Валерия Юрьевна Аальская

Охота на Дракона

В жизни всегда есть место подвигу. Надо только быть подальше от этого места…

NN

"Хороший выдался денек", — думалось Аларе, которая уже успела собрать целое лукошко крепеньких белых грибочков.

Лес уже медленно покрывался тонкой позолотой — осень, не слушая никаких возражений, уже брала свое. Зато по всей чаще высыпали грибы — много грибов. Удалась в этом году и осенняя ягода — гроздьями меленьких фиолетовых ягодок был заполнен весь лес. Мать всегда любила осенку — из нее получались вкуснейшие компоты, а если передержать их больше года, то и замечательное осеннее вино. На праздник урожая всегда открывали бочку. Но в том году осенки было немного, едва на компот и хватило. Компот-то нужнее — от простуды помогает…

Но в этом году ягоды было много. Год в общем выдался не очень, а лес будто бы отдохнул и выправился — грибы, ягоды, дичь… А на полях — сплошная конопля, да и та подгнившая.

Алару, впрочем, полевые проблемы не особо волновали. Ее отец держал корчму, и главными продуктами были те, которые простые жителям недоступны. Поэтому выращивала их семья столь редкий здесь, заморский виноград и хмель.

Больше осенки на поляне не было. Алара вздохнула. Зайти еще подальше?.. Все равно ведь осенка растет только в глубине леса, раньше заката дома ее никто и не ждет. А сейчас только полдень…

Ушла из старицы Алара еще затемно, когда только прокричал какой-то надоедливый петух на дворе. Раньше нее на дворе вставала только Тенка, ее старшая сестра, занимавшаяся в основном коровами. Правда, Алара почти лучину искала в своей комнатке лукошко (кажется, давно пора там прибраться…) Но с самым началом рассвета она уже была у леса.

Тропинок в лесу было мало — жители старицы не любили Приграничный лес, называя его проклятым. Впрочем, ничего страшного в лесу не было — по крайней мере, Алара не нашла, а слухам она верить склонна не была. Еще говорили, что в скалах, вплотную к которым подходил лес, живут драконы…

Драконов не видела ни сама Алара, ни многочисленные путники, проходящие через старицу, лес и туннель в горах (говорят, там жутковато). Алара подозревала, что их и не было. В качестве аргумента в пользу драконов приводились пропадавшие изредка коровы (впрочем, куда они девались, было непонятно — дракона никто не видел, — скорее всего, несчастные рогатые просто заблудились в лесу) и темные силуэты в горах, которые разглядеть точно никто и не смог.

— Так, пойти к еще одной полянке…

Алара удобно расположилась на пеньке и повытаскивала из кузовка за спиной еще несколько лукошек. Теперь она была похоже на лукошковое пугало, но ее это мало волновало.

К самому зною она забила кузовок и два лукошка осенкой, еще три лукошка — грибами, и теперь с завистью косилась на нетронутую полянку, всю поросшую грибочками. Но собирать их было уже некуда, и она тронулась к старице. У порога оставила все лукошки и кузовки тетке, трижды вдове (ходили слухи, что она ведьма и высасывала из своих мужей всю жизненную энергию) и пошла обратно в лес.

Весь лес обойти, конечно же, все равно не получилось. Но возвращалась Алара вполне довольная собой, с трудом волоча многочисленные лукошки и отстраненно думая, что с таким запасом продуктов от голода она в лесу точно не умрет.

К счастью, заблудиться ей было не суждено. Несмотря на отсутствие троп и дорожных указателей, к старице она вышла быстро.

Да так и застыла с отвисшей челюстью.

Посреди таких любимых домиков и дорожек, таких дорогих сердцу белоствольных березок и вековых дубов, таких привычных глазу мелких озер сидел… дракон. Довольно упитанный красный дракон с золотистым брюшком. В принципе, даже симпатичный. Почему-то во всех книгах драконов изображают как жутких монстров со здоровенными окровавленными клыками. Клыки у дракончика были впечатляющие, но вполне нормальные для уважающего себя дракона — ну, по меркам Алары.

Крылья и спина были будто бы объяты пламенем, но осенний воздух от этого теплее не становился. Напротив, стало как-то холодно — тем более что селяне, вооружившись вилами, выстроились напротив огненного дракона, смотрясь при этом на редкость жалко. На крыше дома старосты, оседлав конек, уселся единственный арбалетчик старицы. Вряд ли таков был прием почетных гостей. Скорее, дракон был гостей нежданным и не слишком желанным.

Алара спешно сложила кузовок и лукошки на крыльцо и тоже сбежала вниз — интересно же, целый дракон!

Дракон терпеливо ждал, пока селяне струхнут окончательно, изредка глубоко вздыхая (из ноздрей вырывался пар вперемешку с пламенем). Алара подбежала как раз вовремя — дракон вздохнул еще раз и наконец-то заговорил — глубоким, хрипящим басом.

— Итак, — произнес дракон, — коров вы как-то слишком активно охраняете, видимо, вам их жалко… да и вообще, невкусные у вас коровы… Короче, хочу мяса!

Жители уже были так напуганы (позже Алара узнала, что до этого дракон играючи спалил каменную кузню до состояния пепла), что мясник немедленно пообещал ему трех освежеванных коров на серебряном блюде.

— Не-е-е… Надоели коровы. Я вас больше трогать не буду, но под конец декады чтоб вон к той скале привели девицу. Можно даже не очень симпатичную, я не глядеть на нее собираюсь. Хотя… чем лучше выглядит блюдо, тем лучше настроение у дракона!

Огненный легко снялся с поля и полетел к горам, на прощание выпустив целую струю пламени.

Староста смахнул пот со лба и бухнулся в обморок.

…Старосту привели в себя почти сразу же — только оттащили до избы. У Алары возникло нехорошее подозрение, что он симулировал обморок, чтобы его дотащили до скамьи — впрочем, доказательств тому не было.

— Собирайте большую сходку, — просипел староста, еще не до конца пришедший в себя. Еще бы! Незамужних девиц в старице всего три, причем одна из них невеста, а второй едва-едва девять зим стукнуло. Алара старательно отгоняла от себя это мысль, потому что от нее по спине бежал нехороший холодок…

— Нет смысла, — прогудел кузнец, внушительно двигая плечами, чтобы пробиться ближе к скамье и освободить себе на ней место. — Все и так здесь.

Ну конечно — целый дракон. И проблем от него — целый воз.

— И где мы возьмем девицу?.. — уже нормальным голосом спросил староста — догадливый корчмарь сунул ему кружку пива.

Алара поспешила уткнуться носом в пальцы. Во-первых, негоже незамужней девице на сходки ходить (впрочем, выгонять ее никто все равно не собирался), а во-вторых, от кровожадных взглядов ей становилось не по себе.

— Детишек-то у нас много, — глубокомысленно произнес старый Пафнутий, бывший староста, а ныне — почетный знахарь старицы. — Да только все мелкие, да и парней больше… Девиц-то рано замуж выдаем, а дракон незамужнюю требует…

Насчет состояния в браке дракон ничего не говорил, — подумалось Аларе. В любом другом случае она согласилась бы с такой трактовкой слова "девица", сейчас же ей захотелось поскорее выйти замуж, даже не дошивая семейной рубашки, полотенец на приданое и отдавая недовышитую скатерть в качестве оного. Раньше ей казалось, что до ближайшего сватовства остается примерно год — вполне достаточное время, зимой все равно только вышивкой и занимаешься. Да и красотой она не блещет… Сейчас она согласилась бы выйти даже за того прыщавого сына мельника, который всю весну и все лето слащаво подмигивал ей из-за забора (ближе подходить опасался — отец у Алары строгий, и рука у него тяжелая)… Как меняются взгляды женщин на мужчин с течением времени!

— Отдавать девицу?! — рассвирепел кузнец. — Да этот чешуйчатый мерзавец кузню мою, всю жить батя, царство ему небесное, строил, по кирпичику складывал, спалил!..

— И всю старицу спалит, — вставил староста, пока кузнец набирал воздуха на следующее заявление.

— И все равно я против! Что у нас, девиц много, что ли?!

— А раньше драконам по дитяти каждую зиму отдавали… — прошептал Пафнутий себе под нос, но его все услышали — слишком уж тихо было в избе.

— Типун тебе на язык!

— Да не, я ж ничо… И этот дракон девицу требует — маньяк какой-то…

Алара зарделась.

Почти лучину сидели в молчании.

— А может, рыцаря нанять?..

Кто подал сию светлую идею, история не сохранила. Впрочем, ее в любом случае быстро похоронили.

— Ага, и где мы его возьмем?..

— Даже если из города вызывать — как раз к концу следующей декады и приедет, а нам надо в конце этой!

— Да и сколько он возьмет еще, тот рыцарь…

— И вообще, говорят, что от тех рыцарей толку, что с козла молока. Приезжают, нанимаются, уезжают "бороться с драконом", приезжают утром, измазанные петрушкой, получают гонорар и уматывают, а к обеду снова прилетает дракон. Не-е-е, не вариант…

Снова молчание. На этот раз даже дольше. С каждой капелей[1] сердце Алары сжималось все сильнее и сильнее.

— А может, мага?..

— Он попросит еще больше и приедет еще позже.

— И что?.. — потерянно спросил староста.

Алара уже дрожала. Если староста решит, что дракону нужна девица, даже отец не скажет ни слова, только велит собираться. В семье она — седьмая из одиннадцати, и не слишком любимая. А ведь у отца есть еще вторая жена и еще пятеро детей…

Она не удержалась и всхлипнула, но никто не обратил на это внимания.

— Ну и кто буде девицей?..

Пафнутий оглядел сходку. Все взгляды уперлись в Алару.

— Так, деточка, иди-ка погуляй, нечего тебе во взрослые дела лезть…

Староста фыркнул.

— Не забывай, она у нас все равно одна, и она прекрасно об этом знает.

"Говорят, как о вещи, — подумалось Аларе. — Ну конечно, я ж товар — меня дракону, а дракон им — спокойствие…"

— Все равно, пусть идет гуляет, не ей решать.

— Конечно! Как решать — так не мне, а дракон меня кушать будет…

Она все-таки разревелась.

— Ты еще маленькая и глупая, — припечатал староста. — Не реви!

Алара снова всхлипнула и выбежала из избы, успев услышать:

— Жалко девку… Но дракон страшней…

Алара снова разрыдалась и вышла за околицу. Идти куда-то по темноте — пусть даже и в родной, но мгновенно ставший чужим дом не хотелось. Ждать отца — тем более.

Сбежать?.. А что будет со старицей?..

Да и куда идти — на много-много верст вокруг нет крупных сел. Только старицы, щедрой рукой раскиданные вдоль дороги. До ближайшей — два дня пешего хода, а ездить верхом она почти не умеет — не женское это дело…

Она уселась на мильный камень, сорвав колосок, щекотавший ногу, и снова разрыдалась, неловко поглаживая по гриве коня, привязанного к верстовому столбу. Хозяин коня, видимо, путник, задержавшийся где-то в пути и не успевший до заката пройти перевал, стоял неподалеку и справлял непосредственную нужду. Алара смутилась (она все-таки приличная девушка, хотя, конечно, в старице нет ни одной девушки, которая ни разу не подглядывала бы в щелку за мужской баней) и хотела было уже уйти, но тут заметила меч, притороченный у седла.

Вернувшийся к коню, флегматично жевавшему какую-то ромашку (Алара, сжав кулаки, невольно отсчитывала "сожрет — не сожрет" с каждым укусом коня, но досчитать не успела), всадник был весьма озадачен видом девушки в когда-то клетчатом платье, измазанном осенкой, смотрящей на него большими круглыми глазами.

Всадник был весьма симпатичный — высокий, довольно стройный, в кожаном костюме (на куртке были какие-то черные бляхи, которые наверняка что-то обозначали), сапогах из дракона (Алара страстно пожелала, чтобы это был тот самый дракон, хотя сапоги и были зеленовато-желтыми) и белой рубашке, из-под которой выглядывала кольчуга. У седла висела полупустая сумка, арбалет, колчан со стрелами и болтами (правда, от лука остались лишь обломки — они тоже были примотаны за тетиву к седлу). При самом всаднике были два меча и пояс с кинжалами. Алара сочла бы его красивым — несмотря на странные янтарные глаза с вертикальным зрачком и темные волосы с красноватым отливом. Впрочем, многим молодым девушкам нравятся наемники — особую притягательную силу имеют меч и кинжалы, действуя намного лучше приворотного зелья.

— Скажите… — один лишь Всевышний знает, чего Аларе стоило набраться смелости и начать разговор, — скажите, а вы… рыцарь?..

Мужчина немного растерялся.

— Э-э-э… Нет. Я наемник.

— Это как?..

— Ну-у… Езжу по дорогам, если кому надо кого-нибудь грохнуть, нанимают меня.

— Грохнуть?.. — озадаченно переспросила Алара.

— Ну, убить.

— Убить?!

Алара на одних инстинктах отшатнулась от него и от коня, который стал казаться ей страшной огнедышащей зверюгой. Про наемников рассказывали такие истории, что во многие и верить не хотелось. Говорили, что… но Аларе не хотелось об этом думать.

— В смысле, не людей. Кикиморы достали, вурдалак в ущелье завелся, призраки разбушевались — это все ко мне, — наемник отвернул ворот куртки; под ним обнаружился знак мага. — У вас тут работенки не найдется?..

— Ну-у…

Признаться честно, на такую удачу Алара даже не надеялась, поэтому вопрос был для нее слишком внезапным, и сразу придумать ответ было сложно — мысли путались в голове.

— Так, драконы летают…

— И просят жертвенных дев к концу декады?.. — догадался наемник.

Алара кивнула. Рыцарь (все, кто при мече и не убийцы — рыцари), маг, да еще и ясновидящий! И при этом не замшелый старик, получивший эти силы в результате долгого отшельничества и снизошедшего просвещения (был у них в старице один такой; полено голой рукой перерубал, да вот только полтора года назад умер от старости), а молодой и симпатичный мужчина… Мечта любой незамужней девушки — к несчастью (или, наоборот, к счастью?..) несбыточная.

— Ну да…

— И ты — жертвенная девица?..

Рыцарь прошелся по ней оценивающим взглядом. Обычно Алару это бесило, но сейчас ей было все равно.

— Пока еще нет, но скорее всего — да.

Рыцарь моргнул пушистыми ресницами, задумался и вздохнул.

— Грустно.

Он присел на корточки рядом с мильным камнем.

— А отец что?..

— Ничего. Нас таких у него шестнадцать, — Алара едва не расплакалась от обиды.

Рыцарь грустно вздохнул.

— Понятно… А мать?..

— Умерла, — безразличным тоном произнесла Алара, хотя заплакать захотелось еще сильнее.

Да и вообще, какое значение в патриархальной семье имеет мнение матери…

— Мне очень жаль. Извини.

Некоторое время молчали.

— Кстати, я Малп.

"Странное имя", — подумалось Аларе, хотя вслух она, естественно, ничего не сказала. Имя действительно было странным — явно не человеческое. А может, вообще кличка.

— Алара…

— Очень приятно.

Он с серьезным видом пожал ей руку.

— А где здесь можно на ночлег остановиться?..

— Пройдемте, я покажу, — вздохнула Алара.

Ей по-прежнему не хотелось идти домой, но сейчас это — шанс… скорее всего, призрачный.

Алару отправили спать, а наемника усадили за стол, предложив тушеную картошечку с сочным шматом сала. Девушка с завистью покосилась на накрытый для гостя стол (ее саму ужинать никто не приглашал), глубоко вздохнула и пошла искать другой путь к пропитанию.

У кладовки, как и всегда, дежурила тетка. Она считала, что по ночам кто-то ворует еду (Алара даже точно знала, что это Тенка, и не ночью, а утром, перед тем, как пойти доить) и собиралась пресечь это безобразие самыми грубыми методами, то есть швабром и лишением обедов на две недели. Хозяйством заведовала именно она. Вторая жена больше вышивала и вязала. Дочери ходили по двору; Алара и Велла работали на кухне (впрочем, не всегда с должным рвением — тетка все равно не доверяла им приготовление ужинов, считая их бездарностями).

— А ты чего это тут ходишь?!

В темноте коридора Алара, на ощупь искавшая дверь в кладовку, споткнулась о тетку, усевшуюся у дверей.

— Это… Тетя… мне б покушать…

А на кухне уже ничего нет — все съели, даже подгоревший хлебец.

— Что-о-о?! А щи на что варили?! Всех покормили, все сыты, а эта — на тебе! К кладовке тащится! Неблагодарная! Лентяйка! Сама б варила — не жадничала бы! Что, скажешь, мало наварили?!!

— Я сегодня даже не завтракала…

— Вставать раньше надо! Весь день по лесу таскалась!

Тетка презрительно фыркнула.

— Так вот кто из кладовки еду таскает!.. Вон отсюда!!

Алара сбежала раньше, чем тетка замахнулась для пощечины. Глаза жгли злые слезы обиды.

Она лежала на лавке и никак не могла заснуть, хотя все остальные уже давно мерно сопели. Отчаявшись, она встала, подошла к небольшому окошку, распахнула ставни. Лес шумно шелестел листьями, будто перешептываясь. Ива, как всегда, плакала над спокойными водами озера, на котором мальчишке ловили раков. На ветке сирени напротив окна сидел здоровенный полосатый котяра — символ удачи, живущий на дворе. Его боялись даже цепные псы, и он был всему хозяйству голода. Никакого важного дела не начинали, не посоветовавшись с котом — отец лично брал кота на руки и рассказывал о деле; если убежит — идею можно похоронить.

Алара оглянулась на сестер, вылезла из окна, зацепившись тонкой ночной рубашкой за подоконник, закрыла ставни.

Сарай с не слишком нужными вещами был на задворках, за свинарником и коровником и даже за мелким озером, в котором плескались домашние утки и один жирный, вконец обнаглевший и забывший о своих отцовских и супружеских обязанностях селезень, кушавший зато за четверых. Дверями он почему-то выходил на поле, за которым начинался лес. Алара глянула на горы (ей почудился темный силуэт кого-то крылатого на скале), покачала головой, зашла внутрь.

Как назло, ближайший светильник остался в сенях — почему-то его не было принято тушить на ночь, якобы, чтобы злые духи не слетались. В сарае же было темно — видимо, здесь духам гулять разрешалось.

С трудом отыскать на полке лучину и вечный огонек, Алара осветила сарай. Темноты она не боялась, но в сарае ей постоянно чудился кто-то темный и зловещий, да и искать что-нибудь во тьме не слишком удобно.

Наконец, под руку попался и старый холщовый мешок. Она вышла, кинула лучину в гусиное озерцо, спустилась по тропинке к иве. У ствола дремал старый серый то ли пес, то ли волк по кличке Верный. Девушка уселся рядом с ним, погладила. Верный покосился желтым глазом на нее, но, естественно, помолчал.

Она немного посидела так, прислушиваясь к лесным звукам и крику старого филина, жившего в дупле векового дуба неподалеку от старицы. Вздохнула. Верный снова на нее посмотрел, и очень выразительно, покачал мордой, уложил ее на лапы и сделал вид, что уснул и ему нет до этих глупых людских проблем никакого дела. Он был сегодня обижен на большого человека, выгнавшего его со двора за то, что он поднял лай на путника. Сам всадник отнесся к этому довольно спокойно.

— Ну, что скажешь, Верный?..

"Ничего", — махнул хвостом пес, даже не открыв глаз и будто бы даже не услышав.

— Ясно… Тебе, как всегда, все равно.

Есть хотелось все сильнее и сильнее; в ночной рубашке она начинала мерзнуть на холодном осеннем ветру. Захотелось прижаться к теплому, мохнатому псу, или, еще лучше, сбежать обратно домой, к печи.

Но пес оставался совершенно равнодушным к Аларе, а идти в избу не хотелось.

Она встала, попрыгала в тщетных попытках согреться, порылась в мешке, установила по озеру силки — авось, утром можно будет вытащить раков. Силков много (один едва не поймал саму Алару), но и раков немало. Может, ей повезет. Сами силки она связала длинной веревкой, а ее конец привязала к иве, чтобы мальчишки не утащили ее добычу.

— Думаешь, надо идти обратно?..

Пес приоткрыл один глаз и еще раз вильнул хвостом, будто бы говоря: "хоть одна умная мысль за весь вечер".

— Да, наверное.

Она свернула мешок, потом немного подумала и привязала его к веревке. Уже во дворе расковыряла гвоздем ставни и заползла обратно в комнату. Спать все также не хотелось, в животе бурчало с удвоенным энтузиазмом.

Почти полная луна ехидно сияла с темного небесного полога, усыпанного мелкими звездами. Алара уселась на подоконник. Хотелось пожаловаться луне на несправедливую судьбу — говорят, что луна слушает всех…

Будто бы в ответ на ее мысли где-то вдали протяжно, грустно завыл волк с пронзительно-желтыми, такими человеческими глазами…

…Утром ее растолкали пинком в бок в такую рань, в какую она не вставала, даже когда уезжали на ярмарку. Еще не занималась заря, а на небе со всех сторон светились меленькие звезды, складывающиеся в привычные, но такие манящие и чарующие созвездия. У Алары было такое чувство, что она только что легла, что, возможно, было правдой — Верный сидел на том же самом месте, под ивой, сторожа силки.

— Тенка?.. — пробурчала она сквозь сон. — Ты чего?..

— Вставай, соня. Мы уезжаем на ярмарку. Я возьму твою синюю ленту, ладно?..

— Я сама хотела в ней пойти…

— Тебе-то зачем?.. Ты никуда не едешь.

— Почему?!

Неужели тетка пожаловалась?..

— Ты остаешься здесь с теткой и дедом.

— У-у-у…

— Не бурчи, это не я придумала.

Тенка завертелась перед зеркалом, привязывая ленту то так, то эдак, но получалось все равно плохо — коса у нее жиденькая, странного мышиного цвета, и просто яркой лентой это не исправляется. Но девушка все равно оставалась довольна — редко когда можно ходить с цветными лентами, а синий цвет всем девушкам к лицу, потому что это цвет невесты.

— Тогда я еще сплю…

— Вставай, тебя тетка зовет.

Тенка настолько похоже изобразила выражение лица тети, недовольно задержкой, что Алара невольно рассмеялась и окончательно проснулась.

— АЛАРА!!!

— Вот, видишь.

Она вздохнула, спешно натянула на себя рабочее платье и нехотя спустилась вниз, на ходу заплетая ведьмин кошмар на голове в тугую косу до колена.

Это было ужасно несправедливо. Ярмарка… Ярмарка… Туда ездили в лучшем случае три раза в год — слишком уж далеко. Чтобы приехать туда к полудню, нужно было выехать засветло, а встать вообще в нечеловеческое время — или, лучше, вообще не ложиться. Но об этом никогда не жалели. Отец проворачивал там какие-то странные, неведомые дела (что-то продавал, что-то покупал, что-то обменивал, с кем-то договаривался — Алара в этом ничего не понимала), а для всех остальных ярмарка — это волшебное приключение! Там были акробаты, шуты, шпагоглотатели, маги… А иногда, если присмотреться, в толпе можно было заметить эльфа или настоящую фею. А еще это просто ярмарка невест — именно на ярмарке ударили по рукам отец и какой-то купец из Волчанки, за сына которого выдали Альку, старшую и, пожалуй, самую любимую сестру Алары.

Не взять на ярмарку — это было ужасно нечестно.

— АЛАРА!!!

Она ускорила шаг. Злить тетку не стоит — отец с мачехой вернутся только завтра вечером, а до этого полноправная хозяйка дома — тетя Иргильда.

— Заставляешь себя ждать, — буркнула тетя, кидая в Алару пустое ведро; она едва успела поймать. — Подоишь коров, сольешь в бидон, потом козу. Кользе принесешь мне, бидон отвезешь на маслобойню.

— А конь?..

— Возьмешь Киселя, — недовольно ответила та. — Иди!

Алара невольно поморщилась. Кисель на то и назывался Киселем, хотя еще правильнее было назвать его Лентяем или Желе. Стоит только зазеваться — и он уже жует очередную ромашку, свернув с тропинки. Вернуть его на нужный маршрут бывает довольно затруднительно.

Она доила, не глядя на руки — слишком привычно. Буренка недовольно на нее косилась. Коза вообще пыталась лягаться — ее приходилось привязывать за все четыре ноги, тогда был риск только быть забоданной.

Алара как раз выходила из коровника, в уголке которого так и осталась привязанной коза, когда отец запрягал коней и грузил нехитрое богатство.

— Алара, иди-ка сюда.

А она так хотела остаться незамеченной!

— Мы приедем завтра вечером, а ты слушайся деда, помогай тете, не забудь про ягоду и нашего постояльца. Беги.

Это был ритуал — каждый раз, когда кого-нибудь оставляли дома, а все остальные уезжали, отец произносил одну и ту же фразу.

Со двора они тронулись одновременно — Алара на несчастном, разбуженном в несусветную рань Киселе и воз со скарбом.

— Так нечестно, правда, Киселек?.. Все уезжают, а мы с тобой остаемся…

Конь согласно всхрапнул; Алара с трудом оторвала его от очень симпатичного кустика слева по курсу.

На маслобойне она сдала молоко. В старице уже давно не принято было делать масло всем по отдельности, но путешествие на маслобойню все равно было увлекательным — во-первых, далеко, во-вторых, домик (выполнявший одновременно еще и функцию мельницы) стоял на утесе, а мимо с ревом прокатывалась река — очень красивое и величественное зрелище. В-третьих, говорят, тут водятся водяные. Ну а в-четвертых, сам мельник был человеком незаурядным и очень интересным.

Но сейчас мельник спал. Жена, ведущая все расчеты и записи (мельник не знал грамоты), сонно записала в толстую тетрадь, что Алара сдала два литра молока на масло и пять на сыр.

Обратно ехали в молчании — Аларе больше не хотелось разговаривать с бессловесным конем.

Водяные им так и не встретились.

Потом был муторный день, когда Алара тщетно пыталась выполнить одна все то, что обычно делал весь дом. Получалось плохо. Одновременно варить обед и чистить осенку на компот еще худо бедно получалось, но вот чистить лук и ловить на поле коров — нет.

Упасть на лавку, да и ту в светлице, а не в своей каморке, она смогла далеко после заката. Тетка еще шебуршалась в погребе, и в светлице, она же главный зал корчмы, были только она, кот да рыцарь, меланхолично жующий хлебушек.

Алара тоже хотела есть, но признаться стеснялась, а бежать на кухню было лень.

— Ты чего такая грустная?..

Алара с завистью покосилась на аккуратно нарезанную колбаску.

— Ты что, есть хочешь?.. — с каким-то странным выражением лица спросил рыцарь, лениво кусая хлебушек.

— Н-ну… да, немного.

— Это же ты на кухне сегодня варила?..

Алара кивнула. Зачем она вообще сюда пришла!

— Не смотри на меня так, а то я начинаю подозревать тебя в каннибализме…

— В чем?.. — хлопнула ресницами Алара.

— Неважно…

Девушка незаметно стащила со стола блюдо. Вскоре на нем не осталось ни крошки. Рыцарь впал в прострацию, а она незаметно им любовалась. Он был… симпатичный. И неважно, что волосы отливают алым. Зато в нем… какой-то внутренний стержень, на него можно положиться — думалось Аларе.

Но это не имело никакого смысла, поэтому она поставила тарелку на стол, извинилась и вышла, наконец-то упав на лавку и почти мгновенно уснув.

А пока Алара спит, у нас есть возможность вернуться ненадолго в прошлое и посмотреть, чем весь этот долгий день занимался рыцарь.

Малп ждал заказа. Что его наймут, было понятно. Вообще, отдавать драконам человеческие жертвы в старицах как-то не принято, несмотря на довольно большое количество детей. Возможно, селян просто давила жаба. Возможно, брал свое гуманизм (впрочем, он не мешал ссылать в среднее полнолуние зимы в лес на верную гибель молодого парня, якобы для лучшего урожая в следующем году). А, может быть, просто слишком уж мало в старице кандидатур на роль главного блюда в драконьем меню — мало кому по вкусу подобная почесть.

Весь день Малп ждал заказа. Встав достаточно рано, чтобы застать блины еще горячими, но достаточно поздно, чтобы увидеть яркое осеннее утро, переходящее в день, он не знал, что хозяева, то есть самые заинтересованные в найме люди, уехали из старицы, поэтому ненавязчиво маячил в светлице. Малп очень опечалился, когда ему сообщили, что хозяев не будет до завтрашнего вечера, и уж тем более, когда ему прозрачно намекнули, что время идет, а пункт назначения ближе не остановится. Наемник отговорился несуществующей болезнью коня, мешающей им продолжить дорогу. Естественно, он не мог бросить здесь без помощи своего верного боевого товарища! Если отбросить лишний пафос, конь ему был не слишком нужен, но традиция есть традиция. Даже если она навязывает ему наглую охамевшую зверюгу.

Остаток дня он маячил перед домом старосты, изображая бурное оздоравливание озерным воздухом. Озера и впрямь ничего. Вообще, местечко симпатичное. Но уж больно тихое… Возможно, лет через тридцать, когда ему надоест скитаться по миру (если, конечно, наступит такой момент и его не убьют раньше), он и осядет здесь, женится на простой селянской деве, отгрохает избу в два этажа, посадит дерево, ну и далее по списку. Потенциальных жен тут немного. Единственную кандидатуру и то собираются скормить дракону… Кровожадная эпоха, иначе и не скажешь. Впрочем, вряд ли эта девица понравится дракону. Писаной красавицей ее назвать сложно, разве что глаза — серые с зелеными крапинками, да коса до пояса и ниже. Как ее там?.. Алира?.. Элара?.. А, с другой стороны, какая разница. Слишком тихая. Не-е-е, Малп благоволит царственным брюнеткам, очаровывающим одним взмахом ресниц. Как жены они никуда не годятся; впрочем, жениться он и не собирается.

Тем временем мимо Малпа пробегали, проходили, прошагивали и пропрыгивали местные жители. Мальчишки улизнули из-под бдительного дедушкиного ока на рыбалку, хоронясь по закоулкам и скрываясь за пушистыми зелеными ветвями. Две совсем маленькие девочки стирали слишком большую для них парадную скатерть, возомня себя хозяйками и прекрасно зная, что мама сейчас не прибежит с огорода, а вечером скатерти, если со стиркой вдруг не заладится, не хватится. Девочка чуть постарше с умным видом пасла гусей, иногда, замечтавшись, упуская какого-нибудь из виду и потом очень смешно его ловя. Что ни говори, хорошая деревенька…

— Вы будете обедать?..

— Конечно, если дадите.

Он прошел во двор (здоровенный волчара снова попытался его облаять или даже съесть, но не преуспел), и его накормили довольно вкусным борщом, после чего желание двигаться пропало окончательно.

Хороший денек.

…Наняли его тем же вечером.

Последующие два дня почти не отложились у Алары в памяти — все бурно готовились к свадьбе. Осень, хорошая погода, сваты уже давно ударили по рукам с отцом невесты, сбор урожая уже окончен — самое время провести обряд.

Утром памятного дня лично староста с кузнецом расставляли столы около озера, хозяйки выставляли на них угощения, незадействованные мужчины жадно на него облизывались, дети усердно выполняли свою главную обязанность, то есть путались под ногами.

А Алара уже который час пыталась обрядить Тенку в свадебное платье. Получалось плохо. Шитое на "живую" нитку и скрепленное окончательно в дикой спешке вчерашним вечером, оно было широко в груди и узко в бедрах. Само платье было ни в чем не виновато, да и фигура у Тенки вполне нормальная, просто подготовка к свадебному обряду требует значительно большего времени, чем на него было отведено.

Наконец, нитки распустили, зашили заново (а кое-где просто подкололи булавками прямо на невесте) и нарядили это безобразие на несчастную Тенку.

Потом долго и муторно распускали рожки, заплетенные на вчерашней девичнике (Алару на него пригласить, видимо, забыли), чтобы заплести положенную по традициям прическу, то есть те же самые рожки, только с синими лентами. Тенка не удержалась и одела еще и браслетик; Алара с негодующим воплем его сняла.

Невесту последний раз оглядели и вытолкнули в светлицу.

Свадьба свадьбой, но хозяйственные работы никто не отменял, поэтому Алару отправили убираться в коровник, а Тенку взяла в оборот тетка, расписывающая ей все прелести семейной жизни. Несчастный жених терзал ни в чем не повинный букет во дворе своего дома…

Все было величественно и торжественно, насколько это возможно в небольшой старице. Жених подъехал к крыльцу на белом коне, сваты выкупили невесту, из избы вытащили сундук с приданым, и отец повел невесту к маленькой обрядовой полянке со священным камнем и старыми деревянными идолами. Жених и невеста по очереди кланяются Ниову, богу войны, моля о мире и счастье в семье, Жуму, богу семьи и Ретаме, богине плодородия и домашнего очага. Староста произносит такие значительные слова, и вся старица на мгновения замирает в богоговейном трепете…

А Алара драит коровник, с трудом отшкрябывая известное вещество с деревянного пола, чистя коров и пинающуюся козу Мурку, выгребает навоз в помойную яму (зажимая рукавом нос и пыхтя от усердия), выстилая пол свежей соломкой…

И когда вся старица пировала в честь свадьбы, Алара убирала во дворе. Злые слезы жгли глаза. Она тоже хотела сидеть там, за праздничным столом, поздравлять жениха и невесту, радоваться за сестру… а не убирать лошадиный навоз.

Но на это было абсолютно всем наплевать.

Верный подошел к ней, заглянул в лицо грустными-прегрустными волчьими глазами. Алара неловко погладила его по голове, уселась на скамейку и все-таки разрыдалась.

— Опять ревешь?! Не порть праздник! — слышался ей голос тетки, но во дворе не было никого, кроме пса…

Конечно, не порть праздник…

— Ты плачешь?.. Что-то случилось?..

Она резко подскочила, чуть не выломав рыцарю подбородок своей головой.

— Ой… извините…

Алара жутко покраснела, Малп рассмеялся.

— Не страшно. Не плачь больше, слезы не к лицу молодым девушкам. От них краснеют глаза и пухнет нос.

— Я знаю…

— Тогда не плачь. Иди, празднуй. Или это не твоя сестра замуж вышла?..

— Моя…

— Так иди, веселись.

— Еще огород прополоть надо… Извините, у меня еще много работы…

Она резко вырвалась из его объятий (хоть они и были довольно приятными), ушла со двора. Зашла в тот самый сарайчик, отыскала тяпку и еще долго ковырялась в огороде, с корнем выдергивая сорняки и думая над тем, что позднюю капусту в этом году садили зря…

— Может, тебе помочь?..

"Какой навязчивый рыцарь, — подумала Алара. — Впрочем, он рыцарь. Может, у них так принято…"

— Нет, спасибо, тут уже немного осталось.

Малп довольно скептически посмотрел на длинные ряды капусты, сплошь заросшие смешной травкой с мелкими розоватыми листиками.

— Ну, как хочешь.

И он тоже ушел. А Алара осталась, стоять и смотреть на длинные ряды. Немного подумала, отложила тяпку, уселась на черное крыльцо.

Вокруг все веселились и праздновали свадьбу, но ей отчего-то было совсем не весело. Были ли причиной тому проклятый дракон, о котором ей и думать было противно, или, быть может, теткина несправедливость?..

Рыцарь уселся рядышком. Она подняла на него большие круглые глаза… а он совершенно неожиданно даже для самого себя ее поцеловал.

Еще два дня пролетели как-то уж совсем незаметно. Утром и вечером она неизбежно обнаруживала у себя на подоконнике букетик полевых цветов — каждый раз разных. В присутствии Малпа она страшно краснела и спешила куда-нибудь сбежать — пусть даже и полоть грядку под руководством тетки. Сам рыцарь. старательно пытался ее развеселить. Получалось плохо. Каждый вечер она с ужасом смотрела на закат, думая о том, что до конца декады осталось два дня… один день…

Утром воскресенья рыцарь оседлал коня и уехал к горам.

— Он убьет дракона, да?..

Верный что-то фыркнул и положил голову на лапы. Она пыталась убедить себя в том, что рыцарь гораздо хитрее и сильнее дракона, да и во всех сказках добро всегда побеждает зло…

Но на сердце все равно было как-то пусто.

В полдень староста велел тетке нарядить Алару во что-нибудь беленькое. Сначала тетка ее искала (она не пряталась, просто сидела на заднем дворе в обнимку с собакой). А потом лично староста отвез жертвенную деву к утесу…

— Страшно?.. — участливо поинтересовался староста, ссадив Алару на землю.

— Нет, — спокойно ответила та, с удивлением поняв, что это была правда.

Страшно не было. Страшно было, когда ее наряжали, садили на лошадь…

А сейчас было не страшно. Просто обидно.

— Я поехал.

Алара кивнула, потерянно уселась на камень. В ней будто бы что-то умерло. И не спешило рождаться заново.

До заката она рисовала что-то веточкой на песке.

На закате прилетел дракон.

Это был тот самый дракон — очень симпатичный, красный с желтоватым брюшком, весь объятый пламенем. Алара приветствовала его, как старого знакомого.

Дракон походил по утесу, складывая крылья.

— А почему не визжишь?.. — довольно благодушно спросил дракон, разваливаясь на скале. На фоне заката ленивый огненный дракон смотрелся по крайней мере интересно.

— А толку-то?..

Дракон усмехнулся. Картине не хватало только салфеток, ножа и вилки.

Почти лучина прошла в молчании.

— Они что, серьезно думали, что у тебя съем?.. — вдруг спросил дракон.

— А что, не съешь?..

Надежды почему-то тоже не было. Ей было совершенно все равно.

— Ты не поняла?.. — глухо рассмеялся дракон. Его голос носило по горам. — Это же я и есть… Я еще молод, а до пятиста лет дракон может принимать любое обличье, какое захочет…

Фигуру объяло пламенем, и вскоре из него вышел… человек.

— ТЫ?!!

Малп кивнул.

— Я прилетаю в маленькие старицы в образе дракона, требую девицу, а потом прихожу в образе рыцаря и спасаю всех от огнедышащего чудовища. Я так зарабатываю на сокровищницу…

Несколько капелей она молчала, а потом резко залепила ему пощечину.

— Ты мерзавец, — медленно и раздельно произнесла Алара. — И никакой ты не рыцарь. И наемник из тебя такой же, как из козла балерина!

— Я и не настаивал.

— И ты… Ты все время меня обманывал! А ведь я… я ведь верила тебе… я ведь почти…

Она заплакала. Малп попытался обнять ее, но получил еще одну пощечину. Из глаз посыпались искры.

— Никогда — больше — ко мне — не подходи.

Ее взгляду позавидовал бы даже дракон. Но дракону было совсем не завидно.

Алара развернулась и ушла. Обратно, в привычную жизнь — доить коров, мыть полы и собирать осенку. В душе что-то возрождалось, как феникс из… пламени.

А дракон остался на утесе, и огонь уже манил его к себе…

Не удалась в том году охота на драконов.

…Спустя год Алара вышла замуж за внука старосты, приятного молодого человека, смелого и симпатичного. Вряд ли они любили друг друга. Алара относилась к нему довольно прохладно, он редко бывал дома. Впрочем, их обоих это мало волновало.

Над той старицей больше никогда не летали драконы.

Но и рыцари в ней больше не останавливались…

Примечания

1

Капеля - время, необходимое для того, чтобы с ладони упала капля на землю. Примерно пять земных секунд.

Content

Валерия Юрьевна Аальская
Охота на Дракона

Примечания