитаров взял его за предплечье, второй открыл дверь:

– Ваша опочивальня, сэр!

Баладис с трудом улыбнулся:

– Мистер.

– Какая разница? – стушевался парень. – Если бы меня не предупредили, я бы думал, что вы русский.

– Я латыш, – ставя ноги на пол, сказал Эдгарс. – Родился в Ленинграде. Потом мои родители уехали в Англию. Так что в моем случае, если честно, больше подходит товарищ!

Небольшая палата с огромным, почти во всю стену окном, была рассчитана на одного человека. Слева кровать, справа небольшой холодильник, в углу телевизор.

– У вас все так лежат? – спросил Эдгарс, заранее зная, что есть условия намного хуже.

– Почему? – удивился санитар. – Только VIP-персоны. Остальные – в общих, по шесть человек и больше.

– Но здесь нет даже кондиционера! – возмутился Баладис, но тут же взял себя в руки.

– С этой стороны солнце бывает только утром, – поспешил успокоить его санитар.

– Мальчики, дайте пройти, – раздался до боли знакомый голос.

Эдгарс не поверил своим ушам. Неужели сказалась травма и у него галлюцинации? Но нет, перед ним стояла Настя. В салатового цвета костюме и шапочке. На левой половине груди – карточка.

– Как вы узнали? – ошеломленный ее появлением, выдавил он из себя.

Вместо ответа Настя осторожно прильнула к его груди и всхлипнула:

– Тебе больно?

– Нет, – он покачал головой и взял девушку за плечи.

Неожиданно она резко отстранилась и посмотрела на санитаров:

– Ребята, чего уставились, свободны!

– Ты в своем отделении будешь командовать, – пробурчал один из них и хлопнул дверью.

– Бедненький, и почему тебе так не везет? – Она осторожно взяла Эдгарса за лицо.

Баладис почувствовал слабость.

– Ты ложись, сейчас сестра сделает укол, будешь спать, – прошептала Настя, приблизив свое личико к его лицу.

Но Эдгарс не хотел, чтобы девушка видела его в таком виде, и отстранился.

– Ты работаешь в этой больнице?

– Да, – Настя быстро расправила кровать. – Только этажом ниже. Случайно узнала от девчонки в приемной, что англичанина привезли. Отчего-то подумала, что это ты, – и точно…

– А почему ты так подумала? – не унимался он.

– Потому что ты бедовый у меня, – девушка ласково провела по щеке Эдгарса ладонью.

Неожиданно раздался звук открывшихся дверей, и в палату вошла невысокая девушка с небольшим подносом. На ней была такая же униформа, как и на Насте.

– Настя, – с возмущением воскликнула она с порога, – тебе нечем заняться?

– Ты чего, Катя? – удивленно захлопала девушка глазами. – Мне нельзя соседа навестить?

– После, – отрезала девушка, поставила на тумбочку поднос, убрала с него марлю. Эдгарс увидел шприц, небольшой пузырек с какой-то жидкостью и ватку.

– Ладно, выздоравливай, я позже зайду, – Настя тронула Эдгарса за предплечье и вышла.

– Ложитесь на живот, – Катя строго посмотрела на пациента.

Баладис подчинился. Сделав укол, она ушла.

Глядя в потолок, Эдгарс задумался. Его волновало, куда делись ключи от машины. У него имелся запасной комплект, который лежал дома. Но вот небольшой брелок сигнализации был в единственном экземпляре. В него был вмонтирован съемный носитель информации. Мегабайты адресов, номеров телефонов, счетов и инструкции – чего только там не было! Своеобразная шпаргалка на все случаи жизни. Конечно, не зная кода доступа, данные невозможно извлечь, но и Эдгарс без них как без рук. Еще пропал телефон. Если он окажется в руках специалистов, те сразу поймут, что он кодирует разговор. Также исчезла авторучка, в которую вмонтирован детектор для обнаружения прослушивающих устройств… Как быть? «Стоп! – неожиданно осенило его. – А что, если попросить Настю разузнать, куда все это делось? Она наверняка знает, как поступают с вещами пациентов, которых привезли без сознания». И почему он сразу не спохватился, что у него опустошили все карманы? А если это сделали воришки? Страшно даже подумать, какая за всем этим последует реакция босса. Но еще хуже, если каким-то образом его оборудование попадет в руки русских спецслужб. Он работает «под крышей» обыкновенной торговой компании. Это не дипломатическое прикрытие, когда провалившегося шпиона попросту высылают из страны. Эдгарсу дадут возможность изучить прелести тюремного колорита, о котором он прослушал курс лекций и просмотрел несколько учебных фильмов. Его готовили ко всему, в том числе выживать в местах лишения свободы. Уверенный в том, что Настя ради него пойдет на все, Эдгарс не заметил, как его сморил сон.

* * *

Заложив руки за спину, довольный собой Остряков не спеша вышагивал рядом с Леоном по коридору. Сегодня результативный день. Только что специалист оперативно-технического отдела «Рифа» доложил, что ему удалось взломать код доступа к информации, которая хранилась на съемном носителе, обнаруженном в брелоке сигнализации англичанина.

Леон толкнул пластиковую дверь, и они оказались в небольшом помещении, заставленном самой разной аппаратурой. Пахло разогретой пластмассой. Что-то пищало и гудело. Раздавались негромкие голоса.

– Добрый день, Максим Леонидович, – поприветствовал Губина начальник отдела, Кирилл Андреевич Топов. Уже на протяжении семи лет бывший сотрудник закрытого НИИ ФСБ трудился в «Рифе» за гонорары, в десять раз превышающие его годовой семейный бюджет до увольнения из органов. Пришел он не на пустое место. Лаборатория существовала с начала девяностых, ее оборудованию и финансированию можно было только завидовать. Даже один из полутора десятков собранных для нужд народного хозяйства и обороны суперкомпьютеров оказался здесь раньше, чем его собрат в конструкторском бюро, где проектировался самолет пятого поколения.

– Ну, Топтыгин, чем ты нас порадуешь? – не скрывая радости, спросил Леон.

– Пройдемте, – Топов сделал приглашающий жест рукой.

Оказавшись в кабинете, Топов открыл стоящий в углу сейф и достал оттуда папку.

Леон и Остряков уселись на стулья.

– Что интересного? – беря документы, спросил Леон.

– То, что, по мнению отдела, вас заинтересует в первую очередь, мы распечатали. Это адреса, инструкции, явки, места закладки тайников и условные фразы, при помощи которых Эдгарс будет информировать свое руководство, по какому каналу отправлен тот или иной материал. Здесь же номера счетов и банки…

– Все ясно, – кивнул Леон. – Что по телефону?

– Как вы сами знаете, раскодировать его переговоры невозможно, – Топов наконец сел в кресло. – Но мы встроили в телефон передающее устройство, которое даст возможность прослушивать Эдгарса.

– Значит, детектор вы вывели из строя? – уточнил Остряков больше ради того, что начал ощущать свою бесполезность.

– Не совсем так, – покачал головой Топов. – Просто мы убрали в нем диапазон, на которых будут работать наши штучки. Любые другие он по-прежнему будет определять.

– Правильно, – удовлетворенный работой своих сотрудников, проговорил Леон и встал. – Мало ли. Вдруг приспичит проверить?

– Сомневаюсь в том, что он продолжит всем этим пользоваться, – осторожно пробормотал Остряков, когда они вышли из лаборатории и оказались в коридоре. – Меня бы на его месте насторожила цепь неприятностей.

– Он не профессионал, – возразил Леон.

– И все же считаю опрометчивым твое решение таким образом получить все сразу, – стоял на своем Остряков. – На такой случай всегда есть запасной вариант.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Губин.

– Вторая флэшка, другой телефон и новый детектор.

– Может, пойдем пообедаем? – неожиданно предложил Леон.

– Куда? – размышляя над предложением, Остряков замедлил шаг.

В здании, которое они переоборудовали под офис «Рифа», была небольшая столовая для сотрудников.

– Можно в «Блиц», – назвал Леон расположенное неподалеку кафе.

– Я думаю, что лучше уже сейчас отдать Истоминой вещи Эдгарса, – неожиданно вернулся к начатой теме Остряков и остановился.

– К чему такая спешка? – удивился Леон.

– Англичане могут заподозрить неладное, – аргументировал свое желание Остряков. – В этом случае они будут грешить на ФСБ. А это чревато не только сменой планов и кодов. Эдгарс тут же покинет Россию, а «GMB» перестанут использовать в интересах разведки.

– Согласен, – кивнул Леон. – Эдгарс уже обошелся нам в кругленькую сумму. Не хотелось бы, чтобы все это оказалось зря.

– Дай бог, чтобы пронесло, – войдя в кабину лифта, проговорил Остряков.

Леон стал махать перед лицом папкой, словно веером.

– Ты прав, он может лишь считать, что им занялась ФСБ.

– Англичане и не подозревают, какого коварного союзника они нашли в нашем лице, – шутливо выпучив глаза, прохрипел Остряков.

Двери бесшумно открылись, и они вышли на первом этаже.

– Ты тогда назначь нашей нимфе встречу, и пусть отдаст барахло Эдгарсу, – Леон всучил Острякову коробку с вещами англичанина.

Спустя час к сидевшему на скамейке парка Острякову подсела Настя.

– Добрый день, Иван Васильевич, – проговорила девушка.

– Здравствуй, – ответил Остряков. – Как наш пациент?

– Нервничает, – лаконично ответила Настя.

– Чего так? – Остряков повернул к ней голову.

– Сегодня приходил следователь, – она убрала упавшую на лоб прядь волос. – Эдгарс отказывается давать показания. Говорит, что сам виноват и заплатит.

– Чего он боится? – удивился Остряков.

– Не знаю, – девушка с задумчивым видом пожала плечами. – Очень просит принести ему телефон. Я сказала, что все на складе. Попыталась убедить, что там ничто не может пропасть. Но он настаивает. Говорит, домой надо звонить. Я ему предложила свой, а он сказал, что тех денег, которые на нем, хватит только, чтобы поздороваться.

– Возьми, – Остряков всучил ей пакет с коробкой. – Здесь все. Скажешь, выкрала.

– Я могу идти? – осторожно спросила Настя.

– Конечно, – кивнул полковник.

Некоторое время он с тоской смотрел ей вслед, размышляя над тем, как стремительно и необратимо время. Еще совсем недавно Остряков с легкостью кадрил таких вот красавиц – и на тебе: не успел глазом моргнуть, как в трамвае стали уступать место и при случае называть не «молодой человек», не «мужчина», а «папаша».

Неожиданно зазвонивший в кармане телефон заставил отвлечься от размышлений.

– Я у выезда из парка, – огорошил Леон. – Ты где?

– Рядом с фонтаном, – озираясь по сторонам, протянул Остряков. – Могу выйти навстречу.

– Ты все передал?

– Только что ушла, – подтвердил Остряков.

– Тогда давай ко мне, – распорядился Леон.

О том, что случилось что-то из ряда вон выходящее, полковник понял по тому, что Губин не стал ничего говорить в присутствии водителя. Лишь попросил отвезти их на дачу. Разговор продолжили уже на веранде. На фоне алого диска солнца росшие во дворе сосны казались черными. Остряков, сгорая от нетерпения, готов был броситься помогать супруге Леона, Даше, накрыть стол и разлить чай. Наконец женщина скрылась в доме, прикрыв за собой высокие двустворчатые двери.

– В общем, так, Кеша, – Леон покосился на окна, словно опасался, что супруга решит подслушать, – едва ты ушел, как мне доложили, что родителей одного из наших рекрутов навестил сотрудник военной контрразведки.

– Кого именно? – стараясь ничем не выдать своего волнения, спросил Остряков.

– Кузю, – Леон отправил в рот печенье и запил чаем.

– Кузнецов Олег Михайлович, – задумчиво проговорил Остряков. – Папа сейчас живет в Коломне.

– Он и позвонил твоему помощнику, – кивнул Максим Леонидович. – Мы же его предупредили, чтобы ставил нас в известность.

– Я помню, – кивнул Остряков. – Бедняга до сих пор думает, будто сын действительно выполняет серьезное задание.

Отчего-то ему вдруг стало жалко этого инженеришку. Он вспомнил, с каким лицом бедный отец слушал вранье о сыне, который, рискуя жизнью, выдавая себя за своего, якобы должен теперь жить среди бандитов и подвергаться многочисленным проверкам. Его убедили, что могут появиться проходимцы, которые будут стараться выяснить, кем в действительности является Олег. Не исключено, что попытаются ввести в заблуждение, представляясь сотрудниками силовых ведомств. В таких случаях родители должны врать, что после увольнения из армии они потеряли с ним связь, и при первой возможности позвонить на номер специально оставленного телефона.

– Был у них некто Линев, – стал рассказывать Леон. – Подполковник… Подробно расспрашивал о друзьях, знакомых, девушке…

– Ты его пробил?

– Люди занялись этим вопросом, – кивнул Леон. – Срочно готовь ликвидатора. Сдается мне, что этот человек начал неофициальное расследование.

– Интересно, – Остряков откинулся на спинку стула. – Почему ты так решил?

– Я точно знаю, что оба трупа официально считаются неопознанными.

Остряков был в курсе, что у Леона есть надежный источник в ФСБ. Причем информированный. Раз он так говорит, значит, так оно и есть.

– Тогда я поеду, – Остряков посмотрел на часы, потом на Леона. – Надо готовить людей.

– Как только у меня будет весь расклад по этому Линеву, я его тебе передам, – Максим Леонидович встал.

* * *

– Серый, объект вышел из квартиры и направился по лестнице, – раздался голос в наушнике блютус.

Работающий под бомжа Сергей Николаевич Давыдов на всякий случай тронул обработанную лаком и настоящей грязью прядь парика, которая прикрывала переговорное устройство, не спеша вошел во двор новостройки и огляделся. Двое мужчин выгуливали среди недавно посаженных деревьев за детской площадкой собак. Игривая болонка вполне мирно сосуществовала на одной территории с мрачноватым ротвейлером. На балконе третьего этажа курил какой-то толстяк. Словно пытаясь увидеть направлявшегося сейчас вниз подполковника, Серый скользнул взглядом по узким, как амбразуры, окнам лестничных клеток второго подъезда.

Вчера на площадке клиента была установлена миниатюрная видеокамера. Сейчас Кеша, сидя в машине, которую оставили в соседнем дворе, видит двери квартиры Линева и лифта. Бывший коллега где-то перешел дорогу боссу, и три дня назад поступила команда его убрать. Времени на подготовку практически не было. За два оставшихся дня специальная группа лишь установила маршруты его движения, круг общения и марку машины. От проникновения в квартиру Серый отказался сразу. Это было опасно. Массивная дверь с двумя замками, плюс консьерж и установленная над входом в подъезд видеокамера. Ко всему у соседа контрразведчика была собака, которая поднимала лай, если на лестничной площадке появлялся посторонний человек. Подарком судьбы оказался тот факт, что Линев каждое утро отправлялся в находящийся неподалеку парк на пробежку. Но и там его убивать было опасно. Народу, который вдруг начал заботиться о своем здоровье, стало значительно больше. В это время в парке на удивление многолюдно. К тому же Серого не устраивали подъездные пути и расстояние до мест, где можно было оставить машину. Район был забит банками, офисами компаний, платными автостоянками. Повсюду видеокамеры. «Мочить» контрразведчика Серый решил в проходе между домами на выходе со двора.

Серый подошел к мусорным бакам, заглянул в один, потом во второй. Здесь его внимание привлекла половинка булки хлеба. Специально прихваченной палкой он стал ее доставать.

Двери подъезда распахнулись, и во двор вышел Линев. Серый видел его на записи. Среднего роста, коренастый мужчина был в спортивной майке и трусах. Обут в кроссовки.

Контрразведчик кивком поприветствовал собаководов и направился в сторону проезда. Серый не волновался. Он был уверен: расстояние, грим и запах давно не мытого тела не вызовет даже у Линева никакого подозрения. Действительно, что может сделать едва державшийся на ногах бомж?

Серый наконец выудил батон, торопливо сунул его в тряпичную сумку и заковылял в сторону улицы. Линев поравнялся с ним на половине пути. Еще немного, и офицер уже обогнал его на шаг. Серый принял ближе к стене дома, одновременно переложил сумку в левую руку. Два бесшумных прыжка, и вот он уже сбоку от контрразведчика. Линев лишь успел повернуть голову. Он не ожидал от бомжа такой прыти. Однако Серого все-таки выдали глаза. Он знал, что это произойдет, но не стал пользоваться линзами, которые старят сетчатку. Они только мешают, а он был уверен, что контрразведчик в последний момент лишь успеет все понять. Так оно и вышло. Привычным движением Серый нанес удар ногой в пах. Охнув, подполковник согнулся. Еще бы – никакая подготовка еще не спасала от такого простого приема. Серый замахнулся и вогнал ему в спину, аккурат под левую лопатку, лезвие острого, как бритва, ножа. С неимоверным усилием рванул его назад. В воздух полетели брызги крови. Не обращая на них внимания, он нанес еще один удар. На всякий случай, контрольный – чуть выше и ближе к позвоночнику. Линев вздрогнул и напрягся, однако тут же обмяк. Рукоять странно и неприятно дернулась, сигнализируя о том, что лезвие пронзило сердце. И вот контрразведчик уже на земле. Серый оглянулся. Никого. Сунул нож в сумку, добежал до угла и перешел на шаг, прихрамывая на левую ногу. Это примета бездомного, который, по версии следствия, мог видеть убийцу. Кто подумает, что такой доходяга справился с полным сил мужчиной? Максимум – его начнут искать как свидетеля.

Навстречу попалась средних лет женщина, следом шел мужчина. Они не подняли шум, видимо не заметив Линева или приняв его за пьяного. Серый ускорил шаг. Поворот – и вот он уже в соседнем дворе. Пройдя через него, миновал спортивную площадку и оказался на следующей улице. Здесь спустился в подземный переход. Ряды магазинов вдоль стен оказались еще закрыты, но народу было уже прилично. Посередине располагался вход в метро. Выйдя на противоположной стороне улицы, он вошел во двор старой постройки дома. Пройдя вдоль стены, проскользнул в вентиляционное окно. Здесь было темно и сыро. В воздухе стоял тошнотворный запах фекалий. Где-то журчала вода. Осторожно ступая, Серый на ощупь нашел спрятанный на трубах фонарь и включил его. В ярком пятне света столбиком замерла крыса.

Он пробрался в другой конец подвала. Здесь, на перевернутом вверх дном ящике, у стены сидел Заяц.

– Ну как? – спросил он, поднимаясь. На нем был зеленый комбинезон с логотипом «Мосводоканал» на спине. На ногах резиновые сапоги. Точно такой же комплект лежал в пакете, который стоял рядом.

– Все нормально, – Серый всучил ему фонарь и стал снимать с себя одежду.

Спустя полчаса Серый уже сидел на заднем сиденье старенького «БМВ», который протискивался по забитой машинами улице. Он уже был одет в рубашку и джинсы, обут в кроссовки. Пакеты с гримом увезла старенькая грузопассажирская «Газель», на которой поменяли номера и сняли наклейки организации.

– Вот так – был человек, и нет, – вздохнул Серый, когда машина встала и они выбрались наружу.

– Ты знаешь, – Заяц задумчиво посмотрел на него, – а я в чем-то ему завидую.

– Это как? – не понял Серый, направляясь по тротуару.

– Понимаешь, смерть неизбежна, и все мы ее внутренне боимся. Каждый по-своему это переживает, – стал рассуждать Заяц. – Я не беру в расчет то редкое исключение из правил, когда люди пытаются сами наложить на себя руки…

– Ты покороче можешь? – разозлился Серый.

– Могу, – кивнул Заяц. – В общем, он уже пережил этот момент, а мне еще только придется. Причем никто не знает, как я буду уходить из жизни. Ему повезло. Раз – и все кончено. А помнишь, как мы долго мучили…

– Заткнись, – оборвал Серый. – Кстати, откуда ты знаешь, что он отмучился? Там ведь ни ты, ни я не был. Может, он сейчас в аду?

Дальше шли молча. Каждый думал о своем.

Серый не испытывал радости от того, что все завершилось благополучно. Конечно, выводы делать еще рано. Убит сотрудник спецслужб. Рыть землю будут отчаянно и долго. Возможны и сюрпризы. Ведь все предусмотреть невозможно. Самые неожиданные свидетели, незамеченная видеокамера… Да мало ли что? Не исключено, что могут сначала выйти на заинтересованного в убийстве человека. Хотя Серый и был уверен в том, что план операции продуман до мельчайших подробностей, он практически всегда после исполнения еще очень долго ощущал тревогу. Еще бы – ведь он не простой убийца, а бывший капитан ФСК…

Столь неожиданный поворот в судьбе произошел в первой половине девяностых. Ему в составе небольшой группы было предложено съездить в командировку в Чечню. Запланированное свержение Дудаева и приход к власти оппозиции закончились провалом, а сам он оказался в плену. С трудом уцелев, в конечном счете бежал. Однако в органах нашли предлог, чтобы избавиться от ставшего ненужным офицера. Его увольнение пришлось на повальное сокращение почти всех силовых ведомств. Потом – случайные заработки, работа в охране казино, драка, убийство по неосторожности. Тогда, возвращаясь с работы, он возмутился поведению двух парней, зашедших в его подъезд, чтобы справить нужду. Словесная перебранка перешла в драку. Ему ничего не стоило отделать обоих. Как позже выяснилось, один скончался в больнице. Второй дал показания, будто Сергей напал первым. Нашлись свидетели. Именно тогда, находясь под подпиской о невыезде, он встретил Леона. Тот помог. Дело закрыли, потом предложил работать. Сначала охранником. Он согласился. Спустя всего лишь месяц произошла беда. Кто-то изнасиловал в машине его возлюбленную Вику. На работе заметили, что один из сотрудников охраны «Рифа» сам не свой. Леон вызвал Давыдова к себе. Сергей вынужден был все рассказать. Шеф неожиданно принял самое активное участие в поисках беспредельщика. Вскоре Сергею было предложено проехать за город. Здесь, в лесу, он обнаружил привязанного к дереву парня, который слезно просил прощения. Сергею вложили в руки удавку… Спустя полгода похожее несчастье приключилось еще с одним сотрудником. Тогда уже Сергею предложили поучаствовать в поисках обидчика.

Серый и Заяц подошли к трамвайной остановке. Серый огляделся. Под скудной тенью тополей стояли несколько измученных жарой мужчин и женщин. Чуть дальше он увидел Острякова, но виду не подал, что узнал. Заяц достал носовой платок и стал вытирать шею. Из-за угла появился трамвай. Серый глянул на номер. Тройка. Впрочем, все равно. Они вошли внутрь и пробрались в середину вагона. Людей было немного.

– Привет, – Остряков бросил по сторонам ничего не выражающий взгляд. – Как настроение?

– Как всегда после праздника, тошно и голова болит, – ответил за двоих Серый. – Или сами не злоупотребляли?

– Бывало, – Остряков отвел глаза в сторону и всучил Серому в руки книжку. – Почитай на досуге.

Внутри были деньги и инструкция. Серый каждый раз напрягался, когда брал подобный контейнер в руки. Он думал, что когда-то вместо вознаграждения там окажется адская машинка.

– Мне на следующей, – Остряков похлопал его по плечу, кивнул Зайцу и направился к выходу.

Глава 5

Выйдя из машины, которую остановил в тени деревьев на небольшой бетонной площадке перед учебным корпусом, Антон, к своему удивлению, увидел Родимова в обществе Макарова. Коренастый, с круглым лицом полковник был непосредственным начальником Линева. В случае террористического акта или его угрозы именно он становился во главе межведомственного штаба, в который входили представители всех силовых структур, прокуратуры и МЧС. Макаров был одет в серый костюм и галстук, Родимов – в камуфлированную форму. Кепку нес в руке. Оба выглядели мрачно. Антона охватила тревога. Он огляделся по сторонам в надежде увидеть Данилу. Однако на небольшом плацу толпились лишь офицеры группы. Через несколько минут – развод на занятия.

– Антон Владимирович! – позвал Родимов.

Филиппов подошел к генералу.

– Здорово, Филин, – Макаров протянул руку.

– Здравствуйте, – отвечая на рукопожатие, кивнул Антон, пытаясь по глазам определить, какого характера несчастье привело на этот раз полковника в учебный центр Генерального штаба.

– Ты Линева давно видел? – не выпуская руки Антона, спросил Макаров.

– Четыре дня назад приезжал, – вспомнив разговор в общежитии, Антон пристально посмотрел в глаза полковника. – То есть в пятницу. Что-то случилось?

– Он убит, – огорошил Макаров.

Антон не поверил своим ушам. Некоторое время он стоял словно его окатили холодной водой.

– Сегодня утром, – продолжил Макаров, – Данила направлялся в парк на пробежку. Вышел из подъезда – и все…

– А подробнее? – попросил Антон, отчего-то уверенный, что это результат самовольно начатого Данилой расследования.

– Киллер – профессионал, – пожал плечами Макаров. – Причем очень высокого класса.

– Надо думать, – имея в виду подготовку Линева, кивнул Антон.

– Два удара в спину ножом, – Макаров выдержал паузу. – Оба смертельные. Ни одного свидетеля.

– Это как водится, – Антон покачал головой. – Даже в голове не укладывается…

– Он по какому вопросу к тебе приезжал? – неожиданно спросил Макаров.

– Просто, – вспомнив опасения Данилы, соврал Антон. – Поговорили ни о чем.

– Странно, – не сводя с Филиппова взгляда, пробормотал Макаров. – По свидетельству сотрудников, он уехал среди рабочего дня, сразу после телефонного звонка. Я проверил входящие; номер не определен даже нашими службами, а такой связью пользуется совсем немного организаций. Неужели ты пригласил его только для того, чтобы поболтать ни о чем? А может, сообщил что-то такое, что сразу отодвинуло все его задачи на второй план? У него на этот момент было много работы. Если ты что-то недоговариваешь, то допускаешь большую ошибку.

– Хорошо, – опасаясь обидеть Макарова, Антон решил пойти на хитрость и просто правдоподобно соврать. – Прокуратура, как всегда, инициировала проверку наших действий. Нужно было дать одинаковые показания.

– Зачем? – насторожился Макаров.

– Пленные рассказали, что одного из их дружков убили уже после того, как они решили сдаться, – словно пытаясь восстановить в памяти подробности той встречи, Антон задумчиво потер подбородок. – У следователя возникло подозрение, что мы хлопнули его для острастки. Чтоб других разговорить.

– А при чем тут Линев? – не унимался Макаров. – Насколько мне известно, он не присутствовал при этом.

– Зато хорошо разбирался во всех юридических тонкостях, – пришел на выручку Родимов. – Это я посоветовал Филиппову проконсультироваться с ним.

– Странно, – Макаров недоверчиво посмотрел на Родимова. – А почему вы мне об этом сразу не сказали?

– А ты спросил? – вопросом на вопрос ответил Родимов. – Сказал лишь, что убит твой сотрудник и тебе нужно переговорить с Филином.

– Разрешите идти? – Антон выжидающе уставился на Родимова.

Тот кивнул.

Антон направился на плац. При виде его спецназовцы разобрались в две шеренги. Туманов вышел на середину строя:

– Равняйсь!

– Отставить, – Филиппов махнул рукой и оглядел строй. – Все?

– Так точно, – ответил Туман.

– Построение на этом же месте, – Антон посмотрел на часы, – в девять сорок. Форма одежды полевая. Разойдись.

По плану была медицинская подготовка, после которой занятия по связи.

Спецназовцы направились в гостиницу.

– Что случилось? – бросив взгляд на оставшегося с Родимовым контрразведчика, Дрон уставился на Филиппова.

– Пока ничего, – размышляя, стоит или нет говорить Дрону о гибели Линева, ответил Антон. – Но случится, если ты сболтнешь о своем открытии и разговоре с Линевым.

– Ты решил лавры себе прибрать? – пошутил Дрон.

– Нет, просто сегодня утром Линева убили, а Макаров хочет узнать, связано это как-то с его приездом к нам или нет.

– Ни хрена себе!

– Ладно, иди переодевайся, – Антон подтолкнул его в спину. – Хотя постой, – он глянул в сторону Родимова. Федор Павлович уже распрощался с Макаровым, который направлялся к своей машине. Антон был уверен: теперь генерал устроит ему допрос с пристрастием, а потом наверняка поручит рассмотреть вопрос по использованию группы для расследования убийства Линева.

Так оно и вышло. Едва машина свернула на дорогу, ведущую к КПП, Родимов подозвал Антона к себе.

Понурив голову, сзади плелся Дрон. Сейчас он не дурачился, действительно глубоко переживая гибель товарища.

– Теперь выкладывай, что ты скрыл от Макарова и почему заставил меня врать, – строго спросил Родимов.

Антон в двух словах пересказал разговор, состоявшийся между ним, Дроном и Линевым. Генерал надолго задумался. Антон ждал. Наконец генерал кинул на него взгляд:

– Макаров сказал, что для обеспечения взаимодействия в ближайшее время назначит нового офицера. Представишь мне. А теперь давай думать, как поступим в отношении гибели Линева.

– Тут даже думать нечего – надо искать, кто это сделал, – встрял в разговор Дрон.

– Мы не милиция и не ФСБ, – снова напомнил генерал.

– Тогда зачем спросили? – Дрон сделал лицо удивленным.

– Я не спрашивал, а предложил подумать, – уточнил генерал. – Все равно окончательное решение будет за мной.

– Данила работал с нами с самого начала, – глядя поверх головы генерала, заговорил Антон. – Никогда не подставлял, не раз вместе с нами шел под пули, хотя не должен был этого делать. Я многим ему обязан. Поэтому мое мнение однозначно: надо найти эту гниду.

– Я буду чувствовать себя предателем, если мы хотя бы не попытаемся это сделать, – поддержал командира Дрон.

Генерал наградил его осуждающим взглядом, но промолчал.

* * *

Разглядывая себя в зеркало, установленное над раковиной в туалете, Эдгарс был приятно удивлен. Он и так знал, что на нем быстро все заживает. Однако маски и примочки из трав, которые делала Настя, значительно ускорили этот процесс. Осталась лишь легкая синева под глазами (ее можно принять за последствия утомления) да пара мелких ссадин.

С того момента как Эдгарс попал в аварию и был избит, прошла неделя. За это время у него два раза был следователь. По факту рукоприкладства было возбуждено уголовное дело. Как ни странно, но до сих пор не был установлен напавший на него человек. Водителем машины, на которую он совершил наезд, оказалась женщина. Она не выходила из-за руля до приезда «Скорой помощи» и милиции. Напал же на Эдгарса ее случайный попутчик. Как выяснилось, женщина по пути на работу и обратно брала пассажиров, чтобы поправить свое материальное положение. Человека, избившего Эдгарса, она подобрала у станции метро «Кропоткинская». За время нахождения в пробке они познакомились. С ее слов, его звали Толик и жил он где-то в юго-западном районе столицы. Еще было известно, что не женат, работает на стройке. Все. Столкновение произошло на участке, не оборудованном видеокамерами. Но, со слов следователя, они тоже ничего не дали бы из-за слабой разрешающей способности. С одной стороны, такое положение вещей всерьез злило Эдгарса. «И эта страна рвется в Европу!» – думал он. Однако на самом деле его все устраивало. Он не хотел никаких разбирательств и волокиты. Обыкновенное возмущение по поводу царившего в России беспредела помогало правдоподобно негодовать в адрес избившего его негодяя.

Из коридора донесся звук открывшейся двери. Эдгарс торопливо повернул кран, плеснул себе на лицо пригоршню воды.

– Эдгарс! – раздался голос Насти.

– Я здесь, – он быстро привел себя в порядок и вышел.

Вместо курточки и штанов на ней был обычный белый халат. Так она заходила в свободные от дежурства дни. В руке – пакет с фруктами.

– Привет, – девушка обхватила его за шею свободной рукой и чмокнула в губы.

– Зачем ты приносишь мне все это? – возмутился Баладис, показывая взглядом на гостинцы.

– Тебе надо больше витаминов, – улыбнулась Настя, прошла к столику и стала выкладывать в вазу яблоки.

Эдгарс подошел к ней сзади, обнял за талию и уткнулся губами в шею. Тонкий пушок приятно защекотал губы. Аромат тела и духов вновь пробудил в нем желание. Она замерла:

– Эдгарс, не надо, вдруг кто зайдет?

– Я хочу уйти отсюда, – прошептал он.

– Почему? – она приподняла плечико.

– Хочу быть с тобой, – признался Баладис.

– Тебе еще надо лечиться, – со знанием дела возразила девушка.

– Я хорошо себя чувствую, – надул он губы.

– Не спорь со мной, – Настя шутливо нахмурила брови.

Неожиданный стук в дверь заставил Эдгарса развернуться в сторону входа. На пороге возник средних лет мужчина в светлой рубашке и брюках.

– Господин Баладис? – Мужчина слегка наклонился и повернул голову боком, словно человек, который имеет проблему со слухом.

– Да, – теряясь в догадках, кивнул Эдгарс. – С кем имею честь?

– Я представитель страховой компании, – начал было мужчина, но Эдгарс уже все понял.

– О да, проходите!

– Меня зовут Павел Дмитриевич. – Мужчина прошел к столу и посмотрел на Настю. – Вы не могли бы нас оставить на некоторое время?

– Конечно, выйду, – закивала девушка, опустила взгляд и направилась прочь.

Эдгарсу показалось, что она была напугана.

– Ну, вот и хорошо, – проводив девушку слащавым взглядом, мужчина сел на стул и положил на колени папку. – Мы ознакомились с материалами ГИБДД, – растягивая слова, он вынул листок и протянул Эдгарсу. – В связи с этим могу сказать, что ущерб компания готова оплатить до конца следующего месяца. Однако для этого необходимо, чтобы вы явились с потерпевшей стороной в офис агентства.

Эдгарс вдруг понял, что этот человек совсем не тот, за кого себя пытается выдать. Он опустил взгляд на лист, который держал в руке. На нем было написано: «Предложите мне выйти во двор».

– Здесь очень душно, – засуетился Эдгарс. – Давайте прогуляемся?

– Хоть на улице тоже жарко, но не так, как здесь, – кивнул мужчина и встал.

Они спустились в лифте на первый этаж, миновали просторный вестибюль с изнывающими от духоты посетителями и вышли во двор. Ослепительно светившее солнце висело в самом зените.

– Как в Африке, – посетовал Павел Дмитриевич, направляясь по образованной тополями аллее.

– Это ответ природы на действия человека, – Эдгарс заложил руки за спину.

– Давайте перейдем к делу? – Павел Дмитриевич выдержал паузу, словно давая возможность Баладису отказаться, обернулся и продолжил уже более тихим голосом: – Сегодня ночью мы задержали напавшего на вас человека.

– Кто это мы? – продолжая глядеть прямо перед собой, спросил Эдгарс.

– Ваша компания заключила договор об оказании охранных услуг с нашей, – пояснил Павел Дмитриевич.

– Вы сотрудник «Рифа»? – догадался Эдгарс. – Но тогда почему занимаетесь еще и розыском бандитов?

– В наши функции входит все, в том числе и обеспечение экономической безопасности, – стал объяснять Павел Дмитриевич. – Нападение на вас могло быть следствием работы конкурентов.

– Что вам удалось выяснить? – Эдгарс с неподдельным интересом уставился на нового знакомого.

– Судя по всему, этот человек даже не знал, с кем имеет дело, – пожал плечами Павел Дмитриевич. – Он обыкновенный строитель. Просто хотел произвести впечатление на решившую его подвезти женщину. Но на всякий случай мы его контролируем.

– Даже так? – удивился Эдгарс. – Как вам удалось его найти?

Павел Дмитриевич едва заметно улыбнулся:

– Для нас это не составило труда.

– И все же?

– Мы проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что он будет искать встречи с владелицей машины. Так оно и вышло, – Павел Дмитриевич дождался, когда шедшая навстречу пара пройдет мимо, и продолжил: – Дальше – дело техники.

– Теперь вы будете так заботиться о каждом сотруднике фирмы? – то ли спросил, то ли констатировал Эдгарс.

– У нас приказ контролировать ситуацию лишь вокруг вас, – пояснил Павел Дмитриевич.

– Чей?

– Вам виднее, – Павел Дмитриевич многозначительно посмотрел на Эдгарса.

– Вам уже сказали, что вы должны оказать мне помощь в некоторых делах? – осторожно поинтересовался Баладис.

– Конечно, – подтвердил Павел Дмитриевич.

– Хорошо, – удовлетворенный ответом, кивнул Эдгарс. – Для начала мне необходимо, чтобы вы организовали мне встречу с Леоном.

– Это устроим, – Павел Дмитриевич заложил руки за спину. – Я его полномочный представитель.

– Поэтому я и прошу вас об этом, – хмыкнул Эдгарс.

* * *

Сидя за рулем своего внедорожника, Антон наблюдал за тем, как Дрон нагоняет вышедшего с проходной завода Кузнецова. Если судить по фотографии, сын походил на отца лишь густыми бровями да крупным носом. В остальном Кузнецов-старший явно уступал своему чаду. Это был щуплый, можно сказать, тщедушный мужчина лет пятидесяти с абсолютно седой головой, которую покрывала белая, матерчатая кепка, какие обычно носят дачники. Наверняка и в него изначально была заложена сила. Но образ жизни, большую часть которой он провел в проектном отделе, за кульманом, сделал свое дело. Сильно сутулясь, шаркая ногами, Кузнецов не торопясь направлялся к автобусной остановке. Заправленная в серые брюки рубашка на спине надувалась пузырем. Казалось, он абсолютно никак не реагирует на окружающий мир.

– Странный тип, – подал с заднего сиденья голос Банкет. – Тебе не кажется, что он в курсе насчет смерти сына? Идет словно убитый горем.

– Скоро узнаем, – Антон включил передачу. – Приготовься.

Тем временем Дрон обогнал Кузнецова, преградил ему дорогу и что-то спросил.

Антон отпустил сцепление. Машина бесшумно тронулась с места. Едва он затормозил у тротуара, как Банкет распахнул дверцу, а Дрон втолкнул Кузнецова в салон.

– Быстрее, Михаил Игоревич! – назвав по имени-отчеству больше для того, чтобы сбить с толку, чем поторопить и так уже оказавшегося на сиденье мужчину, выдохнул Дрон и уселся рядом.

Банкет бесцеремонно извлек телефон из чехла, закрепленного на брючном ремне Кузнецова, и быстро вынул из него батарейку.

Антон отъехал от тротуара и на первом же перекрестке повернул направо.

– Кто вы? Что все это значит? – вяло, без присущих для такого случая эмоций, спросил Кузнецов.

Антона удивило, что в голосе мужчины не было страха или удивления от произошедшего. Он словно ждал, что его схватят.

«А может, те, кто убил Данилу, уже предвидели такое развитие событий и предупредили его?» – подумал Филиппов, а вслух сказал:

– Мы не сделаем вам ничего плохого.

– Охотно верю, – мужчина сложил руки на коленях.

Антон некоторое время петлял по городу. На знакомство с Коломной он потратил весь вчерашний день. Пока Туман с Татарином изучали обстановку вокруг Кузнецова, Банкет и Дрон определились с местом его похищения и подготовили маршрут.

Вскоре они выехали на шоссе, ведущее в сторону Егорьевска.

– Меня хватятся дома, – неожиданно предупредил Кузнецов.

– Не сомневаемся, – заверил его Антон. – Поэтому позвоните и предупредите жену, что задержитесь.

– Она не поверит, – уверенно проговорил Кузнецов.

– Что так? – спросил Дрон.

Антон, убедившись, что следом никто не едет, свернул с шоссе к автозаправочной станции. Проехав мимо нее, остановился на стоянке перед мотелем. Все вышли из машины. Дрон пересел за руль и тут же выехал на шоссе. Антон подтолкнул Кузнецова к стоявшему рядом «Форду» Татарина. Банкет услужливо открыл дверцу. Через минуту они уже мчались в обратном направлении.

– Куда вы меня везете? – вновь подал голос Кузнецов. – И кто вы?

– Люди, которые хотят вам помочь, – ответил Антон.

– А я об этом не просил, – фыркнул Кузнецов.

– Еще бы, – Антон сунул ему под нос фотографию Линева. – Вам знаком этот человек?

– Нет, – Кузнецов резко отвел взгляд в сторону.

– У меня другая информация, – Антон вынул следующий снимок. Здесь Линев был запечатлен уже на земле в луже крови.

Лицо Кузнецова на какое-то мгновенье исказил испуг, но он тут же взял себя в руки:

– Вы хотите сказать, что это я его убил?

«Молодец! – похвалил про себя Кузнецова Антон. – Держится что надо. Интересно, это последствия инструктажа, тренировка или врожденное качество?»

– Мы хотим узнать, кто это сделал, – почти по складам проговорил Антон.

– При чем тут я? – Кузнецов сделал лицо удивленным. Но получилось у него это как-то неискренне.

– Мы знаем, что этот человек несколько дней назад встречался с вами, – продолжал Антон.

– Я впервые вижу его, – стоял на своем Кузнецов.

– Хорошо, начнем с другой стороны, – принял решение Антон и тронул Татарина за плечо: – Сверни в лесок.

– Будете пытать? – отрешенно спросил Кузнецов.

Татарин съехал на проселочную дорогу.

– Пока попытаемся убедить тебя, что ты выбрал неправильный путь… – Машину тряхнуло, и Антон ухватился за подголовник переднего сиденья.

– Послушайте, вы, наверное, меня с кем-то путаете, – спохватился Кузнецов.

– Стой! – приказал Антон Татарину.

Машина встала. Некоторое время Филиппов разглядывал рябое лицо Кузнецова, размышляя, как вести себя дальше. Он не исключал, что этому человеку уже известно о гибели сына. Хотя люди, по воле которых Олег оказался в Чечне, могли наврать, будто тот выполняет секретное задание. Отец наверняка считает, что сын до сих пор служит. Поэтому подобная версия имеет право на существование. В таком случае он наверняка готов ждать до глубокой старости, веря в то, что его Олег работает на благо Родины, подобно главному герою «Семнадцати мгновений весны».

– Где ваш сын Олег? – спросил Антон.

– Служит в армии. – Ни один мускул не дрогнул на лице отца.

– Вы уверены? – Антон не сводил с Кузнецова глаз, пытаясь понять, врет он или говорит то, что считает правдой.

– А почему вы об этом спрашиваете? – встрепенулся Кузнецов.

– У нас другая информация, – с этими словами Антон вынул фотографии убитых в ходе специальной операции боевиков.

Кузнецов нерешительно взял их, потом протянул обратно:

– Что это?

– Посмотрите, – Антон отстранил руку.

Кузнецов опустил взгляд. В тот же миг по его лицу пробежала странная, едва уловимая тень страха. Он убрал верхний снимок в пачке и уставился в следующий. Здесь крупным планом было запечатлено лицо Олега. Безжизненный взгляд, приоткрытый рот…

– М-м-м! – Руки отца затряслись, снимки стали падать на пол.

Антон наклонился, чтобы собрать их.

– Это фотомонтаж, – наконец выдавил из себя Кузнецов. – Мой сын в Англии.

– Ваш сын давно лежит в морге Владикавказа как неопознанный труп, – нанес последний удар Банкет. – Его даже некому забрать.

Кузнецов вскрикнул, рванул ворот рубашки и попытался встать, однако ударился о потолок салона головой и вновь плюхнулся на сиденье.

Антон схватил его за плечо.

– Но как? – еще не веря происходящему, Кузнецов захлопал глазами. По щекам покатились слезы. Рот скривился в судороге.

Антон открыл дверцу и вопросительно посмотрел на Кузнецова:

– Выйдете?

– Что все это значит? – срывающимся голосом спросил Михаил Игорьевич.

– Это значит, что ваш сын погиб в Чечне, и мы пытаемся выяснить, как он там оказался, – объяснил Антон и выбрался из машины.

– Ничего не понимаю! – простонал несчастный отец и, наклонившись, обхватил голову руками.

– Скажите, вы знали, что ваш сын убит? – Антон присел на корточки.

– Это не он, – слабеющим голосом проговорил Кузнецов.

– Хорошо, – Антон вернулся на свое место и закрыл дверцу. – Не он так не он. Какие проблемы? Поехали! А этого типа, так похожего на вашего Олега, пусть зароют с бомжами.

– Куда? – спросил Татарин.

– Отвезем Михаила Игоревича домой, а сами назад, – пожал плечами Антон.

– Погодите! – слабеющим голосом проговорил Кузнецов. – Кто вы?

– Я сотрудник организации, которая занимается расследованием дела вашего сына, оказавшегося среди чеченских боевиков, – Антон наклонился к Кузнецову.

– Не может этого быть, ведь он за границей! – глотая окончания, стал с возмущением утверждать Кузнецов. – Мой сын – лейтенант ФСБ!

– Вы сейчас сами видели фотографии, – Антон снова сунул ему под нос снимки. – Вас обманывали. Кто, я пытаюсь сейчас узнать. Но ваш сын оказался разменной монетой в руках преступников.

– А этот Линев…

– Так он все-таки был у вас? – Антон склонил голову набок.

Вместо ответа Кузнецов кивнул и громко всхлипнул.

– О чем вы говорили? – не давая опомниться, задал Антон следующий вопрос.

– Он пытался расспросить о сыне, – едва сдерживая рыдания, выдавил из себя Кузнецов.

– А вы?

– Я сказал, – его лицо исказила судорога.

– Что он в командировке? – попытался угадать Антон.

– Нет, – замотал головой Кузнецов. – Я убедил его, что давно не знаю, где он.

– Значит, Линев уехал ни с чем? – догадался Антон.

– Да, – кивнул Кузнецов.

– А почему сегодня вы поверили нам? – спросил Банкет.

– У Данилы не было снимков, – ответил за Кузнецова Антон.

Михаил Игоревич резко выпрямился и с шумом перевел дыхание:

– Значит, мой мальчик мертв?

– Если у него нет брата-близнеца, – подтвердил Антон.

– Я чувствовал, что здесь что-то не так, – прошептал Кузнецов. – Они присылали деньги и говорили, что это от Олега.

– Кто они? – насторожился Антон.

– Эти люди, – Кузнецов вытер кулаком глаза. – Сказали, что он выполняет ответственное задание, о котором станет известно не скоро. Возможно, оно растянется на годы. И надо молиться, чтобы он не провалился.

– Кому вы сообщили о приезде Линева? – задал Антон следующий вопрос.

– Он представлялся Сергеем Андреевичем Томиным. Его номер телефона я выучил и держал в памяти.

– Когда вы последний раз виделись с сыном?

– Уже давно, – на секунду задумавшись, проговорил Кузнецов. – В начале марта он приезжал на два дня. Был проездом через Москву.

– Откуда? – насторожился Антон.

– Отшутился, что военная тайна, – Кузнецов часто заморгал; Антону даже показалось, что его лицо на мгновенье посветлело.

– Вы что, не знали, где он служит?

– Адреса у меня не было, – подтвердил Кузнецов.

– Интересно, – протянул Банкет.

– Вот что, – неожиданно Кузнецов сел прямо. – Пока я собственными глазами не увижу сына, продолжать разговор не буду.

– Не получится, – жестко ответил Антон. – Ваше исчезновение сразу бросится в глаза бандитам.

– Почему бандитам? – неожиданно возмутился Кузнецов. – А может, как раз вы и есть настоящие бандиты?

– Ты сам подумай, – вспылил Антон, – какой резон бандитам искать оперативных сотрудников ФСБ?

– Действительно, – пробормотал Кузнецов. – Почему-то я об этом и не подумал. Но они…

– Что? – нахмурился Антон.

– Они сказали, что могут появляться люди, которые будут выдавать себя за сотрудников…

– Понятно, – покачал головой Антон. – Тебя обвели вокруг пальца, как ребенка.

– Зачем? – спросил Кузнецов.

– Чтобы использовать твоего сына в своих целях, – объяснил Антон.

– Но разве мой сын сам не понимал, с кем имеет дело? – растерялся Кузнецов.

– Не исключено, что так оно и было, – подтвердил его предположение Антон.

* * *

Настя лежала на матраце, который медленно плыл от берега. Повернув голову набок, она смотрела на другую сторону озера. Стоя на берегу, Эдгарс некоторое время разглядывал ее шею, спинку, ягодицы, бедра, потом медленно пошел в воду. Несмотря на раннее утро, она была теплой. Было видно, как из-под ног, с песчаного дна, поднимаются похожие на рыжий дым клубы песчинок. Войдя по пояс, Эдгарс осторожно присел, плеснул пригоршню воды в лицо. Приятная прохлада смыла остатки сна. Он оттолкнулся от дна и поплыл.

Они приехали на это озеро вчера в обед. Дорогу показала Настя. Здесь быстро сняли один из домиков, беспорядочно разбросанных на опушке леса. В нем было все необходимое для отдыха. Едва Настя выложила в холодильник привезенные с собой продукты, как Эдгарс подхватил ее на руки и понес к кровати. До вечера они никуда не выходили, лишь на закате пошли купаться. Людей на пляже было немного. Вернувшись в домик, успели лишь перекусить прихваченными бутербродами и выпить вина, как Эдгарсом вновь овладела похоть. Он не понимал, что с ним происходит. Едва он видел Настю, как тут же терял голову. Она отвечала взаимностью, причем с тем же неистовством, что и он. Уснув лишь под утро, он проснулся, когда заглянувшее в окно солнце стало припекать лицо. Девушки нигде не было. Сначала это вызвало у него тревогу, однако, выйдя на еще пустынный берег, он увидел ее лежащей на надувном матраце почти на самой середине окруженного лесом озера.

Стараясь не шуметь, он почти без единого всплеска подплыл на расстояние нескольких метров от матраца, набрал полные легкие воздуха и осторожно погрузился с головой в воду. Два мощных гребка – и вот оно, дно. Размытые стебли водорослей медленно колыхались из стороны в стороны. Он собрал их в горсть, прижал к голове и поплыл вверх с таким расчетом, чтобы оказаться перед лицом девушки. Вынырнув, он с шумом перевел дыхание и зарычал.

Столь неожиданное появление из глубин чудища произвело на девушку впечатление. Вскрикнув, она вскочила на четвереньки. Матрац перевернулся, и Настя оказалась в воде. Баладис нырнул, подхватил девушку за талию, получил коленом в челюсть и толкнул вверх, устремившись следом.

– Сумасшедший! – Девушка кашлянула, провела по волосам рукой, убирая их с лица. – Я чуть не утонула!

Они наперегонки поплыли к матрацу.

В последний момент Эдгарс, нарочно отстав, схватил Настю за щиколотку. Девушка вскрикнула и с головой ушла под воду. Эдгарс отпустил ее и рассмеялся, озираясь по сторонам. Однако она не выныривала. Он проплыл на то место, где под воду ушла ее голова. Но Настя не появлялась. Решив, что девушка решила пошутить, Баладис нырнул и огляделся. Насти в пределах видимости не было.

«Что за черт?» – подумал Эдгарс и устремился вверх.

Его охватила паника. Он снова нырнул. Однако из-за участившегося пульса и страха воздуха хватило совсем ненамного. В третий раз он и вовсе лишь опустил голову под воду, и все.

– Настя! – крикнул Эдгарс, но вышел лишь какой-то жалобный писк.

Он посмотрел в сторону берега. Несколько человек загорали, не обращая внимания на происходящее. Он поплыл к матрацу.

«Неужели это сделал я?» Страшная мысль сковала дыхание. Мышцы стали будто резиновыми. Он с трудом разгибал руки.

– Испугался? – громом среди ясного неба раздался сзади голос. От неожиданности Эдгарс камнем пошел на дно, однако тут же взял себя в руки и вынырнул. Настя как ни в чем не бывало плыла сзади.

– Как?! – Баладис несколько раз кашлянул, выталкивая из легких попавшую туда воду. – Для чего? Ты меня до смерти напугала!

Они доплыли до матраца и вцепились в него руками. Эдгарс убрал ладонью с лица воду.

– Я чуть с ума не сошел! – продолжал он негодовать. – Зачем ты так сделала?

– Как? – удивилась она. – Ты сам меня за ногу схватил.

– Поплыли к берегу, – неожиданно решил Эдгарс.

Забравшись на матрац и оставив в воде только ноги, они двинули к берегу.

Разогретый на солнце песок обжигал ступни. Настя повернулась лицом к солнцу и уперла руки в бока. Эдгарс огляделся по сторонам. Слева, в шезлонгах, лежали две девушки. Их тела были шоколадного цвета. Чуть выше, ближе к лесу, уже немолодая чета наблюдала за малышом, который возился у самой воды.

– Ты закрыл домик? – неожиданно спросила Настя.

– Куда бы я дел ключ? – удивился Эдгарс.

– Здесь их отдают охраннику, – Настя осуждающе посмотрел на Баладиса. – Это не Англия.

– У нас тоже много воришек, – возразил Эдгарс. – Может, даже больше, чем у вас.

Однако неприятный холодок тревоги тут же поселился в его груди. Баладис неожиданно вспомнил историю с аварией и дракой. Тогда он лишь на время потерял контроль над телефоном и брелоком со скрытой там флэшкой. Последствием этого стала смена влияющей на ход операции информации и отказ от использования для общения с Мэйфилдом сотовой связи вообще.

– Как я люблю загорать с утра, – вздохнула Настя.

– Я пойду проверю дом, – решил Эдгарс. – Еще хочу есть.

– Там бутерброды и кофе в термосе, – напомнила девушка.

– Разве ты не желаешь позавтракать вместе со мной?

– Уже жарко, – она покачала головой.

В домике Эдгарса ждал сюрприз. Едва шагнув через порог, он вдруг ощутил тревогу. Теряясь в догадках, чем может быть вызвано это чувство, он замер.

– …потому что окунают лишь на несколько секунд, – донесся голос из динамиков телевизора.

– Что все это значит? – удивился Эдгарс. Он отчетливо помнил, что даже не прикасался к нему. – Может, предыдущие отдыхающие оставили включенным таймер? Неожиданная догадка успокоила, и он прошел в комнату. Каково же было его удивление, когда в кресле-качалке он увидел мужчину в майке и шортах. На ногах пляжные тапки. Первая пришедшая на ум мысль, что этот странный тип пьян и попросту перепутал одинаковые домики, тут же отпала. Эдгарс узнал Леона.

– Не ожидали? – Максим Леонидович встал, протянул руку и улыбнулся: – Извините, что без приглашения. Но здесь было открыто, и я решил дождаться вас.

– Здравствуйте, – справившись с растерянностью, Эдгарс ответил на рукопожатие. – Как вы узнали, что я здесь?

– Дорогой мой, – Леон вновь опустился в кресло, – с того самого момента, как наш контракт вступил в силу, я непрерывно контролирую вас.

– Но никакого контракта нет! – удивился Эдгарс.

– Пусть условный, но он существует, – улыбнулся Леон, однако его лицо тут же сделалось серьезным. – Вообще-то это принцип работы «Рифа» – знать все о клиенте.

– Извините, но я в таком виде… – Эдгарс ровным счетом не знал, как быть. Он был лишь в плавках. Начать одеваться в присутствии гостя?

– Я тоже не в смокинге, – заметил Леон. – Думаю, вам не стоит беспокоиться. Тем более вы находитесь в стране, где деловые встречи иногда проходят даже в саунах.

– Как? – не поверил своим ушам Эдгарс.

– Ну, например, один из первых своих договоров я заключил в бане, – похвастал Леон. – Пригласил туда потенциального клиента, заказал девочек, напоил его – и все…

– Я наслышан о нравах, которые здесь царят, – не понимая, шутит Леон или нет, ответил Эдгарс и опустился в кресло напротив. – Значит, Настя ваш человек?

– Почему так решили? – нахмурился Леон.

– Вчера за нами никто не ехал, – уверенно заявил Эдгарс. – Я бы увидел. К тому же вы даже не спросили, кто это.

– Эдгарс, у вас и вашей девушки телефоны, – напомнил Максим Леонидович. – Мне известны их номера. А по поводу Насти мне доложили мои сотрудники. Они занимались изучением вашего круга общения с целью проверки этих людей на связи с ФСБ.

– Понимаю, – кивнул Баладис.

– Мне передали вашу просьбу о желании встретиться, – заговорил Леон. – Я к вашим услугам.

– Вы всегда поступаете таким способом? – Эдгарс начал злиться.

– Каким? – делая вид, будто не понял, о чем речь, переспросил Леон.

– У меня серьезные вопросы, которые требуют такого же обсуждения. А вы… – Он развел руками и обвел взглядом комнату. – Разве здесь место для такой встречи?

– Именно здесь можно обсуждать все что угодно, – заверил Леон.

– Но у меня принцип… – начал было Эдгарс, но Леон предостерегающе поднял руку:

– Пока вас не было, здесь все было проверено лучшими специалистами, – он показал взглядом на окно с установленным там генератором шумов. – Более того, они подготовили этот чудный домик к нашему разговору. Поверьте, люди, которые отсюда ушли перед вашим приходом, обеспечивали скрытность встреч и содержание бесед первых лиц государства.

– Хочется верить…

– Верьте, иначе у нас в дальнейшем не будет хороших результатов в работе.

– Вы все подстроили так, чтобы я не записал нашу беседу? – спросил Эдгарс.

– Вы имеете в виду тот факт, что вынуждены разговаривать со мной в одних плавках? – уточнил Леон и тут же категорично покачал головой: – Нет, что вы. Это случайность.

– Хорошо, – Эдгарс, исчерпав волновавшие его вопросы, успокоился. – Вы меня убедили. Хотя, конечно, – он улыбнулся, – я чувствую себя как под микроскопом.

– Почему вы не захотели говорить с моим представителем? – Леон сложил руки в замок.

– Откуда мне знать, что он ваш представитель? И вообще, тот вопрос, из-за которого я приехал, требует соблюдения всех мер предосторожности.

– Я был предупрежден, поэтому можете не беспокоиться за конфиденциальность, – заверил Максим Леонидович. – Изложите его суть.

– В середине лета в России празднуют День военно-морского флота, – внимательно следя за реакцией Леона, заговорил Эдгарс. – Особая церемония намечается в Крыму. Там к этому дню приурочен слет байкеров и грандиозный концерт. Съедутся гости со всей Европы, России и стран ближнего зарубежья. Уже сейчас начали свой путь американцы. Мы не уверены, что Севастополь посетит с визитом глава государства, но это точно в духе вашего премьера.

– Так… – протянул Леон, пытаясь уловить суть.

– С момента выборов нового президента Украина резко изменила курс, взятый ранее. Марионеточное правительство во всем уступает России. Нами подготовлен детальный план, как устроить, чтобы этот день стал поворотным.

– Вы хотите, чтобы, используя свои возможности за границей, «Риф» спровоцировал на Украине выступление оппозиции и устроил беспорядки в Крыму? – попытался угадать Леон.

– Почти так, – кивнул Эдгарс. – Но нужно это сделать таким образом, чтобы именно артисты и гости из России всколыхнули это недовольство.

– То есть отправить туда пару сотен отморозков с плакатами «Севастополь – город русской славы»…

– Важно, чтобы в репертуаре певцов были песни, которые своим содержанием оскорбили бы украинский народ, – продолжил за него Эдгарс. – Нужно, чтобы выступили политики с резким заявлением о нерешительности руководства страны в решении вопросов возврата России ее исконных земель. Можно покритиковать Хрущева. Не помешают и погромы. Я бы сказал, что это один из основных способов обратить внимание на проблему. Соответственно, все эти моменты должны попасть в эфир ведущих телекомпаний мира.

– А кого громить? – удивился Леон.

– У нас есть адреса тех, кто выступает против нахождения русского флота в Крыму, – стал перечислять возможные жертвы Эдгарс. – Кроме этого, там много прогрессивно настроенных представителей прессы. В городе проживают члены националистических партий Украины…

– «Рифу» под силу устроить это, – задумчиво заговорил Леон. – У меня есть специалисты, которые в свое время работали в соответствующих отделах. Для вас наверняка не секрет, что КГБ отрабатывал подобные темы.

– Это часть работы любой аналогичной спецслужбы мира, – уточнил Эдгарс.

– Надеюсь, вы представляете, какие потребуются вложения? – осторожно поинтересовался Леон.

– Конечно, – кивнул Эдгарс. – Колоссальные.

– Это все? – Максим Леонидович застыл в ожидании ответа.

– Не совсем, – Баладис выдержал паузу, словно последний раз взвешивая в уме, стоит или нет сейчас сказать то, ради чего, собственно, он приехал в эту страну, и, собравшись, закончил: – Мы хотим, чтобы премьер не вернулся оттуда живым. Причем все должно выглядеть так, будто это устроили боевики УНА-УНСО.

Лицо Леона сделалось мрачным. Эдгарс и не ожидал другой реакции.

– Блиновский сказал, что вы единственная организация, которой под силу основательно испортить в этот день настроение русским.

– Что знает ваш Блиновский? – с тоской в голосе спросил Леон. – Он не был здесь пятнадцать лет. Да, «Риф» не только сохранил, но и нарастил свой потенциал. Однако Блиновский считает, что Россия до сих пор прежняя…

– Разве не так? – Эдгарс сделал вид, будто удивился.

– Я уверен, что вы тоже знаете об этом, – Леон насмешливо посмотрел на Эдгарса. – Мне хорошо известны способы и методы работы любой разведки. Некомпетентного человека за рубеж, да еще с такой миссией, не отправят.

– Значит, вы не станете выполнять наше поручение? – разочарованно спросил Эдгарс.

– Почему вы так решили? – Леон забросил нога на нога. – Будем думать. Признаться, вы застали нас этим вопросом врасплох.

– Не сомневаюсь, – заверил Эдгарс и невольно поежился, представив себя на месте Леона. – На самом деле задача и не такая сложная, как кажется на первый взгляд. Вам нужно лишь дать нам хорошего специалиста. Конечно, это должен быть человек высочайшей квалификации – как говорят в России, мастер на все руки. Когда я смогу получить ответ?

– Скоро, – задумчиво проговорил Максим Леонидович.

– Где?

– Как только он будет готов, я не заставлю вас ждать. Не беспокойтесь.

Глава 6

– Внимание, – глядя поверх газеты, заговорил Антон, – «объект» вошел во двор. Банкет, цепляйся за него.

– Опасно сейчас с ним сближаться, – заволновался сидящий сбоку Дрон.

– Не каркай! – предупредил его Антон.

– В смысле? – раздался в наушнике гарнитуры растерянный голос Банкета.

– Это я не тебе, – спохватился Филиппов.

Нервы у всех были на пределе. Антон не был исключением. Непонятно, против кого они играли. Вопреки ожиданию, накануне за Дроном никакой «хвост» от мотеля, где Кузнецова пересадили в «Форд» Татарина, не увязался. Майор проехал почти до самой Москвы, после чего вернулся в Коломну. Было решено, что с утра Кузнецов позвонит своему куратору и сообщит, что к нему наведывался человек, который, в отличие от Линева, уже выдавал себя за сослуживца сына и пытался получить его адрес. Для полного спокойствия решили не рисковать. Роль друга Олега сыграл Туман. Он провел в квартире Кузнецовых почти час. Отец убитого в Чечне наемника так и не рассказал жене о свалившемся несчастье, а свое состояние объяснил жарой и связанным с ней недомоганием.

Во второй половине дня приехал куратор, который представлялся Сергеем Томиным. Кузнецов к этому времени ждал его в сквере неподалеку от дома. Они проговорили недолго. Уже спустя десять минут, получив все необходимую информацию по утреннему «гостю», Томин покинул сквер. На выходе ему на «хвост» плотно сели спецназовцы. Вели, соблюдая все меры предосторожности. Бросалось в глаза, что Томин – профессионал. Более того, опасаясь слежки, он не прекращал проверяться. Немудрено: появление после ликвидации Линева новых людей, которые интересовались судьбой сына Кузнецова, уже не было случайностью или самодеятельностью. Антон был уверен: теперь те, кого представляет загадочный Томин, скорее всего, попытаются избавиться от семьи бывшего лейтенанта, а не от их гостей. Поэтому не стал кривить душой, а заранее обрисовал отцу ситуацию и проинструктировал, как себя вести. Для обеспечения безопасности семьи из Москвы были вызваны оставшиеся офицеры группы. Впереди были два дня выходных, и это существенно облегчило задачу. Было решено, что Кузнецовы сразу после встречи с куратором отправятся на дачу. Там же разместится и охрана из числа офицеров-чеченцев.

– Это Банкет, – наконец раздался голос в наушнике. – Третий подъезд, второй этаж, квартира сорок.

– Молодец! – не удержался и похвалил Антон. – Наблюдай. – С этими словами он свернул «Аргументы и факты», бросил их на заднее сиденье и посмотрел на Дрона: – Пойдем посмотрим, кто там живет.

– Думаю, не стоит, – неожиданно возразил Дрон.

– Почему? – Филиппову ответ понравился. Он и сам сомневался, что Томин там задержится. Судя по всему, эта квартира – лишь один из этапов проверки. Наверняка она снята на подставные документы специально для таких случаев.

– Банкет говорит, – зашептал голос в наушнике. – Вышел. Идет обратно.

В этот момент Антон увидел, как к тротуару прижался потрепанный «Опель». Одновременно из проезда появился Томин. Теперь он выглядел иначе. На голове появилась бейсболка, очки были уже другие; майку и джинсы сменили рубашка с коротким рукавом и бриджи. Кроссовки остались те же, однако носки стали белыми.

– Пока его ничто не насторожило, – сделал вывод Антон. – Он просто тупо выполняет инструкцию.

Томин сел в «Опель». Машина тут же замигала левым поворотом и плавно отъехала от тротуара.

– Чего стоим? – Дрон бросил на командира взволнованный взгляд и посмотрел вслед уезжавшему «Опелю».

– Вася, – Антон покачал головой. – Ты как будто с Луны свалился.

Мимо проехал «Форд» Татарина.

Антон повернул ключ в замке зажигания и тронул машину с места.

– «Опель» с объектом перестроился в левый ряд, – доложил Татарин.

– Понял тебя, – лихорадочно соображая, куда можно заехать, чтобы быстро поменять номера, ответил Антон.

На перекрестке он проехал прямо, свернул во двор старого деревянного дома и тут же надавил на тормоз, едва не уткнувшись никелированной решеткой «кенгурятника» в стену с единственным окном, покрытым толстым слоем пыли.

Не дожидаясь команды, Дрон быстро снял с зеркала обезьянку, забросил в бардачок. Оттуда вынул наклейку трещин из фольги и быстро расправил ее на лобовом стекле. Антон извлек из-под сиденья номерные знаки и выскочил на улицу. Пока он их менял, Дрон надел вместо голубой футболки черную рубашку, очки и сел за руль.

– На втором по Ленинскому направо, – раздался голос Татарина.

Филиппов уже забрался на заднее сиденье. Повернув ключ в замке зажигания, Дрон выехал со двора. Вскоре они уже подъезжали к перекрестку, к которому ехал «Опель». Антон лег, чтобы его случайно не увидели снаружи. Теперь нужно создать иллюзию, что в машине один человек.

– Вижу, – предупредил Дрон. – Уходи.

Машина притормозила на перекрестке и резко повернула вправо.

– Иду по Гагарина, – сообщил Дрон.

– Нагоняю тебя, – раздался голос Тумана.

– Не торопись, – предупредил Антон.

Для наблюдения были задействованы только три машины. Очень мало. Слежку пешком и вовсе осуществляли всего два человека – Банкет и Гущин. Лишь на одном участке их ненадолго сменил Дрон. И то вызвано это было тем, что Томин использовал немноголюдные улицы со слабым движением.

– Козел! – выдохнул Дрон. – Туман, пошел в левый ряд, падай на «хвост», я промазал!

С улицы послышался скрип тормозов и протяжный звук сигнала.

Не останавливаясь, они проехали перекресток, где «Опель», нарушив правила, повернул налево из правого ряда.

Антон сел, глянул назад. Машина Тумана уже свернула вслед за «Опелем».

– Как думаешь, заметил слежку или проверяется? – на всякий случай спросил Антон Дрона.

– Не знаю, – честно признался Дрон.

– Хрен его поймешь, – проговорил наушник голосом Тумана, который подумал, что вопрос адресован к нему.

– Туман, сориентируй! – попросил Филиппов.

– Пока идем по Ленинградской.

– Дрон, выезжай на Гагарина, поедем параллельно, – приказал Антон.

– Надо где-то приткнуться, – напомнил Дорофеев.

– Давай сюда! – Антон показал рукой на выезжающую из ворот какого-то учреждения машину.

– АТП номер шесть, – Дрон включил и тут же выключил указатель поворота, – место не подойдет. Здесь народу как грязи.

Проехав еще немного, он свернул в проезд между домами и вкатился в просторный двор, расположенный между двумя новостройками.

– Вот что значит заниматься не своим делом, да еще в чужом городе, – Дрон чертыхнулся.

– Не паникуй, – Антон огляделся, – давай в дальний конец.

Они проехали мимо автостоянки и небольшой детской площадки и остановились между мусорными контейнерами и трансформаторной будкой. Филиппов огляделся и удовлетворенно хмыкнул. Ни души. Жара гнала людей с улицы.

Выбравшись из машины, первым делом Антон стал откручивать решетку «кенгурятника». Дрон снял с лобового стекла фольгу, которая имитировала трещинки, сменил номера. На антенне появилась георгиевская ленточка. Пока Филиппов убирал решетку в багажник, Дрон забрался в машину, надел рыжий парик, переодел рубашку. Антон уселся рядом.

– Все?

– Угу, – разглядывая себя в зеркальце, вмонтированное в крышку стоящего на коленях чемоданчика с гримом, кивнул Дорофеев.

– Дай сюда, – Антон забрал чемоданчик себе. Немного подумав, наклеил усы. – Поехали.

– Туман! – раздался голос Татарина. – Готов сменить.

– Вы где? – Антон поправил наушник.

– На Театральной.

– Далеко, – Филиппов толкнул Дрона в бок: – Поторопись.

Майор вдавил педаль подачи топлива в пол. Взревев двигателем, машина понеслась через двор обратно к выезду на дорогу. Не сбавляя скорости, Дрон проскочил между домами и в последний момент, надавив на сигнал, выехал на дорогу. Слева раздался скрип тормозов. Вишневая «девятка» встала как вкопанная. В тот же миг в нее сзади въехал грузовичок. «Девятка» вылетела на встречную полосу. Двигавшаяся по ней легковая машина с трудом остановилась.

– Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет, – сквозь зубы процедил Антон.

Дрон на всех парах проскочил первый перекресток на мигающий зеленый, повернул на Театральную.

– Что ты наделал? – глядя на дорогу, спросил Филиппов.

– Издержки производства, – ловко обогнав сразу несколько машин, ответил Дрон.

– Идиот. Что сейчас прикажешь делать?

– Номера еще раз менять, – как само собой разумеющееся ответил Дрон.

Неожиданно сбоку Антон увидел машину, которая походила на ту, что едва не врезалась в «девятку». В салоне – трое парней. «Неужели ребята решили проучить?» – едва подумал он, как, не включая левого поворота, машина метнулась прямо под колеса джипа. Дрон успел надавить на тормоз, однако удара избежать не удалось. Не сильного, но достаточного для выяснений отношений. Мысль попытаться уехать Антон отверг сразу. Это может привести лишь к новым неприятностям.

– Отчаянные хлопцы, – открывая дверь, восхитился Дрон.

Антон последовал его примеру. И так было ясно, что столь решительные действия пассажиров «Тойоты» – лишь прелюдия к серьезным разбирательствам.

– Ну, ты че, баран, свалить решил? – кривя губы и дергая руками, словно пытаясь определить вес лежащих на ладонях невидимых предметов, прогнусавил бритый наголо коротышка. Он был в майке, камуфлированных брюках и высоких ботинках-берцах.

– По ходу, парни совсем не думают, – появившийся из-за расположенного справа руля громила с хрустом, на манер героев американских блокбастеров, наклонил голову сначала к левому плечу, потом к правому, едва не коснувшись его ухом.

Антон поднял руки на уровень груди:

– Парни, давайте миром разойдемся…

– Да из-за вас мы только что чуть калеками не стали! – завопил лысый. При этом его стало дергать еще сильнее. Он, словно кукла на шарнирах, подошел к Антону на расстояние вытянутой руки.

– Калеками? – удивился громила и тут же уточнил: – За здорово живешь, чуть на тот свет не отправили!

– Да вы, мне кажется, и так инвалиды с детства, – выпалил Дрон.

Филиппов держал майора в поле зрения. Вышедший на его сторону парень был одного с ним роста и комплекции.

– Короче, с вас три зелеными, и разбегаемся, – неожиданно заявил лысый. – Мы вас не видели и не знаем.

– За что? – возмутился Дрон.

– Сейчас менты приедут, узнаешь, – заверил громила.

– Командир, – как назло раздался голос Тумана, – вы где?

– В Караганде, – вырвалось у Антона.

– Чего? – лысый наклонился вперед и удивленно захлопал глазами.

«А может, и правда, дать им деньги да разбежаться? – мелькнула у Антона мысль. – Сейчас быстро поменяем номера, снова повесим решетку – и в отстой».

Однако в следующий момент Лысый попытался ударить его рукой в голову. Антон был готов к такому развитию событий и церемониться не собирался. Ладонью левой он двинул в предплечье парня. Кулак на мгновенье замер почти у виска. В следующий момент Антон шагнул к забияке, схватил его правой рукой за нижнюю часть лица. Все. Глаза лысого округлились. Он вмиг стал лиловым. Антон толкнул его в челюсть. Парень потерял равновесие и со всего размаха рухнул спиной на асфальт, под ноги громиле.

– Якут! – удивленно протянул громила и шагнул к Антону, случайно наступив на ладонь своего дружка. Тот вскрикнул и дернул ее. Громила взмахнул руками, пытаясь удержаться на ногах. В этот момент Антон двинул его ногой в грудь.

– Бросай их, давай в машину, – крикнул из-за руля Дрон.

– Мужики, кажется, я их потерял… – раздался в наушнике удрученный голос Тумана.

* * *

Нервно постукивая подушечками пальцев по спинке стула, Остряков тупо глядел на широкую спину стоявшего у окна Леона.

Пару минут назад он доложил ему о поездке в Коломну, результатом которой стала новость о том, что к «Рифу» подбирается неизвестная структура. Самое страшное, что за два дня работы ему так и не удалось установить, кто это. Способы и методы работы представлявших ее людей были схожими с теми, которые используют и криминальные группировки, и силовики. Сразу после ликвидации Линева Леон поставил задачу взять под контроль Кузнецова. Результаты наблюдения за отцом убитого в Чечне лейтенанта запаса не заставили себя ждать. Вскоре его попросту впихнули в черный джип «Тойота Ленд Крузер» и вывезли из города. Однако на шоссе, ведущем в Москву, пересадили в другую машину, уже «Форд», и завезли в лес, где, по всей видимости, с пристрастием допросили. Иннокентий Васильевич был ограничен в своих возможностях. Людей и машин в его распоряжении хватало только для наблюдения за одним объектом. Он не стал распылять силы и сосредоточился на Кузнецове. Однако и уехавший в направлении столицы джип не остался без внимания. Остряков использовал свои связи в ГАИ, и на стационарные посты вскоре поступила команда взять его передвижение на контроль, но не препятствовать проезду. Вечером Иннокентий Васильевич уже знал, что интересующий его внедорожник доехал лишь до Кольцевой. Убедившись, что за ним нет слежки, он вернулся в Коломну. С этого момента за джипом был пущен надежный «хвост». Так Острякову удалось установить одного из членов группы, занимавшейся разработкой Кузнецова. Он долго думал, как поступить дальше, и решил повнимательнее изучить обстановку. В результате на следующий день он принял навязанные условия игры и пришел под видом Томина на встречу, где Кузнецов рассказал о якобы состоявшемся утром визите некоего сослуживца сына. Иннокентий Васильевич не дал повода заподозрить, что уже знает о двойной игре Кузнецова. Уходя с места встречи, он намеренно протащил за собой «хвост» через весь город, потом сумел от него оторваться. Однако радости это не прибавило. Увеличилось лишь количество вопросов.

– Значит, говоришь, этот парень на джипе живет в гостинице? – Леон наконец отвернулся от окна.

– Да, в небольшой, на окраине города, – подтвердил Остряков. – Но не один.

– С кем?

– Откуда мне знать? – растерялся Иннокентий Васильевич, но тут же взял себя в руки. – Мужик какой-то.

– Так, – протянул Леон, прошел к столу и сел. – Что с Кузей?

– Кузнецов дома сидит, – пожал плечами Остряков. – Вернее, на даче. Жена там же.

– Надо их убрать, и концы в воду, – принял решение Максим Леонидович. – Нам сейчас некогда разбираться. Работы невпроворот.

– Сделаем, – пожал плечами Остряков и почувствовал облегчение.

Больше всего он сейчас боялся, что Леон прикажет разобраться, кто стоит за всеми этими слежками. Иннокентий Васильевич чувствовал, ребята работают ровно и слаженно. Наверняка, если они и бандиты, то представляют хорошо организованную группу, как и «Риф», созданную из представителей силовых структур. Хотя, с другой стороны, все началось с подполковника военной контрразведки Линева… Можно предположить, что и эти люди все из того же ведомства.

– Вообще-то я не вижу смысла валить Кузнецовых, – неожиданно заколебался Леон. – Что они знают? Ничего. Кого видели? Томина? Но человек с этой фамилией, как и Горохов, которым ты представляешься Истоминой, – всего лишь призрак.

– Ага, – выразительно сказал Остряков и кивнул, – в моем обличье.

– Что он о тебе знает? – пропустив реплику помощника мимо ушей, задал вопрос Леон и сам же на него ответил: – Ничего! То, что ты якобы один из немногих сотрудников ФСБ, посвященных в детали операции, в которой участвует его сын, и все.

– Вот же геморрой… – Остряков оттолкнулся от спинки стула и почесал затылок.

– Знаешь, а вообще-то вся проблема в тебе, – Леон поднял на него холодный, ничего не выражающий взгляд.

– Что ты имеешь в виду? – растерялся Иннокентий Васильевич.

– Он знает только тебя, – пояснил Леон. – Ты – единственная нить, которая связывает «Риф» и эту семью.

– Шутите? – спросил охрипшим голосом Остряков, незаметно для себя перейдя на «вы».

– Шучу, – Леон улыбнулся своей мертвой улыбкой, от которой у Острякова пробежали по спине мурашки. – Поставь задачу Серому, чтобы решил проблему в лице Кузнецова. Пусть сделает все так, чтобы смерть не вызывала много вопросов.

– Понял, – кивнул Остряков.

– Раз понял, так иди и выполняй! – вспылил Леон.

Иннокентий Васильевич бросился к дверям.

– Погоди, – неожиданно остановил его Максим Леонидович.

Остряков замер и медленно развернулся.

– Все-таки этого водителя джипа придется пускать в разработку, – принял решение Леон. – Надо узнать, кто именно стоит за всем этим.

– Хорошо, – кивнул Остряков. – Но мне нужны еще люди.

– Бери, кто тебе необходим, – на секунду задумавшись, разрешил Леон. – И держи меня в курсе.

* * *

Сидя за рулем стареньких «Жигулей», Серый с тоской наблюдал за видневшейся между деревьями полоской асфальта. О лобовое стекло упорно бились несколько мошек и оводов, влетевшие в машину через оставленные открытыми двери. Рядом дремал Заяц. Сон его был тревожен и чуток. Измученный духотой и комарами, он то и дело вздрагивал, открывал глаза, шлепал себя ладонями. Несмотря на тень от вековых сосен и берез, пот градом катился по лицу. Серый то и дело прикладывался к бутылке с водой, давно ставшей почти горячей. Наконец ожил лежащий между сиденьями сотовый телефон. Серый взял его, бросил взгляд на определитель и приложил к уху:

– Говори.

– Дача с синим козырьком, – раздался голос Вероники. – Забор зеленый. Десять соток земли, дом в два этажа, сарай. Продается за полтора. Хозяин – один старик. Через участок – еще одна, но она вроде как продана вчера.

– Понял, – Серый отключил связь, снял крышку и вынул батарею.

– Все? – заерзал Заяц.

– Убери, – Серый протянул телефон.

Заяц сунул мобильник в бардачок и захлопнул дверцу:

– Нашла?

– Куда она денется? – вопросом на вопрос ответил Серый и повернул ключ в замке зажигания.

Вероника была не единственной женщиной в команде Серого. Кроме нее с ним работала еще Лика; молодая, со смазливым личиком стерва накануне перебрала, и, со слов Зайца, от нее несло даже по телефону. Задание было ответственным. Нужно было под видом покупателя найти дачу по соседству с участком Кузнецовых, где Серый и Заяц собирались временно обосноваться. С утра в дачный поселок отправилась Вероника. Сейчас она сообщила, что нашла подходящий домик, расположенный рядом с нужным адресом, и что живет там только один человек и он уже в годах. То, что нужно.

– Слушай, а Верунчика ты отпустил? – неожиданно спохватился Заяц, когда они выехали на шоссе.

– Тебе зачем она? – Серый метнул на напарника настороженный взгляд.

– Так, просто спросил, – Заяц неопределенно передернул плечами. – Мы могли бы с ней сыграть роль молодоженов, которые решили потратить деньги на недвижимость.

– Обойдемся без нее, – отрезал Серый. – Бабы нам еще не хватало.

– Вот она! – Заяц показал взглядом на пронесшуюся навстречу малолитражку.

– Вижу, – буркнул Серый.

Впереди, за деревьями, замаячили крыши домов. Мимо промелькнул указатель «Лесное».

Проехав по центральной улице, они свернули в проулок и через пару минут остановились у выкрашенных в зеленый цвет ворот.

– Пошли, – Серый сунул ключи в карман и толкнул дверцу.

Калитка была не заперта. Мужчины вошли во двор. Небольшое двухэтажное строение из бруса стояло среди нетронутых сосен. Лишь на противоположной стороне участка виднелись фруктовые деревья да каркасы двух теплиц.

На ступеньках крыльца появился коренастый, босой мужчина в похожей на шляпу панаме и майке. Спортивные штаны были закатаны до колен. Близоруко щурясь, он некоторое время рассматривал гостей, потом кашлянул:

– Вам кого?

Озираясь по сторонам, Серый направился к крыльцу:

– Мы по поводу вашей дачи, – уже поднимаясь по ступенькам, заговорил он. – Вы ведь продаете ее?

– Да, – подтвердил мужчина.

– Сколько? – Серый взялся за подпирающий навес столб и пошатал.

– Пятьдесят тысяч долларов, – по складам проговорил мужчина.

– Не много?

– Да это даром! – возмутился мужчина.

Серый оглянулся. С крыльца улицу было видно до середины.

– Давайте с дома начнем, – предложил мужчина и показал рукой на двери.

Серый прошел внутрь. Здесь было относительно прохладно. Сразу за небольшим коридором располагалась гостиная с лестницей на второй этаж.

– Вы один? – как бы невзначай спросил Серый. Хоть Вера и предупредила, что, кроме старика, в доме никого не было, он решил перестраховаться. Вдруг в промежутке между уходом женщины и их приездом явился кто-то из родственников?

– Один, – подтвердил мужчина. – У бабки давление. Дома сидит. Чего ей по такой жарище таскаться?

– Почему решили продать участок? – поднимаясь на второй этаж, спросил Серый. Он все ощупывал, пробовал на прочность, словно и впрямь собрался купить этот дом.

– Не нужен стал, – лаконично ответил старик. – Детей нет, а хозяйство вести уже возраст не тот.

– Я бы на вашем месте, папаша, – неожиданно заговорил Заяц, – продал квартиру в городе, а сюда переехал жить.

– Эк ты, какой резвый! – делано восхитился старик. – А зимой здесь как? Дороги снегом заметает, электричества месяцами нет. Случись что, ни поликлиники, ни больницы. «Скорая» сюда не поедет.

– Соседи нормальные? – Серый заглянул в небольшую комнату и вернулся в коридор.

– Да разве мы видимся? Вот тут, через дом, тип странный живет, – мужчина показал направление. – Кузнецов. Не так, чтобы старый, но сын у него уже взрослый. Как-то раз видел…

– И что? – Серый внутренне напрягся, чувствуя, что не зря они дачника не связали, а дали поболтать.

– Сегодня гляжу, а у него во дворе нерусские, – перейдя на заговорщицкий шепот, стал объяснять старик. – Кавказцы.

– Как это? – Заяц часто захлопал глазами. – А сам он где?

– Не видел, – признался старик.

– Ну ладно, пошли двор посмотрим, – Серый стал спускаться по лестнице вниз.

– Сарай у меня есть, – стал перечислять мужчина, – начинал баню строить, да забросил. Сейчас по…

Серый резко развернулся и мертвой хваткой схватил его за горло:

– Замри!

Этого можно было не говорить. Вмиг побелевший мужчина не мог даже моргнуть.

Заяц завел его руки за спину и связал специально прихваченным скотчем.

– Будешь сидеть тихо, убьем небольно, – пообещал на ухо Серый и отпустил руку.

– За что? – просипел мужчина.

– Ни за что, – честно признался Серый. – Просто нам нужна на какое-то время твоя дача.

– Давай показывай, где тебе лучше последние часы жизни провести? – Заяц толкнул мужчину в спину и посмотрел на Серого: – Может, его сразу?..

– Не надо, – возразил Серый. – Неизвестно, сколько здесь еще сидеть, а труп на такой жаре уже к утру завоняет.

Услышав, как спокойно и обыденно ворвавшиеся в дом люди обсуждают время его умерщвления, мужчина затрясся:

– Э-а-а!

– Чего? – Заяц удивленно заглянул перепуганному насмерть хозяину дачи в лицо.

– Не надо, – просипел тот, словно его только что вынули из петли.

– Чего ты так разволновался? – Заяц удивленно развел руками. – Все мы там будем.

– Заткнись, – цыкнул на него Серый.

Старика закрыли в чулан под лестницей.

– Что теперь? – подергав задвижку и убедившись, что ее тяжело сломать изнутри, спросил Заяц.

– Надо машину во двор загнать да посмотреть, что у Кузи за гости.

Они вернулись на улицу. Заяц быстро открыл ворота. Серый уселся за руль «Жигулей» и въехал во двор. Заяц закрыл одну половину и неожиданно замер, глядя куда-то вдоль улицы:

– Смотри.

Серый торопливо выбрался из машины и заглянул через забор. От дачи Кузнецова направлялись двое крепко сложенных мужчин. Хоть Серый видел их лишь со спины, но догадался по смолянистому цвету волос, что это представители южных регионов России или СНГ.

– Я прокачусь за ними, – принял решение Серый, – а ты ворота оставь открытыми.

Мужчин Серый нагнал уже в переулке, соединяющем две параллельные улицы, и сразу решил выдать себя за милиционера, который тоже имеет здесь дачу.

* * *

Джин со Стропой играли на диване в нарды, когда вошел Кузнецов. Руки его были перепачканы землей.

– Что случилось? – перемешивая в кулаке кубики, спросил Джин.

– В магазин надо сходить, – Михаил Игоревич надвинул на лоб кепку.

– Зачем? – Рука Джина замерла.

– Хлеб купить.

– Обойдемся, – ответил за Джина Стропа. – Надо было из дома брать.

– Жена сказала сходить, – не унимался Кузнецов. – Ей-то как объяснить, что не положено?

– Действительно, – пробормотал Джин и многозначительно посмотрел на Стропу.

– Давай схожу, – догадавшись, о чем тот подумал, Стропа встал.

– А если за домом уже наблюдают? – Джин снизу вверх уставился на капитана.

– У него что, гостей не может быть? – удивился Стропа.

– С такой внешностью, как у тебя, нет, – подтвердил Джебраилов.

– М-да… – Стропа вздохнул и уставился на Кузнецова. – Магазин далеко?

– На соседней линии.

– Линия? – переспросил капитан.

– Улицы здесь так принято называть, – пояснил Кузнецов.

– Ладно, иди, – принял решение Джин.

– А если попытаются выяснить, кто я и откуда, что сказать? – Стропа перевел взгляд на товарища.

– Борзо веди себя, и все, – посоветовал Джин. – Кому какое дело, что ты тут делаешь? Неужели кто-то может подумать, что ты милиционер?

– Все равно… – Стропа мялся.

Неожиданно лицо Джина просветлело. Он взглянул на Кузнецова:

– Всем теперь говори, что друзья сына приехали. Разве не мог он в Чечне дать адрес родителей хорошим людям?

– Точно! – кивнул Стропа.

– Погоди, – Джин тоже встал. – В таком случае вместе пойдем.

– Вы куда? – насторожился сидевший в тени яблони Шаман.

Он присматривал за возившимися на грядках Кузнецовыми.

– Скоро придем, – отмахнулся Джин.

Они вышли за калитку и направились по улице. Людей видно не было. Лишь со дворов доносились голоса да кое-где шумели насосы.

– Почему климат такой стал?! – Джин оттянул за отворот футболку и подул на грудь.

– Не говори, – согласился Стропа. – С каждым годом все хуже и хуже.

– В горах сейчас хорошо, – Джин мечтательно закатил глаза. – Маленький был, к деду ездил на верхние пастбища…

Договорить не дал звук подъехавшей машины:

– Привет! – В окошко «Жигулей» высунулся уже немолодой мужчина. – Вы к кому приехали?

– А почему спрашиваешь? – Джабраилов встал.

Машина тоже затормозила.

– Жизнь заставляет, – мужчина зло сплюнул. – То одно пропадет, то другое.

– Неужели мы походим на воришек? – Джин вопросительно посмотрел на Стропу. Тот пожал плечами.

– А вдруг вы где-то здесь заложника держите? – выдвинул очередное предположение мужчина.

– Если бы так было, ты бы струсил к нам подъехать, – резонно заметил Стропа. – Сам знаешь, ничего плохого мы здесь не делали.

– Мало верится, что кавказец будет в земле возиться, – не унимался мужчина.

– Может, хочу участок купить? – прищурился Джин.

– А может, нет? – Мужчина высунулся в окно сильнее.

– Слышь, мужик, ты чего пристал? – не вытерпел Стропа.

– Тебя где так разговаривать учили? – продолжал лезть в бутылку мужчина.

– Ты выйди, узнаешь, – Джин упер руки в бока.

– А если серьезно? – уже более миролюбиво спросил мужчина. – Просто я видел, как вы с дачи Кузнецова вышли. Он через два участка от меня. Вот и решил узнать.

– Мы у него здесь пока живем, – Джин положил руку на крышу машины. – Так что не беспокойся, никто его обижать не собирается.

– Он кем вам приходится? – спросил мужчина.

– Разве мы похожи на родственников? – удивился Джин.

– Мало ли, – мужчина пожал плечами. – Сейчас все возможно.

– Сын его – наш друг, – пояснил Джин. – Он адрес дал. Мы в Москве работу хотим найти. Сюда приехали.

– Значит, он вас на даче поселил? – задумчиво проговорил мужчина и включил передачу. – Может, подвезти?

– Сами дойдем, – покачал головой Джин.

– Как ты думаешь, – глядя вслед «Жигулям», заговорил Стропа, – кто это?

– Разве сам не понял? – Джин огляделся по сторонам.

– Думаешь, за Кузей следят? – попытался угадать капитан.

– Теперь уверен, – подтвердил Джин.

В небольшом магазине, устроенном в вагончике, Джин купил хлеб и две бутылки минеральной воды. Когда они со Стропой вернулись, Шаман продолжал с безучастным видом сидеть на раскладном стульчике под деревом, а Татьяна Михайловна – полоть морковь.

– Миша, – позвала Кузнецова супруга, – я схожу к Марине.

Джин насторожился. Отчего-то ему показалось, что женщина специально ждала его появления.

«Наверное, догадалась, что неспроста мы здесь», – подумал он, с замиранием сердца ожидая, как выкрутится из положения Кузнецов.

Из зарослей смородины раздалось кряхтенье, потом появилась голова супруга:

– Зачем?

– Почему ты спрашиваешь? – с раздражением в голосе спросила женщина.

– Работы невпроворот, а ты по соседям…

– Странный ты какой-то, – Татьяна Михайловна подошла к стоящей в тени яблони бочке и стала мыть руки.

– Татьяна Михайловна, – Джин поднял над головой хлеб, – куда положить?

– Прямо на столе оставьте, – разбрызгивая воду, махнула она в сторону домика и направилась к калитке.

– Таня! – с нотками тревоги в голосе позвал жену Кузнецов.

– Ну чего тебе еще? – женщина развернулась.

– Не ходи, – попросил он и стрельнул глазами в сторону Джина.

– Пять минут, – она выпрямила на руке пальцы.

– Ничего с ней не случится, – глядя на калитку, за которой скрылась женщина, успокоил Шаман Джина. – По одному их убивать не станут.

Джин подошел к забору и выглянул на улицу. Татьяна Михайловна уже вошла во двор, расположенной по соседству; оттуда с самого утра несло дымком и запахом жареного шашлыка.

– Ну что с ней будешь делать? – Кузнецов стянул перчатки. – Она что-то чувствует.

– Я тоже так думаю, – согласился Джин.

– А мне каково? – Кузнецов вдруг бросил на землю перчатки. – Сын в морге, а я здесь смородину…

– Успокойтесь, – Джабраилов положил ему на плечо руку. – Его уже не вернешь. Надо подумать о дочери. Что с ней будет, если с вами что-то случится?

– А ее они не тронут? – вытирая кулаком выступившие на глаза слезы, спросил Кузнецов.

– У нее своя семья, да и живет она далеко, – успокоил его Джин. – Пойдемте, пока нет Татьяны Михайловны, в дом.

Стропа со скучным видом смотрел переносной телевизор. Кузнецов устало опустился на стул, стоящий у стола, трясущимися руками достал небольшой пузырек, вытряхнул из него на ладонь несколько желтых таблеток и забросил в рот.

– Что вы пьете так часто? – забеспокоился Джин, подавая ему воду.

– Это валериана, – беря из его рук кружку, пояснил Кузнецов. – Ничего страшного.

Джин поставил на походную газовую печь чайник, зажег конфорку и уселся по другую сторону стола.

– Олег пока маленький был, любил сюда приезжать, – с грустью глядя на огонь, заговорил Кузнецов. – Тут недалеко речка. Он из нее не вылезал.

Джин заварил чай, разлил по чашкам. Долго сидели молча. Татьяна Михайловна все не шла.

– Чего это она там так долго? – заволновался Кузнецов и посмотрел на часы. – Никак угодила за стол.

– Это даже хорошо, – нарушил молчание Стропа и поднялся со своего места. – Пойду поменяю Шамана.

– Вы за год ничего не заподозрили? – задал Джин мучивший его вопрос.

– Вы про Олега? – Кузнецов стал нервно теребить скатерть.

Джин кивнул.

– Как? – тихим голосом спросил Кузнецов. – Мы знали, что он сотрудник ФСБ и его работа связана с частыми командировками. Все.

На какое-то время воцарилась тишина. Пришел Шаман. Отказавшись от чая, он прошел в соседнюю комнату.

– Олег выпивал? – осторожно спросил Джин.

– Что? – не понял Кузнецов.

– Водку пил? – повторил вопрос Джин.

– Нет, – покачал головой Кузнецов. – Никогда. На Новый год немного шампанского – и все. Почему вы спросили?

– Так, – уклончиво ответил Джин. Он не стал говорить, что злоупотребление алкоголем стало основной причиной увольнения сына. Если отец говорит правду, то не исключено, что все-таки его выдворение из органов было лишь частью плана по внедрению в какую-то группировку или незаконное вооруженное формирование.

– Ваш коллега тоже спрашивал, – не унимался Кузнецов. – И тот, которого убили, Линев… Скажите наконец, почему это всех так волнует?

– Просто должна же быть какая-то причина того, что его уволили, – сказал Джин.

– Вы говорили, что служите там же, где и он, – напомнил Кузнецов. – Неужели вам ничего неизвестно?

Шум с улицы заставил Джина подняться со стула. Он выглянул в окно. За забором виднелась крыша микроавтобуса. Раздались крики, напоминающие команды. В коридоре послышались торопливые шаги, и вошел Стропа:

– Джин, нас окружает ОМОН.

– Почему так решил? – опешил Джабраилов.

Кузнецов вскочил со своего места.

Из соседней комнаты вышел Шаман:

– Мне кажется, их вызвала Татьяна Михайловна, – ошарашил он. – Мне давно не нравилось, как она смотрела.

– Не может быть! – воскликнул Кузнецов.

– Все возможно, – Джин направился к выходу. – Она могла подумать, что мы вас просто похитили!

Глава 7

Серый вкатился в открытые настежь ворота, не спеша объехал дачный домик и встал у сколоченного из досок сарайчика. Теперь от калитки машину нельзя было увидеть. Выбравшись наружу, он прокрался к забору с соседним участком и заглянул в щель. Здесь полным ходом шла стройка. Был вырыт котлован, на дне которого возились несколько рабочих, скрипела небольшая бетономешалка. Дальше находился участок Кузнецовых. Однако увидеть, что происходит за ограждением, сделанном из листов профилированного железа, не представлялось возможным. Серый направился к дому.

Заяц уже закрыл ворота и сидел на ступеньках крыльца.

– Плохи дела, – Серый сел рядом. – У Кузнецова гости.

– Кто?

– Вроде как чеченцы.

– Странно, – глядя на ворота, пробормотал Заяц. – Откуда они взялись? Может, дружки сына?

– Сказали, что им Олег адрес родителей дал, – подтвердил предположение Зайца Серый. – Будто бы работу в Москве приехали искать.

– Где Москва и где Коломна… – недоверчиво проговорил Заяц.

– Я что думаю: те, к кому попал сын Кузнецова, спланировали провести в Москве теракт. Поговорили с ним. Коломна для группы, которая должна претворить план в жизнь, место подходящее. Съездят, заминируют что-нибудь и вернутся.

– Вот это номер! – Заяц взъерошил ладонью волосы. – Что делать будем?

– Задачу выполнять, – как само собой разумеющееся сказал Серый. – Нам-то что до их дел?

– А если они не для этого приехали? – в глазах Зайца появилась тревога.

– Так я и поверил, что чеченцы работу ищут, – Серый криво усмехнулся. – Ты хоть одного на стройке видел?

– Мало ли, – пожал плечами Заяц. – Да и некогда мне по стройкам шастать. К тому же я вовсе не это имел в виду.

– А что? – Серый с интересом посмотрел на напарника.

– Может, они его охраняют? – выдвинул предположение Заяц.

– Кто он такой? – спросил Серый и тут же ответил: – Для них он отец обычного уголовника, который бежал от пожизненного заключения.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Заяц.

– Ты есть хочешь? – неожиданно спросил Серый.

Вопрос застал Зайца врасплох. Он некоторое время хлопал глазами, потом кивнул:

– Только вот что?

– Должны же у этого деда быть запасы продуктов, – Серый встал. – Давай перекусим, потом думать будем.

В небольшом холодильнике они нашли кусок колбасы, сыра и несколько банок тушенки. Серый нарезал хлеб, поставил на плиту чайник. Неожиданный стук из кладовки заставил его бросить нож и подойти к дверям:

– Тебе чего?

– Ребята, у меня жена больная, – умоляющим голосом заговорил старик. – Убьете меня, она умрет…

– Но жизнь на земле от этого не кончится, – открывая банки с тушенкой, хохотнул Заяц.

– Я молчать буду! – заверил старик.

– Куда же ты денешься? – продолжал издеваться Заяц. – Я еще не видел говорящих покойников. Только в фильмах ужасов.

– Козлы, сволочи! – закричал старик. Послышался грохот свалившихся ящиков.

– Вот гад! – не вытерпел Заяц, бросил на стол открывалку и направился к чулану.

– Не трогай его, – Серый остановил дружка рукой.

– Давай хоть рот ему заткнем? – взмолился Заяц. – Сил уже нет. Да и на улице могут услышать.

Серый колебался. Ему не понравилась интонация, с которой говорил старик. Было в его голосе что-то театральное. Он словно играл роль ожидающего казни человека.

«Да чего может этот связанный старик в кромешной темноте?» – наконец упрекнул себя Серый и открыл двери. Первое, что ему бросилось в глаза, это неестественное положение старика. Сначала он увидел на уровне своего лица его ноги, поднял взгляд выше и обомлел. Каким-то образом старику удалось освободить руки и взобраться на сложенные один на другой ящики. Но и это еще не все. Видимо, среди хлама было спрятано ружье. Сейчас ствол раритетного дробовика смотрел Серому в лицо.

– Черт! – вырвалось у Серого, и он, уходя с линии огня, бросился вправо. Возле уха прогремел выстрел. Левую половину лица обдало упругой волной горячего воздуха. В следующий момент Серый уже оказался сидящим на полу. В голове звенело, глаза щипало от порохового газа, а в горле першило. Серый понял: чтобы перезарядить ружье, старику нужно как минимум пять-шесть секунд. Если учесть, что он находится в темноте и в крайне неудобном положении, – в два раза больше. Серый вскочил на ноги. В этот момент сзади раздался протяжный вой. Он оглянулся. По полу, странно дергая окровавленной головой, крутился на спине Заяц.

– Вот же старый хрыч! – крикнул Серый, выхватил пистолет и бросился обратно к дверям. Балансируя на металлическом сейфе и каких-то ящиках, старик вставлял в ствол следующий патрон. Серый схватился рукой за теплый ствол дробовика и рванул его на себя. Старик с грохотом упал в дверях.

– Ты что, козел, наделал?! – взревел Серый и стал бить его по голове ногой.

Старик пытался закрыться руками, что еще больше вывело Серого из себя. Он сложил ствол дробовика и несколько раз двинул деда прикладом по затылку. Старик затих.

Серый развернулся к Зайцу.

– И-и-и! – продолжая крутиться, пищал тот. Залитое кровью лицо было в черных крапинках, вместо глаз – узкие щели. Было ясно: Заяц сейчас ничего не понимает.

Серый бросился к окнам. На улице, вопреки ожиданию, никого не было. По всей видимости, соседи выстрела не расслышали. Постояв с минуту, вышел на крыльцо. Где-то за поселком куковала кукушка. На соседней улице трещал культиватор. По дороге проехал китайский грузовичок. Походило на то, что никто ничего не заметил.

Успокоившись, он вернулся назад. Заяц уже лежал на боку и неестественно вздрагивал. Серый тронул его за плечо. Помощник никак не отреагировал. В это время засвистел чайник. Размышляя над создавшимся положением, Серый подошел к плите, выключил газ. После этого как ни в чем не бывало взял кружку, налил кипятку. Из стоящей на полке коробки вынул пакетик с заваркой, бросил в воду и сел за стол. Некоторое время тупо смотрел перед собой, перебирая в голове варианты дальнейших действий. А их было не так уж много. Нужно было спрятать трупы, потом сообщить о случившемся Острякову. По всему выходило, что разобраться с Кузнецовыми ему не удастся. По крайней мере, сегодня. Что он может сделать один? Был бы этот доходяга вдвоем с женой – другой вопрос. А так… Чеченцы наверняка вооружены. Однозначно нужно вызывать подкрепление. Причем чем быстрее, тем лучше. В любой момент ситуация может измениться. Не ровен час, заявятся настоящие покупатели; или еще того хуже – припрется кто-то из соседей. Наверняка многие знают, что старик живет один. Забьют тревогу.

Серый допил чай, потом достал сотовый телефон и набрал номер Вероники.

– Слушаю тебя, – раздался томный голос и звук выдыхаемого дыма.

– Опять куришь? – расстроился он.

– Одну за весь день, – стала оправдываться женщина. – Не могу не побаловать себя после чашки кофе.

– У нас проблемы, – перешел Серый к главной теме и покосился на Зайца. – Я один остался. Грызун уехал…

– Куда?

– На кудыкину гору! – вспылил он. – Сообщи шефу, кирпич привезли. Нужно еще людей, чтобы разгрузить. Минимум три человека.

– Хорошо, – глухим голосом ответила Вероника и отключила связь.

Сейчас она с отдельного телефона позвонит Острякову и слово в слово передаст сказанное Серым. Много ума не надо, чтобы догадаться, что Заяц убит, а Серому для решения вопроса нужно не меньше трех помощников. Конечно, он мог сам выйти на связь с Остряковым. Но это допустимо лишь в самом крайнем случае.

От размышлений оторвал звук, напоминающий лошадиный храп. Как оказалось, Заяц встал на четвереньки посреди огромной лужи крови. Она продолжала стекать с него. Дробь повредила множество сосудов на лице и шее, может, даже перебила артерию. Всхлипывая, несчастный раскачивался взад-вперед в такт сердцебиению. Зрелище не для слабонервных.

«Интересно, он соображать начал или нет?» – подумал Серый, встал со стула, подошел к несчастному и наступил ему ногой на руку. Парень сделал лишь жалкую попытку вырвать ладонь.

– Чудо, слышишь меня или нет? – спросил Серый и надавил сильнее, одновременно поворачивая ступню.

Ему не было жалко этого человека, ведь он его подставил. Теперь Серому придется прятать целых два трупа, потом ждать людей, которых пришлет Остряков… Конечно, можно поручить это дело и тем, кто приедет. Но времени уже наверняка не будет.

Заяц медленно завалился на бок.

От размышлений оторвал шум с улицы. Серому вдруг показалось, что он слышал фразы, произнесенные через мегафон. Он снова достал пистолет и осторожно прокрался к оставленной приоткрытой двери. Прислушался. Где-то совсем рядом хлопнули дверцы машин. Раздались голоса.

– Сержант, назад!

Этот окрик был сродни грому среди ясного неба.

«Обложили? Но как узнали? Подстава! – мысли вихрем крутились в голове. Неожиданно он вспомнил встревоженный голос Вероники. – Неужели сдала. Точно! Вот и закурила… Хотя вряд ли. Не исключено, что все же соседи услышали выстрел и вызвали милицию».

Серый подбежал к дверям и выглянул во двор. Никого. Перевел взгляд на дорогу и обомлел. Прямо напротив дачи стоял микроавтобус, за которым о чем-то негромко говорили двое вооруженных людей в масках. В соседнем дворе раздался топот пробежавшего человека.

«Окружают!» – осенило бандита.

Он метнулся в дом. Заяц уже лежал неподвижно. Серый вспомнил, что видел в чулане канистру и несколько керосиновых ламп. «А вдруг там керосин?» – мелькнула мысль.

Он перешагнул через деда и схватил канистру. Есть! Не меньше половины. Торопливо вернулся в комнату, открыл и стал обливать стены и пол. Не забыл полить и вокруг газового баллона. Не поскупившись, большую часть вылил на Зайца. Документов у парня с собой не было, ни в каких базах данных он не числился, и все же оставлять его целым для опознания нельзя. Их многие видели вместе. Мало ли?

Поставив уже пустую канистру к стене, прислушался. Во дворе пока было тихо. Сорвав штору, скомкал ее, поджег лежавшими на столе спичками и бросил на пол. Больше не теряя времени даром, выскочил на улицу и плотно прикрыл за собой дверь. В любой момент могла прозвучать команда «стой» или выстрел. Но он не суетился и не нервничал. Серый знал: стоит запаниковать, и на любое действие начнет уходить в несколько раз больше времени. Он был профессионалом своего дела и хорошо ориентировался в любой обстановке.

Спускаясь с крыльца, еще раз оглядел улицу. Микроавтобус стоял на прежнем месте. Рядом появилась «Волга». Однако по-прежнему было тихо. Кто-то словно давал ему возможность уйти.

«Может, это действительно дело рук Острякова? А что? – Неожиданно возникшая в голове мысль взбодрила. – У него ведь такие связи кругом… Вдруг заранее узнал, что нас вычислили и едут брать? Что ему стоило договориться?!»

Он прыгнул с крыльца, добежал до угла дома, упал на землю и направил пистолет вдоль стены. Никого. Вскочил на ноги и бросился к сарайчику. Сзади стукнула калитка. Серый развернулся. В направлении крыльца шел здоровяк, облаченный в камуфлированную куртку и штаны, в опущенной вдоль тела руке – автомат. Увидел Серого и встал. В глазах удивление, смешанное с растерянностью.

«Думали, что я в доме, – сделал он вывод. – Либо не увидели машину и решили, что опоздали, а мы уехали».

Гадать времени не было. Серый вскинул пистолет и дважды выстрелил. Расстояние было приличным, поэтому целился в грудь. Громила вздрогнул, словно его ударило током, поднял автомат, но тут же обессиленно опустил его, рухнул на колени, потом завалился на бок. Из-за забора выглянул еще один. Лицо тоже открытое; край черной шапочки с прорезями для глаз и рта небрежно сдвинут на лоб.

Серый не стал церемониться и разрядил остатки патронов чуть ниже, в доски забора, уверенный в том, что попал. Милиционер вскрикнул и исчез.

Наверняка в бронежилете, с досадой подумал Серый, заменил в пистолете обойму и стал пятиться к сарайчику. Взгляд упал на машину. Он на ходу переложил пистолет из правой руки в левую, достал ключи, торопливо открыл багажник. Считаные секунды ушли на то, чтобы сдвинуть крышку и вынуть из тайника «АКМС». Откинул приклад, дослал патрон в патронник, сунул пистолет в карман и огляделся. Вокруг творилось что-то непонятное. Он не видел на крышах соседних домов и сараев снайперов, но по шуму шагов, мату, непонятным обрывкам команд бывший майор КГБ догадался, что группа захвата обходит участок по периметру. Наконец раздался хлопок, и из открытых окон вырвался сноп огня, который тут же сменил черный дым. С улицы послышались крики.

Все машины, которые Серый собирался использовать на рисковых мероприятиях, он готовил заранее, справедливо считая, что лишь взрыв и хороший пожар в случае чего уничтожат любые следы. Однако еще ни разу ему не пришлось приводить в действие взрывное устройство собственной конструкции. До этого времени он лишь переставлял его с одного автомобиля на другой. Больше не теряя времени даром, Серый повернул маховик таймера от старой стиральной машинки и бросился к изгороди.

* * *

Филиппов с Дорофеевым вышли со стоянки и направились в гостиницу.

– Может, перекусим? – Дрон показал взглядом на противоположную сторону улицы. Там располагался небольшой ресторанчик «Лето». Утром майор уже успел там позавтракать, и ему в заведении понравилось.

– Не хочу, – покачал головой Антон. – Жарко.

– Как хочешь, а я уже не могу. Мне жара по барабану, – с этими словами Дрон направился к пешеходному переходу.

– Давай, только быстрее, – напутствовал Антон.

За установленными снаружи кафе столиками под цветными зонтами подавали лишь мороженое и прохладительные напитки. Дрон вошел в небольшой обеденный зал, снял солнцезащитные очки и огляделся. Из десяти столиков заняты были три, и все возле окон, над которыми были установлены сплит-системы. За барной стойкой русоволосый паренек протирал фужеры. По другую сторону лениво потягивал пиво долговязый парень в майке и шортах.

Дрон прошел к столику у стены и сел. Рядом тут же возник официант.

– Что будете заказывать?

– А что у вас есть? – майор посмотрел на него снизу вверх.

Веснушчатое лицо парня лоснилось от пота.

– Меню, – официант нагнулся, взял с края столика синего цвета папку и протянул Дрону.

– Да ладно, – Дорофеев отвел его руку в сторону, – все равно читать не умею, ты так скажи.

Парень стал перечислять:

– Салат из морепродуктов…

– Окрошка есть? – перебил Дрон.

Парень задумался, видимо не сразу сообразив даже, что это такое. Потом кивнул, но отчего-то сказал «нет».

– А что есть?

– Борщ «Деревенский», – продолжил парень.

– Борщ городской, – в тон ему проговорил Дрон.

– Простите, что? – не расслышал официант.

– Давай салат «Оливье», – Дрон закатил глаза под потолок, – борщ и чай.

– Покрепче ничего не желаете? – на всякий случай спросил парень.

– Желаю, – кивнул Дрон, – но не могу.

Официант ушел. Дорофеев принялся со скучающим видом ждать.

К соседнему столику торопливо прошла и села бальзаковского возраста дама. Невзирая на запрет, она с ходу достала пачку сигарет, зажигалку и нервно закурила. Ее поведение и внешность насторожили Дрона. Женщина вела себя так, словно только что оторвалась от погони и боялась, что преследователи вновь появятся. Она бросала настороженный взгляд на окна и входные двери. Когда подошла официантка, испуганно вздрогнула.

Девушка что-то сказала ей, и она, часто кивая, потушила сигарету. Вскоре ей принесли кофе. Она, обжигаясь, стала его пить.

– Ваш борщ, – официант выставил перед Дроном глиняный горшок, тарелочку с хлебом и салат.

– Благодарю, – кивнул майор, продолжая наблюдать за женщиной. Она была старше его. Чувствовалось в ней что-то восточное. Белая нежная кожа, ярко-красные губы и черные волосы; тонкие брови слегка вздернуты. Неожиданно незнакомка втянула голову в плечи, словно желая стать меньше и незаметнее. Чашка с кофе звякнула о блюдце. В глазах появился испуг.

Дрон проследил за ее взглядом. Увиденное превзошло все его ожидания.

«От одного вида дурно станет», – подумал он, глядя на возникшего в дверях громилу.

Мужчина лет сорока стоял, уперев руки в бока, и, не мигая, глядел на женщину. Широкая челюсть, крупный нос, нависающий над глазами лоб, мощная шея. Верхняя пуговица воротничка белой рубашки расстегнута, ослабленный узел перламутрового галстука болтается сбоку. В нем, словно специально, кто-то собрал все признаки агрессивности. Громила сунул руки в карманы брюк и потянулся на цыпочках.

Женщина съежилась сильнее и стала походить на воробышка, которого сунули в клетку с питоном. Делая вид, будто ничего не замечает, Дрон принялся за салат.

– Я долго буду тебя ждать? – наконец прохрипел мужчина.

– Я не пойду с тобой, – женщина встала и прижала к груди сумочку.

– Куда ты денешься? – Мужчина решительно прошел к столу и схватил ее за запястье.

– Отпусти! – она развернулась всем телом.

– Мужчина! – окликнул из-за стойки бармен. – Я сейчас милицию вызову!

– Да пошел ты! – С этими словами бугай схватил женщину за волосы и направился к выходу.

Зал вздохнул от изумления, но никто не бросился ей на помощь.

Дрон многое видел на своем веку, но от такого опешил. Между тем женщина упала на колени:

– Пусти!

– Пошли! – мужчина неожиданно двинул ее ногой в бок.

Она охнула. Он вынудил ее встать.

– Эй, дядя! – Дрон встал, взял из подставки салфетку, прижал к губам, скомкал и бросил на стол. – Отпусти ее.

– А ты кто такой?

Дорофеев подошел к нему вплотную:

– Отпусти ее.

– А-а-а! – протянул громила. – Так вот оно что! Значит, ты сюда с этим козлом бегала встречаться!

– Чего ты мелешь, урод?! – процедил сквозь зубы Дрон.

– А ну, пойдем выйдем! – мужчина отпустил женщину и направился к выходу.

– Чего это я должен с тобой выходить? – Дрон подошел к женщине, взял ее за плечи, вынудил выпрямиться и заглянул в лицо: – Вы как себя чувствуете?

– Эй ты, а ну отойди от нее! – Громила развернулся и двинулся к Дрону, по пути отбросив за спинку стул в сторону.

«Интересно, почему он так нагло и бесцеремонно ведет себя?» – подумал Дрон, пряча женщину за собой.

Ввязываться в конфликт он не собирался, да и права не имел. Как говорил Родимов, государство вложило в каждого офицера спецназа огромные деньги не для того, чтобы он загнулся от удара ножом пьяного хулигана. Наведением порядка должны заниматься те, кому определено законом.

– Димочка! – закричала женщина и выскочила навстречу мужчине: – Не трогай его! Он ни при чем! Я иду. Убей меня!

Она прошмыгнула мимо громилы и устремилась к дверям. Дима напоследок окатил Дрона испепеляющим взглядом и устремился следом. Уже в окно Дорофеев увидел, как громила нагнал несчастную и стал прилюдно избивать.

– Да что же это такое?! – возмутился он и бросился следом, уже уверенный в том, что сейчас если не убьет, то надолго отправит этого Диму на больничную койку.

* * *

Джин некоторое время смотрел на Стропу, собираясь с мыслями. По всему выходило, что им придется играть роль людей, взявших Кузнецова в заложники. Только зачем? Он перевел взгляд на хозяина дачи. Бледный как мел Кузнецов пятился во вторую комнату.

– Что с вами?

– Вы…

– Понятно, – Шаман протянул руку и поймал его за плечо. – Сейчас ты спросишь, почему мы испугались милиции?

– Да, – закивал Кузнецов. – Вернее, нет. Значит, это все обман? Я понадобился вам, чтобы сын выполнил какое-то задание?

– Мы сказали тебе правду, – не мигая, глядя в глаза Кузнецову, заговорил Джин. – Твое дело, можешь верить, можешь не верить. Но сейчас нам остается играть роль твоих похитителей. Шаман! – он перевел взгляд на капитана. – Бери его и ни на шаг не отпускай. Делай все как человек, у которого в руках гарант жизни.

С улицы раздались хлопки.

– Неужели начали штурм? – удивился Стропа.

Джин достал пистолет и направился во двор.

– Это не тот дом! – крикнул кто-то от микроавтобуса.

– В Харьковского стреляли…

– …проверил.

– Сюда!

Снова раздались выстрелы. Теперь было ясно: стреляли по соседству, во дворе расположенной через участок дачи. Именно там стояла машина, на которой к ним подъезжал с расспросами мужчина.

– Стропа, прикрой, – не оборачиваясь, бросил Джин и перебежал к навесу. Стараясь не шуметь, осторожно взобрался на сложенные штабелем доски и выглянул через забор.

Взору открылась улица, посреди которой стоял микроавтобус. Рядом суетились несколько человек в штатском и омоновец. Рослый подполковник что-то быстро говорил по радиостанции. Еще двое парней в серой униформе сидели на корточках у забора. Чуть дальше стоял автобус и «Волга». Вокруг них тоже сновали люди в форме. По дороге, в сторону выезда из поселка, с включенными проблесковыми фонарями отъезжала «Скорая помощь».

– Что там? – раздался голос Стропы.

– Милиционеры стали обходить дома, чтобы убрать людей перед тем, как начать операцию по освобождению Кузнецова, и нарвались на бандитов. Те, по всей видимости, подумали, что приехали за ними, и открыли огонь, – сообразил Джин. – Милиция же не может ничего понять. Возможно, решили, что перепутали адрес.

– Как нам быть?

– Пока неразбериха, уходим, – Джин спрыгнул на землю.

Прикрываясь Кузнецовым, Шаман спустился с крыльца.

– Лече, – Джабраилов посмотрел на капитана, потом на стоящий у дома джип, – садишься, заводишь. Я ворота открою.

– Понял, – Стропа устремился к машине.

Шаман уже вталкивал на заднее сиденье Кузнецова.

Джин пригнулся, пробежал вдоль забора до ворот, выглянул наружу. ОМОН окружал участок, откуда доносилась стрельба. Джабраилов присел, сдвинул засов и распахнул створки. Джип рванул с места. Джин в последний момент запрыгнул на переднее сиденье и захлопнул двери.

Они понеслись к переулку, по которому шли недавно в магазин. Джин изучил окрестности. Если пересечь следующую улицу, то можно выехать к лесу. Там дорога расходится на несколько. Одна идет к озеру, огибает его и выходит к соседнему селу. Вторая – прямая до шоссе. Еще одна огибает дачный поселок. Ехать по шоссе опасно. В таких случаях, как правило, выезды из населенных пунктов перекрываются сотрудниками ГИБДД.

Подпрыгивая на ухабах, они выехали на окраину.

– Куда? – притормозил на развилке Стропа.

Джин оглянулся. Над центром дачного поселка в воздух поднимался густой столб черного дыма.

– Прямо! – бросил он.

Вскоре они уже переехали шоссе и снова мчались по проселку. По всем подсчетам через несколько километров он выходил на дорогу, также ведущую в Коломну.

– Джин, – не отрывая взгляда от дороги, заговорил Стропа, – на этой машине ехать в город опасно.

Джабраилов достал сотовый телефон и набрал номер Филиппова.

– Чего тебе? – с нотками недовольства спросил Антон.

Джин растерялся. Командир никогда не позволял себе так разговаривать. Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Мы вынуждены срочно покинуть поселок, – проглотив обиду, стал докладывать Джин. – Жена Кузнецова сообщила в милицию, что мы их незаконно удерживаем. Приехал ОМОН. Но когда они стали готовить штурм, в одном из домов, расположенных по соседству, нарвались на людей, которые охотятся за Кузнецовыми. Видимо, у тех уже много грехов, и они подумали, что приехали за их погаными душами. Открыли огонь. Милиция, скорее всего, решила, что женщина ошиблась и неправильно назвала им по телефону адрес. ОМОН начал штурм этой дачи. Мы воспользовались неразберихой и уехали.

– Так, – протянул Антон, – и что?

– Куда нам теперь?

– А где вы?

– Подъезжаем к Колычево, – бросив взгляд на промелькнувший указатель, с ходу ответил Джин.

– Поезжайте до Ступино. Там лягте на дно. Деньги есть?

– Есть, – подтвердил Джин. – Антон…

– Что?

– Можно тебя спросить, что случилось?

– Дрон пропал.

– Как? – опешил Джин, догадавшись о причине резкости командира.

– Пошел обедать в кафе напротив гостиницы и не вернулся. Я уже там был. Вася ввязался в конфликт, заступился за женщину и вышел. Больше его никто не видел.

– Понятно, – расстроился Джабраилов. – Ищи Васю, о нас не беспокойся. Сейчас мы хорошо спрячем Кузнецова. И еще, – Джин оглянулся на виновника всех бед, – теперь есть официальная версия того, что несколько чеченцев захватили Кузнецова в заложники. Это, возможно, будет нам на руку.

– Посмотрим, – и Антон отключил связь.

* * *

Когда до забора с соседним участком оставались считаные метры, Серый разрядил в него треть магазина. Он не исключал, что ОМОН уже там. Сзади что-то хлопнуло. Серый развернулся и встал на одно колено. Из окон дачи валил густой дым. Во двор еще никто не врывался. На всякий случай Серый выпустил две короткие очереди в сторону улицы и забросил автомат за спину. Ухватившись за верхнюю кромку забора, подтянулся. Первое, что ему бросилось в глаза, – беззвучно открывающая и закрывающая рот женщина. Стоя на коленях, она прижимала к груди голову старика. Грудь его была окровавлена. Серый понял, что одна из выпущенных наугад пуль попала в хозяина участка. Он забросил ногу на забор, перевалился в сад и, повиснув на руках, спрыгнул.

– Да за что же это?! – увидев его, заголосила женщина.

Серый огляделся. С десяток яблонь, теплица, несколько кустов смородины и малины. Дальше небольшой, переделанный из вагончика домик.

Он бросился к следующему забору. Сзади раздались выстрелы. Кто-то начал что-то кричать в громкоговоритель. На участке, оказавшемся дальше, в небольшом резиновом бассейне сидел малыш. Взрослые стояли у забора и глядели на улицу.

– Это хорошо, – пробормотал Серый и прокрался к огромному, занимающему чуть ли не половину двора дому. Осторожно поднялся по ступенькам и оказался в просторной гостиной. Было тихо. Не теряя времени даром, он устремился к ведущей наверх лестнице. В это время зазвенели стекла, а стены вздрогнули. «Рванула машина», – догадался он.

Осторожно ступая, Серый обследовал второй этаж. Спальня, нечто похожее на кабинет, детская комната. В небольшом чулане наверх вела вертикальная лестница. Не раздумывая, Серый взобрался на чердак. Здесь стояло несколько коробок с журналами, пылился старенький радиоприемник и валялось на боку разодранное кресло. Серый прошел в ту часть крыши, откуда, по его мнению, просматривался дом, из которого он бежал. Дымом уже заволокло весь поселок. Из-за деревьев не было видно участка с полыхающей дачей. Серый опустил взгляд вниз и увидел молодую женщину, которая вытаскивала из ванной малыша. Она была в топике и шортах. Кончики длинных волос, когда она наклонилась над бассейном, упали в воду. В этот момент раздался приглушенный взрыв: рванул газовый баллон. На другой стороне улицы сработала автосигнализация.

Серый оттолкнулся от окошка, прислонился спиной к стене и опустился на пол. Над поселком раздался вой приближающейся пожарной машины.

«Вот и хорошо, – подумал бандит, упер автомат затыльником в пол и прикрыл глаза. – Сейчас все затопчут и смоют. Плюс дым. Собаку использовать бесполезно. Никому и в голову не придет, что я совсем рядом. Сейчас начнут прочесывать леса, проверять выезжающие машины и пустующие дачи».

…Проснулся Серый, словно от толчка. Уже вечерело. Он посмотрел на часы и удивленно хмыкнул. Оказывается, прошло уже пять часов с тех пор, как он взобрался на крышу. Серый упрекнул себя за опрометчивый поступок: ведь милиция могла осмотреть расположенные по соседству дома. Он попытался встать и сморщился от боли – за время сна отлежал все мягкие части тела. С трудом придя в себя, встал и выглянул на улицу. В саду, между яблонь, перекапывал землю немолодой мужчина. Воды в бассейне уже почти не было.

Серый снова сел и для начала решил оценить обстановку. Восстановив в голове события прошедшего дня, он пришел к выводу, что не засветился. Дом и машина, где могли обнаружить его отпечатки пальцев, сгорели. Заяц не значится ни в одной картотеке. В свое время он его технично подставил и обманул, что тот находится в федеральном розыске. На самом деле Остряков лично проверял: данных на Зайцева Леонида Викторовича в милиции нет. Как быть дальше? Этот вопрос сложный, и ответить на него вот так сразу практически невозможно. Он не выполнил задачу. Более того, остался без машины в центре села, которое еще неделю будет жить под впечатлением произошедшего. Допустим, выбраться с наступлением сумерек он сможет. Что потом? Остряков за такой просчет по головке не погладит. Наверняка его решат спрятать от греха подальше. Только вот на сколько? Надо подумать. Серый был на хорошем счету у руководства «Рифа», однако не исключал, что когда-то наступит момент и его попросту уничтожат. Уж слишком много проблем он решил радикальным способом. Но кем тогда его заменят? Двое уехавших в Чечню парней, на которых делали ставку, убиты. А если у Леона есть резерв, о котором он не знает? Может, плюнуть на все да исчезнуть прямо сейчас? Денег на первое время хватит. Осесть где-нибудь в Сибири, купить домик, заняться рыбалкой и охотой… Стоп, неожиданно осенило Серого. Остряков недавно намекал, что после устранения Кузнецова у них будет серьезная работа. Интересно, что он имел в виду? Серый устал от несложных заказов. Со всеми последними задачами мог справиться любой. Он не относился к ним всерьез. Для него все эти убийства были обычным делом – как если бы знаменитому хирургу, светиле с мировым именем, приходилось бы удалять простой аппендикс. Другое дело – уникальный и единственный случай. Он подходил к ним творчески, все скрупулезно продумывал… Что и говорить, ведь в свое время он был сотрудником отдела, задачей которого в случае войны становилось уничтожение руководства страны-противника.

Чтобы стать долларовым миллионером, Серому нужно всего семьдесят тысяч. Глупая, не совместимая с работой киллера слабость взяла вверх. Решив отложить разрыв с «Рифом», он стал размышлять над тем, как выбраться из дома.

Время пролетело незаметно. Вскоре свет в окошках чердака сменился на разовое свечение, потом и вовсе померк. В полночь Серый прокрался к люку и осторожно открыл его. В нос ударил запах жареного мяса и лука. Он осторожно свесился вниз. Однако дверь в чулан была плотно закрыта. Серый осторожно нащупал ногой перекладину и стал спускаться, прикрыв за собой крышку. Оказавшись на полу, прислушался. По-прежнему было тихо. Он прокрался к дверям и приоткрыл их. В коридоре свет не горел, однако в спальне работал телевизор. Серый перевел дыхание и направился к лестнице. Вскоре он уже был на первом этаже. Справиться с запертыми изнутри замками не составило труда, и вот он уже на ступеньках крыльца. Как назло, над входом горела лампа. Воровато озираясь по сторонам, он прикрыл дверь. Раздался щелчок сработавшего механизма. В тот же миг он услышал за спиной рычанье. Его обдало жаром. Собака? Гадать, почему она не набросилась на него, когда он проник во двор, времени не было. Возможно, ее просто держат в вольере, а выпускают на ночь. Серый медленно развернулся. На ступеньках стоял здоровенный кавказец.

– Тихо, – одними губами проговорил бандит и сделал шаг.

– Р-р-р! – оскалился пес и пригнул голову.

Серый направил на пса ствол автомата и медленно двинул вниз.

– Хорошая собака, – приговаривал он, глядя ей в глаза.

Шум ему был некстати. Если поймут, что он еще в селе, уйти не дадут. Вот он уже почти обошел пса. Тот оскалился сильнее и шагнул навстречу.

– Ну, ты чего? – Серый постарался улыбнуться. В этот момент под ногу попалось пластиковое детское ведерко. Он взмахнул руками, удерживая равновесие. Пес сначала отпрянул, но тут же бросился вперед.

Серый отскочил к воротам. Собака с лаем прыгнула к нему, пытаясь схватить за ногу. Он надавил на спусковой крючок. Однако автомат оказался на предохранителе. Тогда Серый сунул кобелю стволом в голову. Собака взвизгнула и отступила. Одной рукой он попытался открыть калитку. Это ему удалось, но в следующий момент собака вновь бросилась на него. Бандит отпрянул, налетел спиной на калитку и вновь захлопнул ее.

В доме вспыхнул свет, двери открылись, и на пороге возник мужчина в трусах и майке.

– Кто там? – крикнул он.

– Собаку убери! – не своим голосом заорал Серый.

– Казбек, фу! – окликнул мужчина, медленно спускаясь по ступенькам. В его руках Серый разглядел ружье.

Пес тем временем отошел, оглянулся на хозяина, потом на Серого и снова зарычал.

– Фу, сказал! – повторился мужчина и посмотрел на незнакомца. – Вы что здесь делаете?

Серый пожал плечами. Однако его тут же осенило:

– Разыскивается особо опасный преступник. Вот проверяем, все ли у вас в порядке, – соврал он.

– Так были уже, – мужчина опустил руку с ружьем вдоль туловища. – У нас собака, да и людей полный дом круглые сутки напролет. Хотите – проверьте. Мы сразу предлагали.

– Нет, я просто зашел, вдруг он где-то прятался, а сейчас, пользуясь темнотой, собирается уйти.

– У нас все нормально, – отмахнулся мужчина.

Распрощавшись с ним, Серый вышел за ворота и направился вдоль улицы, прочь от центра поселка.

Глава 8

Настя проснулась от прикосновения губ Эдгарса к груди. Поймав сосок губами, он урчал от удовольствия, как мартовский кот.

– Ты любишь меня? – не открывая глаз, спросила девушка.

– О да! Ты моя богиня! – прохрипел Баладис.

Настя обхватила его голову руками и открыла глаза:

– Правда?

– Ты не веришь? – Он приподнялся на выпрямленных руках и надул губы.

– Верю, – она перевела взгляд на окно. Неожиданно девушке стало мерзко от того, что она обманывает этого человека.

Накануне Настя несколько часов провела на конспиративной квартире. Ее снова учили быстро производить обыск, причем делать это так, чтобы вошедший в любой момент хозяин ничего не заметил. Там была полностью воспроизведена обстановка квартиры Эдгарса. Даже кофе и посуду постарались подобрать такую же, как у него.

Инструкторов было двое, мужчина и женщина. Мужчина играл роль Эдгарса. Он вставал, выходил в ванную комнату, включал воду. Настя бесшумно соскакивала с кровати и начинала проверять содержимое карманов пиджаков в гардеробе, выдвижных ящиков. Причем инструкторы действительно спрятали среди личных вещей записную книжку с переговорной таблицей. Ее содержимое она должна была переснять камерой специального сотового телефона. По словам инструктора, эти действия они включили в тренировку для общего развития. Конечно, Насте придется обыскать комнаты. Но что может заинтересовать ФСБ, она должна определить сама. Никто не был уверен в том, что Эдгарс хранит серьезные документы и оборудование дома. Специалистам его уровня не нужны шпаргалки, и всю информацию они носят в голове. Главное для Насти – это ноутбук. Нужно было узнать пароли, которыми пользуется Эдгарс. «LG» стоял на небольшом журнальном столике.

Настя соскочила с кровати, накинула на себя пеньюар и направилась к двери ванной. Она оказалась незапертой изнутри. Смывая лейкой с мускулистого тела клочья пены, Баладис щурился от удовольствия.

– Эдгарс! – позвала девушка.

– Да, дорогая.

– Мне надо отправить письмо подруге, – она шагнула через порог, чтобы перекричать шипенье воды. – Скажи пароль своей электронной почты.

– Ты хочешь это сделать с моего адреса? – Он открыл глаза и выключил душ.

– Да, а что здесь такого?

– У меня плохая память на цифры, – Баладис улыбнулся, вышел из ванны и обнял девушку за талию. – Я его записываю.

– Врешь! – Она надула губки и уперлась ему кулачками в грудь. – Там, наверное, у тебя переписка с твоей невестой, которая осталась в Англии.

– Ты у меня единственная! – Баладис притянул девушку к себе и чмокнул в лоб.

Настя освободилась от его рук, сняла пеньюар и полезла под душ. Эдгарс накинул на себя халат и вышел.

«Как быть? – лихорадочно думала девушка. – Как узнать пароль доступа? Теперь он, конечно, сам введет его и позволит отправить поздравление. Но мне-то что от этого? А может, плюнуть на все и рассказать ему, что я работаю на ФСБ? – Неожиданно пришедшая на ум мысль уже не была такой страшной. – А что здесь такого? Ведь я его люблю, а это главное в жизни! Неужели предательство родины страшнее предательства любимого человека? Да, конечно, нет. Жизнь дается один раз. Эдгарс обязательно что-нибудь придумает. Он найдет способ, как нам обоим выйти сухими из воды, а потом уехать к нему на родину. Действительно, чего я думаю?»

Когда Настя вышла из ванной, Эдгарс уже сварил кофе и накрыл на стол.

– Я бы сама успела. – Усаживаясь на стул, Настя взяла бутерброд, надкусила и отложила его на тарелочку, размышляя над своими мыслями.

– Мне нетрудно, – Баладис сел напротив. – А она красивая?

– Кто? – не поняла Настя.

– Подружка, у которой сегодня день рождения, – пояснил Эдгарс.

– Ах, вон ты о чем, – улыбнулась девушка. – Почему спрашиваешь? Я могу приревновать.

– Но ведь я не видел ее! – Баладис сделал глоток из чашки.

– Знаешь что, Эдгарс, – Настя отодвинула от себя тарелку с салатом. – Я не знаю, как ты к этому отнесешься…

– У нас будет ребенок? – Он замер в ожидании ответа.

– Почему ты так решил? – опешила она.

– Не знаю, просто вчера смотрел кино, – Баладис улыбнулся. – Там героиня начала точно так же говорить, чтобы сообщить своему жениху такую новость.

– А что, если так? – Настя склонила голову набок.

– Не знаю, – Эдгарс отвел взгляд в сторону. – Это, конечно, хорошо. Но мы до сих пор не узаконили свои отношения.

– Но ты ведь не против? – она шутливо прищурилась.

– Боюсь, что еще не готов дать ответ, – признался он.

«Козел, – подумала девушка. – А как ловко играет роль влюбленного человека! Но и я не подарок. Он мне нравится, но не более. И чего это меня вдруг потянуло на подвиги? Жить надоело?»

– А почему говоришь, что любишь? – Настя прищурилась.

– Это правда, – он кивнул. – Просто жениться и любить – две разные вещи. Иногда не любят и женятся, и наоборот.

– Любят и не женятся, – договорила за него она. – Почему?

– Много разных обстоятельств, – уклончиво ответил Баладис. – Ты поела?

– Ты торопишься? – встрепенулась Настя.

– Не совсем. – Он встал. – Но если будешь поздравлять свою подругу, то пойдем. Я включу тебе компьютер.

– Ну, допустим, включить я его и сама могу, – Настя тоже встала. – Ты мне почту открой. Я твой пароль не знаю.

– Пойдем.

Настя прошла с ним в спальню. Эдгарс указал рукой на кресло. Настя села, открыла крышку ноутбука, надавила на кнопку включения.

– Пароль очень простой: твое имя на английском, число, месяц и год рождения.

– И все? – удивленно протянула Настя. Отчего-то ей показалось, что под таким паролем Эдгарс не будет прятать серьезные тайны.

– Почему ты спрашиваешь? – нахмурился он. – Тебе разве не нравится?

– Просто, – девушка ввела пароль и снова посмотрела на Баладиса: – А почта?

– Тот же, – пожал он плечами.

* * *

Серый отошел на километр от поселка в сторону шоссе и только после этого вынул из одного кармана телефон, а из другого – батарею. На ощупь вставил ее в отсек, надавил кнопку включения и набрал номер.

– Слушаю тебя, – раздался голос Грома, единственного человека, которому Серый доверял до конца. Одно время они работали вместе, пока Леон не назначил его своим личным охранником.

– Слушай, – озираясь по сторонам, быстро заговорил Серый, – ты в курсе, что меня с Зайцем обложили на дачах?

– Конечно. Вероника звонила. Тебе людей подготовили отправить, но ты как в воду канул.

– Да ты не понял, – озираясь по сторонам, торопливо заговорил Серый. – Зайца дед укокошил. Дачник. Мы у него решили подождать, пока ситуация с Кузей прояснится. Деда заперли в чулан. А у него там ружье оказалось. Ну, в общем, он орать начал, Заяц двери открыл и получил заряд картечи в лицо. Поэтому я Веронике позвонил. Думал, что никто ничего не заметил. Только туда через полчаса после звонка ОМОН прискакал. Дом окружили. Я чудом ушел. Сейчас топаю к шоссе. Людей пришли за мной.

– Понял, – пробормотал Гром. – Постой, так ты говоришь, после звонка Веронике менты нагрянули?

– Ну, – подтвердил Серый. – Мне сразу ее голос не понравился. Волновалась она и курила.

– Откуда знаешь, что курила? – удивился Гром.

– Чего ты заладил – «что» да «почему»? – вспылил Серый. – Давай людей за мной отправляй.

– Короче, слушай сюда, я сейчас за тобой людей отправлю, – заверил Гром. – Только поедешь не в город, а на базу.

– Это почему? – насторожился Серый. – Я чисто ушел.

– Дело не в этом. Там сейчас Леон. У нас заморочки намечаются, все узнаешь утром. Уточни, где находишься.

– Сейчас, – Серый оглянулся по сторонам. Сзади желтел огнями дачный поселок. Впереди, между деревьями, по трассе проносились машины. Было видно только свет фар. – В общем, я на половине пути между дачным поселком и шоссе.

– Хорошо, жди, – Громов отключил связь.

Серый осветил обочину дисплеем телефона. За канавой был небольшой подъем и редкий кустарник. Дальше высились сосны. Пройдя к ним, он уселся у ствола дерева и стал ждать. По всем расчетам за ним подъедут не раньше, чем через час. Серый задумался. Больше всего его настораживала просьба Грома отправиться на базу. Брошенный в начале девяностых, пионерский лагерь уже много лет используется «Рифом» как учебный центр. В подвалах разрушенных с виду зданий оборудованы спортивные залы, классы, тир. Огромные площади, лес, болота, оставленная людьми деревня позволяли проводить там настоящие учения со стрельбой. С некоторых пор Леон, опасаясь проблем, стал на лето свозить туда трудных подростков и детей-сирот. Для этого были отремонтированы два корпуса, административное здание, столовая и небольшой клуб. Восстановили спортивный городок, подлатали дороги. Соответственно оформили необходимые документы. Приглашенные для работы по линии муниципалитета директор, воспитатели, медицинская сестра, психолог и прочие специалисты кроме своей зарплаты получали кругленькую сумму от Максима Леонидовича. Дисциплина была военной. Дети были разбиты на роты и взводы. Утреннюю физическую зарядку, часть занятий и тренировок проводили сотрудники «Рифа». Детям нравилось.

Серый был в учебном центре лишь однажды. Не тот у него уровень, чтобы оттачивать там свое мастерство. Прошел он уже эти стадии в далекой юности. Сейчас решение Грома его насторожило. Он вновь заподозрил, что с ним решили покончить. Лучшего места и не найти. А так – поедет он в Москву, да еще и попадется в руки милиции. Кто его знает, станет молчать или нет? Раз менты начали охоту, значит, задержание – дело времени. Чтобы избавиться от очень опасного носителя информации, лучше, конечно, его ликвидировать. С другой стороны, Гром не мог не заподозрить, что подобное решение вызовет у Серого тревогу. В таком случае легче сказать, что, мол, жди, за тобой приедут и довезут до Первопрестольной, а в машине придушить – и концы в воду. Нет, окончательно успокоился Серый, не собираются пока от меня избавляться.

С шоссе свернула машина. Бандит медленно встал. Свет фар приближался. Вот водитель переключил свет с дальнего на ближний и поехал совсем медленно. Сомнений не было, это едут за ним. Серый устремился к дороге. Заметив его, машина остановилась.

– Ну, ты чего, давай быстрее! – услышал Серый знакомый голос Михаила Олешкевича, прозванного из-за своих габаритов, короткой шеи и приплюснутого носа Кабаном.

Серый быстро уселся на заднее сиденье.

За рулем джипа сидел Валера Тихонов, по кличке Тихоня. Коренастый молчун соответствовал своему прозвищу. Из него тяжело было выдавить лишнее слово. Рядом устроился Толя Жаров. Сорокалетний, рано поседевший мужчина, напротив, был любителем поговорить.

– Привет, – Серый пожал Кабану руку, кивнул Жарову.

Тихоня разворачивал машину в обратном направлении и лишь что-то пробурчал под нос.

– Ты что тут делал? – спросил Кабан.

– Картошку полол, – ответил за него Жаров и рассмеялся.

– Да уж, – Серый сунул руку под ветровку, поправил мешавшую сидеть кобуру с пистолетом. – Сегодня был тяжелый день.

– Где Заяц? – неожиданно спросил из-за руля Тихоня.

– Свечку можешь ставить завтра за упокой Грызуна, – грустно пошутил Серый.

– Значит, правда, – пробормотал Кабан.

– Что? – встрепенулся Серый.

– Леон обмолвился, что сегодня двое облажались.

– Вот, значит, как он заговорил, – протянул Серый. – Я, можно сказать, из безвыходной ситуации вышел…

Дальше ехали молча. Убаюканный звуком мотора, Серый задремал. Проснулся он оттого, что машина встала. Он открыл глаза. Было уже светло.

– Приехали, – Кабан шлепнул его ладонью по колену и вышел.

Серый выбрался из автомобиля и огляделся. Машина стояла на лесной дороге.

– Все, дальше пешком, – объявил высунувшийся в окно Тихоня. – Мы назад.

С этими словами он включил заднюю передачу и стал разворачиваться.

– Пошли, – махнув на прощание оставшимся в машине, вздохнул Кабан.

Они не доехали до КПП с километр. Прогулка взбодрила Серого. Он не стал спрашивать, почему их не довезли до конца. И так было ясно: в лагере, кроме воспитанников, много посторонних. Сейчас жара, спится плохо. Кто-то может увидеть ранних гостей и догадаться о двойной роли этого учреждения. Хотя наверняка нанятым со стороны воспитателям многое здесь кажется странным, а на кое-какие вещи они попросту вынуждены закрывать глаза. Еще бы: на деньги, которые они заработают здесь за три месяца, можно беззаботно прожить год!

Они прошли через КПП и оказались на внутренней территории.

– Тихо как, – проговорил Серый. – Хорошо…

– Чего это тебя на лирику потянуло? – удивился Кабан.

– Не нравится мне все это, – неожиданно для себя выпалил Серый.

– Что? – Кабан замедлил шаг и с удивлением посмотрел на спутника.

– Скажи честно, зачем меня сюда притащил?

– Приказ Леона, – пожал плечами Кабан. – А чего ты волнуешься?

– Будем говорить начистоту, – не спеша шагая по дорожке, вздохнул Серый. – Я человек непубличный. Здесь же кого только нет…

– Думаю, что Леон побоялся оставлять тебя сейчас без присмотра, – неожиданно признался Кабан.

– Это почему? – у Серого неприятно заныло под ложечкой.

– Не исключено, что вы с Зайцем хорошо засветились где-то, – стал развивать свою мысль Кабан. – Ведь вас попытались взять не на квартире в Москве, а у черта на куличках. К тому же в момент подготовки к покушению на убийство.

Кабан раньше работал оперативным сотрудником и в разговоре манипулировал терминами из уголовного кодекса – впрочем, как и большинство сотрудников «Рифа».

– При чем тут засветились? – опешил Серый. – Я же русским языком Грому сказал: старик, в доме которого мы сидели, из ружья пальнул. Снаружи услышали, вот и вызвали милицию. Хотя… – он осекся.

– Чего? – Кабан заглянул собеседнику в лицо.

– Так, ничего, – покачал головой Серый.

Он вдруг неожиданно понял, что ОМОН появился слишком быстро. После выстрела прошло недостаточно времени, чтобы собраться и приехать из города.

– Значит, меня прессовать собираются? – выдвинул предположение Серый.

– Зачем? – удивился Кабан. – Просто пересидишь здесь время, пока Леон по своим каналам справки наведет, где вы так отметились, и решит, что делать дальше.

Они дошли до небольшой пристройки к административному корпусу. Здесь были отремонтированы две комнаты, которые использовались как гостиничные номера. Кабан достал из кармана ключи.

– Понятно, – вздохнул Серый и невольно посмотрел на массивные решетки на окнах.

* * *

Какое-то время Дрону казалось, что он лежит на палубе корабля, который качается на волнах. Он поднимался вместе с ним вверх, потом вдруг резко проваливался в бездну. В ушах стоял шум волн. Дорофеев почувствовал щекой что-то прохладное и разлепил веки. Светлое пятно медленно превратилось в небольшой квадрат расположенного под самым потолком комнаты оконца.

– Где я? – пробормотал он и попытался сесть.

Тяжесть и боль во всем теле не дали этого сделать. Майор поморщился, приложил усилия и перевернулся на спину. Потолок помещения, в котором он оказался, был тоже, как и стены, бетонный. Но Дрон недолго смотрел на него. До тех пор, пока он не стал сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее кружиться. К горлу подступила тошнота. Он закрыл глаза.

«Я что, в плену?» Новая мысль подействовала отрезвляюще и стала причиной выброса в кровь адреналина. Дрон сел и тут же сморщился от боли в правом боку. В совокупности со сменой положения это подействовало отрезвляюще. Он вспомнил все, что стало следствием его состояния.

Дорофеев прислонился к стене спиной и некоторое время смотрел на прямоугольник металлических дверей, удивляясь человеческой наивности. Он был уверен, что люди, которые привезли его сюда, наверняка надежно заперли их. Однако никак не мог отказаться от мысли проверить это. Поразмыслив, он все же встал, оттолкнулся рукой от стены и подошел к дверям. Осторожно навалился на них плечом и надавил. Они даже не шелохнулись. Тогда он попытался найти щель. Тщетно. Все было подогнано на совесть…

– Раз, раз, раз, два, три!

Дружный хор детских голосов заставил его замереть, потом медленно развернуться к окну.

По асфальту в ногу бежало с десяток пацанов, которые подбадривали себя криком.

«Это что еще за цирк? – удивился он. – Я, что, попал в пионерский лагерь? Вряд ли».

Примерно прикинув высоту до окна, майор отказался от мысли попытаться заглянуть в него. Высоко.

Вернувшись на свое место, Дрон снова сел у стены и задумался. По всему выходило, что сцена с избиением женщины была подстроена с одной целью – вынудить его выйти из кафе и ввязаться в конфликт. Дорофеев от досады стиснул зубы, но тут же сморщился от боли в челюсти.

Он хорошо помнил, как выскочил из-за стола и устремился следом за громилой. Мужчина в этот момент залепил женщине пощечину. Василий, не раздумывая, бросился на него. Но громила словно ждал этого и прикрылся женщиной. Дрон шагнул влево, одновременно сдвигая ее за плечи в сторону. В этот момент на него словно упала бетонная плита. Что это было, сейчас трудно сказать, но, по всей видимости, его ударили чем-то тяжелым по голове. Дальше – провал. Сколько прошло с этого момента времени, он не помнил. Когда его так разукрасили, не имел понятия.

«Филин порвет, – с тоской подумал он про Антона и тут же спохватился: – Надо что-то делать! Тем более мне не связали руки, а это уже что-то…»

Он более внимательно оглядел помещение. Бетонный пол был чист. Однако на стене слева от входа когда-то были закреплены полки. Их спешно демонтировали, но часть доски с торчащими из нее шурупами осталась на уровне лица. Дорофеев встал, подошел к ней, ухватился руками и стал расшатывать. Через минуту доска отвалилась. Он подошел и встал под окошком размером с ладонь, в него могла протиснуться лишь кошка.

– Димон, ты идешь? – раздался мальчишечий голос.

– Сейчас! – отозвался другой.

«Точно лагерь!» – подумал майор, приставил доску одним концом к стене на уровне колена, вторым упер в выбоину в полу. Осторожно поставил на нее ногу и, подпрыгнув, ухватился руками за кромку окна. Замер, боясь, что доска оборвется или сломается. Но она выдержала. Дрон медленно встал на цыпочки и выглянул наружу. Оконце располагалось в полуметре от поверхности земли. Первое, что он увидел, – это стволы сосен и зеленую траву. Дальше, вдоль здания, тянулась асфальтированная дорожка. За ней были установлены сколоченные из досок стенды:

«Боевые листки второй роты», – прочитал он.

Тут мимо прошла стайка подростков в камуфлированных куртках и штанах, на головах черные береты, все в кроссовках.

«Не удивлюсь, если оказался в лагере будущих бандитов», – с иронией подумал Василий.

На самом деле теперь можно предположить, что организация, в руки которой он попал, параллельно занимается и военно-патриотическим воспитанием молодежи. Что же, хорошая ширма для грязных дел.

От напряжения спина заныла, и Дрон спрыгнул на пол.

Прошел час, может, больше, когда за дверями послышался шум. Судя по всему, по коридору шли несколько человек. Майор сначала вскочил со своего места, потом передумал, лег в то положение, в котором пришел в себя, и закрыл глаза.

Раздался звук сдвинутого засова, и скрипнули петли дверей. Дрон весь обратился в слух. Он определил, что зашли двое.

– Неужели еще не очухался? – осторожно спросил один из мужчин хриплым голосом.

– Может, умер? – выдвинул предположение другой. Судя по всему, он был старше по возрасту своего напарника и сильно волновался.

– Не должен, – ответил обладатель хриплого голоса и подошел вплотную к Дрону. Послышался хруст суставов. В нос ударил запах табака, и Дрона грубо толкнули в плечо:

– Эй, друг, хватит отдыхать! Разлегся тут.

Некоторое время Дорофеев размышлял, как поступить. Можно сейчас лишь вытянуть руку, и «курильщик» рухнет на пол. Дальше – дело техники. А вдруг, кроме этих двоих, здесь есть кто-то? Что, если кто-то остался снаружи? Тогда пиши пропало. Чтобы точно узнать, надо посмотреть, а это, значит, выдать себя и уже лишиться фактора внезапности. Дрон решил пока не дергаться, а просто изучить обстановку. Для начала он застонал, потом открыл глаза и некоторое время смотрел перед собой.

– Оживает, – «курильщик» вновь хрустнул суставами, уже выпрямляясь.

Дрон перевернулся на живот, подтянул под себя ноги и медленно встал на четвереньки.

– Что, совсем плохо? – нагнулся «курильщик».

– Где я? – вместо ответа спросил майор и повалился на левый бок.

– Э-э-э, брат, да ты совсем плохой, – протянул тот, что находился у дверей.

Дрон застонал и взялся за грудь.

– Хватит ваньку валять! – неожиданно вспылил «курильщик», схватил Дорофеева за руку и вынудил сесть.

– Говорил, не надо его калечить прежде времени, – проворчал стоящий у дверей мужчина. Василий узнал его. Это был Томин, который и приходил к Кузнецову.

– Вставай! – потребовал «курильщик».

Делая вид, будто каждое движение дается ему с трудом, Дрон поднялся.

– Как тебя зовут? – Томин склонил голову набок.

Майор потрогал голову, поморщился и растерянно пожал плечами:

– Не помню.

– Чего? – протянул «курильщик» и замахнулся.

Дрон отпрянул и закрыл голову руками.

– Не надо, Камаз, – предостерег его Томин.

– Чего на него смотреть? – удивился мужчина, которого назвали Камаз, и вынул из кармана секатор. – Сейчас я его быстро разговорю. У него десять пальцев на руках, и еще столько же на ногах. Кроме них, много чего интересного растет из туловища. Отвечаю, через пять минут будет как шелковый. Расскажет, что знает и что не знает. Правильно говорю? – Он приблизил свое лицо к лицу Дрона.

Дорофеев почувствовал страх и, не скрывая этого, закивал:

– Я вам все расскажу.

– Повторяю вопрос: как тебя зовут?

– Вася, – честно признался Дрон, решив, что имя особого секрета не представляет.

– Ты что, издеваешься? – неожиданно вскипел Камаз и со всего размаха залепил ему по лицу обратной стороной кулака, в котором держал ножницы.

Дрон врезался спиной и затылком в стену. Из глаз брызнули искры.

«Нет, еще немного, и меня попросту покалечат так, что я не то что бежать, ползать не смогу!» – подумал он и принял решение немедленно уходить. Оттолкнувшись от стены, словно мяч, Дрон залепил кулаком левой руки Камазу в основание челюсти. Тот отшатнулся, но на ногах удержался. Дорофеев и не рассчитывал его свалить: положение, из которого он бил, и так было неудобным. Его цель – вырваться из этой комнаты. Он шагнул к Томину. В следующий момент носок его ноги, обутой в кроссовку, врезался ему в подбородок. Томин рухнул на спину. Этот удар был удачным. В два прыжка майор оказался в коридоре. Вопреки ожиданию, здесь никого не было. Он резко захлопнул дверь и задвинул металлическую задвижку.

– Ах ты, сука! – раздался приглушенный голос Камаза.

Но Дрон уже направлялся по коридору подвала. Справа и слева располагались двери. Вот и выход. Дорофеев едва шагнул на бетонную ступеньку, как сверху раздались шаги и голоса.

– Чего они там возятся?

– Кажется, кто-то кричал.

– Это, наверное, Камаз снова маникюр решил сделать…

Дрон оглянулся по сторонам. В углу стояло несколько составленных один на другой ящиков. Не раздумывая, он нырнул за них.

Раздались глухие удары и крики:

– Шмель, Лорд, откройте!

– Чего там случилось? – мимо проскользнула одна тень.

Дрон понял, что если он позволит этим двоим выпустить дружков, то за ним организуют погоню. А еще неизвестно, что представляет собой этот лагерь. Вдруг по периметру забор и охрана? Дрон шагнул наперерез второму бандиту. Вбежав с улицы, они еще плохо ориентировались в темноте. Василий выставил ногу. Споткнувшись об нее, бандит рухнул лицом вперед. Дорофеев подпрыгнул и опустился ему одной ногой между лопаток, а второй – на затылок. Парень вскрикнул. Бежавший первым сделал по инерции еще несколько шагов и встал. С трудом удержав равновесие, Дрон шагнул к нему.

– Ты чего? – по-видимому приняв в темноте Дорофеева за дружка, спросил мужчина и тут же сложился от удара в пах. В следующий момент Дрон пригвоздил его локтем в основание черепа к полу.

– Ну, вы чего там?! – продолжал вопить и биться в двери Камаз.

Дрон как ни в чем не бывало быстро обыскал обоих парней. И не зря. У одного из-за пояса вынул пистолет, у его дружка забрал сотовый телефон.

«Живем!» – радостно подумал Дорофеев, однако тут же его настроение испортилось. Он вдруг вспомнил, что сам остался без трубы, а это чревато серьезными неприятностями. Телефоны спецназовцев были особыми. Кроме того, что они кодировали разговор и имели высокую степень защиты от прослушки, эти, побывавшие в секретных лабораториях ГРУ «Моторолы» и «Нокии», выполняли еще множество функций. Они работали как детекторы для определения «жучков», могли заменить датчики движения и сигнальные мины.

Теперь оставалось узнать, где он и кто эти люди.

* * *

Эдгарс взял спутниковый телефон и прошел на кухню. Прислушался. Из комнаты доносилось едва различимое постукивание по клавишам клавиатуры. Он открыл холодильник, взял стоявшую там коробку конфет «Ассорти», поставил на стол и открыл крышку. Здесь еще оставалось несколько штук разного цвета пирамидок. Оказавшись в тепле, они вмиг покрылись белесым налетом влаги. Эдгарс оглянулся на двери, осторожно приподнял ячейки и вынул из-под них картонное дно с логотипами шоколадной фабрики. На самом деле это был своеобразный конверт, в который были вложены десятизначные коды для связи на каждый день его пребывания в России. При помощи них устанавливались ключи, заранее заложенные в специально встроенную микросхему телефона, который ему вручил после выписки из больницы приезжавший в столицу по туристической визе человек. Старое оборудование было ликвидировано, согласно пункту девять-семь инструкции по соблюдению режима секретности обмена информацией. Мэйфилд допускал, что авария была подстроена русскими спецслужбами, чтобы на время заполучить средства связи и электронные носители информации Эдгарса. Однако это были всего лишь навсего меры предосторожности, и он не видел причин для возвращения своего сотрудника в Англию.

Баладис осторожно достал из конверта лист бумаги, на котором были распечатаны даты и группы цифр, нашел нужное число и стал вводить его в телефон при помощи клавиш. Здесь тоже был свой нюанс. Первую и седьмую цифры каждого нечетного дня месяца надо было делить пополам, а в четные умножать на два вторую и пятую. Все это делалось на тот случай, если Эдгарс окажется в руках русских спецслужб. Как правило, провалившемуся агенту зачастую предлагают сотрудничество. Стать «кротом» – это получить возможность остаться на свободе и бежать. Он сможет сделать вид, что пошел на контакт, и ввести коды без изменений. Разговор состоится, однако абонент уже будет знать, что с ним говорят по принуждению.

Скоро дисплей дружелюбно подмигнул нолями. Эдгарс набрал нужный номер.

– Слушаю, – ответила трубка голосом Мэйфилда.

– Это мистер Гаррисон? – негромко спросил Эдгарс на английском.

– Он вышел, я его управляющий, что передать?

Незамысловатый пароль и отзыв были не чем иным, как данью уважения традициям. Телефон так кодировал разговор, что на расшифровку при помощи находящихся на данный момент времени в распоряжении спецслужб компьютеров уйдет не одно столетие. Причем противник, конечно, мог запеленговать его работу, однако при прослушивании он станет свидетелем диалога матери с сыном, который записан за час до сеанса связи с учетом всех последних событий в мире.

– Я в растерянности, время идет, а Леон молчит, – заговорил Эдгарс. – У меня складывается впечатление, что он просто саботирует приказы.

– Мы не можем ему приказывать, – глухим голосом ответил Мэйфилд. – Лишь давать рекомендации выполнить определенную работу и предложить за ее результат вознаграждение. Даже Блиновский не полностью контролирует «Риф». Более того, у нас есть информация, что он боится Леона.

– Почему?

– Он не исключает, что русские могут руками «Рифа» уничтожить его, – пояснил Мэйфилд. – Ведь именно Леон обеспечивал безопасность Блиновского, разрабатывал стратегию охраны. Он и его подручные знают о своем боссе и его семье все. Эта информация может быть использована против него.

– Мне неясна позиция Леона, – Эдгарс оглянулся на двери. – Он не дал никакого ответа.

– Может, вы его не так поняли? – выдвинул предположения Мейфилд.

– Это исключено, – возразил Эдгарс. – Он сказал, что Блиновский в данный момент не имеет представления, с какими трудностями им придется столкнуться, и что Россия уже далеко не та, какой была десять лет назад.

– Когда вы виделись с Леоном? – спросил Мейфилд.

– Прошла почти неделя, – восстановив в памяти число, когда они с Настей были на отдыхе у озера, сказал Эдгарс. – С тех пор я вижу только их головорезов, которые сменили в офисе предыдущую охрану.

– Не исключаю, что Леон вплотную занялся подготовкой к празднику, – попытался успокоить его Мэйфилд. – И просто не считает нужным отвлекаться на вас. Он бывший сотрудник КГБ. Ему как никому другому известно, что чем меньше ты контактируешь с людьми, подобными вам, тем спокойнее.

– Вы думаете, за мной следят? – по-своему поняв Мэйфилда, спросил Эдгарс.

– Не знаю, как на ваше появление в России отреагировала ФСБ, но могу с уверенностью сказать, что «Риф» точно вас контролирует с первого дня. Не исключаю, что это в его лабораториях побывали ваш брелок и сотовый телефон.

– Для чего? – заранее зная ответ, спросил Эдгарс.

– Чтобы тому же Леону идти на встречу с вами уже подготовленным, – с нотками недовольства в голосе объяснил Мэйфилд. – Надеюсь, для вас не будет секретом, что для Леона и его ближайшего окружения «Риф» – это инструмент зарабатывания денег. Могу допустить, что они сейчас слушают то, что вы говорите в трубку. Поэтому подбирайте выражения и формулируйте вопросы таким образом, чтобы им не был понятен их истинный смысл.

– Но как? – Эдгарс невольно обвел взглядом стены кухни. – Я каждый день проверяю квартиру…

– У вас появилась женщина?

Неожиданный вопрос застал Эдгарса врасплох.

– Почему вы спросили?

– Мне ли тебе говорить, что это самый простой способ работы с агентом, – усмехнулся Мэйфилд.

– Да, я познакомился с девушкой, – подтвердил Эдгарс. – Но она живет в этом доме уже давно.

– Нетрудно где угодно завербовать и постепенно подготовить хорошего агента, – продолжал реанимировать сомнения Эдгарса Мэйфилд. – Ну, а Россия в этом плане ушла далеко вперед любой западной спецслужбы.

– Вы меня огорчили, – честно признался Баладис.

– Так, – протянул Мэйфилд, – в таком случае вы меня просто шокируете. Неужели у вас так далеко зашли дела, что вы расстраиваетесь из-за возможности такого развития событий?

Эдгарс понял, что сморозил глупость, намекнув о своих чувствах. Это может закончиться не только его заменой, но и легко перечеркнет карьеру.

– Нет, вы не так меня поняли, – поспешил он сгладить ситуацию, чем еще больше навредил.

– Не надо, Эдгарс, – предостерег Мэйфилд. – Мы оба поняли друг друга. Наша работа не допускает даже намека на искажения фактов. Ну, а раз вы уже зашли далеко в общении с ней, постарайтесь ее переиграть.

Эдгарс сложил антенну и некоторое время размышлял над разговором. Потом встал и направился в комнату.

Настя, по-видимому, уже поздравила подругу и теперь просто читала новости.

– Какие у тебя планы на сегодня? – Баладис сел рядом и обнял девушку за плечи.

– Я иду на работу, – она отстранилась от Эдгарса и провела по его голове ладошкой. – У меня дежурство днем. А у тебя есть предложения?

– Пока нет, но, возможно, к вечеру что-то придумаю.

– Ты меня интригуешь, – улыбнулась Настя.

– Ладно, – Эдгарс встал. – Если не будем торопиться, то оба опоздаем на работу. Тебя подвезти?

– Нет, – она тоже поднялась с дивана. – Я еще проведаю маму.

Настя быстро оделась, чмокнула Эдгарса в щеку и ушла.

Он еще некоторое время бродил по комнате, размышляя над разговором с Мэйфилдом. Потом подошел к книжному шкафу и достал с полки томик Байрона. С минуту постоял, потом перешел к журнальному столику, взял лежащую там ручку, сунул под корешок. С другой стороны вывалился продолговатый предмет, похожий на длинную и тонкую зажигалку. Сбоку у него блестел окуляр, а в корешке была аккуратно проделанная дырочка. Еще три дня назад Эдгарс установил эту камеру, но так и не решался проверить запись. Он был уверен, что увиденное его разочарует. Камера включалась с его сотового телефона, когда он покидал комнату. Баладис повертел ее в руках, потом медленно снял с нижней части колпачок, под которым был USB-разъем, и воткнул его в ноутбук. Появилось изображение комнаты. В левом нижнем углу – сегодняшняя дата. Он включил ускоренный просмотр в обратном направлении. Вот Настя вместе с ним возвращается спиной вперед в комнату. Они устраиваются на диване. Разговаривают. Теперь он выходит, тоже задом. Немного смешно. Настя сидит за ноутбуком. Вот она встает, несколько раз бросает взгляд на дверь, подбегает к стенке и теряется из кадра. Неожиданно ее лицо промелькнуло перед объективом. Еще секунда – и она крадется к выходу. Замирает у дверей и слушает. Минута, другая. Быстро бежит к кровати, открывает тумбочку Эдгарса. Стоп! Он наклонился к экрану. Что у нее в руках? Неужели миниатюрная камера? Точно!

– Идиот! – крикнул он и едва не столкнул ноутбук со стола, однако тут же взял себя в руки и стал сосредоточенно размышлять.

То, что Настя все же чей-то агент, уже бесспорно. Что она могла узнать? Баладис обвел взглядом комнату. Дома он ничего компрометирующего не хранил.

Эдгарс соскочил с дивана и бросился к тумбочке, где лежало несколько книг, которые он читал по ночам, фонарик, появившийся после того, как пару раз выбило пробки, и записная книжка. Полистал ее. Кроме ничего не значащих записей, касающихся работы в «GMB», здесь были еще телефонные номера. Эдгарс вернулся к ноутбуку и продолжил внимательно изучать запись. Теперь эмоции были под контролем. Он спокойно просмотрел, как два дня назад она рылась в его белье, проверила карманы костюма.

На работу Эдгарс направлялся с тяжелым сердцем. Ко всему прочему опоздал, из-за чего был вызван к шефу и получил нешуточный нагоняй. Не скрывая раздражения, Эл Торранс отчитал его за несвоевременно подаваемые отчеты и искажения в них фактов. Баладис пришел в отчаяние. Его работа в качестве сотрудника агентурной разведки под прикрытием оказалась намного сложнее и скучнее, чем он мог себе ее представить. К тому же, как сегодня выяснилось, враг работает на шаг впереди. За ним вовсю следят, а он до сих пор не знает кто. Настроение было ужасным. Кроме этого стало по-настоящему страшно. Как ни странно, но он понял, что еще в Англии переоценил свои возможности. Не так просто держать себя в руках, оказавшись в такой ситуации.

Время тянулось медленно, дела не клеились. Он с трудом дождался конца рабочего дня и сразу из конторы поехал к Насте на работу. Оправдывая желание встречи с ней необходимостью проверить, действительно ли она там или после его выписки тоже исчезла, он въехал на автостоянку, расположенную напротив проходной больницы. Едва хотел заглушить двигатель, как увидел до боли знакомое лицо. В следующий момент он вспомнил. Человек, который сейчас вышел из припарковавшегося в соседнем ряду серебристого «Вольво», совсем недавно отправил его на больничную койку.

У Эдгарса екнуло в груди. Не может быть сразу столько совпадений! И Настя, и этот хулиган работают в одной конторе, и название ее ФСБ! Баладис дождался, когда одетый в рубашку и джинсы громила пройдет к пешеходному переходу, и выбрался из машины. В это время мужчина уже перешел на другую сторону дороги и направлялся к КПП. Боясь потерять его из виду, Эдгарс бросился прямиком через проезжую часть. К счастью, движение почти отсутствовало, и вскоре он уже шел через больничный двор.

– Здравствуйте! – Неожиданно перед носом возникла медсестра Катя. – Вы снова к нам?

Эдгарс на мгновенье растерялся. Девушка была без привычного больничного одеяния, в легком розовом платье с открытыми плечиками и такого же цвета туфельках.

– О нет, – Эдгарс покачал головой и бросил взгляд вслед подымавшемуся по ступенькам мужчине.

– Ах да! – Катя опустила взгляд. – У вас здесь работает соседка.

– Вы ее часто видите? – вспомнив перепалку в палате между ней и Настей, спросил Эдгарс.

– Бывает, – подтвердила девушка. – А что?

Пока Эдгарс ломал голову, корректно ли будет задать следующий вопрос, Катя неожиданно сама пришла на помощь:

– Если вы хотите знать мое мнение, то Настя вам не пара.

– Почему? – Он сделал вид, будто удивился.

– Она вас не любит, – продолжала развеивать грезы Эдгарса девушка. – Мы часто дежурим в один день. К ней приходят молодые люди. Она часто их меняет. Несерьезная.

– Да? – ужаснулся Эдгарс.

– Извините, если расстроила вас, – неожиданно смутилась девушка. – Всегда так. Взболтну не подумав, потом жалею…

– Нет, что вы, – стал ее успокаивать Эдгарс. – Наоборот, вы мне очень помогли.

– И нечаянно разрушила личную жизнь коллеги, – расстроенно проговорила Катя.

Неожиданно на крыльце снова появился мужчина, из-за которого Эдгарс оказался в этой больнице. Теперь он был в обществе Насти. Они о чем-то негромко говорили.

– Вам далеко? – Эдгарс шагнул чуть левее, чтобы спрятаться за Катю.

– Не очень, – пожала плечами девушка. Она стоял спиной к выходу и не видела Насти и ее собеседника.

– Давайте я вас подвезу? – Баладис развернулся в направлении проходной.

Катя взяла его под руку. Размышляя, узнала его Настя или нет, Эдгарс довел девушку до машины и любезно открыл ей дверцу.

– Спасибо, – Катя улыбнулась и устроилась на переднем сиденье.

Эдгарс обошел машину и сел за руль. В последний момент он увидел направляющегося через пешеходный переход обидчика. Неожиданно в голову пришла идея проследить за ним.

– Вы не возражаете, если мы просто прокатимся по городу? – предложил он, умышленно долго пристегивая ремень и подгоняя кресло.

– Как хотите, – пожала плечами девушка и застенчиво опустила взгляд.

Эдгарс понял, что нравится ей, и улыбнулся. Отчего-то стало легче.

Они выехали вслед за «Вольво», который повернул в сторону Смоленской набережной. Вскоре переехали мост.

Эдгарс слушал беззаботное щебетание Кати и делал вид, будто не задумывается, куда едет. На самом деле он не выпускал из виду машину своего обидчика. Каково же было его удивление, когда «Вольво» свернул и въехал на автостоянку, расположенную перед офисом «Рифа».

Эдгарс прижался к обочине и стал ощупывать карманы.

– Что с вами? – насторожилась Катя.

– Я ищу кредитку, – краем глаза следя за вышедшим из машины парнем, соврал Баладис. – Думаю, нам пригодятся деньги.

Убедившись, что парень зашел в офис, Эдгарс повернул ключ в замке зажигания:

– Может, вы разделите со мной скромный ужин? – спросил он. – Здесь неподалеку есть хороший ресторан.

Катя согласилась.

Эдгарс в этом и не сомневался. Воспрянув духом, он включил передачу и отъехал от тротуара.

Глава 9

Серый шагнул через порог любезно открытой Кабаном двери и встал.

– Отдыхай, – бросил вслед Кабан.

Серый обернулся:

– Ты закроешь меня?

– А как ты хотел? – удивился Кабан.

– Значит, в случае чего и убивать меня поручат тебе? – с грустью пошутил Серый.

– Что ты придумываешь? – расстроился Кабан. – Просто все думают, что здесь склад спортивного инвентаря. Сюда даже в одну из комнат мячей и скакалок натаскали.

– Понятно, – пытаясь по глазам Кабана угадать его настроение, выдавил из себя Серый.

– Чего ты волнуешься? – Кабан оглянулся и снова уставился на собеседника. – Я ведь даже у тебя оружие не забрал.

– Еще чего не хватало, – Серый криво усмехнулся.

– Ладно, – сдался Кабан и протянул ему ключ, – держи. Только, когда спать будешь ложиться, закройся.

Серый постоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и направился в номер. В небольшой комнате с единственным окном стояли две кровати и старый стол. Сразу у входа – полуразвалившийся шкаф. В воздухе витал запах пыли. Серый подошел к окну и открыл форточку. Снял ветровку, вынул из кобуры пистолет, сунул под подушку и сел на кровать. Верхушки сосен засеребрили первые лучи солнца. В трубах туалета зашумела вода: это включили насосы на станции.

До конца девяностых лагерь представлял собой просто руины. Коллеги Серого периодически приезжали сюда для различного вида тренировок. В программе подготовки были не только стрельба, марш-броски, инженерная подготовка и экстремальное вождение машин, но и прыжки с парашютом. Деньги решали все. В километре от лагеря располагалось брошенное поле. С завидным постоянством Леон брал в аренду вертолет, которым сам и управлял. По сути, он руководил небольшой армией, которая была в состоянии осуществить переворот и удерживать власть в маленьком государстве. Поначалу Серый предполагал, что конечной целью Леона является Чеченская Республика. На эту мысль наводило особое расположение к боевикам Блиновского, которому и принадлежала идея создания «Рифа». При поддержке оппозиции внутри республики «Риф» легко бы взял под контроль Грозный и Гудермес. В его структуре было большое количество групп самого разного назначения. Бойцы хорошо разбирались во всех доступных способах уничтожения людей, от использования ядов до создания оружия массового поражения…

Но шло время. Период хаоса уходил в прошлое. Многие криминальные структуры легализовались и вышли из тени. «Риф» все это время находился в подвешенном состоянии. С одной стороны, он выполнял функции охранного предприятия; с другой – и это ни для кого не было секретом – участвовал в сомнительных делах. Стали возникать вопросы по поводу использования лагеря. Леон принял решение легализовать его. Он вложил сюда большие деньги и организовал здесь зимнюю базу отдыха, которая на лето превращалась в летний лагерь для трудных подростков. Были устроены места для проведения соревнований по пейнтболу. В какой-то мере лагерь стал приносить небольшой доход. Леон до того увлекся, что незаметно его авторитет поднялся в глазах областных чиновников. Его боготворили родители, чьи дети оказались под дурным влиянием улицы. Знали бы они, какими способами и методами он превращает их в людей! В лагере царила жесткая военная дисциплина. За любую провинность – наказание, от карцера до спарринга с более сильным противником. Как в армии, огромное значение придавалось идеологической обработке. Детям прививалось презрение к смерти и состраданию, к чужой боли. Им внушалось, что главное в этом мире – сила.

Так или иначе, но те, кто приходил сюда отвязанными шалопаями, возвращались домой в большинстве своем совершенно другими. Родители не узнавали своих чад. Они переставали бесцельно шляться по улицам и искать приключений, а брались за учебу, занимались спортом. Надо отдать Леону должное: он мог привить детям хорошие качества и заставить понять, что главное в жизни. Только что в конечном итоге вырастет из этих детей, еще неизвестно.

С улицы донеслись звуки горна. Играли «подъем». Значит, уже семь часов. Из динамика, установленного на столбе у плаца, раздалась музыка. Послышался топот бегущих на зарядку мальчишек.

«А ведь когда-то и я был таким! – неожиданно с грустью подумал Серый. – Ведь совсем недавно сидел за партой с Мариной Суворовой, нес ее портфель до дома, играл в снежки… Что сейчас с Серегой Власовым, с которым мы впервые в жизни в седьмом классе подрались из-за девчонки? Каким стал Толик Зимин, Ольга Погодаева?» Несмотря на то что до города, где родился и вырос Серый, было пять часов езды от Москвы, он ни разу не был на встречах выпускников. Поначалу мешала служба. Как назло, на этот период выпадала то командировка, то учеба. Потом два года было не до этого. Выброшенный на улицу, он перебивался случайными заработками. А теперь нельзя. Мало ли. Что он скажет ребятам о себе? Серый стал профессиональным убийцей, которых они видели только в кино. Его образ жизни схож с жизнью хищника.

За размышлениями Серый не заметил, как пролетело время. Хлопнула входная дверь, в коридоре раздался шум шагов. Он не изменил своего положения, лишь сунул под подушку руку. Пистолет лежал стволом к выходу.

Двери открылись, и на пороге возник Кабан.

– Я думал, ты спишь, – он удивленно захлопал глазами и зачем-то заглянул в туалет. – Чего дверь не закрыл?

– Хотел разделаться со спящим? – держа указательный палец на спусковом крючке, спросил Серый.

– Для чего тогда тебя сюда надо было тащить? – резонно заметил Кабан. – Зачем сложности?

– Согласен, – Серый вынул пистолет и сунул в кобуру. – Интересно, что бы ты чувствовал, убивая меня?

– Мне тоже интересно, – ошарашил ответом Кабан. – Жалко по-любому будет. Поэтому постарался бы сделать так, чтобы ты не мучился.

– Тебе не кажется, что мы в скотов превратились? – с грустью спросил Серый.

– Нас такими жизнь сделала, – Кабан присел на кровать напротив.

– Ты зачем пришел? – настороженно глядя ему в глаза, спросил Серый.

– Леон тебя видеть хочет.

– Пошли.

Так называемая гостиница примыкала к административному зданию и имела проход, который запирался на ключ.

Кабан открыл дверь и пропустил Серого вперед себя. Скрепя сердце, тот шагнул через порог. Однако до кабинета дошли без эксцессов.

За столом директора, обязанности которого выполнял специально нанятый педагог, сидел Леон. Когда он наведывался в лагерь, то на правах хозяина занимал эти апартаменты.

– Разрешите? – спросил Серый и на всякий случай оглянулся. Кабан остался в фойе.

– Проходи, – Леон указал на стулья, стоящие вдоль стола для совещаний.

Серый сел и выжидающе уставился на Леона.

– Ты какого черта в ментов стрелять стал? – ошарашил Леон.

Серый некоторое время сидел, переваривая вопрос, потом растерянно пожал плечами:

– А что я, по-вашему, должен был делать?

– Разобраться! – Леон встал и вышел из-за стола. – Я навел справки. ОМОН приезжал с задачей освободить взятого в заложники Кузнецова.

– Кузнецов был в заложниках? – удивленно переспросил киллер.

– Да, – подтвердил Леон. – Его похитили и вывезли на дачу чеченцы.

– Но зачем? – удивился Серый.

– Не знаю, – пожал плечами Максим Леонидович. – Жене€ удалось уйти и позвонить от соседей в милицию.

– Но окружали участок, где я с Зайцем находился! – попытался возразить киллер.

– К сожалению, это не так, – цокнул языком Леон. – Менты пошли по домам, чтобы предупредить людей. Кого-то планировалось и вовсе незаметно вывести. А ты открыл огонь… В результате дал возможность чеченцам вывезти Кузю и потерял Зайца.

– Ну, допустим, с Грызуном я давно собирался распрощаться, – заговорил Серый. – А вот с Кузей, конечно, нехорошо получилось.

– Пока все нормально, – уже более миролюбиво заговорил Максим Леонидович. – Может, и хорошо, что так все обернулось. Ты ушел чисто. Заяц не опознан. Милиция до сих пор не знает, кто и с какой целью находился в доме. Основная версия, что это пособники чеченцев. Я тебя сюда вызвал не для того, чтобы все это рассказать, – Леон вернулся на свое место и внимательно посмотрел на собеседника.

– Я слушаю.

– Ты в Украине был?

– Пару раз приходилось, – вспомнив, как обеспечивался прилет туда находящегося в федеральном розыске Блиновского, кивнул Серый.

– Значит, общий климат тебе знаком, – удовлетворенный ответом, хмыкнул Леон.

– Что значит «общий климат»? – не понял киллер.

– Есть работа, – нахмурился Леон, не любивший, когда ему задают вопросы. – Серьезная. Как ты смотришь на то, чтобы съездить в Крым?

Серый насторожился. До этого дня ему никогда не предоставлялась возможность выбора. Просто ставилась задача, называлась сумма вознаграждения, и все. Как говорится, «соскочить» он не мог. Такой вопрос даже не обсуждался.

– Работа очень деликатная, – пояснил Леон, заметив в глазах Серого смятение.

– Что может быть деликатного в Крыму? – задумчиво проговорил Киллер.

– Я сейчас задам тебе вопрос, но ты на него сразу не отвечай, – не сводя взгляда с Серого, заговорил Максим Леонидович. – Подумай сначала.

– Вы меня заинтриговали, – теряясь в догадках, ответил Серый. – Хорошо. Как скажете.

– Ты у нас один из лучших специалистов, – Леон положил руки на стол. – К тому же тебе знакома работа «семерки»…

У Серого по спине пробежали мурашки. Это было редкостью. Он вскинул на Леона настороженный взгляд, пытаясь вспомнить, что должно произойти в ближайшее время в Крыму, чтобы туда приехал кто-то из первых лиц государства. Ведь именно седьмое управление занималось в свое время обеспечением безопасности этой категории людей.

– На День военно-морского флота России в Севастополе запланированы торжества, – не мигая, глядя в глаза Серого, между тем продолжал Леон. – Будет слет байкеров и большой концерт. Ждут приезда премьера. Нужно сделать так, чтобы этот человек не вернулся оттуда живым.

– Вы же знаете, кем был подписан приказ о моем увольнении, – наконец догадавшись, чего от него хотят, обрадовался Серый. – Он не успел стать директором ФСБ, как я с семьей отправился собирать бутылки.

– Допустим, вина в этом не его, а в целом всей системы, – зачем-то попытался смягчить разговор Леон.

– Он мог пойти против нее, – заметил киллер.

– Пусть будет по-твоему, – кивнул Леон. – Я могу понимать это как согласие?

– Несомненно, – подтвердил Серый.

– Тогда с этого дня прекращаешь бриться, – Максим Леонидович посмотрел в окно. – У тебя месяц. Для начала ты должен научиться виртуозно управлять мотоциклом и отрастить животик. Я сегодня же поставлю задачу, чтобы занялись твоим продвижением. Уверен, что все, кто поедет туда, будут подвергнуты жесткой проверке. Вчера сюда привезли «Харлей». Тренироваться начнешь с сегодняшнего дня в дальнем конце автодрома.

– Наверное, мне придется внедряться в какой-то клуб? – осторожно спросил Серый.

– Нет, – покачал головой Леон. – Ты будешь представлять Западную Украину. В Ровно есть похожий на тебя любитель экстрима. Будем работать в этом направлении.

– То есть все должно выглядеть так, будто это дело рук украинских националистов? – догадался киллер.

– Правильно мыслишь, – кивнул Максим Леонидович.

– Где мне жить?

– Пока здесь, – Леон указал взглядом на стену, за которой располагалась так называемая гостиница. – Но недолго. Как освоишь танк, а мы детально разработаем план, переедешь для продолжения тренировок в Москву. Покатаешься там, потом посмотрим. Ликвидация названного мной объекта – это лишь часть планируемых мероприятий.

– Какова цена вопроса? – собравшись с духом, спросил Серый.

– Один миллион долларов, – глядя прямо в глаза наемному убийце, медленно проговорил Леон.

– Хорошие деньги, – Серого вдруг охватило волнение. Опасаясь, что шеф заметит его состояние, он встал: – Можно идти?

– Давай, – кивнул Леон. – Только постарайся сделать так, чтобы тебя здесь, кроме меня и Кабана, больше никто не видел. Кстати, сейчас он тебя и отвезет на автодром.

* * *

Антон отодвинул от себя уже пустую тарелку, вытер салфеткой губы и стал пить чай. Он сидел на том же самом месте, где обедал Дрон. Не дождавшись Василия к назначенному времени, Филиппов сначала позвонил ему. Телефон был недоступен. Это говорило только об одном: майор попал в беду. И тогда он направился в кафе. Как и следовало ожидать, Дрона здесь не оказалось. Однако царившее оживление и присутствие милицейского «уазика» наводило на мысль, что в стенах заведения произошло что-то из ряда вон выходящее. А раз так и это совпадает по времени с визитом Дрона, то по всему выходило, что вездесущий майор напрямую связан с этими событиями. Так оно и было. Антону удалось поговорить с официантом и барменом. Оба рассказали одну и ту же историю. Похожий по описаниям на Василия человек обедал за столиком у стены. Когда он уже заканчивал есть, в кафе вбежала перепуганная чем-то женщина и устроилась напротив. Через некоторое время ворвался бугай, который стал требовать, чтобы она вышла. Женщина подчинилась. На улице мужчина начал ее избивать. Дрон бросился на помощь. Едва он подскочил к громиле и попытался освободить женщину, как к нему подбежали несколько человек. Нанося беспорядочные удары, Василия сбили на землю, после чего подняли на руки и загрузили в подъехавший микроавтобус. Как это водится, никто не запомнил номера. Ко всему снаружи кафе не оказалось видеокамер.

Антон подозвал официанта.

– Рассчитай меня.

– Ну, что вы, – запротестовал парень. – Все за счет заведения.

Филиппов догадался, что его приняли за сотрудника милиции, который пришел, чтобы детально допросить очевидцев.

– Возьмите, – он бросил на стол деньги и направился к выходу.

С минуты на минуты должны подъехать Банкет и Татарин. Антон посмотрел на часы. С момента, как Дрон вышел из кафе, прошло почти два часа. По всем правилам нужно было доложить Родимову. Однако не хотелось волновать генерала. Вдруг Дрон действительно просто оказался в эпицентре семейной разборки одного из местных богатеев? Сейчас намнут бока и выбросят.

У тротуара мягко скрипнул тормозами «Форд» Татарина. Антон уселся на заднее сиденье.

– Куда теперь? – спросил Банкет.

– Пока не знаю, – Антон еще раз посмотрел на кафе: – Поезжай по этой улице. По крайней мере, до перекрестка Дрона везли здесь. Ищем учреждение, оборудованное камерами наблюдения.

– Ясно, – Татарин включил передачу.

Почти сразу в глаза бросилась вывеска банка «Альтернатива». Один из окуляров «большого брата», установленного под козырьком входа, смотрел на проезжую часть.

– Давай на стоянку, – ломая голову над тем, как представиться службе безопасности, приказал Антон.

В вестибюле банка было прохладно. Приятно радуя слух, шумели кондиционеры. Внушительных габаритов охранник, возникший у турникета, сразу вежливо предложил выложить все металлические предметы на стол и пройти через рамку. Антон оставил оружие в машине, поэтому безропотно вынул ключи и небольшой перочинный нож. Вскоре он уже вошел в небольшой операционный зал с тремя окошками. Из-за стола навстречу вышла администратор:

– Вы по какому вопросу?

– По личному, – улыбнулся Антон. – Где я могу увидеть начальника службы безопасности?

– Как вас представить? – настороженно глядя снизу вверх, спросила женщина.

– Коллега из столицы, – соврал Филиппов.

– В смысле? – не поняла она. – Вы бывший сослуживец или тоже работаете в банке?

Антон догадался, что службу безопасности, как и в большинстве подобных структур, здесь возглавляет уволившийся из органов сотрудник МВД.

– Я бывший подполковник милиции, – Антон вынул паспорт, – Филиппов моя фамилия. Год как на пенсии. Тоже работаю в подобном банке. Здесь живу, на втором этаже.

Женщина исчезла. Появилась через минуту в сопровождении сухощавого мужчины в очках:

– Здравствуйте, – он протянул руку. – Меня зовут Игнатьев Михаил Андреевич.

– Антон Владимирович, – представился Антон. – Мы не могли бы переговорить без посторонних?

– Пройдемте ко мне в кабинет, – кивнул мужчина.

В небольшом помещении с закрытым жалюзи единственным окном было прохладно.

– Присаживайтесь, – опускаясь в кресло, Игнатьев указал Антону на стулья, стоявшие вдоль стола для совещаний. – Итак, мы знакомы?

– Теперь да, – улыбнулся Антон. – Вы же сами назвали мне свое имя.

– Действительно, – улыбнулся Игнатьев. – А если серьезно?

– Нет, – покачал головой Филиппов.

– Вы сказали администратору, что мы коллеги, – напомнил Игнатьев.

– Почти, – уклончиво ответил Антон. – Я подполковник ФСБ. Начальник отдела оперативно-технического наблюдения.

– Документы можно? – нахмурился Игнатьев.

– Да, пожалуйста. – Антон вынул выданное ему еще Линевым удостоверение, сделанное один в один с настоящим.

– Слушаю вас, товарищ подполковник, – возвращая корочку назад, с металлом в голосе проговорил Игнатьев.

– Ну, зачем же так официально? – убирая документы в карман, улыбнулся Антон. – Я нахожусь здесь в отпуске. Но сегодня недалеко от вас произошло событие, которое напрямую касается моей работы. Я бы хотел просмотреть записи с камер видеонаблюдения за период с двенадцати до двенадцати двадцати.

– Кто-то проехал мимо нашего банка? – догадался Игнатьев. – Ну что же, нет проблем, – легко согласился он и встал. – Пройдемте со мной. – Оператор видеонаблюдения в комнате напротив.

Перед двумя мониторами, из которых работал лишь один, сидела девушка в очках. При появлении начальника она улыбнулась и лишь на мгновенье оторвала взгляд от экрана, разбитого сразу на девять частей.

– Даша, нам надо улицу, камера два, с двенадцати до… – Игнатьев вопросительно посмотрел на Антона.

– Плюс полчаса, – развел руками Антон.

– Секунду, – девушка подвинула к себе клавиатуру, пробежала пальчиками по клавишам. Засветился второй монитор. Вскоре на нем появилось изображение, на котором была видна часть тротуара у входа в банк и небольшой отрезок дороги.

– Садитесь, – Игнатьев взял стоявший у стены стул и поставил у стола, слева от девушки.

– Я быстро, – Антон почувствовал себя неловко.

– Не волнуйтесь, – успокоил Игнатьев и вышел.

Кнопкой мыши Антон увеличил скорость. Цифры в левом углу, указывающие время, побежали в несколько раз быстрее. Замелькали машины и автобусы. Вот промелькнуло что-то белое. Он нажал на кнопку, изображение замерло. Вернул назад. Ложная тревога – это оказалась «Скорая помощь». Не то. Очевидцы четко запомнили: это был «Форд». Дальше. Снова «стоп». На этот раз то что надо. Грузопассажирский автобус медленно проезжает мимо банка. Только вот досада – как назло, правее него прокатились «Жигули» девятой модели, которые не дали увидеть номерной знак.

– А увеличить изображение можно? – на всякий случай спросил Антон.

– Вы хотите разглядеть лицо водителя? – догадалась девушка. – Бесполезно.

– Тогда спасибо и извините.

Антон поставил стул назад, к стене, и вышел в коридор.

– …второй раз звоню, – донесся голос через приоткрытую дверь кабинета Игнатьева. – Ты успеваешь? Еще здесь. Да говорю же, удостоверение подполковника ФСБ. Откуда я знаю? Вдруг настоящее?

Антон рванул дверь на себя. Игнатьев резко развернулся от окна лицом к Филиппову. В глазах растерянность и испуг. Но лишь на мгновенье.

– Я перезвоню, – бросил он в трубку и отключил связь.

Антон шагнул к нему и протянул руку:

– Дай сюда телефон.

– Зачем? – зло спросил Игнатьев.

– Хочу узнать, кому ты сейчас звонил, – объяснил Антон.

– На каком основании? – нахмурил брови Игнатьев.

– На том, что звонок напрямую касается моего появления здесь, – не сводя с Игнатьева взгляда, сказал Антон.

– Не много ли на себя берешь? – криво усмехнулся Игнатьев.

– Не много, – Антон подошел и встал сбоку от стола. – Кому звонил?

– В ГУВД, – убирая трубку в карман, сказал Игнатьев. – Согласись, не каждый день меня осчастливливают своим появлением подполковники ФСБ. Вот и решил узнать, в курсе наше милицейское руководство о визите столичных гостей или нет.

– В ГУВД кому? – Антон наклонился и упер руки в стол.

– Заместителю начальника, – пожал плечами Игнатьев. – Сергееву.

– А он не предупреждал тебя, что я могу заявиться? – Антон, не мигая, следил за выражением глаз Игнатьева. Он допускал, что люди, которые похитили Дрона, как-то связаны с милицейским руководством.

Игнатьев отвел взгляд в сторону:

– Нет.

– Смотри у меня, – Филиппов вышел.

Направляясь по коридору, он примерно прикинул время, которое прошло с момента первого звонка Игнатьева. Двадцать минут точно. Может, больше. ГУВД расположено в двух шагах от банка. Город маленький, сотрудники не избалованы. При хорошем раскладе начальник может за полчаса организовать слежку. Антон достал сотовый телефон.

– Слушаю, – с ходу отозвался Банкет.

– Сейчас я выйду из банка, пойду пешком. Проследи, будет за мной «хвост» или нет.

– Понял.

Оказавшись на улице, Антон направился по тротуару в сторону гостиницы. Он не оглядывался по сторонам и не оборачивался, но был уверен, что следом выдвинулся Банкет.

Скоро зазвонил сотовый. Антон тронул кнопку гарнитуры.

– Тебя пасут. – Банкет выдержал паузу и стал описывать: – Повисли у «Телеграфа». Выглядят запаренными. Спешили. Видно, подняли неожиданно. Парень и девушка. На нем синяя майка и такого же цвета бриджи, на ногах пляжные тапки. Она в красном, тоже шорты и майка.

– Понял, – Антон сделал вид, что загляделся на проехавший мимо автомобиль, и толкнул идущую навстречу женщину.

– Ой! – Она схватилась за грудь.

– Извините, – сделав по инерции несколько шагов, Филиппов развернулся к ней. – Задумался.

Этого времени хватило, чтобы разглядеть идущих следом парня и девушку. Антон прошел мимо гостиницы, приказав Банкету взять их на контроль, а его оставить.

Еще около часа он бродил по городу. Влюбленную пару, спешащую на пляж, сменил клерк в очках и с папкой в руках, после которого появился неприметный мужчина в бейсболке и клетчатых бриджах. Наконец, после того как Антон развернулся в сторону центра, сзади вновь появилась уже знакомая парочка. Теперь на парне вместо майки и шортов была белая рубашка и светлые брюки. Девушка шла рядом в неброском голубом платье, на ногах туфли.

Уже вечерело, когда Антон вошел в фойе гостиницы и направился к лестнице. Парень с девушкой остались на улице. Уверенный, что скоро Банкет доложит о результатах наблюдения, Филиппов направился в номер. Открывая двери, он убедился, что оставленная в замочной скважине нить не тронута, а всунутый в щель обломок спички на месте. Но это не говорит о том, что в номере никого не было. Если за ним следят специалисты, то они эти фокусы знают. Оказавшись в номере и закрыв за собой дверь, Антон еще пару минут потратил на проверку комнаты и ванной на предмет «жучков». Убедившись, что детектор не дает сигнала, достал мобильник и набрал номер Родимова.

– Слушаю тебя, – с ходу ответил генерал.

– У нас чрезвычайное происшествие, – Антон выдержал паузу, давая Родимову сосредоточиться.

– Что? – поторопил начальник.

– Дрон пропал.

– Как это случилось?

Филиппов в двух словах обрисовал ситуацию.

– Вот что, я сейчас на совещание иду, – заторопился генерал. – Как освобожусь, перезвоню.

Почти сразу вышел на связь Банкет. Наблюдение за оперативниками, изображавшими влюбленных, принесло свои результаты. Пройдя за Антоном почти до кафе, откуда пропал Дрон, они залезли в грузопассажирскую «Газель». Банкет видел, как их сменил очкарик с папкой. Когда Антон повернул обратно к гостинице, они вышли из «Газели», которая довезла их до сквера, уже переодетые в другую одежду. После того как Антон вошел в гостиницу, его преследователи сели в подъехавший автомобиль и вышли недалеко от здания ГУВД. Сомнений не было: слежку осуществляла милиция. Но это еще не говорило о том, что менты работают на бандитов. Их могли использовать вслепую. Не исключено, что они параллельно Антону ведут расследование дела, в котором замешаны похитившие Дрона люди. В этом случае их вполне мог заинтересовать человек, выдающий себя за подполковника ФСБ.

Глава 10

Дрон прокрался к выходу и стал осторожно подниматься по бетонным ступенькам наверх. Выйдя из подвала, он оказался у торца похожего на казарму одноэтажного здания. Параллельно ему за вековыми соснами стояло еще одно здание. Однако оно было заброшено. Вместо окон зияли прямоугольные проемы. Крыша отсутствовала. Пригибаясь, Дрон прошел вдоль стены на другую сторону здания. Здесь находился небольшой плац, на котором толпились одетые в камуфляж подростки. Раздавался смех, кто-то что-то громко рассказывал. Дальше располагался спортивный городок; за ним виднелось еще одно здание, больше похожее на административный корпус.

На середину плаца вышел человек в берете, камуфлированной майке и защитного цвета брюках. При его появлении послышались звонкие команды:

– Рота, становись!

Из толпы выбежал коренастый подросток лет четырнадцати. На ходу поправляя берет, он скомандовал:

– Равняйсь…

Толпа тинейджеров быстро стала преобразовываться в небольшие коробки по пятнадцать человек в каждой.

– Смирно! – Паренек лихо вскинул руку к козырьку, развернулся на сто восемьдесят градусов и, чеканя шаг, направился к мужчине.

Мужчина тоже замер по стойке «смирно». Судя по выправке, из бывших военных. Когда пареньку оставалось сделать несколько шагов, он тоже приложил руку к берету.

– Товарищ майор, вторая рота для проведения занятия по тактической подготовке построена! – доложил подросток. – Старшина роты курсант Суворин.

– Вольно! – скомандовал мужчина. – Все?

– Лиц, незаконно отсутствующих, нет, – отрапортовал подросток.

– Встать в строй! Сегодня мы отработаем вопросы выживания, – майор заложил руки за спину и оглянулся: – Стол на середину строя!

Только тут Дрон разглядел в тени деревьев еще двух мальчишек в форме. Услышав команду, подростки устремились на середину плаца, неся стол, на котором стояла клетка с крысой и лежало несколько коробок. Они поставили его рядом с инструктором и встали рядом.

– Тема занятия: «Обеспечение жизнедеятельности человека в условиях экстремальной ситуации». Цель: научить вас ориентироваться в любой обстановке, находить и обеспечивать себя продуктами питания…

– Бред какой-то, – пробормотал Дрон.

– Люди! Эй, наверху!

Приглушенный голос из подвала напомнил Василию о пленниках. Чертыхнувшись, он устремился вдоль стены. Одно окошко, второе, третье… Есть! В следующем виднелось лицо Томина. Нетрудно было догадаться, что его держит на руках Камаз.

Дрон сунул ствол пистолета в окошко.

– А! – вскрикнул от неожиданности Томин и оттолкнулся от стены. Раздался грохот, и он исчез.

– Вы что, Иннокентий Васильевич? – прохрипел Камаз.

– Там этот…

– Рты не закроете, гранату кину.

С этими словами Дрон устремился дальше, поймав себя на мысли, что Камаз назвал Томина не Сергей Андреевич, а Иннокентий Васильевич. Наверняка и Томин – не настоящая фамилия этого злодея.

Довольный собой Дрон добежал до конца здания и выглянул из-за угла. Дальше, за дорожкой, были заросли акации, за которыми виднелся бетонный забор.

Дрон перебежал дорожку и спрятался за кустами. С минуту пытался понять, заметили его или нет. По всему выходило, что на него не обратили внимания. Поразмыслив, решил для начала попытаться использовать отобранный телефон. Для этого надо было набрать специальный номер и код, тогда его трубка начнет работать в режиме прослушивающего устройства. Дрон достал трофейную «Нокию», набрал нужную группу цифр и приложил трубку к уху.

Однако вызов не прошел. Что за чертовщина? Неужели здесь не работает даже сотовая связь?

Он посмотрел вверх, пытаясь понять, сколько времени. Уже вечерело. Солнце золотило верхушки сосен. С того момента, как Василий вышел из злополучного кафе, прошло как минимум часов семь. Четыре из них он не помнит. Сколько времени его везли? В каком направлении? В принципе Антон может узнать, где располагаются бывшие пионерские лагеря и зоны отдыха. Если допустить, что на дорогу было потрачено максимум четыре часа…

Дрон приуныл. За это время его могли увезти в любую из соседних с Московской областей. А сколько подобных учреждений находится в столичном ведении, и не перечесть. «Может, попытаться вступить в контакт с кем-то из детей?» – подумал Дорофеев и, выглянув, посмотрел в сторону плаца. Там уже произошли изменения. Мальчишки построились в каре, центром которого был стол. Держа за хвост змею, инструктор снимал с нее чулком кожу. С отрубленной головы на асфальт стекала кровь. Дрона сцена не удивила. Делал этот парень все правильно. Теперь рептилию можно порезать на куски и сварить. Вкус, как у курицы. Однако дальше инструктор просто разочаровал Дрона. Он стал на глазах детей жрать змею сырой.

– Животное, – Василий брезгливо сплюнул. Конечно, если прижмет, можно употребить ее в пищу и так. Но зачем детям такой экстрим? А если они расскажут об этом родителям? Стоп! – осенило Дрона. А может, это беспризорники или дети из неблагополучных семей?

Он пробрался вдоль дорожки ближе к плацу, пытаясь разглядеть лица новоиспеченных отморозков. Вполне благопристойный вид. Все аккуратно подстрижены и умыты.

Между тем инструктор принялся за крысу. Огромным тесаком он стал потрошить ее на глазах мальчишек. Животное пищало. Кого-то в середине строя вырвало. Заметив это, инструктор приказал пареньку выйти и встать рядом.

– Вы должны забыть слова «жалость» и «брезгливость», – заговорил инструктор.

– Идиот, – пробурчал Дрон и стал отползать назад. Надо было что-то предпринимать. Теперь он знает, что его привезли на территорию бывшего пионерского лагеря, где кто-то организовал нечто вроде военно-патриотического клуба. Только было не совсем понятно, с какой целью и для чего готовили здесь детей.

Внимание Дорофеева привлек вышедший из дверей административного корпуса среднего роста, бритый наголо мужчина в майке и шортах. Оглянувшись по сторонам, он быстрым шагом направился через плац в сторону здания, откуда бежал Дрон.

«Наверняка по мою душу», – догадался он и ощупал затылок. Голову ломило, а при ходьбе казалось, что она надета на острый штырь. Ко всему, стало мутить. Еще казалось, что окружающие предметы подернуты дымкой, которая размывает их очертания. Однако следов сильных побоев на голове не было, за исключением небольшой ссадины на затылке. Не исключено, что, после того как его оглушили и втащили в машину, больше не били, а попросту усыпили хлороформом.

На всякий случай Дрон набрал номер Филиппова. Результат тот же. Дрон находился в зоне, недоступной для сотовой связи.

Между тем лысый уже миновал плац и двигался по дорожке вдоль здания.

«Надо тебя, брат, тоже осадить на полчасика», – принял решение Дрон и бросился назад.

Он на всех парах пронесся вдоль противоположной плацу стены, добежал до угла и выглянул наружу. Мужчина был уже совсем близко. Он свернул с дорожки и шел между деревьев по газону. Тем временем на плацу закончились занятия. Стол унесли, а ребята строем уходили прочь.

Осторожно ступая, Дрон прокрался к спуску в подвал и притаился за козырьком. Вот уже отчетливо слышен шорох травы и тяжелое сопенье. Василий шагнул из-за укрытия. Лысый сделал по инерции еще пару шагов и застыл на расстоянии вытянутой руки:

– Ты?!

Дрон схватил его за верхнюю губу и силой сдавил.

– Э-э-э!

Дорофеев вынудил его встать на колени, после чего двумя ударами левой руки в висок надолго отключил парня. На все ушли секунды.

Вскоре Дрон уже был на другом конце лагеря. Как оказалось, здесь была организована обыкновенная столовая. Столы стояли под длинным навесом. По лесу раздавался смех и стук ложек. На выходе стояли двое молодых мужчин. Они были в защитного цвета майках и камуфлированных штанах, на головах береты. Дрон догадался, что это воспитатели.

Размышляя, как быть, он с ужасом понял, что времени у него уже не осталось. Наверняка те, кто отправил Лысого, уже забили тревогу. Возможно, Камаз и его дружок уже на свободе. Организовать поиски для них – минутное дело… Только стоило ему об этом подумать, как над лесом разнесся вой сирены. Дальше произошло то, чего он никак не ожидал увидеть. Воспитанники на секунду замерли, потом дружно побросали ложки и встали.

– Первый взвод, на выход шагом марш! – раздалась команда.

Организованно, начиная с крайнего стола, мальчишки по одному стали выбегать и строиться на дорожке.

– Первое отделение, становись…

– Взвод! – стали доноситься команды.

– Елы-палы, – пробормотал Дрон. – Еще этого не хватало.

Группы подростков начали выдвигаться к плацу.

Позади раздался топот шагов бегущего человека. Дрон оглянулся. Вдоль забора несся детина в спортивном костюме. В правой руке он держал радиостанцию.

Дрон уткнулся лицом в траву. Парень пробежал мимо и где-то рядом перешел на шаг.

– Это третий, у столовой никого… Точно? Надо привлечь к поискам курсантов. Они быстро его найдут…

– Ты тут советы не раздавай, – раздался голос из станции. – Ищи.

Дрона охватило волнение. Что означает его вопрос «Точно?»

Снова раздались шаги. Громила возвращался. Василий наконец понял, что где-то попал в зону работающей видеокамеры и его направление побега примерно вычислили.

Он приподнялся на руках. Громила шел прямо на него, держа радиостанцию на уровне губ:

– Да нет здесь никого. Может, дальше?

– Лучше смотри! – снова раздался сквозь треск помех из динамика радиостанции голос.

Дрон убрал пистолет за пояс и стал на четвереньках красться навстречу громиле. Вот его отделяет от бандита лишь куст. Майор выпрямился. Парень вскрикнул. Небольшая станция полетела на землю.

– Гром, что с тобой?! – раздался встревоженный голос.

Бугай отпрянул назад, однако зацепился каблуком о выступающий из земли корень сосны и полетел на спину. Дрон прыгнул ему коленом на грудь. Раздался хруст. Вместе с криком изо рта Грома вылетела слюна.

Дрон схватил его за горло левой рукой, а правой стал обшаривать карманы. Ничего.

– Что это за место? – он сдавил кадык сильнее.

Бандит засипел. Лицо стало малиновым.

– Ну! – Василий приподнял его над землей и с силой приложил снова.

– Повторяю вопрос!

– От… Отпусти, – Гром схватил Василия за запястье.

Свободной рукой Дрон выхватил пистолет и с хрустом ломающихся зубов вогнал ему ствол в рот:

– Последний раз спрашиваю!

Морщась от боли, громила завыл.

Неожиданный шум сзади заставил Дрона обернуться. Каково же было его удивление, когда он увидел детей! Лица малолетних бойцов были размалеваны полосами под цвет местности. В руках они держали направленные в него деревянные муляжи автоматов Калашникова.

* * *

Эдгарс с трудом разлепил веки. В глаза ударил яркий солнечный свет. Некоторое время он смотрел на совершенно незнакомое окно, пытаясь понять, что с ним произошло и где он. Полупрозрачная тюлевая занавеска то надувалась пузырем, то вдруг свисала, отчего отчетливее становилось видно стоявший на подоконнике горшок с цветком. Перед глазами промелькнули события вчерашнего вечера. Эдгарс хорошо помнил, как направлялся в больницу к Насте, как встретил своего обидчика и, пытаясь проследить за ним, столкнулся с медсестрой отделения, в котором совсем недавно лежал. Потом… Что было потом?

Эдгарс с шумом перевел дыхание и пошевелил языком. Во рту все пересохло, но двигаться не хотелось. Пересилив себя, он перевернулся на другой бок. Закинув руки за голову, на спине спала Катя. Молочного цвета грудь, увенчанная розовыми сосками, медленно опускалась и поднималась в такт дыханию. Он сел. Катя лежала поверх атласного одеяла, бесстыдно раздвинув ноги. Баладис вспомнил, как, вернувшись из ресторана, раздевал ее по пути от дверей до кровати, как с неистовством терзал упругое тело. Потом они пили… кажется, дешевый коньяк и снова занимались любовью.

«Господи, как я себя веду? – подумал Эдгарс. – Что будет, если об этом узнает Мэйфилд? И все же как хорошо в России!»

С трудом поднявшись, он отправился в ванную. Здесь долго, прямо из лейки, пил. Потом направил струю воды на голову. Стало немного легче. Но на душе было тревожно. Он вновь и вновь прокручивал события минувшего вечера. Нет, ничего такого, что могло бы вызвать раздражение людей, он не совершил. Да, изрядно выпив, оставил машину на стоянке и воспользовался такси. Не отказался от приглашения Кати зайти в гости. «Даже не спросил, удобно ли?» – упрекнул он себя, вспомнив, что было около часа ночи. Потом перед глазами встала картина пробуждения, и он, ухмыльнувшись, махнул рукой.

– Все нормально, дружище!

– Эдгарс! – раздался надломленный голос. – Ты с кем там говоришь?

– Это так… – спохватился Баладис и выключил воду.

Обмотав полотенцем бедра, Эдгарс открыл двери. Виновато потупив взгляд, Катя стояла в коридоре. На ней уже было платье. Ему стало неловко. Он проскользнул в комнату.

Эдгарс уже оделся, когда вошла Катя. Ей тоже было стыдно. Она прятала взгляд и застенчиво улыбалась. Он подошел к ней и взял за плечи:

– Извини…

– За что? – девушка сделала лицо удивленным.

– Я поступил нехорошо, – начал он…

– Разве я тебя собираюсь заставить на мне жениться? – перебила она Баладиса. – Странный ты какой-то. У вас в Англии все такие?

– Какие? – не понял он.

– Краснеешь, как в первый раз.

Он посмотрел на часы и закатил глаза к потолку.

– Что с тобой? – насторожилась Катя.

– Шеф меня уволит…

– Бывает, – спокойно ответила девушка, расправила покрывало и вышла из комнаты. Вскоре из кухни раздался гул электрической кофемолки.

Эдгарс растерялся. Он не мог понять, отчего Катя так резко охладела к нему. Немного поколебавшись, направился следом за ней.

Катю Эдгарс застал за приготовлением кофе.

– Что-то не так? – он подошел и встал сзади.

– Как не так? – Она обернулась.

– Вчера ты была веселая, – Эдгарс пожал плечами.

– То было вчера, – Катя убрала рукой со лба прядь волос. – Но ночью ты меня несколько раз назвал Настей, и наступило сегодня.

– Мне уйти?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила девушка.

Баладис вышел из подъезда и направился к дороге, рассчитывая поймать такси. На душе скребли кошки. Неожиданно в кармане зазвонил сотовый. Он вынул трубку и посмотрел на определитель. Звонил шеф.

– Да, – приложив трубку к уху, ответил Эдгарс.

– Где вас черти носят? – раздался недовольный голос. – Почему вас нет на работе?

– Я в пробке, – соврал Эдгарс, одновременно пытаясь свободной рукой остановить машину.

– Эдгарс, мне надоели ваши отговорки, – вспылил Торранс. – Я хочу информировать вас, что мною принято решение поставить в известность об этом руководство компании…

– Где это видано?! – спустя час продолжал Торранс свой разнос Эдгарсу уже в кабинете. – Вы должны понимать, что своим поведением дискредитируете не только себя, но и компанию!..

Баладис стоял, боясь шелохнуться. Он еще никогда не видел таким Торранса. Тупая боль в затылке, пот и тяжесть в правом подреберье теперь казалась пустяком по сравнению с нагоняем, который он получил.

– Но позвольте… – попытался оправдаться Эдгарс, воспользовавшись паузой.

– Не позволю! – строго сказал Торранс. – Вы ведете себя как неразумное дитя. Что вы о себе возомнили? У меня возникли подозрения, что вы не только не хотите работать, но еще и злоупотребляете алкоголем.

Неожиданно Эдгарсу показалось, что Торранс знает намного больше, чем он думает.

«А что, если именно этот человек возглавляет работу в России? – мелькнувшая мысль вызвала у Эдгарса небеспочвенные опасения. – Если все так на самом деле, то я имею перспективы оказаться без работы, – с тоской думал он, глядя на Торранса. – И это в лучшем случае… Какой я болван! Что могло произойти такого, чтобы я повел себя таким образом? Может, русские давно раскусили меня и использовали препарат, который заставляет человека пуститься во все тяжкие? Нет, бесспорно, Торранс прав, мое поведение выходит за все допустимые рамки».

– Простите меня, мистер Торранс, – пролепетал Эдгарс.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Торранс некоторое время смотрел в окно, потом резко развернулся и указал рукой на дверь:

– Вы свободны.

Весь остаток дня Баладис ломал голову над тем, как отразится случившееся на его дальнейшей судьбе. Бесспорно, об имевшем месте инциденте уже знает Мэйфилд. Было бы глупым считать, что у него нет в фирме людей, кроме Эдгарса.

В конце рабочего дня Торранс вновь вызвал Баладиса к себе. Готовясь к самому худшему, Эдгарс во второй раз за день перешагнул порог кабинета.

– Мною принято решение отправить вас в Киев, где вы должны будете подготовить почву для размещения нашего филиала, – ошарашил Торранс.

– Но… – открыл было рот Эдгарс и осекся. До него наконец дошло, что план действий, озвученный Торрансом, – лишь прикрытие основной его деятельности.

– Вам что-то непонятно? – насторожился Торранс.

– Когда выезжать? – Эдгарс напрягся.

– У вас еще будет достаточно времени, чтобы приготовиться, – уклончиво ответил Торранс.

Вернувшись домой, Баладис даже не стал переодеваться и сразу связался с Лондоном.

– Что-то случилось? – спросил Мэйфилд.

– Мне удалось установить, что ко мне приставлен человек из «Рифа».

– Женщина? – спокойно спросил Мэйфилд.

– Да, – выдавил из себя Эдгарс. – Более того, теперь я точно знаю, что и авария была подстроена специально.

– Зачем? – в голосе англичанина появились нотки разочарования.

Эдгарс в свою очередь пытался по интонации понять, известно Мэйфилду или нет о его похождениях.

– Я этого не знаю, – откровенно признался Баладис.

– Я уже вам говорил, – выдержав небольшую паузу, заговорил Мэйфилд, – они хотят быть в курсе ваших планов раньше, чем вы их озвучите.

– Но ведь это невозможно! – воскликнул Эдгарс.

– Одно из двух, – заговорил Мэйфилд. – Либо они этого не знают и считают, что где-то дома вы храните документы, касающиеся цели вашего пребывания в России; либо внедренный к вам человек имеет задачу определенным образом оказывать на вас воздействие.

– Какое? – Эдгарс ровным счетом ничего не понимал.

– Не забывайте, что «Риф» работает за деньги. Сейчас они имеют задачу как можно больше получить от вас. Вы, наоборот, должны принимать меры к тому, чтобы минимизировать расходы. Кое-где вам наверняка уже сейчас будут пускать пыль в глаза.

– Например? – Эдгарса охватило волнение.

– Для претворения в жизнь плана необходимы мотоциклы, – стал рассуждать Мэйфилд. – Их можно купить за сто тысяч долларов, а можно за миллион. Или еще как вариант… – Он кашлянул. – Расчет с украинскими националистами будет производиться через счета подконтрольных «Рифу» фирм. Неужели вы думаете, что вас не попытаются обмануть?

– Но как все это проконтролировать? – расстроился Баладис.

– Не знаю, Эдгарс, – с грустью проговорил Мэйфилд. – В данный момент это ваша задача. Или вы хотите, чтобы я бросил все дела и стал помогать вам?

– Нет, – растерялся латыш.

– Помните, мне приходится драться за каждый фунт, – с назиданием продолжил Мэйфилд. – После того как все закончится и вы вернетесь домой, вам придется держать ответ перед серьезной комиссией.

Эдгарс приуныл. До сих пор он лишь один раз встречался с Леоном и понятия не имел о его планах.

Закончив говорить, Баладис долго размышлял, как использовать Настю в своих интересах. Наконец его осенила идея.

* * *

Окружившим место потасовки мальчишкам на вид оказалось не больше четырнадцати. Но от этого не стало легче. Напротив, продолжая удерживать бандита, Дрон понятия не имел, как быть дальше. За свою службу в спецназе он оказывался в самых разных ситуациях. Почти полтора месяца в составе группы провел в Южной Америке, не раз был в Конго и Заире. Приходилось сталкиваться с подростками, особенно в Африке. Были случаи в Чечне. Но там была война, и их руки держали настоящее оружие. А здесь? Центр России… Наверняка все эти парни считают, что играют в игру, которую организовали взрослые. Стоит им броситься на него всем разом, и Дрону не поздоровится. Он никогда не чувствовал себя так глупо. Продолжая удерживать Грома, Василий улыбнулся:

– Ребята, а вы что, здесь в войну играете?

– А-а-а! – бандит сжал ему запястье и попытался вынуть ствол изо рта.

Но Дрон уже сам понял, что вопрос надо решать по-другому. С минуту на минуту появится подкрепление в лице взрослых, и тогда ему несдобровать. Не станешь же стрелять здесь, посреди толпы детей!

Он резко рванул пистолет на себя и медленно поднялся.

– Ы-ы-ы-х, – Гром закрыл нижнюю часть лица руками и сморщился.

– Так, – протянул майор. – Ребята, нельзя направлять оружие на людей. Даже игрушечное.

– Брось пистолет, руки в гору! – неожиданно крикнул конопатый паренек, сдвинул брови и, шагнув к Дрону, направил ствол автомата прямо ему в лицо.

– Где ваши воспитатели? – строго спросил Дорофеев.

– Оружие на землю! – повторил свой приказ паренек. – По условиям учений диверсант должен сдаться.

– Вон оно что… – Дрон стал пятиться.

Сбоку раздался шум шагов, и из-за деревьев появились сразу несколько взрослых. Первыми бежали те двое, что стояли у столовой. Следом – Томин и Камаз. В руках последнего был пистолет.

Больше Дрон не стал терять времени даром. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул вдоль забора. Сзади раздались выстрелы. Одна из пуль попала в плиту, рядом с которой он пробегал. Осколки бетона обожгли ухо. Василий принял вправо и влетел в заросли кустарника. С трудом пробравшись через него, оказался на дорожке. Пробежав по ней пару десятков метров и услышав сзади топот, снова свернул в лес. Вот и забор. Но высота его повсюду около двух метров. Интенсивно работая руками, Дрон бежал, надеясь наткнуться на пролом.

– Стой, сука! – крикнули сзади.

Дорофеев оглянулся. Следом бежали воспитатели. За ними маячил Камаз. Расстояние и бегущие впереди парни не позволяли бандиту применить оружие. Дрон развернулся и вскрикнул. Прямо под ногами возникли двое подростков. Последнее, что он смог сделать, это сильнее оттолкнуться ногами и перепрыгнуть через них. Перекатившись вперед, Дрон сморщился от боли – под спину попал камень. Попытался вскочить на ноги и продолжить бег, однако боль не дала этого сделать, и он снова упал. Парни тут же подскочили и направили в лицо свои игрушки.

– Да что же это такое? – не выдержал он. – Ребята, вы хоть понимаете, что вас взрослые обманом под пули подставить хотят?

Раздался хруст и тяжелое сопенье.

– Ну что, добегался? – Над Дроном навис один из воспитателей. В тот же миг на запястье руки с пистолетом встала чья-то нога.

– Молодцы! – раздался другой голос, и Василий увидел второго воспитателя. Тяжело дыша, тот наклонился, упер руки в колени и выжидающе уставился на мальчишек: – Кто это у нас?

– Курсанты Егоров и Шмаков, – отрапортовал за двоих чернявый подросток.

– Разбор ваших действий произведем на вечернем построении, а пока в расположение роты бегом… – Мальчишки быстро закинули свое бутафорское оружие за спину, развернулись в направлении спальных корпусов и согнули руки в локтях. – Марш!

– Молодцы! – крикнул вслед наконец подошедший Камаз.

Он был мокрый от пота и тяжело дышал. Проводив мальчишек взглядом, он шагнул к Дрону и, не говоря ни слова, двинул ему ногой по ребрам.

– Ух! – Дорофеев перевернулся на бок и скорчился. Рука, на которой все еще продолжал стоять один из воспитателей, разжалась, и пистолет выпал.

– Давай его к шефу! – приказал Камаз.

Дрона схватил под руки и поставили на ноги. Камаз ткнул пистолетом между лопатками:

– Руки!

Василий догадался: если его сейчас свяжут, это конец. Пока бандитов трое. Они измотаны погоней и в то же время возбуждены успехом. Внимание рассеянно. Уверенный в своих силах, каждый надеется друг на друга. К тому же парни явно туповатые в таких делах, как задержание. Зная, как он обошелся с их дружками в подвале, они позволили сначала встать, а лишь потом решили связать руки.

Дрон схватился за бок, куда ударил Камаз, и стал медленно опускаться на корточки. Он надеялся, что они ошибутся. Так и случилось. Оба воспитателя вновь схватили его под руки, и майор решился на отчаянный шаг. Он повис на плечах помощников и двумя ногами залепил стоящему позади Камазу в грудь. Не ожидая такого оборота дел, тот полетел спиной вперед и врезался в забор. Дрон же в свою очередь использовал его как опору и вместе с поддерживающими его воспитателями повалился в другую сторону. Руки парней разжались. В отличие от них, для Василия это не было неожиданностью; он перекатился через голову и встал на ноги. Все произошло настолько быстро, что Камаз не успел ничего понять. Дрон развернулся и снова прыгнул к нему. На мгновение он увидел расширенные глаза бандита. В следующий момент тот зажмурился от удара в переносицу лбом. Бандит откинул голову назад, и его затылок встретился с бетонным забором. Бандит повалился на бок. Не теряя времени, Дрон подхватил выпавший из его рук пистолет и шагнул правой ногой в сторону. Левой тут же двинул в горло попытавшегося встать воспитателя.

В это время как раз из кустов появился Томин. Тяжело дыша, весь мокрый от пота, он лишь сейчас нагнал своих дружков. Увидев валяющихся на земле воспитателей и Камаза, он встал. Его глазки округлились, а нижняя челюсть отвисла.

Больше Дрон не церемонился. Первым выстрелом он перебил колено Камазу. Вскрикнув, тот завыл. Вторая и третья пули заставили заработать голосовые связки воспитателей. Теперь у него есть время, чтобы задать пару вопросов Томину. В два прыжка оказавшись рядом с ним, Дрон направил ствол пистолета ему в ногу:

– Что это за место? Ну! – топнул он ногой и выстрелил рядом с коленом Томина.

– Военно-патриотический лагерь «Сокол», – на одном дыхании выпалил Томин, косясь на воющих от боли и ужаса воспитателей.

– Где это?

– Три километра от Никитинки, – отрапортовал Томин.

– Зачем вам Кузнецов? – стараясь перекричать причитания и завывания несчастных, спросил Дрон.

В следующий момент из-за спины Томина прогремел выстрел.

Дрон бросился в сторону, но споткнулся о корчившегося на земле воспитателя и упал. Томин исчез.

Теряясь в догадках, кто стрелял, майор на четвереньках стал быстро отползать назад. Где-то впереди, там, откуда они бежали, хрустнула ветка. Дрон стал уходить влево. Сгустившиеся сумерки и кустарник скрывали стрелявшего. Не было видно и Томина.

Дрон встал и огляделся. Видимо догадавшись, что перед ними серьезный противник, бандиты не решались начать преследование. Стараясь ступать бесшумно и постоянно меняя направление, Дорофеев бросился прочь. Неожиданно деревья расступились, и он увидел дорогу, которая упиралась в нечто похожее на оборудованный шлагбаумом КПП. Надо быть совсем наивным, чтобы попытаться пройти здесь. Наверняка именно этого и хотят хозяева странного лагеря, уже устроившие в этом месте засаду. Поэтому Дрон, сделав крюк, устремился обратно – туда, откуда совсем недавно уносил ноги.

* * *

Прогоняя усталость, Антон потер ладонями лицо и шагнул из-за машины наперерез моложавому милиционеру с погонами полковника.

Начальника коломнинской милиции он решил перехватить по дороге на работу из дома. Смирнов Юрий Алексеевич жил в двух шагах от здания ГУВД и не пользовался служебной машиной. Две сотни метров, отделявших его дом от работы, он преодолевал по утрам с пользой для здоровья, быстрым шагом.

– Доброе утро! – поприветствовал Антон и широко улыбнулся.

– Мы знакомы? – Полковник замедлил шаг. Взгляд сделался настороженным. Филиппов понял: заочно Смирнов его знает и сейчас догадался, кто перед ним, но постарался не подать виду.

– Неужели ваши оперативные сотрудники могли следить за мной без вашего ведома? – вопросом на вопрос ответил Антон. – Уделите мне, пожалуйста, пару минут.

– Вы, наверное, что-то путаете, – нахмурился полковник и остановился.

– Манией преследования не страдаю, – заверил Филиппов. – Вчера ваши люди несколько часов бродили за мной по городу, – Антон выдержал паузу, словно давая возможность подтвердить или опровергнуть свои слова, но, не дождавшись, продолжил: – Вы дали команду организовать за мной наблюдение после звонка Игнатьева, которому не понравилось, что я проявил интерес к произошедшей в кафе напротив гостиницы драке.

– Ну, допустим, – неожиданно согласился полковник.

– Пока ваши люди вместо того, чтобы заниматься работой, бесцельно бегали за мной, вы сделали запрос в Москву и узнали, что в ФСБ нет подполковника с такой фамилией и именем, – продолжал Антон.

Вместо ответа Смирнов хмыкнул. Он явно не ожидал такого оборота дел и не знал, как вести себя дальше. Но Антон был уверен: сотрудник с таким стажем работы быстро сориентируется. До здания ГУВД рукой подать. Трое стоявших на лестнице милиционеров уже обратили внимание на незнакомца, который явно чем-то докучал их начальнику.

– Хочу избавить вас от лишней работы и рассказать правду, а потом попросить помощи, – Антон замер в ожидании ответа.

– Даже так? – Смирнов недоверчиво посмотрел на Филиппова. – Тогда, может, пройдем ко мне в кабинет? И дело не только в том, что здесь неудобно говорить, – он оглянулся по сторонам. – Просто у меня скоро доклад руководству и утреннее совещание.

– Это как водится, – кивнул Антон. – Но до выяснения всех обстоятельств дела предпочту провести это время в машине. А вы в свою очередь дайте слово, что не будете пока предпринимать никаких мер для установления моей личности и, упаси бог, задержания.

– Вы хоть понимаете, с кем говорите? – нахмурился полковник.

– Я – да, – кивнул Антон. – А вот вы пока даже не имеете представления.

– Хорошо, – милиционер посмотрел на часы, потом на вход в ГУВД. – Может, пока пообщаетесь с моим заместителем?

Антон понял, что полковник не хочет его оставлять одного.

– Нет, я подожду вас в машине. – С этими словами он развернулся и направился к стоящему у тротуара джипу.

– Ну что? – дождавшись, когда Антон закроет за собой дверцу, спросил Банкет.

– Кажется, контакт состоится…

Филиппов отыскал взглядом машину Татарина. Задача старшего лейтенанта, который припарковал свой «Форд» у газетного киоска напротив, была наблюдать с указанной позиции за зданием ГУВД и подступами к нему. Антон допускал, что Смирнов может принять решение задержать «мошенника». Именно так можно назвать человека, незаконно использующего документы подполковника ФСБ. Татарин должен был в случае обнаружения признаков появления рядом с джипом группы захвата или ОМОНа дать сигнал, а потом обеспечить Антону и Банкету прикрытие. Филиппов справедливо считал, что даже сутки, которые в случае его задержания уйдут на разбирательство, могут оказаться роковыми для похищенного Дрона.

Полковник не обманул. Вскоре он появился на ступеньках крыльца.

– Давайте в машине, – опустив стекло, предложил Антон, когда Смирнов подошел ближе. – Здесь более комфортно и кондиционер работает.

Смирнов спокойно уселся на заднее сиденье. Банкет проехал немного по дороге и припарковался у тротуара, в тени тополей.

– Я слушаю вас, – вздохнул Смирнов. – У меня, как вы понимаете, время ограничено.

– Вот что, товарищ полковник, – заговорил Антон, – поверьте, пойти на контакт с вами меня вынудили серьезные проблемы и вопросы, связанные с государственной безопасностью…

– Вы только что признались, что не имеете отношение к ФСБ, – перебил его Смирнов.

– Не совсем правильно выразился, – уточнил Антон. – Просто документы использовал не свои.

– Интересно, – пробормотал полковник.

– Не обижайтесь, но у меня есть основания быть не до конца откровенным. Однако я вынужден пойти на контакт, ввиду сложившихся обстоятельств.

– Интересно, – фыркнул Смирнов, которому явно не понравился намек о недоверии.

– Вчера ваш ОМОН проводил в дачном поселке «Лесной» операцию по освобождению заложников… – Антон развернулся на сиденье так, чтобы видеть Смирнова. – Не знаю, что там у вас точно произошло, но в результате бойцы стали штурмовать совершенно другой дом.

– Откуда у вас такая информация? – растерянно спросил Смирнов.

– В этот момент на даче Кузнецова находились мои люди, – ошарашил Смирнова Антон. – Они и были приняты за бандитов.

– Разве не так? – полковник явно не ожидал такого оборота событий и, пытаясь скрыть замешательство, отвернулся к окну.

– Не так, – заверил Антон. – Их задача – обеспечить безопасность этого человека и его жены.

– От кого же исходит угроза? – Смирнов взял себя в руки и вновь уставился на Антона.

– От тех, на кого нарвался представитель вашего ОМОНа, когда обходил дворы перед началом операции, – пояснил Антон.

– Но кто такой этот Кузнецов? Подпольный миллиардер? Или, быть может, глава местной мафии? – с издевкой спросил Смирнов. – Обычный инженеришка, едва сводивший концы с концами… Мы проверили. Только сумасшедший может пытаться получить за него выкуп.

– А сын?

– Что? – не понял Смирнов. – Его выдворили из армии еще год назад за пьянство.

– Хорошо, – Антон облегченно выдохнул. – Вижу, что вы не в курсе положения вещей.

– Да как вы…

– Сын Кузнецова, – перебил его Антон, – бывший сотрудник ФСБ. И именно из этой организации его якобы выдворили за пьянку. Не мне вам рассказывать, как может происходить внедрение в серьезную бандитскую или террористическую группу. Здесь даже для меня многое остается загадкой… Но вам расскажу все, что знаю. Месяц назад моя группа проводила в Чеченской Республике специальную операцию, в ходе которой были ликвидированы несколько боевиков. Были среди них и чеченцы, и арабы. Также оказались два лица славянской внешности. В процессе дальнейшей работы было установлено, что один из них и был сын Кузнецова, Олег. Для выяснения обстоятельств дела в ваш город неофициально прибыл подполковник военной контрразведки Линев. Он попытался поговорить с Кузнецовым. По возвращению его убили. Нам удалось установить…

– Кому это вам? – с издевкой спросил Смирнов. – Как я понял, вы, бывшие сотрудники, по разным причинам оставившие органы, насмотревшись современных боевиков, и решили провести собственное расследование?

Антон некоторое время думал над предложенной Смирновым версией, которая как раз подходила для дальнейшей работы. Однако взвесив все «за» и «против», решился:

– Я командир группы спецназа ГРУ.

– Знаешь, подполковник, – устало вздохнул Смирнов. – Вот представь себе ситуацию: лазишь ты по горам, неделю, другую, преследуешь банду… Наконец – вот она как на ладони. Развели костры, жарят себе шашлык. Бери – не хочу. В этот момент появляюсь я со своими коллегами…

– Я тебя понял, – перебил его Антон. – Но здесь совершенно другая ситуация.

– Какая?

– У нас вчера пропал один из офицеров, – стал рассказывать Антон.

– Я уже понял, – устало вздохнул Смирнов. – Это тот тип, который бросился помогать несчастной женщине в кафе.

– Откуда знаешь? – удивился Филиппов.

– Ты же сам у Игнатьева просматривал записи камер наружного наблюдения, пытаясь установить номер уехавшего с места происшествия микроавтобуса, – напомнил Смирнов.

– Точно, – кивнул Антон. – Я имею все основания считать, что это дело рук тех, кто ведет охоту на Кузнецова.

– Снова Кузнецов, – вздохнул Смирнов. – Не понимаю.

– Его одурачивали, убеждая, что сын в длительной командировке, – пояснил Антон. – Факт, что он на самом деле в Чечне, скрывался, как и его гибель. Если Кузнецов опознает тело сына, которое сейчас находится в морге, делу будет дан официальный ход. И к чему приведет расследование, неизвестно.

– А вы не боитесь, что перейдете дорогу ФСБ? – осторожно поинтересовался Смирнов.

– Уже нет, – уверенно заявил Антон. – Ни одна спецслужба не станет валить столько людей в собственной стране почем зря. А только у вас в дачном поселке, по моим данным, двое убитых и один тяжелораненый.

– И что вы хотите от меня?

– Много чего. Не мешать, с одной стороны, – стал перечислять Антон. – С другой – оказывать содействие. Кроме этого мы решили использовать Кузнецова как приманку. С этой целью я решил вернуть его домой…

– Вы понимаете, что я обязан пресечь ваши действия как незаконные? – вспылил Смирнов.

– Не горячитесь вы так! – взмолился Антон. – Лучше давайте договоримся. Наши интересы пересеклись в дачном поселке. И вам, и мне нужно во что бы то ни стало узнать, кто стоит за охотниками на Кузнецова.

– Вам не кажется, что вы слишком заигрались? – строго спросил Смирнов. – В вашем положении есть только один законный способ решения этого вопроса.

– Какой же? – Филиппов выжидающе уставился на полковника.

– Напишите официальное заявление и ждите результатов расследования, – посоветовал Смирнов. – Где это видано, чтобы военные проводили следственные действия и участвовали в оперативных мероприятиях?

– Я не все сказал, – Антон устал крутить головой и сел прямо. – Круг задач моей группы выходит за рамки обычных представлений о полномочиях специальных подразделений ГРУ. Десять лет назад мы были включены в состав сил, привлекаемых для действий по пресечению террористических угроз. С тех пор все, что имеет отношение к терроризму, касается нас напрямую. Сегодня же вы получите подтверждения этому.

Милиционер молчал, переваривая услышанное.

– Рассчитываю на обоюдовыгодное сотрудничество, – на полном серьезе добавил Антон, одновременно давая понять, что сказал все и больше добавить нечего.

– В общем, так, парни, – медленно заговорил милиционер. – Это моя земля, и за все, что на ней происходит, с меня снимут, в случае чего, три шкуры. Вы, конечно, хорошо оперируете термином «терроризм». Действует в нынешней ситуации безотказно. Однако до выяснения всех обстоятельств с вами будет находиться мой человек.

– Согласен, – кивнул Антон, мысленно поблагодарив бога, что так легко удалось расположить к себе Смирнова.

– Им будет капитан Грязнов, – продолжал вводить в курс дела Смирнов.

– Вот и хорошо, – Антон воспрял духом.

Банкет включил заднюю передачу.

– Я сам дойду, – догадавшись, что его собрались подвезти, полковник открыл дверцу. – Подождите Грязнова.

– Угу, – кивнул Антон.

– Как ты думаешь, – глядя в зеркало заднего вида вслед уходящему Смирнову, подал голос Банкет, – он не может быть связан с бандитами?

– Думаю, нет, – покачал головой Антон. – Хотя сначала, грешным делом, опасался этого. Уж очень оперативно он вчера за нами слежку организовал. Я думал, что она и раньше была, просто мы ее не замечали. Слава богу, это не так.

– Все-таки как мы зомбированы телевидением, – цокнул языком Банкет.

– Ты это о чем? – Филиппов не сразу понял, что имел в виду сослуживец.

– Видим в каждом сотруднике милиции оборотня, – пояснил Банкет. – Мне кажется иногда, что всю грязь специально проплачивают, чтобы в конечном итоге народ разуверить.

– А ты не смотри телевизор, – посоветовал Антон.

– Ты знаешь, в принципе некогда, – оживился Банкет. – Но стоит включить, как обязательно нарвешься на негатив. Особенно ГИБДД склоняют…

В это время проходивший мимо мужчина стукнул в окно со стороны Антона. Догадавшись, что коротко стриженный брюнет не кто иной, как капитан Грязнов, Антон показал большим пальцем на заднее сиденье:

– Садись.

Глава 11

Настя подошла к дверям и некоторое время стояла, не решаясь надавить на кнопку звонка. Она знала: Эдгарс еще час назад вошел в подъезд и сейчас находился дома. Вчера он ей не открыл. Она заподозрила, что ему стало известно о ее двойной игре. Масла в огонь подлил заявившийся прямо на работу человек, который сказал, что он от Ивана Васильевича. Сославшись на то, что шеф очень занят, мужчина представился старшим лейтенантом Звонаревым и передал новый приказ – на сегодняшнюю ночь оставить двери открытыми. Оперативные сотрудники будут инсценировать ограбление. Для того чтобы отвести подозрение от Насти, ее вместе с Эдгарсом свяжут и немного поколотят. Будут делать вид, будто ищут деньги. Потом заберут всю аппаратуру и вынесут. На всякий случай уточнил, что где лежит, и особенно расспросил про спутниковый телефон. Звонарев заверил, что Эдгарс ни о чем не догадается. Для виду они поковыряются в замке и оставят царапины, будто вскрыли его отмычками. Девушка попыталась отказаться. Он недвусмысленно намекнул на проблемы, которые не замедлят возникнуть у Насти, и заверил, что никто ничего не узнает, поскольку нападением на иностранцев сейчас никого не удивишь.

Девушка собралась с духом и надавила на кнопку звонка. Вопреки ожиданию, что и сегодня Эдгарс сделает вид, будто его нет дома, щелкнул замок, и двери открылись.

Настя отчего-то растерялась. В душе она не хотела, чтобы Баладис ее впустил. Ведь в этом случае ей придется выполнить приказ и впустить оперативных сотрудников.

Эдгарс посторонился и улыбнулся. Ее охватила радость. Значит, ей просто показалось, что он подозревает о ее нечестности!

Девушка проскользнула в прихожую, обхватила любовника руками за шею и прижалась к груди ухом. Нет, она не готова была смотреть ему в глаза и целоваться. Что-то сдерживало.

– Здравствуй, – хозяин квартиры прикрыл двери и провел по голове девушки ладонью.

С замиранием Настя слушала, как бьется его сердце.

– Я вчера приходила, ты не открыл, – она потерлась об него ухом, словно котенок.

Эдгарс взял Настю за подбородок и прильнул к ее губам. Приятная истома и радость оторвали девушку от земли, закружив в каком-то волшебном сне. Захлебываясь от счастья, она снова и снова целовала его в губы, подбородок, щеки.

– Ты плачешь? – Испуганный голос вернул ее в реальность.

Девушка спохватилась. Действительно, что это? По щекам ручьем текли слезы.

– Это от счастья, – прошептала Настя. – Я вчера испугалась, что больше не увижу тебя.

– Почему? – охрипшим вдруг голосом спросил Баладис.

– Где ты был? – пропустив вопрос мимо ушей, спросила Настя.

Эдгарс на мгновенье отвел взгляд в сторону и снова, как показалось девушке, с усилием посмотрел ей в глаза:

– Решал небольшие проблемы.

– Но ведь ты мог позвонить? – она взяла его за щеки.

Он убрал ее руки, бережно развернул в направлении комнаты:

– Проходи.

Настя вошла в зал и встала.

– Ух ты!

Журнальный столик был украшен двумя подсвечниками, в которых стояли незажженные свечи. В небольшом ведерке охлаждалась бутылка шампанского. Из вазы на высокой ножке свешивались грозди винограда. На краю – открытая коробка шоколадных конфет.

– Ты ждал меня? – она обернулась.

– А как же! – Баладис взял гостью за плечи и усадил в кресло.

Настя задержала взгляд на светящемся экране монитора ноутбука, который лежал на полу. По всей видимости, Эдгарс работал, держа его на коленях, пока она не пришла.

– Я оторвала тебя от дел? – она сделала лицо испуганным.

– Не буду кривить душой, да, – кивнул он и тут же улыбнулся: – Но работа подождет.

– Нет, – Настя решительно встала, – так не пойдет. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникали проблемы.

– Ну что ты такое говоришь? – расстроился Баладис, перегнулся через столик, взял девушку за руки и вынудил сесть.

– Ты так и не сказал, почему я вчера не застала тебя дома, – наблюдая за тем, как Эдгарс открывает шампанское, напомнила Настя. – Задержали на работе?

– Ты, наверное, забыла, что я тружусь в западной компании? – напомнил Эдгарс. – У нас все строго. Начало рабочего дня в девять, потом перерыв на обед, а после шести в офисе начинают хозяйничать уборщицы.

– Не верю…

Несмотря на то что Эдгарс открыл бутылку очень осторожно, Настя вздрогнула от негромкого хлопка. Это не ускользнуло от его внимания.

– Ты чем-то расстроена?

– С чего ты взял? – удивилась Настя.

– Такое впечатление, будто ты напряжена, – разливая напиток по бокалам, сказал Баладис. – Что-то случилось?

– Нет, что у меня могло случиться? Смена была самой обычной. – Девушка осторожно взяла за хрустальную ножку из его рук бокал. – За что пьем?

– Конечно, за тебя, – с ходу предложил Эдгарс.

– Спасибо, – Настя опустила взгляд. Ей снова стало противно за саму себя.

– А мне кажется, что за мной следят, – Эдгарс сделал глоток и поставил бокал на журнальный столик.

Настю сковал страх.

– Кто? – проговорила, стараясь изо всех сил не выдать своего волнения. Однако руки предательски затряслись.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Я не шпион. В то же время не могу представлять интереса для конкурентов компании. Может, воришки?

– Как ты узнал? – спросила девушка.

– Просто такое чувство.

«Что будет, если он узнает? – подумала Настя, отведя взгляд в сторону, и тут же ужаснулась: – А что, если ему стало все известно и он попросту проверяет меня? Надо немедленно во всем признаться! Мы ведь любим друг друга, и в этом точно нет никакого обмана. Пусть все эти эфэсбэшники катятся ко всем чертям!»

– Эдгарс, – позвала она.

– Послушай, – неожиданно перебил ее он. – Мне надо срочно отойти. Буквально на десять минут!

– Зачем? – заволновалась девушка. Ей вдруг показалось, что если Баладис сейчас уйдет, то она не сможет с ним объясниться.

– Понимаешь… – его глаза забегали. – В общем, я взял одну работу домой. За ней сейчас придет человек. Он мой коллега. Я должен ему ее отдать.

– Но ведь ты сказал, что вы не работаете после шести? – она шутливо надула губки.

– Это в офисе, – он встал, поднял с пола ноутбук, поставил его на стол, торопливо воткнул в разъем флэшку. – А дома – сколько хочешь. Тем более скоро я должен ненадолго уехать в командировку.

– Куда? – встрепенулась Настя.

– Потом все объясню, – пообещал он, опускаясь на стул. – Сейчас приходится брать работу домой. Я подготовил небольшой отчет тому, кто будет меня замещать. Он должен прийти. Не хочу, чтобы заходил. Лучше встречу на улице.

Взгляд его сделался сосредоточенным:

– Пять, пять, пять, «С» и четверочка, – прошептал Эдгарс, набирая код. – Да что же это такое?! – он нахмурился и повторил, нажимая клавиши: – Три раза по пять, «С», четыре. Есть…

С минуту Эдгарс что-то скачивал, потом торопливо вынул флэшку, сунул ее в карман и вышел.

После того как хлопнули входные двери, Настя еще некоторое время сидела. Неожиданно она вспомнила пароль. Он был простой и легко запоминающийся. Совсем не такой, какой Эдгарс ей говорил в прошлый раз. Значит, сменил. Почему? Она медленно встала и подошла к столу. Немного поколебавшись, набрала в окошке услышанные от Эдгарса цифры и букву. Сделала это спонтанно, больше из любопытства. Экран открылся. Взору предстали несколько папок. Названия были написаны на английском. Она навела курсор на одну из них и щелкнула кнопкой мыши. Экран мигнул, и на нем высветились какие-то таблицы и графики. Текст был также на языке туманного Альбиона. С замиранием сердца Настя закрыла это окно и прислушалась. На площадке по-прежнему было тихо. Она навела курсор на следующую иконку и снова дважды щелкнула. В следующий момент ей показалось, что жизнь кончилась. Сначала Настя оцепенела. Потом, справившись с первым впечатлением от увиденного, передвинула картинку. Зажмурилась, снова открыла глаза. Воздуха стало катастрофически не хватать.

– Как?! – сорвалось с ее губ. – Разве такое возможно?

На экране были снимки того, как она в отсутствие Эдгарса обыскивает квартиру, копается в личных вещах, проверяет карманы, фотографирует страницы записной книжки. Десять самых отвратительных моментов ее жизни сделали мир уныло-серым.

Девушка торопливо вышла из программы и вернулась на свое место.

«Значит, он все знал, – жгла нестерпимой болью мысль. – Но почему так вел себя? Ничего удивительного; зачем показывать, что разоблачил агента? Лучше всего держать его рядом. Мало ли. Исчезнет этот, появится другой, – страх и отчаяние сменились злостью на Эдгарса. – Значит, вот как ты со мной, сытый и холеный козел! Решил поиметь? Не выйдет. Посмотрим кто кого! Стоп! – Следующая мысль заставила ее задуматься. – А не случайно ли он все это подстроил? Ведь несколько раз повторил пароль. Причем какой! Его школьник с ходу запомнит. А если нет?»

Настя вдруг заплакала. Почему ей так не везет в жизни? Хотела заработать денег, влюбилась во врага. Теперь разрывается между двух огней. Что важнее? Наверное, любовь. А как же Родина? «Но почему я должна страдать во благо страны, которая на меня и моих родителей давно плевала», – неожиданно подумала она – и успокоилась. Так ведь это шанс! Почему бы его не использовать? Кто она такая? Обычная, едва сводившая концы с концами медицинская сестра. Она что, присягу принимала? На нее словно разом нахлынули все пережитые с самого детства обиды. Разве они с мамой жили? Нет, выживали. Неужели это справедливо, когда одним можно все, а другим шиш с маслом? Почему к ней обратился Иван Васильевич? Ведь в подъезде еще несколько квартир, в которых живут несколько девушек одного с ней возраста. Да потому, что рожей они, как говорится, не вышли. Зато с рождения имеют все. И парни к ним на солидных машинах приезжают, и тусуются они в клубах, куда Насте вход заказан. Но красота временна. Через пять лет от нее ничего не останется. И что – как мама, влачить жалкое существование, от зарплаты к зарплате растягивая получку, равную сумме, которую кто-то тратит на бокал коктейля? Нет, она не будет больше скрывать от Эдгарса, что является агентом ФСБ! Настя уверена – он любит ее и сегодня подстроил все это для того, чтобы дать ей возможность самой исправить ошибки. Точно!

Девушка решительно встала, прошла в ванну, посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Веки припухли, а тушь растеклась. Она стала быстро приводить себя в порядок.

– Тук-тук! – раздался из-за дверей голос Эдгарса. – И что там делает моя принцесса?

– Эдгарс! – она распахнула двери и бросилась в его объятья: – Ну, какая я принцесса. Я плохая! Я обманывала тебя! Я работаю на ФСБ. Но я, правда, люблю тебя!

– Что ты такое говоришь? – изумленно проговорил Баладис, освобождаясь из ее рук. – Ты шутишь?

– Нет, и ты это знаешь! – она топнула ногой и зарыдала. – Я… Я дрянь… Я должна сегодня впустить в твою квартиру оперативников…

* * *

Дрон недолго думал, куда ему спрятаться. Уже уверенный в том, что до наступления темноты орава тинейджеров заглянет на территории лагеря под каждый листок, он решил отсидеться там, где его, по крайней мере, сегодня искать точно не будут. Вскоре он уже прокрался вдоль стены спального корпуса и спустился в подвал, из которого час назад унес ноги. На улице сгустились сумерки, здесь же вообще ничего нельзя было разглядеть уже в двух шагах от входа. Вытянув вперед руки, он осторожно двинулся в направлении комнаты, где пришел в себя. Однако на полпути споткнулся обо что-то мягкое. Примерно здесь он ударом локтя в основание черепа отключил одного из бандитов.

«Неужели убил?» – мелькнула мысль.

Дрон медленно сел, осторожно нащупал спину человека. Повел рукой выше.

«Точно, убил! – дошло до Василия, когда он прижал указательный и большой палец к шее. – Значит, я ошибся; это место не может быть безопасным. Наверняка сюда придут, чтобы убрать тело».

Василий выпрямился и развернулся обратно, к выходу. На улице уже было темно.

– …второе отделение, крыша спального корпуса, – услышал он строгий мужской голос, доносившийся с плаца. – Задача та же. При обнаружении диверсанта немедленно сообщить по радио инструктору. Третье отделение…

О том, чтобы совсем покинуть территорию, не могло быть и речи. Без лестницы это невозможно. Тот, кто занимался оборудованием лагеря, позаботился о том, чтобы периметр стал практически неприступным. Дрон успел заметить, что рядом с забором даже спилены высокие деревья. Это наводило на мысль, что хозяева заведения очень не хотели, чтобы здесь оказался кто-то посторонний. Он уже не сомневался, что и дети были обычным прикрытием каких-то грязных дел. Поэтому Дорофеев не особо переживал, что не мог уйти. Он хотел разобраться, что в действительности здесь скрывают.

Дрон вновь оказался в кустарнике, где прятался сразу после побега. Отсюда уже нельзя было разглядеть, что происходит на плацу. Но, судя по звукам, там прошло большое построение, на котором была поставлена задача отыскать «шпиона». Было понятно, что детям это преподносится как игра.

Шаги и негромкие голоса справа заставили сначала опуститься на корточки, потом распластаться на земле. Хрустнула ветка. Кто-то выругался. Голос принадлежал подростку. Ему ответил второй. Судя по всему, воспитанники шли цепью.

– А зубы он вашему взводному по-настоящему выбил? – неожиданно спросил кто-то.

– Да ты что? – раздался удивленный голос. – Это же игра.

– А Семка говорит, сам видел.

– Врет твой Семка…

Дрон понял, что еще немного – и его обнаружат. Он приподнялся и обошел куст. Со стороны плаца тоже шла группа подростков. У них даже был фонарь. По всему выходило, что майор был практически окружен. Тогда он решился на отчаянный шаг – сделать вид, будто свой. Главное, обходить те места, где виден свет фонарей. Осторожно ступая, он вышел на дорожку и как ни в чем не бывало направился прямиком к административному корпусу, в одном из окон которого горел свет.

Однако не успел он пройти и нескольких шагов, как из-за деревьев появился чей-то силуэт. Дрон понял: сейчас его окликнут. Нужно опередить.

– Так, это у нас кто? – громко спросил он.

– Соколов и Романов, – бойко ответил мальчишка.

– Все нормально? – строго спросил майор.

– Угу…

Дрон прошел мимо.

– А кто это был? – послышался уже за спиной удивленный голос.

– Кажется, командир третьего взвода…

Дорофеев перевел дыхание.

Он дошел почти до административного корпуса, когда впереди увидел идущего с фонариком человека. Тот не торопился и светил по сторонам. Справа и слева от него двигались еще двое. Скорее всего, это был патруль из воспитателя и двух воспитанников. Не желая больше испытывать судьбу, Дрон свернул в сторону, добежал до здания и присел. Было тихо. Пригибаясь под окнами, он дошел до того, в котором горел свет, и замер.

– Меня абсолютно это не волнует, – донеслось до спецназовца. – Ищи где хочешь. Или ты предлагаешь заняться этим мне?

– Послушай меня, Леон, – ответил другой голос, – я сделал все, что в моих силах.

– Кеша, ты что, идиот? – перебил его человек, которого назвали Леоном. – Ты понимаешь, что это конец? Да ты сейчас землю должен рыть, камни грызть, но найти этого козла. Он что, невидимка? А может, вы просто сговорились?

– Все возможные меры приняты… – залепетал Кеша. – Весь лагерь на ушах.

– Но я не вижу результата! – с раздражением заговорил Леон. – По сути, мы в полной заднице, и у нас один выход: прямо сейчас все бросить и бежать…

– Но почему? – удивленно воскликнул Иннокентий. – Ведь еще ничего не случилось…

– Я не понимаю, он тебе что, последние мозги отбил?

Дрон догадался, что речь идет о нем. Более того, он наконец узнал голос Томина, которого Леон называл Кешей. Точно, ведь и Камаз его называл Иннокентием Васильевичем.

– Послушай, но ведь это должно было когда-то случиться! – торопливо заговорил Томин. – Страна уже не та. Я давно тебе говорил: давай соскочим!

– Мы не можем все бросить и уйти, пока жив Мельник, – проговорил Леон. – Где гарантия того, что он не отдаст команду найти нас?

– Разве это возможно? – неуверенно спросил Томин.

– Кеша, ты меня не перестаешь удивлять! – вспылил Леон. – Неужели для «Рифа» будет проблема отыскать тебя?

– «Риф», – одними губами повторил Дрон.

Где-то он уже слышал такое название… «Стоп! Так это же детище Блиновского! – осенило его. – Мощнейшая служба безопасности, созданная олигархом в девяностых. О ней ходили легенды. Пользуясь развалом страны, он собрал под свое крыло лучших офицеров силовых структур…»

– Разве наши парни станут выполнять такой приказ? – между тем упавшим голосом спросил Томин.

– Ты сам сделал их такими, – напомнил Леон. – По своему образу и подобию. Так что ищи этого ниндзя и узнай, кто за ними стоит. Выхода у тебя нет.

– Есть одна идея, – нерешительно заговорил Томин.

– Говори, – поторопил Леон.

– У нас есть сотовый телефон этого парня, записная книжка, паспорт, часы, пара безделушек. Может, в поселке порешить кого да подставить этого козла?

– Зачем? – удивился Леон.

– Мы не имеем здесь возможности влиять на милицию, – стал развивать свою мысль дальше Томин. – А так менты начнут его искать…

– Ничего глупее я от тебя не ожидал услышать, – сокрушенно вздохнул Леон. – А если он сам мент?

– Не думаю, – уверенно заявил Томин. – Тогда получается, что у Кузнецова на даче тоже были менты.

– А ты что по этому поводу думаешь? – спросил Максим Леонидович.

– Серый утверждает, что чеченцы.

– Они не могут работать в милиции? – осторожно поинтересовался Леон.

– Но ведь жена сказала, что эти люди удерживают его против воли. Да и ОМОН бы за ним не приехал.

– А если он как раз по душу Серого и приезжал? – выдвинул предположение Леон. – Ты вот что, прими меры к розыску. Задействуй все ресурсы. Серому прямо сейчас поставь задачу собирать вещи и готовиться к отъезду в Москву.

– А тренировки?

– Он сегодня покатался? – задал вопрос Леон.

– Да, – подтвердил Томин. – Ему рассказали об особенностях мотоцикла, что и куда заправлять, простейшие неисправности…

– Этого хватит, – уверенно заявил Леон. – На машине ездит, справится и с «Харлеем». Утром пусть катится отсюда. Здесь тоже все надо подчистить. Официально лагерь принадлежит «Острову». Фирму ликвидировать.

Размышляя над услышанным, Дрон двинулся дальше. Он сделал вывод, что лагерь создан «Рифом» для прикрытия каких-то дел. Возможно, здесь действует под прикрытием учебный центр, где головорезы «Рифа» совершенствуют свое боевое мастерство. Только при чем тут «Харлей» и кто такой Серый? Для чего он должен изучить мотоцикл?

Дрон обошел здание вокруг и увидел пристройку к административному корпусу. В одном из окон здесь тоже горел свет. Дрон хотел было подойти ближе, как вдруг заметил, что на ступеньках кто-то сидит. Он огляделся по сторонам и замер. В этот момент двери открылись, и на крыльцо вышел человек.

– Ну что, Серый, устал? – раздался голос Томина.

Дрон напрягся. Ему, словно по заказу, подсовывали все новых и новых персонажей преступной организации.

– Не могу понять, с чего такой кипиш? – отозвался Серый.

– Ты не поверишь, – Томин вздохнул. – Все суета вокруг Кузи. Хотели выяснить, кому он так интересен, взяли одного клоуна. Привезли сюда. Сразу не допросили. Потом он убежал. Сейчас где-то на территории прячется.

– Ты уверен? – Серый встал.

– Не совсем, – признался Томин. – Но в поле зрения видеокамер наблюдения он не попадал. Да и забор перелезть без лестницы невозможно.

– А может, ему кто помог? – неожиданно выдвинул предположение Серый.

– Нет, – уверенно заявил Томин. – Исключено. Сидит где-то. Тебе, кстати, с утра придется в Москву отчалить.

– Из-за него?

– Угу, – подтвердил Томин. – Сдается мне, что твое дело будет последним для «Рифа».

– Я тоже так думаю, – согласился с ним Серый. – Шум поднимется, как после убийства Кеннеди.

– Ты так говоришь, будто уверен, что все пройдет гладко, – заметил Томин.

– А как ты думал? – усмехнулся Серый. – В нашем деле по-другому нельзя. Одного не пойму, зачем вы меня сюда притащили? Всю жизнь в тени был. О моем существовании никто и не подозревал особо. Я даже поначалу думал, что из-за прокола с Кузей на дачах меня решили на покой отправить…

– Как тебе такое могло прийти в голову? – запричитал Томин. – Ты меня оскорбил. Неужели можно подумать, что мы звери? Даже если ты подставишься, спрятаться поможем.

– Ага, под землю, – хохотнул Серый. – А если серьезно? И мотоцикл сюда привезли. Кстати, по лесным дорогам на нем не очень приятно носиться.

– Дело очень деликатное, – после небольшой паузы заговорил Томин. – Леон хочет, чтобы ты был на виду.

– Боится, что испугаюсь и свалю? – удивился Серый. – Зря. Для меня такой заказ как для спортсмена олимпийское золото. Кураж – знаешь такое слово?

– Ты бы потише, – перешел на шепот Томин. – А лучше иди в номер.

– Номер, – с раздражением повторил Серый. – С тоски можно помереть. Хоть бы телевизор был.

– Может, тебе еще и бабу сюда подать? – съязвил Томин.

– А что? – повеселел Серый. – Не помешает. Может, последние дни живу…

– Типун тебе на язык! – С этими словами Томин вернулся в здание.

Дрон задумался. По всему выходило, что руководство «Рифа» в лице Леона задумало какую-то пакость. Если учесть, что за этой организацией стоит Блиновский, то можно предположить, что дело носит политический характер. Причем резонанс от него Серый обещает такой же, как после убийства Кеннеди. Все связано с праздником. Каким? В перспективе День ВДВ… Странно. Зачем Серому нужно уметь ездить на «Харлее»?

Сзади раздались голоса. Дрон оглянулся. Среди деревьев мелькал свет фонаря. Кто-то двигался в его направлении.

Дорофеев перевел взгляд на пристройку.

«Томин говорил, чтобы Серый возвращался в номер, – стал размышлять он. – Значит, здесь у них нечто вроде гостиницы. Еще известно, что этот человек находится здесь тайно. Выходит, он наверняка здесь один и свет оставил включенным у себя».

Неожиданно ему в голову пришла дерзкая идея.

Дрон отполз от угла и осторожно выпрямился во весь рост. Поправил торчащий за спиной пистолет, собрался с духом и направился к крыльцу.

– Кто здесь? – увидев вышедшего из-за угла человека, встрепенулся бандит.

– Серый, ты, что ли? – воскликнул Василий. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

Пользуясь замешательством человека, Дрон уже дошел до крыльца.

– Ты кто? – с нотками тревоги в голосе спросил Серый.

– Как новая техника? – делая вид, будто не расслышал вопроса, Дрон стал подниматься по ступенькам. – Леон сказал, что ты «Харлей» осваиваешь.

– Тебе чего? – охрипшим от волнения голосом спросил Серый.

– Беглеца ищем, надо проверить гостиницу.

– А-а-а, – протянул Серый. – Да вряд…

В следующий момент Дрон двинул ему рукоятью пистолета по затылку.

* * *

Откровения Насти не повергли Эдгарса в шок, хотя некоторые моменты для него оказались полной неожиданностью. Так, она была уверена, что сотрудничает с ФСБ, и понятия не имела, что такое «Риф». Больше впечатление на него произвела новость о чудодейственной силе духо€в, которые ей выдавал загадочный Иван Васильевич. Он даже стал сомневаться в своих чувствах к ней. Настя говорила долго. Он слушал. Наконец девушка замолчала. Эдгарс некоторое время сидел, переваривая услышанное. Потом встал, прошел по квартире.

– Значит, они хотят инсценировать ограбление? – Он остановился напротив нее.

Вместо ответа Настя кивнула и всхлипнула.

– Не переживай, – Эдгарс присел перед ней на корточки. – Конечно, мне было больно узнать о твоей двойной игре, – он взял ее руки в ладони и сжал. – Но я был уверен, ты не такая…

– А какая? – сдерживая приступы плача, спросила девушка.

– Необыкновенная, – по складам проговорил Баладис и поцеловал кончики ее пальцев. – Ты хоть понимаешь, что теперь свободна?

– От чего?

– От обязанностей, – он загадочно улыбнулся.

– Каких обязанностей? – она часто заморгала.

– Дуреха. Тебе ведь было страшно не выполнить поручения своего хозяина, потому что ты не хотела стать изменником своей родины.

Настя кивнула.

– Уверяю тебя: рассказав мне все, ты не стала предателем.

– Почему? – до Насти с трудом доходило то, что он говорил.

– Твой Иван Васильевич никакой не полковник ФСБ, а обыкновенный проходимец.

– Я своими глазами видела удостоверение! – девушка вытерла ладошкой со щеки слезу. – А конспиративная квартира, занятия? Наконец, духи с секретным составом?

– Настя, ну почему ты такая доверчивая? – Баладис сел рядом и обнял ее за плечи. – Фамилия твоего полковника Остряков. Он знаком мне. Это помощник директора частного охранного предприятия «Риф». Зовут его Иннокентий Васильевич. Когда-то давно этот человек действительно служил в КГБ, но потом его сократили. Теперь он бандит. И вся их контора – сплошь бандиты. Квартира, где тебе пудрили мозги, самая обычная, съемная. Духи, которые усиливают влечение мужчины к женщине, можно купить в секс-шопе. Конечно, я не исключаю, что он снабжал тебя какими-то специальными, разработанными в лабораториях ФСБ составами, которые добывал, используя старые связи. Но не более.

– Зачем ему все это надо было? – Настя повернула к Эдгарсу заплаканное личико.

– Они выполняют заказ наших конкурентов по бизнесу, – соврал он.

– А сегодняшнее ограбление? – она шмыгнула покрасневшим носиком. – Мне страшно.

– Я знаю, они хотят получить планы по открытию филиала в Украине. Все это, конечно же, есть у меня в ноутбуке.

– Что же делать? – испуганно спросила девушка.

– Сейчас мы уберем то, что представляет коммерческую тайну, и подсунем ложную информацию. Я уже знаю, как мы это сделаем.

– Тогда давай начнем прямо сейчас? – она поежилась. – Уже поздно. Вдруг не успеем?

– Тогда я приступаю, а ты отдыхай.

Эдгарс пересел за стол, шевельнул мышью. Экран ноутбука засветился.

«Что ты хочешь увидеть здесь, Леон?» – подумал он, глядя на таблицу, которую составил накануне специально, на случай, если Настя клюнет и попытается все переснять.

Это был нелепый отчет о его расходах. Доля правды в нем присутствовала. Так, он действительно перевел на счет правозащитной организации «Вместе» двадцать тысяч евро. Все было проведено через счета небольших дочерних фирмочек и филиалов компании, под крышей которой он трудился. Изюминкой отчета были предварительные расчеты предстоящих расходов. В графе «Аренда помещений для офиса филиала в Украине, закупка оборудования и реклама» значилась сумма с семью нулями. Леону не трудно будет догадаться, что именно эти деньги предназначаются для акции в Севастополе. Это заставит его забыть обо всем и полностью отдаться делу. Конечно, хитрый лис не получит даже четверти этой суммы. На подготовку и аванс Мэйфилд разрешил использовать значительно меньше. Да и не было таких денег в распоряжении Эдгарса. Но информация о сорока миллионах евро будет греть душу и стимулировать его мозговую деятельность.

– Ну что, – Баладис наконец закрыл ноутбук и посмотрел на Настю, – у меня все готово.

– Я боюсь, – она поджала под себя ноги.

– Брось.

Эдгарс встал и прошел в соседнюю комнату. Свет здесь не горел. Он немного постоял, приводя мысли в порядок. День был насыщенным, и он боялся что-нибудь упустить из-за накопившейся усталости. Когда глаза привыкли к полумраку, Эдгарс подошел к окну и сдвинул в сторону штору. На открывшейся взору безлюдной улице вдвойне нелепо смотрелись рекламные огни расположенного напротив бутика. По дороге пронесся автомобиль. Баладис взялся двумя руками за подоконник, нащупал пальцами стопора, надавил на них и потянул на себя. Взору открылась небольшая ниша, в которой лежали телефон, несколько считывающих устройств, сделанный в виде действующей авторучки контейнер с ядом, пара флешек и деньги. Из ниши он взял спутниковый телефон и заменил им лежавший на полке с книгами. После этого вернул подоконник на место. Тайник не ахти какой. Если обыск будут производить специалисты, то обязательно найдут его. Он был предназначен для воров и мог уберечь оборудование от небольшого пожара.

Когда Эдгарс вернулся, Настя смотрела телевизор.

Он склонился над ней и поцеловал в запястье руки, в которой она держала пульт, потом в локоть, в плечо. Развязав пояс, сбросил халат прямо на пол. Настя выронила пульт и впилась в его губы. Баладис стянул с плеча девушки лямку платья.

– Эдгарс! – она неожиданно выставила руки. – Ты что?

– Я хочу тебя, – пояснил он и снова потянулся губами к ее лицу.

– Сейчас? Ты с ума сошел? – изумилась она. – Вдруг зайдут?

– Ну и что? – Пришло время удивляться ему. – Ты же не хочешь, чтобы бандиты что-то заподозрили?

– Я что, по-твоему, должна буду голой их встречать? – испуганно спросила девушка.

– Я с тобой, – успокоил ее Баладис, подхватил на руки и перенес в спальню.

Они были на пике наслаждения, когда на окнах шевельнулись занавески.

Эдгарс замер. Ничего не подозревающая Настя продолжала гладить его спину. Запрокинув голову, она лежала с закрытыми глазами. Вспыхнувший свет заставил Эдгарса перевернуться и сесть в кровати. Настя закричала и потянула на себя одеяло.

– Тихо! – Громила в маске с прорезями для глаз и рта прижал палец к губам.

Отчего-то вид рук в резиновых перчатках привел Эдгарса в ужас. А вдруг он чего-то не рассчитал?

– Как вы сюда попали? – едва ворочая языком, спросил Баладис.

– Мутант, ну ты чего? – в комнату влетел еще один бандит. В руках щуплого паренька был нож.

– Пожалуйста, не убивайте нас, – запричитала Настя.

Худощавый бандит подскочил к кровати, схватил одеяло и рванул на себя.

Настя поджала под себя ноги.

– А она ничего, – бугай, которого назвали Мутантом, оценивающе склонил голову набок. – Может, с собой возьмем?

– Некогда, – неожиданно по-деловому бросил худощавый бандит и подскочил к Насте.

– Ой! – Она отпрянула.

Парень вынул рулон клейкой ленты и потянулся к ее лицу.

– Нет! – не своим голосом закричала девушка и, продолжая закрывать руками грудь, попыталась вскочить. Однако в следующий момент парень со всего размаха залепил ей ладонью по лицу.

Охнув, она упала на бок. Парень всем телом навалился на нее, прижал голову локтем и ловко заклеил рот.

– Да как вы смеете! – закричал не своим голосом Эдгарс. – Я гражданин Англии!

– Сейчас ты никто и зовут тебя Никак, – проговорил громила, делая к нему шаг. – Говори, где деньги?

– Какие? – опешил Эдгарс.

Все у него выходило натурально, поскольку он реально был напуган. Кто его знает, какую задачу на самом деле получили эти отморозки? Может, это просто, чтобы Настя открыла дверь, ей пообещали никого не трогать?

Из коридора послышался шум, и в комнату ввалился третий бандит.

– О, мой бог! – простонал Эдгарс. – Ребята, вас точно не устроят мои две тысячи долларов и пятьсот рублей, которые лежат в бумажнике.

– Где он? – прохрипел громила.

– В пиджаке.

– Пароль скажи! – тряся ноутбуком, потребовал второй бандит.

– Нет там никакого пароля, – пролепетал Эдгарс.

– М-м-м! – мычала Настя.

Эдгарс наконец набрался смелости и быстро натянул трусы. Теперь он чувствовал себя уверенней.

– На хрена тебе пароль? – торопливо сбрасывая из шкафа на пол сложенное стопками белье, спросил худой. – Так взломаем.

– Зачем мучиться, если можно все сделать сразу? – спросил парень с ноутбуком и поставил его на стол: – Ну!

Эдгарс устало продиктовал цифры.

– Ладушки! – пробежав пальцами по клавиатуре, воскликнул парень. – А теперь приступим к поиску денег.

Эдгарс приуныл. Он понял: парни будут еще долго глумиться. Наверняка за аппаратуру им разрешили обобрать его до нитки. Он посмотрел на Настю. Лежа на боку, она с ужасом наблюдала за бандитами.

Громила уложил ноутбук в большую клетчатую сумку, поставил ее на пол и подошел к Эдгарсу:

– Где деньги и банковские карты?

– Ничего больше нет, – покачал головой Баладис.

Страшный удар в голову опрокинул его на пол. С трудом взяв себя в руки, он сел, однако за первым ударом последовал второй. Только уже по левой стороне лица. Эдгарс навалился всем телом на кровать.

В следующий момент громила схватил его за горло и с силой сдавил. Эдгарс с трудом втянул в себя воздух и закашлял. Но это не остановило бандита. Он вынудил Эдгарса встать, подвел его к столу и усадил на стул:

– Вяжите его.

– Нет! – прохрипел Баладис и рванулся.

Однако кто-то схватил его сзади за плечи и вынудил сесть. Рот тут же заклеили. Дышать стало тяжело. Его охватила паника. Бандиты замотали ему скотчем за спиной руки, а потом примотали его к стулу. Эдгарс от отчаяния зарычал.

– Еще раз спрашиваю, где деньги? – Громила приблизил свое лицо в маске вплотную к лицу Эдгарса. В нос ударил запах мятной жвачки и чеснока.

– Ну?! – рявкнул он. – Если согласен сказать, кивни!

Эдгарс замотал головой.

– Так, – громила выпрямился, – давайте эту сучку сюда.

– М-м-м! – Глаза Насти от ужаса, казалось, вывалятся из орбит. Она засучила ногами и попыталась оттолкнуть от себя связанными руками худощавого бандита. Но снова получила оплеуху. Парень схватил ее за предплечье, вынудил встать и толкнул. Настя с грохотом упала у ног Эдгарса.

– Я предлагаю тебе ее у нас купить, – громила вновь наклонился.

Эдгарс протяжно замычал и пожал плечами, давая понять, что не знает, чем платить.

– Ну, тогда держись, – неожиданно озверел худой и выскочил из комнаты.

Не прошло и минуты, как он вернулся, держа в руке бутылку из-под шампанского. Вылив остатки напитка Эдгарсу на голову, он неожиданно вынул пистолет, взял его за ствол и сшиб основанием рукояти кончик горлышка.

– Ты знаешь, что я сейчас сделаю? – он покрутил бутылкой с острыми кусками стекла перед лицом Эдгарса и развернулся к громиле: – Держи этой шалаве ноги! Сейчас у нее будет самый запоминающийся секс!

Догадавшись, что задумали бандиты, Баладис подскочил. Но тут же вместе со стулом полетел на бок.

– Ну что? – парень выжидающе уставился на Эдгарса.

Превозмогая боль в плече, он несколько раз выразительно кивнул.

– То-то, – парень выпрямился. – Отклей ему пасть.

Громила сорвал до половины скотч.

– Я клянусь, завтра деньги будут, я возьму у шефа…

– Понятно, – худой неожиданно остыл. – Похоже, не врет. Все отдал. Ладно, сваливаем.

Громила взял стул с привязанным к нему Эдгарсом и легко поставил. От резкой смены положения у Баладиса закружилась голова.

Бандиты так же неожиданно исчезли, как и появились.

– Эдгарс, – простонала Настя.

– Отвяжи меня, – едва ворочая языком, попросил Баладис.

Настя попыталась встать, но лишь выпрямила связанные скотчем руки, как вскрикнула и снова упала.

– Черт, – Эдгарс напрягся и подпрыгнул. Но стул даже не оторвался от пола. Что делать? Нужно как-то добраться до окна и попытаться привлечь внимание людей. Хотя сейчас еще ночь, но мало ли? Он стал со всей силы дергать корпусом и раскачиваться. Постепенно стул развернулся боком к окну. Спина быстро онемела. Пот щипал глаза. Немного передохнув, он снова стал раскачиваться. Неожиданно стул накренился больше положенного. Эдгарс понял, что если сейчас он упадет, то уже никак не встанет без посторонней помощи. Однако он устоял. Переведя дух, Эдгарс повторил попытку. На этот раз, несмотря на все старания, он переборщил. Последнее, что ощутил Баладис, – это досада, что ему придется лежать, пока Настя не придет в себя и не освободит его. В следующий момент его висок коснулся холодной кромки диска лежащей на полу гантели.

Глава 12

Вопреки ожиданию, Дрону не удалось с первого раза отключить Серого. От удара в основание черепа тот врезался лицом в двери, но через мгновенье оттолкнулся от них и, с силой выдохнув воздух, сшиб Дорофеева спиной с крыльца. Рухнув всем телом на асфальт, Дрон вскрикнул, но тут же собрался и обхватил левой рукой свалившегося сверху Серого за шею. Моля бога, чтобы никто не слышал звуков потасовки, он перевернулся на бок, потом встал сначала на колени и наконец выпрямился во весь рост, при этом не переставая со всей силы прижимать бандита к себе, проводя удушающий прием через бедро. Тот лишь всхлипывал, заглатывая воздух маленькими порциями, и пытался просунуть пальцы между предплечьем Василия и шеей. Дрон наклонился таким образом, чтобы ноги бандита повисли в воздухе, и встряхнул его. Тело обмякло. Готов. Подержав для верности еще несколько секунд, Дрон присел, забросил его на плечи и понес в гостиницу. Оказавшись в коридоре, прислушался. Слева была дверь, которая вела в административное здание. Именно туда ушел Томин.

Осторожно ступая, Дрон повернул направо, дошел до комнаты, где горел свет, шагнул через порог и огляделся. Окно было зашторено. Две кровати, стол. На тумбочке у окна электрический чайник. Усадив бандита на пол тут же, для верности приложил его затылком о стену. Прислушался. В коридоре по-прежнему было тихо. Дрон сделал из полотенца кляп, разжал Серому челюсти и вставил его в рот. После этого сорвал одеяло, взял простыню и разорвал ее на несколько лоскутков. Скрутил из них нечто похожее на веревки. Одну обмотал вокруг головы, чтобы Серый не вытолкнул кляп языком, остальными связал его по рукам и ногам. Снова расправил на кровати покрывало и осторожно вышел в коридор. На всякий случай нужно было проверить, нет ли в трех оставшихся помещениях людей. Все комнаты оказались незапертыми. В них не было даже мебели. Осмотрев помещения, он приблизился к дверям, за которыми скрылся Томин, и приоткрыл их. Откуда-то из глубины здания доносились приглушенные голоса. Осторожно ступая, Дрон прошел по коридору и встал, пытаясь определить, за какими дверями располагается кабинет Леона.

– А если это чеченская милиция сюда нагрянула? – раздался голос Томина. – Вдруг установили, чей труп, и снарядили оперативную группу в глубинку…

– Я уже тебе говорил, этот вариант отпадает, – с раздражением в голосе ответил Леон. – Блиновский имеет там хорошие связи. Он специально узнавал. Никого труп этого козла не заинтересовал. Я по своим каналам в Москве пробил. Тоже ничего не знают.

– Может, Сеня Рябой начал под нас рыть? – выдвинул новое предположение Томин. – У него и среди чеченцев завязки есть.

– Я тоже на него грешу, – согласился Леон.

Послышался шум, словно кто-то разбирал раскладушку.

– Ну что, спокойной ночи! – пожелал Томин.

– Взаимно, – ответил Леон. – Только какая она спокойная? Ротозеи… До рассвета не найдем, придется уходить.

Стало ясно: пока Дрона не нашли, боссы на всякий случай переночуют в кабинете. Наверняка здесь у них кроме раскладушки есть еще и диван. Кроме этого Дрон узнал, что его принимали за кого угодно, но только не за представителя силовых структур. Иначе сейчас здесь уже никого не было бы.

Василий вернулся обратно. Серый так и не пришел в себя. На всякий случай Дрон ткнул его носком кроссовки в бок. Никаких эмоций. Он сел на стул и стал ждать.

Под окнами раздались шаги. Хлопнула дверь.

– Неужели и сюда добрались? – ужаснулся Дорофеев.

Не теряя времени даром, он вскочил со своего места, схватил Серого и потащил за ноги на середину комнаты. Голова с гулким стуком упала на пол. Бандит застонал. Дрон двумя ударами снова отправил его в глубокий нокаут.

– Чует мое сердце, сделаю сегодня из тебя дурачка и ничего не смогу узнать, – пробормотал он, засовывая Серого под кровать.

На секунду задумавшись, быстро разделся, взял оставшееся полотенце и зашел в умывальник. Открыл кран. Вода жалкой тоненькой струйкой потекла в раковину. Дрон схватил баллон с пеной для бритья, выдул из него в ладошку белоснежный шар и обильно намазал нижнюю часть лица. Намочил волосы. Можно было, конечно, забраться под одеяло и сделать вид, будто он спит. Но наверняка шедшие сюда люди видели свет в окне, и если его резко отключить, то это может их насторожить.

В дверь постучали.

– Кто? – он высунул голову из туалета.

На пороге комнаты появился парень в камуфлированной куртке и штанах.

– Чего тебе надо? – проворчал Дрон.

– У вас все нормально?

– Кто разрешил сюда заходить?! – раздался в коридоре вопль Томина.

– Извините, – парень развел руками и вышел.

Дрон еще некоторое время стоял, глядя на свое отражение в зеркале. Он опасался, что зайдет Томин, однако тот вернулся обратно.

Дрон смыл пену, снова оделся и вытащил Серого из-под кровати.

– М-м-м! – Бандит сморщился, открыл глаза и некоторое время лежал, тупо глядя в потолок. Постепенно его взгляд стал осмысленным. Дрон пощелкал пальцами перед его лицом и сел на стоявший рядом стул.

Серый поерзал, потом подтянул ноги к животу и резко выпрямил.

– Тихо лежи, – Василий слегка двинул его в бок ногой. – Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты – отвечать на них. И поверь, у тебя нет выбора. Лучше договориться со мной, чем с творцом в чистилище. А у него к тебе, как я понял, очень много вопросов.

С этими словами Дрон развязал сделанную из простыни веревку и выдернул кляп. Некоторое время Серый жмурился и беззвучно открывал и закрывал рот. Наконец, едва ворочая онемевшим языком, выдавил из себя:

– Ты кто?

– Все зависит от тебя, – Дрон пожал плечами. – Разозлишь, стану твоим палачом. Я на все руки мастер.

– Развяжи, – попросил Серый.

– Нашел дурака, – Дорофеев едва не засмеялся. – Тебя как зовут?

– Да пошел ты, – Серый отвернулся.

– Нет, так дело не пойдет! – Дрон схватил бандита за подбородок и вынудил смотреть на себя. – Повторяю вопрос: имя, фамилия, отчество.

– Иванов Иван Иванович, – усмехнулся Серый.

Дрона осенила идея:

– А вот Леон был посговорчивей. Стоило мне только кишки его помощнику выпустить, как он все выложил. Мне теперь только надо для верности тебя расспросить. Вдруг он чего напутал? Вот я и хочу сверить ваши сказки.

– Ты?! Ты, – Серый приподнял голову, словно пытаясь лучше разглядеть своего мучителя. – Как? Ты Леона… А Острякова убил? Да ты хоть…

– Представляю, – договорил Дрон, удовлетворенный впечатлением, которое оказал на бандита его обман. К тому же он понял, что настоящая фамилия Томина Остряков.

Серый уронил голову на пол и задумался. Дрон примерно представлял, что творится на душе бандита, который узнает, что сидящий перед ним мужик порешил директора и его зама. «Риф» – серьезная организация. Она с легкостью может конкурировать с любой спецслужбой небольшого государства. Ни одна криминальная группировка не в состоянии составить ей конкуренцию.

– Если Леон рассказал тебе все, то ты должен понимать, что терять мне нечего, – Серый перевел на Василия взгляд.

– Почему? – удивился Дрон, делая вывод из слов Серого, что он занимает не последнюю ступень в бандитской иерархии. Подслушивая разговор бандита с Остряковым на улице, он понял, что здесь этот человек находится для того, чтобы освоить «Харлей», а потом поехать на какое-то задание.

– Давай ты сейчас меня отпустишь, а я заплачу тебе за это сто тысяч евро, – Серый испытующе посмотрел на Дрона.

Дорофеев опешил от такого предложения. Его поразило то, как просто хочет от него избавиться бандит.

– Двести, – на полном серьезе назвал Дрон свою цену.

– Сто пятьдесят, – покачал головой Серый.

– Мы не на базаре, – Василий сделал вид, будто злится, – триста, и все. Ведь это не я, а ты лежишь сейчас связанный.

– Хорошо, – выдавил из себя Серый.

– Но где гарантии того, что я тебя развяжу, а ты не попытаешься меня обмануть? – спросил Дрон.

– Слово даю.

– Давай для начала как на духу выкладывай, зачем тебя сюда притащили вместе с мотоциклом, – поставил условие Дрон.

– Кому это нужно знать? – нахмурился Серый.

– Сеню Рябого знаешь? – спросил Дрон, вспомнив, что этого человека подозревают в неприятностях Леон и его помощник.

– Вон оно что… – протянул бандит и отвернулся.

– Ты долго будешь резину тянуть? – чувствуя, что начинает терять терпение, процедил сквозь зубы Дрон.

– Знаешь что, – неожиданно лицо Серого посветлело, – вот покажи мне труп Леона, тогда все как на духу выложу!

Такого оборота дел Дрон не ожидал. Выполнить требование бандита он не мог. Леон со своим помощником заперлись в кабинете изнутри. Без шума туда не пройти. Да и нет у него таких полномочий – валить здесь всех направо и налево. Майор подозревал, что после того, как все кончится, ему придется держать ответ за оставленный в подвале труп.

– Чего задумался? – глаза киллера подозрительно сузились. – Не ожидал? Развести хотел?

– Задумался чего? – Дрона неожиданно осенила новая идея. Он вспомнил, как Серый на крыльце сказал, будто опасался, что его собираются списать за какой-то прокол на дачах.

– Ну? – Серый презрительно выпятил нижнюю губу: – Скажи что-нибудь.

– Хорошо, – медленно проговорил Василий. – Леон долго думал и принял решение тебя списать. Ты где-то хорошо засветился. Задание, которое тебе собирались поручить, может оказаться под угрозой.

– Чего? – не веря своим ушам, протянул Серый. – А разве это не тебя ищут?

– Не меня, – цокнул языком Дрон. – Я только что приехал. Леон приказал Острякову показать тебя мне. Мы вместе вышли из его кабинета. Просто я обошел здание вокруг, а он воспользовался внутренним переходом.

– Врешь! – Серый не мигая уставился на Дрона.

– Мне поручено ликвидировать тебя. Потом, возможно, я должен буду сделать твою работу, – стал объяснять Дрон. – Поэтому перед тем, как отправить тебя на тот свет, я хочу знать: а не грозит ли мне подобная участь?

– А ты не дурак, – не без восхищения проговорил Серый. – Как все придумал! Леона он замочил… Я едва не поверил.

– Ты лучше на вопрос ответь, – попросил Василий.

– Грозит, – Серый неожиданно яростно закивал. – Еще как грозит. Заказ сам по себе не простой. Я бы даже сказал, подобные выполняют раз в сто лет…

– Да ну? – не поверил Дрон.

– Вот тебе и ну, – передразнил киллер. – Давай так: ты мне ноги развяжешь, мы вместе уйдем отсюда, а потом я тебе все расскажу.

– Ты же знаешь, что сейчас весь лагерь на ушах…

– Здесь ход прорыт, – перешел на шепот Серый. – Я точно знаю. Сам грешным делом собирался сегодня с утра по нему уйти. Как видно, не зря меня такая мысль посетила.

– Хорошо, – словно размышляя над предложением бандита, протянул Дрон. – Ну а вдруг меня устроит то, что для тебя оказалось концом карьеры?

– Дурак, – почти крикнул Серый. – Неужели ты думаешь, что тебе позволят завалить премьера на День ВМФ в Севастополе? Ты хоть представляешь, какие там будут меры безопасности?

– Но ведь ты согласился? – Дрон всем своим видом решил показать, что он в восторге от такого задания.

– Дурак был, – прошипел Серый.

– И сколько обещали? – Дрон выжидающе уставился в глаза бандита.

– Почти миллион, – выдавил из себя тот. – Ну что, согласишься? Тогда мочи меня, не мучай.

– Лучше синица в руке, чем журавль в небе, – с этими словами Дрон присел перед Серым на корточки и стал развязывать ноги. – Ты мне, кажется, триста тонн обещал…

– Будет, конечно, будет! – воскликнул Серый.

* * *

Настя пришла в себя, когда за окном уже было светло. Она приподняла голову. Эдгарса нигде не было. Странно. Неужели он ее бросил связанной и ушел? Страшно хотелось пить. С трудом превозмогая боль, она села. Пол качнулся и поплыл. Девушка зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением. Когда открыла глаза, увидела Эдгарса. Вернее, лежащий на боку стул и его ноги.

Для начала она зацепила кончиками ногтей скотч и отклеила рот, благо что руки были связаны впереди. Наверняка бандиты специально так поступили, чтобы потом Настя освободилась сама и развязала Эдгарса. Но перестарались. Остаток ночи она провела без сознания. Сейчас любое движение причиняло боль, перед глазами плыли красные круги.

Настя с трудом зубами зацепила край ленты и потянула. Размотать стягивающий запястья скотч оказалось непросто, он то и дело рвался. Приходилось ловить новый кончик и снова тянуть. Освободив руки, она попыталась встать, но ноги ее не слушались. Тогда девушка поползла к Эдгарсу на четвереньках.

– Милый! – позвала она.

Тревога перешла вдруг в панический ужас. Отчего-то захотелось сесть и закричать. Взору открылась страшная картина. Голова любимого лежала в огромной, казавшейся черной луже крови. Глаза были открыты и холодно смотрели перед собой. Но больше всего ее поразила муха. Она безбоязненно ползала по верхней губе. Именно это зрелище заставило забыть о боли. Ее будто бы подбросило вверх.

– Эдгарс! – не своим голосом закричала Настя. Руки скользили по политому кровью паркету. Она схватила голову и стала трясти его…

Сколько прошло времени, Настя не помнила. Держа голову Эдгарса на коленях, она гладила его ставшим от засохшей крови коричневым лицо и беззвучно повторяла имя. В чувство ее привел телефонный звонок. Трубка лежала на журнальном столике и издавала мелодию Баха. Настя осторожно положила голову Эдгарса на пол и встала. Ноги затекли, и сейчас их неприятно стало колоть. С трудом она подошла к столику, где с вечера остались конфеты. Рядом с лежащим на боку подсвечником продолжал звать хозяина и мигать дисплеем телефон.

– Да, – проговорила она, приложив его к уху.

– Эдгарс!.. А где Эдгарс? – раздался мужской голос.

– Он умер, – проговорила она, нажала кнопку отключения и негнущимися пальцами набрала номер милиции.

Потом кто-то долго звонил и стучал в двери. Настя сидела в кресле, отрешенно глядя в окно, и с трудом поняла, что нужно впустить милицию. Однако, дойдя до дверей, спохватилась, что на ней нет одежды. Некоторое время стояла, соображая, как быть. Потом сняла с вешалки плащ Эдгарса, всунула в рукава руки, запахнула полы и открыла замок.

– Вы звонили? – спросил милиционер в форме старшего лейтенанта.

Настя узнала участкового и кивнула:

– По мне не видно?

Комнаты заполнили люди в форме и штатском. Настю провели на кухню, усадили на стул, дали воды.

– Как вас зовут?

Настя назвала свою фамилию и имя.

– Кем вы приходитесь потерпевшему?

– Невеста, – глядя в пол, отрешенно ответила девушка. – Впрочем… – она махнула рукой.

– Расскажите, что здесь произошло.

Настя впервые посмотрела на задававшего вопросы мужчину. Он устроился с другой стороны стола и положил перед собой папку.

– Что здесь произошло? – эхом повторила Настя, размышляя, стоит или нет рассказывать правду. – Мы спали. Они вошли…

– Кто спал и кто вошел? – перебил следователь.

Все было как во сне. Казалось, это происходит не с ней и надо только проснуться.

– Трое в масках, – разглядывая перепачканные кровью руки, заговорила Настя. – Бандиты… Они сорвали одеяло. Эдгарса привязали к стулу. Мне замотали скотчем руки и заклеили рот. У него сразу стали требовать деньги. Вернее, сначала спросили пароль от ноутбука, – поправилась она. – Потом деньги…

Выслушав ее сбивчивый рассказ, следователь что-то долго писал, потом о чем-то вполголоса говорил с участковым.

– Предварительный осмотр замков вызывает сомнения в том, что их открыли отмычкой, хотя имеются следы повреждения, – раздался голос. – К тому же механизм очень сложный. Я редко видел такие в России. С трудом верится, что на сегодняшний день в Москве есть люди, которые могут с ним справиться.

Настя вдруг поняла, что заглянувший на кухню эксперт ставит под сомнение рассказанную ею версию.

– Будете говорить правду? – уже более строго потребовал следователь. – Кто ваши дружки?

– Не знаю я их, – отрешенно глядя перед собой, пожала девушка плечами. – И вообще, мне можно одеться и умыться?

– А почему это нельзя было сделать раньше? – неожиданно спросил следователь. – Решили своим видом вызвать жалость?

– Как раньше? – удивилась она. – И какая жалость? Мне, извините, не до душа было.

– Хорошо, – протянул милиционер. – Допустим, все было так, как вы говорите. Подумайте хорошенько, может, вам показался знакомым голос кого-то из налетчиков, одежда, поведение?

– Вы хотите знать, могла бы я их видеть раньше? – догадалась Настя и покачала головой.

– Как часто вы были в этой квартире? – задал он следующий вопрос.

– Почти месяц я прихожу сюда регулярно, – глядя перед собой, ответила девушка.

– Вы можете сказать, что пропало?

Вместо ответа Настя неопределенно передернула плечами.

Девушку отпустили, но взяли подписку о невыезде. По обрывкам фраз она поняла, что следователь вообще хочет ее арестовать по подозрению в участии в ограблении. Но заступился участковый, который знал Настю со школы.

* * *

Несмотря на усталость, Иннокентий Васильевич долго не мог уснуть. Раздражало все: неудобная узкая раскладушка, духота, храп устроившегося на кожаном диване Леона; выводил из себя писк комара, которого он все никак не мог убить и удивлялся, почему это ужасное насекомое облюбовало его, а не спящего богатырским сном босса. К тому же тревога сменилась нехорошим предчувствием и страхом. Сон сморил, лишь когда за окнами забрезжил рассвет. Но и он не принес облегчения. Проснулся, словно от толчка, весь в поту. Сердце билось как у загнанной лошади. Остряков сел на раскладушке и посмотрел сначала на окно, потом на Леона. Словно почувствовав, тот вдруг перестал храпеть и открыл глаза:

– Сколько времени?

Остряков освободил из-под покрывала руку и посмотрел на часы.

– Ого, – его обдало жаром. – Восемь!

– Ты что, будильник не поставил? – Леон вскочил как ошпаренный и схватил висевшие на перекладине стула носки.

Остряков снял лишь туфли. Поэтому у него на сборы ушло меньше минуты.

– Что там с нашим беглецом? – Леон с шумом поднялся и стал натягивать брюки.

– Сейчас узнаю, – промямлил Остряков и бросился к выходу. Он уже понял, что поиски результатов не дали. Но почему не доложили?

Выскочив на крыльцо, он едва не споткнулся о сидящих на ступеньках инструкторов. При его появлении парни вскочили со своих мест, протирая глаза.

– Так, – протянул Иннокентий Васильевич, – чего ждем?

– Будить не хотели, – виноватым голосом проговорил Кабан. Он был назначен ответственным за розыск.

– Идиоты, – прошипел Остряков. – Как я понял, безрезультатно?

– Так точно, – ответил за всех Кабан. – Как сквозь землю провалился.

– Значит, все-таки ушел? – констатировал Остряков и топнул ногой: – Черт бы вас побрал!

На какое-то время воцарилась тишина.

– Иннокентий Васильевич, – позвал появившийся из-за угла Шмелев. – Можно вас на минуту?

– Чего еще? – с нотками недовольства спросил Остряков, спускаясь с крыльца.

Шмель – инструктор Серого. Его задача была помочь киллеру освоить мотоцикл. В прошлом заядлый любитель гонок по ночной Москве, Шмелев с утра должен был загрузить вместе со своим учеником «Харлей» в машину и вывезти в одно из сел, расположенных недалеко от Москвы.

Шмель выглядел озабоченным. Острякову отчего-то стало нехорошо. Воздух словно сгустился и стал застревать в легких. Он рванул ворот рубахи:

– Давай, еще ты меня обрадуй, – он смерил взглядом расстояние до крыльца, у которого остались инструктора, и вновь посмотрел на Шмеля: – Говори.

– Вы вчера Серого никуда не отпускали? – спросил шепотом Шмель.

– Что?! – не своим голосом заорал Остряков. – Куда его я мог отпустить? К медведице? Ты чего мелешь?

– Я утром, как вы сказали, – залепетал Шмель, – зашел в номер…

– Пошел вон! – Остряков отодвинул его рукой в сторону и побежал вокруг здания.

В номере было пусто. На полу лежал скрученный в веревку обрывок простыни и полотенце.

– Так! – протянул Иннокентий Васильевич и бросился прочь из комнаты.

Вскоре, понуро опустив голову, Остряков стоял перед отброшенной крышкой люка, прорезанного в полу склада спортивного инвентаря. Пиная мячи, сбрасывая с полок скакалки, боксерские перчатки и коробки с шахматами, Леон метался из угла в угол.

– Уроды! Козлы! – брызгая слюной, кричал он. – Ни на кого положиться нельзя!

Из чернеющего темнотой провала появилась голова Шмеля.

– Ну! – бросился к нему Леон.

– В овраге вышли два человека…

– А-ах! – со всего размаха, будто Шмель был виновником того, что схваченный накануне человек Рябого не только сумел уйти, воспользовавшись ходом, о котором знал узкий круг лиц, но и прихватить с собой Серого, Леон залепил носком туфли аккурат в переносицу несчастного.

Раздался щелчок. Голова Шмеля отлетела, с гулом ударившись о доски пола, и тут же исчезла. Внизу раздался звук упавшего на землю тела. Леон скривился от боли в пальцах и запрыгал на одной ноге.

Справедливо считая, что лучше сейчас держаться от босса подальше, Остряков стал пятиться к выходу.

Максим Леонидович долго не мог прийти в себя. Все это время Остряков скрывался на территории. Он прекрасно понимал, что во всем случившемся вина лежит только на нем. Слоняясь между деревьев за полосой препятствий, на которой занимались ничего не подозревающие воспитанники, он неожиданно вспомнил, что ночью специально проинструктированные люди должны были навестить квартиру Эдгарса. Инсценировка ограбления была необходима для того, чтобы узнать о реальных планах англичан в отношении «Рифа». Конечно, вероятность того, что Эдгарс будет хранить такую информацию дома, очень мала. Тем не менее Леон не исключал такой возможности. Он во что бы то ни стало хотел заранее знать, какими средствами располагает Эдгарс для претворения планов в жизнь. Как правило, в таких случаях иностранные спецслужбы, имея определенный бюджет, начинают бороться за каждый цент, ссылаясь на самые разные причины. Леон решил на этот раз срубить на всю катушку. Действовать же наугад бессмысленно. Можно переборщить, и тогда англичане либо откажутся от акции, либо перепоручат ее кому-то другому.

– Но почему ему до сих пор не доложили? – Иннокентий Васильевич схватился за то место на поясном ремне, где, по своему обыкновению, носил футляр с трубкой и ужаснулся. Сотовая связь здесь отсутствовала. Приезжая в лагерь, он, по своему обыкновению, сразу брал спутниковый телефон и не расставался с ним, нося в руке. Ложась спать, Иннокентий Васильевич оставил его на столе Леона.

Когда Остряков вошел в здание, то его поразила пронзительная тишина. Осторожно ступая, он подошел к двери кабинета и потянул за ручку. Максим Леонидович, сидя за столом, пил чай. Перед ним на подносе стояла пустая тарелка и вилка.

– Чего бегаешь? – проворчал шеф. – Телефон вот бросил, – он показал взглядом на лежащую рядом трубку.

Ночью Иннокентий Васильевич положил ее с краю, у письменного прибора. Значит, звонили, и ее взял Леон.

– Закрутился, – виновато пробормотал Остряков.

– Англичанина навестили ночью, – заговорил Леон. – Девка сработала ровно, оставила двери открытыми. Всю аппаратуру тут же наши кулибины в оборот взяли. Я же их предупредил, что на ночь остаются.

– И что? – чувствуя по настроению Леона, что он доволен результатами работы, спросил Остряков.

Вместо ответа босс отставил стакан в сторону и выпрямил четыре пальца:

– Представляешь?

– Четыре миллиона долларов? – прошептал Остряков.

– М-да, – брови Леона выгнулись дугой. – Ты, я вижу, согласился бы и на такую сумму. Хорош у меня заместитель… Сорок! И не баксов, а евро…

– Только ведь Серый…

– За такие бабки я сам не то что на «Харлей», на велосипед сяду и в Крым поеду, – заверил Леон.

– Но мы не знаем, где он, – охрипшим от волнения голосом выдавил из себя Остряков.

– Я уже дал команду всю семью Рябого, включая двоюродных дядей и тетушек, вывезти на базу, – Леон самодовольно улыбнулся. – Не зря наши мальчики хлеб едят. Год собирали информацию по его родословной. Я этого щенка… – он смял лежавший под рукой лист. – К вечеру на коленях приползет.

– А если это не он? – осторожно спросил Остряков.

– Больше некому, – уверенно заявил Леон. – И чего ты маячишь перед глазами? Сядь!

Остряков осторожно опустился на диван, но тут же вскочил. Снова зазвонил его телефон.

– Ответь, – Леон небрежно подвинул трубку на край стола.

Иннокентий Васильевич трясущимися руками отвернул антенну и бросил взгляд на определитель. Звонил один из исполнителей ночного налета на квартиру англичанина.

– Он что, с ума сошел? – отчего-то вновь заволновавшись, пробормотал Остряков и приложил трубку к уху.

– Это я, – глухим голосом заговорил Сергей Ничипоренко, по кличке Полоз. – У нас накладка.

– Какая? – упавшим голосом спросил Остряков.

– Это чудо заморское со стулом свалилось после нашего ухода и виском о гантель…

– А девка? – глядя, как Леон медленно поднимается со своего места, выдавил из себя Остряков.

– Чего с ней будет, – вздохнул Полоз.

– Немедленно найти ее и убрать, – с трудом ворочая языком, приказал Остряков.

– Что? – Голос Леона раздался уже над самым ухом.

Иннокентий Васильевич вздрогнул и вместо ответа закрыл голову руками.

– Не молчи! – рявкнул Леон.

В следующий момент в голове Острякова словно что-то лопнуло.

В себя он пришел сидя на полу.

– Я что, пытать тебя должен?

– Полоз звонил, – Иннокентий Васильевич поднял голову. – Эдгарс мертв.

– Как это случилось?

– По неосторожности, – Остряков шмыгнул носом. – Упал уже после того, как его Полоз навестил, и разбил голову о гантель.

Неожиданно он почувствовал странное облегчение. Стало все безразлично. Иннокентий Васильевич вдруг понял, что это шанс отвертеться от опасной затеи.

– Скажи, чтобы подготовили машину, – упавшим голосом распорядился Леон. – Надо возвращаться в Москву и разбираться во всем самим.

Глава 13

Едва оказавшись дома, Настя позвонила на работу и сообщила, что не сможет сегодня выйти. Как оказалось, ее уже заменили. Потом она долго стояла под душем, размышляя, как быть. Постепенно девушка пришла к выводу, что рано или поздно милиция все равно докажет ее причастность. Об этом недвусмысленно намекнул следователь. На этом настаивали эксперты. С другой стороны, она не могла врать. Было тяжело от осознания того, что вина в случившемся в большей степени лежит на ней. Насте не хотелось верить, что счастью пришел конец и виновата в этом только она сама.

«А может, пойти и признаться во всем в милиции? – думала она, глядя на себя в зеркало и убирая полотенцем капли воды с тела. – Тем более это ведь Эдгарс вынудил меня пойти на поводу у бандитов. Откажись он от своей затеи подыграть, остался бы жив… А если оставить все как есть? Тупо стоять на своем. Ведь вполне может быть, что это Эдгарс не закрыл за собой дверь после того, как выходил, чтобы передать кому-то флеш-карту. Бандиты, думая, что она заперта, стали взламывать замок. Потом, после того как оставили царапины, вдруг увидели, что он открыт. Тогда не исключено, что Иван Васильевич подкинет со временем еще работу. Хоть он и не тот, за кого себя выдает, зато платит… Дура! – отругала она себя. – Как можно сейчас думать о деньгах? Пусть все идет своим чередом, а там посмотрим».

Несмотря на жару, она чувствовала озноб. Девушка прошла на кухню, накапала себе в стакан валокордина, плеснула из-под крана воды и выпила. Потом вернулась в комнату, взяла плед, села в кресло и накрыла ноги.

Настя не могла точно сказать, спала она или нет. Странные виденья сменялись пустотой без времени и звуков. Мысли путались. Дважды она соскакивала и порывалась спуститься к Эдгарсу, но оба раза останавливалась у дверей, не решаясь даже выйти на площадку.

Ближе к вечеру Настя вдруг стала собираться на улицу. Куда и зачем, не понимала. Ей просто хотелось уйти подальше от этих стен. Она долго бродила по Москве. Постепенно мысли пришли в порядок, и девушка вдруг отчетливо поняла, что теперь она попросту опасна для своих старых хозяев. За размышлениями Настя не заметила, как дошла практически до ВДНХ. Настя развернулась и быстрым шагом направилась к остановке.

Когда девушка вошла во двор, на город уже опускались сумерки. На стоянке под капотом машины возился сосед с четвертого этажа. Наслаждаясь вечерней прохладой, по дорожке прогуливались с колясками две молодые мамы. На скамейке у подъезда о чем-то говорили бабушки. Насте вдруг показалось, что все враз повернули головы в ее направлении. Даже послышалось: «Вот она». Что и говорить, главной новостью двора, конечно, было убийство англичанина, который жил в этом доме. Настя могла представить, что сейчас думают о ней.

Глядя себе под ноги, она торопливо вошла в подъезд. Лифт был внизу, и створки сразу открылись, едва девушка надавила на кнопку. Неожиданно она вспомнила, как для того, чтобы устроить ее знакомство с Эдгарсом, люди Ивана Васильевича на неделю вывели его из строя. Кабина встала. Створки с грохотом разошлись в стороны, и Настя шагнула на площадку, одновременно открывая сумочку, в которой лежали ключи.

По лестнице кто-то спускался. Настя посмотрела вверх и обомлела. Нет, в руках молодого мужчины, одетого для такой погоды довольно тепло, она не увидела пистолета или ножа. Ее парализовал взгляд. Парень смотрел на нее как удав на цыпленка. Настя никогда не видела таких глаз. Зрачки казались не просто черными. Они, словно бездна, излучали неприятный, отталкивающий холод, от которого зашевелились на затылке волосы.

Настя закричала. Парень резко встал. Однако в следующий момент шагнул сразу через несколько ступенек. Правая рука скользнула за отворот джинсовой куртки. Девушка не поняла, как успела вынуть пилку для ногтей и выставить навстречу этому ужасному взгляду. Ей показалось, что острие вошло в пластилин.

Парень вскрикнул. Она разжала пальцы, с удивлением увидев, как пластмассовая ручка осталась в глазнице киллера. Левой рукой он схватился за лицо, правая появилась из-за отворота куртки. На пол с грохотом полетел пистолет.

Настя бросила сумочку и устремилась вниз по лестнице. Выскочив из подъезда, она подбежала к мужчине, который возился у машины:

– Довезите меня до ФСБ!

– Чего? – веснушчатое лицо соседа вытянулось от удивления.

– На меня напали! – она показала пальцем за спину. – В подъезде…

– Так тебе в милицию надо…

Неожиданно по изменившемуся лицу автолюбителя Настя поняла, что он увидел позади нее что-то из ряда вон выходящее. Она обернулась. Из подъезда, зажимая рукой правую половину окровавленного лица, выскочил уже знакомый Насте парень. Однако тут же споткнулся и под возгласы удивления сидевших на скамейке старух полетел на асфальт.

– Слышь, девка, а ну иди отсюда! – зашептал водитель, медленно отступая за машину. – Сломана она. Не заводится!

– Козел, – в сердцах бросила Настя и побежала к дороге.

* * *

Антон открыл глаза. Судя по бледному свечению окна, было еще очень рано. Может, около четырех, но не больше. В номер он вернулся в полночь. Встать собирался в шесть. Однако не спалось. Филиппов протянул руку к стоящей в изголовье тумбочке, нащупал лежавшие там часы. Едва светящиеся стрелки «Командирских» показывали почти четыре. Угадал. С минуту полежав, встал, подошел к окну и выглянул на улицу. На небе ни облачка. Восток подернулся серебристым свечением. Этот день, как и предыдущий, намечался быть жарким.

Антон вышел на середину комнаты, несколько раз присел, вытянув перед собой руки, потом пару раз наклонился вперед, прогнулся и направился в душ.

Настроение было таким, что ничего не хотелось делать. Дрон словно канул в воду. Никто не выходил и на Кузнецова. Офицеры-чеченцы не спускали с него глаз. К ним подключилась остальная часть группы. Убитый горем отец мужественно выполнял все требования спецназовцев. Он ходил в магазин, сидел на скамейке у дома, прогуливался по городу. Никаких результатов. Филиппов был в отчаянии.

Он едва взялся за ручку дверей, как раздался телефонный звонок. В два прыжка Антон оказался у тумбочки и взял мобильник.

– Привет, – громом среди ясного неба раздался голос Дрона. – Потеряли?

– Да я тебе сейчас!.. – Антон не нашелся, что сказать, и в сердцах выругался.

– Не кипишуй, командир, – охрипшим голосом продолжал Василий. – Я находился в зоне, где сотовая связь не работает.

– Значит, ты оттуда вышел? – догадался Антон. – Где сейчас?

– В данный момент нахожусь в тридцати километрах от города, у села Новое, – отрапортовал Дрон.

– Выезжаю, по дороге все расскажешь, – засуетился Антон.

– Не торопись, – голос Дорофеева изменился. – Тут такое дело. В общем, я нашел лагерь юных патриотов, который создан на базе бывшего пионерского. Но это прикрытие. На самом деле там полигон…

– Ну, это как водится, – нахмурился Антон, почувствовав, что Дрон столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим.

– Он находится в ведении охранного предприятия «Риф». Знаешь такой? – Дрон замолчал в ожидании ответа.

– Конечно. – До Антона стало доходить, как там оказался Дрон.

– В общем, меня туда привезли, – продолжал майор. – Ты наверняка узнал, что бандиты в кафе целый спектакль разыграли.

– А ты клюнул, – не удержался Антон.

– Мастера они на такие трюки, – попытался оправдаться Дрон. – Но дело не в этом. Там же, в лагере, проводилась подготовка к покушению на второе лицо в государстве.

– Так… – протянул Филиппов.

– В общем, киллер сейчас сидит рядом со мной, а я жду вас. Кстати, без милиции или ФСБ нам не обойтись.

– Мы уже с ними сработались, – заверил Антон. – Будь на связи.

Уже через два часа после звонка Дрона лагерь юных патриотов был окружен подразделениями ОМОНа. Из спецназовцев в операции принимал участие только Дрон. Он показал выход из подземного хода, ведущего в административный корпус, по которому вместе с ним отправились несколько милиционеров. Впрочем, штурма как такового не было. Милиция заняла территорию без единого выстрела. После них в лагерь вошла следственная бригада.

Антон на пару с Банкетом и Грязновым осмотрели административный корпус, гостиницу, спальные корпуса. К этому времени воспитанников построили на плацу. Милиционеры стали выяснять обстоятельства появления здесь каждого ребенка.

Как оказалось, к этому моменту лагерь покинули все представители «Рифа», включая руководство. Пропал и труп бандита, который с вечера находился в подвале.

– Что вы по этому поводу думаете? – спросил Антона Смирнов, когда он в очередной раз вошел в кабинет заведующего.

– Мои люди осмотрели прилегающую к лагерю территорию. – Филиппов сел на диван. – В окрестностях организовывали не только пейнтбол и лыжи. Здесь проводили стрельбы из огнестрельного оружия, занятия по минно-взрывному делу. Имеется полоса препятствий, по своей сложности не уступающая специальным, для тренировки диверсионных групп. Есть автодром. Я вообще предлагаю вам рассмотреть вопрос о размещении здесь тренировочной базы для своих подразделений. Все оборудовано по последнему слову техники. Руководство «Рифа» вложило сюда большие деньги.

– И это под самым носом… – полковник в сердцах ударил по столу кулаком. – Участкового уволю!

– Он здесь ни при чем, – попытался успокоить Смирнова Антон. – Глушь. До ближайшего села не один десяток километров. Мой человек, который взял киллера, потратил на дорогу почти два часа.

– Знаю, – кивнул милиционер. – Что планируешь делать?

– Ума не приложу, – честно признался Антон. – Насколько я понимаю, угрозы для жизни Кузнецова больше нет. Заберу его в Москву, помогу убыть на опознание.

– С киллером что? – милиционер перевел взгляд на Грязнова.

– Допрашивают, – пожал плечами оперативник. – Наверное, ФСБ заберет.

– Не наверное, а точно, – подтвердил Антон. – Мне интересно, как сейчас поступит этот самый Леон и его помощники…

– Возможно, попытаются выехать за границу, – предположил Смирнов.

– Я думаю, они не знают о нашем визите, – стал рассуждать Антон. – Леон считает, что Дрон – человек его давнего врага и конкурента по бизнесу Рябого. Думаю, сейчас между ними начнется выяснение отношений.

Шум в коридоре заставил всех замолчать. В дверь заглянул перепуганный сержант:

– Разрешите?

– Что случилось? – Смирнов соскочил со своего места.

– Киллер… – Сержант шагнул через порог.

– Что? – в один голос спросили Смирнов и Антон.

Сержант испуганно развел руками:

– Его на время посадили в обезьянник.

– В какой? – Смирнов вышел из-за стола.

– Ну, в «уазике», сзади. Даже наручники не сняли…

– Я что, из тебя все клещами должен тянуть? – упавшим голосом спросил полковник.

– Он умер.

– С чего это вдруг? – Антон бросился к выходу.

У открытых задних дверей милицейского «УАЗа» стояли несколько сотрудников в штатском. Рядом, на носилках, лежал Серый. Наручники с него уже были сняты.

Филиппов заглянул в машину. Весь пол был залит кровью.

– И что? – раздался сзади голос запыхавшегося Смирнова.

– Язык откусил, – пояснил стоявший у «Скорой» врач.

– Как это? – Полковник, часто моргая, снял фуражку, вытер со лба платком пот и удивленно посмотрел на Антона. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Понимаю, – с досадой проговорил Филиппов. – Распространенный в прошлом в Японии способ. Воин, если руки его связаны, откусывает себе язык. А чтобы скрывать этот факт от врага как можно дольше, сглатывает его и пьет собственную кровь.

– Ну, е-мое… – проговорил Смирнов вдруг охрипшим голосом.

– Теперь и Леона, судя по всему, брать нет никаких оснований, – констатировал подошедший сзади Дрон.

* * *

Работы в лагере велись целый день. После обеда сюда съехалась вся городская власть и представители областного отдела образования. Полетели и первые головы. Так, лишилась своего кресла помощник мэра по работе с молодежью.

Спецназовцы после осмотра территории вдоволь накупались в протекавшей неподалеку речке и вернулись в город. Пока Дрон сдавал в гостинице номер, Антон отправился в ГУВД попрощаться со Смирновым и Грязновым. Особой надобности в этом не было. Они не успели сдружиться, и их ничто пока не объединяло. Но Филиппова не покидало чувство вины за происшедшее, словно он, а не Леон организовал под носом у городских властей лагерь по подготовке бандитов и прикрыл его существование детским учреждением.

Оба милиционера как раз направлялись к автостоянке.

– Нас – в мэрию, на разбор полетов, – пояснил Смирнов.

Неожиданно Антона больно толкнули в плечо. Прямо перед Смирновым возник рыжеволосый очкарик с микрофоном в руках:

– Товарищ полковник, что вы можете сказать…

– Без комментариев, – отмахнулся Смирнов от журналиста и поморщился.

– …по поводу того, что в области в открытую действуют лагеря подготовки молодого пополнения для ОПГ, – наседал очкарик.

– Никакого молодого пополнения для криминальных структур в нашей области не готовили, – зло ответил Смирнов.

– А пресс-конференция будет? – почти выкрикнул журналист, но его оттеснил Грязнов.

– Вот достали, – покачал головой Смирнов. – Нам поручено сейчас с детьми разбираться. Почти все из неблагополучных семей.

– Хорошо, хоть остальное Москва забирает, – подал голос Грязнов. – Ну, давай, разведчик, – он толкнул кулаком Антона в плечо. – Будешь в наших краях, заезжай. Места сам видел, есть где отдохнуть.

В полночь Антон остановил машину у ворот дачи Родимова и выключил фары.

– Что, приехали? – раздался сзади заспанный голос Дрона. – Не понял, – он заметался на сиденье. – Ты куда меня привез?

Филиппов про себя улыбнулся. Василий не знал, что Родимов приказал после окончания операции ехать к нему на дачу, и теперь с удивлением созерцал единственный фонарь, свет которого путался в ветвях огромной сосны.

– Выходи, – Антон достал из замка зажигания ключи. – Сейчас тебе шеф мозги будет промывать.

– Это его дача? – догадался Дрон и выбрался из машины.

Из-за забора послышались шаги, скрипнула калитка.

– Машину во двор будешь ставить? – раздался голос хозяина дачи.

– Зачем? – подходя к генералу, спросил Антон. – Кому она здесь нужна?

Над входом стоящего в глубине двора деревянного дома Родимова горел свет. Они молча прошли по выложенной плиткой дорожке, плавно огибавшей нетронутые сосны, и поднялись по скрипучим ступенькам крыльца. Посреди просторной веранды стоял круглый стол.

– Садитесь, – на фоне домашней обстановки генерал в майке и шортах выглядел не совсем обычно.

Дрон улыбнулся.

– Зря щеришься, Вася, – заметив это, проворчал Родимов. – Наград за свои подвиги не жди. Все они – результаты твоего разгильдяйства.

– Федор Павлович, не вступись бы я за ту женщину в кафе, мы так бы и не узнали, что задумали злодеи из «Рифа», – попытался оправдаться Дрон.

– Они бы тебя другим способом похитили, – заверил Родимов. – А так, ты нарушил приказ не вмешиваться ни в какие выяснения отношений в общественных местах. Не для того государство в твою подготовку деньги налогоплательщиков вкладывало, чтобы какой-то алкаш обломком бутылки порешил. Как следствие, утеряно секретное оборудование. Что ты на это скажешь?

– Он заблокирован, – догадавшись, что речь идет о сотовом телефоне, попытался оправдаться Дрон.

– А ты не подумал, что если преступники вплотную им займутся, то твоя версия о том, что ты человек Рябого, рассыплется? – прищурился Родимов.

– Это их версия, – напомнил Дрон. – Я лишь ею воспользовался. А что, это еще актуально?

– Актуально, – подтвердил генерал и перевел взгляд на Филиппова. – Сейчас все расскажу, а пока усаживайтесь.

С этими словами Родимов скрылся в доме. Антон с Василием сели за стол. Дрон тут же заглянул под салфетки, которыми были накрыты стоящие здесь тарелки, и потер руки:

– Пирожки!

– Сиди уж, – вздохнул Антон.

Генерал появился с чайником в руках. Филиппов еще из лагеря обстоятельно доложил по телефону обо всем происшедшем, поэтому Родимов был в курсе всех последних событий.

– Ты говорил, что Кузнецова везешь с собой, – закончив разливать чай по чашкам, генерал сел рядом с Антоном.

– Он переночует у Джина, – Филиппов взял пирожок, надкусил, обжигаясь ароматным напитком, сделал глоток из чашки.

– Почему вид такой расстроенный? – Генерал бросил взгляд на Дорофеева, который с аппетитом поглощал домашнее печенье.

– Главный свидетель мертв, – напомнил Антон. – Что теперь мы предъявим Леону?

– Не волнуйся, – успокоил генерал. – У меня для тебя тоже новости, и они, в отличие от твоих, хорошие.

– Ну, так обрадуйте, – попросил Антон.

– Ночью было совершено ограбление квартиры одного из сотрудников западной компании Эдгарса Баладиса, латыша по национальности, подданного Ее величества королевы Великобритании, – вращая чашку, задумчиво заговорил Родимов. – Его и находившуюся там женщину связали, вынесли все ценное, включая оргтехнику. Утром, пытаясь развязаться, хозяин квартиры свалился со стулом на пол и ударился виском о лежавшую гантель. Он умер. Вечером на его подругу была совершена попытка покушения, после которой она заявилась на Лубянку и призналась, что работала на «Риф», люди которого до последнего выдавали себя за сотрудников ФСБ. Это ей было поручено оставить открытыми двери квартиры, чтобы впустить сотрудников агентства. Но, вследствие возникших между погибшим и нею чувств, она вечером призналась своему возлюбленному во всем. Он решил подыграть людям Леона.

– Зачем?

– Леон хотел что-то узнать и решил, что англичанин хранит нужную ему информацию в компьютере.

– В свою очередь этот англичанин оставил там Леону «нужную» инфу, – догадался Антон. – И что из этого?

– Можно предположить, что именно Эдгарс курировал подготовительную часть акции, которая должна была состояться в Севастополе… – Родимов бросил полный сострадания взгляд на Дрона, который с какой-то злостью поедал печенье, и подвинул к нему тарелку ближе.

– Но почему Леон так жестко с ним работал? – удивился Антон.

– На карту поставлены большие деньги, – развел руками генерал. – Можно сказать, огромные. Он хотел знать о заказчике все, чтобы диктовать условия и выжать из него по максимуму. Не исключаю, что после завершения дела Леон собирался исчезнуть.

– Что это нам дает? – насторожился Антон.

– Теперь Леон будет ждать человека, которым англичане заменят Эдгарса, – ответил Родимов и одним глотком допил уже остывший чай.

– Но у него нет киллера, – напомнил Антон.

– Ты уверен? – генерал хмыкнул. – Я – нет. Что, на Сером свет клином сошелся?

Антон сосредоточенно думал. Он не мог понять, чего хочет генерал.

– Нужно закончить придуманную самим же Леоном партию, – стал развивать свою мысль генерал. – Неужели Рябой не мог узнать о готовящейся в Севастополе акции?

– Откуда? – пытаясь уловить ход мыслей Родимова, спросил Филиппов.

– От того же Эдгарса, – хмыкнул Родимов.

– А он на самом деле знал? – поинтересовался Антон.

– Какая разница? Но версия выглядит убедительно. Англичане вполне могли работать и над запасным вариантом. У Рябого тоже серьезная группировка, сплошь «силовики». Нужно назначить встречу с Леоном.

– Кого мы должны на ней представлять? – задал вопрос Антон.

– Кто-то должен выступить в роли представителя британской разведки и предложить ему объединить усилия с Рябым. – Генерал смахнул со скатерти крошки и уставился на Филиппова в ожидании очередного вопроса.

– А где гарантия, что он согласится? – тут же воспользовался моментом и напомнил о себе Дрон.

– Согласится, – уверенно заявил Родимов. – У нас есть отличный специалист, который может заменить Серого.

– Кто? – не сразу понял, о ком речь, Антон.

– Дрон – лучший кандидат, – генерал бросил насмешливый взгляд на Василия. – Ведь ему удалось невозможное: он не только похитил главного киллера Леона, но и развязал ему язык.

– Еще ему удалось благополучно сбежать от целой оравы бандосов и злых деток, – как бы между прочим заметил с набитым ртом Дорофеев.

– А если он уже знает, что в лагере была милиция? – пропустив слова Дрона мимо ушей, спросил Филиппов.

– Не думаю, – генерал шлепнул присосавшегося к щеке комара. – Вовремя спохватилась ФСБ и приняла меры, чтобы минимизировать утечку информации.

– Поздно, – вспомнив журналиста, который не дал толком попрощаться со Смирновым, покачал головой Антон.

– Даже если и так, то Леон все равно считает, что его «Рифу» ничто не угрожает. Он хорошо подстраховался в случае с лагерем. К тому же во второй половине дня его люди схватили и вывезли в неизвестном направлении жену и тещу Рябого. Значит, он продолжает считать этого человека виновником своих бед и не в курсе того, что произошло в лагере.

– Понятно, – протянул Антон. – Как я понимаю, операция, совместная с ФСБ?

– Это их операция, а мы в ней участвуем, – поправил Родимов. – Кстати, по этому поводу с тобой хочет пообщаться Гусев Михаил Игоревич.

– Он будет вместо Линева? – догадался Антон.

– Угу, – подтвердил Родимов.

– Кто он по званию? – не сводя с генерала взгляда, Антон допил уже остывший чай.

– Старший лейтенант.

– Нашу специфику наверняка не знает? – с сожалением проговорил Филиппов.

– Он работал в отделе, который возглавлял Линев, – пояснил генерал.

– Понятно, – кивнул Антон. – Не в курсе, как продвигается следствие по делу?

– Ты имеешь в виду покушение на…

Дрон неожиданно поперхнулся, вытаращив глаза, вскочил из-за стола и стал кашлять.

– Меня этот майор уже начинает пугать, – покачал головой генерал. – Он что, с того момента, как вы в Коломну уехали, ничего не ел?

– Почему? – не понял Антон.

– Забыл сказать, – выдавил из себя покрасневший как рак Василий, вновь возвращаясь на свой стул. – Серый мне признался, что гэбэшника завалил.

– Чего же ты? – разозлился Антон. – Данила был твоим другом.

– Я бы обязательно в рапорте указал, – Дрон виновато захлопал глазами. – Виноват.

– Ладно, – махнул рукой генерал, – утро вечера мудренее. Ты, – он показал на Антона, – располагайся в гостиной на диване, а этот обормот… – он перевел взгляд на Василия.

– В машине, – попытался угадать Дрон.

– Раскладушка в кладовке, – генерал показал большим пальцем себе за спину. – Там же матрац и подушка. Одеяла сейчас не надо. Вперед.

* * *

Наслаждаясь рассветом, Леон сидел на скамейке, установленной на берегу пруда, и наблюдал за поплавком. Небольшой, размером в половину теннисного корта водоем был его гордостью. Он лично высаживал здесь кувшинки, камыш и другую растительность. Такого вида занятия успокаивали нервы, приводили в порядок мысли. Он вообще любил возиться на даче. Три года назад сюда запустили карпа и разную мелочь. Зимой сторож старательно сверлил лунки, чтобы рыба не задохнулась. Росшие вдоль берега ивы и березы создавали впечатление, что этот уголок рая был создан самой природой. Этой весной здесь поселилась утка. Сейчас она со своим потомством пряталась в камышах. Но он знал, стоит взойти солнцу, и птицы поплывут на завтрак. Специально для них теперь каждую неделю запускали малька, которого ловили на речке.

Еще накануне Леон распределил между самыми надежными людьми задачи и приехал на одну из своих дач ждать результатов. Не спалось. Не желая портить печень снотворным, он взял удочки и отправился сюда, чтобы еще раз обдумать варианты дальнейших действий.

Уже через час после возвращения Острякова в Москву жена и теща Рябого оказались в одном из подвалов расположенного на Грузинской улице дома. Огорчили действия Полоза, допустившего очередной прокол. Его человек, который должен был устранить ставшую опасной Истомину, не только не справился с задачей, но и лишился глаза. Обманув, что его переправляют для лечения в другой город, неудавшегося киллера вывезли в лес, где, перерезав горло, закопали. Однако это не решило проблем. Наоборот, опасность того, что подружка Эдгарса пойдет в милицию, лишь усилилась. А она не раз встречалась с Остряковым. Леон недолго думал, как устранить возникшую проблему. Справедливо считая, что верный друг и соратник может в скором времени оказаться в следственном изоляторе, он решил избавиться и от него. Но это не рядовой бандит. Жена Иннокентия Васильевича и дочь хорошо знали Леона. Поэтому придется либо избавляться от всего семейства сразу – и так, чтобы его долго не хватились, – либо устроить все как несчастный случай. Он был уверен: Истомина может лишь описать внешность человека, который, представляясь сотрудником ФСБ, заставлял шпионить за Эдгарсом. Ни имени, ни тем более организации, которую он представлял, она не знает. Но если за поиск мифического Ивана Васильевича возьмутся всерьез – а это возможно, если иметь в виду тот факт, что убит иностранный гражданин, – то дело может принять самый неожиданный оборот.

…Поплавок несколько раз дернулся. Леон отвлекся от размышлений и осторожно взял удилище в руку. Медленно погружаясь под воду, поплавок поплыл к противоположному берегу. Надо было подсекать, но Максим Леонидович продолжал завороженно наблюдать за тем, как он тонет, и лишь когда оранжевый кончик целиком погрузился под воду, потянул. Удилище согнулось и приятно дернулось.

– Попалась! Он высунул язык и потянул рыбу к берегу. Вот на поверхности показалась голова. Хватанув воздух, карп некоторое время не сопротивлялся, однако, когда Леон уже потянулся левой рукой за сачком, вдруг забился, соскочил с крючка и ушел на глубину. Удилище выпрямилось, а его конец взлетел над деревьями.

– Вот гадина! – усмехнулся Леон и огляделся, словно испугавшись своего возгласа.

Он не любил, когда кто-то замечал в нем обычные человеческие качества. Всегда надменный, холодный взгляд, слегка приподнятый подбородок. Эта маска никогда не выдавала никаких эмоций, кроме негодования и злости. Даже Остряков очень редко видел его улыбающимся.

Леон стал собирать удочку. Несмотря на то что ничего не поймал, настроение было хорошим. Он вдруг вспомнил про одно увлечение Острякова и придумал, как избавиться от ставшего опасным помощника.

На ступеньках веранды стоял Петрович. Простоватый мужичок, живший у Леона на даче уже пятый год, был почти как родственник. Специально для него в доме была отведена комната. Выполняя роль сторожа, садовника, дворника, он довольствовался малым – крышей над головой да куском хлеба. Леон специально не оставлял бросающейся в глаза охраны. Хотя вдоль забора, по всему периметру, стояли датчики сигнализации и несколько видеокамер, они были отключены.

– Загрузи в багажник джипа акваланг, – всучив в руки Петровича удочку и сачок, распорядился Леон и отправился переодеваться.

Спустя час, подогнав ремни акваланга, он развернулся лицом к берегу и стал постепенно заходить спиной в озеро. В ластах тяжело было пробираться сквозь камыш и осоку. Оглянулся. Сквозь заросли уже была видна синяя гладь воды. В предвкушении предстоящей охоты тревожно забилось сердце. Он вставил в рот загубник и присел под свисавшими над головой ветками ивы. В шею больно вцепился овод. Леон шлепнул его ладонью и посмотрел на часы. Пора. Оглядевшись по сторонам, он надвинул маску на глаза – и через минуту уже плыл под водой вдоль берега к безлюдному в такое время пляжу.

Леон знал: Остряков каждый день, рано утром, прибегает сюда, делает на берегу зарядку, потом устраивает заплыв. Заниматься своим здоровьем он стал сравнительно недавно, но быстро втянулся и чувствовал себя не в своей тарелке, если по каким-то причинам пропускал такие процедуры.

Несмотря на проблемы, сегодня он тоже прибежит. Леон был в этом уверен. Главное, чтобы нелегкая не принесла сюда еще кого. Добравшись до первых буйков, Максим Леонидович повернул к берегу. Здесь снова выбрался из воды и стал ждать. Вскоре появился Остряков. Несколько раз присев, он спустился к воде, стянул через голову пропитанную по€том майку, бросил ее на песок, снял кроссовки. Оглядев водную гладь, освободился от спортивных трусов, оставшись в одних плавках.

Леона охватило волнение. Он вдруг подумал, что поступил по меньшей мере глупо. Никакой подготовки… Он даже не проверил, а вдруг в это время, подобно Острякову, здесь появляется еще пара таких же чудаков? Как потом незаметно выйти из воды? Конечно, можно было поручить разделаться с ним кому-то из числа сотрудников «Рифа». Но Леону захотелось самому испытать то ощущение настоящей охоты на настоящую дичь, которое он не испытывал уже много лет. К тому же все считали его и заместителя лучшими друзьями. Приказ такого характера очень негативно скажется на общей атмосфере в коллективе. Люди попросту перестанут ему доверять. Многие случайные смерти будут списаны на обычное сведение счетов руководства. Это опасно. Нет, Кеша – только его клиент. По штату ему лично положено с ним разбираться.

Леон снова погрузился в воду и поплыл, почти касаясь животом дна. Он старался как можно меньше работать руками и ногами, иначе увеличится потребность организма в кислороде и пузырьки на поверхности могут насторожить Острякова.

Видимость была хорошей. Вскоре Леон заметил своего заместителя, друга и соратника. Смешно работая руками и ногами, бедняга старательно плыл к своей смерти. Когда до него оставались считаные метры, он вдруг остановился и развернулся.

– Засек! – догадался Леон. – Вот же черт!

Тем временем Остряков рванул к берегу. Леону даже показалось, что он слышит крик.

«Не совсем удачная затея», – с досадой подумал Максим Леонидович, протягивая руки к ногам. Поймав друга за щиколотки, он резко потянул его вниз.

Дальше случилось непредвиденное. Скорее всего, Остряков успел задержать дыхание, потому как, оказавшись под водой, он не стал пытаться тупо всплыть, а резко перевернулся и схватил Леона за волосы. Испугавшись, что заместитель сейчас сорвет маску, Максим Леонидович отпустил его. Остряков всплыл. Но Леон тут же вновь схватил его за щиколотки. Острякову удалось вырвать правую ногу и двинуть ему по руке. Разозлившись, Леон со всей силы стал работать ногами, пытаясь утащить несчастного на глубину. Он уже понял, что задача сорвана. Мало того что на теле Острякова останутся следы борьбы, своим криком он наверняка успел привлечь внимание. Но делать было нечего.

Вот Кеша перевернулся вниз головой и снова попытался сорвать с него маску. Щеки смешно надуты, в расширенных глазах безумие. Леон перехватил его за запястья и продолжал удерживать. Остряков наконец с криком выдохнул воздух и начал беспорядочно двигать конечностями. Все. Он хватанул достаточно воды, чтобы потерять над собой контроль.

Для верности немного подержав несчастного, Леон стал буксировать его подальше от берега. На глаза попалась лежавшая на боку и до половины занесенная песком рама мотоцикла. То что надо. Леон зацепил бедолагу за нее плавками и развернулся к берегу.

* * *

Леон отрезал кусочек мяса, наколол его вилкой и отправил в рот. Утром ему позвонили на номер, который был известен лишь узкому кругу лиц, и сообщили, что после обеда его будут ждать в расположенном на набережной кафе. Взяв с собой самых проверенных людей, он уже в обед был в назначенном месте. Леон не сомневался, в срочном порядке безвременно ушедшему в мир иной Эдгарсу нашли замену, и сейчас этот человек предстанет перед его очами.

К столику подошел средних лет мужчина.

– Господин Губин? – с легким акцентом спросил он и, не дожидаясь ответа, сел.

Леон бросил по сторонам настороженный взгляд:

– Извиняюсь, но вы задержались, а я проголодался…

– Ничего страшного, – успокоил мужчина. – Меня зовут Серж Николсон.

– Думаю, мне представляться не надо? – на всякий случай спросил Максим Леонидович.

– О да, – закивал Серж.

Сбоку от него возник официант. Николсон попросил лишь кофе. Неожиданно зазвонил лежавший рядом телефон.

– Извините, – Леон взял трубку.

– Шеф, это Шмель, – раздался тревожный голос. – В сторону кафе направляется Рябой, а вместе с ним тот самый тип, который убежал из подвала лагеря и угрохал Серого.

Леон непроизвольно оглянулся по сторонам. В голове понеслись мысли.

«Что это все могло значить? Серж – не представитель английской разведки, а нанятый Рябым человек, который должен был заманить меня и моих людей в это кафе? Но как он узнал о способе выхода на связь? Получается, англичанин и Рябой знакомы?»

– Ты уверен? – после продолжительной паузы спросил Леон.

– Я его на всю жизнь запомнил, – заверил Шмель. – Что делать?

– Наблюдай и не подавай виду, что узнал его, – принял решение Максим Леонидович.

– Что-то случилось? – насторожился Серж, когда Леон положил трубку на стол.

– Нет, – натянуто улыбнулся тот.

Серж отстранился от стола, давая возможность официанту поставить перед ним чашку.

– Как вы уже поняли, я приехал вместо Эдгарса.

– Да, – подтвердил Леон. – Кстати, примите мои искренние соболезнования.

– Спасибо. Хотя мы с ним не были знакомы, он мой соотечественник.

– Насколько мне известно, мой тоже, – заметил Леон.

– Он уехал из России, когда ему было тринадцать лет, – кивнул Серж. – Но сейчас не об этом. Нам надо решить, как мы будем действовать дальше. Я извещен о том, что у вас сейчас нет подходящей кандидатуры на роль исполнителя…

– Почему? – удивился Леон. – Я имею запасного игрока.

– Не надо, – покачал головой Серж. – Мы решили, что для достижения цели вам лучше всего скооперировать свои усилия с господином, который сейчас войдет сюда. И прошу: верните ему то, что вы взяли. Будьте добры, прямо сейчас позвоните своим людям.

– Не понимаю, о чем речь? – растерялся Леон.

В это время в дверях в сопровождении средних лет мужчины появился Рябой.

– Но почему? – Леон слегка наклонился к англичанину.

– Делайте то, что я вам сказал, – потребовал Серж.

– Хорошо, – пожал плечами Максим Леонидович и снова взял трубку.

– Вы, как я понял, уже догадались, кто заменит вашего игрока? – спросил Серж и покосился на соседний столик.

Леон проследил за его взглядом. Человек, которому удалось накануне расправиться с Серым, выглядел вполне обычно.

– Но я не понимаю, зачем понадобилось валить моего лучшего специалиста, – возмутился Леон.

– Значит, он был не так хорош, как вам казалось, – резонно заметил Серж. – Господин Рябушкин таким образом доказал, что его люди в состоянии не только найти место, где готовится ваш исполнитель, но и то, что его человек лучше. К тому же, как мне стало известно, этот так называемый «лучший специалист» уже допустил много ошибок. Так что за вас просто выполнили грязную работу.

– Я знал, что Кузнецова охраняли его люди, – от досады Леон скрипнул зубами. – Но даже предположить не мог, что вы так поступите.

– Вы по-прежнему согласны сотрудничать с нами? – неожиданно спросил Серж.

Вместо ответа Леон кивнул, размышляя, каким образом будут в этом случае поделены выделенные на акцию деньги.

– Как мне сказали, вы лично разрабатывали план мероприятий в Крыму, – продолжил Серж. – Я бы хотел узнать детали.

– Надеюсь, вам известно, что стоимость акции составляет почти… – следя за реакцией Сержа, Леон достал ручку и нарисовал на салфетке цифру с семью нолями.

– Почему вы так уверены, что можете рассчитывать на эту сумму? – удивился Серж.

– Это просто расчет, а ваше дело – дать или нет, – Леон скомкал салфетку. – Кроме собственных расходов мне нужно оплатить ряд услуг своих украинских коллег.

– План с вами? – напрямую спросил Серж.

– Да, – кивнул Леон. – В кейсе на стуле.

– Хорошо, я возьму его для ознакомления, – вздохнул Николсон и огляделся, словно собираясь подозвать для расчета официанта. – Еще бы хотелось знать, зачем вы так обошлись с моим предшественником?

– Что вы имеете в виду? – Леон сделал вид, будто не понял, о чем речь.

– Вы все прекрасно понимаете, – Серж покачал головой. – Перед тем как встретиться с вами, я имел беседу с Истоминой. – Она рассказала, какие задачи ставил перед ней господин Остряков.

– Вон оно что! – пробормотал Леон, но тут же нашелся что ответить: – Поверьте, он делал это без моего ведома. Как только мне все стало известно, я лично наказал его.

– Каким образом? – усмехнулся Серж. – В лучших традициях российской мафии отправили его за границу?

– Я своими руками утопил его в подмосковном пруду! – выпалил Леон, проклиная тот день, когда приказал Острякову следить за Эдгарсом.

– Теперь вы понимаете, что толкнуло нас пересмотреть наши отношения? – прищурился Серж. – Поверьте, не будь мы ограничены во времени, вы бы здесь не сидели.

Леон едва не выпалил, что пугать его – дело хлопотное, однако вовремя спохватился.

– Заверяю вас, это инициатива Острякова, и он понес за это заслуженное наказание, – повторился он.

– Хорошо, – беря портфель, в котором был устроен тайник, кивнул Серж. – Надеюсь, я разберусь самостоятельно с этими документами?

– Не беспокойтесь, – кивнул Леон. – Там все расписано доступным языком. Код доступа к информации – дата взятия Бастилии. Число, месяц и год. Не ошибитесь. У вас будет всего три попытки набрать его. Потом мне придется ставить задачу, чтобы его готовили заново.

– Не придется, – раздался за спиной голос. – Дайте сюда ваши руки!

Леон попытался оглянуться, но на затылок легла чья-то ладонь. В тот же миг на запястье защелкнулся металлический браслет наручников.

Эпилог

Стоя у стойки и наблюдая за тем, как сотрудники ФСБ рассаживают по машинам задержанных в кафе вместе с Леоном бандитов, Антон потягивал безалкогольный коктейль, которым его угостил бармен. После задержания за столиками не оказалось людей. Как выяснилось, здесь были в основном сотрудники в штатском и люди Леона.

– Не пойму, как Леон не догадался по твоей морде, что ты не официант? – раздался сбоку голос Дрона.

Антон посмотрел на Василия, который вышел из служебного входа вместе со старшим лейтенантом Гусевым. Офицер ФСБ должен был заменить Линева. За два дня работы Филиппов так и не понял, что представляет собой этот среднего роста крепыш с голубыми глазами. Одно он заметил точно: старший лейтенант очень походил на своего предшественника не только внешне, но и манерой говорить. Немудрено: окончив институт, он сразу попал к нему в отдел.

– Молодец ваш Туман, – похвалил Гусев майора. – Не знал бы, кто он, поверил, что действительно англичанин.

– А то, – Дрон надменно посмотрел на старшего лейтенанта.

– Миша, – неожиданно спохватился Антон и поставил на стойку стакан, – ты можешь сказать, какую роль во всем этом играл Кузнецов? Кто он вообще?

– Старший или младший? – прищурился контрразведчик.

– Не делай вид, будто не понял, о чем речь, – нахмурился Антон.

– А сам-то как думаешь? – Гусев бросил взгляд на бармена, словно пытаясь понять, слышно тому их разговор или нет.

Вместо ответа Антон пожал плечами.

– Какую роль, не знаю, но он был хороший офицер и до конца выполнил свой долг, – признался Гусев.

– Ну и работенка… – поежился Дрон.

Content

Альберт Байкалов
Приговор подпишем сами

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог