Юлия Алейникова

Мой французский вояж

Глава 1

Я открыла глаза. Темно. Попробовала повернуться. Жестко, а еще холодно и сыро. Где я?

Резко сев, я начала судорожно пялиться во тьму. Сознание медленно возвращалось. Первой вернулась боль, голова просто раскалывалась, вслед за этим пришло воспоминание о сильном ударе по темечку. Я дотронулась до макушки, так и есть, здоровая шишка. На всякий случай ощупала себя всю, больше повреждений не было. Где же я нахожусь, валяюсь до сих пор на улице? Вряд ли, улицы ярко освещены даже ночью. Значит, меня куда-то затащили. Стоп. Нас же было двое.

– Эй, – тихонько позвала я. – Эй? – Тихо. Стало еще страшнее.

И тут я вспомнила про зажигалку.

– Слава богу! – видно, целью нападения был не грабеж. Порывшись в сумке, я извлекла спасительный предмет. Затаив дыхание, щелкнула «Ронсоном», и тут же появился яркий язычок пламени.

Подняв руку с зажигалкой повыше, я попыталась осмотреться. Каменный пол, мужские ботинки, серая брючина. Ну вот, мой горемычный работодатель был тут же. Я тихонько подползла к нему на коленях. Когда слабое пятно света добралось до лица лежащего мужчины, страх несколько отступивший, нахлынул на меня с новой силой.

Нос сломан, лицо и рубашка залиты кровью, на виске огромный кровоподтек. Но самое страшное, он, кажется, не дышал. Я тихонько завыла. Стоя на коленях с зажигалкой в руке, я раскачивалась взад и вперед и скулила, как собака над трупом хозяина.

– Что же это? Что же это? За что? Что им надо?

Кому им – это была первая конструктивная мысль, мелькнувшая в моем потрясенном сознании. Я остановилась. Инстинктивно вскочила на ноги и заметалась по периметру.

Сделав пару кругов, я остановилась. Помещение оказалось большим – метров двадцать – и со всех сторон каменным. Двери я пока не заметила. Подойдя к ближайшей стене, я медленно пошла вдоль нее, двери не было, у следующей стены тоже. Дверь оказалась в третьей стене. Маленькая, чтобы пройти, даже мне нужно нагнуться, слегка утопленная в нише. Судя по кладке, место, куда нас кинули, было построено лет сто-двести назад. Темница? Абсурд какой-то. Тут я снова вспомнила о несчастном, лежащем посреди камеры. Что же делать? И тут меня осенило. Зеркальце! Это просто счастье, что они не забрали сумочку! Маленький шелковый мешочек висел у меня через плечо.

Достав зеркало, я опустилась на колени и с замиранием сердца поднесла его к губам лежащего. Хвала создателю! Зеркало запотело. Значит жив. Нежно погладив его по холодному лбу, я осторожно расстегнула ему рубашку. Так и есть, все тело в кровоподтеках. Здорово ему досталось. Но, кажется, и нападавшие получили не мало. Костяшки рук поверженного были сбиты в кровь.

Снова вернулся вопрос: кто на нас напал и почему. Грабить нас не собирались. Бумажник лежащего без сознания был на месте. Мой кошелек тоже. Надо подумать. Сев поудобнее, я еще раз погладила своего товарища по голове и стала размышлять.

Денег у меня нет, я имею в виду больших денег, выкупать меня некому. Секретов я не знаю. Значит, дело не во мне. Кому я нужна? Другое дело – мой сосед по застенкам – миллионер, владелец заводов, газет, пароходов. Чем он точно занимался, я понятия не имела. Но чем-то жутко прибыльным и стратегически значимым. Может, цветными металлами, может, алюминием или еще чем.

Из всего вышепродуманного следовал вывод – я просто оказалась не в том месте и не в то время. А главное, не в той компании. И что я за дура несчастная. Только жизнь стала налаживаться. Замуж мечтала выйти, деньги приличные стала зарабатывать. И умирать? А дети, о господи, а о них кто позаботится, родители мои уже старенькие, а бывшему мужу не до них. Нет, нет, нет, умирать мне нельзя! В конце концов, я ничего не видела – сразу вырубилась, очнулась здесь в полной темноте. Может, если прикинуться бессознательной, меня отпустят? Что я несу? Хотели бы отпустить, бросили бы еще на улице. Свидетели им не нужны – легче грохнуть. Но ведь до сих пор не грохнули. Что-то им нужно от бесчувственного олигарха. Но радоваться особенно нечему, не убили сейчас, прикончат потом. Что же делать? Ужасно хотелось жить. Может, откупиться от них? Нет, определенно, животный страх отупляет.

Надо привести в сознание это бесчувственное тело. В конце концов, это по его милости мы тут оказались! Я стала его трясти, ничего не вышло. Устало вздохнув, отошла к ближайшей стене, села, выключила зажигалку, горючее надо экономить, и предалась горьким воспоминаниям.

Началась эта история примерно месяц назад и совершенно не сулила никаких неприятностей. Скорее наоборот.

Глава 2

Как же гадко звонит будильник! Каждое утро я просыпаюсь с этой «приятной» мыслью. Кто придумал, что рабочий день должен начинаться непременно утром? Всю жизнь я завидовала «жаворонкам». Встают себе ни свет ни заря, свежие, бодрые… а тут? Лично я отношу себя к курицам, я должна лечь не позднее двенадцати и встать не раньше десяти. Тогда я ощущаю себя полноценным членом общества, а не потрепанной мочалкой.

Спотыкаясь и шарахаясь по стенам, я доползла до ванной комнаты. Надо быстро умыться, пока отпрыски не проснулись.

Не успела я почистить зубы, в ванную ввалилась Вероника. Вероника – моя старшая дочь, ей восемнадцать, и она перешла на второй курс факультета менеджмента. Младшему, Дениске, – шестнадцать, но ростом он давно перегнал и меня, и мужа (бывшего). Мы давно развелись, и у него теперь другая семья, но отношения у нас приличные. Он даже алименты сам платит. Алименты, конечно, слезы, ну да и он не Абрамович.

Кое-как умывшись, я рванула на кухню мастерить завтрак. Не успела сварить кофе и насыпать мюсли, не замысловато, но питательно, как мои голодные, ворчливые чада плюхнулись за стол. Не слушая их нытья и препирательств, я заглотила кофе и отправилась собираться.

Последние полгода я работала заместителем директора в риелтерской компании, занимающейся элитной недвижимостью, нашей и зарубежной.

Агентство открыл мой старый приятель Володька Остроухов. Сам он в недвижке ни бум-бум, зато имеет обширные знакомства в самых разных состоятельных кругах. Так что бензин ваш – идеи наши. Надо сказать, моя новая должность и моя новая зарплата здорово подняли наше благосостояние. Мы все трое приоделись, поменяли мобильники, купили ноутбук и т. д. по мелочи.

Конечно, я и раньше зарабатывала неплохо и даже смогла поменять нашу двушку в хрущевке на трешку в центре, хоть и с небольшими, но изолированными комнатами, и даже сделала в ней ремонт. Но солидная стабильная зарплата все же лучше, чем ненадежный агентский хлеб.

Сегодня у нас в фирме полный сбор. Все с сияющими от счастья лицами ждем нового клиента. Володька где-то откопал олигарха, остро нуждающегося в VIP-недвижимости. Наташка, наша секретарша, сбегала вчера в магазин и закупила жутко элитного молотого кофе и намыла наш парадный сервиз. Так что выглядеть надо соответственно. Черный элегантный костюм, белая блузка, яркий шелковый платок в карман пиджака. Туфли из крокодила на каблуке и сумка в комплекте. Приобретено за бешеные деньги для подобных случаев.

Несмотря на бальзаковский возраст, выгляжу я максимум на тридцать пять, фигурка у меня сохранилась благодаря работе – риелтера, как известно, ноги кормят. Хотя последние три года я езжу на собственном авто. Недавно я поменяла старую «девятку» на новый «Опель Корса». И чувствую себя состоятельной и успешной бизнесвумен. К слову, у бывшего супруга «ведрастый» «Фольксваген».

В офис я влетела за полчаса до прихода дорогого гостя. И была сразу схвачена посиневшим от волнения шефом. По поступившей недавно информации, сумма сделки приближается к 3 000 000 евро. Соответственно, комиссионные от нее помогут фирме безбедно существовать около года.

Рядовые сотрудники завистливо выглядывали в коридор из агентского зала. Честно говоря, агентов у нас немного, потому что с миллионерами тоже наблюдаются некоторые перебои, Питер все-таки не Москва.

Итак, обсудив до прихода клиента все, что только можно обсудить в создавшейся ситуации, мы сидели, молча поглядывая на часы.

Олигарх явился с точностью курьерского поезда. Что, несомненно, говорило в его пользу. Человек дела, не склонен прибавлять себе значимости, заставляя людей себя ждать. Возможно, даже неплохо воспитан.

Внешний вид гостя ничем особым не выделялся – коренастый, лысоватый, лет пятидесяти, плотный, лицо обычное, не красавец, не урод, умный, волевой, минимум сантиментов. Но его спутник… Да, с таким клиентом я бы поработала и за меньшее вознаграждение. Впрочем, как показывает практика, от таких красавцев надо держаться подальше. А он был настоящий красавец.

Высокий, подтянутый, он обладал какой-то завораживающей кошачьей грацией. Светло-русые волосы, серо-голубые глаза. Прямой нос, неотразимая ямочка на волевом подбородке. Хоть сейчас в Голливуд, Джордж Клуни отдыхает.

Сначала я подумала, что это телохранитель, настолько спортивной выглядела его фигура под дорогим костюмом. Но, войдя в кабинет и поздоровавшись с присутствующими, красавчик как равный уселся в кресло рядом с нашим дорогим во всех отношениях олигархом.

Как выяснилось в дальнейшем, красавец был питерским партнером нашего толстосума, звали его Евгений Викторович Мравинов, и был он председателем совета директоров какого-то крупного холдинга, название которого я тут же забыла со свойственным мне легкомыслием. Но можно быть уверенной, что Володька такую важную информацию тут же запротоколировал. Умение запоминать, кто есть кто, и поддерживать такие приятные и полезные знакомства было его главным талантом и источником доходов, чем бы он ни занимался.

Самого олигарха звали Василий Никанорович Ползунов. Что стало источником всяческих шуток и острот в агентстве на ближайшие две недели. Имечко и впрямь не рядовое, так и тянет от него старозаветным купчиной в хромовых сапогах. Оказалось, что мои ассоциации не так уж и далеки от правды. В ходе светской беседы г-н Ползунов счел нужным просветить нас, что происходит из старинного купеческого рода. Что у его прадеда, купца первой гильдии Ползунова, хранилась в золотой раме в гостиной собственного особняка на Остоженке грамота царя Петра Первого, собственной рукой государя подписанная, коей он дозволял купцу Ивану Алексееву Ползунову снарядить собственный корабль и привлечь для того компаньонов, сколько потребно для ведения торговли в европейских городах. Когда лирическая тема воспоминаний была исчерпана, а мы с шефом исчерпали свой запас охов и ахов, Василий Никанорович перешел резко, без предисловий к главному предмету сегодняшнего сбора.

Оказывается, славный потомок купеческого рода недавно женился, то ли в пятый, то ли в четвертый раз. По сложившейся у него традиции всю имевшуюся у него недвижимость он оставил бывшей жене и сейчас стоял перед нелегкой задачей обустройства очередного семейного гнезда. На его счастье, молодая не стала настаивать на покупке недвижимости в столице, а покладисто согласилась поселиться в городе на Неве, чем жутко обрадовала дорогого супруга, учитывая разницу в ценах. Оказывается, до того, как составить счастье г-на Ползунова, она приехала в Питер из славного маленького городка на Волге. Во времена Рюриковичей город был большой и торговый, но те времена давно ушли в прошлое, и сейчас городок, существовавший вокруг одного-единственного завода, который тихо скончался, не пережив перестройки, вел жалкое, захолустное существование. Девушка была амбициозна и всю свою жизнь мечтала вырваться из родного болота в большой мир. И вот, продав козу, любящая мать отправила единственное чадо поступать в медицинское училище в наш город. На экзаменах чадо с треском провалилось и поехало искать счастья в места поскромнее, а именно Нижний Новгород, где и познакомилось по волшебной случайности с вышеупомянутым олигархом.

Судя по всему, детство его супруги проходило в нужде и лишениях, так что теперь она лихо наверстывала все, чего была лишена.

Квартиру она хотела жутко элитную, в каком-нибудь модном месте, с дорогой кожаной мебелью, двумя ванными, амурами, позолотой, плазменным TV, кухней хай-тек, наборным паркетом, подвесными разноуровневыми потолками, с маленькими лампочками, барной стойкой, лепниной и зеркалами на стенах. Если бы я первый год работала риелтером, я бы схватилась за голову от плодов воспаленного воображения провинциальной миллионерши. Но за пятнадцать лет я слыхала и не такое. Самого Василия Никаноровича некоторая чрезмерная аляповатость запросов молодой, похоже, не смущала. Создавалось впечатление, что сам он там жить вообще не собирается.

Мило улыбнувшись, я заверила, что никаких проблем с поисками подобной квартиры не возникнет.

Г-н Ползунов жутко обрадовался, видимо, ему тоже список требований показался слегка завышенным. Сумму на приобретение этого архитектурного и дизайнерского шедевра с эрмитажной мебелью и отделкой в стиле «эклектика» он определил в два миллиона евро. У нас с Вовкой от счастья заслезились глаза. Даже пять процентов от этой суммы, согласитесь, неплохой заработок.

Но пока мы пребывали в эйфории математических выкладок, олигарх нанес нам новый удар, после которого мне показалось, что Остроухов сейчас упадет на колени и поползет по ковру целовать руки нашему благодетелю. Оказывается, покупка хорóм в славном городе Петра – это только половина эпопеи. Госпожа Ползунова пожелала иметь виллу у теплого моря, и юг Франции или, может, испанское побережье (что вы посоветуете?) вполне бы подошли. Ничего кричащего, так, миллиона на три евро.

Надо сказать, что за короткую жизнь нашего агентства это был первый по-настоящему крупный заказ. И хотя мы рекламировали на каждом углу, что поможем приобрести недвижимость в любом уголке земного шара, в реальности мы не продали даже курятника за рубежами Отчизны.

Но за такие деньги мы были готовы на любые подвиги.

В общем, постановили следующее: сначала ищем квартиру в Петербурге, отсматривать их будет аполлоноподобный Евгений Викторович, поскольку сам г-н Ползунов вынужден отбыть по делам бизнеса куда-то в сторону Уральского хребта. Все тщательно отобранное предметом моих грез будет предъявлено будущей хозяйке, и если она что-то одобрит, мы подготовим бумаги и оформим сделку в самые кратчайшие сроки.

А дальше мы, то есть я и наш славный денежный мешочек, ей-богу, он ужасный душка, я даже стала замечать некое обаяние в его плотной квадратной фигуре, в его румяных, по-детски пухлых щечках, все-таки согласитесь, ничто не красит мужчину так, как деньги.

Итак, мы отбываем на элитный европейский курорт для поиска скромного домика на пять спален, с бассейном, парком, гаражом на четыре машины, видом, пальмами, статуями и не знаю чем еще. Вау!

После чинных проводов и теплых прощаний с поцелуями моей ручки, ручку целовал Мравинов, мы наконец-то закрылись в Володькином кабинете, издали победный клич и исполнили танец, чем-то напоминавший смесь лезгинки с воинственным танцем ирокезов. Немного успокоившись и выпустив пары, Владимир Николаевич вызвал Наташку и послал ее в магазин за шампанским, щедро выделив на это дело из аванса, который он мастерски выдурил из господина Ползунова.

Остаток дня вся фирма буйно праздновала, причем часа через полтора почти никто не мог вспомнить, что именно, поскольку предприимчивая секретарша купила не только шампанское, но еще пару бутылок вина, бутылку водки для мужчин и коньяк для дам и даже чуть-чуть закуски – две коробки конфет и палку колбасы. Бутылки появлялись по мере выпивания, и создавалось впечатление, что они буквально родятся под столом взамен выпитых.

Домой я прибыла около пяти часов вечера и совершенно не в себе. Машину пришлось оставить, и по домам нас, я имею в виду руководство фирмы: меня, Володьку и бухгалтершу, развозил Михаил Федорович. Он у нас язвенник, а посему лишен простых человеческих радостей, зато здорово выручает коллектив в подобных ситуациях.

Детей дома не было. Вероника еще не появлялась, а Денис унесся на тренировку. Подумав немного, я решила лечь спать. Ничего хорошего не будет, если молодое поколение увидит меня в столь плачевном виде.

Глава 3

Проснулась я около восьми. Надо сказать, мне сильно полегчало. Заглянув на кухню, я поняла, что Вероника уже забегала домой. Пообедала, переоделась и упорхнула на свидание. Денис должен вот-вот появиться. Выпив чаю, я принялась обдумывать план ближайших действий.

Первое, что пришло в голову, было не ходить завтра на работу. В конце концов, чтобы плодотворно трудиться, мне нужно хорошо выспаться. Второе, искать квартиры я могу и дома по компьютеру – в этом прелесть работы риелтера. Главное – результат, а уж как я его достигну, мое дело. Так я и сделала.

Проснувшись на следующий день в двенадцать, я не спеша приняла душ, спокойно выпила кофе, наслаждаясь благостной тишиной в доме. Мои детишки привыкли к тому, что я то могу спать до полудня, то носиться по делам с утра до ночи, то неделями сидеть дома на телефоне или без него, в зависимости от наличия работы. Поэтому, утром увидев меня спящей, тихо разбежались по своим делам.

Мирно допив кофе, я включила до того момента отключенные телефоны: мобильный и домашний. Оба тут же зазвонили. По обоим надрывался шеф. Он сам прибыл в офис в десять ноль-ноль в административном порыве, готовый руководить мной, направлять меня, наконец, помогать мне. Но меня не было.

К моменту моего обнаружения он уже брызгал слюной, грозился сам отработать клиента, заставить меня его отработать, а потом лишить комиссионных и много чего другого. Когда фонтан угроз и слез иссяк и мне удалось вставить слово, я величественно объяснила, что он своими истериками прервал рабочий процесс, который начался еще в шесть часов утра. А на дорогу до офиса тратить время – просто расточительство.

Володька мигом присмирел, шаркнул ножкой и пообещал больше не соваться. Только робко намекнул, что был бы счастлив, если бы я хотя бы раз в сутки отзванивалась ему и сообщала о ходе дел.

Итак, да здравствует свобода, крепкий, здоровый сон и неотразимый Евгений Викторович.

С Мравиновым я увиделась через день. Он заехал за мной в офис, чтобы вместе посмотреть пару квартир.

За окном стояло бабье лето. Для прогулки полуофициального характера я выбрала коричневые брюки из тонкой шерсти со стильным ремешком, кремовую блузку и коричневую, вязанную паутинкой кофточку. Солнечные очки и туфли на шпильках. Осмотрев себя в зеркало, я решила, что к встрече готова.

Володька в пятый раз выспрашивал меня, какие квартиры мы будем сегодня смотреть, когда появился Евгений Викторович и, подхватив меня под локоток, увлек прочь от занудливого Остроухова.

Приехал Ален Делон на «Лексусе», в моделях я не разбираюсь, но он был явно очень дорогим. Супермен явно предпочитал держать ситуацию в своих руках, поэтому приехал без шофера.

По плану у нас был осмотр квартиры на Мойке в районе Исаакиевского собора и кондоминиума на Крестовском острове. Сперва мы поехали на Мойку, квартира оказалась неплоха, но было непонятно, где ставить машину. Места для парковки были все забиты, а хозяева квартиры свое место уже потеряли, так как давно уехали в Израиль.

Вторая квартира нам тоже не подошла, так как располагалась в трех уровнях, хотя имелась однородная социальная среда, гараж на две машины, закрытый охраняемый двор, содержащийся в идеальном состоянии, и, естественно, близость двух парков. Но бегать весь день по лестницам г-ну Ползунову вряд ли пришлось бы по вкусу.

Мы уже неделю катались по просмотрам. Программа наших встреч устоялась. Он заезжал за мной в офис, мы ехали на просмотры, потом меня традиционно приглашали на ужин. И все. Было в наших отношениях что-то странное. С одной стороны, они вроде бы вышли за пределы агент-клиент (хотя клиентом он, как таковым, не являлся). С другой стороны, они застряли на стадии первого свидания. Это тревожило меня все больше. Хотелось определенности, как всякой нормальной женщине. Либо я ему нравлюсь, либо это проявление какого-то странного донкихотского отношения к даме, что, согласитесь, несколько ненормально для успешного российского бизнесмена такого полета.

Когда я была с ним, все было чудесно. Он открывал мне дверь машины, подавая руку, задерживал в своей руке мою на несколько секунд. Смотрел каким-то особенным пронзительно-восторженным, внимательным взглядом. Под этим взглядом я начинала казаться самой себе необыкновенной, таинственной и считала, что для него нет ничего важнее, чем разгадать эту тайну. В глазах его читалось такое восхищение, что поневоле приходилось соответствовать. И в этой глупейшей ситуации любая инициатива с моей стороны могла все разрушить. Но как только мы расставались, эйфория проходила, и в голову лезли всякие вопросы. А вдруг я себе все выдумала? А вдруг это у него прием отпетого Казановы, и до меня ему на самом деле дела нет, так, отрабатывает по привычке. И потом этот взгляд, может, он его перед зеркалом репетировал, зная, какое он впечатление на глупых баб производит. Хотя, с другой стороны, ему от меня вроде ничего не надо, мог бы и не напрягаться. Но, опять-таки, что я вообще о нем знаю? Может, он женат на модели, у него трое детей, а меня он из жалости по ресторанам водит. Видит, что дура втюрилась. В общем, пора было брать быка за рога и выяснить хотя бы, женат ли он.

С таким боевым настроем я собиралась на очередную встречу.

А встречи наши уже подходили к концу. Две подходящие квартиры мы уже наметили. И сегодня планировали последний, наверное, осмотр архитектурно-дизайнерских шедевров.

Выглядеть надо было соответственно. Укладка и макияж были сделаны с особой тщательностью. Наряд выбирался долго и кропотливо. Ножки у меня стройные, под брюки их прятать не будем, значит, юбка. Может, замшевый костюмчик цвета сухого сена в стиле Коко Шанель, скромный кашемировый джемперок и эффектные украшения? А в комплект можно добавить жемчужины моего гардероба – сумку и туфли от VICINI. Лаковые туфли на каблуке подчеркнут мягкость замши, на талию поясок из лаковой кожи. В целом, довольно миленько. Костюмчик я приобрела этим летом в Испании, куда мы ездили на две недели с моими отпрысками. Стоил он жутких денег – полторы тысячи евро, но мне достался со скидкой всего за семьсот.

Итак, к бою! В конце концов, я современная деловая женщина, самостоятельная, независимая и хватит строить из себя чеховскую героиню не от мира сего.

В таком вот «позитивном» настрое я ждала появления Евгения Викторовича. Судя по всему, я просто излучала всеми клеточками существа такой заряд энергии, что сослуживцы пугливо шарахались от меня по своим кабинетам. А начальство вообще сбежало из офиса, когда поняло, что я собираюсь скоротать в его обществе ближайшие полчаса.

Когда появился Мравинов, накал моих страстей несколько снизился, и я не кинулась к нему с порога с воплем: «Признавайся! Ты женат, сволочь?» Поскольку последние полчаса провела у зеркала в кабинете шефа, и это здорово подняло мне настроение. Надо сказать, я себя люблю. Всю жизнь была довольна своей внешностью. Средний рост – метр шестьдесят семь, стройная фигурка, тонкие щиколотки, большие зеленые глаза, классически правильные черты лица. Мой естественный цвет волос – светло-русый, но последние лет десять я регулярно перекрашиваюсь. Сейчас я платиновая блондинка, стрижка средней длины, позволяет убрать волосы в прическу. Короче, моя внешность здорово облегчает мою жизнь. Симпатичному, обаятельному человеку всегда охотнее идут навстречу. Учителя в школе, профессора в университете, чиновники и клиенты на работе.

Эти приятные мысли резко улучшили мое настроение. Но когда мы оказались в машине, все переживания вернулись, и я решила, не откладывая, приступить к сбору информации.

– Вчерашняя квартира, по-моему, заслуживает внимания, для семьи из двух человек просто идеальна, а в случае появления потомства гостевую легко переделать в детскую. А кстати, ты женат?

– Нет, – кратко ответил мой предмет, пристально взглянув на меня и еле заметно усмехнувшись.

Дура! Дура набитая! Тоже мне тонкий подход. Дала бы сразу анкету заполнить. Семейное положение за последние десять лет, прописка, адрес фактического проживания, группа крови, отпечатки пальцев, ежемесячный доход, названия банков и номера счетов. Кретинка! Представляю, как он веселится в душе. Пара взглядов, пара походов в ресторан, и я уже из платья выпрыгиваю, до чего в ЗАГС хочется! Ну так фиг тебе! Сегодня после просмотра – сразу домой. И не сметь смотреть на него, как на солнце всей моей жизни. Тоже мне сокровище!

Посуровев, остаток вечера я говорила только о делах. Взглядов гадкого сердцееда всячески не замечала. Ну и ладно! Проживу и без него!

На завтра мы договорились показать отобранные нами квартиры юной госпоже Ползуновой. Сев в машину после последнего просмотра, Мравинов как всегда завел:

– Юленька, вы позволите пригласить вас отужинать со мной, а то я так заработался сегодня, что, кажется, даже не обедал. К тому же в таком приятном обществе я не буду чувствовать себя таким одиноким.

Нет, каково! Одинокий страдалец! Небось и не женился только потому, что бабы за ним и так батальонами бегают. Ладно!

– Благодарю, Евгений Викторович. Но, к великому сожалению, сегодняшний вечер у меня занят. Встреча была назначена заранее, и нет никакой возможности ее отменить. – Вот тебе.

– Как жаль. Позвольте хотя бы подвезти вас.

– Да, пожалуйста, к Мариинскому театру. – На самом деле делать мне там было нечего, но времени было как раз около семи, а если у меня назначена встреча, к тому же романтическая, ну не домой же мне ехать, в самом деле.

На прощание мы как всегда обменялись непонятными взглядами и томным рукопожатием с поцелуем ручки.

От Мариинки до дома я добралась с трудом из-за пробок. Живу я в районе Суворовского проспекта, и дома я оказалась около половины девятого.

Да, день явно не удался. Поэтому, переодевшись, я вихрем пронеслась по квартире, кидаясь на ни в чем не повинных Дениса и Веронику. Везде бардак, я целый день вкалываю, могли бы хоть квартиру убрать! Квартиру они не убрали, зато убрались сами. Денис – в соседний подъезд к приятелю, мать которого работала на «Скорой» и сегодня как раз дежурила. А Вероника как всегда на свидание. Как только они удрали, меня сразу начали мучить угрызения совести. Ну что я на них накинулась? Целыми днями где-то ношусь, времени им уделяю мало. Учатся хорошо, никаких хлопот не доставляют. В истории не попадают, с уборкой своих комнат и стиркой (хоть и в машине автомат, но какая разница?) тоже справляются. А посуду у нас моет посудомоечная машина. Настроение было вконец испорчено. Позвонив обоим обиженным детям и попросив у них прощения, я уселась у телевизора и предалась сердечным мукам.

Глава 4

Проснулась я в скверном настроении. В моем возрасте так страдать из-за смазливого, хотя еще умного, а еще воспитанного, а еще успешного бизнесмена с замашками Казановы… впору диагноз ставить.

Замуж я не собиралась. Одного раза вполне достаточно. Короткая интрижка меня тоже не интересовала. А и впрямь, что мне от него нужно?

Пришлось признаться себе, что и замуж за него не прочь, и от интрижки не откажусь, а еще лучше – бурный роман с последующим замужеством.

Так. Пора к психиатру. А может, это какая-то инфекция с осложнением на мозг? У меня спокойная, устоявшаяся жизнь. В материальном плане тоже не бедствуем. О яхтах и замках я никогда не мечтала. Легкие, необременительные романы для жизненного тонуса меня вполне устраивали. И тут – нате вам!

Влипла, как муха в патоку. Ладно. Хватит растекаться мыслью по древу. Пора вставать.

В квартире стояла блаженная тишина.

Вяло дотащившись до кухни, я выпила кофе и посмотрела на настенный календарь, оживлявший стену над столом. Ой, зеленый ежик! Пятнадцатое сентября! У сестры Маришки день рождения! Хороша, нечего сказать, совсем от жизни отключилась. Я быстренько набрала ее номер и, сюсюкая больше обычного (от чувства вины), поздравила ее, произнеся все полагающиеся пожелания.

Маришка младше меня на пять лет, а рассудительнее, как будто на десять старше. Она главный бухгалтер в крупной фирме. Замужем за банковским служащим, с которым вместе училась в Финэке, двое детей, квартира, дача, машина. Эталон, а не семья. На работе полный соцпакет, оплачиваемый отпуск, впереди заслуженная пенсия. На ее фоне я просто безголовая неудачница. О чем вся наша семья не забывает напоминать мне при каждом удобном случае. Но благодаря своему оптимизму и здоровому пофигизму я не огорчаюсь. К тому же дети всегда горой встают на мою защиту. Да и правда, кто виноват, что мой папочка, видный инженер-авиаконструктор, всю жизнь мечтал быть историком? Как вы понимаете, расплачиваться за несбывшиеся мечты пришлось мне как старшей. Окончив исторический факультет Ленинградского тогда еще университета, я вышла в большую жизнь, имея совершенно не практичную специальность. Не зря мамочка уговаривала идти учиться на логопеда – и работа не пыльная, и деньги хорошие. Короче, пока не кончился застой, я довольно славно существовала. Сидела в фонде графики Петропавловской крепости. Муж, тогда еще любимый, работал в секретном НИИ и подавал большие надежды. Но тут грянула перестройка, и наша молодая жизнь утратила всякую беззаботность. Зарплаты еле хватало на дорогу до работы, а еда, а дети? Мы кинулись халтурить, подрабатывать и крутились, как могли. Однажды я встретила университетскую приятельницу, она шикарно выглядела и явно преуспевала. Прижав ее к стенке, я выяснила, что она уже год трудится в агентстве недвижимости. Неплохо зарабатывает, а от клиентов отбоя нет. На следующий день я уже сидела на дежурстве. На дворе стоял 1994 год. Заказов было пруд пруди, размеры комиссионных приятно щекотали нервы. Мы стали нормально питаться, прилично одеваться и отдыхать за пределами Отечества. Но на фоне столь радостных перемен муж мой явно стал хандрить. Он сделался злой, нервный, вечно был всем недоволен. И жутко комплексовал, что не может заработать больше меня. Спустя какое-то время он, правда, успокоился, сел дома у телевизора и плюнул на все. Но теперь уже бесилась я. Набегавшись с утра до ночи по городу, я приходила домой чуть живая и перлась на кухню готовить, мыть, а после проверять уроки у подрастающего поколения. При этом беспрерывно звонил телефон, мобильников тогда еще не было, и все рабочие звонки осуществлялись вечером по телефону. Иногда мне начинало казаться, что я многорукий Шива. В конце концов, после двух лет этой каторги я выперла самого бесполезного члена экипажа из дома. Дети потери отца даже не заметили, настолько он ушел от нас в свое блаженное безделье. После этого знаменательного события жить стало если не легче, то веселее. Никто не зудел, не ныл, не жаловался. Не выдержала наша молодая семья испытаний переломной эпохи.

Да, что-то я отвлеклась. А между тем день сегодня предстоял напряженный. Надо было купить подарок сестре. Встретиться с клиентами (да, да, никакой лирики) и успеть на банкет, который Маришка устраивает где-то на Васильевском. А еще привести себя в порядок. Итак, сейчас одиннадцать, вперед по магазинам.

Быстро умывшись, натянув джинсы, кроссовки и ветровку, я прикрыла кепкой неуложенную голову, схватила сумку и ключи от машины, вылетела за дверь. Однажды одна моя знакомая сказала, что у меня темперамент, как у стиральной машины. Несколько зло, но в чем-то она права. Припадки бурной, импульсивной деятельности сменяются у меня периодами апатии и вялости. Сейчас было обострение активности.

О том, куда ехать и что купить, я думала уже в машине. Маришка у нас куркуль. Запасы постельного белья, посуды, столовых приборов, крупы, как у добропорядочных советских граждан. Все это периодически проветривается и перебирается, а заодно и пересчитывается. Натуральный анахронизм! И что ей дарить? Может, сундук? О! Класс, подарю ей настоящий сундук, видела шикарный в «Стокмане», выполнен под старину. Пусть набивает! Засуну в багажник, приклею бант, и до банкета пусть лежит в машине.

Купив заветный сундучок, я добралась до дома и встала перед нелегким выбором, что надеть вечером. Готовиться надо было серьезно. Сначала мне предстояла встреча с Женей, к тому же омраченная присутствием мадам Ползуновой, а потом мне придется сразу мчаться на банкет. Одеться надо эффектно, но не броско. Вечернее платье отпадает, остается брючный костюм. Если надеть черные шелковые брюки, а сверху топ с открытой спиной, а потом накинуть сверху пиджак, проблему можно считать решенной. Пиджак придаст строгости, а на банкете я его сниму, и вечерний туалет готов. Сей костюм я дополнила шелковыми туфлями на шпильке с роскошной застежкой на щиколотке, вечерняя сумочка поместится в рабочий баул из «TJ коллекшн». Волосы я уложила в прическу. Комплект из белого золота с черным жемчугом и брильянтами завершил мой образ. Посмотрев в зеркало, я осталась довольна. В пиджаке немного мрачновато, но яркий шелковый платок быстро решил проблему.

Кокетливо тряхнув головой, я отправилась на встречу. Сегодня мы договорились сразу встретиться у дома на Дворцовой набережной, поскольку Женя повезет с собой потенциальную хозяйку квартиры.

Сбылись мои худшие ожидания. Из вишневого «Лексуса» вслед за господином Мравиновым выпорхнула стройная высокая блондинка. В коротеньком виниловом плаще кислотного оттенка, шортиках, которые запросто можно спутать с трусами, и сапогах-чулках на высоченной шпильке. Фигурка у нее была шик. Но вот личико не представляло ничего особенного. Немного узковатый лоб, прямые брови, близко посаженные глаза – все это наводило на мысль, что папа у девушки был потомственным алкоголиком. Нос выглядел неплохо, очертания губ слегка размыты – но этот недостаток можно компенсировать с помощью косметики. А вот овал лица тяжеловат. В целом же яркий наряд, фигура и густо наложенный макияж здорово отвлекали от весьма скромных данных. Но самым невыигрышным во внешности девушки были глаза. Навскидку ей можно было бы дать года двадцать три – двадцать четыре, а вот глаза могли принадлежать много повидавшей сорокалетней женщине. Видимо, догадываясь об этом, удачливая охотница за деньгами старалась вести себя по-детски непосредственно и игриво, стреляла глазками в разные стороны, чтобы не встречаться взглядом с собеседником. А отсутствие воспитания компенсировала слащавым жеманством, что в ее понимании, видимо, соответствовало светским манерам.

Рядом с ней я смотрелась как классная дама. Надо срочно заставить себя перевоплотиться в светскую львицу голубых кровей, чтобы она смотрелась рядом со мной как провинциальная кокотка, которой, собственно, и являлась. Ее жеманной заносчивости мы противопоставим элегантную сдержанность и слегка покровительственную доброжелательность. Посмотрим, кто кого. Сдаваться я не собиралась.

– Познакомьтесь, пожалуйста, Елена Дмитриевна Ползунова. Будущая хозяйка квартиры.

– Очень приятно. Юлия Павловна, – кратко представилась я.

Взглянув друг другу в глаза и поняв, кто есть кто, мы сразу друг друга невзлюбили. И если моя антипатия сопровождалась долей жалости, то в моей визави так и клокотала ненависть к шибко умным и самодостаточным. Итак, оценив соперницу, я с барской вальяжностью пригласила их подняться в квартиру.

Ленка, так я окрестила про себя проклятую миллионершу, так и висла на моем Женечке, а он со свойственной ему галантностью не мог ее стряхнуть. Снаружи я была сама холодность, внутри же все кипело. В квартире меня сразу перестали замечать. Ленка демонстративно обращалась только к Мравинову, а он, соответственно, был вынужден полностью на нее переключиться. Эх, жаль я бросила курить, сейчас самое время затянуться. Плюнув на них, я ушла на балкон.

Для Ползуновых мы выбрали две квартиры, первая, та, что мы смотрели сейчас, была оформлена в стиле классицизма – элегантная роспись на стенах и потолке, дубовые панели в кабинете, вокруг антиквариат, в спальне хоть и новодел, но очень высокого качества. В этой квартире потрудились реставраторы из Эрмитажа. Два санузла, кухня в классическом стиле, да еще и балкон, выходящий на Неву. Мравинову она понравилась больше, чем вторая, на Крестовском острове, в новом доме, отделанная в стиле хай-тек, – несколько холодная и неуютная.

От нечего делать я еще раз обошла квартиру. Она была двухсторонней. Из просторного холла с колоннами, покрытыми стюком (имитирующим мрамор), двухстворчатые двери вели в просторную гостиную, больше напоминающую бальную залу. В гостиной были три французских окна, выходивших на балкон с гранитным парапетом. Жемчужиной гостиной был старинный, инкрустированный яшмой камин. Наборный отреставрированный паркет, чудом переживший коммунальное прошлое, и роспись стен и потолка довершали картину. Зеркала в простенках между окон визуально увеличивали пространство. Направо и налево из гостиной вели две двери. Слева располагался кабинет, обшитый искусственно состаренными дубовыми панелями, покрытыми темным лаком. Мраморный камин, книжные полки, массивный стол красного дерева в стиле ампир, тяжелые бархатные портьеры на окнах – такой кабинет мог бы принадлежать видному политическому деятелю ХVIII–XIX веков или маститому академику эпохи застоя. Справа от гостиной располагалась спальня. На мой взгляд, она была слишком помпезна и несколько выбивалась из общего стиля квартиры, но Ленусику она понравилась ужасно. Войдя в спальню, она просто завизжала от восторга. Спальня была белая, в стиле Людовика XIV, мебель массивная, с завитушками и позолотой, высокий, замысловатый полог с кистями из лиловой тафты, такие же портьеры, ковер с толстым ворсом на полу. Все это, вероятно, ассоциировалось у бедной девочки с королевской опочивальней. А главное, золото – на мебели, на потолке, на стенах. С потолка по углам свисали столь милые ее сердцу золотые купидоны, на потолке была нарисована копия одной из наиболее слащавых картин Буше. Прыгая и хлопая в ладоши, мадам Ползунова верещала: «Берем, берем!» А что ожидать от бедного ребенка – тяжелое детство, деревянные игрушки. На стенах спальни в массивных золоченых рамах висело штук пять картин того же зефирного содержания, что и роспись на потолке. Видно, бывшая хозяйка апартаментов тоже не отличалась тонкостью вкуса. Ванная комната, прилегавшая к спальне, отделана была с той же кричащей пышностью. Своими размерами она не уступала спальне. Вся в розовом мраморе, унитаз и биде отделялись от раковин (их было две) перегородкой из стекла с напылением, причем на ней была изображена голова медузы Горгоны, фирменный знак Версаче. Все металлические детали фаянсового гарнитура были позолочены. Над раковинами висело огромное зеркало в помпезной раме, тоже, естественно, позолоченной. Носики кранов были выполнены в виде изогнутых лебединых шей, из раскрытых клювов текла вода. Регуляторы холодной и горячей воды – хрустальные. Такой же кран был в джакузи, которое по размерам больше смахивало на средний бассейн. Но и это еще не все. В центре ванной комнаты, в мраморной нише, стояла скульптура – нимфа с кувшином на плече; нимфа была мраморная, а кувшин и туника позолоченные. Венчала это великолепие хрустальная люстра, каскадом свисавшая с потолка. Видимо, амбиции бывшей хозяйки квартиры не уступали Ленкиным.

Я в таком интерьере минут через пять начинаю задыхаться, у меня начинается что-то вроде клаустрофобии. Ленусика же из ванной было не вытащить. Она любовно гладила лебедей, вертела хрустальными шариками переключателей, стонала и охала, как Эллочка-людоедка при виде серебряного ситечка. Тот же типаж, но в XXI веке. Музыкальный канал несколько расширил словарный запас этого создания, но инстинкты остались прежними.

Осмотр остальных помещений – детская, столовая, кухня, гостевой санузел – занял не более пятнадцати минут. Видимо, эти комнаты интереса для хозяйки не представляли. А жаль, овальная столовая, выдержанная в зеленоватых пастельных тонах, с росписью на стенах, создающей иллюзию, что ты сидишь на террасе итальянского палаццо, выходящей в цветущий сад, с изящной мебелью из вишни и огромным овальным столом, по-моему, заслуживала большего внимания, чем вычурно-вульгарная спальня. Кухню, нашпигованную дорогущей бытовой техникой, мы пролетели рысью, в детскую едва заглянули. Наблюдая со стороны за сладкой парочкой, я поняла, что выбор фактически сделан. Но вторую квартиру мы все же поехали смотреть.

Время от времени проклятый изменник делал за спиной у кривляющейся миллионерши извиняющиеся жесты и строил гримасы. Мол, самому надоело, а куда деваться, и продолжал дальше сюсюкать ей на ушко.

И куда только ее муж смотрит?! И зачем он вообще на такой вертихвостке женился?! Видятся они редко, общего у них явно ничего нет, кроме его денег. Может, подобная жена – это необходимый атрибут успешного бизнесмена, как малиновый пиджак и золотая цепь в начале перестройки?

Покончив с осмотром квартир и приняв единственно правильное решение, госпожа Ползунова нырнула в услужливо открытую для нее дверцу «Лексуса», не удостоив меня даже взглядом. Фу, какая невежа. Женечка же, наоборот, захлопнув за дамой дверь, порысил ко мне.

– Извини, что все так получилось, но у нас с Василием намечается большая сделка, я просто вынужден с ней возиться. Что ты делаешь вечером? Я бы ее сейчас подкинул до гостиницы, и мы могли бы пойти где-нибудь посидеть.

Увы! А, впрочем, может, пораньше смотаться с банкета? А дети, бросить их ночью, пусть сами добираются до дома? Нет, это уже чересчур.

– Извини, сегодня у сестры день рождения, семейное торжество, сам понимаешь.

– Как жаль, но знаешь, завтра в семь вечера я заеду за тобой в офис, и никакие отказы не принимаются. Мы уже два дня не можем нормально пообщаться. Все, завтра в семь и никаких отговорок! – ласково проворковал он. Поцеловал мне ручку и поспешил к машине.

Вот это прогресс, похоже, моя тактика сработала. Посмотрим, что будет завтра.

Глава 5

Празднование банкета проходило в китайском ресторане на Большом проспекте Васильевского острова. Нашла я его без труда.

– Как увидишь впереди Андреевский собор, считай, приехала, – объяснила мне Маришка. И точно, «Красный терем» пристроился в подвальчике сразу за собором. Сначала выбор сестры меня удивил, но, с другой стороны, все наше семейство обожает китайскую кухню, а посторонних ожидалось немного. Человека четыре с работы и пара Маришкиных подруг. Общее число гостей было человек двадцать пять. К тому же в китайских ресторанах разнообразие блюд приятно сочетается с доступностью цен.

На банкет я прибыла в состоянии эйфории. Швейцар помог мне выгрузить сундук, мы его торжественно вручили, и я предалась беззаботному веселью. Как опоздавшей, мне сразу налили штрафную, это помогло мне в пять секунд догнать остальную компанию. Надо сказать, что я не любитель выпить. Во-первых, некогда, во-вторых, скверное самочувствие поутру здорово тормозит с вечера. Но коли назвался груздем, полезай в кузов. Машину, наверное, придется бросить. А где Вероника? Отлично, хитрый ребенок был тут как тут, абсолютно довольный собой. Дело в том, что Вероника недавно получила права. Но, учитывая юный возраст и свойственное ему легкомыслие, за руль я ее не пускала. Что было предметом постоянных скандалов. Но сегодня, похоже, Вероника дождалась своего звездного часа. Машина мне явно завтра понадобится, а тащиться за ней на «Ваську» будет лень. Из двух зол выбираю Веронику. Прочитав по моим глазам результат нелегких размышлений, Вероника стала всем видом демонстрировать серьезность и рассудительность, дабы я не поменяла своего решения.

Дениска сидел в конце стола с двоюродными братом и сестрой и бурно обсуждал что-то совершенно мне недоступное из компьютерной жизни.

Взрослая компания уже набрала некоторый градус, глаза блестели, голоса стали громче. Кавалеров за столом не хватало. Маришкин муж, Сева, наш отец, дядя Жора, бравый военный пенсионер, Маришкин свекор, тихий забитый подкаблучник, молча отправляющий в рот рюмку за рюмкой, как только жена отвернется в другую сторону. Да, такими темпами он скоро напьется. Замыкал список муж одной из подруг именинницы. Интелегентный очкарик, тихо улыбавшийся в тарелку. Вот, собственно, и все мужчины. Дениса с Костей, моим племянником, я не считаю – слишком молоды.

Очевидную нехватку сильного пола по-гусарски лихо компенсировал дядя Жора, папин брат. Георгий Петрович Тамиров, капитан первого ранга в отставке, был образцом офицера. Человек чести, надежен, как гранитная скала. Если вам нужна помощь днем или ночью, вы всегда можете позвонить дяде Жоре, и он, не рассуждая, примчится на помощь, довезет, спасет, прикроет, отобьет.

Сейчас он чувствовал себя, как на поле боя – противник превосходил числом. И дядя, приосанившись, сыпал направо и налево армейскими шутками вперемешку с комплиментами. Хитро стрелял глазами по противнику и не забывал наполнять дамам бокалы. Дамы чувствовали себя молодыми, красивыми и счастливыми, невзирая на возраст.

После горячего старшее поколение захотело танцевать. Зальчик, где мы праздновали, был невелик, место для танцев предусмотрено не было. Но Жорик (домашнее прозвище бравого капитана) сдвинул стол поближе к стене, задвинул стулья, и пока я наслаждалась второй порцией баклажанов в соевом соусе, наши предки сбацали два зажигательных танца. Когда я перешла к рыбе, коллега Маришки по бухгалтерии, импозантная дама лет пятидесяти с хвостиком, лебедем поплыла по залу. Жорик просто не мог не откликнуться. Молодецки крякнув, он лихо пошел вприсядку, выбрасывая вперед ноги. Первый круг закончился без происшествий. На втором дядя, войдя в раж и утратив бдительность, смел пять стульев и попытался удержать равновесие, одной рукой уцепившись за юбку партнерши, другой – за скатерть. В один миг юбка Изольды Семеновны и скатерть оказались у него в руках, он сам на полу, недоеденные блюда сверху. Те, кто сидел за столом, видимо, отличались отменной реакцией. Каждый держал в одной руке тарелку, в другой – бокал. Маришка еще прижимала к груди две недопитых бутылки, как она успела все это схватить – загадка.

Я сидела, подняв руки вверх, с куском рыбы в зубах. Нормальная для меня ситуация. Поднять все лапки кверху.

Изольда Семеновна медленно опустила глаза и залилась пурпуром. Мать с Маришкиной свекровью бросились прикрывать ее собой. Кто-то отбирал у Жорика юбку. Сам Жорик лежал на полу, бессмысленно хлопая глазами. Голову незадачливого танцора венчало блюдо с недоеденной мною рыбой. Желто-оранжевые струи густого кисло-сладкого соуса медленно стекали за ушами на пол, образуя под головой ароматную лужицу. Остальные деликатесы разной степени горячести горкой возвышались на могучем торсе поверженного вояки. Юбку он не отдавал.

Когда минут через пять пальцы все же разжали, и герой дня расстался со своими трофеями, юбку, наконец, удалось вернуть даме, а скатерть – суетившимся тут же официантам.

Мы с Маришкой повели бедного, пунцового от переживаний Жорика мыть голову в туалете. Туалет, как назло, находился в одном конце общего зала, а банкет праздновали в другом. Многочисленные посетители с веселыми усмешками провожали нашу колоритную группу взглядами. Капитан был окончательно сломлен и в душе тихо радовался, что не надел парадный китель со всеми регалиями. Соус от головы отмывался плохо. Холодная вода и мыло его не брали. Пришлось попросить у услужливой официантки «Фери». С ним дело пошло веселее, оно и вправду прекрасно отмывало жир в холодной воде. Минут через двадцать, подсушив несчастного под аппаратом для сушки рук, мы вернулись за стол.

Последствия танцевального разгула были уже ликвидированы. Стол накрыт свежей скатертью и заново сервирован. За столом велась светская беседа, о произошедшем никто не заговаривал. Через полчаса и пять бокалов напряжение окончательно спало, веселье вернулось, и вечер пошел дальше своим чередом. Жорик в этот вечер больше не танцевал.

Глава 6

Домой мы вернулись в два часа ночи, еле держась на ногах. Все-таки здорово, что Вероника получила права.

На следующий день дети закосили учебу, а я явилась на работу только к часу. И сразу включилась в рабочий процесс. Надо было внести залог за выбранную квартиру, заключить договор, проверить документы, выбрать банк, нотариуса, определиться с валютой, в которой будут происходить расчеты. Согласовать все это с Ползуновым, уточнить дату его прибытия и составить график проведения сделки. В общем, к семи часам я напрочь забыла о назначенном свидании. Поэтому, когда в девятнадцать ноль-ноль с боем курантов в кабинет вошел Евгений Викторович, вид у меня был несколько обалдевший, минуты три я моргала, пытаясь понять, откуда взялось это чудное видение с огромным букетом. Придя в себя, я поняла, что выгляжу, мягко говоря, несколько встрепанно, и, усадив его в кресло, рванула в туалет приводить себя в порядок. С утра я о свидании еще помнила, поэтому оделась прилично. Бриджи, довольно легкомысленный стильный топ и подходящий жакет. Но вот макияж и прическу следовало поправить. Обратно в кабинет я вплыла со всей возможной грацией. Приняв букет и поместив его в подходящей вазе, я взяла сумочку, и мы отправились навстречу романтическому вечеру.

Вечер и впрямь удался. Мы поужинали в «Диккенсе», уютном ресторанчике в классическом стиле, недавно открывшемся на Фонтанке. А потом меня ждал сюрприз. Из ресторана мы отплывали на Женином катере. В каюте тихо играла музыка, горели свечи, и стояло шампанское в серебряном ведерке. Катер был небольшой, но вечеринку человек на восемь на нем устроить можно. За штурвалом, так это, кажется, называется, кто-то стоял, но нас не представили. И через две минуты я уже забыла, что, кроме нас, на катере кто-то есть. Мы тихо скользили между набережных, освещенных редкими фонарями и почти пустых. С деревьев в воду тихо падали листья, и казалось, мы уплываем в волшебный, тихий и счастливый мир. Потом мы плыли по заливу в тумане, и мне жутко захотелось заблудиться и не возвращаться, превратившись в вечных странников, как Летучий Голландец.

Но вернуться все же пришлось. К подъезду меня доставили в три часа ночи. Нежный поцелуй, и я воспарила на четвертый этаж.

Следующие дни пролетели, как в тумане. Днем я крутилась как белка на работе, а вечером окуналась в божественную сказку. Но через четыре дня все закончилось. Прилетел Ползунов. Мы быстренько провернули оформление квартиры и вечером большой компанией праздновали знаменательное событие. На банкет в «Гранд-отель Европа», где остановилась чета олигархов, были званы мы с Остроуховым и Мравинов, с нашей стороны, и бывшие владельцы квартиры со своим агентом, с другой стороны. Вечер прошел весело и непринужденно. В присутствии мужа новоявленная миллионерша вела себя тихо, на мужиков не вешалась и, вообще, рта почти не открывала, что очень ее красило. Домой меня повез Володька, так как мы с Женей свои отношения не афишировали.

Через две недели мы получаем с регистрации договора собственности на новую квартиру Ползунова свои немалые комиссионные, и я улетаю во Францию. Пока я искала квартиру, Володька тоже не сидел без дела. Он нашел по своим каналам агентство недвижимости на юге Франции, которое принадлежало внучке русских эмигрантов первой волны. Была она потомком какой-то известной фамилии, то ли Салтыковых, то ли Шубиных, то ли еще какой-то. Но фамилию давно уже носила французскую. Для нас же было важно, что она прекрасно владела языком предков, потому что я иностранными языками, к своему стыду, не владею. Ну, может, немного английским. А облапошить бедных, не понимающих ни слова по-французски миллионеров с их незадачливыми русскими риелтерами может каждый. На Аннет же можно положиться, рекомендовали нас друг другу на самом высоком уровне. Остроухов был хорошо знаком с французской патронессой международного благотворительного фонда «Дворянская усадьба», которая занималась поддержкой и восстановлением архитектурных памятников. Она и рекомендовала нам Аннет де Грамон.

Две недели перед отлетом прошли в суете. Уезжала я примерно на месяц. Пока найдем, пока оформим. Ну, минимум на две недели. Надо было многое успеть. Во-первых, надо было по компьютеру просмотреть максимум предлагаемых объектов. Во-вторых, разобраться в ценах, районах и технических особенностях. Это по работе.

Дома надо было закупить впрок продукты. Пристроить детей. Еле уговорила маму пожить у нас месяц. Необходимо перебрать гардероб и привести его в порядок. Во Франции ожидалось от +15 до +22 градусов, а может и теплее.

Отправлялась я со всем возможным комфортом. Летели мы с господином Ползуновым Air-France, бизнес-классом, за его, естественно, счет. На день мне выдавалось 100 еврокомандировочных. Проживание в отеле пять звезд в обычном, конечно, номере – не президентском люксе, но так уж и быть… Проживание включало в себя завтрак. И все это счастье, плюс приличные комиссионные! Ущипните меня!

Ложкой дегтя в этой идиллии было расставание с теперь уже, без сомнений, любимым мужчиной. Отношения наши стремительно прогрессировали. Виделись мы каждый вечер. Женя был мастером устраивать романтические свидания. С ним я чувствовала себя сказочной принцессой. Даже когда наши отношения перешли в стадию очень близких, он по-прежнему оставался джентльменом. Цветы, поцелуи ручки. Никогда не забывал открыть дверь авто. Встать, когда я входила в помещение. О таком нежном, заботливом, щедром, внимательном мужчине, да еще и красивом, как кинозвезда, мечтает каждая женщина. Когда скрывать свой страх расставания стало невмочь, Женя сделал мне подарок. Он подарил мне мобильник. Маленький розовенький, с мелкими бриллиантиками, украшающими панель, с общеевропейским роумингом и суммой на счету тридцать тысяч рублей. Чтобы я могла звонить ему, когда захочу.

День отъезда неумолимо приближался. Вещи были тщательно отобраны и частично уложены. В салоне красоты я провела не меньше восьми часов, делая маникюр, педикюр, пилинг, чистку, маски, оборачивания, стрижку, укладку, кажется, ничего не забыла. Во Францию хотелось прибыть во всем блеске.

Дети известие о моем столь длительном отъезде восприняли спокойно, и только подробности моего вояжа вызвали у них зависть. Вероника сразу начала фантазировать, какие бутики и клубы она могла бы посетить. Дениску больше привлекали море, горы и еда. Весь вечер они предавались мечтам. В конце концов, они дружно заявили, что готовы вылететь ко мне по первому зову. Так что, если соскучусь, останется только свистнуть.

Глава 7

Наконец настал день отъезда. Мы стояли в здании аэропорта и ждали приглашения на регистрацию. Мравинов в аэропорт не приехал. Мы попрощались с ним вчера. Осень решила подарить нам последний по-летнему теплый день. Женя заехал за мной около часа, и мы поехали в сторону Курорта. День был будний, на берегу залива между Репино и Зеленогорском было пустынно. Мы пообедали в новом симпатичном ресторанчике с модной нынче рыбной ловлей, системой небольших прудов перед рестораном. Мы выбрали столик с видом на залив и сидели, любуясь видом, белыми барашками на серых волнах, солнечными бликами, ныряющими в холодную воду чайками. Пили вино и болтали о всякой чепухе. Потом мы долго гуляли в дюнах, а когда немного продрогли, Женя вынул из машины плед, походную фляжку, и мы сидели среди песчаных холмов, согреваясь коньяком и поцелуями. Пахло соснами и осенью. На всем побережье, сколько хватало глаз, не было ни души. И мне хотелось сидеть так вечность в объятиях любимого мужчины под ласковыми лучами северного солнца.

Вспомнив вчерашний день, я загрустила.

Провожал меня только Денис. У Вероники был важный семинар. С мамой и папой я попрощалась дома. Ползунова провожала жена и то ли охранник, то ли шофер, он таскал наши чемоданы, бегал узнавать, где будет регистрация, в общем, был на побегушках. Ленусик в честь отъезда мужа решила блеснуть. На мадам было яркое пестрое платье с завышенной талией, грудь из декольте вывалилась. Черные лосины. Ярко-алые туфли на высоченной шпильке с бантом на щиколотке, большая алая сумка. Сверху на платье был надет маленький кожаный жакетик-болеро. Волосы как всегда распущены, на лбу очки от Версаче, все усыпанные стразами.

Но Василию Никаноровичу было, по-моему, глубоко наплевать, во что вырядилась его супруга. Пока она флегматично жевала жвачку, рефлекторно стреляя по сторонам глазами, он беспрерывно отдавал какие-то ЦУ по телефону. Орал на кого-то. Что-то шептал со злобным шипением прямо в мобильник. Ему постоянно звонили, и было непонятно, как у одного человека может быть такое количество разнообразных проблем и вопросов. И как у него голова не лопнет от обилия необходимых решений.

Я стояла и от нечего делать глазела по сторонам. С Дениской мы уже обо всем переговорили. Ползунов был все время занят. Шофера я не знала. А с Ленусиком нам говорить было не о чем. Интересно, а почему она с нами не едет? Такая поездка! Ницца, Канны, бутики, пляжи, дискотеки, ночные клубы. Да она должна была впереди нас бежать к трапу, расталкивая других пассажиров. А она остается. Причем сама. Любопытно. Ползунов сказал, что она вызвала родственников, жутко не терпится похвастаться новой квартирой. Допускаю. Но чтобы родственники были ей важнее Ниццы, сомневаюсь. Нет. Что-то здесь было не так. Может, она собирается наставить ветвистые рога обожаемому супругу? Причем с конкретным и, видимо, очень дорогим ей хахалем. Ведь какие жертвы! Это вам не просто адюльтер. За этими размышлениями я не услышала, как нас пригласили на регистрацию. С собой в самолет я брала небольшую сумку-баул. Косметичка, томик Донцовой, вдруг станет скучно в полете, путеводитель, документы, милый сердцу мобильник, вот, пожалуй, и весь скарб, тщательно осмотренный таможенниками. Ползунов, по-моему, так и не оторвался от телефона до самой посадки. Даже жене, кажется, рукой не махнул. Хотя с шофером вроде попрощался. Странная все-таки семейная жизнь у олигархов.

Перспектива совместного полета абсолютно не волновала ни меня, ни Василия Никаноровича, который оторвался от своего мобильника только во время посадки. Меня разместили у иллюминатора. Зная, что Жени не будет в аэропорту, в дорогу я оделась скорее комфортно, чем элегантно. Джинсы-стрейч – ноги у меня идеальные, могу себе позволить. Футболочка и серый пиджачок в мелкую клеточку с легкомысленным воротником. Туфли я все же обула на каблуке, как-никак летим во Францию. Переобувшись в салоне самолета в тапочки, я чувствовала себя, как дома в кресле.

Ползунов с выключенным телефоном первые десять минут чувствовал себя потерянным, ерзал, не зная чем себя занять. Занять меня ему в голову, естественно, не приходило. Но через десять минут нас накрыл звук горного камнепада, заглушивший рокот работающего мотора. Василий Никанорович спал. Храп российского коммерсанта вызвал переполох среди иностранных пассажиров.

Лететь предстояло три с половиной часа. Первый час я любовалась видами за бортом, пролистала путеводитель по Франции; в Ницце надо обязательно выкроить хотя бы один день, чтобы сходить в музей изобразительных искусств. Обожаю импрессионистов! И музей Матисса. В конце концов, хоть один выходной в неделю мне полагается? Через час стало скучновато. Василий Никанорович продолжал мерно храпеть, но я уже привыкла к нему, как и к гулу самолета. Почитать, что ли, Донцову? И когда я уже была готова погрузиться в забавные приключения ее героев, очнулся господин Ползунов. Некоторое время он бессмысленно моргал глазами, видимо, пытался понять, где находится. Судя по выражению лица, понял. И перешел к решению другого вопроса – зачем он здесь? Повернул голову налево, направо, увидел меня, узнал и наконец вспомнил все.

Покряхтел минут пять и, расправив затекшие конечности, крепко задумался над вечным вопросом – что делать? Потом азартно потер руки, хитро подмигнул мне, от чего я чуть не упала с кресла, и предложил… вы думаете, тяпнуть по рюмочке? Ничего подобного! Сыграть в морской бой! Самолет шел на посадку, мы разыгрывали пятую партию. Счет был два: два. Ползунов играл азартно, как ребенок, чем заразил и меня. Кормежку в самолете мы пропустили, посадку тоже. К действительности нас вернула стюардесса. Салон мы покидали последними.

Глава 8

Мы приземлились в аэропорту Шарля де Голля в Париже. Прямых рейсов на Лазурный Берег из Питера Air-France не делал. Здесь нам предстояло около часа ждать пересадки на внутренний рейс до Ниццы.

Василий Никанорович понесся искать ресторан поприличнее. Голод дал о себе знать, как только мы спустились с трапа. Аэропорт был огромный, и я жутко боялась, что мы тут заблудимся и пропустим свой рейс. Но Ползунов был заядлым путешественником и при полном незнании иностранных языков чувствовал себя как рыбак в воде. Он выбрал явно лучший ресторан, это следовало из цен, их в меню не было. Поскольку меня угощали, я решила ни в чем себе не отказывать. Салат, горячее, десерт, вино, кофе. Думаю, для олигарха счет за мой обед не станет причиной инсульта. Еда была по-французски изысканной. Жаль, что понять, что я ем, я не могла. Салат, кажется, был из морепродуктов. Мясо, если я правильно поняла, было телятиной. На десерт я взяла что-то из мороженого с ягодной подливой. Вино – Бордо, какое – понятия не имею, поскольку ничегошеньки в них не понимаю. Но обед удался на славу.

Наевшись, сытые и довольные, мы выходили из ресторана. Василий Никанорович щурился, как довольный кот. Еще бы! Ему удалось слопать чуть ли не вчетверо больше моего. Остается только догадываться, как это все в него влезло!

Не спеша спускаясь по лестнице, Ползунов машинально взглянул на часы. Издал пугающий звериный рык, схватил меня за руку, и мы понеслись. Он летел вперед, грузно топая огромными слоновьими ногами, вытянув голову и энергично работая левой рукой, в правой болталась я. Ну, чисто бешеный носорог в джунглях! Пассажиры с багажом и детьми разлетались в стороны. Моя рука была мертво схвачена его каменной дланью. Сама я болталась позади него, как воздушный змей на ниточке. Оглянувшись назад, я увидела солидную просеку, образовавшуюся за нами в наполненном людьми зале аэропорта. В рекордно короткое время мы домчались до стойки регистрации, покрыв на бешеной скорости расстояние не меньше километра. Как он при этом сумел найти нужную стойку, остается непонятным. Отдышавшись и оценив по достоинству наш забег, я новыми глазами посмотрела на спутника. Ай да толстячок! Какая форма, да еще и после плотного обеда! Даже Женечка вряд ли показал бы лучший результат, да еще и с грузом (я имею в виду себя) за плечами.

Плюхнувшись на свое место в самолете, я, наконец, смогла оценить потери, понесенные мной в результате нашего экзерсиса. Пара болезненных ушибов на правом бедре – влетела в груду чьих-то чемоданов, ноющие ноги – побегайте-ка на высоких каблуках! Но самое жуткое – наливающаяся баклажанной синевой рука. Она уже прилично распухла. Батюшки! Что же делать? Как я покажусь на Лазурном Берегу с такой красотой? Там жара, все ходят в майках, а мне, что, прикажете блузку с рукавом до середины кисти носить? В это время мимо нас с дежурной улыбкой проходила стюардесса. Увидев мою руку, она испуганно вскрикнула. Посмотрела на меня, на пофигистично глядящего вдаль Ползунова и, круто повернувшись, куда-то убежала. Вернулась она со льдом. Через двадцать минут отек спал, синева немного ушла, но зрелище было по-прежнему не радующее глаз. Что же делать? Ни один тональный крем эту красоту не скроет. И тут мой взгляд наткнулся на пассажирку в кресле напротив. Ее руку украшал пузатый стильный браслет шириной точно с мой синяк. Чудненько, как только прилетим, куплю себе такой же.

Снова подошла сердобольная стюардесса. Вынув мою онемевшую от холода руку из лоханки со льдом, аккуратно ее забинтовала. Выглядело вполне эстетично. Особенно когда я прикрыла повязку рукавом жакета. Поблагодарив отзывчивую девушку по-французски, с помощью единственного известного мне слова «мерси», я зло посмотрела на соседа. Колода бесчувственная! Хоть бы из вежливости поинтересовался, как я. У меня, можно сказать, производственная травма! Пострадала в рабочее время и по его вине.

– Ну, что? Все, что ли, вылечили? – отреагировал на мой пристальный взгляд Ползунов. Носорог бесчувственный! Так тебя теперь и буду звать, за глаза, конечно. Комиссионные я хотела получить любой ценой.

– Благодарю вас, Василий Никанорович, уже лучше.

– М-м. – И повернулся ко мне могучим затылком.

Поскучав пару минут, я решила прогуляться до туалета, проверить, не пострадала ли моя прическа во время забега. Вставая, я специально наступила на ногу носорогу своим остреньким каблучком. Понять, почувствовал он что-нибудь или нет, мне не удалось. Надо было подпрыгнуть, досадливо думала я, направляясь к туалету.

Вернулась я чуть не плача. Оказывается, во время нашего кросса я потеряла свои новенькие солнечные очки от Beblos. Когда мы сидели в ресторане, я точно помню, они были у меня на лбу. Во время бега меня так мотало из стороны в сторону, что они просто слетели.

Требовалось с кем-то поделиться обрушившимся на меня горем. Поэтому, плюхнувшись на место, я сразу начала изливать душу Василию Никаноровичу, о прежних обидах я уже забыла. Ползунов слушал меня молча.

– Представляете, только позавчера купила, они мне так шли, знаете, немножко изогнутая дужка, вот тут камешки, маленький, еще меньше и совсем крошечный…

Договорить я не смогла. В.Н. молча открыл кошелек, достал пятьсот евро и сунул мне в руку.

– Что это?

– Бери и не ной.

– Ну, знаете ли! Вы за кого меня принимаете?!

– За бабу.

– Заберите ваши деньги, – отчеканила я. – Кстати, сколько я вам должна за обед?

Ползунов странно посмотрел на меня и молча отвернулся.

Носорог! Толстокожий, тупой, самодовольный носорог! Больше мы с ним не разговаривали до самого приземления. При заходе на посадку мне удалось краешком глаза увидеть бухту Ангелов и Английский бульвар, на этот раз я сидела у прохода.

Глава 9

В аэропорту нас встречал представитель гостиницы на лимузине. О ля-ля! Первый раз в жизни прокачусь в этой роскоши. Когда я выходила замуж, верхом шика считалась черная «Волга» с кольцами на крыше и куклой на капоте. Других поводов покататься на такой машине у меня пока не было.

Что и говорить, приятно быть миллионером. Молочно-белая кожа сидений, отделка дверей из натурального дерева, бар, телевизор. Но что такое машина по сравнению с видом за окном! Я в Ницце!

В детстве я читала российских классиков, описывающих зарубежные вояжи пресыщенного дворянства. Во взрослой жизни часто видела по телевизору сюжеты светской хроники, в основном зарубежной, потому что российская элита вести элегантную светскую жизнь еще не научилась, в их исполнении это больше смахивает на свинство. И Ницца представлялась мне недоступным раем для миллионеров. Мы, простые граждане, все больше ездили по Турциям и Кипрам.

Прокручивая в голове эти мысли, я жадно глазела по сторонам. Толпа на набережной выглядела обыкновенно, не элитнее, чем в любом другом европейском городе. А вот количество и размеры яхт, действительно, поражали. Носорог, как сел в машину, так и рычал что-то беспрерывно в мобильник. Звонки следовали один за другим. Так что я была полностью предоставлена самой себе. Пока я впитывала в себя все увиденное, мы подъехали к отелю. Водитель открыл для нас двери машины, мы вышли, поднялись на пару ступеней и сразу оказались в прохладном роскошном холле отеля. Мрамор, мягкие диваны, фикусы в кадках. Мимо снует состоятельная публика. Это всегда как-то чувствуешь, даже если эти люди в шортах, майках и пляжных шлепанцах.

Ползунов не отрывался от телефона, а я робко жалась у него за спиной. Как здорово, что она такая широкая, если повезет, то меня вообще не заметят. Не повезло.

Носорог пошарил за спиной своей огромной лапой и вытолкнул меня к стойке регистрации, молча ткнув пальцем в какую-то карточку. Я стояла и тупо моргала глазами. Портье мило улыбался и чего-то ждал. Ползунов трендел по телефону. Прошло две минуты, три. Портье что-то ласково сказал по-французски, я пожала плечами, по-английски – та же реакция, по-немецки. Я начала ощущать себя умственно отсталой. Комплекс неполноценности развивался во мне пугающими темпами. Тут мой невоспитанный работодатель оторвался, наконец, от телефона. Он резко развернулся к стойке, не заметил моей изящно отставленной в сторону ножки, споткнулся, чтобы удержать равновесие, взмахнул руками. Правой ручищей он врезал в глаз любезно улыбающемуся портье, отчего улыбка сразу сползла с его лица. Второй чуть не треснул мне по челюсти, вовремя заметив угрозу, я отклонилась назад и потеряла равновесие. Чтобы не шлепнуться, я схватилась за пиджак Ползунова. Ползунов, который, в свою очередь, еще не обрел твердой позиции, начал хвататься за что попало. Попало декольте пожилой леди, как на грех подошедшей к стойке. Леди, не ожидавшая нападения, завизжала от страха, взмахнула рукой и врезала портье по второму глазу отделанным металлическим кантом ридикюлем. От падения это ее не спасло.

Посреди элегантного вестибюля распластался на спине Василий Никанорович, сверху сидела полуголая леди, остаток ее платья крепко сжимал в руке рухнувший титан отечественного бизнеса. Над ним нависал портье с наливающимися синевой подбитыми глазами.

– Добро пожаловать в отель Negresco, – сказал нам по-английски подошедший управляющий.

Я высунулась из-за колонны, куда быстро шмыгнула, увидев выражение лица лежащего Ползунова. В любой ситуации можно при желании найти хорошую сторону. Благодаря этому маленькому происшествию, я несколько реабилитировалась в собственных глазах. Что я, вот Ползунов надолго запомнится в этом отеле! Прибытие в шикарное пристанище миллионеров мы явно отметили с размахом.

Когда мы поднимались в лифте на свой этаж, я всерьез начала опасаться за свою жизнь. После появления управляющего прибежали служащие отеля, сняли визжащую даму с Василия Никаноровича, поставили на ноги пышущего гневом и без конца рыщущего по сторонам глазами Ползунова. Я предусмотрительно снова нырнула за колонну. Даму увлекли в ближайшее служебное помещение. Нам выдали ключи, и один из мальчиков в униформе стремительно повел нас к лифтам. Процедура регистрации была отложена по причине нездорового скопления любопытствующих постояльцев.

На лице Ползунова застыло выражение холодной ярости. Он кровожадно хрустел суставами пальцев на руках, а может, и на ногах, кто его знает. Я вдруг почувствовала, какая у меня хрупкая и нежная шея. Нервно сглотнув, я поближе придвинулась к двери.

Как только лифт остановился, я стала суетливо протискиваться в едва наметившуюся щель открывавшихся дверей и рванула по коридору. Как выяснилось, в прямо противоположную нашим номерам сторону.

– Мадам! – окликнул меня недоумевающий коридорный. Опомнившись, я попыталась вернуть себе чувство собственного достоинства и неспеша засеменила обратно.

Слава господу! Мой номер оказался первым по коридору. Торопливо скользнув внутрь, я сразу повернула ключ в замке и обессиленно привалилась к двери. Ежедневные телевизионные репортажи приучили к мысли, что любой российский бизнесмен, обладающий мало-мальски приличным состоянием, имеет на совести несколько трупов. Одним больше, одним меньше. Прихлопнет меня, как муху, и пойдет спокойно ужинать.

Немного успокоившись, я решила принять душ. Только я слегка расслабилась, в дверь постучали. Я тут же вскочила, как гончая при виде добычи. Оказалось, горничная пришла разобрать багаж. Объяснить, что делать этого не надо, я ей не смогла. В результате все было аккуратненько разложено по полочкам, а я обеднела на 10 евро чаевых. Сколько их принято давать, я не знала, и очень надеялась, что не промахнулась.

Когда горничная, наконец, ушла, я отправилась принимать душ. В ванной было все: пушистые полотенца, розовый махровый халатик, тапочки, щетки, шампуни, гели, кремы, кондиционеры, фен – в общем куча всякой всячины. Смыв с себя дорожную пыль, завернув волосы в полотенце, накинув на себя халатик, я выплыла из ванной и задохнулась от истеричного крика. В кресле сидел Ползунов! Идиотка! Забыла закрыть дверь за горничной!

Василий Никанорович, видимо, не ожидал такой реакции на свое появление и заорал не хуже меня. Через минуту в нашем номере было двое коридорных, три горничных, два американских туриста. Еще через три минуты к нам присоединился управляющий. С горем пополам объяснившись с набежавшей публикой, Ползунов закрыл дверь номера на ключ.

«Ну все, прощай жизнь!» – обреченно подумала я.

– Ты что, совсем ненормальная? Ты можешь хоть полдня прожить и ни во что не влипнуть?

– М-м, – остолбенело промычала я, еще не веря своему счастью. Василий Никанорович тяжело вздохнул.

– Пошли, что ли, выпьем? Сначала хотел поужинать, да видно, не судьба. – Дрожащей рукой он провел по лбу.

Выпить действительно не мешало. Во избежание катаклизмов, я обула балетки, абсолютно без каблуков. Черные прямые брюки, чтобы ни дай бог не разбить колени при падении и не запутаться в широких штанинах. И простенький серебряный топ.

Дружно решив не искушать судьбу, мы отправились искать счастья подальше от злосчастного Negresco. Судя по провожающим нас взглядам, в истории этого прославленного отеля, столь обласканного вниманием знаменитостей и миллионеров, подобных несолидных постояльцев не было давненько. Как бы нас не выставили отсюда с чемоданами.

Глава 10

Вечер, несмотря на все наши опасения, прошел тихо. Мы нашли маленький уютный ресторанчик с обычными посетителями и доступными ценами. Выпив по рюмочке коньяка, мы немного расслабились. И вопреки изначальным планам, даже с аппетитом поужинали. В отель мы вернулись друзьями.

Войдя в номер, я решила выйти на балкон полюбоваться видом. И только сейчас, впервые за этот богатый событиями день, вспомнила о Жене. И тут же побежала за телефоном.

Нежный глубокий голос заставил меня дрожать, как школьницу. Как бы я хотела, чтобы он сейчас был рядом! Море, пальмы, запахи южной ночи, я чуть не застонала от желания обнять его.

Но у любимого обстановка была, судя по всему, прямо противоположная. Разговаривал он сдержанно, никаких обращений по имени.

– Ты что, разговаривать не можешь?

– Да, я еще по работе мотаюсь. Перезвоню вам завтра с утра, и мы обсудим условия контракта.

Любопытненько! Он, что, меня за дуру держит? У нас сейчас одиннадцать часов, значит в Питере два часа ночи! Хоть бы сказал, что спит и говорить не может. Обидно, но правдоподобно. Но мотаться по работе в два часа ночи! Он, что, шофером на хлебозаводе работает, хлеб по булочным развозит?! И вообще, обсудим условия контракта, да так разговаривают с любовницами, если жена находится рядом. Хорош гусь! А я хороша дура! Женечка, любимый. А он уже забыл, как меня зовут. Да и впрямь зачем такому красавцу такая курица, как я, уже небось кувыркается с какой-нибудь телкой из Нижнего Тагила, приехавшей делать карьеру модели. Из глаз брызнули слезы. То ли от ревности, то ли от обиды. С рыданиями я бросилась на кровать. Но усталость, накопившаяся за день, быстро высушила мои слезы, и через десять минут я уже спала.

Проснулась я рано и не сразу поняла, где я. Почему горит свет? Через пару минут я все вспомнила. Рухнув на кровать поплакать, я, естественно, не выключила бра над кроватью. Макияж я тоже не смывала, да и разделась только наполовину. Брюки до звонка я снять успела, а вот топ за ночь превратился в мочалку.

Вспомнив окончание вчерашнего вечера, я грустно поплелась в ванную комнату. Надо было привести себя в порядок. Скоро позвонит Аннет, и начнется рабочий день.

Умывшись и приняв душ, я задумалась о завтраке. Жутко хотелось кофе. Спускаться вниз было лень, да и страшно. Может, попробовать заказать завтрак прямо в номер? Так, где разговорник? Ага, вот он родимый. Как же по-французски завтрак? Le petit déjeuner – да, произнести это вслух у меня не выйдет. Может, написать горничной записку? Хотя после вчерашнего лучше воздержаться. Избыток российской эксцентричности вряд ли оценят в этом оплоте респектабельности.

О! Меня посетила идея! А что, если попробовать по-английски? Сначала надо подумать, чего я хочу. Пожалуй, традиционный французский завтрак меня вполне устроит. Кофе, круассаны, сыры, масло, джем. Ну, эти слова я еще помню. Завтрак – breakfast. Звоню! Передавать мой разговор со служащей отеля я не буду, но завтрак мне принесли. Расхрабрившись, я заказала еще и сок. Кофе оказался отменный, чего и следовало ожидать. Круассаны были горячими, джем – клубничным, а сыров было видов пять, не меньше.

Погода за окном радовала душу и заряжала оптимизмом. Ярко светило солнце, в море плескались первые любители утренних заплывов. Публики на улице было пока немного. Сейчас девять часов. В Питере – двенадцать, этот гад не звонит. Спокойно, не будем заводиться. Лучше думать о приятном. Что бы такое придумать? О! Комиссионных – если все удастся, тысяч двадцать евро я заработаю, может больше. На душе стало легче. Кстати, надо купить себе новые очки. Сегодня же этим и займусь. Зазвонил телефон, не мобильный, обычный. Совсем забыла. Аннет.

– Алло?

– Да, Аннет, это я.

– Когда мы можем встретиться?

– Как вам будет удобно.

– Хорошо, через час у вас в офисе.

– Конечно. Мы возьмем такси.

Я записала адрес. На слух русскими буквами. Ну да таксист, наверное, разберется.

Елки-палки! Надо срочно будить Никаноровича. Но он уже стучал в дверь. В рубашке, без галстука, в светлом костюме, бодренький и свеженький.

– Завтракать будешь?

– И вам с добрым утром, – съязвила я.

– Ага, ну что, идешь? – Удивительно толстокожий тип.

– Я уже позавтракала. Через час нас ждет мадам де Грамон. Давайте встретимся внизу через полчаса.

– Ладно, давай не копайся.

Что бы такое надеть? На улице жара, а встреча деловая. Может, шелковую бежевую юбку в тонкую косую полоску, слегка расклешенную. И беленькую шифоновую кофточку с маленькими рукавами фонариками и маленькими пуговками на груди? Коричневые босоножки. Волосы я убрала назад. Может, успею еще купить очки внизу. Собралась я в рекордно короткие сроки и ровно в половине десятого была в холле. Ползунов тоже. О покупках не могло быть и речи.

Сев в такси, любезно высвистанное для нас швейцаром, мы тронулись в путь. Пляжи уже заполнились отдыхающими, и я с завистью смотрела на развалившихся на солнце счастливчиков.

Офис Аннет находился в самом центре города, на углу бульвара Жана Жореса и рю Алберти. Доехали мы туда минут за десять-пятнадцать. Поднявшись на второй этаж старого четырехэтажного дома, мы оказались в приемной – несколько кресел, диван, журнальный столик, цветы в вазах. Из-за маленького бюро нам навстречу поднялась улыбающаяся секретарша.

– Bonjur, Madam Tamirova? Mosier Polsunov?

– Oui, Bonjour, – все, что смогла я сказать.

Секретарша показала на дверь и добавила что-то еще про мадам де Грамон. Видимо, что нас ждут.

Мы вошли. Кабинет был наполнен солнцем и цветами и больше напоминал светский салон. Кремовые стены, белая лепнина. Мраморные столики с вазами, изящная старинная мебель из карельской березы, вероятно, дань российским корням, с обивкой из тесненной тафты. В стороне стоял небольшой письменный стол в стиле барокко и легкое кресло, обитое розовым бархатом.

Хозяйка радушно шла нам навстречу. Ей было около пятидесяти. Идеально уложенные волосы пшеничного цвета. Элегантное шелковое платье, нитка жемчуга на шее. Все было лаконично и дорого.

Зеленый цвет глаз выдавал ее славянские корни. Больше в мадам Аннет ничего русского не было, перед нами стояла француженка. Стройная, ухоженная, сдержанно-любезная. Все ее манеры свидетельствовали о благородстве происхождения.

Мы с Ползуновым смотрелись, как крестьяне, пришедшие к барыне на поклон.

Но недаром говорят, что истинное благородство проявляется в простоте общения. Через пять минут мы чувствовали себя как дома. Аннет прекрасно говорила по-русски, с легким очаровательным акцентом. После светской беседы о погоде, полете и советов по части осмотра местных достопримечательностей мы перешли к делу.

Мадам де Грамон наметила для нас порядка десяти объектов по всему побережью, поскольку с местом мы пока определиться не смогли. В списке были и Канны, и Сен-Тропе, и Вильфранш-сюр-мер, Антиб и, конечно, Ницца.

В Ницце нам предлагали две виллы в самом престижном районе Мон-Борон, на восточной окраине города. Здесь среди пальм и сосен прячутся дома знаменитостей.

План осмотра был предложен следующий. Два дня на Ниццу, по одному объекту в день, чтобы мы успели ознакомиться и с самим городом. Ура! Спать не буду, чтобы зря не тратить времени. И по два дня на каждый город из тех же соображений. При выборе дорогой недвижимости (а цены предлагаемых объектов уже выросли до 4 000 000 евро) торопиться не стоит. Надо все осмотреть и всесторонне обдумать. Каждому городу побережья присущ свой характер. Но оценить это возможно, лишь пробыв там какое-то время.

Меня план устраивал полностью. Торопиться мне некуда. А достопримечательностей для осмотра хватило бы на год. К тому же море, солнце, пляжи, не будет же мой дорогой, в финансовом смысле, олигарх так жесток, что лишит даму всех этих удовольствий. Мысль о том, что я здесь работаю, а не отдыхаю, все время куда-то улетучивалась.

Ползунова подобные планы явно не обрадовали. Он молча насупился и что-то усиленно соображал, время от времени косясь в мою сторону.

Он, что, хочет поручить все мне, а сам уехать? Видимо, на моем лице отразился такой дикий щенячий восторг, что Василий Никанорович от этой мысли сразу отказался.

– Ладно, – буркнул он, – по два так по два.

– Вот и прекрасно. А сегодня я советую вам прогуляться по старому городу, сходить на пляж. В общем, присмотреться к местности.

Сопроводив нас этим ценным советом, Аннет попрощалась до завтра и проводила нас к двери.

Глава 11

Выйдя на улицу, я сразу стала прикидывать, с чего начать осмотр местности.

– Ну, что, может, во дворец Ласкари, тут рядом? Нет, лучше сначала в Музей модерна! Я в авангарде не очень разбираюсь, но говорят, что здание – настоящий шедевр архитектуры! А?

Ползунов посмотрел на меня круглыми фарфоровыми глазами, о чем он думал, было непонятно. В итоге в музей со мной он не пошел, а поймал такси и отправился в отель, а может, еще куда. Я стояла и смотрела ему вслед, радуясь обретенной свободе.

Надо же, до чего Ницца маленький город. Мы здесь меньше суток, а я уже вижу знакомые лица. Вон тот мужик, что садится в такси следом за моим боссом, уже встречался мне сегодня. Точно, он стоял со своим приятелем на крыльце отеля, когда мы направлялись к Аннет.

Забавно, я думала, что на таком курорте такая смена лиц и впечатлений, что вряд ли узнаешь, с кем вместе ехал в лифте пять минут назад. Впрочем, ну их всех! Я же решила получить максимум удовольствия от неожиданной свободы.

Начать я решила все-таки с дворца Ласкари – итальянского палаццо XVII в. Чудное здание с цветочной росписью на фасаде и интерьерами в стиле барокко. На первом этаже реконструировали аптеку 1738 года. Посетив сей уголок истории, я заметно проголодалась, да и время было уже обеденное. Я прошлась по улице в сторону авеню Сент Жан Баптист, где находится Музей модерна, и нашла очаровательный недорогой ресторан. Устроившись на улице, я взяла меню. Бросив взгляд на соседние столики, я с удивлением увидела второго мужика, который стоял утром на ступенях Negresco. Похоже, они с приятелем тоже разошлись во мнениях, как провести время. Встретившись с ним случайно взглядом, я доброжелательно ему улыбнулась. Странный тип чуть не подавился пивом. На его лице отразилась смесь досады и отвращения. Ну ничего себе! Я, что, так плохо выгляжу? Или он решил, что я с ним заигрываю? Кипя от возмущения, я повернулась к нему спиной.

Когда я злюсь, аппетит у меня тоже звереет. В итоге, с трудом определив, где мясо, где рыба, я наугад выбрала какое-то мясное блюдо, салат, мороженое и чай. Мороженое я обожаю, если бы не здравый смысл, ела бы его на завтрак, обед и ужин. Поскольку обедала я за свой счет, приходилось осмотрительно расходовать финансы. Обед мне обошелся в пятьдесят с небольшим евро.

Пока я не спеша наслаждалась французской кухней, мои ноги немного отдохнули, перестали гудеть, и теперь я была готова продолжить культурную программу.

Вставая из-за столика, я не удержалась и бросила полный презрения взгляд на типа за соседним столиком. Но увы, его там уже не было. Тем лучше, не стану я портить себе настроение из-за какого-то грубияна.

Авангардистов я все-таки увидела и здание музея в форме четырех мраморных башен, соединенных стеклянными галереями, тоже. Здорово! Вот только как мне теперь добраться до отеля? Ноги идти категорически отказывались. Ремни босоножек буквально вонзились в мои бедные измученные ножки. И терзали их, как голодные гиены. А ведь я еще мечтала добраться до рю де Франс – она как раз спускалась в сторону Negresco – пешеходная зона, заполненная магазинами, ресторанами, уличными художниками и музыкантами. Сувенирными лавочками и дорогими бутиками. Что-то типа Арбата.

Но ноги устроили забастовку. Я решила съесть еще мороженое, авось полегчает. Не полегчало. И тут, о радость, я увидела салон красоты. Это выручало всегда. Еще со студенческих времен я открыла чудный способ во время путешествий быстро восстанавливать форму. Если вы выдохлись от экскурсий, прогулок и впечатлений, срочно ищите салон красоты. Педикюр, укладка, освежающая маска для лица, любая из этих процедур, еще лучше все вместе, поставит вас на ноги, даст вам заряд бодрости и энергии.

Благоразумное расходование средств в ресторане позволило мне гульнуть в салоне. Я оставила там двести евро. Да, экономить я не умею.

Бодрая, свежая, цветущая выплыла я из храма красоты на нагретый солнцем тротуар. Итак, на Рю де Франс!

Порхая над асфальтом, как бабочка, я миновала площадь Массены, где все дома были выкрашены в знаменитый помпейский красный цвет, и через десять минут была на вожделенной улице.

В отель я вернулась около восьми, шатаясь, с новыми очками на лбу и мозолями на пятках. Получив ключ, я поплелась к лифту, мимоходом заметив сидящую в холле парочку утренних мужиков. Увидев, что я смотрю на них, оба, как по команде, отвернулись. Наверное, они просто психи, утешила я себя. И пошла своей дорогой. Навстречу мне мощный, как авианосец, плыл Василий Никанорович.

– В казино пойдешь?

– Куда?

– В казино, тут рядом.

– Нет, спасибо. Уже не могу.

– Небось все музеи обшарила?

– Нет, только два.

– Ну что, надышалась пылью веков, чудило? Все бабы в бутики, а она в музей!

– Кому что нравится, – парировала я.

– Ну-ну. С обновкой тебя! – съехидничал Носорог.

– Благодарствую.

На этом мы расстались. Удивительно, но странная парочка, которая меня невзлюбила, отправилась в том же направлении, что и Ползунов. Приклеились они к нам, что ли. Я вошла в лифт и задумалась о своем работодателе.

Что-то манера нашего общения перестала укладываться в схему агент-клиент. Это неправильно. Надо срочно исправить.

Войдя в свой номер, я сбросила ненавистные босоножки. Казалось, что их контур навсегда врезался в мои бедные ступни. Все. Хватит выпендриваться. Завтра же куплю себе сандалии. В конце концов, кого мне очаровывать? Не носорога же!

Не успела я блаженно развалиться на кровати, как раздался телефонный звонок. Звонили дети.

– Мать! Ну, ты что, совсем совесть потеряла?! Вторые сутки ни слуху ни духу! – это Вероника.

– Ой, детка, извини. Вчера поздно приехали, а с утра сразу на работу. Вот только приползла, не чуя под собой ног от усталости. Как раз собиралась вам звонить.

– Ну да! Мы так и подумали. Ладно, давай рассказывай, где была. Мы с Дэном по громкой связи слушаем.

Я отчиталась об увиденном, съеденном и купленном. И была отпущена с наставлением звонить каждый день, чтобы они не волновались. До чего заботливые дети! Я растрогалась до слез. Годы работы с недвижимостью порядком расшатали мои нервы. Плачу я почти по любому поводу. Даже при просмотре мультика про крокодила Гену – от мысли, какой он добрый и хороший! Только не подумайте, что слезы эти – свидетельство моего полного идиотизма. Вовсе нет. Просто так из меня выходит нервное напряжение. А что удивляться? Представьте себе ситуацию. Вы расселяете огромную коммуналку для некоего богатого папика, дело происходит в самый разгар дикого российского капитализма, половина денег уже потрачена, и часть жильцов из квартиры вывезена. И вот часиков в двенадцать ночи, когда вы готовитесь провалиться в долгожданный сон, звонит один из жильцов квартиры и радостно сообщает, что никуда выезжать не собирается. Он, видите ли, посоветовался с экспертом по недвижимости из соседнего подъезда, пенсионеркой Марьей Ивановной или сантехником Кузьмичом, или еще с кем, и теперь выезжать не намерен. Или цена его будущей квартиры увеличивается вдвое. В любом случае, крайней будете вы. От таких встрясок любой зарыдает.

Помню, как однажды, после окончания одного такого расселения, к нам на переговоры пришел один очень вредный клиент. Наше сотрудничество еще находилось в стадии предварительных переговоров. Клиент вредничал, и когда он в очередной раз выдвинул какое-то абсурдное требование, мы с моим агентом (я тогда работала менеджером), дядькой лет сорока, заплакали, как дети, у которых злой хулиган отнял совок в песочнице. Клиент, естественно, сбежал, испугавшись таких психов. А нас руководство срочно отправило в отпуск.

Так чего удивляться всплеску моих материнских чувств. Но не успела я как следует заняться самоедством по поводу собственного невнимания к детям, как телефон снова зазвонил.

– Дорогая! – Тамбовский волк тебе дорогая!

– Ну не дуйся! Вчера я немцев по злачным местам таскал. Достало ужасно. Но куда денешься. Приехал директор крупной фирмы, их заказ нам очень важен. И сегодня с самого утра с ними вожусь. Славу богу, пошли в отель побриться и переодеться. Хоть час от них отдохнуть. Ты меня простила?

– Да, – сухо ответила я, полной веры этому бонвивану у меня не было.

– Ну, рассказывай, как вы.

– Нормально.

– Что делаете?

– Тебя кто интересует? Я или Ползунов?

– Ты конечно. А что, вы не вместе?

– А что, мы, как африканские неразлучники, должны всюду вместе ходить?

– Солнышко, ну не злись! Просто я думал, что он, как джентльмен, пригласил тебя куда-нибудь вечером.

– Пригласил.

– Куда?

– В казино.

– А ты, что, не пошла?

– Я устала. Целый день на ногах.

– Жаль, пошла бы поиграла. Там неплохо. Я был пару раз. Шикарная обстановка, хороший ресторан, поужинала бы. Очень советую куропатку в винном соусе.

– Я подумаю.

– Все еще сердишься? Ну я же все объяснил. Будь моя воля, сегодня же прилетел бы к тебе. Простишь.

– Уже простила.

– Ладно, вижу, ты устала. Отдыхай. Целую, люблю и скучаю. Завтра обязательно позвоню! Пока.

– Пока.

Глава 12

Обида потихоньку проходила. Глупое сердце уже вовсю оправдывало ветреного возлюбленного. Настроение мое начало заметно подниматься. Захотелось музыки, света, веселья. Усталость чудесным образом ушла. Быстренько в душ! Надев шапочку, чтобы не испортить укладку, сделанную руками французских мастеров, я смыла остатки усталости и пыль и, напевая, протанцевала в комнату. Эх, если бы в казино пускали босиком! Ноги еще не пришли в себя. Придется опять надевать балетки. Дополнила я их бриджами и атласным топиком густого бирюзового цвета. Объемная бижутерия и маленькая сумочка дополнили ансамбль. Подхватив мобильник, я вышла из номера.

Внизу, по-свойски подойдя к дежурному портье, я спросила на жуткой смеси английского, русского и языка жестов, где здесь казино. Получив объяснения, понятные даже олигофрену, я двинулась в путь.

Казино поразило меня размерами и внушительным фасадом. Располагалось оно в «Средиземноморском Дворце». Стиль арт-деко всегда импонировал мне, и, осмотрев здание снаружи, я смело отправилась внутрь. В знаменитом казино Ruhl de Nice было полно поклонников азарта. Публика пила шампанское, играла, флиртовала, бродила среди столов, в общем, убивала время в силу своих возможностей.

Я не азартна. Поэтому в казино была всего раза два, да и то в начале перестройки, в компании внезапно разбогатевшего приятеля мужа. Резкий финансовый взлет плохо отразился на характере и привычках несчастного. У него появилась манера собирать компании менее удачливых знакомых и таскать их по злачным местам и ресторанам, за свой счет, разумеется, всячески демонстрируя свой успех и достаток. Мне двух подобных вылазок хватило. Поняв, что образ жизни «новых русских» не для меня, я в этих гульбищах участия больше не принимала. Приятель же вскоре разорился, так же стремительно, как и разбогател. После этих печальных перемен он начал нас сторониться, а потом и вовсе исчез из нашей жизни.

Так вот, слабости к азартным играм я не испытывала. На автоматах не играла. В лото, лотереях и прочих розыгрышах не участвовала. Приняв как аксиому, что мне в жизни все достается тяжким трудом, испытывать фортуну я не стремилась.

Так что сейчас я переступила порог казино с трепетом первопроходца. Чем здесь заняться, я пока не придумала. Похожу для начала по залу, посмотрю, чем народ занимается. В крайнем случае, поужинаю.

Я не спеша брела между столами. Из художественных фильмов я знала, что карточная игра называется блек-джек – это что-то типа нашего очко, есть еще рулетка, вроде бы имеются разные столы, за какими-то играют по-крупному. Вот, пожалуй, и все. Где-то должны быть автоматы, ага, вот они.

Ходить стало скучно. На наряды и драгоценности дам я уже насмотрелась. Пора поискать ресторан. Я сделала шаг назад от стола, возле которого бесцельно торчала последние пять минут, и почувствовала, как мне за шиворот полилось что-то холодное.

– Пардон, – пробасил кто-то сзади.

Втянув голову в плечи – ощущение, согласитесь, неприятное, – я медленно повернулась.

Ну, ясно, сзади стоял Ползунов! Я за всю жизнь не влипала в такое количество идиотских ситуаций, как за последние три дня. Этот господин как-то странно на меня влияет.

– Вот те раз! А ты тут что делаешь?

– Спину мою!

– Чего?

– Василий Никанорович, – сладким голосом начала я. – Вы мне спину шампанским облили, хотели таким способом с хорошенькой девушкой познакомиться?

Олигарх радостно захрюкал.

– Ну прикол! С тобой не заскучаешь! Пойдем, отведу в туалет, спину вытрешь.

– Да уж, не мешало бы.

И мы, как парочка провинциальных комиков, почапали к туалету.

Зайдя в дамскую комнату, я осмотрела имеющийся здесь реквизит. Выбрала электрическую сушилку для рук и подставила спину под теплые струи воздуха.

Дамы, проходя мимо, таращились на меня, как на новый аттракцион. Ну, Никанорович, держись, я буду не я, если не выверну на тебя сегодня какую-нибудь дрянь!

Кажется, шампанское было сухое, и топ не лип к спине. Злобно сверкая глазами и льстиво улыбаясь источнику моих неурядиц, я грациозно выплыла из туалета.

– Ну что, высохла?

– Да, спасибо. Ой, Василий Никанорович, я просто умираю от голода. Вы не поужинаете со мной?

– Вообще подкрепиться не мешает. Куда пойдем?

– Говорят, здесь неплохой ресторан.

Когда мы уселись за столик и взяли в руки меню, я думала только об одном, что оставит больше пятен на его дорогущем костюме. Так-с, красное вино. С закусками было сложнее, ничего жидкого меню не предлагало. Я решила взять салат с символическим названием «Ницца». Но горячее надо выбрать особенно тщательно. Как бы узнать, где побольше соуса? Я лучезарно улыбнулась официанту, взяла в руки воображаемый соусник и произнесла с французским, как мне кажется, акцентом:

– Couse, – и добавила по-английски: – Where?

Официант жутко обрадовался и застрекотал по-французски. Увидев бессмысленное выражение моего лица, он так же бойко затараторил по-английски. Поняв идиотизм происходящего, я вспомнила фразу из любимого мною фильма «Моя прекрасная леди», которую героиня повторяла раз двадцать на все лады. Должно быть, поэтому она мне и запомнилась.

– Show me.

Официанта посетил новый прилив восторга. Он начал тыкать пальцем во все подряд в меню. И тогда я сделала последнее героическое усилие, исчерпав этим весь запас английских слов.

– Moore.

На этот раз певец французской кухни ткнул в одно-единственное блюдо. Его я и заказала. Переведя взгляд на будущую жертву, я с удивлением отметила, что она давно и пристально за нами наблюдает.

Брови господина Ползунова, похоже, готовились штурмовать Эверест. Во всяком случае, они сильно оторвались от насиженного места.

Приняв невинное выражение лица, которое со стороны сильно смахивало на оскал голодной гиены, учуявшей добычу, я принялась беззаботно глазеть по сторонам.

Пока мой славненький толстосум делал заказ, я в голове разрабатывала план операции. Главное, держать себя в руках. Все должно выглядеть, как случайность.

Наконец нам принесли заказ. Закуски не обещали быстрого развития событий, и я запаслась терпением.

Хвала богам, Ползунову принесли суп. Комбинация родилась в пять секунд. Я извинилась, сказала, что выйду на минуту припудрить носик. Когда я вставала, в руках у меня был бокал с красным вином. По сценарию я должна была споткнуться, вылить на него вино и сверху отполировать супом. Все так и случилось.

Вставая, я споткнулась, но только по-настоящему. И вино я тоже пролила, но только не на него, а на мимо проходящего месье в белом пиджаке, а супом я окатила его даму. Я упала обратно на стул и зарыдала от досады.

Нервы у меня совсем расшатались. Еще пара дней этой райской жизни, и меня повезут на родину спецрейсом в смирительной рубашке!

Что было дальше, я не знаю. Пришла в себя я уже в зале, возле рулетки. Ползунов одной рукой держал меня за талию, как тряпичную куклу, другой гладил по голове.

– Недотепа, – бубнил он сочувственно, – ну ни минуты не проживешь, чтоб во что-нибудь не вляпаться.

Сил спорить с ним не было. Да и кто же мне поверит, что до вылета из Петербурга я вела жизнь, полную достоинства и рассудительности.

Последняя подобная история произошла со мной лет двадцать назад, когда я по дороге в университет потеряла юбку. Знаете, шла-шла и потеряла. Юбка была с запахом и завязывалась на талии двумя тесемками. Материал был тяжелый, тесемки скользкими, результат не замедлил сказаться. По счастью, позади меня шел добрый юноша, который и подобрал эту немаловажную часть моего гардероба. В знак благодарности я вышла за него замуж.

Итак, переложив весь груз ответственности на все еще бубнящего что-то Василия Никаноровича, я немного успокоилась и огляделась по сторонам. Мой неуклюжий утешитель что-то совал мне в руку.

– Точно говорю, выиграешь, тебе второй день не прет, значит, выиграешь.

Ах, вот в чем дело! Я заглянула в свой кулак. Там лежали одна, две, три, шесть фишек по тысячи евро! Он что спятил?

– Ты сразу не ставь. Попробуй с тысячи, – наставлял меня гнусный интриган. – Выигрыш пополам.

Ну что ж, если тебе еще не хватило, можно и поиграть, подумала я и села на освободившееся место.

Задумываться я не собиралась, да и выигрывать тоже. Поэтому поставила на 16, счастливых чисел у меня не было, но это число мне почему-то нравилось. Ах, да! Это день моего рождения! Склероз проклятый! В общем, я выиграла. Здорово удивившись, я снова поставила на 16 и снова выиграла.

Ползунов у меня за спиной, похоже, дышал через раз. Надо бы добавить ему адреналина. Я сгребла все, что имела, и поставила на 7. Просто так. И выиграла. Совсем распоясавшись, я поставила все на 18. И… вы не поверите, выиграла! Обозлившись на упертую рулетку, мне почему-то хотелось непременно проиграть, я сгребла все фишки и хотела поставить на единицу. Но тут в мои руки вцепился белый в синих пятнах Ползунов. Некоторое время мы боролись, но сила была явно не на моей стороне. Сначала здоровяк сгреб меня, потом фишки. И мы промаршировали в кассу менять их на деньги.

Когда я увидела выигрыш, не глупые пластмассовые фишки, а деньги, мне стало плохо. Если бы я знала, о какой сумме идет речь, я бы ни за что не поставила больше двух раз.

Мы выиграли семьдесят тысяч евро на двоих!

Дрожащими руками я теребила пачки. До отеля нам выделили эскорт. Деньги делили в моем номере. Праздновали там же. Похоже, Василий Никанорович боялся появляться со мной в общественных местах. Я, признаться, тоже. Как сглазил кто. Эта мысль была подобна озарению. Перебрав возможных недоброжелателей и никого не выбрав, я решила забыться в черной икре и шампанском. Василий Никанорович налегал на коньячок. Спустя полчаса мы весело хихикали, хлопали друг друга по плечу и вспоминали прошедший вечер. События предстали перед нами совсем в ином свете. Насмеявшись до слез, мы засунули деньги в мой чемодан и рванули на подвиги. Я ощущала себя миллиардершей и с Ползуновым держалась запанибрата. Он не возражал.

Зайдя в первый попавшийся ночной клуб, мы оторвались по полной. Танцоры из нас были еще те, но все искупалось энтузиазмом. В отель мы возвращались в два часа ночи, распевая что-то дикое, типа «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша…» – хит двадцатилетней давности в исполнении Алены Апиной. Как он всплыл в нашем воспаленном сознании, неизвестно.

На полдороги к отелю из какого-то переулка на нас вывалилась пьяная компания человек из пяти. Среди них я сразу узнала парочку из нашего отеля. Надо же, они еще и хулиганы! Но мы были не в том состоянии, чтобы оценить потенциальную угрозу такого столкновения. Не успели они как следует к нам прицепиться, как из-за нашей спины на них налетели не менее пьяные и задиристые, чем они, молодые люди. Дела сразу пошли веселее. Новая компания была настроена решительно. И похоже, наши знакомцы из отеля здорово струхнули, потому что с тропы неприкрытой агрессии резко свернули на путь переговоров. Надо же, да это ж наши соотечественники!

Пока между соперниками дело не дошло до открытого столкновения, мы с пьяным любопытством наблюдали за происходящим. Но когда наши сограждане приготовились к позорному бегству с поля боя, Ползунов не выдержал. С криком «Да вы что, мужики! Бей их!» – он ринулся в гущу противника. Противник ринулся на него. Наши ринулись врассыпную. Ну ничего себе! На двоих беззащитных туристов напасть не побоялись, а в честной драке только спины показывают! Ну попадись вы мне!

Между тем бесстрашному олигарху явно приходилось туго, еще бы! Один против шестерых! Придется выручать! С истошным воплем «На помощь, полиция!», я бросилась в гущу событий, нанося удары ридикюлем.

Надо отдать должное расторопности французских полицейских, они появились, не успел еще смолкнуть мой крик. Хулиганов забрали, перед нами извинились и проводили до отеля. Василию Никаноровичу даже толком не досталось. Да! День прошел не зря!

Прощаясь со мной в коридоре, Ползунов хлопнул меня по плечу увесистой лапой и добродушно пробасил:

– А ты ничего, прикольная! Хоть и старая. Давно я так не веселился! – И беззаботно насвистывая, пошел к себе.

Вот это комплимент! Хоть стой, хоть падай! Решив не обижаться на детскую непосредственность бестактного миллионера, я в прекрасном настроении отправилась спать.

Глава 13

Спала я в эту ночь как младенец – со счастливой улыбкой на лице.

Утро началось прекрасно. Спозаранку я успела позавтракать и сбегать на пляж.

Купальный сезон на Лазурном Берегу обычно заканчивается в сентябре. Но мне повезло. Осень выдалась необычайно теплой, и вода по-прежнему держала температуру больше двадцати градусов. На пляже я провалялась до одиннадцати. В двенадцать за нами должна была заехать Аннет. По дороге в номер я зашла в магазин, располагавшийся в нашем отеле, и купила себе вожделенные сандалии. Жутко дорогие, из мягких, тонких переплетающихся серебряных ремешков. Но после вчерашнего выигрыша могла себе позволить.

Деньги мы еще до завтрака перенесли в гостиничный сейф. Возиться с открытием счета было лень, и мы отложили это на потом.

Особо мудрить с нарядом я не стала; Ползунову плевать, как я выгляжу, а Аннет не мой работодатель, так что дресс-код можно не соблюдать. Облачившись в белые льняные брюки и балахонистую рубашку, я обула новые сандалии, подхватила баул, нацепила на лоб солнечные очки и спустилась вниз.

У меня было еще пятнадцать минут, чтобы выпить кофе в местном кафе.

Отель Negresco – настоящий символ Ниццы, в 1974 году французское правительство даже придало ему статус исторического памятника, и теперь любой желающий может зайти в отель и собственными глазами увидеть его великолепные салоны, полные произведений искусства.

В 12 часов мы трое: я, Аннет и Ползунов, уже отъезжали от Negresco. Сегодня нам предстояло осмотреть виллу за четыре миллиона евро. С пятью спальнями, бассейном, гаражом на четыре машины, теннисным кортом, собственным парком, кинотеатром, баром, дискотекой и террасой с видом на море.

Размер дома четыреста квадратных метров.

Когда мы, петляя между пальмами и домами всяких знаменитостей, добрались до места, голова моя была занята полной ерундой.

Ну зачем ему этот дорогущий, огромный дом, с какой-то дискотекой?! Хватило бы ему и двухсот метров, с тишиной и покоем. Кому в его возрасте нужны дискотеки, а пять спален – он, что, тусняки собирать планирует? Вряд ли. Насколько я его знаю, он не больно общителен, к тому же трудоголик. Ну и зачем ему эта вилла? Для Ленки? Да ведь он ее даже не знает, тем более не любит. За все время, что мы во Франции, он о ней ни разу не вспомнил. Да и она ему, насколько я знаю, не очень-то названивает. Наверное, деньги еще не кончились.

И мне вдруг стало жалко его, не бедного, но очень одинокого человека. Ну кому он нужен? Никому. Случись ему потерять капитал, он окажется в полном вакууме. Ленка сразу смотается, если только они раньше не разведутся. Дети, а есть ли они у него, ни разу не слыхала. Друзей у него, понятно, нет. Только партнеры по бизнесу.

У меня в голове нарисовалась картина – облезлая хрущевка, бедный, больной, похудевший Василий Никанорович, качаясь от слабости, идет на кухню, ставит на плиту старенький закопченный чайник. Открывает дрожащей рукой холодильник, а там – пусто.

Я заплакала. Ползунов – богатый и здоровый, с испугом подошел ко мне.

– Ты чего?

Я шмыгнула носом.

– Да что с тобой? Опять очки потеряла?

– Нет.

– А что?

– Вас жалко (не придумала я ничего умнее).

– Чего? – протянул сбитый с толку олигарх.

Мы стояли на террасе под пальмами, смотрели на сияющее бирюзой море, и мое признание прозвучало по-идиотски. Я попыталась объясниться.

– Ну, понимаете, вот вы такой богатый, успешный, а никто вас не любит. Жена только из-за денег за вас вышла (очень тактично, молодец, нечего сказать!). А вы вообще непонятно зачем на ней женились. Она ведь у вас не первая такая? Да? А вот заболеете вы или деньги потеряете, кто о вас позаботится?

– Типун тебе на язык! И потом у меня дети есть.

– Правда?

– Ну да. От первого брака. Сын сейчас в Англии учится. Дочь с матерью в Нижнем живет. Я им дом купил.

– А вы часто их видите?

– Ну, сына видел зимой, когда по делам в Лондон ездил. А в Нижнем месяц назад был. Квартиру ей навырост покупал.

– А что они любят, с кем дружат, чего хотят, вы знаете? А звонят они вам часто? – упрямо гнула свое я.

– Ну да, если я деньги на карточку вовремя перевести забуду.

– Вот, вот.

– Да что ты пристала! Сама-то замужем?

– Нет. – Я надулась. – Зато у меня есть дети, и они мне, между прочим, каждый день звонят, бесплатно, потому что мы друг без друга жить не можем. И родители у меня есть, и сестра. И все мы друг друга любим.

Я повернулась и пошла осматривать дом. И чего я к нему прицепилась, глупость какая!

Глава 14

Всю обратную дорогу Ползунов молчал, я тоже.

Аннет, пожелав нам хорошего дня, вышла в центре, ее шофер повез нас в отель.

– Знаешь, а ты вообще-то права, – неожиданно сказал Василий Никанорович. – Зачем я суечусь, виллу эту покупаю, кто здесь будет жить? Да и на Ленке я женился только, чтоб отстала, а то ныла с утра до ночи, прилипла как банный лист, работать мешала. Вернусь, разведусь. Квартиру пусть себе забирает.

Ну вот! Договорилась, теперь из-за меня семья распадется. А впрочем, какая там семья.

– Пойдешь со мной обедать?

– Давай, – вздохнула я. Мы как-то незаметно перешли на «ты».

– После обеда, так и быть, сходим в музей. Ты в какой хочешь?

– Изобразительных искусств, – обалдела я.

– А что там?

– Импрессионисты. Знаешь, Моне, Сислей…

– Ну, Сислей так Сислей.

Офанареть!

В музее ему понравилось. Тихо, чисто, картинки красивые.

– Мы с женой до перестройки часто на выставки ходили, в театр, – неожиданно поделился Василий Никанорович. – Да… Ладно, что вечером-то будем делать?

– Не знаю, может, в казино опять пойдем?

– Учти, сегодня скорее всего проиграешь.

– Ничего, я теперь женщина состоятельная, могу себе позволить немного проиграть.

– И сколько это немного?

– Ну, тысячу, – пофантазировала я.

– Молодец. А то свалятся на человека деньги, и давай он их палить, крышу совсем сносит. Я такое часто вижу.

– Я тоже. – Он молча покосился на меня.

– Иногда ты производишь впечатление полной дуры. А иногда совсем наоборот.

На этой философской ноте мы разошлись по номерам.

До вечера я успела пробежаться по рю де Франс купить подарки Веронике и Денису. Вчера еще придумала. Веронике – стильный кулон от Bvlgari, толстое кольцо из белого золота со вставленным внутрь плоским сердечком из обычного золота. Висела эта красота на черном шнуре. Блеск. Дениске я купила часы «Лонжин». В школу в них, конечно, не пойдешь, но в гости разрешу.

Вернувшись в номер, я быстренько переобулась в любимые балетки, надела черные узенькие брючки до середины икры и яркую шелковую блузку с высокой талией, большим вырезом и широкими рукавами до локтя. Кинув в шелковый мешочек помаду, зеркальце, расческу, мобильник и кошелек, я была полностью готова.

Вниз спустилась даже раньше Ползунова. От нечего делать я стала бродить по магазинчикам отеля. В итоге купила Жорику стильную зажигалку «Ронсон». Пока я расплачивалась, подошел Василий Никанорович, и мы двинулись попытать счастья.

Как он меня и предупреждал, выиграть мне не удалось. Но и проигрыша большого не случилось. Через час сидения за столом я оказалась в небольшом минусе.

Игра мне наскучила, и я отправилась искать своего провожатого. У Ползунова вечер тоже не сложился. Он проигрывал, поэтому на мое предложение просто пойти прогуляться откликнулся с энтузиазмом. Мы вышли на улицу. Вечер только начинался, и на Английской набережной было полно народа. Мы пошли в сторону старого города, бесцельно плутая по маленьким уютным улочкам. Сворачивая в очередной переулок, я почувствовала резкую боль в голове.

«Кажется, меня тюкнули по голове чем-то тяжелым». – С этой мыслью я отключилась.

Глава 15

Итак, я сидела, прислонившись к холодной каменной стене. Мир, солнечный, яркий, полный жизни и счастья, остался где-то далеко. А здесь царит вечная тьма.

Раздался тихий, слабый стон. Я рванулась к моему несчастному собрату. Василий Никанорович приходил в себя. Снова щелкнув зажигалкой, я склонилась над ним.

– М-м, – ресницы его задрожали, и он открыл глаза. – Где мы?

– Не знаю. Как вы?

– Как балерина после «Лебединого озера».

Я хихикнула.

– Помоги мне сесть.

Я постаралась потянуть его за руку. Раздался такой стон, что я сразу его отпустила.

– Нет, не так, сзади.

Я обошла сзади и попробовала взять его под мышки. Поднатужившись, я оторвала его миллиметра на два от пола. Сам он мне не помогал.

– Никак, – задыхаясь и обливаясь потом, просипела я, голова раскалывалась от предпринятых усилий хуже прежнего. Двигаться сил не было. Так я и осталась сидеть рядом с беспомощно лежащим Ползуновым. Мысли были горькими.

– Подставил я тебя. Не связалась бы со мной, сидела бы сейчас дома.

– Угу.

– Ты, что, не злишься на меня?

– Злюсь.

– А чего не ругаешься?

– Сил нет.

Тут заскрежетал ключ в замке, и двое каких-то типов ввалились в нашу темницу.

– Ну, оклемались, голубки?

– Вставай, жирный! Пошли.

Поскольку встать Ползунов не мог, они бесцеремонно схватили его под мышки и поволокли. На меня внимания никто больше не обращал.

Дверь с грохотом захлопнулась. Стало еще тоскливей. Мысли в голове бродили, одна мрачнее другой. А что, если сейчас в эту самую минуту убивают моего клиента? А то, подсказала логика, что следующей будешь ты. Волосы на голове встали дыбом. Сколько же времени прошло с тех пор, как его унесли? Эх, жалко у меня нет часов. С тех пор, как появился мобильник, я отвыкла носить часы.

МОБИЛЬНИК! Ей-богу, такой идиотки свет не видел! Столько времени просидеть в подвале и ни разу не вспомнить о нем! Я стала судорожно вытряхивать содержимое своего шелкового мешочка. Вот он, родненький. Сейчас, сейчас позвоню Жене, он нас спасет! От воспоминаний о любимом мужчине на сердце стало тепло и спокойно. Я открыла телефон и… Ничего не произошло. Как же так? Я потыкала кнопки. Ноль эмоций.

Зарядка закончилась! Нет, не может быть! Я подергалась еще. Бесполезно. Телефон умер.

Ну почему я такая легкомысленная дура? Ведь спасение, можно сказать, было у меня в руках!

То кляня себя, то впадая в отчаяние, то ругая на чем свет стоит злосчастного олигарха, я провела ужасно много времени. Может, час, может, сутки. В темноте время тянется медленно и тягостно.

Да, нет, о чем это я? Какие сутки, мне даже пить еще не захотелось. И пить сразу захотелось. Время стало ползти еще мучительнее. Я села у двери в надежде выклянчить воду у этих гадов, когда они вернутся.

Ожидания мои были вознаграждены, спустя пару столетий, не меньше, дверь все же открылась.

Как только она начала открываться, я сразу кинулась к наметившейся щели с воплем: «Воды!» Меня пинком отшвырнули назад, а следом за мной кинули бедного Василия Никаноровича. Его вид был просто ужасен. На лице ни единого живого места, пиджака не было, рубашка рваная и вся в крови.

Господи! Что же делать? Все это я увидела за то время, пока мерзавцы закрывали дверь. Оказавшись снова во тьме, я зажгла «Ронсон» и попыталась осмотреть бездыханно лежащее тело. Похоже, оно не дышало! Мамочки!

Не знаю, что меня больше испугало: смерть Ползунова как таковая, или перспектива дальнейших посиделок в компании трупа. Покойников я боюсь до ужаса. О том, чтобы дотронуться до лежащего, теперь не могло быть и речи. Как быть? Надо же выяснить, жив он или нет. О, зеркальце! Сейчас поднесу к его лицу, и все станет ясно.

Хвала небесам! Он дышит! Убедившись, что мой сосед по заточению жив, я немного расслабилась. Теперь надо осторожненько его осмотреть. Хотя, что толку. Ни лекарств, ни бинтов, ни даже воды у меня не было, и чем ему помочь, я просто не представляла. Мы точно умрем, он от побоев, я от – жажды. Я заплакала от ужаса и жалости к себе, к нему, к детям. Минуты шли, Ползунов не шевелился.

Наконец он начал приходить в себя. Я подползла к нему поближе.

– Василий Никанорович! Миленький! Очнулись, – бубнила я бестолково. – Что они от вас хотели?

– Пить.

– Нету, родненький мой.

Мы помолчали.

– Юлька! Нам надо отсюда выбираться. Иначе хана, – прохрипел олигарх.

– Ага, а как? Вы на себя посмотрите. Вы даже ползти не сможете, не то что бежать.

– Надо что-то придумать. Я долго не протяну. Тебя вообще в любой момент грохнуть могут.

Волосы на голове заняли уже привычное вертикальное положение.

– Как?

– Слушай. – Тяжело переводя дыхание и морщась от боли, он продолжал: – Им надо, чтобы я подписал завещание на Ленку.

– Что?

– Да не перебивай ты. Но если не получится, они меня все равно уберут, а подпись подделают.

– Зачем им завещание? Она ваша жена, и так все получит.

– Ты забыла, у меня еще дети. Она получит только треть.

– Неужели это все она? Зачем ей так много? Да и потом, она же полная дура. Как она будет бизнесом управлять?

– В точку. Она тупая как пробка. И это похищение ей организовать не под силу, да еще и во Франции. За ней кто-то стоит.

– Ужас!

– Сам дурак. Правильно ты сегодня говорила. Только деньги во мне и интересны. Сдохну, бабки поделят и не вспомнят больше.

– Ну уж нет! Вы как хотите, а мне умирать еще рано! Мне еще детей на ноги поставить надо. Они наследство никакое не получат, им есть не на что будет. Так что давайте, соображайте, как отсюда выбраться!

– Выбираться надо сейчас. Еще одной беседы с ними я не выдержу. К тому же, когда меня тащили наверх, я увидел в каком-то окне, что смеркалось. В темноте шансов уйти больше.

Не может быть! Мы здесь уже сутки! Как же так? Судорожно соображала я. Наверное, нам что-нибудь вкололи. Как бы медленно ни тянулось время, но в глубине души я думала, что мы здесь часов шесть-семь, не больше.

– Где мы хоть находимся? – спросила я вслух.

– Не знаю. Я видел только холмы и кустарник.

– Но это хоть Ницца?

– Наверное. Или где-то рядом.

Он попытался сесть, с третьей попытки ему это удалось. Закрыв глаза, он минут десять сидел, привалившись к стене, и не шевелился. Потом тяжело вздохнул и сказал:

– Значит, так, кто-то должен быть с той стороны. За дверью. Если повезет, один, если нет, двое. Но не больше. Дверь крепкая. Я опасности не представляю. Ты – тем более.

– И что делать?

– Сейчас немного отлежусь. Сил подкоплю, и ты начнешь стучать в дверь и орать, что я умер. Будем надеяться, они хотя бы заглянут убедиться. Попробую их вырубить. У тебя ничего тяжелого нет?

– Нет.

– Жаль. Ладно. В крайнем случае, запомни, ткнешь пальцем в глаз, да посильнее, не бойся. И помни, они хотят тебя убить.

– Ой!

– Вот и ой! А потом ногой между ног и тоже посильнее. Это если я совсем не смогу встать. Когда он согнется, я его рукой добью.

Еще полчаса он приходил в себя. Со стонами и гримасами пытался шевелить то руками, то ногами. Потом, отдышавшись, встал, скользя спиной по стене. Прошло еще минут пять. Он вплотную придвинулся к косяку.

– Давай.

Я начала стучать кулаками в дверь, что было сил, и орать так истошно и отчаянно, как будто рядом со мной и впрямь лежал покойник.

– Откройте! Откройте! Выпустите меня! Он умер! Слышите! Откройте! Здесь труп!

Я начала молотить по двери пятками. И продолжала вопить, как безумная.

Наконец заскрежетал ключ в замке, дверь отворилась, я отпрянула в сторону. От стучания в дверь волосы у меня разлохматились, пот стекал струями по лицу и вполне мог сойти за слезы. Глаза вылезали из орбит от усердия.

Бандит пугливо протиснулся в камеру.

– Чего у тебя тут?

Ответом ему был удар сзади по шее. Негодяй упал молча, лицом вперед. Ползунов кивнул мне, чтобы я выглянула в коридор. В коридоре никого не было. По команде руководителя операции я обыскала охранника. Кастет и пистолет, а может, револьвер, я отдала Василию Никаноровичу.

Напоследок он двинул охранника по черепу кастетом, и мы покинули наше узилище. Охранника заперли, благо ключ торчал в замке.

– Куда дальше?

– Не знаю, дай подумать.

– Вы что, спятили? Я думала, у вас план есть!

– Хочешь обратно вернуться?

– Нет, – зло буркнула я.

– Ладно, дай подумать.

Коридор шел в две стороны, с одной стороны горела тусклая лампочка, с другой было темно.

– С той стороны лестница на первый этаж, наверняка есть и выход. Но где он и как его охраняют, я не знаю, – указал Ползунов на освещенную часть коридора. – А там что, понятия не имею. – И он махнул в другую сторону.

– Может, посмотреть?

– Валяй, только быстро.

Я щелкнула зажигалкой и тихонько пошла по коридору. Справа за нашей камерой было еще две двери, тоже закрытые. А дальше тупик.

– Придется идти наверх, – констатировал шеф.

– А что там наверху?

– Точно не знаю. Меня втащили в коридор и почти сразу впихнули в какую-то комнату с маленьким окном. Больше я ничего не видел.

– А может, в это окно вылезти?

– Не выйдет. Во-первых, я не пролезу. Во-вторых, там все равно решетка.

– Слушай, а сколько здесь народу в доме?

– По-моему, человек пять. Четверых я видел. Одного слышал.

– А если нас заметят?

– Насколько я понимаю, сейчас ночь. По крайней мере, часть из них должна спать. Если проснутся, не сразу поймут, в чем дело. Одного мы уже обезвредили. К тому же у меня пистолет.

– Ты стрелять умеешь?

– Умею.

– А много ты уже народу убил? – дрожащим голосом спросила я.

– Ты что, совсем шизанутая? Никого я не убивал. В тире стрелять научился. И вообще, я в молодости многоборьем занимался. С тех пор пострелять люблю… В тире, – после паузы добавил белый и пушистый олигарх. Я ему, конечно, не поверила.

– Хватит болтать. Давай подниматься, только тихо.

Я взвалила на себя еле живого Ползунова, и мы медленно, как две больные черепашки, поползли вверх по лестнице. И уткнулись в запертую дверь. Она была не столь внушительна, как та, что вела в темницу, но все же.

– Что делать? – спросила я, с трудом переводя дух. Все же я не ишак, чтобы тащить груз, вдвое превышающий меня весом.

– Можно выбить замок выстрелами, – задумчиво произнес Василий Никанорович. – Но тогда они все сюда сбегутся. При таком раскладе нам отсюда живыми не выбраться.

– Что вы меня все время пугаете?! Мне и так страшно. Хотите, чтобы я в обморок упала, и вы меня здесь бросите?

– Да куда я без тебя денусь, я еле на ногах стою. У тебя что в сумке есть?

– Помада, зеркальце, расческа, зажигалка, кошелек…

– Да нет. Пилка для ногтей, шпилька или еще что-нибудь такое.

– Нет у меня ничего такого. Я в казино шла, а не в слесари-самоучки наниматься.

– Фигово. Мне сейчас не только дверь не выбить, мне и до двери самому не дойти.

Площадка перед дверью была узкая и косая, стоять на ней вдвоем было неудобно. Я привалилась к двери и чуть не упала плашмя на спину.

Глава 16

Дверь открылась! Фу ты! Ну и дураки же мы! Надо было хоть за ручку подергать. А то сразу стрелять, палить! Я тихонько заглянула за дверь. Ни одной щелочки света ниоткуда не пробивалось. Это просто счастье, что я купила сегодня зажигалку. Осветив пространство коридора и сориентировавшись в направлении, я втащила вконец ослабевшего Василия Никаноровича на первый этаж. Потихоньку мы поплелись к следующему рубежу.

– За этой дверью должен быть холл и что-то типа кухни, – сказал Ползунов. – Давай осторожно.

Снова привалив его к стене – как мы с ним побежим отсюда? – я попробовала заглянуть в замочную скважину. Темно, как в могиле. Что это меня на такие мрачные сравнения потянуло? Тьфу, тьфу, тьфу.

Я нежно и ласково нажала на ручку двери. Она поддалась. На четвереньках, чтобы ни дай бог кто не заметил, я пролезла в помещение. Лунный свет, лившийся из незашторенных окон, показался мне яркой иллюминацией.

Это и вправду был холл. Квадратный. Напротив окон вверх поднималась лестница. С трех сторон от лестницы было по двери. Резонно предположив, что вход в кухню скорее всего напротив подвала, я энергично поползла в выбранном направлении. Добравшись до двери, я затаила дыхание и минуты две старалась не дышать. За дверью было тихо. Медленно и осторожно я ее приоткрыла.

Кажется, я не ошиблась. Кухня оказалась большая, вся заставленная мебелью, посередине красовалась плита с разделочным столом, над ними с потолка свисала какая-то штуковина, наверное, вытяжка. Вокруг не было слышно не звука.

– Иди сюда, здесь никого нет, – просипела я притаившемуся напарнику.

В ответ раздался шорох и странный звук, как будто кто-то уронил на пол здоровенный тюк с грязным бельем.

Ох, ты елки-палки! Это же Ползунов! Я вернулась к покинутому олигарху. Он мужественно пытался пересечь порог, но силы покинули его, и бедняжка растянулся во весь рост. Что же делать? Поднимать его сил уже не было. Может, катить? Но Василий Никанорович, собрав в кулак волю, скрепя зубами от напряжения, уже вставал на четвереньки.

В кухню мы ввалились, пыхтя от натуги, как два стареньких паровоза. Как только дверь за нами закрылась, мой организм начал требовать воды, а заодно и еды. Шутка сказать, сутки не евши! Я кинулась к холодильнику.

– Стой! Ты куда? – шипел мне в спину беспомощный олигарх.

– Сейчас, я пить хочу. Тебе тоже принесу.

– Дура! Вернись! Некогда нам по холодильникам шарить.

Но было уже поздно. Распахнув холодильник, я сразу наткнулась на минералку. Evian. Подойдет. Я хлебала, как верблюд в пустыне. Выпив всю бутылку, я впихнула еще одну в сумочку про запас, благо они были маленькие, по двести гр., другую протянула Ползунову. Тут я увидела на плите накрытую крышкой сковородку. Быстренько захлопнув холодильник, я, капая слюной, схватилась за крышку. На сковородке было что-то вроде овощного рагу с мясом. Запах дурманил. И в этот самый миг, когда я уже приготовилась зачерпнуть вожделенную пищу прямо рукой, на кухне зажегся свет.

Василий Никанорович сполз по стене на пол. Я застыла, как была.

Справа от меня открылась дверь, и в кухню вошел сонный детина. Здоровенный лось, метра два ростом. Не замечая ничего подозрительного, он стал медленно ко мне поворачиваться. И тут, сама не знаю как, я треснула его по голове открытой чугунной сковородкой. Удар получился хороший. Рагу разлетелось по всей кухне и теперь медленно стекало по мебели на пол, цветом и консистенцией напоминая мозги с кровью и лимфой. Меня передернуло. Мужик, тихо ойкнув, упал. И тут, синий от натуги, с пистолетом в руке, из-за стола выскочил Ползунов. Я завизжала от неожиданности.

– Цыц ты, – рыкнул он, опуская оружия. – Где он?

Я кивнула в сторону поверженного амбала.

– Елки! Что ты с ним сделала? – Он с ужасом смотрел на стены.

– Да ничего, это рагу. – Я показала ему сковородку с остатками содержимого.

– Нет, с тобой точно спятить можно! Давай сматываться, пока другие не пришли.

– А с ним чего делать?

– Гм. Надо бы хоть связать и рот заткнуть, чтобы шум ни поднял, когда очнется.

Я стала искать что-нибудь подходящее, нашла кухонное полотенце и фартук. Связывать этим человека было жуть как неудобно, тем более, что делать все пришлось опять мне.

Мой бравый командир снова сполз на пол. Кое-как связав лежащего громилу, я задумалась, чем заткнуть ему рот. Ничего подходящего на кухне больше не было. И тут меня осенило! Снова открыв холодильник, я сразу увидела, что искала: полпалки твердокопченой колбасы. Достаточно толстой, чтобы заткнуть ей рот.

Бандит лежал на животе лицом вниз. Кое-как перекатив его на спину, я встала перед дилеммой, как вставить кляп в закрытый рот. От ослабевшего шефа помощи было ноль. Подумав немного, я двумя пальцами зажала бандиту нос. Хоть он и без сознания, но дышать-то ему как-то надо. И точно. Через секунду рот открылся, и я, как следует размахнувшись, вбила туда колбасу. Здоровяк сразу очнулся. Его глаза не просто открылись, они выпрыгнули из-под закрытых век сантиметра на два. Но, что характерно, ни звука при этом издано не было.

– Хорошо бы его куда-нибудь спрятать, – подал голос вольготно развалившийся у стены Ползунов.

– А кухню мыть будем? – зло поинтересовалась я.

Нахал оглянулся по сторонам и заявил со вздохом:

– Хорошо бы, конечно, боюсь, не успеем.

Смахнув струящийся по лицу пот, скрипя зубами от раздражения, я стала прикидывать, куда бы затолкать противника.

Рядом с дверью в холл была еще одна, узкая, белая дверь. Выглядела она как-то несерьезно, может, кладовка? Точно, заглянув внутрь, я увидела полки с банками и ящиками, тут же стояли швабры, ведра, посередине оставалось немного свободного места. Как втиснуть туда здорового мужика, я не знала. Ладно, сначала надо дотащить его до места, а после будем думать, что делать дальше.

Посмотрев внимательно на перепуганного негодяя, я строго показала пальцем на кладовку: туда, живо! И чтобы смысл был понятнее, начала пинать его ногами. Жалость к ближнему во мне умерла, должно быть, задушенная животным страхом.

Несчастный, как гусеничка, пополз к кладовке, подгоняемый чувствительными тычками. Пинать его ногами мне надоело, они мне еще пригодятся, и я вытащила из кладовки швабру. Когда он наконец добрался до точки назначения, пришлось вытащить из кладовки ведра, чтобы бандит как-то там поместился. Забившись в пространство в полквадратных метра, он жалобно заморгал глазами.

– Тебе не кажется, что мы его где-то видели? – обратилась я к Ползунову.

– Ага, это они пристали к нам на улице. Помнишь? А когда появились свидетели, сразу слиняли.

– Точно! Ах ты гад! – обратилась я к уже связанному негодяю. И добавила ему увесистый пинок. В ответ раздалось тоскливое, заискивающее подвывание. Не тут-то было. Я без всякой жалости захлопнула дверь и зафиксировала ее шваброй.

– Молодец! – похвалил командир. – Теперь давай сматываться. Посмотри, что там, и выключи, наконец, свет.

Я послушно щелкнула выключателем. И сразу ослепла.

– Может, опять включить? В этой темнотище я ничего не вижу.

– Нет. Лучше подожди, пока глаза привыкнут. А потом все-таки посмотри, что за той дверью. – И он указал на дверь в другом конце кухни.

Минут через пять зрение ко мне вернулось, и я двинула на разведку. Подойдя к двери, я прислушалась – тишина. Заглянула в глазок. Темно. Попробовала открыть, дверь не поддалась. Заинтригованная, я достала зажигалку. При слабом свете осмотрела замок и увидела обычную задвижку. Приоткрыв чуть-чуть дверь, я высунула нос наружу. Было темно. Темнее, чем в кухне. Послушав еще пару минут, я зажгла верный «Ронсон» и, подняв руку повыше, увидела что-то среднее между гаражом и деревенским сараем.

Попривыкнув к освещению, я приступила к осмотру.

Никакой машины здесь не было. Куча старой соломы, какие-то шесты, грабли, вилы, мотыги, огородная тачка, похоже, этот сарай использовался садовником. Старый велосипед, еще какая-то рухлядь. Ага, вот и ворота, закрыты изнутри на тяжеленный деревянный засов. Да какой это засов, это целое бревно, вставленное в железные скобы. Потушив зажигалку, я набрала побольше воздуха и уперлась в бревно.

Сантиметр за сантиметром я продвигала его сквозь скобы.

– А! Мама! – бревно, выскользнув из очередной скобы, вырвалось у меня из руки и застряло носом кверху, другим концом зарывшись в солому.

Подергав его и убедившись, что его заклинило намертво, я разрыдалась. Сколько усилий, и все коту под хвост.

Я стояла на коленях, повиснув на ручке двери и плакала. Немного успокоившись, стала подниматься. А что это за ручка? Присмотревшись, я стала рыться в карманах, ага, вот, «Ронсон» безотказно вспыхнул.

Калитка! В воротах была калитка! Так, так, так, как она открывается? Судьба снова нам улыбнулась. Обычный железный крючок, хоть и здоровенный, легко открылся. Выглянув наружу, я ощутила запах вожделенной свободы.

Скрутив в узел безрассудное желание рвануть отсюда во все лопатки, я прикрыла калитку и вернулась в кухню.

Глава 17

Когда я вошла, Ползунов пыхтя и отдуваясь полз по-пластунски в сторону сарая. Увидев мои ноги, он обессиленно растянулся на полу.

– Ну наконец-то! Куда ты провалилась? Я думал, тебя там прикончили уже.

– Ври, да не завирайся! Небось думал, что я сама смылась, а тебя бросила.

– Точно, – честно признался он, вздохнув.

– Свинья ты неблагодарная.

– Но, но, не очень-то. Не забывайся.

– А что, ваше миллионерство? Зарплаты лишите или не позволите вашу драгоценную тушу наружу вытащить? – зло съязвила я. Корячишься, корячишься, работаешь за двоих, а этот паразит вместо благодарности еще всякими оскорбительными домыслами сыплет.

Ползунов заерзал.

– Ну, ты, это, прости. Перенервничал я, да еще все болит, не лечь, не встать. А вообще ты супер, другая бы на твоем месте нытьем извела. Сидела бы и выла, как корова, палец о палец не ударив. Спасибо, что не бросила.

– Ладно уж, – подобрела я. – Вставай, пошли. Я выход нашла.

Легко сказать вставай. Встать-то он как раз и не мог. Тащить его тоже сил не было. Как быть? Помолчав, Василий Никанорович твердо сказал:

– Беги, бросай меня и беги. Видно не судьба.

– Очень драматично! Поумней ничего не придумал? – храбро выпалила я, хотя помирать тут с ним за компанию совсем не хотелось.

Мрачно шаря взглядом по сараю, я увидела садовую тачку, почти новую, на трех резиновых колесах, с удобной железной ручкой.

– Погоди! – Я вскочила и помчалась за тачкой.

Тачка была на ходу. Когда я выглядывала наружу, то заметила, что дом стоит на холме, значит, катить придется под уклон.

Ползунов поняв, что я собираюсь делать, уперся, как баран.

– Спятила, что ли! Не буду я, как навоз, в тачке трястись! Да я со стыда сгорю! Лучше здесь сдохну.

Потратив еще минут пятнадцать на препирательства, мы, наконец, загрузились. Кое-как вытолкав садовую тачку с униженным и беспомощным олигархом за дверь, я набрала побольше воздуха в легкие и толкнула ее с горы.

Тачка, весело подскакивая на кочках, катила вниз по склону. Олигарх тоже подскакивал. Правда, совсем не весело. Он безостановочно ругался, выражения поражали своим разнообразием, свежестью эмоций и неиссякаемостью.

Вместе с ним в тачке подскакивали четыре бутылки минералки, багет, головка сыра, связка бананов, нарезка ветчины и банка маринованных огурчиков. Уп-с.

Вопль взбешенного пассажира возвестил о прощальном сальто, сделанном банкой на особенно чувствительной кочке. Это событие, видимо, окончательно добило Василия Никаноровича. Он сидел в садовой тачке избитый, чуть живой, с багетом под мышкой, залитый огуречным рассолом по самые уши, в зад ему врезались осколки проклятой банки.

Ползунов плакал, молча, по-мужски, сцепив зубы. Мне захотелось как-то утешить его. Я протянула руку, чтобы погладить его по голове. Дальнейшее будет преследовать меня в ночных кошмарах до конца жизни. Тачка вырвалась из моей руки и понеслась вниз по склону, набирая скорость. Я окаменела от ужаса, в голове пронеслась дикая мысль: теперь нас точно не догонят!

Я стояла и тупо смотрела на летящую вниз тачку. Ползунов беспомощно размахивал багетом и болтал толстыми ножками. Наконец я очнулась и рванула за ними. Впереди замаячили заросли. Только бы не колючки, только бы не колючки, твердила я про себя.

Транспорт с олигархом стремительно влетел в кустарник, оставляя за собой внушительную просеку. Я неслась следом. Кусты оказались колючими. Какие-то мелкие желтые цветочки, узкие серебристые листики. Слава богу, не барбарис и не шиповник, колючки мелкие и слабые.

– Василий Никанорович, миленький, вы живы?

– Жив.

– Нигде не больно?

– Ну что ты! Так, чепуха. Ребра сломанные побаливают, голова трещит, внутренности отбитые печет и осколки в заднице. А так ничего, все в порядке.

Мне стало стыдно.

– Помочь вам выйти?

– Да уж, не мешало бы.

Я наклонила тачку вперед и вытряхнула несчастного страдальца на землю. Кое-как разогнувшись, он вытянулся на земле. Перевернувшись на бок, вытащил из себя несколько внушительных осколков.

– Садись, поговорить надо.

Я села рядом.

– Скажи, зачем ты все это взяла? – ласково спросил он, показывая на останки бакалеи.

– Есть очень хотелось.

– И когда ты собиралась закусывать?

– Ну, не знаю.

– Ясно. Дальше, посмотри на небо, скоро начнет светать, а мы все еще рядом с этим домом.

Я посмотрела наверх, там на фоне синеющего неба высилась серая громада. Дом был здоровый, не меньше трех этажей, громоздкий, он напоминал очертаниями поверженного динозавра.

В результате бешеного заезда по холму мы удалились от него всего километра на два, не больше.

– Там внизу, кажется, дорога, – продолжал Ползунов. Я посмотрела вниз – и точно, между кустарником поблескивала в бледнеющем свете луны лента дороги.

– Отлично! Побежали?

– Побежали… – скептически заметил чуть живой Василий Никанорович.

– Ой, а как же, снова на тачке?

– Сможешь меня везти по асфальту?

– Ну конечно смогу, – с энтузиазмом откликнулась я. – Нам бы до какого-нибудь жилья добраться и полицию вызвать.

– А дальше?

– Что дальше? Дальше они их арестуют, а нас обратно в Ниццу отвезут.

– Твоей наивности позавидует младенец. Ну арестуют они этих шестерок, впаяют им года два за разбойное нападение, или сколько тут у них положено. Но нам от этого не легче.

– Это почему? – удивилась я.

– Потому, – терпеливо, как слабоумной, объяснял мне Ползунов. – Что пока мы сидим в полиции, тот, кто все это устроил, успеет сориентироваться. И когда мы будем выходить из участка, просто уложит нас выстрелом в лоб, или машина взлетит на воздух, когда мы в нее сядем.

– Как?

– А вот так. Ты хоть представляешь, о каких деньгах речь идет?

Я задумалась. Человек, который готов потратить на недвижимость шесть миллионов евро в течение месяца, должен обладать как минимум впятеро, а то и вдесятеро большим капиталом, чтобы не обескровить бизнес. Сумма огромная. За такой куш не только двух человек, а пол-Ниццы можно в асфальт закатать. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Только теперь я поняла, во что влипла. Видимо, этот ужас явственно проступил на моей физиономии.

– Поняла наконец?

– Что же нам делать? – с неподдельной дрожью в голосе спросила я.

– Прежде всего убраться отсюда подальше и достать какой-нибудь транспорт. Надо постараться взять машину напрокат. На худой конец, купить. Оптимально, сесть на поезд. От Ниццы до Парижа идет скоростная железка. Кажется, есть еще остановка в Авиньене.

– А нам куда ближе?

– А я почем знаю. За сутки, что мы были без сознания, нас могли куда хочешь увезти. Хоть в Италию, хоть в Албанию.

– Значит, мы не во Франции?

– Да не знаю я! Ладно. План такой. Надо добраться до Парижа, у меня там человек есть, поможет с документами и спрячет на первое время. А там уже не твоя забота.

– Это как?

– Так, будешь сидеть тихо и ждать, когда все закончится.

– И когда это закончится? – не отставала я.

– Когда рак на горе свистнет! – лопнуло терпение у бравого полководца. – Светает уже, выкатывай тачку на дорогу.

Глава 18

Я бодро потрусила, катя тачку с моим «Наполеоном» перед собой. Небо и впрямь начало сереть. Мы встали посреди дороги, куда ехать? Немного подумав, единодушно решили налево. Почему, непонятно. Интуиция, наверное.

Моя спортивная форма давно не подвергалась таким испытаниям. Сначала два километра по бездорожью с тачкой с горы, теперь по асфальту. Судя по столбикам, мы, а вернее я, отшагали еще километров пять. Обувь моя для подобных прогулок предназначена не была, и ноги покрылись кровавыми мозолями. Ползунову было не лучше. Теперь он не мог даже сидеть, осколок от проклятой банки не давал ему ни минуты покоя. Никаких поселений, как назло, не наблюдалось.

Идиоты, надо было в другую сторону идти, чуть не плача рассудила я. И тут из-за поворота в лучах восходящего солнца показалось какое-то строение.

Длинный одноэтажный дом с черепичной крышей, открытыми деревянными ставнями и несколькими хозяйственными постройками расположился среди раскидистых деревьев, перед домом гуляли куры. Больше ни одной живой души видно не было.

Наверное, это какая-нибудь маленькая ферма.

Я вытряхнула горемычного Василия Никаноровича из тачки, и мы углубились в придорожные заросли. Убедившись, что моего подопечного не видно с дороги, я отправилась на разведку.

Вокруг стояла благословенная тишина. Куры по-прежнему рылись в пыли перед домом, за дальними сараями уходили в голубую даль ряды виноградников.

Внимательно оглядевшись и прислушавшись, я совершила первую большую перебежку до угла сарая. Нам нужна была одежда. Было совершенно очевидно, что появиться на людях с оборванным, окровавленным Ползуновым невозможно. Нас сразу сдадут властям. Заходить к дому с фасада я побоялась и, обойдя сарай, выбралась на задворки.

Маленький ухоженный огородик, белье на веревках, в конце огорода – несколько ульев. Ставни окон раскрыты. Стоп! Белье на веревках! Простыни, пододеяльники, халат, детские вещи, женское белье, пара блузок, юбка, сорочка. И как назло ничего мужского.

Делать нечего. Встав на четвереньки, я поползла между грядок. Спрятавшись за пододеяльником, я стала срывать с веревки приглянувшиеся вещи. Размер у хозяйки был подходящий. Выбор был остановлен на красной длинной юбке в складку и пестрой, просторной блузке на пуговичках. Подумав, что у дамы должны быть хоть какие-то формы, я захватила внушительных размеров бюстгальтер.

Снова пав на четвереньки, я со своей добычей поползла к зарослям. Операция удалась на славу, никем незамеченная, я добралась до убежища.

Бледный, почти беспомощный Василий Никанорович места себе не находил от тревоги. Успокоив его, я перевела дух и снова поползла к дому.

Коленки отчаянно болели. Спину ломило, голова раскалывалась. Но мое женское чувствительное сердце не могло остаться равнодушным к страданиям ближнего. Мой спутник явно нуждался в медицинской помощи.

Итак, я собиралась пробраться в дом и найти аптечку. Просто постучать в дом и попросить о помощи мы боялись. Вдруг бандиты примутся прочесывать местность, заглянут на ферму и узнают, что мы недавно здесь побывали. Так рисковать мы не могли.

Снова достигнув угла знакомого сарая, я внимательно осмотрела дом. Где может быть аптечка? В ванной или на кухне, еще может быть в спальне. Что же делать?

Еще раз осмотрев дом, я решила, что рядом с сарайчиком находится дверь в кухню. Парадная дверь с какими-то подстриженными деревцами в больших керамических горшках была в середине дома. А эта, с торца, что-то вроде черного хода. Глубоко вздохнув, я в три прыжка преодолела открытое пространство и привалилась к вожделенной двери.

Окрыленная предыдущими успехами, я мягко нажала на ручку и толкнула дверь. Ничего. Потянула. Ничего.

Дверь была закрыта. Моему удивлению не было предела. Как же так? Закрытая дверь здорово меня отрезвила. Дура, я дура. Ломлюсь, как к себе домой, а если на кухне кто-то есть? Сердце запрыгало в груди. Сосчитав до десяти, я взяла себя в руки, снова встала на колени и поползла вдоль стены к первому открытому окну. Внимательно прислушавшись, осторожно заглянула в помещение.

Это и вправду была кухня. В доме, насколько я могла судить, было тихо. Кухня была пуста. Осторожно перемахнув через подоконник, благо окна в доме были низкие, я оказалась внутри. Напрягая изо всех сил слух, я стояла и осматривалась по сторонам.

Откуда-то из глубины дома доносились шаги и шорохи. Но ко мне они не приближались. По счастью, этот кто-то был занят в другой части дома. Надо торопиться. Продолжая осмотр, я увидела маленький белый шкафчик с красным крестом на дверце. Вздохнув с облегчением, двинулась к нему. Так, что тут у нас есть? Ватные шарики, берем всю упаковку. Где же йод? Вот оно незнание иностранных языков! Как обнаружить среди этих бутылочек антисептик? Продолжая чутко прислушиваться, я перебирала пузырьки с лекарствами, открывала, нюхала, закрывала. Ага, кажется, нашла перекись водорода. Эх, была не была! Выбрав у себя на колене ссадину побольше, капнула на нее бесцветную жидкость. Она тут же вспенилась, как погашенная сода. Так, уже кое-что. А вот кажется и йод. Среди лекарств мне удалось найти аспирин и, что совсем здорово, пинцет. А пачка пластыря еще улучшила мне настроение. Закрыв аптечку, я оказалась лицом к лицу с новой проблемой. Как все это нести?

Еще раз зорко оглядев кухню, увидела средних размеров корзину. Слишком громоздко, но выбора нет. Сложив свою добычу, я уже двинулась к окну, и тут мне на глаза попалась плетенка со свежей сдобой. Забыв обо всем на свете, я схватила булку и запихала ее в рот. Подумав секунду, сунула плетенку в корзину и снова направилась к окну. Но тут мне захотелось пить. Открыв холодильник, бегло осмотрела содержимое и выбрала бутылку молока и пакет сока. Хорошо бы какую-нибудь посудину. На сушилке у раковины я заметила несколько чашек, взяв первую попавшуюся, кинула ее в корзину, а заодно и несколько яблок из вазы. И тут вдалеке зашаркали чьи-то торопливые шаги. Я стремглав кинулась к окну.

Ничто не обогащает так, как опыт. Я бодро рысила на четвереньках к зарослям, повесив корзину на шею. Если дальше так пойдет, меня можно будет выставлять на скачки, естественно, не жокеем.

Ползунов встретил меня упреками.

– Где ты опять застряла? Я тут с ума схожу!

– Вот, держи. – Я протянула ему корзину с провизией.

– Что это? Ты совсем обалдела? Хочешь, чтобы нас застукали?

– Не хочешь, не ешь, – заявила я с набитым ртом.

Ответом мне было громкое, аппетитное чавканье. Смолотив добытое с риском для жизни питание, я перешла ко второму номеру программы.

– Ну, снимай штаны. Лечить буду.

– От чего? – испуганно схватился за портки многострадальный олигарх.

– Осколки буду из задницы вынимать, – бодро щелкнула я пинцетом.

– Ты, что, медсестра?

– Нет, хирург. У тебя совсем от переживаний крыша поехала? Риелтер я, риелтер.

– Тогда не дам. Лучше я сам.

Спустя двадцать минут препирательств и уговоров Василий Никанорович стыдливо спустил штаны.

Осколков было штук двадцать, не меньше. Некоторые еще торчали острыми краями из ранок, другие совсем ушли в мясо. Начнем с простейшего. Обработав пинцет йодом, я приступила к делу. Выдергивала осколок, обрабатывала рану йодом и так далее. Хуже пришлось со следующей партией осколков, но и с ними я справилась.

Натягивая штаны, счастливый пациент поинтересовался:

– Где ты так насобачилась?

– У меня двое взрослых детей, один из них парень. Чего только мне не приходилось делать, разве что аппендицит не вырезала.

Накормив повеселевшего больного аспирином, я с облегчением вздохнула. Ну, вот, наконец можно заняться собой.

Сняв опостылевшие балетки, я принялась обклеивать свои бедные ножки пластырем. Смазав некоторые особо выдающиеся царапины, я снова взялась за компаньона.

– Ну, Василий Никанорович, пора примерять обновки.

– Слушай, что мы как не родные? Зови ты меня просто Василием. Какие уж тут церемонии. – Он многозначительно покосился на свой зад.

– Ладно, Василий, – покладисто согласилась я, – переодевайся.

Василий взял узел, развернул и начал медленно наливаться пурпуром.

– Что, цвет не понравился, к глазам не подходит, ну извини, что было.

– Это же юбка!

– А тебе сарафанчик хотелось? – благодушно поинтересовалась я. – Ладно, не психуй, во-первых, мужской одежды там не было, а во-вторых, с точки зрения маскировки так даже лучше.

Кряхтя и ругаясь, он стал переодеваться, я тактично отвернулась.

– Готово.

Вот этого я не предусмотрела. За прошедшие сутки гладкая, румяная физиономия олигарха покрылась неряшливой, темной щетиной. Короткий еж с залысинами за дамскую прическу сойти тоже не мог. А мускулистые ноги, покрытые густым, черным волосом, обутые в модельные коричневые ботинки, просто не обсуждались.

– Ну, как? – спросил Василий, поправляя жидкий бюст.

– Плохо, – констатировала я.

– А мы сюда чего-нибудь натолкаем, – показал он на обвисшие под блузкой формы.

– Туда натолкаем, а с остальным что делать?

Видно, придется снова мародерствовать. Надо достать бритвенные принадлежности и какой-нибудь головной убор. О парике мечтать не приходилось. Тяжело вздохнув, я встала на четвереньки.

– Ты куда? – переполошился Василий. – Ты это брось, хватит уже. Вдруг поймают? Не хватало еще за кражу загреметь!

– Не бойся, я осторожно.

Удержать меня он не успел. Преодолев знакомое расстояние за рекордное время, я замерла возле кухни. Послушав пару минут у окна и не уловив ни звука, я отправилась дальше. У каждого окна я напрягала слух, нет ли кого в комнате. Везде было тихо. Куда же они делись? Наконец я добралась до хозяйской спальни. Она находилась в другом торце дома.

Осторожно засунув нос в комнату, я осмотрелась. Никого. Может, хозяйка теперь в огороде? Пожав плечами, я залезла в комнату. Кровать, большой шкаф, трюмо, старый внушительный комод. Попробуем найти шляпу или, на худой конец, платок. В комоде ничего подходящего не было. Я заглянула в шкаф. Супер! На верхней полке над вешалками красовалась неплохая коллекция головных уборов. Шляпки, кепки, панамы, платки, чего тут только не было!

Подумав немного, я выбрала для Василия Никаноровича белую, широкополую панаму, украшенную красным шифоновым шарфом в белый горошек, а заодно для себя соломенную шляпу. Так, на всякий случай.

Засунув это все под мышку, отправилась искать ванную. По логике, она должна быть рядом со спальней. Послушав минуты две у закрытой двери и посмотрев в замочную скважину, я отважилась выглянуть в коридор. Туалет с ванной были тут как тут.

Из туалета доносились специфические звуки. Похоже, хозяйку мучила диарея. Будем надеяться, минуты две она на горшке еще посидит.

Как можно тише я подкралась к ванной и осторожно открыла дверь.

Где же тут бритва? Вот дамские лезвия, целая упаковка, возьмем на всякий случай, а где же станок? В это время в туалете спустили воду.

Чуть не заорав от страха, я схватила с полки над раковиной первый попавшийся аэрозоль. Будем надеяться, что это пена для бритья. И метнулась в спальню.

Едва я успела закрыть за собой дверь и привалиться к ней, с трудом переводя дух, как в коридоре раздались шаги. Что делать, судорожно соображала я. Может, под кровать? Не успею. К счастью, дама отправилась в ванную привести себя в порядок.

Больше ни о чем не раздумывая, я выпрыгнула в окно. И уже не пригибаясь, понеслась к сараю. В кусты я вернулась еле живая от перенесенного стресса. Ссыпав добычу на землю, я повалилась на траву.

Оказывается, во время бегства, сама не знаю как, я прихватила банные шлепанцы, размера этак 42, с натяжкой они могли сойти за дамскую обувку.

Ну вот, теперь можно и на заслуженный отдых.

Пока Ползунов брился, глядя в мое маленькое зеркальце, я наслаждалась долгожданным отдыхом, день у меня, согласитесь, выдался не легкий.

– Ну, принимай работу!

Передо мной стояла грузная дама неопределенного возраста. Панама отлично скрывала прическу и бросала густую тень на лицо, что тоже было нам на руку. Изяществом тут, конечно, не пахло.

Создавалось впечатление, что в молодости девушка сильно увлекалась метанием молота и бедняжку явно перекормили стероидами. Но в остальном все было неплохо. Бюст, скорректированный скомканными носками, приобрел естественную форму. Юбка и блуза пришлись впору. Пестрые шлепанцы дополняли картину.

– Сойдет, – кивнула я. – Что дальше?

– Дальше… – задумалась жертва маскарада, – дальше… Ты машины не заметила?

– Нет. Да и потом, одно дело булки воровать, а другое – машину. Эту пропажу хозяева сразу заметят. Может, автостопом?

– Ну уж нет. А вдруг они прочесывают дорогу в обоих направлениях? Нас враз поймают. Нет, придется ждать ночи и снова идти пешком.

Я с тоской посмотрела на тачку.

– Не бойся, – утешил меня Ползунов. – Мне уже лучше. Сам пойду. А сейчас надо поспать.

Положив корзину под голову, он почти сразу захрапел.

Везет. Я падала от усталости, но сон не шел. Провертевшись минут двадцать на жесткой земле, я уж было собралась выбраться с разведкой на дорогу, как вдруг услышала шум подъезжающей к дому машины.

Я затаилась. Из машины вышли два мужика, внимательно осмотрели двор и стали стучать в дверь. Открыла им женщина, комплекцией как две капли воды похожая на моего спутника. О чем они говорили, было неслышно. Но судя по бурной жестикуляции, гости либо плохо говорили по-французски, либо вообще говорили на другом языке.

И тут до меня дошло! Они ищут нас! Два человека, маленькая и худенькая – это я, а теперь здоровый, с синяком на лице. Нет, никого не видела. Стали прощаться. Я бросилась будить Ползунова.

Глава 19

Протянув руку к могучему плечу, я остановилась. Какой смысл будить бедного мужика, пусть отдохнет, еще неизвестно, сколько нам ночью топать придется. Бандиты все равно уже уехали.

Я села, поджав колени, и задумалась. Интересно, что там у них происходит? Сейчас… ой, елки, три раза была в доме и даже на часы не посмотрела. Ладно, где у нас солнце? Солнце висело прямо над головой, значит, сейчас уже полдень. Проснулись они, наверное, часов в восемь, нет, в девять. Зачем им ни свет ни заря вскакивать? Спустились на кухню, там в кладовке связанный бандит колотится. Минут пятнадцать соображали, проверяли, еще минут десять докладывали шефу. А что потом? А потом проверили машины, все ли на месте? Интересно, где они их ставят? Дальше – машины на месте, нас нет. Ползунов еле живой, значит, пешком далеко уйти не могли, продолжала я дедуцировать. Стали обшаривать окрестности, еще, допустим, час. В какую сторону мы подались, неизвестно. Хотя, если увидели следы от тачки, все было гораздо быстрее, по следам дошли до места крушения и выяснили, где мы вышли на дорогу. Допустим, уже часов десять, начало одиннадцатого. На асфальте следы, понятно, теряются, поскольку мы все-таки находимся в центре густо населенной Европы, а не где-нибудь на просторах Сибири. Резонно предположить, что населенные пункты расположены километрах в пяти-десяти друг от друга. Мы отмахали пять, и никаких намеков на селение не увидели. Должно быть, надо было двигаться в другом направлении. Это объясняет, почему бандиты только сейчас появились на нашей ферме. Они-то местность наверняка знают и решили, что мы двинулись по дороге направо, к ближайшему центру цивилизации. Пока доехали до места, пока осмотрелись, пока провели опрос населения, уже одиннадцать, а то и больше. Снова совещание. Я бы на их месте разделилась. Двоих отправила прошерстить обратное направление, а троих оставила проверять, не уехали ли мы автостопом, на автобусе, поезде или что там у них ходит. И потом неизвестно, что там за поселение, может, деревня, а может, и городок какой побольше.

Если все было так, как я думаю, то вторая группа, отправленная на прочесывание шоссе, сначала должна была доехать до другого населенного пункта, а потом не спеша вернуться назад, заезжая на все встречные фермы.

Тогда по времени все совпадает. Я была жутко довольна собой, вот какую логическую цепочку построила. Блаженно растянувшись на земле, я стала смотреть на небо сквозь золотое кружево листвы и не заметила, как уснула.

Сквозь сон я пару раз слышала, как подъезжали и отъезжали машины, слышала какие-то голоса, смех, музыку. Но так и не проснулась. Разбудил меня Василий.

– Вставай, Юль, вставай, – тряс он меня легонько за плечо. – Просыпайся, уже ночь, идти надо.

Я открыла глаза и села. Действительно, вокруг снова было темно и тихо, свет нигде не горел.

– А сколько сейчас времени?

– Не знаю. Думаю, часов двенадцать. Они в деревне рано спать ложатся, – кивнул он на дом. – Свет уже час назад погасили. Так что вставай, пойдем потихоньку.

– Дай хоть размяться немного. У нас сок еще остался?

Напившись, я сделала небольшую гимнастику, чтобы организм быстрее проснулся.

– Готова?

– Да.

– Тогда смотри. Пока ты спала, я тут немного осмотрелся. За этим виноградником, – он показал за дом, – проходит проселочная дорога, я видел, как по ней трактора проезжали, за ней снова виноградник, а за ним, кажется, проходит дорога, по которой мы ехали ночью на тачке. Тут мимо туристический автобус проезжал, высокий такой, с красной крышей, так я его минут через двадцать вроде на той стороне долины видел. Мелькнуло что-то среди деревьев. Ну, что думаешь? Может, срежем, да и безопаснее? А?

– Давай, – покладисто согласилась я.

Мои ноги уже отдохнули, запас пластыря еще не иссяк, я была готова к следующему рывку.

Мы спускались среди виноградных лоз, вдыхая запах спящей земли, созревшего винограда, каких-то незнакомых цветов.

Рядом в доме спят люди, на побережье кипит ночная жизнь, и никому нет дела до нас, никто не догадывается, что рядом с ними ходят убийцы, выслеживающие своих жертв. На такие философские размышления может подвигнуть только глубокая южная ночь.

Я шлепала за Ползуновым, отщипывая на ходу большие, сочные виноградины. Ему тоже здорово полегчало.

– Слушай, а сколько тебе лет? – по-дружески поинтересовалась я.

– Сорок пять, а что? Выгляжу старше?

– Да нет. Просто спросила.

– Да, ладно. Знаю, что выгляжу, как оплывший бегемот. Спорт забросил, двигаюсь мало. Раньше за мной жена следила, первая, а теперь некому. Вот и обрюзг. А тебе сколько?

– Дамам такие вопросы не задают, – непонятно зачем скокетничала я.

– Да что я тебя – варить собираюсь? Я вообще не понимаю, почему бабы так со своим возрастом носятся.

– Конечно. Вы не понимаете. Только женитесь все время на молоденьких. Почему, интересно?

– Это ты права. Дураки потому что. Женишься на такой, ни поговорить, ни пожрать дома нормально. В башке одни бабки, тряпки и тусовки. Потом тебе же еще и рога наставит. Не, я сыт по горло. Вот с Ленкой разберусь и хватит, лучше хомячка заведу или рыбок.

– А хомяк-то тебе зачем? – искренне удивилась я.

– Ну, хоть какое-то живое существо. Пришел домой, а он по клетке бегает, радуется.

– Тогда уж собаку заведи.

– Нет, собаку не могу. С ней гулять надо. Потом, я уезжаю часто. Она скучать будет. Хомяк в самый раз. В крайнем случае, с собой в поездку взять можно будет. В баночке.

– Ну, ты даешь.

– А что? У меня приятель есть. Так у него крыса живет ручная. Он ее все время в кармане носит. Никогда не расстается. Но я крыс не люблю – у них хвосты лысые, противные.

Да, правду говорят, чужая душа потемки. Хомячки, крысы, не бизнесмены, а юннатский кружок.

– Тише! – схватил меня за руку любитель мелкой фауны.

За разговорами я не заметила, как мы вышли к дороге. Василий осторожно вышел на нее, прислушался, осмотрелся.

– Кажется, тихо. Пошли.

Я вылезла из кустов. Было около двух часов ночи. Позади осталось километров пять-шесть по пересеченной местности. Идти сегодня было легче. Выспались, перекусили. Да и без тяжеленной тачки двигаться было куда веселее. Ползунов тоже смотрелся несравнимо свежее.

Вообще он молодец. Мужики, в большинстве своем, болеть молча не умеют и терпением не отличаются. Этот же ни разу не пожаловался, не ныл, не требовал постоянного внимания. Животных любит. Опять же, о своей первой жене всегда с теплотой отзывается. Глядишь, так выяснится, что под толстой кожей «нового русского» скрывается нежная душа интеллигента. Я усмехнулась. Ну, это вряд ли.

Мы шли дальше. Никаких поселков не наблюдалось. И тут за нами послышался тихий шум двигателя.

– В кусты, быстро! – Ползунов метнулся в канаву со стремительностью и гибкостью пантеры.

Впечатление несколько смазали панама и красная юбка. Я зазевалась на обочине. Недолго думая, Василий схватил меня за щиколотку и резко дернул вниз, я кубарем полетела в кювет и шлепнулась прямехонько на него.

Жалобный стон был мне ответом. Не успела я приземлиться, на дороге показались два желтых слепящих глаза. Машина медленно, будто крадучись, проехала мимо.

– Ты что, думаешь это они? – спросила я, слезая с расплющенного олигарха.

– Не знаю, – просипел он. – Лучше не рисковать. К тому же во Франции редко можно увидеть двух столь импозантных дам, разгуливающих ночью по шоссе. Не стоит привлекать к себе внимание.

Мы снова выбрались на дорогу. Впервые с момента бегства я попыталась себя осмотреть. Даже в слабом лунном свете выглядела я жалко. Колени грязные и разодранные. Странно, что штаны вообще не порвались в лохмотья, учитывая, сколько я отмахала на четвереньках. Ноги, руки в ссадинах и царапинах. Шелковая блузка вся помялась и выглядела, как тряпка. Хорошо, что на пестрой ткани не видна грязь. Туфли пыльные. Про прическу я думать не стала. Ее можно прикрыть соломенной шляпой, которую я предусмотрительно захватила из гостеприимного дома.

Я взглянула на своего спутника. Про него говорить вообще нечего.

Для удобства передвижения он обул свои ботинки и шел, весело помахивая банными шлепанцами, которые были у него в руках.

Не успела я как следует обдумать перспективу появления нашей колоритной компании в людном месте при свете дня, как снова раздался звук мотора, теперь впереди нас.

Я не стала долго раздумывать, и в канаве мы с Ползуновым оказались одновременно. Из-за поворота показалась машина. Ослепленная светом фар, я не смогла ее разглядеть. Но ехала она так же медленно.

– Ты не успел рассмотреть, это та же машина?

– Не уверен. Первую я толком не видел. В любом случае хорошо, что мы спрятались. Береженого бог бережет.

Мы снова были на шоссе. Завернув за очередной поворот, я не поверила своим глазам. Впереди сиял огнями какой-то маленький городок. Мы прибавили шагу.

– Вась, сейчас часа три ночи, до города дойдем минут через сорок, а потом что будем делать? Вокзал поищем?

– Елки зеленые! Ты права. Нет, на вокзал нельзя. Да и в город опасно. Это тебе не Ницца. Сейчас все спят. На пустых улицах мы будем легкой добычей, на вокзале тоже. Надо где-то отсидеться. К тому же неизвестно, есть в этом городишке вокзал или нет.

– Опять в кусты? – тоскливо спросила я.

Хотя, с другой стороны, в таком виде мне там самое место. Дойдя до города, мы выбрали укрытие погуще. И уселись ждать рассвета.

– Интересно, во сколько тут светает? – задумчиво проговорила я.

Кажется, он меня не услышал, потому что комментариев не последовало. Мы молча сидели, обняв колени, и клевали носом.

Разбудило нас громкое мычание. Как по команде, мы открыли глаза и одновременно попытались подняться. То ли спросонья, то ли от испуга, но встать нам не удалось, мы неуклюже повалились друг на друга. Причем теперь сверху оказался Василий. Встала я с ощущением, что по мне проехал поезд.

Мы стояли на краю зеленого луга, на котором идиллически паслись коровки. Интересно, который сейчас час? И тут до меня долетел запах молотого кофе и свежей сдобы. Если там уже завтракают, решила я, глядя на город, то нам пора!

Я весело побежала с холма.

– Стой! Ты куда? Погоди! Да, погоди же ты! – пыхтел сзади Ползунов.

Добежав до дороги, я остановилась.

– Ты куда понеслась? Увидела кого-то? Машина едет?

– Да нет. Просто кофе пахнет. Светит солнце. Коровы мычат. Жизнь прекрасна и удивительна.

Я, смеясь, закружилась вокруг остолбеневшего Василия Никаноровича.

– Фу! Напугала. С тобой никакого здоровья не хватит. Точно чокнутая! – добродушно добавил он. – Ладно, пошли. Наверное, уже можно.

Мы бодро двинулись к городу. Посмотреть, как он называется, нам даже в голову не пришло. Городок оказался и впрямь небольшой. Предместья мы миновали за пять минут, и потянулись старинные узенькие улочки с домами с цветочными горшками на подоконниках. С деревянными ставнями, старыми облупившимися стенами. А запах! В годы моей юности я часто ездила на каникулы в Таллин. Так вот, рано утром, сходя с поезда и окунаясь в старый город, я сразу попадала в волну этих чудесных, манящих запахов.

Свежие булочки с хрустящей масляной корочкой, с корицей, с ванилью. Кофе со сливками. Любое кафе было радо принять голодного путешественника.

Вот и сейчас я просто теряла сознание от желания зайти в какое-нибудь заведение, где меня накормят завтраком. Но увы, в данный момент это полностью расходилось с моими планами. Я неслась к центру.

– Что ты так бежишь? – недоумевала трусящая за мной мадам в банных шлепанцах и панаме.

Не отвлекаясь на разговоры, я бдительно смотрела по сторонам. Ну вот, наконец, и центральная площадь! Вот башня с часами. 9:45. Чудненько! Вон там, похоже, автовокзал, или что-то в этом роде. А вот и он! Предмет моих мечтаний. Похоже, он был закрыт. Наверное, откроется в десять.

Ладно, так и быть, сперва зайдем на вокзал, узнаем, как нам добраться до Парижа. И я свернула к вокзалу.

Наивный Ползунов похвалил меня за сообразительность и серьезный подход к делу. Позавтракать, мол, и потом успеем.

В кассе нам удалось узнать, что есть автобус до Авиньена, а оттуда, как утверждал Василий, ходят скоростные поезда до Парижа. До Авиньена автобус идет всего два часа, ближайший отходит через час двадцать. Как только мы получили билеты, я рысью кинулась прочь из здания вокзала. Час двадцать, а дел невпроворот.

– Ты куда? Стой! – снова сзади гудел Василий.

Не вступая в прения, я влетела в здание местного универмага. Ну вот, теперь он меня отсюда не вытащит, пока я не куплю все, что нужно! Пока я неслась по улицам, успела составить план покупок.

Сразу при входе в магазин располагался отдел Reebok. Ну Reebok так Reebok. Я целеустремленно двинулась к полкам. Кроссовки, три пары носков в упаковке, две футболки, бриджи, ветровка, штаны, кепка. Мерить ничего не надо, свой размер в этом магазине я знала и так. На кассе я прихватила очки и сумку. За спиной зудел не переставая злобный олигарх.

– Ты что-нибудь соображаешь? За нами бандиты гонятся, у нас автобус скоро, еще пожрать надо. А она по магазинам носится!

И тому подобный вздор. Ответом я его не удостоила. Выбежав из спортивного отдела, я помчалась в отдел нижнего белья. Потом в парфюмерию. Флажные салфетки, зубная щетка, паста, крем, взять шампунь или не надо? Решив, что помыть голову в туалете я не успею, шампунь брать не стала. Так же молча помчалась к туалету.

– Ты со мной? – бросила я Ползунову.

– Куда? – оторопело спросил толстяк.

– В дамскую комнату, чтобы здесь не отсвечивать.

– Спасибо, конечно, но я лучше в мужскую, – с достоинством ответил он мне.

– Ты давно на себя в зеркало смотрел? – со вздохом спросила я.

Закрыв его в дальней кабинке, сама вошла в туалет для инвалидов. Здесь была раковина и полно места для переодевания.

С наслаждением умывшись и почистив зубы, я переоделась в обновки.

Стройная девушка в серо-розовом костюмчике, кроссовках, кепке и очках, меня было не узнать! Полностью сменив имидж – здорово все-таки, что у нас не отобрали деньги, – я пошла вызволять Ползунова.

Бедняжка меня сперва не признал и даже испугался, когда я ворвалась в его убежище.

Но после недолгих размышлений поступок мой был одобрен. Если мы столкнемся с мерзавцами из группы преследования, узнать нас будет мудрено.

Всю операцию я провернула за двадцать пять минут. Выйдя из магазина, мы позавтракали в ближайшем бистро и отправились на вокзал.

В автобусе я устроилась у окна, настроение было бодрое, ночные страхи отступили. На вокзале я купила журнал, чтобы не скучать в дороге. Сняв кепку, подняла очки на лоб и принялась листать глянцевые страницы.

Случайно выглянув в окно, я от испуга шарахнулась на соседа. Прямо у моего окна стоял бандит, которого я огрела сковородкой по башке. На меня он, правда, не смотрел. В этот момент автобус тронулся, мужик обернулся, наши взгляды встретились. На долю секунды, всего на долю секунды! Автобус набрал скорость, назад я обернуться не решилась. Узнал, не узнал?

Белая от страха, я все рассказала Василию. Он рванул в конец автобуса и в заднее стекло успел разглядеть стоящего на площади в раздумьях негодяя.

Глава 20

Зачем я только сняла очки? С другой стороны, на кухне я была потная, лохматая, с размазанным по лицу макияжем. Сейчас в автобусе сидела отмытая, чисто одетая дама с убранными в хвост волосами. Дура! Надо было хотя бы отвернуться, а я сидела и таращилась на него.

Сейчас он узнает, куда идет автобус. И либо они перехватят нас по дороге, либо встретят в Авиньене. Что делать?

Мой напарник, видимо, думал о том же. Представляю, как он сейчас взбешен, наверное, убить меня готов, к тому же и пистолет есть. Я тоскливо заглянула ему в глаза.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Успокойся. Ты не виновата. Я тоже не ожидал, что они здесь появятся.

Я с рыданиями кинулась к нему на шею. Эмоции меня душили. Чего было больше, страха или облегчения, я и сама не знала.

Похлопав меня по спине и вытерев мой нос своим подолом, Ползунов счел свою миссию выполненной.

И снова погрузился в раздумья. Я же, сраженная его благородством и выдержкой, смотрела на моего спутника с обожанием. Надолго меня, правда, не хватило, мозги снова включились в мыслительный процесс. Что же делать? Выходить из автобуса бессмысленно. Догонят автобус, нас нет. Будут прочесывать местность и, конечно, найдут. Остановить какую-нибудь машину и доехать на ней? Не факт, что в первой же машине не будет бандитский экипаж. Ехать в Авиньен в надежде, что все обойдется, рискованно. Выхода не было.

– Мы выходим, – скомандовал босс.

– Как?

– Очень быстро. – Схватив мою сумку, он рванул по проходу.

Водитель долго недоуменно таращился на нас, пока мы пытались объяснить, почему нам надо немедленно выйти из автобуса. Наконец мы оказались на обочине.

Ползунов подхватил одной рукой меня, другой авоську и побежал через дорогу.

Вдалеке как раз показалась здоровенная фура. Василий Никанорович отважно кинулся под колеса. Его красная юбка символизировала собой стоп-сигнал и была видна за километр. Только сейчас я заметила, что он так и бегает в мужских ботинках.

Фура затормозила. Я, подталкиваемая в зад любезным Василием Никаноровичем, полезла в кабину. Удобно устроившись, мы поблагодарили доброго самаритянина и спросили, куда он едет. Он назвал какой-то город, но для нас это место так и осталось загадкой. Мы даже не поняли, в какой стране оно находится. Когда водитель понял, что беседа с нами не складывается по причине языкового барьера и снова обратился к дороге, я, наконец, смогла поинтересоваться нашими дальнейшими планами.

– Мы едем назад, – шепотом объяснил мне Василий.

– Как назад? Там же бандиты.

– Нет, их там уже нет. Они сейчас гонятся за нами в сторону Авиньена.

– Гениально! Ты знаешь, что ты гений? – заверещала я от восторга.

– Догадываюсь, – скромно ответил Ползунов. – Смотри.

Навстречу приближался «Рено Меган» с тремя мужиками. Когда машина проехала мимо, я спросила:

– Это, что, они?

– Ну да. Ах, да, того, что за рулем, ты не видела. Похоже, он у них главный.

– А где трое других?

В ответ он просто кивнул на дорогу. В синем «Лэнд Крузере» было четверо. За рулем сидела жертва моей сковороды. Они вихрем пронеслись вслед за «меганом».

– Но их четверо!

– Значит, их больше, чем я думал. Не исключено, что пришлют еще. На подмогу. Пойми, им нужно во что бы то ни стало меня убрать. Они знают, что я буду искать заказчика. – Счастье, что водитель ни слова не понимал из нашей милой болтовни, а то бы выкинул нас от греха подальше на дорогу.

Через двадцать минут мы снова были на знакомом вокзале.

– Что теперь делать?

– Едем в Ниццу, – приказал гений. – Оттуда поездом в Париж. Предупреждаю сразу, выходим из автобуса, садимся на поезд и все! Никаких гостиниц, магазинов, ресторанов и так далее. В поезде поешь, если нет, потерпишь до Парижа. Это приказ.

– Есть! – кратко ответила я.

Купив билет, мы, к счастью, сразу же сели в автобус, скажу больше, вскочили в него за минуту до отправления.

До Ниццы было езды примерно, как до Авиньена, может, чуть дальше. Где мы находились, мы так и не узнали. Только покинув этот славный и безмятежный город, мы вздохнули свободнее. Спрашивать у соседей, как назывался этот город, было неловко.

До Ниццы мы добрались без приключений. На одной из остановок, несмотря на протесты, я купила моему герою белые с розовым кроссовки и белые носки. Эта обувь, согласитесь, больше гармонировала с его новым имиджем.

Наконец мы загрузились в поезд. День выдался нервный и тяжелый, и посадка в экспресс была своеобразным рубежом в наших странствиях на пути в Париж.

Поезд тронулся, быстро разогнался до 300 км/ч. Места были сидячие, комфортные, бандитов не наблюдалось. И тут меня пронзила мысль – ДЕТИ! Господи боже мой! Сколько же я им не звонила, два дня, три? Мне надо срочно позвонить! Где телефон? Ах, елки-палки! Он же разряжен! Ползунов!

– Дай телефон! Скорее! Ну! Давай же! – трясла я его что было сил.

– Какой телефон? Ты что, на солнце перегрелась? Был бы у меня телефон, мы бы по кустам не бегали и булки у фермеров не воровали. Отобрали его у меня, о-то-бра-ли. Понятно?

– Понятно. Выпусти меня.

– Куда это?

– Мне позвонить надо, детям. Срочно. – Я вскочила с места, оглядываясь в поисках телефона.

Может, у кого из пассажиров попросить? Я начала цепко всматриваться в окружающие лица. Лица под моим горящим безумием взглядом смущенно отворачивались. Что же делать? Я снова плюхнулась на место. Нет, надо пробежать по поезду, может, есть где-то телефон для экстренных звонков? Я снова вскочила.

– Куда опять?

– Телефон искать. Пусти.

– Сядь и успокойся. На нас люди смотрят.

Люди и вправду смотрели кто с любопытством, кто со страхом. Думаю, теперь нас пассажиры обязательно запомнят. Но мне было плевать. Мое измотанное приключениями сознание рисовало картины одна хуже другой. Как мои великовозрастные дети, одетые в какие-то лохмотья, побирают-ся по дворам. А вот они лежат в каком-то грязном подвале, накрытые ветошью, и мечутся в горячке.

В голове стоял звон, в глазах потемнело, спазм сосудов набирал обороты. В юности я пережила парочку сильных сотрясений мозга, и недавний удар по голове здоровья мне явно не прибавил.

Чувствуя, что теряю сознание, я начала оседать на место. Кажется, кто-то меня подхватил.

– Дыши, спокойно, глубоко. Вдох, выдох, вдох, выдох. Умница. Вдох, выдох.

Кажется, стало отпускать. Голова перестала раскалываться, в глазах посветлело, звон прекратился. Я открыла глаза и осмотрелась. Моя голова уютно устроилась на плече Василия Никаноровича, он гладил меня по плечу и приговаривал:

– Все будет хорошо, ты умница, просто молодчина, главное дышать, сейчас все пройдет.

– Спасибо, мне уже легче, – сказала я с благодарностью.

– Ну вот и хорошо, – посмотрел он на меня добрыми, ласковыми глазами. – Сейчас приедем в Париж, на вокзале куча телефонов. Море народу. Никто нас там не найдет, и ты спокойно позвонишь. Ты очень хорошая мать, поэтому все будет в порядке. А сейчас надо поспать. Ты устала, перенервничала. Отдохни, а я покараулю.

Приступ и впрямь лишил меня остатков сил. Я поудобнее устроилась на плече Василия Никаноровича и уснула. Со стороны мы, наверное, смотрелись, как мать и дочь.

Глава 21

– Юль, вставай, Юля! – Будил меня кто-то, тихонько теребя за плечо.

Я с трудом разлепила глаза.

– Где я?

– В поезде. Уже Париж. Надо выходить. – Ползунов по-прежнему обнимал меня.

Я встала, хоть голова и не болела, я все равно была какой-то вялой и апатичной.

Мы вошли в здание Лионского вокзала. Добрались до автоматов. Василий набрал номер, который я продиктовала, дождался гудков и протянул мне трубку.

– Алло? – ответил Денис.

– Диничка, солнышко, это я.

– Мам, привет! Ты куда опять пропала? Мобильник, что ли, потерялся или зарядка?

Я вопросительно посмотрела на старшего.

– В горах была, связь плохая, а с обычного телефона звонить дорого, – подсказал мне Ползунов.

Я кивнула головой.

– Нет, мой хороший, мы в горы ездили. Там связь плохая, а по обычному звонить дорого, – повторила я. – Знаешь, мы, может, на днях еще поедем, так что вы не волнуйтесь, если я несколько дней звонить не буду.

– Ладно, раз так.

– А вы там как, Вероника, бабушка?

– Я нормально, у нас скоро соревнования городские, так что держи кулаки. А Вероника с бабушкой все время ругаются.

– Это почему? – заволновалась я.

– А твоя дочь совсем от рук отбилась. Со свиданок под утро является, – послышался пронзительный визг.

– Что ты врешь? Идиот!

– Сама идиотка!

Дальше последовала бурная возня.

– Мам! Привет! – победила в битве за трубку Вероника.

– Привет, солнышко!

– Мам, он все врет! Я только один раз в час ночи пришла. У Светки день рождения был. А он зато в своей комнате настоящий свинарник устроил. Грязи по уши! Мы с бабушкой заходить боимся. Там, наверное, ужи ползают!

Слава богу, думала я, дома все в порядке.

– А где бабуля?

– Она в магазин пошла. А завтра мы ее к дедушке на побывку отпускаем. Ну ладно, мам, мне бежать надо. Звони, не пропадай.

– Пока, солнышко!

– Пока!

– Я вас всех целую и очень люблю! – чуть не прослезилась я.

– Ага, и мы тебя!

И Вероника отключилась.

– Ну как? Все в порядке? – заботливо спросил Василий.

– Да, спасибо.

– А что же ты плачешь?

– Разве? – Я провела рукой по лицу. Действительно. – Соскучилась, наверное.

– Может, пойдем потихонечку? – бережно беря меня за руку, как больную, спросил он.

– Пойдем.

Настроение по-прежнему было подавленное.

Мы вышли из вокзала и сразу поймали такси. На улице шел дождь, мелкий и грустный. Уже темнело. Вышли где-то в центре на оживленной улице, перебежали на другую сторону и снова поймали такси. Проверяет нет ли хвоста, вяло подумала я.

Теперь мы ехали очень долго. И остановились в каком-то новом районе. Обычные типовые дома, детская площадка. Народу на улице почти нет. Так, отдельные прохожие вдалеке. Мы расплатились и вышли.

Василий неуверенно пошел вдоль подъездов, пока не нашел нужный. Мы поднялись в лифте на шестой этаж. Осмотрелись, повернули направо и постучали в деревянную, окрашенную дверь с номером «114».

Открыл дверь высокий стройный парень, лет тридцати с небольшим, в старых джинсах и футболке навыпуск. Хоть он был без очков, но мне почему-то показалось, что он близорук. Русые, слегка взлохмаченные волосы, как будто он только что вынул из них пятерню. Простое, милое лицо. В толпе такого и не заметишь. Серые глаза, прямой нос. Но красавцем не назовешь.

– Привет, Сергей, – строго сказал Василий Никанорович.

– Вы ко мне? – Недоуменно посмотрел он на нас.

Наверное, точно близорукий, подумала я, а то бы еще больше удивился. Ползунов в дамском платье и шляпке все меньше тянул на существо женского пола. Щетина к вечеру уже явно стала бросаться в глаза.

Василий снял шляпу.

У бедного парня челюсть отвалилась и гулко стукнулась об пол.

– Вы? – обалдело выдавил он.

– Нечего здесь стоять, – по-хозяйски распорядился мой спутник. – Проходи, – подтолкнул он меня.

Я вошла в квартиру. Дверь за нами закрылась.

Квартира, похоже, была двухкомнатная. Первая комната – гостиная, она же кухня, она же столовая, она же прихожая. Довольно просторно, чисто, но как-то голо и неуютно. Сразу видно, мужик живет один.

Ни подушечек, ни салфеточек, ни картин на стенах, ни безделушек на полках. Сплошной функционализм. Судя по порядку, парень был явно чистюля.

Небольшая кухня отделялась от гостиной обеденным столом с шестью стульями. Зачем ему столько? Судя по обстановке, гостей он принимать не любил. В гостиной стоял простой голубой диван. Наверное из ИКЕИ, телевизор, еще какая-то аппаратура, журнальный стол и кресло. Но любимым местом в доме для хозяина явно был компьютерный стол. Здесь чувствовалась жизнь.

Дискеты, банка с пивом, какие-то журналы, кепка, бутерброды на тарелке. Увлечения Сергея вопросов не вызывали.

Из гостиной еще одна дверь. Она была полуприкрыта и там угадывалась спальня.

Пока я осматривалась, парень пришел в себя.

– Василий Никанорович? Вы откуда? Что-нибудь случилось? В таком виде?

– Случилось. Дай сначала во что-нибудь переодеться.

– Да, да, я сейчас, – засуетился Сергей. Пока он бегал в спальню, поискать что-нибудь подходящее для превосходящего его вдвое по ширине Ползунова, я спросила:

– А кто это?

– Мой знакомый. Однажды я выручил его из очень сложной ситуации. Не бойся, ему можно доверять. Он что-то вроде моего резидента в Париже, – пошутил он.

Вошел Сергей и протянул Василию Никаноровичу вытянутые спортивные штаны неопределенного размера и потерявшую форму черную футболку.

Пробегав сутки в юбке и бюстгальтере, миллионер привередничать не стал, а быстро пошел переодеваться.

Мы с Сергеем сидели в гостиной и вежливо улыбались друг другу. Напряжение нарастало. Парень, видно, не решался заговорить, боясь попасть впросак. А мне, как назло, не приходило на ум ни одной безобидной светской темы.

Наконец появился Василий. Черная футболка плотно обтянула его мощный торс. Штаны трещали на заднице. И все-таки он явно был доволен собой.

– Ну как? – бодро спросил он.

– Волшебно, – неискренне улыбнулась я.

Сергей от комментариев воздержался.

– Вы, наверное, голодные? Может, вас покормить с дороги? – опомнился гостеприимный хозяин.

– Да. Давай сваргань что-нибудь.

Парень включил чайник и открыл холодильник. Этого следовало ожидать – банки с пивом, кетчуп, кусочек заплесневелого сыра, что-то в миске, источающее запах гниения, и пара сморщенных огурцов. Он озадаченно поморгал.

Похоже, пора подключаться. Я встала с дивана и пошла на кухню.

– У тебя макароны есть?

– Да, кажется, были, – обрадовался незадачливый кулинар.

– Давай.

Через минуту мне вручили пачку итальянских спагетти.

– Консервы какие-нибудь есть?

– Сейчас. – На поиски ушло еще минуты три.

В итоге методичного осмотра кухни была найдена четырехсотграммовая банка каких-то овощей. Русской аннотации на ней, естественно, не было.

Выяснив с помощью Сергея, что это овощное рагу и уточнив его состав – лук, чеснок, томаты, перец, цукини и какие-то травы, я убедилась в его пригодности. К счастью, срок хранения еще не вышел. Поставив кастрюлю на огонь, я вывалила рагу на сковородку. Ужин будет итальянским.

Когда я выложила спагетти на тарелки и от души навалила всем овощей, мы уселись за стол. Я пила чай, мужчины – пиво. Никак не могу понять, что люди находят в этом напитке. У меня он вызывает устойчивое отвращение.

Когда мы, отужинав, расслабленно развалились на своих стульях – ужин, к слову, удался на славу, – Василий весело потер руки и, подмигнув мне, сказал:

– Ну что, пора и баиньки. Вон у тебя уже глаза слипаются.

– У кого, у меня? – вскинулась я возмущенно.

– Ну, еще бы! Такой тяжелый день! Сережа, постели даме. – И он кивнул головой в сторону спальни.

Ага, секретничать без меня собрались. Как в тачке кататься, так и я сгодилась, а как дела обсуждать, так меня за борт.

Видя, как я полыхаю гневом, этот гнусный интриган миролюбиво сказал:

– Юль, ну чего тебе с нами мучаться? Сейчас я буду пересказывать Сергею наши приключения, потом попробую найти одного надежного человечка в России, и тоже спать пойдем. Иди, иди, тебе отдыхать надо. Если что интересное случится, ты первая узнаешь. Обещаю.

Врет, сразу решила я. Но тут меня посетила интересная мысль. Что переть, как баран на новые ворота? Куда проще покладисто пойти спать, а потом спокойненько подслушать из-за двери. Для удобства надо прихватить стакан. Вполне возможно, что так я даже больше узнаю.

– Ладно уж, – на всякий случай насупившись, буркнула я. Кажется, поверил.

В спальне Сергей заканчивал застилать широченную кровать.

– Вот, пожалуйста, он чистый, и полотенца. – Он протянул мне огромный махровый халат и стопку свежих полотенец. Ну просто отель класса люкс! – Спокойной ночи.

Вышел и тактично закрыл за собой дверь.

Расстегнув сумку, я вытащила оттуда свежее белье и зубную щетку. И пошла в душ. Встав под теплые струи воды, я испытала такое блаженство, что даже зажмурилась от счастья. Ни дайвинг на коралловых рифах, ни вид водопада Виктория никогда не порадуют ни одного туриста так, как обычный теплый душ радует человека, который целых три дня не имел возможности помыться.

В ванной стояла целая шеренга различных средств для помывки, но все они были, увы, мужские. Выбрав самый нейтральный запах, что-то морское, я стала отскребать от себя трехдневный слой пыли. Намывшись до зеркального блеска, замотав голову полотенцем и закутавшись в халат, я отправилась на поиски фена.

Военный совет в Филях меня больше не интересовал. Наплевать, пусть секретничают. Фен я нашла, голову высушила и блаженно развалилась на чистой, мягкой кровати. Все-таки цивилизация, что ни говорите, большое дело! Повернувшись на бочок, я устроилась поуютнее и сразу уснула.

Глава 22

Проснулась я с ощущением воскресного утра. Сквозь закрытые веки просвечивали ласковые солнечные лучики. В квартире тихо, дети, наверное, тоже дрыхнут. Сейчас встану тихонько, сварю кофе. Я сладко потянулась и перевернулась на другой бок. И уперлась рукой во что-то большое. Удивившись не на шутку, открыла глаза. Рядом лежал здоровенный мужик. Он зашевелился и начал поворачиваться.

– Мама! – заорала я что есть мочи.

– А-а-а! – заорал мужик, вскочил, и я оказалась лицом к лицу с Василием Никаноровичем.

– Ты что здесь делаешь? – Еще не до конца пришла я в себя.

– Сплю! – зло ответил испуганный моим воплем олигарх.

– А почему здесь?

– Почему, почему? Серега на диване лег, ты на кровати. А мне, что, на коврике в ванной?

И тут я окончательно проснулась. Оглядевшись по сторонам и поняв, что все еще нахожусь в Париже, я сразу утратила ощущение праздника. И пригорюнившись, уселась на кровати.

– Ну что, успокоилась? С добрым утром! – поприветствовал меня сосед.

– С добрым утром. – Хотя, какое оно доброе? – Я домой хочу, – решила я поделиться своими переживаниями.

– Не куксись. Думаю, что сегодня дела пойдут на лад. Пошли завтракать.

Он встал и потопал на кухню. Я тоже встала и поперлась в ванную. С детства меня приучили, что появляться за столом немытой и нечесаной неприлично. Умывшись и причесавшись, я облачилась в новенькие спортивные штаны и свежую футболку. Какая я все-таки предусмотрительная, хоть есть во что переодеться.

Печальная и безутешная, я пошла завтракать. Как быстро привыкаешь к хорошему. Еще вчера душ и свежая кровать были пределом моих мечтаний, а сегодня уже подавай тихую, спокойную жизнь в родном доме.

Плюхнувшись за стол, я несколько оживилась. Сергей, бодрый и проснувшийся, варил кофе. На столе лежали не распечатанная упаковка сыра, масло, банка джема, паштет и бумажный пакет. Затаив дыхание, я заглянула внутрь. Супер! Горяченькие, свеженькие круассанчики.

В принципе, можно жить и в Париже, рассудила я.

– Откуда такие разносолы? – спросила я гостеприимного хозяина.

– Ой, здравствуйте, Юлия Павловна! Извините, я не заметил, как вы вошли. Это я только что в магазин сбегал.

– Здорово! Только называй меня, пожалуйста, просто Юля.

– Хорошо. Если Василий Никанорович не возражает.

– Василию Никаноровичу это совершенно конгруэнтно. – Это надо же так запугать парня!

– Это что мне конгруэнтно? – спросил, входя в комнату, свежевымытый сатрап.

– Да вот, предложила юноше называть меня просто по имени. А он без резолюции сверху не решается на такие радикальные меры, – подколола его я.

– Ну, что же, считайте, что резолюция есть, – все так же весело ответил Ползунов.

Интересно, что это он так веселится? Эх, надо было все-таки вчера подслушать.

Но тут подали кофе, и я полностью переключилась на еду.

Завтрак прошел в дружеской и непринужденной обстановке. Не знаю, что уж Василий Никанорович рассказал обо мне Сереже, но бедный мальчик обращался ко мне с таким почтением, как будто я была законной супругой его благодетеля.

Когда мы, по сути, закончили завтракать, в дверь постучали. Сережа пошел открывать.

На пороге стояла очаровательная девушка лет двадцати пяти.

– Привет! Я Марина, – улыбнулась она присутствующим.

Вся она светилась оптимизмом и обаянием. Маленький носик кнопочкой, щечки с ямочками, пухленький улыбчивый ротик, зеленые смешливые глаза. Все в ней было такое славное и милое, что мы невольно заулыбались. Как хорошо, что на свете встречаются такие солнечные, светлые люди.

На голове у девушки была симфония осенних красок. Пряди волос были выкрашены в желтый, оранжевый, красный и малиновый цвета со всевозможными оттенками. Все это выглядело ничуть не вульгарно, а, наоборот, свежо и весело. Одета Марина была в джинсовый костюмчик. Волосы убраны в забавные хвостики.

– Кого будем стричь? – бодро поинтересовалась гостья.

– Вот, пожалуйста, – приглашающим жестом показал на меня Василий.

– Что, пожалуйста? – вытаращилась на него я.

– Дорогая, ты же хотела подстричься, сменить имидж?

– Я хотела? – не верила я своим ушам.

– Ну, да, – выразительно посмотрел на меня заботливый миллионер. – Чтобы даже знакомые не узнали.

Тут до меня дошло. Мог бы заранее предупредить, чтобы я дуру из себя не строила. Вслух же сказала:

– Ах, да. Знаете, так радикально поменяться. – Ползунов одобрительно кивнул. – Но только, чтобы шло, – торопливо добавила я.

– Ну конечно! К тому же, вы такая красавица! Вас просто невозможно испортить, – радостно заявила парикмахерша.

Я приосанилась и поискала глазами зеркало.

Итак, дамы, взявшись под руки, отбыли в спальню. Вышла я блондинкой с длинной стрижкой, а вернулась пепельно-русой с короткой стрижкой и густой челкой на лоб. В процессе покраски Марина угадала мой естественный цвет волос, которого я не видела лет пятнадцать, если не больше.

Новый образ вызвал бурный восторг всей компании. Я помолодела лет на пять.

Новый цвет потребовал нового макияжа. Общий вид стал моложе, задорнее, энергичнее.

Ай, да Марина! Золотые руки.

– Ну, что ж, девочки, – одобрил заказчик, – по-моему, вы отлично потрудились. А следовательно, заслуживаете поощрения. – Он улыбнулся. – Такую красоту нельзя прятать дома.

Он вручил мне пухлый бумажник и сказал:

– Мариночка, я могу вас попросить, на правах принимающей стороны, проведите, пожалуйста, Юлию Павловну по магазинам.

– Просто Юля, – машинально поправила я.

– Конечно, – согласился он.

Что это случилось с Василием Никаноровичем Ползуновым? Какой стиль, какая речь, сколько изысканности! Ну просто великосветский салон прошлого века. Это моя стрижка на него так подействовала или наша милая гостья с оранжевой головой?

Тактично подхватив под локоток, он увлек меня к окну.

– Юленька! – А может, у него жар? Столько переживаний в его-то возрасте! – Пробегитесь по магазинам, здесь четыре тысячи, купи себе все необходимое, ну и мне заодно что-нибудь, в чем на улицу выйти можно.

– Василий Никанорович, вы себя хорошо чувствуете? – заботливо спросила я.

– Прекрасно! – радостно ответил он.

– Вы что-то на себя не похожи.

– А может наоборот? – лукаво улыбнулся он.

– Это как, простите?

– А вот так. С волками жить, по-волчьи выть. Чтобы тебя партнеры по бизнесу уважали, особенно это было актуально лет десять-пятнадцать назад, пришлось освоить определенную манеру речи. Со временем как-то втянулся, а потом и вовсе по-человечески говорить разучился. А у меня, между прочим, родители интиллегентные люди, сам я университет закончил. Химический факультет. Так-то.

– Сразили наповал, – выдавила я.

– Ну, ты пока не очень радуйся, возможно, это у меня временный рецидив. На почве положительных эмоций.

– Лиха беда начало, – прокомментировала я. – Но если вы и дальше в подобной манере изъясняться будете, я еще, не ровен час, втрескаюсь в вас по уши!

– Э-э-э. Поосторожнее на поворотах! – испуганно проблеял новообращенный олигарх.

Пожалев беднягу, я добавила:

– Шутка.

И мы с Мариной отбыли в сторону торговых центров.

Глава 23

Марина привезла меня в центр города. Мы десантировались в огромном торговом комплексе. Комплекс был подземный, но света, поверьте мне, здесь было достаточно.

– Куда пойдем? – доброжелательно поинтересовалась моя провожатая.

Я растерянно посмотрела вдаль. Обойти за день Катр-Тан, так назывался торговый комплекс, представлялось мне непосильным, даже для шопоголика. Поэтому надо было остановиться и разработать план действий.

Насколько я успела заметить, мой благодетель в одежде был не привередлив. Значит, весь гардероб можно закупить в одном магазине. В Hugo Boss или в Timberlene, или еще где. Размер у него XXXL, а вот с обувью что делать? Размер обуви на глаз не угадаешь. А ну его. Сначала займусь собой. Пока есть силы. Василия оставим на закуску.

И мы окунулись в волнующий мир магазинов.

Чтобы чрезмерно не увлечься, я сразу по-честному разделила деньги. Себе на покупки я отложила 2800 евро и Васеньке на покупки целых 1200 евро. Думаю, со мной согласится любая женщина, обширный гардероб только сбивает с толку представителей сильного пола. А почему так неровно поделилось, так полторы тысячи на него тратить жалко, а тысячу неловко.

Итак, начнем по порядку: белье, одежда, обувь, косметика, сумочки, очки и все, что приглянется.

Пробегав три часа по магазинам и обвешавшись покупками, мы без сил упали в китайском ресторане. Заказав еду – обед, естественно, был тоже отнесен на счет господина Ползунова, – мы стали с азартом обсуждать сделанные приобретения. Я сочла нечестным единолично получать удовольствие, к тому же, три часа таскаться по магазинам и ничего себе не купить, это каторга. Следовательно, Марина тоже получила пару ярких пакетиков. За счет фирмы, так сказать.

Позволив себе сорокаминутный отдых, мы снова включились в эту захватывающую гонку.

Домой мы вернулись в десять вечера, покупки с трудом умещались у нас в руках. Хорошо, что Марина была на авто, не надо было ловить такси, закидали все в багажник и до самого дома не знали проблем.

Когда Василий увидел результаты нашего вояжа, у него глаза на лоб полезли от удивления.

– Это что, всего на четыре тысячи, или вы еще по дороге банк ограбили?

– А что ты удивляешься? – не поняла я.

– Да Ленке этой суммы на четыре маленьких кулечка хватало.

– Может быть, может быть. Я не Ленка, я девушка не избалованная, по Версаче не бегаю. Мне хватило на шестьдесят два увесистых пакета, – слегка обиделась я. Радость моя немного угасла. Наивная дурочка, думала, что шикарно оделась, а оказывается, это все дешевка, чуть ли не с китайского рынка.

– Подумаешь! – встряла в разговор Маришка. – Да она небось вещи не по качеству и красоте, а по ценникам выбирает. У нас в России на таких дурах миллионные состояния делают. Привезут из Европы тряпки из прошлогодней коллекции, ценник заоблачный налепят, повесят в бутике, вот всякие безмозглые дуры и метут. А то еще лучше за углом сошьют и ярлык познаменитее наляпают, – наивно хлопая глазами, лепетала парикмахерша.

Я у нее за спиной чуть пополам от смеха не сложилась. Ай да молодец! Вот это выступила! Надо ей еще что-нибудь подарить.

Лицо Василия Никаноровича помрачнело.

– Вот дура! Так она такие бабки за всякую дрянь платила! А впрочем, о чем это я, сам хорош. – И продолжая бубнить, он убрался в спальню.

– Чего это с ним? – не поняла моя защитница.

Она явно считала нас мужем и женой, и какая-то Ленка не укладывалась в ее сознании.

– Не бери в голову, – беззаботно сказала я, – кофе будешь или чай?

– Лучше чаю, а то не засну потом.

– Сереженька, у нас чай есть?

Хозяин квартиры все это время тихо сидел в углу за компьютерным столиком и явно не знал куда деваться. Судя по всему, он был лучше осведомлен о личной жизни нашего толстосума. Моя просьба вывела его из ступора, и он бодро засуетился на кухне.

Мы втроем мирно пили чай, когда в комнату вернулся немного успокоившийся сын интеллигентов.

– Выпить хочешь? – радушно предложила я.

– А что, есть? – сразу оживилась жертва семейных неурядиц.

– Обижаешь. Ты же просил что-нибудь тебе купить? Вот держи, – и я протянула ему бутылку «Хенесси». – Пойдет?

– Это что, все, что ты мне купила? – осип он от волнения.

Меня так и подмывало прикинуться полной дурой и немного его помучить. Но, взглянув на бедолагу, передумала. Все-таки сегодняшним чудесным днем я обязана ему.

– Нет конечно, – сказала я ласково. И начала вытряхивать на диван его обновки. Пять пар трусов, восемь пар носков, слаксы, джинсы, спортивные штаны, вельветовый пиджак, куртка, пять футболок, две рубашки, ботинки, кроссовки, размер я вычислила по банным шлепанцам, бритвенные принадлежности, одеколон Ив Роше, дешево и со вкусом, и борсетку. Как мне это удалось? Очень просто, я покупала только то, на что скидка была не меньше 70 %.

– Это все мне? – сдавленным от счастья голосом спросил Василий.

– Судя по размеру, цвету и фасону, да.

– Спасибо, – прошептал он и снова убежал в спальню.

– Что это с ним? – искренне удивилась Маришка.

– Не обращай внимания, – снова отмахнулась я. – Он у нас жутко эмоциональный. Такое нежное сердце. Просто не представляю, как он на работе справляется.

Допив чай, моя новая знакомая стала собираться домой. Сережа кинулся ее провожать, видимо, нетипичная чувствительность шефа здорово его нервировала. Да и правду сказать, особой радости от нашего пребывания в доме парень явно не испытывал.

Когда дверь за ними захлопнулась, в кухню вернулся Вася. Молча сев за стол, налил себе коньяка, выпил и сдержанно сказал:

– Спасибо.

– Тебе спасибо. Классно сегодня прогулялись. Вернемся в Ниццу, я тебе деньги верну.

– Забудь. Считай это частичной компенсацией за доставленные неприятности.

– Ладно. – Пожалуй, это и впрямь справедливо, решила я.

– Ты извини за эту сцену, просто после развода с первой женой обо мне никто так не заботился.

– Зачем же ты с ней развелся?

– Это она со мной развелась. Когда я сразу после начала перестройки поднялся, от бабок крышу совсем снесло. Презентации всякие, обмывания контрактов в банях и саунах со всякими сомнительными девицами. Жена терпела, терпела и ушла. Все бросила и к матери уехала. Я-то, дурак, сразу и не понял, что потерял. Женился на какой-то лахудре, той вообще дела не было, где я, что я, деньги давай и вали куда хочешь. Вот так все и получилось. А потом она замуж вышла, ничего, нормальный мужик, к детям моим хорошо относится. Обычный препод, в университете каком-то лекции читает. Жена говорила, да я забыл.

– А ты говорил, что она с дочерью в твоем доме в Новгороде живет.

– Так дом я сразу после развода им купил и на троих оформил. Да мне не жалко, пусть живут, и мужик пусть живет. Так-то.

Как все-таки обманчиво первое впечатление. Оказывается, он хороший мужик, а не хам и гоблин, как я думала вначале. Я улыбнулась, приятно думать, что в мире бизнеса еще попадаются отдельные приличные индивидуумы.

– Ну что, может, примеришь обновки? – весело спросила я.

– Непременно, – оживился Ползунов.

Когда вернулся Сергей, счастливый, как ребенок, Василий Никанорович вертелся перед зеркалом, примеряя пиджак и слаксы.

– Класс! Мне нравится!

– Ну, раз нравится, давай завтра выгуляем твой костюм, – предложила я. – Сходим в Лувр или на Эйфелеву башню? Я в Париже первый раз. Столько хочется посмотреть!

– С тобой не расслабишься! Какая башня, какой Лувр? Ты забыла, что нас по всей Франции с собаками ищут?

– Но сегодня же ты меня сам на улицу отправил! – безмерно удивилась я.

– Отправил. Потому что тебя сейчас родная мать не узнает, это раз. Во-вторых, ты была с Мариной, а ищут толстого мужика с белобрысой бабой. Так что никаких прогулок. Во всяком случае, для меня. В принципе, если наденешь очки побольше, могу тебя завтра отпустить с Мариной на ее машине. Но с условием, от Марины ни на шаг, если что подозрительное увидишь или почувствуешь, сразу сматывайтесь. Только не сразу домой, лучше попетлять или пробежать через какой-нибудь торговый комплекс. Машину бросайте, домой езжайте на такси.

Ничего себе напутствие, сразу расхотелось куда-либо выходить. К тому же, у Марины наверняка свои дела, работа.

– Ты сейчас ее работа. Я ей за сопровождение деньги плачу.

– Правда, что ли? – обалдела я.

– А что ты удивляешься? Кому интересно бесплатно с тобой по городу бегать? К тому же Сергей сказал, она мастер спорта по восточным единоборствам, до отъезда из России тренером работала и пару месяцев в охранной фирме. Так что, в случае чего, хоть какая-то защита. Не пистолет же тебе давать, в самом деле.

Глаза мои вылезли на лоб. Парикмахерша – каратистка, спятить!

– Еще новости будут? – слабым голосом спросила я.

– Пока нет. Можешь идти спать. – Я встала. – Да, а Марину-то вызывать?

– Вызывай. – Я сгребла свои пакеты и пошла переваривать информацию.

Зайдя в спальню, свалила пакеты на кровать и стала разбирать покупки. Настроение постепенно возвращалось в прежнее радостное русло.

Совсем забыла! Я же купила часы. Теперь я всегда буду знать, который час! На всякий случай купила противоударные и водонепроницаемые. Мало ли что. Разобрав все покупки, я приняла душ и завалилась спать.

Перед сном я, правда, попыталась подслушать, что делается в кухне, но ничего интересного там не происходило. Мужики пили пиво и смотрели французский футбол по телику.

Глава 24

Утро началось без происшествий. Встав в хорошем расположении духа, я решила побаловать своих мужчин, думаю, могу их временно так называть. Осмотрев теперь уже битком набитый холодильник, видимо, вчера Сергей смотался в супермаркет, я решила приготовить омлет. С сухариками, луком, помидорчиком, чесночком и сыром. Когда блюдо было почти готово и по квартире поплыл запах жареного лука и чеснока, на кухню ворвался наполовину выбритый Ползунов с одуревшими глазами.

– Чем пахнет? – бросился он ко мне с порога.

– Завтраком, – успокаивающе ответила я.

Засунув нос в сковородку, он блаженно застонал.

– Без меня не начинать! – распорядился он, вынув нос из сковороды. – Я мигом!

Сергей неотступно топал у меня за спиной, пуская слюни.

– Расставляй тарелки, – решила я занять его делом.

Через десять минут мы сидели за столом и уплетали мою стряпню.

– Вкуснотища!

– Объедение!

– Даже моя мама так не умеет.

Наперебой расхваливали меня мужики. Да, желудок и вправду кратчайший путь к сердцу любого мужчины. Эта старая истина никогда не дает сбоев.

После завтрака наш хозяин вызвался прибраться на кухне и помыть посуду.

На здоровье, пойду наряжаться и приводить себя в порядок. Через час мы с моей телохранительницей отправляемся на прогулку по самому романтичному и прекрасному городу мира. Конечно, куда интереснее было бы приехать сюда вместе с Женей… Удивительно, я почти о нем не вспоминаю. Может, прошла любовь, завяли помидоры? Надо будет поразмыслить на досуге. А сейчас есть дела поважнее.

Итак, что бы такое надеть? По программе у нас сегодня Эйфелева башня и пешеходная прогулка по городу. Начнем с обуви. Ибо, как говорила героиня популярного фильма, именно обувь делает женщину женщиной.

Вчера я купила чудные легкие мокасинчики из тонкой кожи. Пожалуй, можно их обновить. Надо сразу найти новую сумку, вот она. Сейчас перегружу в нее все содержимое моего многострадального шелкового мешочка. Я стала разбирать свое барахлишко и выудила мобильник. Любовно погладив его, я снова вспомнила о дарителе. Чудно все-таки. Когда уезжала из Питера, думала, жить без него не смогу, а оказалось очень даже просто. Ладно, ну его пока, а вот детям позвонить не мешало бы. Кстати, я где-то видела зарядное устройство для телефона.

– Сережа! – позвала я.

– Да? – заглянул он в комнату.

– У тебя какой мобильник?

– Нокия.

– Отлично. Можно я возьму твою зарядку?

– Конечно. Вон она на комоде.

Я поставила трубку на зарядку и быстренько стала одеваться. Марина должна была появиться с минуты на минуту. Натянула джинсы, футболку и коротенький пиджачок. Как и велел мне вчера мой благодетель, я выбрала очки с самыми большими стеклами, на пол-лица – от Versache.

Итак, вперед, навстречу впечатлениям!

Глава 25

Мы выгрузились у Марсова поля, и я застыла с задранной вверх головой. Башня поражала. Я столько раз видела ее на картинках и по телику, но действительность превосходила ожидания.

– Мы поднимемся?

– Ну конечно, – энергично подтвердила Марина. – Пошли.

Отстояв средних размеров очередь, мы загрузились в лифт. Не знала, что надо делать пересадку из лифта в лифт, чтобы добраться до самого верха. Выйдя на обзорную площадку, я задохнулась от восторга. Светило солнце, чистое, безоблачное голубое небо раскинулось над прекраснейшим городом мира, который сиял позолотой куполов и пурпуром осенней листвы. Сена сверкала, как брильянтовое колье, небрежно брошенное на серый бархат гранита. Я жадно впилась глазами в город.

– Смотри, Нотр-Дам! – радовалась я. – А где Лувр? А «Мулен Руж»? А Вандомская площадь? А Монмартр?

Мы бегали с места на место и высматривали то одно, то другое.

– Я хочу туда!

– Куда? – деловым тоном поинтересовалась моя охрана.

– Не знаю. Вниз. Хочу увидеть все вблизи.

– Ну, все за один день не успеть.

– Сколько сможем. Неизвестно, сколько мы пробудем в Париже. Надо успеть побольше. Выдержишь?

– Легко. Было время, когда я от безденежья только пешком передвигалась, – поделилась Маришка и, весело тряхнув хвостиками, пошла к лифту.

Когда мы вышли из-под сени Эйфелевой башни, я рванула с места, как бешеная лошадь, чтобы обежать круг побольше. Но Марина благоразумно меня тормознула.

– Если будешь так нестись, быстрее выдохнешься. Лучше идти нормальным прогулочным шагом и получать удовольствие.

Она была права. Удовольствия сразу прибавилось.

Итак, путь наш лежал на площадь Альма, оттуда по набережной к площади Согласия. По дороге я купила фотоаппарат, ну согласитесь, ведь это немыслимо видеть такую красоту и не запечатлеться на ее фоне. Вымотались мы так, что готовы были лечь прямо на тротуаре. Нечеловеческим усилием воли мы купили по мороженому, голод взял за горло, и отправились в парк искать место для отдыха.

В Тюильри мы отсиделись в тени раскидистых старых деревьев, побродили по аллеям, осмотрели скульптуру Родена «Поцелуй» и отправились любоваться «Лилиями» Моне в музей Оранжери. Обожаю импрессионистов! Не удивительно, что их полотна дорожают год от года. Такой красоты, света и радости я не нахожу больше ни в одном направлении живописи. Насладившись картинами Сезанна, Ренуара – обожаю, Пикассо – к нему я более равнодушна, Модильяни, мы снова оказались в парке и направили свои стопы к арке Карузель и дальше к Лувру. Последний километр до Лувра энергичная Марина почти несла меня на себе. Мои ноги идти отказались, а рассудок по-прежнему рвался вперед. Наконец мы добрались до кафе «Марли» во дворе Лувра. Заняли чудный столик с видом на пирамиду и вытянули гудящие ноги.

– Мариночка, а правда, что ты мастер спорта по восточным единоборствам? – задала я терзавший меня вопрос. После того как мы напились и наелись, конечно.

– Да, а что тут удивительного? Я даже чемпионкой страны была.

– Не может быть! Я всегда считала, что женщины, занимающиеся такими жесткими видами спорта, несколько грубоваты и мужеподобны. Ты же – само очарование и женственность.

– Вот еще ерунда! Во-первых, тэквандо дает хорошую растяжку, фигуру, а во-вторых, дело не в спорте, а в человеке. Знаешь, как больно можно шахматной доской ударить? Или шашкой в глаз зафинтить от злости.

– А как ты в Париже оказалась?

– Тэквандисты тоже влюбляются. Приехала замуж выходить.

– И как?

– Да никак. Прожили два года и разбежались. Вот тогда я без денег и оказалась. Пока замужем была, целый день дома у плиты стояла. Ни друзей, ни знакомых. Язык так и не выучила. Пришлось перебиваться, потом на курсы языка устроилась, выучилась на парикмахера. В основном, конечно, наших стригу, клиентура уже сложилась.

– А я думала, ты мастер со стажем, – пролепетала я, схватившись за голову.

– Если ты бездарь, то и через десять лет мастером не станешь. А коли человек талантливый, он себя сразу проявит. Золотые ручки, – скромная девушка гордо повертела в воздухе своими руками.

Да, у поколения пепси свои приоритеты. Нас, дураков, всю жизнь учили не хвастаться, не высовываться, ждать, когда другие похвалят. Молодое поколение живет по другим принципам, и правильно, можно всю жизнь прождать, пока тебя заметят. И почему бы не гордиться своими успехами, если они заслуженные?

– Да, Мариш, руки у тебя золотые, – согласилась я.

Посидев еще немного, мы провели совещание и решили, что Лувр нам сегодня не осилить. А потому договорились добрести до Пале-Рояля, бывшего дворца всесильного кардинала Ришелье, по дороге осмотреть Комеди Франсез и вернуться к машине, перейдя Сену по Королевскому мосту на набережную Анатоля Франса, и по набережной же дойти до моста Александра IV мимо Дома Инвалидов.

Последние метры до машины дались нелегко, наконец, плюхнувшись на сиденья старенького «Пежо», мы блаженно вытянули ноги.

– Ты сможешь вести? – заботливо спросила я.

– Попробую. Но завтра на меня не рассчитывайте. Беру отгул. Я таких маниакальных любителей достопримечательностей еще не встречала.

Когда мы добрались до дома, на улице уже было совсем темно, горели фонари.

– Зайдешь на чашку чаю? – заплетающимся языком предложила я.

– Нет уж, спасибо. В ванную, и спать.

– А я просто спать. Ну ее, эту ванную. Спасибо. До завтра.

– Нет. До послезавтра, – испуганно отреагировала Марина.

– Ладно. Пока.

Я поплелась к подъезду. Поскорее бы в постель. Ничего больше не хочу, ни есть, не пить, только спать.

Глава 26

Домой, незаметно для себя я стала так называть наше временное жилище, я буквально вползла.

– По-моему, ты ниже ростом стала, – поделился впечатлениями Василий. – Стерлась, наверное.

Не обращая на него внимания, я упала в сторону дивана и даже попала на него пятой точкой.

– Кто-нибудь! Донесите меня до кровати, – простонала я.

– Здрасьте-пожалуйста! Мы ее ждем не дождемся, мечтаем о горячем ужине, и что получаем? – развел руками олигарх. Облачен он был в новые джинсы, футболку и комнатные тапочки, сидело все на нем отлично. Какая я все-таки молодец, похвалила я сама себя.

– Друзья мои! Если сегодня меня донесут до кровати, завтра я обещаю сидеть дома и кормить вас завтраком, обедом и ужином. Клянусь! – И подняла вверх руку с открытой ладонью.

– Ладно уж, – прокряхтел мой покровитель, – но только за трехразовое питание.

Он наклонился и поднял меня, как пушинку. Ого, да под слоем жирка скрываются железные мышцы. Господин Ползунов просто полон скрытых достоинств.

Меня донесли до спальни и положили на кровать.

– Свет включить?

– Не надо, так полежу.

Сбросив сумку и мокасины на пол, я полежала пять минут, собираясь с силами, чтобы раздеться, и задремала.

Когда я проснулась, из-под двери в кухню пробивался свет. Мужики еще не спали. Надо бы хоть чайку пойти попить, лениво подумала я. И тут раздался стук в дверь.

Кто это так поздно? В комнате было темно, и часов я не увидела. Может, Маришка? Да нет, глупость какая, она, наверное, давно спит. В кухне стало тихо, я услышала, как Сергей осторожно спросил:

– Кто там?

Ответа я не услышала, потом раздалось два тихих щелчка или что-то такое, как детские пистоны или хлопушка, а потом что-то громко бухнуло.

Что там у них происходит?

Я свесила ноги с кровати и засунула их в мокасины. В ту же секунду в комнату вкатился Василий Никанорович, и одновременно в гостиной раздался сильный удар и треск.

– Быстро на пол! – шепотом крикнул он.

Еще ничего не понимая, но уже напуганная его перекошенным лицом, я бросилась куда велели. За стеной слышались шаги. Василий сидел у двери за комодом и шарил рукой по его столешнице. Пистолет ищет. Точно, он еще утром там лежал. Я еще подумала, нет, чтоб убрать подальше. Наконец он нащупал оружие и затаился.

Дверь в гостиную осталась открытой. В ее проеме появилась тень. Я перестала дышать.

Тень стала расти, и когда доползла до прикроватной тумбочки, Ползунов выскочил из своего убежища и выстрелил. Выстрелы прозвучали, как взрывы, и снова наступила звенящая тишина.

От страха я зажмурилась так сильно, что у меня заболели глаза. Ползунов сидел за комодом. На кухне раздался шорох, и свет погас. Мамочки! Что же будет? А где Сергей? Что с ним? От этой мысли меня прошиб липкий холодный пот. Нет, нет, его, наверное, просто оглушили.

В кухне снова раздались чьи-то крадущиеся шаги, потом прыжок и легкое «пуф». Покрывало на кровати еле заметно шевельнулось. Потом щелчок от тумбочки. Визитер, кажется, простреливает темноту, чтобы не высовывались! А тихо, потому что у него глушитель.

Василий Никанорович не шевелился, видно его мне не было. Шорохи возле двери продолжались. Раздался еще щелчок, и сразу грохнул выстрел. Шорохов больше не было, я по-прежнему не дышала.

Было слышно, как Василий тихо встал. Осторожно, миленький, родненький, беззвучно бормотала я. Он выглянул в гостиную. На фоне проема было видно его голову. Потом тихо-тихо он перешагнул порог. Я не шевелилась. Щелкнул выключатель, и на компьютерном столике зажглась лампа.

– Обувайся, иди сюда. Сумку возьми.

Я быстро схватила авоську и бочком протиснулась в комнату.

– Документы взяла?

– Да. – Я взглянула на пол и закрыла рукой рот.

На полу у двери, головой к плите лежал здоровенный мужик с дырками в груди и животе. Из-за компьютерного стола торчали две огромные ножищи в черных джинсах и грязных башмаках.

Но самое страшное, рядом с входной дверью, глядя в потолок удивленными, широко раскрытыми глазами, лежал Сережа. Я всхлипнула и кинулась к нему.

– Не надо, – тихо сказал мне Василий, удерживая за руку. – Ему уже не помочь, а нам надо уходить. Готова?

– Да… Нет. – Я кинулась в спальню, схватила свой мобильник и вместе с зарядкой сунула в карман.

– Все.

– Я выхожу первым, ты у меня за спиной. Не высовываться, не шуметь.

Он поднял с пола два пистолета с огромными дулами, наверное, это и есть глушители, кажется, такие в кино показывали, засунул их за ремень. Накинул куртку, сунул босые ноги в кроссовки. Свой пистолет держал в руках.

Приложив палец к губам, Василий тихонько пошел к двери. Я за ним, на Сережу старалась не смотреть, чтобы не задохнуться в рыданиях.

Мы выбрались в коридор. Ни души. Прислушались. Лифт двигался. Кажется, вверх. Чтобы не рисковать, мы направились к лестнице. Мама! По ней разносился грохот бегущих ног.

Быстро оглянувшись, Ползунов оттолкнулся от стены и упругим мячиком влетел в чужую дверь. То ли она не была закрыта, то ли разгон был хороший, но дверь распахнулась, и он ворвался в чужую квартиру. Я, естественно, за ним. Шаги на лестнице уже достигли нашего этажа. Дверь я захлопнула и на всякий случай привалилась к ней спиной. Но Василий задерживаться не собирался, молча он прошел к балкону, мимо обалдело глядевших на него хозяев квартиры.

Пожилая пара, он в пижаме, она в халате, сидели на диване и смотрели телевизор, конечно, до нашего прихода. Сейчас они забыли о любимой передаче и безмолвно смотрели на нас. Хорошо, что не орали. Я бы на их месте визжала как резаная. Впрочем, о чем я говорю, наши железные двери на семи засовах так просто плечом не выбьешь. Все-таки европейцы ужасно беспечны в вопросах безопасности.

Я засеменила за предводителем, по дороге повторяя: Sory, scusi, извините. Как будет по-французски «извините», я от волнения забыла. Вот ведь досада. Когда я выбралась на балкон, хозяева так и продолжали молча на нас смотреть.

– Надо перебраться на соседний балкон, – распорядился Вася.

Соседний балкон имел с тем, на котором мы стояли, общую платформу и отделялся бортиком, как раз мне по пояс. Плевое дело. Опершись о мужественную руку Ползунова, я перемахнула на другую сторону. Здесь было темно, хозяев дома не было. Василий через секунду оказался рядом.

– Хорошо бы перебраться вон туда, на тот балкон. Это другое крыло дома, подъезды выходят на другую улицу.

Я взглянула и задохнулась от ужаса. К нашему дому прилегал то ли флигель, то ли крыло дома, чуть пониже нашего. Они стыковались между собой под углом восемьдесят градусов, и до ближайшего балкона было метра три, не меньше. Этаж был шестой. Интересно, как он себе это представляет? Запустит меня туда, как ядро, а потом сам прыгнет, с места, без разбега? Но мой фантазер уже вовсю возился за моей спиной, может, мост сооружает?

Я обернулась. Нет, он вытаскивал из шкафа, выстроенного на балконе, здоровенную доску для серфинга.

– То, что надо! Должна дотянуться. – И он перекинул ее на другой балкон.

Конструкция, на мой взгляд, вышла хлипкая. Закругленные концы доски цеплялись за балконы, ее полированные бока отливали в свете соседних окон, высота была приличная.

– Я не полезу, – затрясла я головой. – Ни за что! Ты с ума сошел!

– Другого выхода нет, – жестко сказал он. – Обратно в наш подъезд нельзя. Да и здесь оставаться опасно. Надо убраться как можно скорее.

– Ты не понимаешь! Я не могу! Я боюсь! Я высоты боюсь! Что угодно, только не это.

– Ты понимаешь, что тебя убить могут?

– Наплевать, я не полезу.

– Ты о детях подумала? – вспомнил он беспроигрышный аргумент.

– Так они еще быстрее сиротами останутся, – не сдавалась я.

Тогда Ползунов, обзываясь и ругаясь себе под нос, стал заталкивать меня на доску. Я упиралась. В конце концов ему это надоело.

– Ладно, как хочешь. Я полез.

И он стал забираться на доску.

– Ты что! Совсем обнаглел? А я? Ты, что, меня бросишь? – заметалась я по балкону.

Поворот событий был неожиданный.

– Тогда полезай!

Видя, что выхода нет, я полезла, тихо поскуливая от страха.

– Ты только доску крепче держи, ладно?

– Ладно, ладно, лезь давай.

– Ой, мамочки родненькие. Ма-ма! Я уже много проползла?

– Много, ты, главное, не останавливайся. Ты у меня просто человек-паук.

– Прекрати меня смешить! Я и так сейчас упаду! Мама! Мамочка!

Мамкая при каждом движении, я кое-как доползла до другого балкона. Когда я слезла с проклятой доски, ноги мои дрожали так, что стучали колени. Стоять я не могла и сползла на пол.

Василий перелез как-то сам. Я даже не видела, так мне было худо от переживаний. Только человек, страдающий высотобоязнью, может меня понять.

Пока я пыталась обрести подобие душевного равновесия, мой бесстрашный спутник выбил очередную дверь.

Пройдя через темную комнату, мы добрались до входной двери. Повозившись минут пять с замками, вышли из квартиры и быстренько по лестнице сбежали вниз. В подъезде было пусто, на улице тоже. Мы пошли максимально быстрым шагом, бежать не рискнули, чтобы не привлекать внимания, подальше от опасного места. Домчавшись до соседней улицы, поймали, на счастье, подвернувшееся такси и поехали на вокзал. Снова на Лионский.

– Куда мы едем? Снова в Ниццу?

– Нет, конечно. Надо вообще убираться из Франции.

– Домой?!

– Ну конечно! Туда можно сразу в деревянном макинтоше лететь. Нет. Нам нужно где-то отсидеться в тихом месте. Мой человек ищет этого гада.

– И как успехи?

– Пока не очень. Ты хоть представляешь, сколько людей надо перетрясти? И незаметно. Все, хватит об этом.

– Куда же мы все-таки едем?

– В Швейцарию.

– В Швейцарию! Класс, никогда там не была. У тебя там тоже знакомые? – Я вспомнила вдруг о Сергее, и мне стало стыдно. Тоже мне, лягушка-путешественница! Знакомых ей подавай.

– Нет. Там у меня никого нет. Но это неважно. Сейчас, во всяком случае.

По ночному городу мы быстро добрались до вокзала. Василий пошел покупать билет, а я направилась к туалетам. Приспичило, как всегда, не вовремя. Заодно хоть пригладила кудлатую со сна голову и сполоснула лицо.

– Куда едем? – спросила я вернувшись.

– Я же сказал в Швейцарию.

– А куда в Швейцарию?

– Ближайший поезд идет до Лозанны.

– А почему мы не летим? Это же быстрее.

– В самолете строже контроль, а у нас документы, забыла?

– А как нас хоть зовут? – Только сейчас я поняла, что даже не заглянула в паспорт, который еще вчера мне вручил Сергей.

Сначала магазины, потом прогулка по городу, мозги совсем набекрень съехали. На лице предводителя тоже застыло замешательство. Видно, он так же, как и я, не предполагал воспользоваться новыми документами в ближайшее время.

Мы открыли наши паспорта и уставились в них. Оба мы были гражданами Латвии. В принципе, это логично. С одной стороны, член Евросоюза, с другой, знакомая нам территория, к тому же повально говорящая по-русски. Но вот имена! Прочитав каждый свое имя, мы обалделыми глазами посмотрели друг на друга и обменялись паспортами. Потом, как по команде, согнулись пополам и зашлись безудержным, истерическим смехом. Василий начал подхрюкивать, глаза его слезились.

В его паспорте значилось: Раймонд Паулс, в моем: Лайма Вайкуле.

Фотографии, правда, были наши. Видимо, времени на придумывание оригинальных имен у изготовителей не было, и недолго думая, они наляпали, что в голову пришло. Оставалось надеяться, что жители Европы малознакомы с латышской эстрадой.

Отсмеявшись, мы убрали наши паспорта и пошли на посадку. Благополучно загрузились в полупустой поезд. До Лозанны было всего четыре часа езды. Мы уселись на свои места и задумались.

Интересно, как они нас нашли? Париж – огромный город. И потом, с чего они взяли, что мы именно в Париже? Нет, после поездки в Авиньен из неизвестного городишки нам явно удалось от них оторваться.

Так как они узнали? Следили за мной, когда я гуляла по городу? Нет. Они меня очень плохо знают, раз. Во-вторых, я сильно изменилась, плюс очки. К тому ж мы целый день крутились по городу, и никого подозрительного, неотступно следующего за нами, не заметили. Правда, мы не очень и старались заметить, но все же. Ползунов из дома не выходил, так как же все-таки? Может, Сергей выдал нас, скажем, за большую сумму? Взял да продал. Тьфу, какая гадость и глупость лезет мне в голову. Не мог он нас предать, и потом, если б это был он, он бы не погиб. А может, это человек Ползунова? Василий ему доверяет, а тот взял и переметнулся?

У меня зачесалось в носу. Пылинка, наверное, попала. Я полезла в сумку за платком и увидела телефон – сунула туда перед тем, как лезть по доске. Ну почему о звонке детям я вечно вспоминаю в поезде? Покосившись на ушедшего в себя Ползунова, тихонько спрятала мобильник обратно в сумку и, протиснувшись мимо него – места были сидячие, – пошла в туалет.

Времени было уже за полночь. Да, события в этот вечер развивались очень стремительно. Сколько времени в Питере, я решила не считать, ребята ложатся все равно поздно. Без меня особенно. Но на всякий случай я набрала Веронику.

– Мам! Как хорошо, что ты позвонила! Ты представляешь, я завтра улетаю в Лондон. С группой на практику. Целый месяц! Какая-то англо-российская контора пригласила троих студентов! Меня взяли! Прикинь! – кричала в трубку счастливая Вероника. – Мусь! Ты не представляешь, билет, проживание, да еще и платить будут как стажерам! О таком счастье даже мечтать нельзя! Вся наша золотая – нефтяная элита чуть от зависти не полопалась. Их папики в деканат сразу конверты послали, но не тут-то было! Англичанам на конверты наплевать, они нас на стажировку заказали! Здорово?

– Здорово! А куда вы хоть едете? В какой город? Ты роуминг оформила?

– Не волнуйся. Летим в Лондон. Роуминг оформила, деньги у тебя взяла, тысячу евро. Все нормально. Прилечу позвоню. Завтра вечером, о’кей?

– О’кей, – обалдела я от известия.

– Мам! А Дениска тоже завтра уезжает, в Финляндию по обмену. И тоже на месяц.

– Как? – не поверила я.

– Класс, да? Они с училкой едут в Тампере, кажется. Будут жить в семьях, учиться, не знаю, короче. Хочешь сама с ним поговори? Денис… мама звонит.

Выслушав поток восторгов от Дениса, полный отчет о сборах, переговорив с мамой и еще раз с Вероникой, я, наконец, отключилась.

Ну ничего себе плотность событий! Со мной за пять лет столько не происходит, сколько за последний месяц. И тут в моей голове поселился червь сомнений. А не слишком ли хорошо все складывается? Я тут по Европе, как заяц, бегаю, а в это время мои дети вдруг получают чудесные возможности прокатиться за рубеж, да еще и за чужой счет. Окончательно впав в панику, я плюхнулась на свое место и стала изливать Ползунову плоды своего воспаленного воображения.

– Успокойся, в порядке твои дети. Это я все устроил.

– Как ты? Ты же здесь сидишь, со мной.

– Не я лично. Человек мой в Питере подсуетился. Он там, я здесь. Я специально их из Питера решил вывезти. На всякий случай. А там за ними присмотрят. Да и не будет никто тратить столько сил и денег, чтобы за ними повсюду таскаться, с глаз долой, из списков вон.

– Васенька! Василий Никанорович! – Я кинулась душить его в объятиях. – Спасибо вам! Я никогда этого не забуду.

– Пожалуйста. Шею только не сломай, – скромно потупившись, сказал Вася, залившись багрянцем, то ли от стыдливости, то ли от удовольствия.

Успокоившись по поводу детей, я снова принялась размышлять о наших невзгодах. Сидела и поигрывала телефоном: открою, закрою, открою, закрою. Чего же такого произошло, что они нас нашли? Причем за последние сутки, иначе бы раньше нагрянули.

И я стала вспоминать все события прожитого дня в мельчайших деталях, по-прежнему щелкая телефоном. Хорошо, что я успела его зарядить. Кстати, перед отъездом из дома, в Петербурге, я видела такую передачу, из разряда «мы все под колпаком у Мюллера», после которой еще подумала, как хорошо, что мы обычные, никому не интересные люди, и никому нет до нас дела. А то посмотришь вот такую вот передачку, и компьютер побоишься домой принести, и мобильником пользоваться. Оказывается, когда эти достижения прогресса в сеть подключены, ну, короче, питание получают, с их помощью и подслушивать, и подглядывать можно, еще лучше, если в Интернете завис. А есть и такие, которые даже отключенные продолжают шпионить, но это уж, по-моему, выдумки.

Подслушивать! Я с ужасом, как на ядовитую змею, посмотрела на свой мобильник. Зарядила я его только сегодня утром! Судорожно вытащив, почти вырвав из него аккумулятор, я сунула его в один карман, а телефон на всякий случай в другой.

– Вася! – замогильным голосом сказала я. – Я знаю, как они нас нашли и кто за этим стоит.

Василий Никанорович посмотрел на меня, как на заморского кенгуру, слегка приподняв брови.

Набрав побольше воздуха и стараясь не глядеть на него, я рассказала про поиск квартиры, мой роман с Мравиновым, об их ворковании с госпожой Ползуновой, мне еще тогда их отношения показались подозрительными. Про мой звонок из Ниццы и его странную реакцию, потом эта глупая байка про немецких партнеров. Но самое главное, я рассказала про прощальный подарок Евгения Викторовича.

– Когда мы выбрались из подземелья, мобильник был полностью разряжен. Зарядила я его только сегодня утром, то есть уже вчера, – добавила я, посмотрев на часы. – Он целый день пролежал дома на подзарядке, а когда мы убегали, я взяла его с собой.

– Где он?

– Вот. – Я вытащила телефон и аккумулятор и ссыпала их в ладони Василия Никаноровича.

– Значит, они в курсе, где мы и куда направляемся? – сквозь зубы спросил Василий.

– Думаю, да. До меня только сейчас дошло про телефон.

– Будешь мне подыгрывать, – приказал шеф.

Он вставил аккумулятор на место, и шпионское устройство снова заработало.

– Я передумал, в Швейцарию мы не поедем. Это опасно, на полпути будет промежуточная остановка, мы выйдем. Пересядем на поезд, идущий на север, а там переберемся в Германию. Так будет надежнее.

– Ладно, как скажешь, – покивала я в ответ.

Василий приложил палец к губам, и дальше мы ехали молча. Минут через сорок поезд стал замедлять свой бег. Приближался Дижон.

– Вставай, мы выходим. – При этом он сделал знак, чтобы я сидела. Сам он встал и пошел в тамбур.

Поезд подъехал к платформе и остановился. Несколько человек вышли, кто-то вошел. Василия все не было.

Ну где же он? Он что, бросил меня и сбежал? Да нет, он не мог. Но где же он? Поезд тронулся. У меня началась настоящая паника. Я настолько привыкла за последнее время полагаться на него, доверять ему, что теперь была просто насмерть перепугана, но вместо того, чтобы что-то предпринять, я сидела, как парализованная, и таращилась в окно.

Поезд продолжал разгоняться и уже набрал привычную скорость, триста км в час. Василий так и не появился.

Я обмякла на сиденье.

– Все кончено. Он меня бросил. – Фраза прозвучала как-то странно и помогла мне прийти в чувство. Что я несу? Кто меня бросил, и что, собственно, кончено? Обычно так говорят о мужьях, которые сбегают к молоденькой любовнице. Ко мне эта ситуация никакого отношения не имела. Я была самостоятельной и даже состоятельной женщиной. Ни в ком не нуждалась и ни от кого не зависела. Деньги у меня еще остались, бандитам нужна не я, значит, опасности стало даже меньше, с моей новой внешностью они еще не знакомы. Значит, все в порядке, твердо решила я и заплакала. Закрыв глаза, я сидела и беззвучно лила слезы.

– Ну! Все в порядке! – раздался над ухом бодрый, знакомый голос, уже не знакомый, а просто родной.

Просияв мокрыми от слез глазами, я взглянула на моего рыцаря.

– Ты что ревешь, мобильника жалко?

Молча помотав головой, я сказала:

– Думала, ты меня бросил. Поезд пошел, а тебя все нет и нет.

– Вот дуреха! Да я до конца поезда добежал, все искал, кому бы твой телефон подбросить.

– И как?

– Супер! На другой стороне платформы поезд готовился к отбытию. Не знаю куда, но точно в противоположную сторону. Так вот, там какая-то подозрительная кучка юнцов толкалась у тамбура, я одному из них в карман подбросил.

– Гений! А я тут чуть с ума не сошла, – сказала я в восторге.

– Запомни. Я друзей не бросаю. Хотя… Может, тебе без меня даже безопаснее будет, – добавил он, подумав.

– Нет, – твердо заявила я. – Послушай, а почему мы и вправду не пересели в другую сторону? А вдруг они все-таки поедут в Швейцарию?

– Рано или поздно, наверное, все-таки поедут. Но скорее поздно. Учти. Угнаться за таким поездом непросто. Потом, нужно повернуть и ехать в другую сторону, за твоим мобильным. Пока они найдут твой телефон, пока поймут, что нас там нет, мы спокойно затаимся подальше от Лозанны. А там видно будет, – каким-то угрожающим тоном закончил он. – Жаль, мы опять без связи остались. Придется теперь до прибытия ждать.

– И без вещей, и без денег, – добавила я.

– Насчет денег не волнуйся. У меня есть кредитка, оформленная на подставное лицо. Меня по ней не вычислить. Денег там достаточно. Как раз на такой случай были положены. А тряпки новые купишь.

– А в Париже наши вещи совсем пропали?

– А ты как думала? Нам там появляться больше нельзя. Три трупа! Да полиция небось вся на ушах стоит.

– Может, тебе снова женщиной переодеться?

– Нет уж. Спасибо. И так хорошо. Я лучше в Париже лет десять показываться не буду. Да и потом, меня там никто не видел. Я никуда не выходил.

– А Марина?

– Она не дура. Болтать не будет.

– А я как же? Меня-то там видели?

– Вряд ли они решат, что хрупкая женщина устроила кровавую бойню.

– А соседи из квартиры напротив? – не унималась я.

– Слушай, отстань. Откуда я знаю. Мы через два часа в другой стране будем.

– Ага, на Украине.

– При чем тут Украина? – разозлился могущественный Ползунов.

– При том. Может, я и дура, но ты тоже не академик Капица. Мы на территории Евросоюза. Если они составят фоторобот и объявят нас в розыск, где мы находимся, в Лозанне или в Фонтенбло, иметь значение уже не будет.

– Что же делать? – обалдел мой легкомысленный друг.

– Маскироваться. Мне перекраситься, а тебе обратно, в юбочку и банные шлепанцы. Одно плохо, документы у нас уже есть на мужчину и женщину.

– Стоп, стоп! Какие юбки, какие женщины? Хватит с меня.

– Чудненько. Ваш план?

Он надолго замолчал.

– Уговорила. Придется так и сделать. Вот только фигня в том, что мы даже в отеле не сможем остановиться. Там, знаешь, документы нужны.

– Не жить же нам в чистом поле? – ужаснулась я.

– Может, денек и придется. Пока с документами ничего не придумаем.

– Как приедем в Лозанну, сразу по магазинам, переодеваться. А там видно будет, – буркнула я.

Полиции я боялась больше, чем бандитов. Наше отечественное правосудие вселило в меня твердую уверенность, что прав бывает только сильнейший, и от органов правопорядка надо держаться подальше. Поди докажи, что ты невинная жертва бандитского беспредела. Упекут в тюрьму, а у меня дети.

К бандитам я уже начала привыкать. К тому же они сами полиции боятся.

Осознав всю кошмарность ситуации, я окончательно пригорюнилась. Ползунов весельем тоже не лучился. Незаметно мы задремали, склонив друг к другу головы.

Глава 27

Выйдя на вокзал Лозанны, я первым делом направилась к киоску, торгующему сувенирами, и приобрела яркий шелковый платок. Зайдя в туалет, повязала его на манер банданы, полностью скрыв волосы, и надела свои огромные очки от солнца. Пиджак я сняла, вывернула наизнанку и затолкала в корзину для мусора, сверху бросила скомканную газету. В том же киоске приобрела кепку и очки для Василия Никаноровича.

Мужчина в кепке, джинсах и футболке вряд ли будет привлекать к себе много внимания. Его куртку мы вывернули на другую сторону, благо она была двухсторонней, и из синей она превратилась в бежевую. Далее я приобрела бледно-розовую помаду и джинсовую куртку. Эти три предмета полностью изменили мой облик.

Василий же первым делом купил мобильник, подключил его, и мы отправились на пустынную в этот ранний час привокзальную площадь. Встав посередине и убедившись, что рядом нет ни души, способной нас услышать, он набрал номер.

– Это я. У нас неприятности. Они убрали Сергея и вышли на наш след.

– Нет. Это неважно. Слушай. Бросай всех. Займись Мравиновым. Не спускай глаз с моей жены.

– Да. На девяносто процентов. Ищи. Все.

– Ну как? Что он сказал? – прыгала я вокруг главнокомандующего.

– Мравинов исчез.

– Когда?

– Примерно дней пять назад, после нашего побега.

– А Ленка? Прости, Лена. Она с ним не связывалась?

– Нет. Она вообще сидит дома, к телефону не подходит, сама никому не звонит. Еду ей раз в два дня соседка заносит.

– И что, она сама по себе столько времени сидит дома? Ты можешь поверить, что она, имея деньги, тряпки и полную свободу, будет сидеть дома только потому, что ей это велели неделю назад?

– Ты права. Сутки, максимум двое, потом эта идиотка попрется по магазинам бабки палить или по клубам задом трясти.

– Вот именно. Ее кто-то контролирует.

– Но как? Мы все время ее прослушиваем.

– Значит, молча. Вася, мы с тобой, как два динозавра, весь мир уже давно компьютеры освоил. Имейл. Вася, имейл.

– Елки зеленые. А можно адресата в сети проследить?

– А я откуда знаю? Я еще в прошлом веке родилась. Компьютер для меня, как мобильник для моих родителей. Только простейшие операции.

– Да уж, два сапога пара, только покер и нарды.

– Знаешь, кушать хочется.

– Ну конечно, пошли кафешку искать.

– А как у нас с документами?

– Блин! Склероз проклятый!

Последовал новый звонок.

– Снова я. Срочно нужны документы. Мы в розыске, в квартире у Сереги остались три трупа. А я, как дурак, забрал все оружие.

– Да. Сделай два комплекта. Один из паспортов на женское имя.

– Они нужны срочно!

– Нет, сегодня. Будем ждать в Лозанне.

– Нет, давай, где попроще, я совсем не знаю города. О’кей, площадь Святого Франциска. Понял. Слева. Да. Давай.

Отключившись, Василий повернулся ко мне и отчитался.

– Документы будут вечером. Сейчас нам надо найти площадь Святого Франциска. Там назначена встреча. Насколько я понимаю, это там. – Он встал спиной к вокзалу и показал на улицу, начинающуюся напротив.

– Пойдем. Может, там кафе есть? А ты не знаешь, можно у них в парке на лавочке поспать?

– Думаю, вряд ли, к тому же сейчас не жарко. Еще замерзнешь во сне, – пошутил Вася.

Площадь мы нашли быстро. Улица и впрямь привела нас точнехонько к церкви. Здесь же нашлось подходящее кафе.

Скромничать мы не стали, заботиться о фигуре тоже. Переживания последних суток истощили нас физически и морально. Требовались серьезные энергетические вливания. Мы взяли традиционные свиные и говяжьи сосиски с пюре из лука порея и картофеля, а еще блюдо под названием «fomme» – растопленный кружочек сыра с белой корочкой, сервированный зеленым салатом. На десерт – вафли, мороженое и капучино.

После такого сытного и обильного завтрака мы имели полное право еще час сидеть в кафе и переваривать съеденное.

Спать хотелось ужасно. На сытый желудок сидеть в теплом уютном кафе на мягких диванчиках и не спать – это требовало нечеловеческих усилий. Когда один из нас начинал клевать носом, другой толкал его в бок и начинал рассказывать старые анекдоты и всякую чепуху.

– Все, надо идти на улицу, пока нас не вынесли. А то мы своим храпом начали отпугивать посетителей.

Я встала и потянула своего спящего на ходу спутника на ласковое осеннее солнышко. По площади гуляли туристы и голуби.

– Чтобы не уснуть, надо ходить. До вечера еще десять часов, – подбодрила я совсем расклеившегося олигарха.

Город располагался на террасах, поднимался вверх, спускался вниз к озеру. Сил идти вверх уже не было, и мы плутали по улицам вокруг площади, постепенно спускаясь вниз, к озеру.

Если бы я отоспалась хотя бы часов пять, то сейчас, как ошалелая, бегала бы по магазинчикам и сувенирным лавочкам, в изобилии расположившимся на чудесных старых улочках. Восхищалась яркими оштукатуренными фасадами домов, удивительной росписью, старинными вывесками, зеленью деревьев, синевой неба, чудесными запахами копченостей и сдобы, разглядывала многочисленные уличные кафе и праздногуляющую публику. Но увы…

Со стороны мы казались влюбленной парой, бредущей в обнимку неведомо куда, полностью поглощенной своими чувствами. Все так и было. Мы брели неведомо куда, потому что города совсем не знали. Чувства нас действительно поглотили, это были чувства усталости и недосыпа.

Ошибка была только во влюбленности, ее не было. Но дружба между нами незаметно родилась и окрепла.

Дойдя до озера и посидев обессиленно минут сорок на лавочке, мы двинулись обратно к площади. Приближалось время обеда. Заходить внутрь ресторана мы не решились – был велик риск уснуть в теплой, наполненной ровным гулом атмосфере.

Усевшись на улице, мы заказали горячий суп, тушенное с травами и овощами мясо, чай и по рюмочке кирша, крепкой фруктовой настойки, чтобы как следует согреться.

Погода все-таки была осенняя, и то ли от усталости, то ли потому, что были легко одеты, мы немного озябли.

После обеда мы снова отправились бродить по городу. Теперь уже Василий тащил меня на себе. Вчерашний день, проведенный в беготне по Парижу, даром не прошел, плюс бессонная ночь. Эх, сидеть бы мне вчера дома да телевизор смотреть, была бы сейчас как огурчик.

Как только получим документы, сразу в гостиницу, и спать, спать, спать. Никаких экскурсий, никаких магазинов, вообще ничего. Ресторан – номер, номер – ресторан и все. Воздухом дышать с балкона.

Бродить нам оставалось часов шесть.

– Может, на какие-нибудь карусели пойдем? – предложила я. – Американские горки, например. Встряхнемся. Получим дозу адреналина.

– Боюсь, что еще одну дозу адреналина мне уже не пережить… А знаешь, пошли в кино.

– Да ну, что мы там забыли. Два часа пялиться в экран, не понимая ни слова.

– Глупенькая, мы там выспимся! Сядем на последний ряд, и дрыхни себе спокойно, сколько хочешь.

– Точно! Как мы с тобой раньше не сообразили?

Суетливо заозиравшись по сторонам, мы приступили к поиску кинотеатра. Не найдя его самостоятельно, прибегли к помощи мимопроходящего аборигена. Оказалось, предмет нашего вожделения находился всего в десяти шагах от нас на соседней улице.

Залов здесь было четыре. Внимательно осмотрев афишу, мы выбрали какую-то двухсерийную мелодраму. За новинками киноиндустрии я не слежу, но на афише были лица знакомых европейских актеров. Вспоминать их имена сил уже не было. Мозги окончательно отказались от сотрудничества.

Итак, войдя в зал, мы с трудом дождались, пока погасят свет. Закрыли глаза и мирно уснули. На грани сознания я слышала, как что-то громыхает в зале. Наверное, идет война, подумала я, устраиваясь поудобнее, и снова уплыла в мир сновидений.

Мне явно что-то снилось, но когда я резко открыла глаза, почувствовав, как кто-то легко прикасается к моему плечу, все образы тут же бесследно испарились.

В зале, кроме меня и все еще мирно спящего Ползунова, никого не было. Надо мной склонилась работница кинотеатра и что-то ласково говорила. Наверное, предлагала покинуть зал. У меня возникло сильное желание дать ей денег, чтобы она оставила нас в покое еще часа на четыре. Но подобное поведение в европейской стране было явно неприемлемым. И так наши «новые русские» своей азиатчиной ужасают мир на всех дорогих курортах.

Я растолкала соседа и извинилась, как могла, перед несколько растерянной фрау, или кто тут у них. И мы, как две больные гусеницы, только что спрыснутые купоросом, выползли на улицу. Немного постояв на солнышке и поморгав сонными глазами, мы окончательно пришли в себя.

– Ну как ты? – благодушно спросил Василий.

– Знаешь, значительно лучше. Хотя еще один сеанс был бы кстати.

– А может, нам зарулить в другой кинотеатр?

– По-моему это будет перебором, – решила я. – Парочка, регулярно спящая в кинотеатрах, может вызвать нездоровый интерес у полиции.

– Да уж, от бандитов бегать было легче. – Дружно вздохнув, мы отправились скитаться дальше.

Когда мы поужинали, время уже приближалось к восьми. Решив не удаляться от площади, мы сидели на террасе ресторана, пили красное вино и дегустировали местные сорта сыра.

– Что будем делать, когда получим документы? – поинтересовалась я.

– Сразу на вокзал, и ходу.

– То есть как? Зачем? А спать? Я думала, мы в гостиницу отправимся.

– Юль, мы проторчали здесь почти сутки. Крайне опасно оставаться дальше. Не дергайся. Далеко не поедем. Часов за пять всю Швейцарию пересечь можно. А мы только город сменим, так что ночевать будешь в гостинице. Согласись, лучше еще два часа потерпеть, чем потом снова бегать, как зайцы, по всей Европе.

Я согласилась со справедливостью его замечаний и запаслась терпением еще часов на пять.

Наконец, ровно в восемь мы расплатились, встали и пошли к собору. Слева от входа нас уже ждал совершенно лысый человек в очках, белой куртке и белых джинсах. Сильно загорелое лицо его создавало ощущение негатива, когда смотришь на фотопленку и понимаешь, что после печати все будет наоборот.

Василий велел мне остановиться шагах в десяти от колоритной личности. Минут десять они шептались, потом, не торопясь, как старые приятели, двинулись в сторону ближайшего бара. Я стояла как дура и не знала, что делать. Никаких сигналов мне не подавали. Решив, что стоять посреди площади глупо, я подошла к столикам соседнего с баром кафе и села на улице, заказав кофе моментально появившейся официантке. Я сидела и размышляла о любви мужиков к важному надуванию щек и игре в шпионов. Вот зачем, спрашивается, он меня здесь бросил? Чтобы я не видела «связного», чушь, я его видела. Чтобы я не знала, что они делают или о чем говорят? Тоже чушь, я и так знаю. Может, не хочет при мне расплачиваться? Так это полный бред. Боялся меня скомпрометировать? Без комментариев. Так зачем же сие проявление таинственности? А для того, чтобы придать себе значимости, мол, сиди тихо, это мужские дела, тебе не понять.

Ладно, хочешь поиграть в шпионов, на здоровье, только не пожалей, мстительно подумала я.

Минут через пятнадцать вышел лысый и не спеша пошел к вокзалу. Мой олигарх все не появлялся. Надеюсь, его не пристукнули? Да нет, тогда бы и меня заодно ликвидировали.

Минут через пять появился Василий. Встал перед баром и заозирался по сторонам. Ага! Вспомнил! На лице его появилось беспокойство, решительным шагом он двинулся к собору. Он обошел собор, заглядывая во все щели и закутки, и снова оказался у входа. Подумав немного, вошел внутрь. Оставив на столике деньги, я отправилась за ним. Попав под сумеречные своды собора, я не сразу разглядела его корпулентную фигуру. Ползунов шарил между скамьями. Интересно, что он там искал, мое бездыханное тело? Обежав все помещение, он растерянно остановился, глядя перед собой невидящими глазами.

На лице Василия была написана нешуточная паника. Тогда я сочла, что достаточно его помучила, и, обойдя сзади, подергала за рукав.

– А-а! – подпрыгнул он от неожиданности. – Фу, как напугала! Где ты была? Я уже с ума схожу!

Как приятно, однако, давненько уже мужики не теряли из-за меня голову. А заодно и в шпионов поиграли, ехидно подумала я.

– Я здесь сидела посреди площади, где ты меня и оставил.

– Ты что, быть не может! Я же всю площадь осмотрел и тебя точно не видел.

– Ну уж не знаю, Вась, то ли у тебя зрение плохое, то ли я такая незаметная.

– Все, больше от меня ни на шаг!

– Слушаюсь! – отрапортовала я. Ну вот, теперь сам будет следить, чтобы я была рядом. А то бегай за ним, карауль, как последняя идиотка. – Теперь на вокзал?

– На вокзал, – отрезал шеф, взял меня крепко за руку, и мы пошли.

Ближайший поезд шел до Люцерна, два с половиной часа в пути. Расплатившись за билеты, мы пошли на платформу. Поезд уже стоял.

Выбрав в полупустом вагоне место поукромнее, мы дождались отхода поезда и достали документы.

– Откуда у них наши фотографии? – удивилась я, взглянув в паспорт и увидев там собственное лицо. Только в паспорте я почему-то была огненно-рыжая.

– Люди, к которым я обратился, веников не вяжут. В Париже на паспорт фотографировалась?

– Да.

– Ну вот. И все, хватит дурацких вопросов. Лучше думай, что с волосами делать будешь, да и глаза у тебя в паспорте голубые, а в жизни?

– Зеленые.

– Вот, вот. Соображай.

– За меня не волнуйся, завтра будет тебе рыжая лахудра с голубыми глазами. А у тебя как?

– У меня вот.

И он показал мне документы. На одной фотографии Василий Никанорович красовался с пышными усами, любопытно, сколько такие отращивать? Я взглянула на соседа и чуть не заорала от неожиданности.

Ползунов был с усами!

– Как это ты? – обалдело поинтересовалась я.

– Что, испугал?

– Есть немного.

– Усы мне передали вместе с паспортом.

На второй фотке красовалась крупная мадам с пышной шевелюрой, густыми бровями и в очках.

– Придется тебе парик покупать, никуда не денешься, – констатировала я.

Глава 28

В Люцерн мы прибыли около полуночи. И я жутко волновалась, как бы нам не остаться ночевать на улице. Сил совершенно не было.

Мы вышли на привокзальную площадь. Немногочисленные наши попутчики устремились к родным очагам. Туристов среди них не было.

– Что будем делать? – спросила я, стоя на пустой, освещенной желтым электрическим светом площади. Кругом не было ни души. Добропорядочные бюргеры, похоже, уже отошли ко сну. Оглядевшись, мы решили, что центр города находится на другом берегу реки. Прямо перед нами сиял огнями мост. Взойдя на него, мы дошли до середины и остановились, любуясь красотой города, который мирно устроился по берегам реки и озера. Мы стояли в том месте, где река, сжатая набережными и стянутая мостами, свободно расправляла свою переливчатую спину и превращалась в широкое полноводное озеро.

Мы стояли и любовались этой красотой, отражавшей огни дремлющего города, не зная ни названия реки, ни названия озера.

Когда взгляд мой скользнул по набережной, я обратила внимание на старинное большое здание, окна которого радостно и гостеприимно светились, будто приглашая поспешить к горячему ужину и теплой постели.

Это явно был отель. Потянув за руку моего замечтавшегося опекуна и защитника, я поспешила на зов огней. Желание поскорее оказаться в чистой, уютной кровати мгновенно заставило забыть обо всех красотах ночного города.

– Как ты думаешь, нас поселят в такое время? – волновалась я.

– Ну не на улице же нам ночевать, – пробубнил Василий.

– А то, что мы без багажа?

– Скажем, что ошиблись поездом. Ехали в Базель, а оказались здесь.

– А ты уверен, что туда поезда ходят?

– Абсолютно. Видел в расписании. Не бойся, что-нибудь придумаем.

Придумывать ничего не пришлось. Нас без вопросов приняли с распростертыми объятиями. Единственным сюрпризом для нас оказался счастливый брак, в котором мы состояли по документам.

В этот раз мы не особо вчитывались в них, так глянули на фотки, и все.

Линда и Иозас Калныньши. Латвия.

– У твоих приятелей как-то скудно с фантазией. Все Латвия да Латвия.

– Во-первых, наших прежних фотографий никто не видел. Если бы не фотографии, мы могли бы смело ими пользоваться. А во-вторых, чтобы быть кем-то еще, надо языки знать.

Кое-как справившись с удивлением, мы сообразили попросить номер с двумя отдельными кроватями. Благо в больших отелях выбор, как правило, имеется.

Войдя в номер, я сразу рванула в душ. Боже, от меня наверное пахнет как от скунса. Двое суток не мыться! Как правило, я стараюсь использовать свои гигиенические принадлежности – щетки, пасты, гели и так далее, но последняя неделя довела меня до полного пофигизма. Ой, щеточка! Паста! Зубки можно почистить. Ура! А какая там паста, какой шампунь – совершенно фиолетово. Есть, и ладно. Приведя себя в порядок, благоухая лавандой, я вернулась в комнату. И спросила разрешения позвонить детям, пока Василий будет мыться.

У моих чад все было нормально. Каждый из них был абсолютно доволен своим времяпрепровождением. Выслушав их новости и сочинив несколько своих, я сообщила им, что посеяла свой телефон и в крайнем случае они могут звонить на этот номер, но лучше подождать до завтра. Куплю себе новый мобильник и сразу им позвоню.

Продрыхли мы почти до обеда. Вставать абсолютно не хотелось, но голод, как известно, не тетка. Я-то ничего, могу и не поесть, а вот Василий Никанорович за время наших скитаний изрядно настрадался и теперь требовал полноценного трехразового питания. В общем, как это ни прискорбно, пришлось вставать и тащиться на поиски еды. В отеле мы решили не столоваться, чтобы ни дать возможности как следует нас запомнить. Рассчитывались мы наличными, чтобы не проследили нас по карте. Уличные банкоматы представлялись нам безопаснее. Плотно закусив, мы вышли на солнечную набережную. Ну что ж, как ни крути, но пора заняться восстановлением гардероба. Одной таскаться по магазинам не хотелось. Во-первых, скучно, во-вторых, чувство безопасности, утраченное в Париже, так и не вернулось. Вместе как-то надежнее.

Энтузиазма от предстоящего шопинга господин Ползунов не выказал, но покорно поплелся за мной. Наученная печальным опытом, я решила деньги зря не тратить. Купить необходимый минимум. Несколько пар белья себе и «супругу», по паре футболок на смену, носки, по паре кроссовок, запасные джинсы и по свитеру. По вечерам было не жарко.

Кое-какую косметику себе и бритвенные принадлежности Василию. И конечно, ярко-рыжую краску для волос. Не век же мне в парике ходить.

Все покупки мы уложили в небольшую дорожную сумку. И конечно, я купила себе мобильник. Наконец-то я смогу нормально общаться с окружающим миром.

Мы вернулись в гостиницу, и я отправилась в ванную красить голову. Эксперимент был рискованный, я никогда не жила по принципу «сделай сам», предпочитая доверять профессионалам. Покраска в домашних условиях представлялась мне делом сложным и почти непосильным, которое усложнялось к тому же отсутствием инструкции на русском языке. Слава богу, инструкция была снабжена большим количеством простых, доходчивых картинок.

В общем, через полчаса нечеловеческих усилий я, перемазав всю ванную рыжей жижей, уселась на краешек некогда белоснежного бортика и засекла время. Мне было жутко жаль закрашивать парикмахерский шедевр, сооруженный на моей голове. Перед возвращением в отель я купила фотоаппарат и заставила Василия снять меня во всех ракурсах, прическу разумеется. Напечатала фотки и отправила по почте на петербургский главпочтамт до востребования. Приеду домой, пойду в парикмахерскую, пусть сделают как было.

Итак, через полчаса сидения в ванной со смердящей перекисью головой и слезящимися глазами я, наконец, решила проверить результаты. Смыв зловонное месиво и высушив голову, я взглянула на себя в зеркало.

Смело, я бы сказала радикально, пожалуй, даже для Вероники. Голова пылала как костер. Дело, однако, было сделано и переделывать его смысла не имело. Я вышла из ванной.

Мой фиктивный супруг безмятежно смотрел телевизор, когда его взгляд случайно переместился на меня.

– А-а! А-а! – заорал от страха измученный бесконечным заграничным вояжем олигарх.

– Что, так хорошо? – нежно проворковала я.

– Так хорошо, что я чуть коньки не откинул. Ты что натворила? Теперь нас точно заметут, за нарушение общественного порядка.

– Ну и грубиян же ты. Я, можно сказать, ради общественного блага красотой пожертвовала. Ты хоть видел, что в новом паспорте я рыжая?

– Нет.

– А жаль. Если бы твои мастера проявили чуть больше вкуса, я могла бы превратиться в блондинку с длинными локонами, а не в это пылающее чучело.

Я окончательно расстроилась и снова удалилась в ванную, громко хлопнув дверью.

Что же делать? Как минимизировать эту катастрофу? А так. Очень просто. Надо ее уменьшить, то есть сделать стрижку короче. Быстрее отрастут.

Я решительным шагом вышла из своего убежища и стала одеваться.

– Ты куда? – забеспокоился Василий.

– В парикмахерскую.

– Ты, это, может, хватит на сегодня? Я вроде уже привыкать начал и паспорт опять-таки.

– Не дрожи, скоро вернусь. Будет еще лучше, – напугала я напоследок этого черствого человека.

Судя по выражению его лица, лучше было уже некуда.

На всякий случай я все же повязала платок, дабы не шокировать общественность.

Гостиничной парикмахерской я решила не пользоваться и отправилась бродить по старым улочкам в поисках салона. Нашла его быстро. Мастера при виде меня проявили завидный такт и выдержку.

Кое-как объяснив, чего я хочу, села в кресло. Через полчаса я вышла на солнышко с коротким огненно-рыжим ежиком и длинной челкой.

Господин Ползунов встретил меня без комментариев, то ли у него их не было, то ли связываться не хотел. Кардинально преображенная, я совершенно не желала сидеть в номере.

– Может, на яхте или на лодке по озеру покатаемся, я видела пристань?

Крякнув по-стариковски, Василий Никанорович потянулся за курткой.

– Все! Опять полна сил и энергии. А ведь еще вчера говорила, что из номера выходить не будешь.

– Усы не забудь! – радостно напомнила я.

Надо же придумал! Сидеть в номере, когда за окнами яркая синева озера залита золотыми лучами солнца, а берега пестреют всей гаммой осенних красок, так удачно гармонирующих с моим новым имиджем.

Нет уж, одно дело носиться по городу, стирая ноги, а совсем другое, сидеть на борту белоснежной лодки, под парусом, вдыхать запах воды, простора и солнца.

Утеплившись с помощью свитера и захватив на всякий случай платок, я нацепила солнечные очки, взяла под руку смирившегося с жизнью Ползунова, и мы отправились.

Дойдя до пристани, мы действительно увидели стенды с многочисленными предложениями прокатиться на самых разнообразных судах.

После внимательного осмотра мы выбрали средних размеров яхту, с большим белым парусом, уютной каютой и улыбчивыми, радушными хозяевами. Поскольку время шло к ужину, нам предложили перекусить прямо на воде. Ужин предполагался, естественно, рыбный. Мы согласились.

Через полчаса Василий простился с кислым выражением лица и сидел на солнышке, щурясь, как сытый довольный кот, сходство усиливалось недавно приобретенными усами.

Блаженное безделье, красивые виды за бортом, да еще и рыбное филе, запеченное с овощами, – пальчики оближешь! И мы ощущали себя, как в раю. Не спеша потягивая глинтвейн, поднесенный нашими хозяевами, мы молча сидели на палубе, закутавшись в пледы, и размышляли каждый о своем.

Не знаю, какие мысли бродили в голове у моего соседа, а я думала о пестрой смене событий и настроений в моей жизни за последний месяц.

С того момента, как я познакомилась с господином Ползуновым, моя жизнь напоминала поезд, который в день нашей встречи стоял под парами, а потом, тронувшись не спеша с места, понесся, набирая скорость.

Погони, ужас, безнадежность сменялись радостью, надеждой, приятными знакомствами и новыми впечатлениями. Да, новых впечатлений действительно хватало. За мной еще никогда не гонялись убийцы с пистолетами, я никогда еще не скрывалась от властей с поддельными документами. И наконец, я никогда в жизни не меняла столь часто и глобально свою внешность.

Погруженная в думы, я не сразу заметила, что мы уже причаливаем.

Бросив конец на берег, так, кажется, это называется, герр Вайхер, наш капитан, больше похожий на университетского библиотекаря, нежели на морского волка, жилистый, высокий, со светлыми, жиденькими волосами, коротенькой аккуратной золотисто-рыжеватой бородкой, в простых очках-стеклышках и с извиняющейся улыбкой на лице, помог выбраться на берег сперва Василию, а потом протянул руку мне. Все еще пребывая в расслабленном состоянии, я протянула руку и поставила ногу в… пустоту.

– А где же сходни? – запоздало спохватилась я, летя в ледяную воду.

В воде было темно и страшно. Вытаращив глаза, я пялилась в плотную мутную пелену. Надо выбираться, твердо решила я, и заработала ногами. На берегу было весело и оживленно, за те несколько минут, что меня не было, пирс заполнился любопытствующими туристами, владельцами соседних судов, из них был кто с кругом, кто с багром – и даже, о ужас! парочкой полицейских. Увидев в первом ряду чету Вайхеров с озабоченно-испуганными лицами и дорогого Василия Никаноровича с перекошенной от злобы физиономией, я радостно помахала им рукой. Но встретившись взглядом с последним, почувствовала нестерпимое желание нырнуть обратно.

Не тут-то было, меня схватили за руки и выдернули на поверхность. Вокруг меня хлопотала маленькая, пухленькая и встревоженная фрау капитанша. Завернув меня в плед, она сунула мне в руку рюмку с чем-то крепким и пахучим, что сразу же горячей волной пробежало по моему организму.

Народ радостно гомонил, забрасывая Василия Никаноровича участливыми вопросами.

– Кончай концерт. Давай сматываться, пока нас в полицию не проводили за купание в неположенном месте, – прошипел он в ухо. – Или ты мечтаешь попасть на страницы местной прессы? Крупная фотография в разделе происшествий.

Я в панике заозиралась по сторонам, этого еще не хватало!

Но смотаться нам не удалось. Едва мы отделались от заботливых супругов, как служители закона изъявили желание проводить нас до гостиницы, мало ли что, вдруг заблудимся по дороге. Половина собравшихся на причале, не обремененная, по-видимому, своими заботами, двинулась следом.

Триста метров, отделявших нас от отеля, мы прошагали, чувствуя себя участниками первомайского парада.

В отеле уже ждали любопытствующие служащие, видимо, слух о происшествии достиг их раньше, чем прибыли сами виновники.

Василий, красный и злой, готов был провалиться сквозь землю, но, будучи вынужден изображать заботливого супруга, тащился рядом со мной, тихо матерясь.

Я, стуча зубами, с жалкой улыбкой хлюпала к лифту, оставляя за собой маленький веселый ручеек. Наконец двери кабины за нами закрылись, и мы остались наедине.

– Не можешь не вляпаться, – напустился на меня Ползунов. – Весь город собрала. Теперь тут неделю будут о тебе вспоминать. Спрятались! Нечего сказать!

– Что я, специально, что ли? – отстучали мои зубы.

Лифт остановился.

– Марш в горячий душ! – по-свойски поддал он мне по пятой точке.

Когда я выбралась из ванной, закутанная в махровый халат, на столе стоял чай и бутылка бальзама Битнера.

– Подарок отеля, – объяснил Василий. – Сегодня, так уж и быть, переночуем здесь, а то еще, не дай бог, заболеешь, возись потом с тобой. А завтра с утра уезжаем. Куда-нибудь к югу. На вокзале сориентируемся.

И в это время зазвонил телефон. Мы оба так и подпрыгнули. Вот что значит неделя в бегах! Звонили Василию. Переговорив минуты три, он отключился.

– Мравинов после нашего побега вылетел во Францию, в Марсель. Поближе к месту действий, так сказать, но чтобы не светиться. Мои люди нашли отель, в котором он останавливался. Через три дня он выехал и отправился на железнодорожный вокзал, далее он отправился в Париж, но в Париже следы теряются. То есть когда нас засекли по телефону, он моментально примчался, гаденыш! А я-то его еще приличным человеком считал. Бизнес с ним собирался вести.

– А с женой что?

– С кем?

– С женой.

– С Ленкой, что ли? К матери подалась. Деньги, видно, кончились, а оба источника финансирования по Европам гоняются. Говорят, она последние два дня пыталась дозвониться до мерзавца, но он не отвечал. Почуял, наверное, неладное.

– И что делать будем?

– Что и раньше, отсиживаться, пока не выясним, где он, голубчик. Кстати, эти подонки поработали в Серегиной квартире. Вскрыли компьютер. Но там они ничего интересного не нашли. Перерыли всю квартиру, а потом стерли все отпечатки, в том числе и наши. Пока они там рылись, соседи вызвали полицию и их чуть не накрыли. Так что мы теперь проходим скорее как свидетели. Потому как те смотались минут на пятнадцать раньше прибытия полиции.

– Это, наверное, та парочка полицию вызвала, через чью квартиру мы смывались.

– Не знаю, может быть. Но все равно нас ищут, так что надо поосторожнее.

– А сколько еще нам прятаться?

– Не знаю, как получится, они там землю носом роют.

Спать мы легли рано. Делать было все равно нечего, лучше уедем завтра пораньше.

Глава 29

Утром мы сразу собрали сумку и, не завтракая, вышли из отеля, решив, что сначала купим билеты. Выйдя из отеля, сразу отправились на вокзал, но мост, по которому мы шли в первый раз, был закрыт. На нем что-то снимали. Окруженные толпой зевак, на нем работали телевизионщики. Буквы TV на больших фургонах, думаю, даже в Швейцарии обозначают вездесущие СМИ.

И мы отправились в обход, через следующий мост. Пройдя мимо какой-то невероятно древней церкви, судя по виду, она могла быть ровесницей империи Каролингов, мы вышли к удивительному сооружению, которое с трудом можно было назвать мостом. Он был жутко старым, деревянным, огромные темные балки поддерживали двухскатную черепичную крышу, внутри мост был украшен картинами, на которых были сцены жизни святых или судьбоносные события Люцерна. По сторонам перил свешивались цветочные ящики с геранью, посередине моста возвышалась мощная каменная восьмиугольная башня, опоясанная деревянным балконом под самой крышей.

Пораженная этой красотой, я нашла табличку при входе на мост и узнала, что мост называется Капельбрюке.

Поскольку я все время крутила и вертела головой в разные стороны, сначала на телевизионщиков, потом на мост, и даже возвращалась назад, чтобы прочитать табличку, то заметила странную парочку туристов, идущих за нами от самого отеля. Два здоровых мужика в темных очках и спортивных кепках ходили, уткнув носы в путеводитель. Что им удавалось рассмотреть из реальных достопримечательностей, оставалось неизвестным. Вот и сейчас они оба чуть не споткнулись о поребрик.

– Смотри, какие чудики! – подергала я Василия. – Как еще не шлепнулись.

– Кто? А ну их. Какое тебе до них дело? Нам на вокзал надо скорее.

– Просто я за ними давно наблюдаю, они так и идут, нос уткнув в книгу, чуть не от нашего отеля.

– Что значит, чуть не от нашего? – встал он как каменный.

– А что такое? – продемонстрировала я образец феноменальной тупости.

– За нами от самого отеля идут два амбала, прикрываясь книжонкой и не глядя по сторонам. А она беспокоится, как бы они не споткнулись, бедняжки.

– Ты что думаешь, они за нами?

– Не знаю. Сейчас проверим. Перейдем по этому мосту, потом по следующему вернемся назад. А там видно будет. Больше так не пялься. Верти головой, будто какие-то достопримечательности разглядываешь.

Парочка перестала мне казаться такой безобидной. Ростом они и впрямь были под метр девяносто. У одного, кажется, нос сломан, какой-то он кривой. Да, вон какие у них ручищи здоровые, вцепились в книжечку, как еще не порвали.

– Не смотри, тебе говорят. Идем, идем, а не бежим, – тормознул меня Вася.

Теперь я семенила впереди, с трудом сдерживаемая крепкой мужской рукой.

Что же делать, если это и вправду бандиты? Силы явно не равны. Одного бы мы завалили, но двоих!

– У тебя пистолет далеко?

– Ты что, отстреливаться собралась?

– А ты их живыми брать будешь?

– Если мы устроим пальбу в центре города, нам отсюда без объяснения с полицией уже не выбраться. А потом и подавно. Вот дурища!

– Между прочим, пистолеты с глушителями. И потом, если они на нас кинутся, что ты собираешься делать? Кулаками отбиваться от двух здоровенных громил? На меня не рассчитывай, я в крайнем случае могу из-за угла камнем по черепу съездить.

Так, огрызаясь и переругиваясь, мы вернулись на исходный берег. Парочка неотступно следовала за нами.

– А может, в отеле спрячемся? Не будут же они наш номер штурмовать?

– Первые пять дней, может, и не будут, а потом вполне. Если не раньше. К тому же за это время нами может и полиция заинтересоваться. Нет уж. Придумай что-нибудь другое.

Что бы Ползунов ни говорил, но пистолет за поясом проверил. А потом достал из сумки еще один и незаметно засунул мне под куртку. Пока он запихивал мне за пояс тяжелый, холодный ствол со здоровенным набалдашником, я еле удержалась от глупого хихиканья. Было холодно и щекотно.

Взявшись крепко за руки, мы свернули в лабиринт узеньких незнакомых улочек. Чем дальше мы уходили от реки, тем менее оживленные места проходили. Преследователи окончательно обнаглели и сократили расстояние между нами шагов до пятнадцати. Мы свернули за угол. Василий втолкнул меня в ближайшую подворотню, бросил следом сумку и притаился у стены.

Бандиты стремительно вылетели из-за угла. Первый сразу наткнулся на увесистый кулак бывшего многоборца, второй успел уклониться, и у них завязалась нешуточная потасовка. В это время поднялся первый негодяй. И перевес оказался на стороне врага. Тянуть дальше было бессмысленно. И хотя Ползунов предупреждал меня, что в крайнем случае я могу ударить кого-нибудь рукояткой по голове, ждать подходящего момента я не стала. Он вообще мог не настать.

С криком «Руки вверх! Стреляю без предупреждения!» я вылетела из подворотни.

То ли я очень громко крикнула, то ли они вообще не ожидали моего появления, но все трое дружно замерли. Ни дать, ни взять немая сцена из «Ревизора».

Красный, потный Василий Никанорович держал одной рукой за шкирку второго бандита, другой рукой размахнулся для удара. Бандит, в свою очередь, держал его за грудки и тоже приготовился к удару. Первый бандит собирался наброситься на моего героя сзади.

Замешательство длилось секунд пять.

– Врежь ей, чтоб заткнулась! – крикнул мерзавец, державший Василия.

Напарник двинулся ко мне.

Ну что ж, сам напросился. Загнав ужас и отвращение подальше в глубину сознания, я сняла оружие с предохранителя и прицелилась. Амбал ухмыльнулся, показав два золотых зуба. Расправил плечи и нагло, вразвалочку пошел на меня.

– Беги, Юлька! Беги! – надрывался полузадушенный Ползунов.

Ну уж нет! Я тебя не брошу. Сосчитав до трех, я спустила курок. Никто ничего не заметил, кроме надвигавшегося мужика. Он как-то скособочился. Ничего удивительного, я попала ему точнехонько в коленный сустав. Не думайте, что я законченная садистка. Нет. Просто обойма перестроечных фильмов про бандитские разборки даже из бабушки-божьего одуванчика способны воспитать профессионального киллера.

Бандит, осознав произошедшее, завопил, используя весь арсенал известных ему нецензурных выражений.

– Ты что орешь? Спятил совсем?! – зашипел на него коллега.

– Эта тварь мне колено прострелила! – заливалась жертва российского телевидения.

Эта информация, похоже, сильно озадачила второго нападавшего, он ослабил хватку и тут же получил увесистый хук справа. Моргнув пару раз на прощанье, осел на тротуар и закатил ясные очи.

Василий Никанорович, ошарашенный, с подбитым глазом, повернулся ко мне.

– Ты что, правда ему колено прострелила?

– Ну да! – еще не придя в себя, воинственно добавила я. – Если еще пикнут, я им бошки разнесу!

Тот из сладкой парочки, что был еще в сознании, тоже закатил глаза и присоединился к товарищу.

Василий шумно втянул в себя воздух, выдохнул, схватил сумку, вырвал у меня из рук оружие, засунул его в котомку и пугливо огляделся по сторонам.

В переулке по-прежнему никого не было. Он схватил меня за руку, и мы с места рванули в галоп.

Минут через двадцать, задыхаясь, с колющей болью в боку, мы вылетели на набережную. Как мы на нее попали? Наверное, чудом.

Оглядевшись, мы поняли, что вынырнули намного выше вокзала. Отдышавшись, быстрым шагом двинулись обратно к деревянному мосту.

– Ты где так стрелять научилась? – спросил все еще не до конца оклемавшийся Ползунов.

– В школе ворошиловским стрелком была. А из пистолета в тире стреляла. Жорик научил. Дядя мой. Летом, на каникулах. Он военный. – Меня трясло от пережитого страха. По живой мишени мне раньше стрелять не приходилось.

– Ну, ну, успокойся. Ты молодец! Если честно, то ты нам сегодня жизнь спасла. В плен нас брать они не собирались. Скорее всего ножом бы пырнули, и дело с концом.

Мы ворвались в здание вокзала. Погони видно не было. Да и какая погоня, им бы сейчас подальше с места происшествия скрыться. Отдышавшись в уголке, мы оглядели друг друга. Я была в порядке, если не считать нервного озноба, который так и не прошел.

Василий выглядел хуже. На лице наливался сочный лиловый синяк, глаз потихоньку заплывал. Куртка была порвана, рукав висел на ниточке. Я срочно достала очки и надела ему на нос. Куртку сняли и выбросили в ближайшую мусорную корзину. Надели на него свитер.

Вернув своему спутнику благообразный вид, я отправилась в кассу и купила билет на ближайший поезд, до Локарно, уходил он через десять минут.

Глава 30

И вот мы снова в бегах. Хорошо хоть багаж цел. А главное, мобильники. Василий отзвонился из поезда своему человеку и поведал наши новости.

– Как ты думаешь, почему они нас так быстро нашли?

– Видимо, им удалось перехватить юнца с передатчиком раньше, чем мы рассчитывали. К тому же, Мравинов хоть и подлец, но не дурак. Отправил их в Лозанну. Мы там с тобой почти сутки проторчали. К тому же ранним утром народа на вокзале было немного, вечером тоже, кто-то мог нас заметить. Короче, выяснили, куда мы направились. А уж отыскать нас в Люцерне и вовсе не проблема. Особенно после вчерашнего купания.

– Откуда они знали, что я рыжая?

– Они и не знали. Просто показали твою фотографию. Кто-нибудь опознал лицо, а не цвет волос. Хотя я бесконечно удивлен, что при таком колоре кому-то еще было дело до твоей физиономии. В общем, с вечера все выяснили, а утром уже ждали у отеля. Наверняка им приказали ходить за нами, пока не подвернется случай убрать по-тихому. Хорошо хоть это обычные отморозки, а не профессиональные киллеры. Ты их сразу засекла. А то лежали бы мы с тобой сейчас в холодильнике с бирками на пятках.

– Прекрати! – Я стукнула его по здоровенному плечу. – Хватит меня пугать, я и так сегодня натерпелась.

– Я это говорю для того, чтобы тебя совесть из-за этого ублюдка не мучила. Они бы нас не пожалели.

Утешил, нечего сказать.

– Может, мы зря так близко перебираемся. Давай в Италию рванем или в Германию? А может, вообще домой?

– Домой пока рано. А насчет Локарно, мне надо выиграть немного времени, чтобы подготовиться. А там посмотрим, кто за кем будет охотиться.

– Ты с ума сошел? Гоняться за убийцами!

– Пойми, мы загримируемся. Вернее я. Тебя мы оставим как приманку.

От возмущения я просто задохнулась, недостаток слов компенсировали глаза, они уже штурмовали брови.

– Да не кипятись. На тебя одну они нападать не будут, им нужен я. Во всяком случае, не сразу. Будут следить, вдруг ты их ко мне приведешь. Я же все время буду у них под носом. Они будут следить за тобой, а я за ними. Как только я выслежу, где их база, ты сразу исчезнешь. Поняла?

– Поняла. Пистолет не отдам, – добавила я после паузы.

– Я начинаю волноваться, – отметил между прочим Ползунов. – Как бы это приключение на твоей психике не сказалось. Уезжала из дома тихая, безобидная кошелка, а вернешься этаким коммандос.

– Тебе это кажется смешным, а я свою жизнь за так не отдам.

– Может, огнестрельное оружие заменим на холодное? – заботливо поинтересовался он.

– Хочешь расширить мои навыки? И что ты мне предлагаешь – топор, пилу, овощерезку?

– Ну скажем… – Ползунов оценивающе прищурил глаза. – Молоток для отбивания мяса. Если двинешь кому-нибудь, мало не покажется. И потом, давай смотреть на вещи спокойно. Я всегда буду рядом. Если что, в обиду не дам. Не волнуйся. Пистолет всегда буду носить с собой. Ну, договорились?

– Я подумаю.

– Юль, с твоим везением ты или выронишь пистолет посреди гостиничного вестибюля, или в какую-нибудь старушку случайно пальнешь.

Перспектива невинных жертв несколько меня остудила. Да и воинственный пыл начал понемногу угасать.

– Ладно, уговорил. Забирай. – И я полезла в сумку за оружием.

– Стой! Стой! Давай поосторожней, чтобы никто ни заметил, и лучше пойдем выйдем в тамбур.

Передача прошла без помех. Мы снова вернулись на место. За окнами мелькали идиллические пейзажи, пряничные домики, коровки, но мне было не до них.

– А почему он послал за нами всего двоих?

– Думаю, их было больше. Остальные где-то отсиживались. Видно, решили, что с нами и эти двое справятся. Остальные страховали. К тому же было бы дико, если бы они за нами целой оравой таскались. Ну ничего. Теперь за нами арьергард припустит. У нас, чтобы скрыться, будет полдня, не больше. Как только мы сбежали, они наверняка связались со своими. Те, конечно, рванули на вокзал. Но думаю, мы их успели опередить. В Локарно сразу идем в магазины, закупаем самое необходимое. Дальше селимся в самом большом отеле, порознь. Сперва ты, потом я. Когда будем выходить из поезда, спрячь волосы, надень очки. Куртка запасная есть?

– Да.

– Отлично. Приготовь, переоденешься.

Вот жизнь, подумала я, Джеймс Бонд отдыхает!

В кои-то веки мы прибыли в город в середине дня. Городок был еще меньше Люцерна, но благо, туристов в нем было много, проще затеряться.

Из здания вокзала мы постарались выйти максимально безликими, дабы затеряться в толпе туристов, фланирующих по городу. По улице Ф. Бали мы отправились на поиски магазинов. Где тут большие торговые галереи, выяснять было некогда. Поэтому плутая по узким улочкам этого итальянского городка, чудом оказавшегося в другой стране, мы постепенно закупили все необходимое. А именно: два парика, белокурый Василию и радикально черный мне, целую гору косметики, женскую обувь сорок пятого размера. Несколько комплектов женского гардероба: юбки, блузки, жакеты. Все подчеркнуто дамских цветов и с большим количеством всяких финтифлюшек, чтобы исключить даже саму мысль о стиле унисекс. Пару головных уборов, чулки поплотнее, несколько ридикюлей. Не удержавшись, я пополнила и свой гардероб парой симпатичных вещичек. Надоело изображать из себя атлетку-пофигистку.

Поскольку мне предстояло дня два быть приманкой, я решила сделать это с блеском. Привести себя в порядок, одеться поэффектней, со времен Ниццы мне ни разу не удалось это сделать. Сделав покупки, мы встали перед нелегким вопросом, где гримироваться? В итоге, решили последовать моему совету, посетили туалет для инвалидов в Мак-доналдсе, на Вокзальной улице. Проскользнув туда в надежде, что жующие гамбургеры туристы больше увлечены видами за окном, чем посетителями туалетов, мы заперлись и начали доставать реквизит. В этот раз мы подошли к вопросу основательнее.

Усадив жертву на стульчак унитаза, я принялась выщипывать ему брови. Любая женщина представляет себе эти ощущения, хоть и неприятные, но вполне терпимые.

Ползунов же завопил так, как будто я ему скальп снимаю без наркоза.

– Ну, что мы так визжим? – раздраженно спросила я.

Все мужики почему-то считают женщин капризными, чрезмерно чувствительными и не приспособленными к жизни, вечно цепляющимися за них созданиями. На деле же все обстоит с точностью до наоборот. Самовлюбленные, беспомощные, вечно ноющие создания – это мужики. Которые виснут на нас, как ядовитые лианы.

Незамужняя женщина всегда выглядит свежее, моложе и энергичнее замужней. А холостяк отличается от женатого нездоровым видом, неопрятной внешностью и щенячьей тоской в глазах или, как вариант, одичавшим блеском.

В общем, выводы напрашиваются сами собой.

Вот и сейчас. Махать кулаками ему не страшно, а брови щипать – чуть в обморок не падаем.

– Ты чего так больно! У меня чуть сердце не разорвалось от болевого шока!

– В аптеку за новокаином сбегать?

В ответ Василий набычился, демонстрируя всем видом оскорбленное величие. Оглядевшись вокруг, я скомкала в плотный клубок его старые носки, которые он успел заменить на чулочки, и затолкала ему в рот.

– Будешь махать руками, свяжу, – пригрозила я.

И продолжила процедуру. Брови были густые. Рука бойца колоть устала. Василий, сжав кулаки, беззвучно рыдал. Наконец, выдернув последний лишний волосок, я позволила страдальцу сделать здоровенный глоток из походной фляги.

– И что еще у нас по программе? – все еще всхлипывая, спросил красный как помидор олигарх.

– Больше ничего страшного, во всяком случае, болезненного.

Такой вздох облегчения мог издать синий кит средних размеров.

Ну что ж, переходим к следующему этапу. Будем надеяться, что увесистой баночки тонального крема нам хватит.

Минут через двадцать на меня смотрела грузная, пожилая фрау с коротким ежиком волос на голове, чья голова по нелепой случайности сидела на крепком мужском торсе.

Достигнув первых успехов, мы продолжили преображение.

В бюстгальтер мы положили каучуковые штуковины для увеличения груди, подкрепив их скомканными носками. Вышло довольно правдоподобно. Чтобы не вызывать нездоровый интерес горничных отеля, мы закупили господину Ползунову полный комплект дамских панталон, изъяв у него мужское белье.

Стыдливо отвернувшись, как будто я подглядываю, он натянул на себя розовые кружевные подштанники. Оценивать эффект от обновки я не стала. Не поворачиваясь, протянула ему юбку. Яркая, красная, с крупными тропическими цветами, она своими оборками удачно скрыла некоторые изъяны фигуры новосозданной сеньоры.

Белая, шелковая блузка с рюшами и длинный кашемировый жакет персикового цвета с кокетливой брошкой, тоненький шарфик на шею, парик и очки с простыми стеклами на нос.

– Да мы вас еще посватаем! Такая красотка вышла! – пошутила я, доставая из коробки новенькие красные туфли на устойчивом каблуке, украшенные маленькими бантиками. Получилась карамельно-мармеладная дамочка.

Василий внимательно рассмотрел себя в зеркале и остался доволен результатом.

– Старайся помнить о том, что ты женщина, когда пойдешь, сразу немного грузности уберется, – посоветовала я.

– Значит, так, – взял быка за рога главнокомандующий. – Сейчас выходишь и идешь прямиком к тому здоровому отелю, который мы наметили, как он там называется? Я через десять минут следом. Поселишься, звони. Скажешь, какой у тебя номер. Платок пока не снимай. Все поняла?

– Да.

– Тогда вперед.

Глубоко вздохнув, я вышла из туалета. Признаюсь честно, поджилки тряслись, глаза за темными стеклами тревожно бегали по лицам прохожих. Мне всюду мерещились преследователи.

Усилием воли я расправила плечи и двинулась к отелю. Впервые я ощущала свое одиночество. Привычка чувствовать рядом крепкое мужское плечо постепенно и незаметно пропитала меня до мозга костей. Очень неудачный поворот событий для одинокой, незамужней женщины вроде меня.

Я научилась чудно справляться в одиночку с любыми житейскими проблемами, начиная с пресловутого гвоздя и заканчивая добычей хлеба насущного.

Эти думы несколько отвлекли меня от нараставшей паники.

В отеле все прошло без сучка без задоринки, я ощущала себя заядлой путешественницей.

Войдя в свой номер, закрыла на ключ дверь и подошла к окну. Представляя себя профессором Плейшнером, осторожно, чтобы ни провалить явку, выглянула из-за занавески наружу. По площади безмятежно гуляли туристы. Ни одной подозрительной личности с биноклем в руках, изучающей окна нашего убежища, я не увидела. Немножко успокоившись, позвонила Василию.

– Это я. Ну, как ты?

– Все нормально. Только что вошел в номер. У меня шестьсот десять, а у тебя?

– Пятьсот сорок девятый.

– То, что разные этажи, даже неплохо. Хотя по утрам тебе придется ходить меня гримировать.

– Есть очень хочется, – пожаловалась я. – Уже почти сутки без еды.

– У самого под ложечкой сосет.

– Может, сходим вниз в ресторан? Ты сам по себе, я сама по себе. Только давай сядем так, чтобы видеть друг друга, а то я немного нервничаю.

– Думаешь, мне можно поесть, ничего не сотрется?

– Да, нет, только салфеткой сильно не три.

– Хорошо. Первым пойду я. Выхожу через пять минут. Ты через пятнадцать. Деньги есть?

– Есть.

– Отлично. Запомни, тот ресторан, что на первом этаже, справа от лифта.

– Не волнуйся, не заблужусь.

Из номера я вышла не через пятнадцать, а через двадцать пять минут. Такая нечеловеческая скорость объяснялась тем, что мой рыжий ежик не требовал особого ухода. Вынув свои обновки, я с удовольствием облачилась в длинное, черное узкое платье без рукавов, с вырезом лодочкой, расшитое блестками. Добавила пару массивных браслетов, яркий лиловый шарф, маленькую сумочку. Макияж соответствовал.

Ощущая себя королевой вечера, я вплыла в зал.

Ползунов сидел лицом ко входу. Со стороны казалось, что мадам с минуты на минуту хватит удар. Даже толстый слой грима не мог скрыть багровый оттенок его физиономии.

При виде меня ему явно полегчало, но теперь он буравил меня злобным взглядом, желая передать телепатически все, что он обо мне думает.

Я выбрала столик посимпатичнее. На столиках ресторана стояли светильники с матовыми кремовыми абажурами на изящных ножках из дутого стекла, создававшие атмосферу уюта и интимности. В зале было довольно людно и оживленно, сразу чувствовалась близость темпераментной Италии.

Присутствующие в зале мужчины явно не остались равнодушными к моему появлению. Во всяком случае, та их часть, в ком чувствовались итальянские корни.

Не спеша изучив меню, я заказала ризотто, вино на усмотрение официанта и таррони, десерт из каштанов.

Злобные посылы Василия Никаноровича я демонстративно игнорировала. В конце концов, имеет право женщина привести себя в порядок. Пять раз был женат, и никакого понимания.

Тем временем компания за соседним столиком изо всех сил старалась привлечь мое внимание. Три итальянских мачо лет пятидесяти-сорока, изощрялись в комплиментах (во всяком случае, я так думаю), гримасничали и поднимали в мою честь бокалы с присущим этой нации темпераментом.

Я, чтобы поддержать образ одинокой, скучающей дамы, слегка пококетничала с ними, отчего они тут же чуть не пересели за мой столик. Хорошо, что мы не в России и это не жители Кавказских республик, подумала я. Тех бы ничто не удержало.

Немного охладив пыл своих воздыхателей, я краем глаза глянула на злобного цербера.

Ему явно кусок в горло не лез. Было заметно, насколько он сожалеет о нашей конспирации. Сидел бы сейчас со мной за одним столиком и отпугивал поклонников.

Все-таки мужчины ужасные собственники.

Закончив ужин и с триумфом покинув территорию ресторана, я направилась к лифтам. Здесь меня нагнал огнедышащий Ползунов.

Вот она расплата!

Едва за нами закрылись двери кабины, он набросился на меня, аки рыкающий лев.

– Ты что, с ума сошла? Ты что там вытворяла?! Что за мужики к тебе клеились? Я как дурак, сижу в этих тряпках! А то давно бы подошел и рыла им начистил!

– Вася, а что ты, собственно, так переживаешь? Одинокая, симпатичная женщина, да еще на курорте. Конечно, на меня обращают внимание. Но я совершенно не вижу причин для истерик.

– Истерик?! За нами бандиты гоняются, а она тут шашни разводит!

– Ну и что? Мои шашни отпугнут их, что ли? Или наоборот, вызовут нечеловеческую кровожадность?

Ответа у доморощенного Отелло не было.

– Вась. Ты успокойся. Флиртовать с ними или романы крутить я не собираюсь. Просто хочется иногда почувствовать себя женщиной, а не загнанной скаковой лошадью.

Похоже, кризис миновал. Нормальный цвет лица вернулся к моему темпераментному другу.

– На вот, держи. Средство для снятия макияжа. Аккуратненько, ватным блинчиком, смоченным в лосьоне, будешь протирать лицо, пока все не смоешь. А это для глаз, технология та же. – Я протянула ему два пузырька, предусмотрительно захваченных из номера.

Пятый этаж. Кивнув ему на прощание, я вышла.

Не успела я улечься в кровать с пультом и картой города, приобретенной сегодня в холле отеля, как раздался телефонный звонок.

– Алло?

– Приходи скорее, у меня лосьон кончился.

– Какой лосьон?

– Ну, банка зеленая, которую ты дала.

– Она же была полная, – удивилась я.

– И что с того? Давай быстрее, у меня физиономия не отмывается.

Пришлось снова одеваться и, крадучись, по лестнице, тащиться к Ползунову.

– Тук, тук. Это я.

Из-за двери показалась жуткая размалеванная маска. С черными и красными разводами и подтеками.

– Что с тобой? – ахнула я.

– Лицо помыл твоей водицей.

– Как помыл?

– Лил на руки и размазывал по лицу. А как еще?

– Что я тебе говорила?

– Что? Что? Это для глаз, это для лица. Вымоешься, и все.

– Горе ты мое. Садись. Хорошо, что я все с запасом купила.

Очистив размалеванного олигарха от краски, я снова поплелась к себе. Очень хотелось провести вечер в тишине и покое. Улеглась обратно под одеяло, и тут снова раздался звонок.

– Теперь что? – устало спросила я.

– Лифчик за что-то зацепился, не снимается.

– Фиг с ним, спи так.

– Не могу я в этой сбруе спать.

Одеваться я больше не стала, накинула на пижаму халат и снова потопала к беспомощному олигарху. Сняв с него атрибут женского гардероба, я дождалась, пока он не надел пижаму и не лег в кровать.

– Как вы только во всем этом ходите? Одни трусы с лифчиком чего стоят!

– Не ной, ты еще стринги не надевал.

– А это что такое?

– Завтра выдам.

– Нет уж, избавь! С меня и так хватит.

Пожелав ему спокойной ночи, я наконец отбыла к себе.

Придя в номер, села на краешек кровати и подождала, не будет ли еще вызовов. Телефон молчал. Читать уже не хотелось, и я просто легла спать.

Утром меня разбудил телефонный звонок.

– Алло? – сонно пробормотала я.

– Просыпайся! Сонная тетеря! – бодро и радостно возвестил Василий. – Собираться надо!

– А сколько времени?

– Уже десять.

– Ладно, через час приду.

– Что значит через час? У нас дел по горло!

– Да? И какие?

– Бандитов выслеживать! Елки-палки!

– Ну, эта радость от нас никуда не денется.

– В общем, так. У меня в номере через двадцать минут.

– Через час, – раздельно произнесла я. – А будешь ругаться, вообще не приду.

И не дожидаясь ответа, повесила трубку.

Нестись никуда совершенно не хотелось. Хотелось спокойно поваляться в постели.

Раздвинув шторы и увидев за окном залитые солнцем горы и черепичные крыши с качающимися между ними макушками пальм, я с удовольствием потянулась.

– Все-таки жизнь прекрасна! – констатировала я и стала обзванивать родственников.

Денис оказался на уроке и разговаривать не мог, зато прислал эсмску: «все отлично, сейчас на уроке, потом перезвоню». Вероника долго болтать тоже не могла, неслась по каким-то делам. Толком удалось поговорить только с родителями.

Исполнив свой дочерний и материнский долг, я пошла умываться.

Подумав, что в номер я заходить больше не буду, решила сразу одеться для прогулки по городу.

Немного поразмыслив, выбрала кожаный жакет болотного цвета с винтажным блеском, коричневато-зеленые брюки прямого покроя и черный бадлон из тонкой шерсти. Стильные коричневые ботинки, сумочку и ремешок. Все вместе смотрелось очень мило и удачно оттеняло мой новый цвет волос. Снарядившись, я тихонечко выбралась в коридор и никем не замеченная прокралась к лестнице.

Глава 31

Василий был не в духе. Буркнув что-то себе под нос, пошлепал в комнату. Дверь пришлось закрывать самой. Когда я вошла, он уже демонстративно сидел перед туалетным столиком.

Сняв жакет и сумку, я приступила к работе.

Сделав макияж, выбрала ему одежду – серо-розовый костюм в клеточку и розовую юбку с традиционным бантом. Нахлобучив сверху парик, я осталась довольна своим произведением. Приготовив преобразившемуся олигарху куртку, сумку и очки, я перешла к обсуждению наших планов.

– Для начала неплохо бы перекусить, – ответил слегка подобревший Ползунов. – Как думаешь, где лучше, здесь или поищем что-нибудь по соседству?

– Лучше здесь. Мы оба живем в отеле, это будет нормально. А если ты где-то в городе будешь ходить за мной по ресторанам, это уже подозрительно. И не забудь, если захочешь в туалет, иди в женский!

– Нет! Я не смогу, – запаниковал Василий Никанорович. – Мне единственного раза хватило.

– Ну тогда надевай памперс или сиди дома. Хотя, можешь гулять кругами около отеля. В общем, решать тебе.

– Слушай! Не забивай мне голову всякой ерундой. Когда настанет момент, тогда и будем думать.

– Славненько! Главное, чтобы ты, когда приспичит, не ломанулся со всей дури в мужской туалет. Переполох будет на весь город, и прощай маскировка.

– Ладно. Запомнил, – недовольно промямлил незадачливый лицедей.

Оговорив этот щекотливый вопрос, я по лестнице вернулась на свой этаж и оттуда вызвала лифт.

С Ползуновым мы увиделись уже в ресторане. Из-за стола он встал первый. Как мы и уговаривались, вышел на улицу, присел на лавочку посреди площади и стал кормить голубей булкой, прихваченной за завтраком.

Картина была загляденье. Пожилая почтенная фрау в наряде пастельных тонов и очках трогательно заботится о пернатых друзьях.

Убедившись, что компаньон вышел на заранее оговоренную позицию, я тронулась следом.

Но вот тут произошла заминка. В вестибюле радостно галдела троица вчерашних итальянцев. Увидев меня, они с сияющими лицами кинулись мне навстречу, рассыпаясь в комплиментах. Понять их можно было и без глубокого знания итальянского.

От такого натиска я просто растерялась. Они же, полностью завладев ситуацией, повлекли меня на улицу и далее, бурно жестикулируя, в сторону озера. Как я поняла, мне предлагалось ехать с ними на пароходе то ли в Лугано, то ли еще куда-то в ту сторону. В наши с Василием планы это явно не входило. Улыбаясь во все тридцать два зуба, я всячески упиралась, выворачивалась и отступала назад к отелю, пока не натолкнулась спиной на толстую, жутко жесткую тетку.

Когда я обернулась, чтобы извиниться, мадам прошипела мне в ухо:

– Стряхни их уже наконец.

Заехав одному из пылких сеньоров своей увесистой авоськой, битком набитой оружием, по самому чувствительному месту, он гордо удалился, виляя бедрами, как портовая блудница.

Я тут же воспользовалась замешательством в толпе поклонников и рванула вслед за ним.

Нырнув в одну из ближайших улиц и оглядевшись по сторонам, мы шмыгнули в первую попавшуюся подворотню.

– Ну? Довольна? Они нам чуть все не испортили!

– Извини. Кто знал, что они ко мне так прицепятся.

– Мотай на ус. И в следующий раз изволь изображать из себя неприступную, безутешную вдову, а не искательницу сомнительных приключений.

– Какой слог! От тебя, милый, просто с ума можно сойти. То на жаргоне объясняешься, как последний отморозок, а то того гляди Шекспира начнешь цитировать.

– Ты сейчас не о Шекспире думай, а о нашем плане. Шекспира мы потом почитаем, если захочешь.

– О’кей. Уже готова к выполнению задания, – козырнула я. Настроение у меня вопреки обстановке было игривое.

Я вышла из подворотни и, не оглядываясь, прогулочным шагом направилась вверх по улице.

Город был чудо как хорош. Дома, украшенные фресками, мощенная булыжником мостовая. Ни один домик не был похож на другой. Вот трехэтажный дом оливкового цвета расписан цветочными гирляндами, массивная резная дверь из старого дуба и бронзовый молоточек. Просто произведение искусства. Жаль, нет с собой фотоаппарата. Вот большая полукруглая витрина колбасного магазина, боже, что за запах! Какие только колбасы не свисают с крючков под потолком, и маленькие толстенькие, и длинные тоненькие, сосиски, сардельки, ветчины, окорока. Над входом в это мясное царство висит бронзовая вывеска с фамилией владельца и датой «1567 г.». Солидная рекомендация. А вот маленький двухэтажный домик всего в шесть окошечек, с кружевными белыми занавесочками и цветочными ящиками, должно быть, жить в таком очень уютно. Я шла, разглядывая дома и прохожих, останавливаясь перед витринами, заходя в маленькие магазинчики. Незаметно для себя я напокупала кучу всякой чепухи: вышитые салфеточки, кружку с альпийскими пейзажами, маленькую головку сыра, керамический макет какого-то собора. А также фарфоровые фигурки пастушков и пастушек, альбом с местными видами, подставки под стаканы, палку колбасы и еще какую-то дребедень. Деньги, выданные утром Ползуновым, таяли на глазах. Наконец, устав от гулянья, я вышла на какую-то большую площадь с огромным, по меркам этого города, зданием. Наверное, это старая ратуша, подумала я. И села за столик на террасе какого-то ресторанчика. Мы заранее условились, что я не буду заходить внутрь, чтобы Ползунов, не теряя меня из виду, тоже мог где-нибудь пообедать.

Ага, вон он голубчик, усаживается за столик на другой стороне площади.

Заказав себе мясо с травами и печеным картофелем, бокал местного красного вина и шоколадный торт на десерт, я сидела, наслаждаясь жизнью. Никаких бандитов поблизости не наблюдалось. Эх, если бы денька три так пожить в тишине и покое.

Пообедав, я отправилась дальше, осмотрела пару соборов, прогулялась по набережной и отправилась назад к отелю. Сумка, набитая покупками, уже порядком оттягивала плечо.

Когда вдалеке показался наш отель, где-то зазвонил мобильник. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что, кажется, это мой.

– Алло?

– Ты куда собралась?

– Домой.

– А бандитов ловить? – вскипел Василий.

– Я устала. Мы уже семь часов бродим. У меня лично рабочий день закончился. Кончай беситься, лучше приходи ко мне в номер, я обалденный сыр купила и колбаски. Попируем. Сейчас вон в том магазинчике вина куплю и в номер.

Василий вздохнул и отключился.

Вернувшись в номер, я накрыла на стол, переоделась в густо-сиреневое балахонистое платье в форме тюльпана и стала ждать гостя.

Гость не замедлил явиться. Пугливо озираясь, Василий нырнул в дверь. Снял парик и вытер им потный лоб.

– Заколебали меня эти тряпки! Хочу быть мужчиной!

– Хочешь быть? Будь!

Я вынула сумку с его старыми вещами из шкафа.

– Переоденься, отдохни немного. Только грим не смывай.

Он радостно кинулся в ванную. Потом мы часа три сидели, дегустировали местные деликатесы и болтали о всякой чепухе.

– Ну что, все закуски съедены, – объявил в девять часов Ползунов, – пора как следует подкрепиться. Давай пойдем поужинаем. Только сегодня, чур, без фокусов, – строго предупредил он.

Ну, без фокусов, так без фокусов. Украсив платье массивной грубоватой брошью, я обула простенькие черные туфли, подхватила сумочку и отправилась на ужин.

На этот раз я забилась в самый темный уголок и, усевшись за столик, получила молчаливое одобрение шефа, восседавшего розовой тушей посредине зала.

А впрочем, я была не права. За время наших странствий он здорово скинул в весе, как-то заметно посвежел, а главное, с его лица исчезло брюзгливо злобное выражение, сопутствовавшее ему в Питере. И временами в нем стало проступать природное обаяние.

Тихо поужинав, я вернулась в номер. Итальянцев, к счастью, нигде не наблюдалось, очевидно, остались ужинать в Лугано, а может, и вовсе уехали.

Через час, разгримировав Василия Никаноровича, я снова вернулась к себе и принялась разбирать покупки. Позвонил Дениска, поболтав с ним минут двадцать, я стала укладываться.

Глава 32

Проснулась я в странно тревожном настроении и долго не могла понять, почему. За окном по-прежнему сияло солнце, зеленели вдали склоны гор. Но настроение не улучшилось. Я снова легла и задумалась.

Мне вспомнилась вся наша поездка, начиная с момента прибытия в Ниццу. И я заметила странный ритм происходящих событий.

День приезда в Ниццу считать не будем, был почти вечер. Затем два дня покоя, на второй день нас похищают. Два дня в плену. Два дня в бегах. К вечеру в Париже. Снова два дня передышки. На второй день вечером покушение. Дальше, правда, идет сбой. День в Цюрихе, день в Люцерне. Хотя в Люцерне с натяжкой можно сказать два. Сегодня пошел третий день нашего пребывания в Локарно. А вокруг странное затишье. На сердце было неспокойно. Решив не испытывать судьбу, я принялась вдумчиво готовиться к выходу в город. Во-первых, обещанное холодное оружие Василий мне так и не выдал. Хорошо, что вчера я по собственному почину купила молоток для отбивания мяса. Изящная ухватистая ручка с национальным орнаментом и увесистая бамбашка. Жаль, такую штуку в карман не засунешь. Придется носить в сумке. Из обуви выбрала кроссовки, в комплект, конечно, джинсы. Заморачиваться не будем, футболка, куртка. Не до красоты.

Пока я гримировала Ползунова, в моем мозгу возникали картины одна страшнее другой.

– Что-то ты задумчивая сегодня, – заметил шеф.

– Есть немного.

Аппетита совсем не было. Выпив капучино с рогаликом, я безрадостно вышла на улицу. Мой эскорт уже вовсю кормил птичек. Постояв минуту на площади, я выбрала самую оживленную улицу и двинула по ней.

Гуляла я сегодня не так расслабленно, как накануне. В витрины заглядывала только для того, чтобы проверить, нет ли хвоста. Постоянно нервно оглядывалась, ища взглядом мое прикрытие. Кое-как догуляв положенные семь часов, я ворвалась в отель, стрелой влетела в свой номер и заперлась.

За целый день ничего не произошло. Может, мы убили тех двоих, и они не смогли доложить о нашем местонахождении?

В дверь постучали. Я подпрыгнула от страха метра на полтора. Вынув из сумки молоток и крепко зажав его в руке, подкралась к двери.

– Кто там? – спросила я шепотом.

– Да я это, я.

Уняв дрожь в коленках, я открыла дверь.

– Что с тобой сегодня? Прямо не в своей тарелке.

– Страшно мне что-то. Мы уже третий день здесь, а ничего не происходит.

И я поделилась с ним своими выкладками.

– Да, – задумчиво почесал Ползунов затылок. – Я тоже рассчитывал, что они раньше отреагируют. Хорошо, – добавил он, подумав. – Если завтра ничего не произойдет, заканчиваем маскарад, съезжаем из этой гостиницы и возвращаемся к прежним документам. Вдвоем в номере не так опасно.

Немного успокоенная его обещаниями, я пошла ужинать.

Следующий день был таким же солнечным и ясным. Да, это вам не град Петра, никакого разнообразия в погодных условиях. Наверное, поэтому у местных жителей такой ровный, благодушный характер.

Немного успокоившись за ночь, я подумала, что если бандиты до сих пор не объявились, то, может, и вообще уже не объявятся. Может, у них планы изменились, или у Мравинова деньги закончились на содержание банды.

Повеселев, я обратилась к своему гардеробу, надо как-то выразить мой прилив оптимизма. В итоге мой выбор пал на узкие серые брючки, светло-фиолетовый джемпер и ярко-сиреневый жакет с воротником-стоечкой. Просто, изящно, радостно. Пестрый шелковый платок соответствующих тонов на шею, и вуа-ля! Хоть в Вестминстер на прием.

Ползунова я загримировала с ловкостью профессионала, решив, что сегодня он блистает в этой роли последний раз. Одела его элегантно-сдержанно, в бежевый жакет и коричневую в клеточку юбку. Вниз тонкий бадлон с цветочным рисунком. Так и быть, никаких рюшек, блузок и бантов.

Сегодня мы выбрали маршрут, ведущий в горы. Я должна была посетить монастырь Мадонны-дель-Сассо. Наш стратег рассудил, что в ограниченной группе туристов, поднимающихся на фуникулере или бродящих вокруг монастыря, ему будет легче вычислить наших преследователей, если они вообще здесь есть.

Загрузившись в фуникулер рядом с уже знакомым нам рестораном Макдоналдс, я поехала наверх первой. Мы решили, что так будет лучше. Василий внимательно осмотрел всех пассажиров моей кабины и беспокойства не выказал.

Я спокойно поплыла вверх, любуясь окрестными пейзажами. От красоты захватывало дух. Хорошо бы на пенсии поселиться в таком вот чудесном домике на склоне, как тот, мимо которого мы только что проехали. С большим балконом под крышей, с зелеными лугами, раскинувшимися вокруг, с яркой синевой неба и блеском озера вдалеке.

На вершине высокой скалы высился величественный монастырь. Выйдя из фуникулера, я вместе с пестрой толпой туристов пошла по тропе вверх, навстречу впечатлениям.

Монастырь был невероятно красив. Легкие арочные галереи под черепичными крышами, высокий изящный пик колокольни и барочный фронтон основного здания доставляли истинное эстетическое наслаждение.

Осматривая внутреннее пышное убранство, я заметила, как появился мой рыцарь и защитник. То и дело поправляя свой внушительный бюст, он сугубо мужской тяжелой походкой проплюхал к ближайшей скамье и сел.

Художественные красоты явно его не интересовали. Осмотрев внимательно публику, доступную его взору, он все-таки встал и пошел в обход главного собора, по-прежнему цепко всматриваясь в поклонников барочной архитектуры.

Осмотрев, что возможно, я подала знак нашему конспиратору, что собираюсь возвращаться. Он одобрительно кивнул, и я вышла на залитые солнцем ступени.

Не оглядываясь назад, легко и неспешно пошла вниз к фуникулеру по дороге, окруженной густыми зарослями жасмина и магнолий.

Вдруг кто-то резко накрыл мне ладонью рот. Я сразу задохнулась от возмущения. Терпеть не могу, когда грязными ручищами дотрагиваются до моего лица. Но в это время меня обхватили за плечи и потащили куда-то назад. Как я поняла через пару секунд, в кусты. Ветки били меня по лицу.

«Господи! Это же похищение!» – доперло наконец до меня.

Вися до этого, как куль, на руках похитителей, я наконец ожила и стала изо всех сил упираться и брыкаться ногами, выкручиваться и выворачиваться. Кое-как на мгновение освободив рот, я издала звонкий высокий крик, который, к несчастью, сразу оборвался. На этот раз мне еще крепче зажали рот. Куда же подевался Ползунов?

Где носит этого подонка?! Хорош план! Ты, главное, не бойся! Я всегда прикрою. ГДЕ ОН? Вопило мое сознание.

И тут я увидела подбегающую с другой стороны тройку моих итальянцев.

Увидев меня в беде, они, как отважные львы, бросились в заросли. Меня сразу отпустили. Пошатываясь, я отбежала на середину дороги. К кустам приближаться я теперь боялась.

Только что безлюдный участок аллеи заполнился людьми. Мой всклокоченный вид, и крики, и шум в кустах привлекли гуляющих вокруг монастыря туристов. С горы, расталкивая собравшихся, летел Ползунов, воинственно размахивая авоськой.

Задыхаясь, с бешеными глазами, он врезался в меня.

– Что?… Они?… Где?… – отрывисто выкрикивал он.

Я молча, трясущейся рукой указала на заросли, из которых как раз показались мои спасители. Слегка помятые, они жестикулировали и гомонили больше обычного.

Что ж, их можно понять. Такие приключения на глазах у прекрасной дамы!

Храбрые потомки Юлия Цезаря с гордым сияющим видом подбежали ко мне.

Василий, порывшись в зарослях и убедившись, что нападавших и след простыл, присоединился к нам. Пытаясь просунуть нос сквозь плотный строй моего эскорта, он забегал то с одной стороны, то с другой. Но, увы, без особого результата.

Взяв меня под руки, окружив возможной защитой и заботой, сеньоры, забыв об экскурсии, повели меня к площадке фуникулера.

Потеряв надежду пробиться ко мне, Василий просто плелся следом.

«Ну и поделом, – думала я. – Бросить меня в такой критический момент! Как он мог?»

В такой обстановке было вполне естественно согласиться поужинать с моими спасителями, что я и сделала с огромным удовольствием.

Мои бесстрашные, благородные, горячие поклонники проводили меня до номера, еще раз удостоверились, что ужин состоится, и удалились.

Наш с ними уровень английского был примерно одинаков, и общение было вполне комфортным.

Войдя наконец в свой номер, я по-настоящему перевела дух. Хотя я и понимала, что только ненормальный попытается напасть на меня, окруженную тремя мужчинами, да еще и в людном месте, но, тем не менее, напряжение меня не оставляло всю дорогу до отеля.

В дверь поскреблись. С видом побитой собаки на пороге стоял Василий Никанорович Ползунов.

Смерив его холодным, презрительным взглядом, я все-таки позволила ему войти.

– Прости! – трагическим голосом выкрикнул он. Какой драматизм! На языке так и вертелись слова: на колени! Предатель! Но воздержавшись от вульгарной патетики, я просто молча подняла брови. В результате получасового объяснения с заламыванием рук, ударами кулаков по стенам и нещадного ощипывания парика, стали наконец ясны все подробности. В сущности, комические, если бы они чуть не стоили мне свободы, а может быть, и жизни.

Выходя вслед за мной из собора, Василий зацепился чулком за гвоздик, торчавший из одной из скамеек. Занервничал, завертелся на месте и с непривычки зацепился юбкой, и уже гораздо крепче.

Конечно, он, не задумываясь, рванул бы к выходу, наплевав на наряд, но тут поблизости оказалось человек пять услужливых и отзывчивых иностранцев, кинувшихся на помощь пожилой леди. Просто оторвать край подола им не пришло в голову. Они стали бережно отцеплять и юбку, и чулки. Вырваться не представлялось никакой возможности. Благодетели явно превосходили числом. К тому же видя определенную нервозность попавшей в затруднение дамы, они истолковали ее по-своему, всячески демонстрируя, с какой осторожностью и неторопливостью спасают ее облачение. В общем, когда он наконец вырвался из оцепления, основные события на дороге уже закончились.

Выслушав эту поистине забавную историю, я простила несчастного и так бурно переживающего свое фиаско Ползунова. На него было просто жалко смотреть. Пострадали его честь, самолюбие и дело.

Как могла, я утешила его, в конце концов, все обошлось. Но от обеда с тройкой героев все-таки не отказалась.

Глава 33

– Да, обед. А тебя не заинтересовало, как они оказались у монастыря? Почему именно в это время? В кустах? И куда потом делись?

– Ну, куда делись, сбежали, наверное. Им шумиха тоже ни к чему.

– Вот, вот. Умница. А там оказались случайно, потому что вообще всю жизнь привыкли по кустам прятаться. Вы просто случайно встретились.

Я замерла с тушью в руке.

– Ты на что намекаешь?

– Да так, ни на что. Вдруг, думаю, они нас там специально ждали? – сладким, полным издевки голосом просюсюкал Ползунов. – Юля! Очнись! Какой обед? Какой ужин? Они нас уже несколько дней пасут! Только на этот раз профессионально. Я тоже хорош! Идиот-любитель! Все. Сматываем удочки. Быстро собирай все необходимое. Только одна сумка. Деньги, документы. Где мои штаны?

– Там. – Я в панике сорвалась с места, пошвыряв в разные стороны свою косметику.

Через десять минут в кроссовках, джинсах, с сумкой через плечо я стояла у двери. Василий с нашим нехитрым скарбом под мышкой тихонько выглядывал в коридор.

– Никого. Пойдем по лестнице. На лифте опасно, – бросил он через плечо, и мы вышли в коридор.

Было тихо. На улице уже успело стемнеть. Мы прокрались на лестницу и сразу услышали внизу топот поднимающихся шагов.

– Эх! Идиоты! Не надо было свет в номере выключать! – прошипел Ползунов, галопом несясь обратно в номер.

Влетев в него, мы сразу повернули ключ до предела, и Василий, покрывшись испариной от напряжения, сломал его в замке.

– Что делать? – металась я по номеру. – Может, полицию?

– Быстро на балкон!

– Опять?

Мы вышли на балкон.

– Видишь вон то дерево? По нему попробуем слезть на землю, – показал стокилограммовый Тарзан на каштан, росший у балкона через четыре от нас и еле дотягивавшийся до здания тоненькой веточкой.

– Ты совсем ку-ку? Я цирковое училище не заканчивала, – заупрямилась я.

Но в это время кто-то явно подналег плечом на дверь. Захлопнув рот, я бодро полезла на соседний балкон. Балконы, как водится, отделялись друг от друга стеной, и чтобы перелезть с одного на другой, надо было зависнуть над землей. Этаж все-таки был пятый, высоты я всю жизнь боялась. Но видно, человека сильно меняют обстоятельства. Первый балкон я буквально пробежала по внешней стороне ограждения, перебирая руками по поручню. На второй решила вскарабкаться. Мало ли все-таки что. Василий с небольшим отставанием пыхтел сзади.

Когда мы перелезли на четвертый балкон, бандиты ворвались в наш номер и, похоже, сразу кинулись высматривать нас снаружи.

Покрутив головами, через минуту исчезли, видимо, не заметив, как мы сползали за поручни.

Ну, все. Вон она, ветка. При ближайшем рассмотрении подтвердились мои худшие опасения.

Тонкая гибкая ветка своими листочками едва касалась балкона.

– Я полезу первым. Ты сразу за мной. Как только спрыгну на землю, давай.

– Может, не надо? Они нас не видели. Отсидимся здесь.

– Будем сидеть и ждать, пока они нас найдут и пристрелят? Нет уж. Меня это не устраивает. Ты за мной, – приказал Василий и полез.

Встав снаружи балконного бортика, он прицелился и прыгнул. Ему чудом удалось на руках повиснуть на ветке. Хотя ветка опасно гнулась, он все-таки закинул на нее ноги и стал потихоньку сползать к стволу. Отлично. Добрался. К счастью, через метра полтора от ветки ствол раздваивался, и он смог встать в эту расщелину. Переведя дух, Василий обнял ствол руками и ногами и полез, а точнее заскользил вниз, периодически притормаживая о ветки. В общем, минуты через две он был на земле.

– Бросай сумку, – только и успел крикнуть Вася.

В ту же секунду из-за угла выскочили четыре человека и кинулись на него, пытаясь натянуть ему на голову мешок. Пятый бежал к ним откуда-то из темноты.

Мерзавец! Это он им про нас настучал.

Я сразу присела на корточки. Вдруг еще пальнут. Но про меня они даже не вспомнили. Василий сражался как лев. И все равно минуты через три, все еще брыкающегося, осыпаемого ударами, его поволокли за угол.

Что мной руководило дальше, не знаю. Разум явно спал.

Скинув сумку на землю, я перелезла через перила. Пружинисто оттолкнулась и прыгнула. Да здравствует физкультура! Училка в школе просто изводила нас упражнениями на брусьях и лазаньем по канату. Сказывалось тяжелое спортивное прошлое. В молодости она была гимнасткой.

Мой организм вспомнил выработанные навыки спустя столько лет! Ловко добравшись до ствола, вздохнула и полезла дальше. Прыжок, и я на земле. Хватаем сумку.

Интересно, за сколько я уложилась? Минуты за три-пять, только бы не уехали! Выбежав за угол, я сразу шарахнулась назад.

Василия буквально ногами заталкивали в машину.

Ой-ой! Что же делать? Они сейчас уедут, а мне как? Бежать за ними я не смогу. Судорожно оглядываясь по сторонам, я составляла в голове планы, один был безумнее другого. Вон мужик паркуется, подбежать сзади, дать по голове молотком и угнать машину! Нет, нельзя. Они-то орудуют в узком безлюдном переулке за отелем, а мужик паркуется прямо посреди освещенной площади.

Звать на помощь я тоже боялась, вдруг они запаникуют и убьют Ползунова. Бандитская машина, между тем, тронулась. На ее место к отелю подъехал мотоциклист, кинул шлем на сиденье и сломя голову кинулся в какую-то боковую дверь.

Вот он шанс!

Ключи остались торчать, где положено. Водитель я средненький, если говорить о машинах. А что касается мотоциклов, то в далекой молодости, на даче у моих кавалеров, имелась парочка агрегатов, учитывая их возраст, почти раритетных. Так вот, на одном из них меня даже научили ездить.

Похоже, сегодня намечался вечер воспоминаний.

Решительно надев шлем и подняв забрало для лучшей видимости, я повернула ключ. А вот что делать дальше? Я посмотрела в конец улицы, огни машины, увозящей моего олигарха, уже исчезли за поворотом.

Подвигнутый стрессом организм опять все сделал сам. На что-то нажал ногой, что-то повернул. Короче, я поехала. Сначала осторожно, вихляя из стороны в сторону, потом уже увереннее, прибавив скорость.

Вот он, поворот. Отлично, улица прямая и длинная, попробуем нагнать похитителей. Кажется, дело пошло на лад. Было, правда, немного холодновато, ну да это чепуха по сравнению с тем, как чувствует себя сейчас Василий.

Догнав машину, я старалась держаться метрах в пятидесяти от нее.

Машин становилось все меньше. Похоже, мы приближались к окраине города. Все трудовое население уже сидело дома у телевизора.

И тут мне в голову пришла гениальная мысль. А что если они заметят преследование? Неплохо бы выключить фару. При свете фонарей как-нибудь проеду. Смотреть на панель и управлять этой штуковиной было сложновато, но наконец мне показалось, что я нашла нужную кнопку. Попробуем! Свет погас. В яблочко! Я скользила вдоль обочины, словно тень, в надежде, что какая-нибудь машина случайно не вынырнет на перекрестке и сослепу не врежется в меня.

Тем временем мы покинули город. Интересно, как далеко они собираются ехать?

Вставал целый ряд вопросов. Во-первых, холодно. Во-вторых, сколько у меня бензина? В третьих, как долго я смогу ехать без света?

Мы мчались по большому шоссе, время от времени то там, то сям попадались освещенные участки дороги. Надеюсь, они не потащат его в Германию, потому что Франция, кажется, в другой стороне.

Что я буду делать, когда мы доберемся до места, я пока не задумывалась.

Машина, между тем, свернула с основной дороги, и мы поехали по петляющему проселку. Ехать становилось все опаснее. Никаких фонарей давно уже и в помине не было. Я ехала, ориентируясь на их задние огни. Но если на шоссе это было еще туда-сюда, то на извивающемся, как змея, проселке ехать стало совсем страшно. Все, считаю до десяти и включаю фонарь. Но тут машина начала снижать скорость. Она снова свернула и выехала… может, на подъездную аллею? Ну да. Вон за деревьями показался дом с несколькими освещенными окнами. Я решила дальше не ехать. Остановилась, слезла с мотоцикла и, как могла, аккуратненько скатила его в кювет. В кустики.

Проследив издали, как из машины выгрузили, похоже, бездыханное тело, во всяком случае, идти само оно уже не могло, я села на мотоцикл и призадумалась.

Пятеро бандитов. Сколько еще в доме – неизвестно. По другую сторону баррикады я и молоток. Постойте! У нас же было оружие! Вытащив из-за спины сумку, которая болталась там всю дорогу, я расстегнула «молнию» и принялась рыться в наших с Ползуновым тряпках.

Вот они, родимые! Василий носил с собой только свой пистолет без глушителя, он был не такой большой и тяжелый. Жаль, он не смог им воспользоваться у отеля.

Я взяла один пистолет, второй оставила в сумке. Сумку спрятала в кустах.

Людей я убивать не собиралась. История с коленом и так до сих пор не шла из головы. Но с пистолетом как-то спокойнее.

Итак, крепко зажав в одной руке молоток, в другой тяжеленный пистолет, я побежала по канаве вдоль дороги к дому. Для начала на разведку, а там видно будет.

Глава 34

Дом нависал надо мной темной, мрачной громадой, напоминая выгнувшее спину чудовище, припавшее к земле хищной мордой и буравящее меня глазами – окнами. За домом громоздилась стена гор, и мне казалось, что я сижу на дне пустой темной кастрюли, закрытой крышкой исчерна-синего неба с проблесками звезд. В кастрюле было неприкаянно и одиноко. От дома наплывали волны злобы и ужаса. Я кожей ощущала уплотнившийся, густой, как кисель, воздух.

Стряхнув с себя оцепенение, я встала и, согнувшись, пошла вдоль дороги.

Ближе к дому канава почти исчезла, и мне, чтобы ни привлекать внимания, пришлось встать на четвереньки. Ползти с пистолетом и молотком в руках было страшно неудобно. Вокруг дома не росло ни деревца, ни кустика, только раскинувшиеся со всех сторон зеленые лужайки.

Спрятаться в случае чего не выйдет. Минут через пять мне удалось доковылять до машины, в которой привезли Василия. На всякий случай надо ее осмотреть. Бордовый «Пежо 407», ключ в замке зажигания. Какая самоуверенная беспечность! Ладненько, нам она только на руку. Везти избитого Ползунова на мотоцикле было бы проблематично. К тому же до него еще надо добраться.

Я поползла дальше. У самого дома была еще одна машина, кажется, мини-вэн. Вот она нам точно не понадобится. Подумав немного, я приставила дуло к покрышке и тихо нажала на курок, потом проделала то же со вторым колесом. Вряд ли у них найдутся две запаски. Но даже если и есть, это все равно отсрочит погоню. Надо будет проверить, нет ли поблизости еще какого-нибудь транспорта.

Я снова отползла к «Пежо». Стоп. Только что я истратила две пули. Интересно, сколько их всего в пистолете? Шесть? Семь? А в Люцерне я из какого стреляла? Из этого или из того? Они совершенно одинаковые. Если из этого, то сколько же пуль еще осталось? Бандитов-то целых пять. А может, и еще больше.

Что же делать? Бежать назад – потеряю кучу времени, пока бегаю, да еще на четвереньках, они Ползунова сто раз убить смогут.

Нет, лучше сначала осмотреться. Во всем трехэтажном доме горели только три подвальных окна, причем со стороны дороги. Вот гады! Ничего не боятся!

Подходить прямо к окнам я побоялась, к тому же сразу за углом была парадная дверь, накроют еще, чего доброго.

Лучше обойти кругом, заодно осмотрюсь. Я крадучись пошла вдоль стены. Царила гробовая тишина. Никаких признаков жизни.

Сделав полный круг, я вернулась к освещенным окнам, но уже с другой стороны.

Вжавшись в стену, осторожно, чтобы не попасть в квадраты света, я сунула нос в окно.

Прямо под ним стояли трое бандитов спиной ко мне.

Посредине освещенного голой лампочкой подвала то ли привязанный к стулу, то ли со связанными за стулом руками висел Василий Никанорович. Лицо все залито кровью, в ссадинах и кровоподтеках. Сволочи! Подонки! Все кипело во мне. Куртки нет, футболка рваная, грязная, вся в крови. Над ним справа навис здоровый детина, постукивая железным прутом по ладони.

Тот самый мерзавец, который получил по зубам в Люцерне, я сразу узнала его по сломанному носу. Сейчас он был без очков, и его маленькие, злобные глазки так и зыркали из-под нависших бровей то на жертву, то на своих приятелей. Он явно издевался над беспомощным Ползуновым, выкрикивал какие-то оскорбления, что именно он говорил, мне слышно не было, но дружки его явно поддерживали. Странно, в подвале было только четверо негодяев, где же еще один?

Я присмотрелась внимательнее, в другом конце подвала под окном стоял стол, и за ним сидел не один, а трое человек! Семеро! Семеро бандитов, а я одна.

Что же делать? Ворваться в подвал с криком: стоять! Руки вверх! Не то стреляю!

Не пойдет. Наверняка кинутся на меня и обезоружат. А если и не кинутся, как я Василия вытаскивать буду? Сам он идти точно не сможет, тачки здесь не наблюдается. Мне показалось, что я услышала звук хлесткого удара.

Нет, это невозможно! Нельзя просто сидеть и дальше смотреть, как они мучают Василия. Надо срочно что-то предпринять. Хорошо бы вывести из строя парочку этих гадов!

Вот бы их отравить, размечталась я. Тихо и не хлопотно.

А может, и правда? Порыться в аптечке, найти какую-нибудь дрянь и добавить им в чай или пюре, или в сахар, в конце концов. Эта дурацкая мысль показалась мне невероятно перспективной. Я снова обежала дом и попробовала потянуть входную дверь. Она легко поддалась. Видимо, бандиты тоже полагались на добропорядочность местных жителей. Я проскользнула в холл. Он был маленький, и из него вело сразу три лестницы. Налево в подвал, направо на верхние этажи и пара ступенек в центре – на кухню.

Стараясь не дышать, я отправилась прямо в пищеблок.

Прикрыв за собой дверь – жутко мешало оружие, держать тяжеленные молоток и пистолет в одной руке было крайне неудобно, – я включила свет.

Одного взгляда на помещение было достаточно, чтобы понять, чай с кофе здесь не пьют. Всюду валялись пивные бутылки, консервные банки и пакетики из-под чипсов. В раковине гора посуды. Сахарницы нигде не видно. Лучше поищу пока отраву, а во что подсыпать, потом найду. Осмотревшись, нашла дверь в санузел. Точно, он. Порывшись в шкафчиках, не обнаружила ничего, кроме йода и аспирина. Этим даже божью коровку не отравишь.

Может, перспективнее окажется кладовка с бытовой химией? Например, «Тирет». Если он очищает за двадцать минут от засора трубы на кухне, то как же он прочистит пищевод? Представив, как корчатся на полу бандиты, мне стало не по себе. Нет, лучше что-нибудь более щадящее. Я вышла из ванной и стала искать склад чистяще-моющих средств. Кладовка нашлась без труда. Что здесь есть? Какой-то растворитель, «Фери», таблетки для посудомойки, порошок. А это что? Еще какие-то таблетки, букашки нарисованы, может, это дуст? Им вполне можно отравиться.

Взяв стоявшее рядом пластиковое ведро, высыпала туда все таблетки и стала толочь их своим молотком как ступкой. Таблеток было штук двадцать, почти по три на душу населения. Подействует, не подействует?

Измельчив их почти в пыль, я вылезла из кладовки. В доме было по-прежнему тихо.

Держа в одной руке ведро с молотком, в другой – пистолет, я стала осматриваться, во что бы высыпать отраву?

На плите стояла замызганная кастрюля. Приоткрыв крышку, я принюхалась. Что-то вроде капусты, тушенной не то с сосисками, не то с колбасой. Кажется, еще не испортилась. Значит, рано или поздно съедят. Лучше рано. Положив свой арсенал на стол, я высыпала содержимое ведра в кастрюлю и тщательно перемешала валявшимся тут же ножом. Пока я мешала, мой взгляд скользил по столешнице и добрался до бутылки оливкового масла. В голове родилась еще одна гениальная идея.

Засунув ведро обратно в кладовку, я прихватила масло, выключила на кухне свет и тихонечко выбралась на лестницу.

Из подвала доносились голоса, но видно никого не было.

На цыпочках, как мышка, я поднялась на два пролета и стала поливать маслом лестницу. Лестница деревянная, с полированными ступенями, авось кто-нибудь навернется и сломает себе шею. Хорошо бы двое. Полив верхнюю часть лестницы, я поставила бутылку тут же на подоконник и осторожно, чтобы самой ни вляпаться, спустилась вниз и выбралась на улицу.

Уф. Теперь надо бежать, посмотреть, что делается в подвале. Обежав дом, я припала к знакомому окошку.

Один из бандитов, видимо, тот, что стоял под моим окном, теперь мерил шагами комнату и разговаривал с кем-то по телефону. Вид у этого деятеля был какой-то прилизанный. Жиденькие волосики приклеились к голове, уши тоже так и льнули к черепу, длинные гибкие пальцы, державшие трубку, вызывали отвращение. Слащавая улыбка на обвислом лице контрастировала с жестким, холодным выражением глаз, которые перебегали с одного мерзавца на другого. Похоже, компания ощущала себя под этим взглядом неуютно. Наверное, он был у них главным.

А что это за странная комбинация чувств на лице? Батюшки! Да он же говорит с Мравиновым! Спрашивает, что делать дальше.

Видимо, они так и не заставили Ползунова подписать бумаги, а вид у бедного моего миллионера был просто ужасный. Видно, пока я бегала по дому, ему еще досталось.

Закончив разговаривать, прилизанный обвел тяжелым взглядом всю малину и что-то отрывисто сказал. Все, кроме амбала с прутом, потопали из подвала.

Прилизанный проговорил что-то Василию прямо в ухо и похлопал его по плечу, от чего тот, похоже, застонал.

Здоровяк стоял, по-прежнему поигрывая железкой, но теперь он переругивался с напарником. Похоже, у него чесались руки добить поскорее свою жертву, но приказ, видно, был оставить его временно в покое. Может, дали Василию время на раздумье.

Наконец эти двое тоже вышли. Пока я за ними наблюдала, наверху в кухне включили свет и, кажется, подошли к окну, до меня стали долетать обрывки разговора.

– Ну что? – спросил кто-то.

Дальше неразборчивый бубнеж.

– А с бабой что делать?

– С бабой? – заорали так, что я чуть не подпрыгнула.

– А вот это у тебя надо спросить! Ты, идиот, когда драпал с этим козлом, о чем думал? Она уже небось давно ноги сделала. Где ее теперь искать? Или ты, баран, думаешь, она в номере сидит и тебя дожидается?

– Да я… – начал было первый.

– Да ты лучше пасть закрой! – рявкнул на него другой.

Пока они орали, я по кромочке света отползла от дома и, притаившись в тени, взглянула на кухонные окна.

Говорившие отошли от окна, и снова стало не разобрать ни слова.

Хорошо хоть они думают, что я сбежала в неизвестном направлении. По крайней мере рыскать вокруг дома не будут.

Вернувшись на свой пост, я проверила, как там Вася. Похоже, за последние десять минут он даже ни разу не пошевелился. Но он жив, это я точно знала. А значит, надо его выручать! Вот только как?

Сидя у стены, я размышляла, когда они съедят мою отраву и как быстро она подействует. Если вообще подействует. По мере размышлений идея мне стала казаться все более и более идиотской.

В это время в кухне раздался какой-то шум. Я снова отбежала в тень. Может быть, кто-то упал с лестницы?

Я изо всех сил рванула вокруг дома. Резко затормозила у самой двери. Изнутри все еще слышался шум.

– Сам козел! Кто из вас, гниды, бутылку разлил?

Дальше понеслись вопли, которые я излагать на бумаге просто не берусь. Орали все хором. Похоже, один из них все же грохнулся с лестницы, но не разбился, а только сильно ударился и от этого стал еще злее. Мне никакой пользы от такого поворота событий не было.

Почти час я потратила на эту чепуху и что в результате?

Вернувшись к окошку с видом на Василия, я совсем пригорюнилась. Травиться бандиты не собирались, разбиваться тоже.

Оставалось ждать. Время позднее, Ползунова приказано оставить в покое. Должны же они лечь спать, а там видно будет. Устроившись поудобнее на деревянном канте фундамента, я положила голову на колени и стала смотреть вниз на дорогу. Сначала мне померещилось внизу какое-то движение, но нет, это оказались либо глюки, либо какое-то мелкое животное. Становилось холодно, захотелось есть.

Почему, как только жизнь начинает налаживаться, обязательно что-то случается, и все летит в тартарары. Ведь как было бы здорово вернуться домой из Ниццы через недели две-три благополучного в ней пребывания, с выигрышем и заработанными комиссионными. И никогда больше не видеть ни Ползунова, ни Мравинова. Жить тихой, обыденной жизнью.

Впрочем, с Василием можно было иметь дело. Мужик он все-таки хороший. Но только при условии, что за ним никто не будет гоняться.

Я сидела и мечтала о всяких приятных глупостях. Свет в доме все не гас, на кухне вовсю орал телевизор. Ничего другого слышно не было.

Вдруг в этой однообразной атмосфере произошло какое-то изменение. К шуму телевизора присоединились голоса. Понять, о чем они говорят, было невозможно. А узнать, что там происходит, жутко хотелось. Я запрыгала на месте. Эх, если бы на дерево какое-нибудь залезть или на лестницу. Но ничего подходящего, как назло, не было.

Ладно. Если нельзя подслушать снаружи, придется подслушать изнутри.

Я снова обежала дом. Подкралась к входной двери, приоткрыла щелочку. Никого. С кухни несутся крики.

– Выходи уже, говорят! – орал кто-то во все горло и стучал, наверное, по двери и, судя по всему, ногами.

– Бу, бу, бу. – Бабах! Снова удар.

– Там рыжий уже засел!

– Вылезай, сволочь! Пока я посреди кухни не нагадил!

Ого! Да ведь это моя отрава подействовала! К тем двоим присоединился третий.

– Мужики, кончайте орать! Говорил же вам, не жрите, капуста с запахом.

– Бу, бу, бу.

– Кончай, Петрович! Совесть надо иметь! Штырь сейчас и впрямь в штаны навалит!

Раздался неприятный звук.

– Слышь! Ты, это, давай, заканчивай.

– Не могу я, сдохну сейчас! – сдавленно просипел Штырь. – Так крутит! Кранты!

– Да вы что, мужики! Может, промыть чем, или «Скорую»? – забеспокоился здоровый громила.

– Не знаю я, – простонал Штырь.

В это время с лестницы раздался крик.

– Леха! У вас тубзик не освободился?

В голосе было столько муки, что здоровый Леха встал со стула и, похоже, пошел к лестнице. Я выскочила за дверь. Но рев Лехи был слышен и здесь.

– Не, там Петрович засел!

– Елки! – полетело по окрестностям.

Похоже, с дозой я угадала. Жаль, ели не все. Но четыре жертвы уже есть. Интересно, сколько времени их будет крючить?

Поскольку за дверью снова стало тихо, я рискнула снова заглянуть в дом. В холле никого не было, и я вошла. Вопли со второго этажа и кухни продолжали раздаваться. Тут на втором этаже послышались шаги, и по дому понеслись новые крики.

– Да что вы орете, как раненые бабуины? Дадут мне поспать или нет?! Я сутки по кустам бегал. Заткнитесь………!!! – Дальше была нецензурная брань, в ответ с кухни полился водопад не менее изящных выражений.

Невыспавшийся бандит решил, видимо, спуститься и разобраться на месте в происходящем. То ли он забыл о пролитом масле, то ли не до конца проснулся, но тут сверху раздалось емкое и краткое выражение, а затем он звонко, с фигурами полетел по лестнице. После третьего удара на кухне зашевелились, и я кинулась к двери. Когда я уже открыла ее, мимо меня со свистом пронесся хорошо смазанный бандит и врезался головой в дверь подвала, а это добрых десять ступеней вниз.

На улице я снова юркнула за угол. И вовремя, потому что дверь снова открылась, и оттуда вылетел всклокоченный громила, обеими руками держась за задницу. Через секунду он скрылся во тьме. Еще через секунду-другую следом вылетел еще один тип. И тоже скрылся во тьме. Звуки, которые неслись оттуда, заставили меня сбежать обратно к окну, пока не стошнило.

Средство действовало. Один разбился. Четверо вышли из строя. Эх, если бы еще один свернул себе шею, было бы супер!

Я заглянула в подвал. Василий понемногу приходил в себя, может, его шум привел в чувство, может, просто пребывание в покое. Но сейчас он пытался оглядеться по сторонам. Когда его заплывшее лицо повернулось к окну, я припала к стеклу и стала энергично махать руками.

Вначале ему, наверное, показалось, что я просто плод воображения. Но когда он, моргнув пару раз, убедился, что это и правда я, лицо его просияло удивительной, трогательной радостью. Он что-то пытался мне сказать, но я не слышала ни слова. Окна не открывались, подергав все три рамы, я подумала: а чего, собственно, я жду? Четверо пока не в форме, еще один, даст бог, тоже в себя еще нескоро придет, зато Василий очнулся. Надо действовать!

Прислушавшись, не нагрянут ли внезапно те двое, что ушли на прогулку, и убедившись, что нет, я смело ворвалась в дом.

– Ой! Пардон! – автоматически извинилась, я, похоже, я сбила кого-то дверью.

Заглянув внутрь, я увидела сидящего на ступенях Леху.

– Ты? – обалдело протянул он.

– Ой! – только и хватило меня.

Лицо бандита стало принимать кровожадно-радостное выражение.

– Пардон! – снова повторила я и тюкнула его молотком по темечку.

Леха снова безмерно удивился, глаза закатились, и голова стукнулась о ступеньку.

Я быстренько прикрыла за собой дверь.

Какая я балда. Надо было так бездумно врываться. Нет, больше я этой ошибки не повторю. Прежде чем вытаскивать Василия, надо выяснить, где остальные четверо обитателей коттеджа.

Сначала я решила заглянуть на кухню, как источник наибольшей опасности.

Посреди кухни у холодильника лежал мужик с разбитой головой. Заботливые товарищи перетащили его сюда из подвала. Впрочем, наверное, это пришлось сделать Лехе в одиночку. Несчастному даже перевязали голову не сильно свежим полотенцем.

Петрович по-прежнему стонал в туалете. Еще один должен быть в туалете наверху. До сих пор было непонятно, где седьмой.

Я вышла снова в холл, протиснулась мимо своей последней жертвы и стала подниматься наверх. Ох, чуть не забыла, масло! Перила на лестнице были деревянные, с резными столбиками. Придется карабкаться по ним. Оружие жутко мешало, но расстаться с ним я боялась.

Поднявшись на этаж, я осмотрелась. Три двери вели в комнаты, из-за четвертой доносились охи и всхлипы. Потихоньку, стараясь не скрипеть, я приоткрыла первую дверь, ничего, кроме свинарника, я там не обнаружила. Закрыв ее, взялась за следующую, тоже пусто. Оставалась третья. Затаив дыхание, я приоткрыла небольшую щелочку. Вот он, голубчик!

Парень сидел спиной к двери и играл на компьютере в стрелялку. На голове были наушники. Вот почему он ничего не слышал. Так увлекся, что ему хоть из пушек под ухом пали, не услышит.

Пиво и миска с чипсами были тут же, вниз спускаться в ближайшие сорок минут точно не будет. Поразмыслив, не стоит ли все-таки для подстраховки треснуть его молотком по макушке, решила, что нет. Ну его, еще не рассчитаю силу удара, убью невинного человека. Ладно, может, и не совсем невинного, но все же не могу я просто так подойти и врезать за здорово живешь.

Осторожно прикрыв за собой дверь, я стала съезжать вниз по перилам.

Леха, к счастью, еще не очнулся. И я наконец-то спустилась в подвал. Дверь была закрыта снаружи на обычную задвижку. Открыв ее, я сразу встретилась взглядом с встревоженными и измученными глазами Василия Никаноровича. Ему удалось каким-то образом повернуться вместе со стулом в сторону двери.

– Фто фам? Фак фы фефь офафалась? – сыпал он вопросами.

Что-то хрустнуло у меня под ногами. Батюшки! Зубы. Слезы навернулись мне на глаза.

– Миленький мой! Хороший! Как ты? Очень больно? – заплакала я.

– Фефунда! Фе офи? – Почти все согласные превратились у бедняжки в «ф».

– Не волнуйся, потом расскажу.

– Фет! Фефяс! – упрямо заявил окровавленный и обессиленный Ползунов.

– Ладно, – согласилась я, распутывая веревки, которыми его руки прикрутили к стулу. – Четверо мучаются с желудком, я их отравила какой-то клопоморкой. Один грохнулся с лестницы и разбил голову о твою дверь. Еще одному я врезала молотком по темечку. А последний наверху, на компьютере, не волнуйся, он весь ушел в игру.

– Фафно. Фак мы фыферемфя фот фсюфа?

– На улице машина, прямо за дверью. Ключ в зажигании, я проверила.

Передав Васе пистолет, взяла молоток в правую руку, его взвалила на левое плечо и, сгибаясь под тяжестью, потащила к выходу.

Десять ступеней из подвала дались мне крайне тяжело, обливаясь потом, я волокла ослабевшего Ползунова к двери. Надо отдышаться. Как назло зашевелился Леха. Не задумываясь о том, что делаю, дежурным движением врезала ему молотком. Мужик сразу успокоился.

– Фу, фы фаешь! – обалдело радовался беззубый Василий Никанорович.

Мы вышли на улицу. Привалив тело к машине, я открыла заднюю дверцу и постаралась как можно осторожнее уложить Васю на сиденье.

Ему же, наверное, хочется пить, да и раны надо промыть. Оглянувшись по сторонам, я бросила: «Сейчас вернусь». И кинулась в дом. Схватила на кухне в холодильнике бутылку минералки и бегом вернулась назад.

– Вот. Держи. Сам откроешь?

– Фа. Фафай фмафыфаться.

– Фафай. – В смысле давай.

Я прыгнула за руль, повернула ключ, и тут из темноты, сгибаясь в три погибили, с нежно-салатовым лицом появился отравленный мною преступник.

– Стой! Держи их! – хрипела жертва нездорового питания. Но некому было откликнуться на зов.

Я врубила заднюю передачу, и мы покатились вниз к проселку, тут, развернув машину, я притормозила и спрыгнула в канаву за сумкой. Кинула ее на сиденье. Подумала секунду, взяла у Васи пистолет и пробила оба колеса у мотоцикла. И теперь, уже не теряя ни секунды, дала по газам.

– Фафай фы нафанец! – простонал Васенька.

– Молчи, не трать силы. Без сумки нельзя, там документы. А доедем до города и сразу в больницу.

– Фы фто? Фпяфила? – попытался сесть клокочущий олигарх.

– Нет. И что бы ты там ни пыхтел, мы едем в больницу. Тебя надо обследовать. Не дай бог, внутреннее кровотечение или еще что.

– Фет! – истерично крикнул он. – Офи фогуф фызфать фолифыю. Фы эфо фонифаешь?

– Плевать. Пусть вызывают. Ни у кого, даже у последнего болвана, не может возникнуть сомнения, что ты жертва. Я сразу собиралась ехать за полицией, да побоялась, что пока туда-сюда мотаюсь, они тебя убьют.

– Фет! Фам нафо фежафь.

– Фет уж. Набегались. В больницу и полицию. Или выбирайся из этой переделки сам. Ну? Остановить машину?

Осознавая свою полную беспомощность, он насупился и злобно пыхтел, бормоча что-то себе под нос. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Выглядел он жалко и нездорово.

– Ну не дуйся, все будет хорошо. Обещаю.

И тут я увидела свет фар в ста метрах позади нас. Не может быть! Неужели они нас так быстро догнали? Нет, это невозможно! Может, это случайная машина?

За светом фар самой машины видно не было.

Мы выехали на шоссе. Я прибавила скорость, если это посторонняя машина, она наверняка отстанет. 120, 130, 140. Больше я не решалась. Хотя машина была устойчивой и шоссе было пустынно, рисковать я боялась. Не Шумахер все-таки, а как выразился Ползунов, обычная кошелка. Машина преследователей не отставала, впереди показался поворот направо. Я резко крутанула руль, если это бандиты, поедут за нами, если нет…

Оказалось, да. Как же так? На спущенных покрышках? И собрались в пять секунд. Неужели я не заметила еще одну машину? Нет, не может быть! А кто за рулем?

Ну зачем я свернула с шоссе? Куда ведет эта дорога? А вдруг в лес, они же стрелять начнут!

Ругая себя на чем свет стоит, я мчалась вперед. Мимо пронеслась какая-то деревня, не сбавляя скорости мы мчались дальше. Еще одна деревня. Кажется, дорога снова сворачивает к шоссе. Слава богу, хотя бы не заблудились.

– Фо фам фроиффодит? – прошепелявил Василий. – Фочефу фы фак фчимся?

– Ничего, все в порядке. Хочу скорее добраться до города. – Волновать и без того еле живого мужика мне не хотелось. – Лежи спокойно.

Мы снова вырвались на шоссе, и тут, к моему ужасу, преследователей стало вдвое больше.

Вторая машина, тот самый мини-вэн с простреленными покрышками, по дорогам не петляла, а мчалась нам наперерез по шоссе.

Теперь я старалась держаться посередине дорожного полотна, чтобы не дать обогнать нас и перекрыть мне дорогу, или, поравнявшись со мной, выдавить в кювет. Бандиты, ехавшие за нами, глупо толкались, петляли по дороге, мешая друг другу. Придурки! То ли у них у всех сотрясение мозга, то ли просто идиоты.

Я взглянула на приборную доску, начало третьего. Всего-то! Веселенькая выдалась ночка! Домчаться бы поскорее до города, а там надавлю на клаксон, перебужу всех.

Чем больше шуму, тем лучше. Глядишь, испугаются, отстанут. А потом пусть полиция с ними разбирается. С меня хватит! Твердо решила я.

Сзади происходило что-то странное.

Мини-вэн пошел на обгон своего приятеля, а тот всячески отжимал его назад. Тогда из мини-вэна высунулась рука с пистолетом, и раздался выстрел. В ответ первая машина поднатужилась и скинула мини-вэн с дороги.

Ну ни фига себе! Конкуренция в стане врага была нам на руку.

Задняя машина совсем распоясалась. Негодяи стали мигать мне фарами, а потом и вовсе начали сигналить.

– Фто? Фто флуфилось? – заволновался Вася.

– Ничего. Все отлично.

– Фафоня, фа, фафоня?

– Нет, никакой фафони. Успокойся.

Но он мне не поверил, ничего удивительного. Из попыток посмотреть в заднее стекло у бедняжки ничего не вышло. Мучимый неизвестностью миллионер стал стучать бутылкой по моему сиденью.

– Фо фам ф фонце фонцоф?

– Так, подрезала одного дебила, – соврала я.

Как ни странно, ответ его успокоил. Промямлив: «А-а», он опять улегся на сиденье.

Бандиты же, о чудо, стали потихоньку отставать.

Впереди замаячили огоньки Локарно. Ура! Кажется, оторвались! Мы влетели на тихие, спящие улицы, и я понемногу начала сбрасывать скорость. Города я совсем не знала, и где находится больница, понятия не имела. Наверное, лучше всего добраться до центра, а там можно будет у кого-нибудь спросить, может, попадется полицейский, или в каком-нибудь отеле.

Сбросив скорость до сорока километров, я пыталась вырулить по маленьким улочкам к центру, когда на перекрестке метрах в пятидесяти от меня вылетела машина. К счастью, я успела затормозить. Вот только мой пассажир чуть не слетел на пол. Машина тоже затормозила. Дверцы открылись, и из них высыпали мои итальянцы.

«Ну ничего себе встреча, – подумала я. – Может, они знают, где больница?»

Изобразив на лице улыбку полюбезнее, я стала вылезать из машины.

– Буэнос ночас, синьоры! – весело начала я незнамо на каком языке. – Scusi. – Я шла им навстречу, а они просто-таки побежали. Вот это темперамент! – Scusi, – еще раз повторила я, собираясь спросить, где тут госпиталь.

– Как вы? Что с Василием Никаноровичем? – на чистейшем русском языке кричал первый из бегущих, высокий, загорелый, чисто выбритый шатен с серыми глазами, в светлой рубашке без галстука и пиджака.

– Thanks, we fine, – по инерции ответила я по-английски.

Троица пронеслась мимо меня к машине. Инстинкт самосохранения вернул мне способность соображать.

– Стойте! Вы кто? – заорала я, бросаясь за ними.

Идиотка! Бросила в машине пистолет! Теперь мы для них легкая добыча.

Между тем, они уже с двух сторон распахнули дверцы машины и засунули туда свои головы.

Я всунулась в четвертую, на переднее пассажирское сиденье, схватила молоток, замахнулась и завизжала не своим голосом: «А ну вон отсюда, гады! Убью!» Они сразу шарахнулись врассыпную. Я нащупала в сумке пистолет и, вооруженная до зубов, вылезла за ними.

– Предупреждаю, подойдете к машине, убью!

На лицах растерянность сменилась испугом. Пусть только попробуют напасть!

Первым пришел в себя высокий.

– Юлия Павловна! Успокойтесь! Все в порядке, мы свои. Мы ваше прикрытие.

– Какое еще прикрытие? – злобно спросила я.

Василий лежал в машине ни жив ни мертв и только хлопал глазами.

– Нас Николай Степанович прислал.

– Какой еще Николай Степанович? – не успокаивалась я.

– Юль! – простонал Вася. – Это тот мой знакомый, который Мравинова ищет.

– Докажите.

– Как? – озадачился высокий.

– Не знаю, сами думайте.

– Ну давайте позвоним ему. – И он полез в карман.

– Без глупостей, – предупредила я. – Стреляю на поражение! – Откуда что берется, почему в моем мозгу всплывали такие фразы, я и сама толком не знала.

– Хорошо, – сказал он примирительно. – У вас есть мобильный?

– Да, – после секундного раздумья сказала я.

– Хорошо, пусть Василий Никанорович позвонит с вашего.

– Справишься?

– Фафлофую.

Не спуская глаз с подозрительной компании, я передала ему телефон и навострила уши.

– Афо? Эфо я. Фафилий. Фубы фыбили. Фа фут фрое фуфико фгофоряф, фто от фебя. Фяс. – Он оторвался от трубки. – Фак фас фофут?

– Меня Владимир Кириллович Собинов, а это Сергей Анатольевич и Игорь Дмитриевич.

Он показал на своих приятелей. Один был полноватый, невысокий, с жидковатыми кудрявыми волосами и голубыми глазами. Почему я решила, что он итальянец? Из-за загара? Удивлялась я себе. Второй, помоложе, лет сорока, с прямыми волосами, аккуратной стрижкой, милым, простым, улыбчивым лицом. Как только они перестали изображать пылких сеньоров, излишки темперамента куда-то исчезли, и теперь передо мной стояли обычные сдержанные мужчины, без всякого намека на южную эмоциональность.

Пока я разглядывала потенциальных друзей, находящихся еще под подозрением, Василию каким-то чудом удалось передать имена загадочному Николаю Степановичу.

– Фе фрафильно, – вернул он мне трубку.

Напряжение скатилось с меня, как большая океанская волна. Сразу задрожали руки. Оружие упало и звонко ударилось о мостовую. Я сползла на асфальт. Меня трясло.

– Ну-ну. Все в порядке. Сейчас поедем домой. Попьем чаю. Мы вас в обиду больше не дадим, – нежно усаживая меня в машину, говорил Владимир Кириллович.

Меня посадили на переднее сиденье, собрали инвентарь.

Сергей Анатольевич, кажется, это тот, который помоложе, и Игорь Дмитриевич вернулись в свою машину. Владимир Кириллович сел за руль нашей.

Тронулись, вторая машина прикрывала нас с тыла.

– Василию Никаноровичу надо в больницу, – сказала я, когда зубы перестали стучать.

– Не волнуйтесь, приедем домой, осмотрим его, окажем первую помощь.

– Да ему не первая помощь нужна, а серьезное обследование.

– Все будет. Завтра с утра отвезем его в первоклассную клинику, где он получит всю необходимо помощь.

– Хорошо, – успокоилась я.

– Лучше расскажите нам, как вы от бандитов сбежали. Мы ведь, если честно, к вилле минут на семь позже вас подъехали. Только подходить не хотели, пока обстановку не выясним. Наблюдали издали в бинокль. Думали, лягут спать, тогда нагрянем. А тут такая свистопляска началась. Мы вообще перестали понимать, что происходит. А когда вы сбежали, нам только и осталось, что вас с тыла прикрывать. И как выяснилось, не зря. Видели, как мы их мини-вэн выдавили с трассы?

– Так это были вы? А я думала, бандиты с ума сошли, друг на друга кидаются.

– Ну да. Мы пытались вам сигналить, да потом сообразили, что только напугаем вас. Поэтому отстали и перехватили уже в городе. Пока еще чего не стряслось.

– Фа, рафкафы фо фам фыло?

– Ладно. – И я начала восстанавливать ход событий. Когда я рассказала про капусту и масло, Ползунов это прокомментировал так:

– Ну фафое фолько фебе ф фолофу префед.

– Да, не тривиальный ход, – добавил от себя Владимир Кириллович.

Я обиделась, да, глупо, но ведь сработало.

Когда я дошла до результатов моих деяний, суровый до этого Собинов хохотал до слез, я начала опасаться, что мы во что-нибудь врежемся. Но обошлось. Ползунов смеяться не мог, он то хрюкал, то стонал от боли. Вот так с шутками-прибаутками мы доехали до места.

Машина затормозила возле небольшого нового коттеджа. Двухэтажный, с маленьким палисадником, он так и сиял свежестью, по соседству стояло еще три-четыре таких же. Владимир Кириллович с помощью пульта открыл гараж, и мы въехали внутрь. Ворота закрылись.

Мы с ним вышли из машины.

– Юлия Павловна, вы можете пока пройти в гостиную. Сейчас я открою ребятам, и мы занесем Василия Никаноровича в дом.

– Я лучше здесь подожду.

– Хорошо.

Он ушел. В гараже стояла еще одна машина, «БМВ», я не очень разбираюсь в моделях машин, которые различаются по номерам. Эта, похоже, была не самая большая.

Больше в гараже ничего не было. Ни инструментов, ни всякого хлама. Выглядел он нежилым.

Вернулись мужчины и стали обсуждать, как лучше извлечь Ползунова.

– Давайте, я возьму его за плечи, – предложил Сергей Анатольевич, – а вы помогайте изнутри его вытягивать. Потом Игорь подхватит под поясницу, так аккуратненько глядишь и вытянем.

– Идет, – откликнулись остальные.

Они приступили к выковыриванию израненного тела.

Василий издавал такие душераздирающие стоны, что у меня просто сердце разрывалось.

– Осторожнее, пожалуйста! – прыгала я вокруг.

– Стараемся, – пыхтел Сергей.

Наконец они его извлекли. И втроем понесли в дом. Я замыкала процессию. Мы прошли мимо кухни, гостиной и свернули в спальню. Здесь его уложили на широкую, двуспальную кровать и разули.

– Так. Сергей, неси ножницы. Одежду будем срезать. – И стал расстегивать Василию ремень штанов. Тот заметно нервничал.

– Фюль, фыти.

– Зачем? – удивилась я.

– Ну, фыти.

Я оскорбленно передернула плечами. Как из плена вытаскивать, так и я сгодилась, а тут… Что я его без брюк не видала! Ведь помочь хотела. Ну и ладно. Пойду дом осматривать.

Домик был и впрямь небольшой. Маленькая светлая гостиная с цветастым диваном, уютная кухонька со светло-желтыми шкафчиками и керамическими ручками с цветочным рисунком. Просто кукольный домик. На окнах были плотные глухие шторы. Наверное, на улицу не просачивалось ни лучика света. Сверху их прикрывали игривые тюлевые занавесочки с рюшечками.

Еще на первом этаже были туалет, ванная, кладовка и лестница на второй этаж и, конечно, спальня, где лежал Ползунов. Эта часть дома выходила окнами во двор.

Но разглядеть, что он из себя представляет, не было никакой возможности. Закончив осмотр, я вернулась в кухню. В спальне стонал врачуемый Василий Никанорович.

Помнится, в машине мне обещали горяченького чайку. Дожидаться угощения можно до обеда. Буду хозяйничать сама.

Я поставила чайник, нашла кружку, заварку и полезла в холодильник. Приятный сюрприз, он был набит едой! Я выудила масло, сыр, ветчину, майонез, помидорчик, огурчик, лист салата, взяла белый хлеб и соорудила себе огромный многослойный сэндвич.

Ах, как аппетитно! Налив чаю, я уселась за стойку на высокий табурет и слопала все до крошки.

Сразу стало клонить в сон. Выключив в гостиной свет, я выбрала подушечку посимпатичней, свернулась на диване калачиком и уснула с чистой, спокойной совестью.

Глава 35

Проснулась с ощущением тепла и уюта и вопросом: где я? Сладко потянувшись, я открыла глаза. Небольшая уютная комната. Белый деревянный потолок, обои в цветочек, такие же занавески, за окном солнышко. Как славно! Широкая кровать с никелированной спинкой, на белой тумбочке у кровати лампа с матерчатым абажуром. Я немного напрягла не до конца проснувшийся разум и вспомнила происшедшие накануне события.

Значит, меня сюда принесли сонной. Я заглянула под одеяло. Джинсы и куртку с меня сняли, футболку оставили. Ладно.

Хорошо бы еще поваляться, но надо пойти узнать, как там Василий. На стуле стояла наша дорожная сумка. Натянув спортивные брюки, я взяла зубную щетку и пошла умываться. Вниз спустилась минут через десять.

– С добрым утром! – приветствовал меня Владимир Кириллович.

Он сидел за столом, пил кофе и читал местную прессу.

– С добрым утром. Как себя чувствует Василий Никанорович?

– Уже лучше. Вчера я его осмотрел.

– Вы врач? – удивилась я.

– Не совсем. Но в молодости я окончил медицинский институт в столице и до прихода в соответствующие органы собирался стать врачом.

– Вот как? Значит, вы?.. – Я не решилась произнести, кто. Не сообразила, какую формулировку выбрать.

– Был. Сейчас я молодой пенсионер. И работаю в бизнес-структуре.

– Занятно. Оказывается, теперь мы находимся под защитой истинных профессионалов.

– Вот, вот, – улыбаясь, подтвердил бывший сотрудник большого дома, впрочем, бывшими они, насколько я понимаю, никогда не становятся.

– Так как же там Василий?

– Серьезных повреждений нет, во всяком случае, на первый взгляд. Хотя досталось ему прилично. Мы обработали раны и дали ему снотворное. Сейчас он спит.

– А где остальные? – спросила я, наливая себе кофе.

– Сергей спит. А Игорь Дмитриевич караулит наших подопечных.

– Это кто? – не врубилась я спросонья.

– Обитатели загородного коттеджа, конечно, – удивился он в свою очередь.

– Ах да! Точно.

Я вынула себе из холодильника йогурт и приступила к завтраку.

– А как вы нас нашли вчера?

– Вы не пришли на ужин. Мы сразу поняли, что-то случилось. Я остался в холле, Сергей поднялся наверх, а Игорь вышел на улицу. К сожалению, предотвратить похищение мы не успели. Игорь увидел только финал, когда Василия Никаноровича уже тащили к машине. Он сразу позвонил мне, но когда мы добежали до машины, вы на своем мотоцикле, пардон, на заимствованном, уже исчезли из виду. В общем, чтобы догнать вас, понадобилось какое-то время.

Из комнаты больного раздался слабый зов.

Мы отложили завтрак и отправились проведать покалеченного олигарха.

Василий Никанорович выглядел ярко. В смысле богатства цветовой палитры, представленной на его теле.

Желто-коричневые следы йода мазками лежали на синих, лиловых, салатно-зеленых, желтых и почти черных пятнах. На художественно оформленном теле только голубые семейные трусы и светло-серые заплывшие глазки сообщали, что перед нами лежит обычный человек, а не гуманоид с далекой планеты. Потерявшими форму губами Василий произнес:

– Фифет.

– Привет, – откликнулась я. – Ты как?

– Фигофо.

– Есть хочешь?

– Не фнафю. А фо?

– Давай каши сварю жиденькой. С какао, а?

– Манной? – оживился Вася.

– У нас манка есть? – обернулась я к Собинову.

– Не уверен. Но здесь за углом мини-маркет, если что, через пять минут будет.

– Хофафо, – согласился больной.

– О’кей. Пошла готовить.

– А после завтрака будем собираться в клинику, – сообщил Владимир Кириллович.

– Не фафю.

– Надо, голубчик. Мы часика на два, только УЗИ сделаем, доктор посмотрит, и все, – стал сюсюкать командир боевой группы.

– Неф, – заныл Вася.

– Ну, нет так нет, – подбодрила его я. – Ты только не расстраивайся. Сейчас кашки поедим, потом подремлем, а к доктору не поедем.

– Афа! – обрадовался он, как ребенок.

Я потянула недоумевающего Собинова на выход и закрыла за собой дверь.

– Вы что? – кинулся он ко мне. – Вы же сами говорили, что ему в больницу надо!

– Конечно, надо. И он туда обязательно поедет. После завтрака. А сейчас не надо его волновать и портить ему аппетит. Лучше идите, ищите крупу.

Владимир Кириллович посмотрел на меня с уважением, и мы пошли варить кашу.

Манка была, молоко тоже. Через десять минут, сервировав поднос тарелкой с кашей, салфеткой, ложкой, чашкой с какао и банкой клубничного джема, я вплыла в спальню.

Собинов тактично остался на кухне.

– Ну вот, сейчас мы будем кушать! Повяжем салфеточку, – тяжелый стон, – хорошо, просто положим на грудь, чтобы не испачкаться, – сюсюкала я. – Вот умница, ложечку за маму, ложечку за папу.

Все мужики в душе, как дети. Они обожают, когда с ними нянчатся, за ними ухаживают, носятся с ними, когда они болеют.

Так что Ползунов сейчас чуть не мурлыкал от удовольствия.

– Как мы хорошо кушаем. А когда поедим, то поедем к доктору. Будем смелым мальчиком. Не будем упрямиться.

После получасового кормления и уговоров Васенька дал себя одеть, обуть и загрузить в машину.

Когда двери гаража были уже подняты, раздался телефонный звонок.

– Алло? – ответил Собинов. – Так. Едь за ними. Сейчас пришлю Игоря. – И он вышел из машины.

– Фо флуфилось?

– Что там?

Одновременно всполошились мы с Васей.

Но бывший сотрудник секретной службы уже скрылся в доме.

Спустя пять минут он вернулся с Игорем Дмитриевичем, который к этому времени успел встать, привести себя в порядок и позавтракать. А также обратиться ко мне с просьбой называть его по имени. Просьба была удовлетворена при условии, что он тоже будет обращаться ко мне запросто, на «ты».

Игорь сел в «БМВ» и первым выехал из гаража. Владимир Кириллович вернулся за руль.

– Что случилось? – опять в два голоса обратились к нему мы.

– Звонил Сергей. Сообщил, что один бандит покинул дом и пешком отправился к шоссе. Я велел проследить за ним. А на смену отправил Игоря. Остальные члены шайки затаились. Окна занавешены, ни звука, ни шороха.

– Они, наверное, сбежать хотят, по одному, – решила я.

– Не думаю, – серьезно ответил специалист. – Но гадать не будем. Ребята доложат, что, как. А нас ждут в клинике.

– А далеко нам ехать?

– Километров сорок от Локарно. Чудное место. Горы, воздух, собственный парк. И высококлассные специалисты. Василия Никаноровича в два счета на ноги поставят.

Я покосилась на лежащего сзади Ползунова. Насчет двух счетов я сильно сомневалась, но если смогут на пять-шесть, честь им и хвала.

В обществе Владимира Кирилловича я чувствовала себя спокойно. Бандиты под присмотром. Можно любоваться пейзажем и передать свою жизнь в надежные мужские руки.

Вдали показался большой, нарядный особняк из светлого камня, с башенками и балкончиками в готическом стиле, окруженный пышной растительностью. Мы подъехали к кованым воротам. Собинов открыл окно.

Приятный голос обратился к нам по-итальянски. Владимир Кириллович представился, и ворота разъехались.

Мы въехали на территорию. Выметенные желтые дорожки, лавочки, беседки. Райский уголок. Я бы тут с удовольствием подлечила свои расшатанные европейским вояжем нервы.

Машину пришлось оставить на специальной парковке. Нас встречал здоровенный санитар с инвалидным креслом-каталкой.

Нежно, как родную бабушку, он перегрузил господина Ползунова в кресло и повез к главному входу. Вот он сервис для миллионеров. Проехали большой, светлый, украшенный цветами холл, доехали до какой-то двери, санитар открыл ее и пригласил нас войти.

Мы оказались в элегантно и дорого обставленном кабинете. Навстречу поднялся мужчина лет сорока пяти с холеной аккуратной бородкой, коротко стриженными волосами цвета спелой пшеницы, очки в золотой оправе добавляли ему солидности. Доктор был средне упитан, в белом крахмальном халате, светлых брюках и ботинках на мягкой подошве. Я представила, как он бесшумно бродит по ковровым дорожкам и заглядывает в палаты.

Ползунову доктор по фамилии Бота, кажется, понравился, во всяком случае выражение настороженного испуга ушло с его лица. Мы с Собиновым сели в кресла напротив большого письменного стола в стиле ампир с обтянутой кожей столешницей. Ползунова поместили прямо напротив доктора. В кабинете еще был большой кожаный диван. И два книжных шкафа. Стена позади хозяина была увешана различными дипломами в строгих нарядных рамах. Солидный шик, как и положено VIP-заведению.

Усевшись, мы перешли наконец к обсуждению цели визита. Владимир Кириллович выступал в роли переводчика.

После получасовой светской беседы договорились о следующем. Василий остается в клинике на сутки, у него берут анализы, делают рентген, УЗИ и еще что-то там, энцефалограмму, флюорографию и кардиограмму.

Мы проводили его до палаты. Солнечная комната в башне, с кроватью, двумя креслами, журнальным столиком, телевизором, DVD, компьютером, отдельным санузлом и пятиразовым питанием. Я тоже хочу сюда!

Похоже, наш недужный прочитал мои мысли.

– Фо, фофе фофеффея фофефифьфя?

– Нет, очень хочется побегать на четвереньках по пересеченной местности, – обозлилась я. Вот так всю жизнь, одним все, другим ничего.

Одним VIP-клиника в Швейцарии, другим покровская больница с продавленными койками и удобствами в конце коридора.

– Слышь, Володь, спроси, нельзя моей жене остаться со мной, заодно пройдет профилактическое обследование.

Он просто не перестает меня удивлять. Здесь небось сутки пребывания тысяч пять стоят.

Собинов послушно перевел просьбу. После минутного размышления доктор Бота развел руками – к сожалению, прямо сегодня это невозможно, но через три дня они будут рады принять у себя госпожу Ползунову.

Василий вопросительно посмотрел на меня, не сильно ли расстроилась. Но сам факт его заботы и щедрости полностью компенсировал мне утраченный больничный рай.

Доктор и санитар вышли, чтобы не мешать трогательному семейному прощанию.

– Ладно, до завтра. Слушайся доктора, веди себя хорошо. – Я поцеловала его в макушку, выбрав местечко поцелее.

– Отдыхайте, Василий Никанорович, до завтра, – солидно попрощался наш провожатый.

Ползунов тоскливо улыбнулся и помахал кончиками пальцев. Двигать безболезненно рукой он не мог.

Мы молча вышли на солнышко, сели в машину и поехали домой. Я чувствовала себя осиротевшей. Как будто оставила в больнице собственного ребенка.

Оглянувшись на клинику в заднее стекло, мне на секунду померещилось, что в окне башенки маячит Василий. Но дорога сделала поворот, и мне не стало видно ничего, кроме густой зелени, окружавшей трассу.

Владимир Кириллович покосился на меня.

– Юлия Павловна, не хотите прогуляться по магазинам? Может, вам нужно что-то купить?

Я была благодарна ему за поддержку, он искренне хотел поднять мне настроение, но мне никуда не хотелось, кроме своей комнаты в коттедже.

– Нет, благодарю вас. Вот если бы можно было вернуть вещи из отеля… А так нет, спасибо.

– Думаю, это возможно.

Я не поверила своим ушам. Мне так надоела смена багажа. Очень хотелось какой-то стабильности.

Собинов достал телефон и нажал пару кнопок.

– Игорь, как у тебя? Все тихо? Отлично.

Отключился, снова набрал номер.

– Сергей, ну как? Понял. Давай, до связи.

– Едем за вещами, – известил он меня.

– А как там бандиты?

– Сидят тише мыши. К окнам не подходят. Мы поставили «жучок» на кухонную раму, кажется, вы нанесли серьезный урон их здоровью. Дом теперь больше похож на лазарет, чем на разбойничье гнездо. Единственный наименее пострадавший пытается купить подержанный микроавтобус. Видимо, готовятся к эвакуации. Мравинов на связь не выходил. Во всяком случае, с тех пор, как мы поставили «жучок».

Мы въехали в Локарно. Собинов рулил уверенно, и через пятнадцать минут мы были у знакомого отеля. Ощущение было такое, как будто я не появлялась здесь несколько месяцев.

Мы вошли в холл, подошли к стойке портье и попросили ключи от моего номера. Портье занервничал, заизвинялся и куда-то убежал. Я, в свою очередь, тоже занервничала.

– Что случилось? Куда он делся?

– Не волнуйтесь. Дверь в вашем номере была взломана, администрация отеля об этом знает, для них это ЧП вселенского масштаба. Удар по репутации. Думаю, полицию они вызывать не стали. Попытаются замять дело по-тихому. Сейчас должен появиться управляющий.

Как в воду глядел. Через минуту, нервно потирая руки, к нам спешил солидного вида джентльмен со слащаво-заискивающей улыбкой на лице.

Нас пригласили в кабинет. Усадили в кресла за круглым столом, управляющий сел тут же. Вдоль стен разместились начальник службы охраны и дежурный администратор. Все это мне шепотом объяснил Владимир Кириллович.

Управляющий начал издалека. Когда он дошел непосредственно до трагического события, Собинов, выступавший как переводчик, посоветовал мне сделать ошарашенный вид.

Я сделала.

Далее мы перешли к стадии заверений и извинений. Мол, никогда ничего подобного. А потом плавно к «готовы возместить». Наконец заседание переместилось в злосчастный номер.

Внимательно осмотрев имущество, я заверила, что ничего ценного не пропало, кроме небольшой суммы денег. Опять же по совету многоумного фээсбэшника. Чтобы не было лишних вопросов. Если ничего не взяли, то зачем тогда вообще лезли?

Принять плату за проживание администрация отказалась, полностью компенсировала понесенный мною ущерб и проводила до машины.

Просто и культурно.

Если бы не Владимир Кириллович, я бы на пушечный выстрел побоялась подойти к отелю, чувствуя себя закоренелой преступницей.

Покончив с этим важным делом, мы отправились домой.

Довезя меня до дверей и выгрузив мое имущество в комнату наверху, Собинов извинился и сказал, что должен сменить Сергея, но одна я пробуду недолго, максимум час. Дом в моем полном распоряжении, бояться мне нечего. Все бандиты под контролем. Распрощался и уехал.

Глава 36

Оставшись одна, я разобрала чудом уцелевший гардероб. Обзвонила все семейство, приготовила мясную солянку, поела, и тут появился Сергей. Усталый, он наелся супа, сказал, что подобной вкуснятины в жизни не пробовал, и пошел спать.

Я снова осталась одна.

Делать было решительно нечего. А почему бы мне не прогуляться? Как сказал перед отъездом Владимир Кириллович, бояться мне нечего. Прогуляюсь полчасика, может, в магазин какой-нибудь загляну.

Идея меня вдохновила, и я побежала одеваться.

Я шла по однообразным жилым кварталам, пока не вступила в черту старого города. Здесь было гораздо оживленнее и интереснее.

В одной из лавочек я купила набор для вышивания. Будет чем заняться на досуге. В магазинчике за углом – бумагу и краски, с детства люблю рисовать, но давно уже не имею возможности.

Когда я повернула назад, настроение мое значительно улучшилось. Надо будет завтра осмотреть какие-нибудь достопримечательности. Переполненная наполеоновскими планами, я прибыла домой.

Там царила паника.

Не успела я открыть дверь, по дому понесся вопль:

– Она пришла!!!

– Добрый вечер, Сергей. Что-то случилось? Вы так взволнованы.

Сергей молчал, сверля меня взглядом. Он явно боролся с собой.

Сверху спустился Собинов.

– Владимир Кириллович! Что случилось? – бросилась я к нему.

– Где вы были, Юлия Павловна? – холодно, раздельно произнес он тоном великого инквизитора.

– Прогуляться ходила. Дома делать нечего, решила проветриться.

– Позвольте вас спросить, – тем же ледяным тоном сказал он, – в свете последних событий, вам не пришло в голову сообщить об этом кому-нибудь?

– Сергей спал, а вас не было.

– А мысль воспользоваться телефоном вас не посетила?

– Нет. Поелику ваш номер мне неизвестен, – в тон ему ответила я.

Вон какой злющий, еще побьет. А лучшая защита, как известно, нападение.

– К тому же вы сами могли мне позвонить, – добавила я.

– Увы, не мог. Ваш телефон остался лежать на комоде в вашей комнате.

– Досадно. Но поскольку все обошлось, будем считать инцидент исчерпанным.

Но, кроме меня, никто, по-моему, так не думал.

Собинов молча набрал номер и произнес:

– Она нашлась. Гуляла. – И протянул мне трубку, с трудом скрывая удовольствие. – Это вас.

– Алло?

– Дура! Кретинка! Люди из-за нее с ума сходят. Собинов все дела побросал! Малину без присмотра оставил! Я из-под капельницы сбежал! Врачи меня чуть в смирительную рубашку не запихали! Я ведь думал, с тобой беда какая! Чуть не поседел весь! Вдруг тебя похитили и пытают! Просто в отместку. У меня чуть инфаркта не случилось. Я пешком в город бежать собирался, да они одежду не отдавали! А она гуляет! Ты хоть представляешь себе, каково это? А?

– Прости меня. Я не хотела. Я думала, погуляю полчасика, никто и не заметит. – От слов Василия мне стало жутко стыдно.

Какая я эгоистка. Вон они как волнуются из-за меня. Я посмотрела на Сергея и Собинова и сказала:

– Простите меня, я, правда, дура.

Они сразу смягчились. И начали неловко отводить глаза. Настоящие мужики совершенно не переносят женских слез.

– Вася, прости меня! Хочешь я к тебе приеду и посижу у тебя? Могу даже спать в кресле.

– Ладно уж, не надо. Утром приезжай, а то я даже соскучился как-то, – подобрел Василий.

– Ну пока, до завтра. – Я повесила трубку. – Вы, правда, бандитов бросили?

– Да. Звонит Сергей и говорит, что вы пропали. Стали вам звонить, телефон дома. Позвонили Василию Никаноровичу, он не в курсе, куда вы делись. Пришлось все бросить и мчаться сюда, – уже без раздражения рассказал он. – Так что вы прямо сейчас запишите все наши телефоны. И в следующий раз обязательно предупреждайте о своих действиях любого из нас. А теперь пойдемте на кухню. Сергей говорит, что вы какую-то необыкновенно вкусную солянку сварили.

Инцидент был исчерпан, и мы дружно пошли ужинать.

Глава 37

Владимир Кириллович наворачивал суп. Нам с Сергеем я приготовила греческий салат.

– А что, бандиты и правда остались без присмотра? – отважилась я еще раз спросить, когда тарелка нашего начальника уже опустела.

– Нет, конечно, – улыбаясь, ответил Собинов. – Там Игорь остался.

– А чем они сейчас занимаются? – решила я воспользоваться благоприятным моментом.

– Собирают манатки и готовятся к отъезду. Здоровый член коллектива купил сегодня подержанный «Фольксваген». Знаете, типа нашей «газели». И похоже, они вот-вот отбудут.

Зазвонил телефон.

– Алло? Отъезжают? – Пауза. – Понял. Держи нас в курсе. – Ну, вот, – обратился к нам Владимир Кириллович. – Как я и говорил, они отбывают на новое место дислокации. Кстати, троих выносили на руках. Восхищен действенностью ваших методов. Способ, конечно, оригинальный, но результат…

– А кого? – заволновалась я. – С пробитыми головами?

– Один с головой. Я думаю, это тот, который съехал с лестницы, и двое, похоже, сильно пострадали от вашей капусты. Да не переживайте вы так, – уже серьезно обратился он ко мне. – Во-первых, это отъявленные мерзавцы, во-вторых, они бы с вами церемониться не стали, вспомните, что они с Василием Никаноровичем сделали. И потом, вы никого не убили. Действовали в рамках минимально необходимой самообороны. И нечего себя корить.

Мне, надо признаться, здорово полегчало. Шестеро пострадавших отягчали мою не привыкшую к подобным переделкам совесть.

– Кстати, Юлия Павловна, хочу попросить вас обращаться ко мне просто по имени, а то с ребятами вы общаетесь запросто, а я начинаю ощущать себя чужим в вашем дружном коллективе.

– Хорошо. Тогда уж давайте это будет взаимно.

– Договорились.

После ужина Сергей ушел отдыхать перед сменой. Я убрала посуду в посудомойку и села в гостиной вышивать. Володя смотрел местные новости. Просто семейная идиллия. После программы новостей он поднялся наверх и минут через пять вернулся с книгой.

– Китайский исторический детектив, – возвестил он, протягивая мне книгу. – Заинтересует?

– Еще бы! – С вожделением я протянула руки. Китайский, исторический, да еще и детектив! Супер!

– Взял себе почитать, но все некогда. А вас, может, развлечет. Ну, что ж, спокойной ночи. Пойду тоже отдыхать, неизвестно, как завтра день сложится.

Пожелав ему хорошего отдыха, я взялась за книгу.

Часам к двенадцати глаза стали слипаться, и, рассудив, что завтра будет куча времени на чтение, я отправилась спать.

Завтракали мы вдвоем с Собиновым. Сергей еще ночью уехал менять Игоря, а последний недавно вернулся и уже спал.

Я позвонила Ползунову.

– Привет. Когда к тебе приехать?

– Да ладно, что тебе мотаться, отдыхай. Меня здесь все равно в такой оборот взяли, вздохнуть некогда. То примочки, то компрессы, то капельницы, то еще не знаю что.

– А когда отпустят?

– Володя говорит, завтра.

– Но что хоть с тобой, они сказали?

– Сказали, да только я не понял. Объясняемся жестами. Но вроде ничего серьезного. Приедешь завтра меня забирать, сразу все и узнаешь вместе со мной. Спасибо Собинову, а то без него как без рук. Ну ладно, пока, за мной опять пришли. Кстати, мне почти все зубы вставили.

– Поздравляю. Пока.

День оказался совершенно свободен. Дома сидеть надоело. Согласовав с руководством маршрут прогулки, получив карту города с отмеченными точками нашим домом и знакомым рестораном, выбранным мною в качестве ориентира, я получила разрешение на трехчасовое увольнение в город.

В дверях Владимир остановил меня и еще раз проверил экипировку. Карта, деньги, телефон, в телефоне не поленился проверить, правильно ли я записала их номера. После минутного раздумья отобрал молоток и только потом выпустил за дверь. До чего дотошный, просто жуть.

На улице, как обычно, сияло солнце. Счастливая страна, зелено, солнечно, тепло. От одной красоты за окном сразу поднимается настроение. Я представила, что сейчас творится на родине. Серость, каждый день дожди. Грязища. Почему у нас всегда грязно? Обуви хватает только дойти до машины. Нет. Все, не хочу об этом думать.

В Швейцарии все чудесно. Будем получать от жизни удовольствие.

Сегодня я наметила осмотр старинного собора, церкви Сан-Антонио и прогулку по городу. Со всей ответственностью я засекла время. Мне позволено гулять три часа, значит, вернуться надо в два. Опустив очки на нос, я двинулась в город.

Собор был очень старым и очень красивым. Осмотр занял у меня минут двадцать. Времени было еще навалом, и я отправилась в галерею современного искусства. Насытившись духовной пищей, вышла на виа Читаделла. На первых этажах старинных зданий этой и двух соседних улочек, идущих от площади Сан-Антонио, располагаются маленькие бутики и художественные галереи. Рай для женщины, обладающей свободным временем и деньгами. И я пошла петлять от двери к двери, обрастая по мере продвижения пакетами и кулечками.

Когда я рассматривала очаровательные льняные салфеточки с ручной вышивкой, совершенно мне, кстати, не нужные, мимо магазина прошел мужчина. Я так и застыла с открытым ртом и салфеткой в вытянутой руке.

– Мравинов!

– Pardon? – Не поняла продавщица.

Но я уже бросила салфетку и вылетела на улицу. Мужчина успел пройти метров пятьдесят. Двигался он упругим, энергичным шагом. Он или нет? Этот был с бородой, аккуратная такая бородка. Но за то время, что мы не виделись, бороду пять раз можно было отрастить. В очках тоже не большая проблема. Но профиль был точно его.

А походка? Я стала судорожно вспоминать, как он ходит, рост, фигуру, не забывая при этом бежать следом за ним. Сильно отставать я боялась, но и близко подходить было страшно.

Как бы еще раз на него взглянуть? Вот бы он остановился у какой-нибудь витрины. Но нет, не сбавляя скорость, он свернул за угол. Когда я вылетела следом, мужчина уже садился в «Вольво». Все, что я смогла сделать, это записать номер машины.

Человек уже уехал, а я все стояла и гадала. Надо рассказать нашим, посетила меня наконец светлая мысль. И я побежала в сторону дома. Но пара столкновений с беззаботно гуляющими туристами окончательно вернули меня с небес на землю.

Дура! Надо просто позвонить по телефону. Окончательно придя в себя, я отошла в сторонку и набрала номер Собинова.

– Да, Юлия Павловна? Простите, Юлия.

– Володя! Я кажется только что видела Мравинова! – клокоча от волнения, сообщила я.

– Рассказывайте, – хладнокровно скомандовал фээсбэшник.

Вот это выдержка, не то, что я, импульсивная идиотка. Сразу захотелось соответствовать. Взяв себя в руки, я постаралась, по возможности спокойно, изложить факты.

– Немедленно возвращайтесь, – приказал он, выслушав мой отчет.

– Есть. – Отключив телефон, я повернулась на девяносто градусов и, чеканя шаг, прямой наводкой направилась к дому.

Некоторые просто рождены, чтобы командовать, подумала я, энергично работая руками. Прямо держа спину и не снижая темпа, я через двадцать минут домаршировала до нашего штаба.

– Боец Таирова прибыл. Нет. Прибыла, – отрапортовала я главнокомандующему.

– Входите, боец, – усмехнулся Собинов.

Мы опять были одни.

– Где народ? – поинтересовалась я.

– Как обычно. Один спит, другой караулит. Я собирался ехать менять Сергея. Но теперь с поездкой придется повременить. Во-первых, шайка сегодня вышла на связь со своим работодателем. В двух словах речь шла о следующем: бандиты требовали, чтобы Мравинов заплатил им за работу. В ответ получили жесткий отказ, так как дважды, простите, трижды умудрились упустить вас. Пока работа выполнена не будет, они не получат ни копейки. Исполнители стали требовать увеличения гонорара, в связи с полученными тяжелыми увечьями и необходимостью оказания немедленной медицинской помощи. И в том, и в другом им было отказано. В результате почти получасовой торговли договорились о следующем: Мравинов заплатит им половину оговоренной суммы, вторую – после выполнения заказа. Разговор велся на повышенных тонах и в основном на жаргоне, смешанном с нецензурной бранью. Поэтому слушать вам не даю. Второе, Мравинов сейчас загнан в угол. В России его бизнес превратился в карточный домик, дунешь, и нет его. Мы взяли его за горло по всем направлениям. Назад ему дороги нет. Сейчас он живет на подкожные сбережения, на то, что было отложено на черный день. Деньги тают, надолго их не хватит. К тому же услуги такой оравы дармоедов стоят недешево.

У него есть сейчас два выхода, или он все сворачивает, ложится на дно и ведет тихую, незаметную жизнь со скромным достатком в стране подешевле. Или идет ва-банк и любой ценой убирает вас с дороги. Первый вариант не для него. Он будет биться до последнего. О нас он ничего не знает. Историю с мини-вэном ему не доложили. То ли побоялись, то ли сочли нашу машину случайно подвернувшейся на трассе.

Дальше. Наши действия. Попробуем выследить Мравинова и взять при передаче денег бандитам. Василий Никанорович сидит в клинике вплоть до окончания операции. Там он в безопасности. Никаких визитов, чтобы случайно не засветиться. Связь только по телефону. Ему истинную причину не объяснять, чтобы не сбежал.

– А как ему объяснить, почему он там должен сидеть?

– У него сотрясение, это не шутки. К тому же перелом двух ребер и многочисленные гематомы. По-моему, это достаточно весомые основания.

– А это правда?

– Правда.

– А почему мы не можем его навещать?

– Ну, например, вы отправились в Лугано на пару дней, с нашего, разумеется, согласия. Подальше от боевых действий. На самом деле вы будете сидеть дома. Ни шагу за порог, к окнам не подходить.

– Вы что, шутите?

– Какие уж тут шутки. Я только что объяснил вам ситуацию, чтобы вы поняли: Мравинов опасен как никогда. Поэтому, чтобы мне не пришлось запирать вас в прямом смысле слова, обещайте мне, из дома ни на шаг. Итак… – Он впился в меня пронзительным взглядом. Граф Дракула отдыхает. Их, что, специально учат так на людей смотреть?

Поерзав минуты две на стуле, я пообещала, причем искренне.

Побуравив меня еще минутку, чтобы убедиться в твердости моих намерений, он сообщил:

– Сейчас я уеду. Вы останетесь с Игорем. Читайте, вышивайте. Можете приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин, – добавил он уже с улыбкой.

– Хорошо, – вздохнула я.

Ну вот, опять взаперти.

– А, кстати, – спохватилась я, – как они собираются искать нас на этот раз?

– Пока не знаю. Мы тоже думаем над этим вопросом. Все связи Василия Никаноровича проверены и находятся под контролем. Общается он сейчас только с двумя людьми. Сугубо по делу. О своем местонахождении никому не сообщал. Для всех – он во Франции. А вот с кем вы общаетесь?

– Только с семьей. Мама, папа, дети. Два раза сестре звонила. Но детей Василий отправил за границу. Но я никому не рассказывала, где мы. Сказала только, что в Швейцарии и путешествуем по стране.

– А точное местонахождение вы кому-нибудь говорили?

– Нет. Только когда из Люцерна уже уехали, я им сказала, что мы там были. Больше ни одного названия.

– Хорошо. Отдыхайте.

– Есть.

Владимир Кириллович, не заметив никакой иронии в моем ответе, отбыл.

Глава 38

Проснувшись на следующее утро и умывшись, я отправилась на кухню. Там шло совещание.

Владимир Кириллович с Сергеем сидели, склонившись над мобильником, и по громкой связи согласовывали свои действия с Игорем.

– Повтори еще раз, – скомандовал Собинов.

– Встреча назначена на семнадцать часов. На вокзале в зале ожидания. Мравинов сказал, сам его найдет.

– Хорошо. Ты остаешься на месте, вести его не надо. Мы с Сергеем будем на вокзале за час до них. Дальше договариваемся так: я веду Мравинова, Сергей страхует. Будем надеяться, тип, который придет за деньгами, своих подельников не бросит. Если удастся взять Мравинова по-тихому в пути, хорошо. Если нет, главное, выяснить, где он базируется. Тогда будем брать ночью.

– Ясно, – дружно ответили подчиненные.

– Оптимальный вариант – при посадке в машину. Он будет наиболее уязвим. Отбой. – И совещание прервалось. – Юлия Павловна! Давно вы здесь?

– Ну как вам сказать… – затруднилась я с ответом.

– То есть в курс дела вас вводить не надо? – усмехнулся Володя.

– Думаю, что нет, – подтвердила я.

– Ну что ж. Сегодня остаетесь за старшую. В случае непредвиденных обстоятельств связывайтесь с Игорем. Сейчас нам с Сергеем надо проверить оборудование и подготовиться к операции.

Они поднялись наверх, и до двух часов я их не видела. В два они спустились, пообедали и ушли одеваться.

Вниз спустились два туриста с фотоаппаратами на шее и видеокамерами в руках. Они снова превратились в итальянцев. Из дома отбыли на разных машинах.

Я осталась с нетерпением ждать новостей. Скрасить досуг мне помогла генеральная уборка. Хоть домик и без того был чистеньким и аккуратным, но домашняя работа, как ничто другое, помогает успокоить расшатавшиеся нервы.

Скоро пять. Они сейчас увидят негодяя, который весь последний месяц старается извести нас с Ползуновым всеми доступными способами.

Шесть. Ну где же они? Почему никто не звонит? Неужели им придется дожидаться ночи в засаде?

Дождусь семи и позвоню, решила я, меряя шагами гостиную. Но ждать семи не пришлось. Без двадцати семь на пороге появились Володя с Сергеем.

По их траурным лицам я сразу поняла, план провалился.

– Да говорите вы! – накинулась я на молча развалившихся на диване конспираторов.

Взглянув на меня исподлобья, Сергей покачал головой.

– Что? – теряя терпение, прокричала я.

– Он не появился, – ледяным голосом известил меня Собинов. – Ровно в пять Прилизанному, как вы его окрестили, позвонили и сообщили номер ящика в камере хранения багажа. Все. Пошел, взял, ушел. Мравинов на вокзале не появился. Просто и изящно. А деньги он мог и вчера туда положить.

– Хитрый гад, – прокомментировал Серега.

– И что делать? – упавшим голосом спросила я.

– Думать. Номер машины, который вы сообщили, мы пробили. Оформлена на постороннее лицо, скорее всего, не существующее. У вас с господином Ползуновым документов целая сумка. Думаю, и Мравинов не отстает, – поделился информацией Володя. – С этим закончили. Сергей, поезжай, смени Игоря. Мне надо подумать.

И они отбыли в разные стороны. Правильно мы сделали, что не стали волновать Василия. Дергался бы сейчас, психовал. А так пребывает в блаженном неведении.

Я уселась на диване, обняла подушку и, уставившись в одну точку, просидела до самого приезда Игоря.

Я думала о том, как выловить этого скользкого типа. Никаких светлых мыслей моя голова не рождала. Наоборот, они были одна глупее другой. Нанять добровольцев и прочесать город из конца в конец. Или раздать добровольцам его фото и запустить в город, спрашивая всех встречных, не знают ли они этого субъекта. Нет! Еще лучше! Сесть на лавочку на центральной площади и ждать, пока он сам меня не найдет и не задушит.

На этой абсурдной мысли меня и прервали. Накормив очередного члена группы – прямо конвейер какой-то, я отправилась к себе.

Глава 39

Вопреки ожиданиям, спала я долго, сладко и безмятежно. Проснувшись, повалялась в постели, не спеша умылась и спустилась вниз завтракать.

– Вот те на. А где все?

Я обежала весь дом. Ни души.

Просмотрела все поверхности, записки нет. Вещи, правда, на месте. Вот паразиты! Ушли и ничего не сказали. Как будто я неодушевленный предмет. Валяется что-то в комнате, и ладно.

А может, они в магазин вышли, сейчас вернутся?

Решив раньше времени не расстраиваться, я уселась завтракать. Съев без аппетита мюсли и выпив кофе, я загрустила. Никто не возвращался.

В голове начали бродить разные мысли. И далеко не все они понравились бы нашему командующему.

Интересно, как они будут его искать? Сами вчера сказали, никаких ниточек. Куда проще засесть в укрытии поблизости от того места, где я Мравинова видела, и покараулить часок, другой. Ну, может, и денек-другой.

Идея мне показалась перспективной. Почти гениальной. Воображение уже нарисовало картину: я в одиночку совершаю то, что им, профессионалам, оказалось не по плечу.

Нахожу Мравинова, выслеживаю до укрытия и передаю тепленьким им в руки.

Я осознала, что делаю, когда уже засовывала в сумку молоток – он так и лежал в прихожей на тумбочке.

Во что я оделась? Нормально. Куртка, кроссовки, очки не забыла. Полный вперед.

План действий был предельно прост. Засяду в кафе напротив того магазинчика, где покупала салфетки, и буду караулить.

Через час от напряженного вглядывания в лица у меня начали болеть глаза. Я очень боялась его пропустить. С официанткой я рассчиталась заранее.

Просидев еще полчаса, я начала терять утренний задор. И тут раздался телефонный звонок.

– Алло? – вяло ответила я.

– Юля. Это Владимир. Добрый день. – Елки-палки, подпрыгнула я. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

– Добрый день, – как можно беспечнее ответила я.

– Не скучаете? – Ах ты, гнусный провокатор.

– Скучаю, а как же. Тоскливо сидеть в четырех стенах. – Мой ответ ему явно понравился.

– Ничего. Это ненадолго. К тому же мы где-то через часик уже подъедем.

– Отлично, – проявила я долю здорового энтузиазма.

Уже через секунду я неслась к дому, теряя на ходу тапки.

В коттедж я влетела через двадцать минут. Еще три ушло на переодевание. А через полчаса я сидела с вышиванием на диване.

Когда на пороге появилась тройка богатырей, дыхание мое восстановилось, и я являла собой картину полнейшего умиротворения.

Народ был хмур, особенно мрачно выглядел Собинов.

– Мойте руки, кормить вас буду.

Они уселись за стол.

– Ну как, есть что-нибудь новенькое?

– Нет, – отрезал Владимир Кириллович.

– А что вы сегодня делали? – продолжала я, накрывая на стол.

– Работали.

– Мравинова искали? – начала я злиться.

– Да.

Ах ты, гадкая ледяная глыба. В этот момент я как раз наливала ему тарелку супа. Рука сама потянулась к солонке. Бухнув ему столовую ложку с горкой, я цинично перемешала и поставила на стол.

Другие получили нормальные порции.

Прислонясь спиной к плите и скрестив на груди руки, я ласково глядела на подносящего ложку ко рту Собинова. Через секунду его глаза буквально выскочили из орбит.

– Что это? – придушенно спросил он.

– Что? – кратко спросила я.

– Вот, – показал он на тарелку.

– Суп.

– Я понимаю, что суп. Что вы туда насыпали?

– Что?

– Кириллыч, ты чего? – обалдели Игорь с Сережей. – Суп объеденье.

Посмотрев на них, на меня, он сделал пару глотков супа и сказал:

– Сегодня мы получили досье на всех членов шайки. Имена, фамилии, судимости, полный список подвигов, за что и кем разыскиваются. Проверили все отели. Собрали полный список частных пансионов и риелтерских контор, занимающихся сдачей жилья в аренду. Сейчас пообедаем и наметим следующий этап.

Я молча взяла у него тарелку, вылила содержимое в раковину и налила ему нормального супа. Съев пару ложек, он довольно заулыбался и сказал:

– Ну вот, другое дело. Я уж испугался, что вы за нас взялись. Знаете, что-то вроде синдрома Екатерины Медичи.

– Вот и не расслабляйтесь, – пошутила я.

На самом деле жизнь со мной не сахар. Девушка я импульсивная и взбалмошная. А привычка быть самой себе хозяйкой и главой семьи лишила меня того минимального благоговения перед мужчиной, которое свойственно большинству российских женщин.

Короче, относиться к себе, как к штатной поварихе, я им не позволю. А будут пытаться, останутся без ужина.

Все мои мысли тут же проступили на лице, глаза решительно сузились, подбородок выехал вперед, губы сжались.

Мужчины, бросив на меня пару робких взглядов, до конца обеда были заискивающе любезны.

То ли боялись быть отравленными, то ли поварешка в моих руках внушала некоторые опасения.

После обеда все трое поднялись наверх и заперлись в комнате Собинова, которая служила им одновременно складом оборудования и кабинетом, и всегда была заперта в их отсутствие.

Игорь с Сергеем спали в другой комнате, но там ничего интересного не было.

Больше никаких событий в этот день не случилось. Мужчин я видела еще минут двадцать, когда они спустились поужинать. Остаток вечера они провели у себя взаперти.

Я позвонила Васе, спросила о самочувствии и наврала с три короба про Лугано. Спать я легла раньше всех.

Глава 40

Проснувшись поутру, я сразу прислушалась. Тишина. Неужто опять все разбежались? Накинув халат, я провела рекогносцировку.

Нету! Никогошеньки.

Стрелой полетела собираться. Позавтракаю в городе. Неизвестно еще, сколько мне придется сидеть в кафе. Проверив молоток, деньги и мобильник, я выскользнула из дома.

Поскольку мне никто о своих планах не сообщал, записок не оставлял, я сочла, что и мои обязательства перед Собиновым и Ко могут быть пересмотрены.

Да, я обещала никуда не выходить, но, во-первых, это было давно, а во-вторых, я женщина, могла и передумать.

Дойдя до заветного места, я снова уселась в кафе. На этот раз не ограничившись чашкой кофе, заказала салат и маленькие сосиски чичит с копченостями и гарниром. Не спеша поглощая пищу, смотрела на улицу.

Первый час не принес ничего. Я решила сменить место дислокации и переместилась в кафе чуть ниже по улице. Там я заказала десерт и просидела еще полтора часа. Далее я переместилась в кафе напротив. И заказала вино с сыром. В каждом кафе я рассчитывалась при получении заказа, чтобы быстро уйти в случае чего.

Надежда увидеть Мравинова таяла, как снег под солнцем. Еда уже не лезла в горло.

Утешало только одно, меня никто не искал и не проверял.

На пике моих тоскливых размышлений я увидела его, голубчика. Евгения Викторовича Мравинова собственной персоной. Теперь я точно была уверена, это он. С бородой, в очках, но он. Позабыв от счастья, что он – доведенный до отчаяния убийца, способный на все, я вылетела на улицу и припустила за ним.

Он, как обычно, шел быстро, упруго, но на этот раз еще и успевал поглядывать на витрины.

От сосредоточенности на объекте слежки я то и дело натыкалась на кого-нибудь из прохожих. К вечеру точно вся в синяках буду. Мы шли, не сворачивая, под горку, и я уже набрала приличную скорость, когда Мравинов вдруг резко остановился и, повернувшись ко мне лицом, застыл на месте.

Не превратиться в соляной столб от неожиданности и шока мне не дали мои хорошо разогнавшиеся ноги. Спасибо им, потом куплю для них что-нибудь хорошенькое.

Так вот, не сбавляя темпа, я пронеслась мимо него. Кляня себя на чем свет стоит, долетев до первого поворота, я свернула за угол. Спину жгло так, как будто на нее направили лазер.

Привалившись к стене, попробовала унять сердцебиение. Не мог же он меня узнать? Рыжая, в очках, да и не виделись мы прилично. Почему же он остановился?

Ответить на этот вопрос я не успела. На моем горле сомкнулись холодные, крепкие пальцы.

– Ну что, сука? Попалась? Что, думала, самая умная?

От его усмешки у меня шерсть по всему телу встала дыбом, вместе с кожей.

В ребро мне уперлось дуло. Мравинов навалился на меня всем телом, прижав к неровной кирпичной кладке. Дышать было нечем. От его мерзкого шепота по всему телу разливался холодный ужас.

Сознание онемело.

Со стороны мы, вероятно, смотрелись как влюбленная парочка.

– Сейчас идем к машине, и без глупостей, пристрелю, если дернешься. Курица! – Он посильнее ткнул меня в ребра, взял под руку, и мы в обнимку пошли к машине. На улице как-то потемнело. Гроза, что ли, будет, отвлеченно двигались мои мысли. Нет, солнце светит. А, это, наверное, у меня от страха в глазах потемнело, вяло продолжала я размышлять, автоматически работая ногами.

Такого расклада я себе не представляла.

Периодически я наталкивалась на встречных пешеходов, и эти толчки постепенно помогли мне прийти в себя.

«Как же я влипла! Дура безмозглая! Сейчас он меня затолкает в багажник, отвезет подальше в лес и там закопает. Что же делать?»

Словно угадав мои мысли, бывший предмет моей страсти ткнул посильнее пистолетом в ребра.

«Синяя шея, черный горошек синяков на теле, хорошо я буду завтра выглядеть, – пронеслась в голове еще одна полезная мысль. – Дура! Соображай давай, а то завтра твоему трупу будет все равно, как он выглядит».

Мы подошли к машине. Он открыл сначала заднюю дверь, потом – переднюю.

– Залезай, живо! – толкнул меня за руль «Вольво».

Контролировать меня, сидя сзади, ему было еще удобнее, чем идя рядом со мной по улице.

Боясь, как бы он и вправду не выстрелил, я послушно села. Его глаза из-под очков горели недобрым и даже каким-то безумным пламенем. Пожалуй, он просто так не убьет, сначала еще пытать будет.

«Думай! Думай!» – в отчаянии приказывала я своим мозгам. Тело между тем село за руль, завело машину и отъехало от тротуара.

– Прямо, – приказал беглый бизнесмен. – Сейчас направо. Прямо.

Как сообщить ребятам, что я в беде? Они бы сразу примчались!

Мобильник лежал в кармане. Как бы незаметно нажать кнопку набора?

Рулить по незнакомому городу и одновременно думать было тяжело. Особенно мешал пистолет, который тыкался мне в спину. Даже через сиденье я чувствовала холод железа. Я тихонько посмотрела в зеркало заднего вида. То, что я там увидела, мне совсем не понравилось. Прямо мне в лицо смотрели два налитых холодным бешенством глаза, веяло от них такой ненавистью, что оставалось удивляться, как еще зеркало не треснуло.

Хорошо, что я в очках, и он не видит всей моей паники. А что, если быстрым набором дозвониться до Собинова? Микрофон чувствительный, он будет слышать, о чем мы говорим, и все поймет. Главное объяснить, где мы находимся. Вот только как нажать кнопку? Убрать руки с руля я боялась. Ладно. Надо сориентироваться, где мы. Пока я скрипела мозгами, мы почти выехали из центра, двигаясь на запад от города.

Что это за улица? Via Francesco Ballerini.

– Останови, – приказал мужчина, за которого еще месяц назад я мечтала выйти замуж.

Я послушно затормозила. Мне врезали по черепу, и я отключилась.

Очнулась я быстро. Поняла это по тому, что мы еще ехали в черте города. Увидела это из-под ресниц, тихонько пытаясь осмотреться по сторонам.

Я полусидела на переднем пассажирском сиденье, пристегнутая. Теперь мерзавец рулил сам.

Пока он не видит, что я очнулась, надо быстренько дотянуться до телефона. Слава богу, он лежит в правом кармане. Аккуратненько, миллиметр за миллиметром я тянула к карману руку. Нащупав наконец телефон, заставила себя сосредоточиться, вспомнить, какая кнопка Собинов? Лучше сразу выйти на него. Кажется, вторая, надо набирать, вдруг мы сейчас уже приедем. Нажав две клавиши – двойку и набор, я застонала. Мравинов отреагировал так резко, что я заорала от неожиданности.

– Чего визжишь, сука?! – накинулся он на меня.

Будем надеяться, соединение уже произошло.

– Господин Мравинов! Евгений Викторович! – громко и раздельно произнесла я, но все же с плачущими нотами. – Куда вы меня везете?

– Куда везу? – издевательским тоном спросил он. – Туда, где мы сможем потолковать без помех.

– Но ведь мы уже почти выехали из города! – продолжала я давать ориентиры слушавшему меня, как я надеялась, Владимиру Кирилловичу. – Мы ведь куда-то на запад едем, улицу Франческо Баллерини проехали, перед тем как я сознание потеряла?

– Да ты просто краевед! – издевался он. Ну да ничего, лишь бы не труп.

Машина, проехав пять жилых кварталов, подъехала к коттеджу. К сожалению, на этой окраине из-за припаркованных машин и густой зелени мне так и не удалось разглядеть названия улицы.

– Мы уже от центра на пять кварталов отъехали, – продолжала я гнуть свое, только бы он мне еще раз не врезал, голова может и не выдержать, с дрожью думала я. – А это ваш домик? Какой хорошенький, двухэтажный, весь в зелени. Это жасмин, да? И ставенки зеленые. Молоток медный на двери. – Я пыталась найти хоть какие-то приметы, по которым мои спасители смогут меня найти. Боюсь, это не очень получалось. Вот если бы на крыше этого дома развевался пиратский флаг… А так на поиски может уйти неделя. Думаю, мне так долго не протянуть.

– Слышь, ты, заткнись! Кретинка!

– Женечка, ты что, сердишься на меня? А зачем мы в гараж въезжаем? Ой, какой большой! На две машины! Ты здесь один живешь? – продолжала я с риском для жизни испытывать его терпение, изображая из себя умственно отсталую идиотку.

«Владимир Кириллович! Миленький! Спасите меня! Я больше никогда так не буду!» – орала я в душе.

Меня взяли за шиворот и вытащили из машины.

– В дом, живо! – подтолкнул меня в сторону кухни знакомый пистолет. Я осторожно, пошатываясь от непрошедшего головокружения, пошла к двери в дом.

Бесцеремонно тыча в меня оружием, Мравинов затолкал меня в первую попавшуюся комнату, выходившую окнами во двор, и пнул так, что я полетела на пол.

– Ну что, побеседуем? – холодно осведомился он, усевшись на единственный стул.

В комнате было почти пусто, не считая пары коробок в углу и пустого компьютерного стола рядом с Мравиновым.

– Где Ползунов? – без лишних предисловий перешел он к делу.

– Что? – Я продолжала прикидываться законченной дурой, судорожно соображая, что делать.

Но Мравинов настроен был серьезно. Раздался выстрел.

– А-а! – заорала я от страха. На меня дождем посыпалась сверху штукатурка.

– Еще раз. Где Ползунов? – раздельно и холодно повторил он.

Что же делать? Сообщать ему, где вправду находится Василий, я не собиралась, но и умирать тоже не хотелось.

– Женечка! Миленький, родненький, только не убивай, пожалуйста! Умоляю! Я все сделаю, честное слово! Что захочешь! Только не убивай! Умоляю! У меня же дети!

Его рот скривился в презрительной ухмылке.

– О чем же ты, тварь, раньше думала? Когда с ним связалась?

– Он говорил, что нас обоих убьют. Что без него меня скорее прикончат.

– В общем, так. Говоришь, где Ползунов, ползешь на волю. Продолжаешь упираться, сдохнешь прямо сейчас. Вот такой вот каламбур.

Сомнений во второй части обещания у меня не было, а вот в первой были.

– А вдруг ты обманешь?

– Что, страшно? – Этот садист упивался своей властью над чужой жизнью. – Я даю слово. Когда прикончу твоего толстомясого дружка, отпущу. Но если где пикнешь, из-под земли достану. Сдохнешь вместе со своими выродками.

Значит, убьет не раньше, чем найдет Ползунова и разберется с ним. Этот момент нужно оттянуть.

– Хорошо, хорошо, – застрекотала я дрожащим голосом. – Он на вилле прячется. За городом. По той же дороге, где его последний раз держали. Только дальше к Беллинцоне. Еще километров двадцать пять проезжаете, и первый поворот направо. Десять километров по этой дороге, и будет дом, его с дороги не видно, он в ложбинке стоит. Небольшой такой, двухэтажный, – врала я из последних сил.

– Он там один? – скрывая злобное торжество, спросил Евгений Викторович.

– Пока один.

– Что значит «пока»? – подскочил он.

– Сегодня к нему какие-то люди должны приехать из России, – специально сочинила я, чтобы подвигнуть его к немедленным действиям.

– Когда? – встрепенулся стервятник, боясь упустить добычу.

– Не знаю. Кажется, – сколько же сейчас времени? Должно быть, около часа, – кажется, в шестнадцать часов у них приходит поезд, а может быть, чуть раньше? – добавила я на всякий случай.

Мравинов вскочил на ноги и заметался, как лев в клетке, судорожно размышляя на ходу.

– Он вооружен?

– Кто? – не поняла я.

– Ползунов, дура!

– А! Кажется, у него есть пистолет. Но он очень плох, у него ребра сломаны и голова разбита. И вообще он весь синий. Еле двигается, – сгущала я краски.

Поезжай ты туда один, кисель несчастный, подгоняла я его мысленно.

Кажется, он на что-то решился. Подойдя ко мне, нагнулся к самому лицу и – я так и продолжала лежать, скрючившись на полу, – прошипел, капая ядовитой слюной:

– Если, сука, врешь, вернусь и буду простреливать суставы один за другим, пока не сдохнешь от боли.

И напоследок, чтобы не осталось сомнений в твердости его намерений, съездил мне кулаком по лицу.

В голове зазвенели колокола, как на большой церковной звоннице.

Пока я пыталась не потерять сознание, эта гадина вынула из коробки скотч и стала скручивать мне руки за спиной. Потом мне скрутил ноги и напоследок заклеил рот.

– Смотри, – ткнул мне пальцем в лицо этот подонок, – если соврала, я предупредил.

И пнул ногой под ребра.

Пока я хватала носом воздух, он взял оружие и унесся прочь.

Отлежавшись минут десять, я стала думать, как мне отсюда выбраться. Дожидаться возвращения милого друга я не собиралась.

Интересно, если Собинов слышал наш разговор, что он будет делать? Разумно было бы устроить засаду где-нибудь на дороге и повязать Мравинова без шума и пыли. Даже если он вызовет туда своих головорезов, наверняка они приедут порознь. Причем он их наверняка опередит. Если наши будут сидеть в засаде, численный перевес значения иметь не будет. Уложат всех выстрелами в упор из-за елок, бандиты и охнуть не успеют.

Это если мне удалось связаться с Володей по телефону, а если нет? Мравинов вхолостую прокатится туда и обратно, и когда вернется, мне придется худо. Как конкретно худо, я задумываться не хотела.

Надо срочно выбираться! Сколько у меня времени? Сначала ему надо пересечь весь город, это вам не родина, здесь гонять не будешь. Кинем час. Потом еще часа полтора, ну нет, час десять по шоссе и еще минут двадцать по проселку. Пока разберется, что его обманули… Итого, полтора часа туда, полтора обратно. Три. В ярости может доехать быстрее. Два с половиной. Рассиживаться нечего.

Я осмотрела себя. Скотч – не веревки, может, попробовать растянуть его и ослабить? Пустая затея. Скотч был не канцелярский, а более прочный, наверное, упаковочный, к тому же намотан в несколько слоев. Ничего из этой затеи не вышло. Хорошо бы его разрезать. Вопрос чем? У меня в сумке ничего не было подходящего. Пилкой такой скотч не возьмешь. Может, в коробках что-нибудь найдется? Я кое-как доползла до них.

Ползти со склеенными за спиной руками и спеленутыми ногами было крайне трудно.

Разворошив кое-как коробки, я попыталась туда заглянуть. Увы, ничего подходящего. Бумажный хлам, мусор, еще один рулон скотча.

Я попробовала пошарить там поосновательнее. Все усложнял тот факт, что ты либо смотришь, либо роешься. Но как я ни усердствовала, ничего обнаружить не удалось.

Что же делать? Мне стало страшно. Я еще раз оглядела комнату.

Вот бы выбраться на кухню, но этот подонок закрыл дверь. Конечно, дверь так себе, и замочек хиленький, но со связанными руками, да еще лежа на полу ее не выломать. Что же делать? Время идет, а я лежу. Кстати, даже за временем толком следить не могу. Сколько уже прошло, двадцать минут, тридцать?

Хоть бы осколочек стекла, что ли.

Стекло? Я гений!

Где моя авоська? Надо изловчиться ее расстегнуть. Сумка была мягкая, и «молнию», чтобы расстегнуть, надо было все время чуть-чуть натягивать. С плотно скрученными руками дело шло медленно. Наконец, потратив еще минут пятнадцать, я проделала отверстие, в которое смогла протащить молоток. Взяв его покрепче в руки, приступила к решению следующей задачи. План был предельно прост. Добраться до окна, разбить его и осколком стекла разрезать скотч. Дело оставалось за малым. Надо было встать.

Упираясь головой в пол, мне удалось встать на колени. Дальше процесс застопорился, как я ни крутилась, как ни вертелась, подняться не удавалось. Надо было подумать.

В моей голове всплыла картина из глубокого детства: на даче двое моих соседей братья шести и девяти лет, демонстрируют, как поднимаются с пола настоящие дзюдоисты. Стоя на коленях, они просто выдергивают из-под себя ноги и поднимаются.

Видимо, от отчаяния и двух ударов по голове мозги мои совсем расквасились. Потому что я собралась с духом и подпрыгнула.

Пять сантиметров от пола в области коленей. Вот мой результат.

Ничего, не надо отчаиваться. Попробуем еще раз. Ни один юный спортсмен не тренировался с таким усердием. Но как я ни старалась, ничего не выходило, жутко мешал молоток.

Колени ломило, голова раскалывалась, на спине наливался синяк.

Нет. Так дело не пойдет. Надо придумать что-то другое.

Стул! Нет, ну надо быть таким тормозом. Кое-как я доползла до стула. Опять встала на колени, легла грудью на стул и, продвигаясь по нему, смогла подтянуть свой зад на сиденье, а ноги выпрямить в коленях и встать наконец на них. Стараясь не потерять равновесие, я выпрямилась.

Пот лил с меня градом. В глазах от усилий потемнело. Наверное, у меня не шуточное сотрясение.

Переведя дыхание, я стала продвигаться к окну. Медленно, но неизбежно. Наконец я добралась.

Взяв молоток поудобнее, максимально увеличив замах, я врезала по стеклу. Но звона не последовало. Оглянувшись, я только увидела разбегающиеся в разные стороны большие трещины. Прицелившись, я постаралась попасть в то же место. На этот раз все получилось.

Осмотрев стекло, я выбрала длинный острый осколок, торчащий из рамы как горный пик. Стекло было острое, и через три минуты я уже разминала затекшие плечи. Сорвала со рта пластырь и разрезала путы на ногах.

Освободившись, я сразу полезла за телефоном.

– Елки! Елки! Елки! – Мой бедный маленький телефончик был разбит.

Наверное, когда я пыталась выпрыгнуть на колени, я просто расплющила его собственной тушей. Или молотком по нему попала.

А может, еще можно его реанимировать? Нет, бесполезно.

Что же делать? Как сообщить нашим, где этот поганец? Надо срочно домой. Может, кто-то уже вернулся! Схватив сумку и молоток, я ринулась на дверь.

Как средневековые рыцари палицами и булавами разносили в щепки ворота замков, так и я, кипя яростью, обрушила удары своего молотка на межкомнатную дверь.

Дверь, как я уже говорила, была хлипкая, и минуты через две я уже стояла в холле.

Куда дальше? Может, через гараж? В гараже нашла заветную кнопку, подняла воротину и, запихивая на ходу молоток в сумку, выскочила на улицу.

Куда теперь? Кажется, мы приехали оттуда. Ну да, вон шпиль какого-то собора в центре города.

Я бежала по улице и прикидывала, сколько времени мне понадобится на такой марш-бросок. Надо искать какой-то транспорт. Хорошо бы угнать машину. Видимо, мозги мои от сотрясения совсем съехали набекрень. Но нет, тут же затормозил рассудок, в жилом квартале, среди бела дня – чистое безумие.

И тут, о радость, я увидела поворачивающее на нашу улицу такси. С криком я рванула ему навстречу.

Водитель выглядел испуганным, когда я ворвалась в салон, нервно тыча ему в нос бумажку с нашим адресом. При этом я изо всех сил пыталась донести до него мимикой и жестами, что это вопрос жизни и смерти. Наверное, я немного перестаралась, потому что водитель попробовал сбежать.

Вцепившись ему в руку и завалившись всем телом на переднее сиденье, другой рукой я стала совать ему купюры, после пятой бумажки достоинством в сто евро он наконец понял, что грабить и убивать его не собираются. А видимо, грабят и убивают совсем в другом месте, куда мне жутко хотелось попасть.

Немного успокоившись, он вернул мне деньги и разумно предложил отправиться в полицию. Это меня не устроило.

У полиции к Мравинову претензий пока не было.

Потеряв кучу времени, мне наконец удалось убедить таксиста отвезти меня по указанному адресу. Правы были древние, говоря: поспешай медленно. Наконец мы тронулись. Сколько же времени я потеряла? Не меньше часа, это точно.

Наручных часов у меня не было, а мобильник вышел из строя.

Ехали мы, естественно, с соблюдением всех правил и скоростного режима, отчего мне временами начинало казаться, что пешком я добралась бы быстрее.

Наконец впереди замаячил наш коттедж. Но вместо того, чтобы прибавить скорость, этот дурачок стал пугливо притормаживать, как будто боялся, что на него сейчас выпрыгнет голодный лев. Кинув ему деньги, я выскочила из машины и последние сто метров одолела бегом.

Толкнула незапертую дверь и влетела в дом.

– Володя, Игорь, Сергей? – орала я, бегая по коттеджу.

Никого. Да что ж такое? А может, они уже там? А если нет? Беда заключалась в том, что номера телефонов всей команды были записаны в умершем телефоне, наизусть я их, разумеется, не помнила. Что делать?

Я знаю что! План сформировался в секунду. Дальше тянуть незачем. Или сегодня, или эта песня будет тянуться вечно.

Я побежала наверх, схватила нашу спортивную сумку, проверила оружие. Оба пистолета на месте. Эх, жаль в гараже нет третьей машины.

Я снова оказалась на улице. Таксист все еще стоял там, где я его оставила. Видно, пытался понять, что же тут происходит.

Второй раз я решила прежней ошибки не совершать.

Спокойно подошла к машине. С улыбкой сообщила:

– All rait. It’s my head. – Я постучала по голове. По своей. – I am forget off iron. – И показала, как будто я глажу.

Шофер радостно заулыбался, закивал головой. Эта проблема была ему понятна. Слава богу, ничего страшного. Голубчик расслабился и позволил мне снова залезть в машину.

Я вытащила карту и стала ему показывать, куда мне теперь нужно. Кое-как объяснив, какое именно место в лесу меня устроит, я наконец смогла переключиться на обдумывание дальнейших действий.

План был такой. Если Володя с ребятами уже там, отлично. Мне ничего делать не придется, если нет… Отправляю такси в город. Свидетели нам не нужны. Подкрадываюсь к подонку Евгению Викторовичу из-за кустов и стреляю по коленям. Это я уже делала, у меня получится. Он хватается за ноги, падает, роняет оружие.

Тут я его поднимаю, оружие, разумеется, заталкиваю раненого в багажник, везу к нам в коттедж и сдаю фээсбэшникам.

Пусть дальше сами с ним разбираются. Да, не забыть кляп, чтобы ни пугал прохожих своими воплями в пути. Что делать, если он будет не один, а с бандой, я не решила. Что-нибудь придумается на месте.

В голове болталась странная мысль, бог любит психов и дураков. К чему бы это?

Таксист между тем развил бешеную скорость – восемьдесят километров в час, большего от него требовать было бессмысленно.

Вот мы проехали роковой поворот. Вверх по этому мирному проселку стоит домик, где пытали Василия. Скоро уже приедем.

Минут через пять нас обогнала машина «Скорой помощи» с мигалкой и сиреной, здорово меня взбудоражив. Она неслась по почти пустому шоссе, среди горных пейзажей, наполненных величественным покоем, и вносила дисгармонию в окружающую среду.

Я начала нервничать. Может, зря я все это затеяла? Только избежала смерти, и нате вам. Сама лезу к тигру в пасть.

Мы уже подъехали к повороту, а я все боялась отпустить такси. И тут впереди замаячили сквозь деревья какие-то люди, машина «Скорой помощи» была тут же, и из нее выскочил какой-то человек в форме, в медицинском костюме, нет, в пижаме!

Да это Василий!

С криками: «Стой», я заколотила ладонью по торпеде. И когда ошалелый водитель стал притормаживать, я выпрыгнула и понеслась к месту событий.

Бедный швейцарец совсем одурел, таких ненормальных пассажиров ему встречать еще не приходилось. Чистый дурдом. А может, она и вправду сбежала, подумалось ему. Вон и машина медицинская стоит. Может, ее ищут? Немного подумав, он решил вылезти наружу. Тем более что на этот раз я не заплатила за проезд.

Я же неслась вперед, пытаясь выудить из болтавшейся сбоку спортивной сумки хотя бы один пистолет.

На поляне впереди стояла кучка людей. К ним на всех парах, издавая зловещий рев, мчался Василий. На мгновение мне даже померещилось, что от него валит пар. Но это был плод воображения.

Он с ходу врезался в замершую от удивления группу, и от нее в разные стороны отскочили три человека.

Да это же наши! В смысле Собинов и Ко, обрадовалась я, не сбавляя темпа и продолжая попытки извлечь пистолет. А это что за мужик?

Разглядеть я не успела, потому что Василий с криком:

– Где она, гад? Убью, сволочь! – и прочим в том же духе сцепился с Мравиновым.

Потому что это был именно он.

Оба мужика кубарем покатились по траве, душа друг друга, осыпая ударами и периодически пытаясь вцепиться зубами.

Видя, что Василия Никаноровича обижают, я с визгом, как дикая кошка, бросилась сверху на два сцепившихся тела. И с криком: «Отпусти его, гадина!», вцепилась Мравинову в волосы, но мне показалось, что это малоэффективно, и я стала драть его недавно заточенным маникюром.

Так втроем мы покатались еще минут пять-десять, пока наконец пришедшие в себя зрители не растащили нас.

С трудом переводя дыхание, мы стреляли друг в друга полными ненависти взглядами. Вернее, мы с Васей в Мравинова, а он в нас. Сзади всех троих крепко держали за руки.

Через пару минут, немного остыв, мы с Василием встретились взглядами и с криками:

– Вася!

– Юля! – Кинулись друг к другу. Нас отпустили. На опушке леса, потеряв способность двигаться, застыл обалдевший таксист.

– Юлька! С тобой все в порядке? Ты как здесь? Что он с тобой сделал? – Ощупывая меня на предмет целости-сохранности, сыпал вопросами Василий.

– Вась! Ты как здесь очутился? Ты что, из клиники сбежал? Он тебе ничего не сделал, тебе не больно? – орала я свое, не слушая собеседника, проверяя его ребра.

Когда группа захвата сочла, что мы уже самостоятельно в чувства не придем, Сергей отправился в машину за водой и на всякий случай за фляжкой с коньяком, что, несомненно, было эффективнее.

Но в это время изворотливый мерзавец, видя, что все отвлеклись на нас, врезал державшему его Игорю головой в лицо, потом лягнул в колено, съездил по шее и понесся к машине.

Мы с Василием отреагировали первыми. С криками:

– Стой, сволочь!

– Стой, мерзавец! – мы кинулись за ним, отталкивая друг друга руками, путаясь в траве и мешая напарнику. Мравинов тем временем впрыгнул в свою машину.

Собинов с Серегой бежали за нами и орали:

– В сторону!

– Уйдите! Стрелять мешаете!

– Стой! Стрелять буду!

– Стреляй! Уйдет! – И что-то в этом роде.

Неразбериха была страшная. Все орали друг на друга. Мравинов тем временем развернулся и, набирая скорость, покатил к шоссе. Игорь уже садился за руль, Сергей с Володей прыгнули в машину и захлопнули двери у нас под носом. Как два дурачка, мы бежали с двух сторон от машины и дергали за ручки, пытаясь влезть внутрь. Машина между тем набрала скорость и понеслась вслед за ускользающим преступником.

– Скорее в «Скорую!» – крикнул Василий.

Мы резко повернули и побежали назад. Впрыгнув в машину, он сразу дал по газам. Сирена все это время орала, не переставая. Круто развернувшись на поляне, так, что нас чуть не перевернуло, мы вырулили на дорогу и понеслись вслед за остальными.

Дорога поднималась в горы. Здесь ограничение скорости требовало от нас притормозить до шестидесяти километров. Но никто на это не обратил внимания, и, не снижая скорости, кавалькада из трех машин вылетела на серпантин.

Мравинову терять было нечего. Бывшие спецы, наверное, прошли школу экстремального вождения. Но мы-то с Василием на кой хрен опять рискуем своими шеями?

Надо хотя бы пристегнуться, возникла в моей голове здравая мысль.

Мы неслись по дороге, как три всадника апокалипсиса. Хорошо, хоть нам еще не попалось ни одной встречной машины.

– Ты как здесь оказался? – спросила я Васю, когда в голове немного устаканилось.

– Да как, – ответил сосредоточенный на дороге и, похоже, тоже немного остывший Василий. – Сегодня мне никто не звонил, дай, думаю, узнаю, как у вас дела. Ты не отвечала, Собинов тоже. Я позвонил Сереге. Он взъерошенный какой-то, потом, говорит, перезвоню, берем Мравинова. Ну я так и вцепился, как, говорю, нашли?! А он, нет, Юлия Владимировна. Ну, думаю, ни фига себе, как же так? А он говорит, что Мравинов тебя схватил, а ты им смогла как-то сказать об этом, и, в общем, они приехали туда, куда ты его за мной отправила. А Юлька, говорю, где? Не знаю, отвечает, он ее где-то спрятал. Тут у меня все закипело, где вы, говорю? Он с дури и сказал. Ему потом, наверное, попадет от начальства за болтовню. Ну вот, я как был в пижаме и тапочках (я посмотрела на него внимательно, точно, пижама и один тапочек, второй, наверное, потерял) выскочил на улицу, – продолжал Вася. – Санитар за мной, думаю, схватит сейчас, потом не вырвусь, а тут как раз «неотложка» припаркована. Видно, привезли кого-то. Ну, я в машину вскочил и ходу. Как сюда дорогу нашел, и сам толком не помню. В общем, примчался, они его уже скрутили и стоят о чем-то беседуют, мирно так. А у меня внутри все клокочет. Ну, думаю, не дай бог он на тебя руку поднял или еще что, убью вот этими вот руками.

Василий показал две здоровенные ладони.

Я заплакала, так растрогала меня его забота. Еще никто из мужиков за всю мою жизнь не был способен на такое ради меня.

– Ну вот, – продолжал он, глядя на дорогу, – мы с ним сцепились, а тут ты налетела. Если б нас не растащили, мы бы его в клочья порвали. А? – весело подмигнул он. – А ты откуда взялась?

Я посмотрела вперед, мы по-прежнему голова в голову мчались в горы.

– Я сбежала. – И изложила ему всю эпопею по порядку, с того момента, как первый раз увидела на улице Мравинова.

Когда я дошла до места, где мне как следует треснули по голове, Василий Никанорович напрягся и процедил сквозь зубы:

– Сотру с лица земли.

– Кого? – испугалась я.

– Этого гада, – прошипел Вася.

– А-а, – с облегчением протянула я и продолжила свой рассказ.

Каждый раз, когда мне делали больно или угрожали, он скрипел зубами.

– В общем, мы подъехали как раз тогда, когда ты на него накинулся, – закончила я.

Мы все выше забирались в горы, дорога то выравнивалась, давая нам пару километров передышки, то снова уходила серпантином вверх.

Вылетев из очередной петли на ровный участок дороги, мы увидели впереди какую-то нереальную картину. Синее «Вольво», мчавшееся первым, вдруг взмыло над дорогой. Нет. Уже не над дорогой, дорога свернула, а машина летела над зеленью горного склона. Но вот нос ее стал заваливаться вниз, она перевернулась несколько раз и исчезла за краем обрыва.

Мы резко затормозили и выскочили из «Скорой помощи».

Владимир Кириллович и ребята уже стояли у края дороги и смотрели вниз. Мравиновская машина, несколько раз налетев на выступы горной породы, наконец достигла дна и, подпрыгнув вверх последний раз, замерла без движения. Через секунду раздался взрыв. От страха я отпрыгнула на середину дороги. Пламя взметнулось метров на пятьдесят.

– Похоже, в машине была взрывчатка, – прокомментировал Собинов.

– Да, взрыв был двойной, – согласился Игорь.

– Ну что, герои-самоубийцы? – обратился к нам Володя. – Выжили вопреки всему?

Мы с Васей переглянулись. Ну, знаете ли, это просто оскорбительно. Мы практически собственноручно разобрались с главным преступником, а нам в лицо бросают такие заявления.

Мы шумно втянули носами воздух и приготовились дать достойный отпор, но отпор нам дать не дали.

– Быстро по машинам, – иронично усмехнувшись, скомандовал Собинов. – Поедем брать остальную банду. Если вам, конечно, интересно поприсутствовать.

Он еще спрашивает! Мы снова расселись по машинам. Прежде чем тронуться, Сергей посоветовал нам выключить, наконец, мигалку с сиреной.

Кое-как мы развернулись на прямом участке дороги и поехали в сторону города. Но в сам город въезжать не стали, свернули направо в объезд и, пропетляв минут двадцать, подъехали к небольшому лесочку. Пассажиры первой машины выгрузились полным составом. Сергей пошел к нам, остальные двинулись к зарослям.

– Эту операцию, строго говоря, проводит местная полиция с Интерполом. Мы передали им сведения о всей этой компании, оформили как положено все официальные бумаги, и теперь мы присутствуем здесь в качестве зрителей. Так что никакой кулачной расправы, все тихо, культурно. Обещаете?

– Обещаем, – ответили мы дружно.

И он повел нас в лес. Никакой это оказался не лес, а так, рощица. На опушке расположился командный пункт. За столом сидело руководство. Собинов, какой-то полицейский чин в форме и еще один мужик в гражданском.

Коротко переговорив между собой вполголоса, они встали и вышли на открытое пространство.

Собинов взял громкоговоритель.

– Всем находящимся в доме. – И он начал поименно перечислять всех бандитов, с кличками. – Приказываем сдаться. Вы окружены силами швейцарской полиции. Учитывая тяжесть совершенных вами преступлений, имеем приказ живыми вас не брать.

– Правда, что ли? – обалдело спросила я у Сергея. – Ничего себе гуманная Европа.

– Да нет, конечно, это чтобы подстегнуть процесс. Все равно здесь, кроме нас, по-русски никто не понимает, – прокомментировал Серега.

– Выходить по-одному, руки за голову. На размышление даем десять минут, потом штурм.

Я огляделась, повсюду вокруг небольшого деревянного коттеджа виднелись вооруженные полицейские в касках и бронежилетах.

Через девять минут дверь открылась, и бандиты по одному с поднятыми за голову руками стали выходить на поляну. Здесь их встречали, обыскивали и по-очереди в наручниках отводили в машину.

Но вышло наружу только шесть человек. Не хватало Прилизанного. Собинов тоже это заметил. Допросили сидевших в машине.

В это время специальная группа обыскивала виллу.

Из показаний следовало, что часа два назад Прилизанному позвонили, и он отправился на встречу с шефом. Уехал на микроавтобусе. Никаких подробностей не сообщил.

В коттедже нашли целый арсенал оружия и, кроме того, солидную сумму денег. Как объяснили нам ребята, этими деньгами с подручными расплатился Мравинов.

Когда вся бравая компания в наручниках была загружена в полицейский фургон, все улики собраны и упакованы, полиция и представители Интерпола загрузились в свои авто и уехали. Мы остались впятером. Собинов с уже знакомой насмешливой улыбкой обратился к нам.

– Ну, что, друзья мои, пора на больничные койки? Вам, Василий Никанорович, долечиваться, а Юлии Павловне врачевать свежие боевые раны. – И он повел нас под белы рученьки к машине «Скорой помощи». Усадив нас, он позвонил доктору Бота и возвестил ему о скором возвращении сбежавшего пациента, угнанной машины и моем визите. Мне обещали выделить соседнюю с Василием палату.

Собинов сел за руль, и вся компания не спеша двинулась к больнице. Всю дорогу мы с Ползуновым бурно обсуждали пережитые приключения, с гордостью перечисляя свои заслуги в деле ликвидации банды Мравинова.

Владимир Кириллович участия в беседе не принимал, только странно поглядывал на нас в зеркало заднего вида.

Глава 41

Мы уже три дня нежились в клинике. Доктор определил у меня сотрясение, чего и следовало ожидать. Поэтому все три дня я лежала в койке, развлекал меня Василий, когда был свободен от процедур или когда я не спала – меня активно потчевали успокоительным. Иногда меня вывозили на балкон подышать свежим воздухом.

Собинов у нас пока не появлялся, говорил, что занят. Но сегодня обещал прибыть лично и рассказать, как обстоят дела. Особого беспокойства с момента гибели Мравинова мы не испытывали и теперь, вспоминая перипетии наших странствий, находили в них все больше забавного. Единственное, что глубоко огорчало нас обоих, это гибель Сергея.

В начале четвертого, когда мы как раз отобедали, появился долгожданный Владимир Кириллович. Принимали его у меня в палате, очаровательной комнате в светлых персиковых тонах, с салатовыми шторами в цветочек и мягкими плюшевыми креслами. Не палата, а будуар светской львицы. Мужчины расположились в креслах, я, как царица Савская, возлежала на ложе. Оглядев нас с серьезным лицом, Володя заговорил.

– Ну, авантюристы-любители, горе-сыщики и проклятие всего преступного сообщества, вижу, довольны собой?

– А в чем, собственно, дело? – искренне оскорбилась я.

– Хуже нет, когда попадается вот такая взбалмошная особа, и охраняй ее вопреки ее собственным усилиям.

– Это кто это взбалмошная особа? – взвилась я в кровати. – Вася! – кинула я боевой клич, призывая к оружию своего рыцаря.

Василий расправил плечи, выставил вперед пудовый подбородок и попер на Собинова.

– Я бы попросил выбирать выражения!

– Ну вы, Василий Никанорович, рядом со своей боевой подругой просто ангел небесный. Хотя… Чего стоит ваша очаровательная выдумка с переодеванием в женское платье и попыткой ловить на живца. Правда, этого живца фиг поймаешь! – подмигнул он мне.

Я пребывала в нерешительности, счесть это за комплимент или за очередную издевку? Решила не рисковать и сочла за издевку. А как следствие, ринулась в наступление.

– Хотела бы я знать, как бы вы его выследили без меня? Да я его вам на блюдечке с голубой каемочкой доставила.

Лицо Владимира Кирилловича посуровело и утратило всякую веселость.

– Вы, Юлия Павловна, своими безответственными действиями чуть не сорвали нам прекрасно подготовленную и четко отработанную операцию. Не говоря уже о том, что едва не лишились жизни. Меня в данном случае радует только то, что ваш соратник по безумствам был изолирован в клинике. Хотя он и оттуда умудрился внести свою лепту сумбура и неразберихи. Хуже нет, когда дилетанты путаются под ногами. Да еще и такие активные. – Он тяжело вздохнул.

Из его спича следовало, что мы с господином Ползуновым просто парочка безответственных, легкомысленных искателей приключений. Нет! Это явная клевета! Во-первых, ни о каких приключениях мы не просили. Во-вторых, мы, ну я– то уж во всяком случае, проявили чудеса предприимчивости, изворотливости и проницательности. Я уж не говорю о мужестве. Я взглянула на Василия, похоже, его мнение с моим полностью совпадало. Мы дружно перевели взгляды на Собинова и набрали побольше воздуха, дабы разразиться ответной речью.

– Ну просто сладкая парочка. Вы так спелись, что я начинаю испытывать нешуточные опасения, во что это выльется, если вас не изолировать друг от друга, – снова вернулся к шутливому тону Володя. – Ладно, думаю, пришло время открыть вам глаза на истинный ход событий.

Руководство уселось поудобнее и начало свой рассказ.

– После того как вы, Юлия Павловна, увидели главного фигуранта в городе, дальнейшие поиски были делом техники. И здесь было очень важно, чтобы вы сидели тихо и ничего не испортили. Вот тут я допустил промах. Я почему-то решил, что надежнее будет, если вы будете у нас под присмотром. Но упустил из виду, что присмотр должен быть круглосуточным и неусыпным. Поместить вас в клинику к Василию Никаноровичу мне казалось рискованным. Вдвоем вы способны на любые подвиги. Надо было и впрямь отослать вас в Лугано или еще куда подальше. – Он горестно вздохнул. – Ну да что сделано, то сделано. Надо отдать вам должное, Юлия Павловна, у вас прямо-таки недюжинный талант. Я был уверен, что вы целыми днями сидите в коттедже и вышиваете крестиком в наше отсутствие. Так вот, как я уже рассказывал Юлии Павловне, мы проверили все отели и пансионаты, отработали все риелтерские конторы и в итоге вышли на небольшую фирму, которая сдавала Мравинову в аренду коттеджи за городом и маленький домик, в который он вас привез. С одной стороны, это было неосторожно все время сотрудничать с одними и теми же людьми, но с другой стороны, светиться по всему городу не меньший риск. Честно говоря, я не ожидал, что он будет сам так активно принимать участие в военных действиях. Если бы он не разбился, ему бы не отвертеться, и, думаю, что даже щадящее европейское законодательство вынесло бы ему суровый приговор.

– Какое еще законодательство? – проревел Ползунов. – Да я бы его сам на части порвал!

– Это мы уже видели. Но самосуд – не наши методы. Надеюсь, и вы это говорите сгоряча. Так вот, пока Юлия Павловна занималась самодеятельностью, мы собрали улики, прочно связывающие Евгения Викторовича с бандитами, засевшими в коттедже. Все они числятся в международном розыске. На пяти из них по несколько трупов. А главарь, Николай Петрович Спицын, по кличке Спица, и вовсе был штатным киллером у одной крупной столичной группировки. Сколько человек на его совести, вообще никто точно не знает. К тому же за годы эмиграции каждый из них пополнил свой преступный багаж. Так что брать этих головорезов втроем мы не собирались. Операция готовилась совместно со швейцарской полицией и Интерполом. Основательно и по всем правилам. Сначала мы планировали взять боевую группу и потом тихо-мирно, без шума, без пыли, самого господина Мравинова. В тот знаменательный день, когда он вас сцапал, мы перекрыли все его денежные каналы, у него и так уже с финансами наблюдались перебои. С наемниками он рассчитался фальшивками, хоть и хорошего качества, но он здорово рисковал. Такие люди не прощают обмана. В конце концов он бы все равно плохо кончил, если бы не мы, его бы уничтожили собственные подельники. Короче, ваш звонок спутал все наши карты. Мравинов вызвал к себе на помощь Спицына. Хорошо, что не всю шайку. Нам срочно пришлось бросить все дела и мчаться на указанное вами место брать Евгения Викторовича вместе с его подручным. Что характерно, мы его даже взяли. Успели вовремя. Так ведь нет же! И тут не слава богу! Сергей впопыхах ляпнул лишнее господину Ползунову, и тот окончательно загубил и без того уже поставленную на грань провала операцию.

Между прочим, от Мравинова нашли один зуб и еще часы на елке, все остальное раскидало на километры и разнесло в прах.

– Ну я бы это провалом не считал, – буркнул Ползунов. – Ты, Юль, как?

– Я думаю, что мне будет гораздо спокойнее от сознания того, что Мравинов Евгений Викторович перешел в мир иной, чем ждать, что его выпустят по амнистии за хорошее поведение.

– Вот, вот, – поддакнул Василий.

– Ладно. Допустим, в этом я с вами согласен. Все сложилось как нельзя лучше. Но все же с вами не соскучишься. Дали вы нам жизни. Если бы бандиты с самого начала представляли, с кем имеют дело, пристрелили бы вас без лишних хлопот с дальнего расстояния или вообще не связывались, – выдал резюме Собинов. – Кстати, у меня для вас приятное известие, – добавил он. – Ваши маленькие шалости с поддельными документами замяли, благо вы ими воспользовались лишь однажды. Так что если хотите, можете заехать во Францию за своими вещами.

– Конечно, мы обязательно там будем. Правда, Вась? – горячо откликнулась я.

– Ну конечно. И в Ниццу заедем, там еще наш выигрыш остался.

Глава 42

Еще через три дня мы покинули храм здоровья. У Василия не осталось ни одного синяка, все зубы были на месте. Моя голова тоже чувствовала себя прекрасно.

Два дня назад нас посетили представители швейцарской полиции и расспросили о событиях в Париже. Мы подписали какие-то бумаги с согласия Владимира Кирилловича, и на этом наши отношения с Евросоюзом были полностью восстановлены.

Два дня мы потратили на сборы и осмотр города. В спокойной, так сказать, обстановке. А потом сели в очередной раз на поезд и отправились в Париж. Теперь мы остановились в фешенебельном отеле «Крийон» на площади Согласия. Поскольку в наш прошлый приезд мы с Мариной осмотрели окрестности площади, я теперь чувствовала себя как дома.

Собинов доставил нам вещи, брошенные в парижской квартире, и теперь я щеголяла в изысканных нарядах.

Мы пробыли в Париже три дня, а затем уехали в Ниццу.

В поезде мы почти всю дорогу молчали, думая каждый о своем. Приключения наши закончились, еще три дня, и мы будем дома. В Петербурге уже глубокая осень, идет мокрый снег с дождем, рано темнеет. Все это ужасно не вяжется с европейской осенью и солнцем.

Наконец-то увижу детей. Надоело уже общаться по телефону. С одной стороны, ужасно хотелось домой, к покою, тишине, размеренному существованию, с другой, было жалко, что заканчивается какая-то удивительная, просто невероятная глава моей жизни. Как будто я по волшебству попала в заграничный приключенческий фильм, но вот сеанс окончен, и пора домой.

О чем думал Василий, не знаю, наверное, о бизнесе. Во всяком случае, за последнюю неделю он все чаще рычал в трубку, матерился и сыпал указаниями.

Собинов просто спал.

В Ниццу мы прибыли поздно вечером и сразу отправились в Negresco. Нас уже ждали. Поселиться в прежних номерах не удалось. Но, в общем, это было неважно. Вещи и деньги мы получили в целости и сохранности. Если первую часть пути мы все время теряли багаж, то теперь мы обрастали им с катастрофической скоростью. Чтобы ехать в аэропорт, придется заказывать грузовик.

Утром я позвонила Аннет, и мы договорились пообедать. За обедом мы с Василием изложили приготовленную заранее версию нашего внезапного исчезновения, принесли тысячу извинений, после чего Василий компенсировал потраченное на нас время чеком на неизвестную мне сумму. Аннет, похоже, осталась довольна и радушно приглашала продолжить сотрудничество в более благоприятное время.

Делать в Ницце нам было нечего, в казино идти больше не хотелось, и мы остаток вечера провели в отеле.

Я разобрала свои покупки, распределила подарки и наклеила ярлычки, кому чего, чтобы дома ни путаться.

На следующий день с утра докупила кое-что родителям и Веронике с Дениской. А после обеда Собинов предложил нам прокатиться на яхте вдоль побережья, чтобы хоть как-то занять досуг. На следующий день мы наконец-то вылетали на Родину. Лететь решили российскими авиалиниями. Не мудрствуя, без пересадок.

Владимир Кириллович оставался во Франции. Проводив нас на посадку, помахал нам рукой и исчез из моей жизни.

Василий настоял на том, что сам доставит меня до дома, до самой квартиры. Так что встреча с любимым семейством планировалась под родным кровом. Может, так и лучше. Вокзальная суета всегда выбивала меня из колеи.

Перед отъездом я купила себе куртку потеплее, все-таки отъезжала я в легком пиджачке, а сейчас дома, наверное, уже минус. Заодно купила и сапоги.

На выходе из терминала нас встречал водитель Ползунова. Как же его звали? Алексей, кажется?

Пара тележек с нашим багажом являли собой внушительное зрелище. Багажник «Мерседеса», к удивлению, смог поглотить всю нашу поклажу. В салоне рядом со мной оказалась пара наиболее хрупких пакетов и сундучок с косметикой. Василий был мрачен и нелюдим. Разговаривал отрывисто, буркая себе под нос. Ну все, окунулся в родную среду, подумала я.

Мое настроение было странным. Когда мы ехали из аэропорта в город, уже стемнело. Фонари выхватывали из мрака асфальт, залитый грязной чавкающей жижей, неотъемлемым атрибутом петербургской зимы. Мелкий снег, моросящий с неба, сразу таял, едва касаясь земли.

Кажется, что я не была здесь лет пять, не меньше. Вспомнилось озеро Маджоре, его аквамариновая вода, камешки на дне. Маленькие лодочки, скользящие по поверхности.

Ну и что! Отогнала я воспоминания. Зато через полчаса на мне повиснут любимые отпрыски. Будут с писком и визгом разбирать подарки, будет ворчать мама, сдержанно улыбаться отец. Нет, все-таки дома здорово!

Взбодрившись, остаток пути я провела в радостном предвкушении. Как ни старался Алексей, дорога из аэропорта заняла у нас часа полтора. Когда подъехали к дому, окна моей квартиры светились радостным, гостеприимным светом. И пока мужчины выгружали мой багаж, я стояла, задрав голову, и любовалась светом родного очага.

Вероника уже три раза звонила.

– Мусь, ты где? Мы заждались!

Интересно, а куда сейчас поедет Василий?

– А ты сейчас куда? – обернулась я к нему.

– В офис надо заехать, – буркнул, не глядя на меня, Ползунов.

– Может, зайдешь на полчасика? Перекусишь, я тебя со своими познакомлю.

– Нет, некогда. Ну, давай. – Он протянул мне руку. – Счастливо тебе.

– Ты что, не поднимешься? – удивилась я.

– Нет. Леха все дотащит.

Я как-то была не готова к такому вот сухому прощанию и даже немного обиделась.

– Ну ладно, пока. – И быстро пошла к подъезду. Сзади, обвешанный багажом, пыхтел Леха.

Лифта у нас нет, и бедный парень, обливаясь потом, пер мое имущество на четвертый этаж. Добравшись до квартиры, я нажала на кнопку звонка, выдала длинную победную трель. За дверью раздались радостные крики и топот. Дверь распахнулась.

– Мама! – сгреб меня в охапку великовозрастный сыночек, поднял и закружил вокруг себя. – Ура!

– Муся! – накинулась сверху Вероника. Дальше подоспела остальная родня.

А ну его, этого Ползунова, мне и так хорошо.

Леша бочком протиснулся в прихожую и сгрузил свою ношу.

– Ну я пойду? – робко пробасил он.

– Да, конечно. Ой, подожди. Я сейчас. – В этот момент я любила весь мир, и мне захотелось порадовать парня. К тому же из-за меня ему вон как досталось, весь взмыленный стоит. Порывшись в пакетах, извлекла бутылку дорогущего коньяка, которую хотела преподнести шефу, и вручила ему.

– Спасибо, счастливо тебе.

– Ой, что вы, не надо, – испугался здоровяк.

– Да ладно, бери. Шефу говорить об этом необязательно. – Я впихнула ему коробку и выставила за дверь.

Вот теперь можно полностью предаться семейному торжеству.

Засиделись мы до двух ночи. Пока охи, вздохи, разобрали подарки, женщины примерили свои, мужчины опробовали свои, поели, поболтали. В общем, родители остались ночевать, а дети были освобождены на следующий день от занятий.

К счастью, ничего особо о поездке сочинять не пришлось. Семейство так густо сыпало вопросами и по большей части само же на них отвечало, что я только кивала головой и поддакивала.

Единственное, о чем жалели родственники, так это об отсутствии фото– и видеоиллюстраций моего путешествия. Вернее, их было мало. Только из самого начала и самого конца поездки, когда после ликвидации банды я смогла расслабиться и подумать о будущем без страха и неуверенности.

Глава 43

Утром я позволила себе как следует отоспаться. Решила устроить выходной. Шефу отзвонилась еще из Парижа. Услышав меня после полутора месяцев молчания, он сначала обалдело безмолвствовал, потом минут двадцать фонтанировал. Вкратце, его речь можно свести к вопросам: где? Почему? Как? Рассказывать ему истинную историю наших странствий мне почему-то не хотелось, и я решила ограничиться версией поиска недвижимости по всей Европе. Во всяком случае, я честно перечислила все места, где мы побывали. Добило же его известие, что в итоге Ползунов себе так ничего и не выбрал.

– Ты что, два месяца за клиентский счет каталась по Европе? И в результате он ничего не купил?

– Видишь ли, у него за это время изменились семейные обстоятельства, – осторожно вставила я.

– А что удивляться? – продолжал кипеть шеф, его можно было понять, такие комиссионные уплыли из-под носа. – Он два месяца шляется по заграницам с чужой бабой, кому это понравится!

Короче говоря, весь пар он выпустил в телефонном разговоре, и теперь я могла особо не торопиться в офис.

В квартире было чисто и тихо.

Когда все семейство проснулось, мы спокойно и беззаботно позавтракали.

– Мам? Можно, я бабушку с дедушкой отвезу? – спросила Вероника. – Ты не волнуйся, я в Англии все время за рулем ездила. Мне там выдали офисную машину. И тут, если честно, я брала машину, пока тебя не было. Не сердишься?

Я посмотрела на дочь. Поездка явно пошла ей на пользу. Она как-то повзрослела, посерьезнела. Раньше первое и второе места у нее делили парни, развлечения и учеба, хоть она и училась на отлично. А теперь она была переполнена планами на будущее. Похоже, она поставила себе цель и будет ее добиваться, силы воли у нее хватит. Неплохо бы, и правда, отправить ее летом на практику.

– Бери, – сказала я вслух.

– Ура! Собираемся! – И взрослая серьезная девушка козлом поскакала в мою комнату выудить что-нибудь из моего разросшегося гардероба. По принципу: свое поносить всегда успею.

Через час родители с Вероникой уехали. Дениска остался дома развлекать меня. Рассказав все, что можно, о своей поездке, ушел делать уроки, а скорее всего играть на компьютере.

Я побродила по квартире, разобрала, наконец, чемоданы. Вечер прошел по-семейному. Дети носились по квартире, ища телефоны, перекрикиваясь, ругаясь, деля компьютер, еду, забегая ко мне то посоветоваться, то просто поболтать.

На утро предстоял визит в фирму. Приготовив с вечера подарки и угощение: французское вино, сыры, швейцарские колбасы, я выбрала себе элегантный костюм, чтобы завтра не ударить в грязь лицом, все-таки из Парижа вернулась.

Встреча с коллегами прошла так же весело и непринужденно, как с родственниками. Секретарше я привезла в подарок духи и набор средств по уходу за телом из маленького эксклюзивного магазинчика в Ницце, в нем все делалось исключительно из натуральных продуктов, и стильную косметичку. Остроухову подарила галстук, который купила на Елисейских Полях, коньяк пришлось купить сегодня в гипермаркете, стильную трубку и табак.

Сразу после вручения подарков шеф буквально сразил меня наповал. Вчера в офис приезжал Ползунов и заплатил комиссионные, хоть и по самой низкой ценовой планке предполагавшегося к покупке объекта. Но тем не менее! Бешеные деньги! Вот это мужик! Парочку таких клиентов в год отрабатывать, и можно ни о чем не волноваться.

Володька продолжал радоваться дальше. Я же сидела и от удивления не могла прийти в себя. А мне он ничего о своих планах не сообщил. Почему? Не хотел больше видеть? Странно. И немножко обидно. С тех пор как мы приземлились на родной земле, он словно провел между нами черту. Можно подумать, я собиралась навязываться в друзья-приятели. Или, может, подсчитал, во что ему обошелся совместный круиз? Так я не напрашивалась. И к чему тогда платить комиссы? Мои грустные размышления прервала Наталья. Секретарша уже успела накрыть на стол, и сотрудники жаждали приступить к празднованию.

Постепенно я начала втягиваться в обыденную жизнь. Работа, магазины, готовка, родительские обязанности. Подсчитав свои заработки и выигрыш, я купила Веронике машину. Ничего особенного, «Рено Логан». Но девочка и вправду здорово изменилась после Лондона. Пошла на дополнительные курсы делового английского, усердно занималась в университете, постоянно созванивалась со своими коллегами в Англии и даже в быту стала серьезнее и ответственнее, всячески демонстрируя, что заслуживает поездки на практику.

Дениска при виде такой фантастической щедрости тут же начал требовать мотоцикл или еще что-нибудь существенное. Но получил только обещание поездки летом в международный лагерь в какой-нибудь хорошей стране для изучения английского языка.

Жизнь текла своим чередом. Наступил декабрь. Скоро мой день рождения. Все было здорово, но отчего-то на меня все чаще накатывала беспричинная тоска. Я все чаще вспоминала наши с Ползуновым приключения. Как мы прятались целый день в кустах на какой-то ферме, как он дрался с бандитами, как мы лезли по доске для серфинга. А как он утешал меня в поезде, когда я волновалась о детях! Нет, мне совершенно не хотелось снова дрожать за свою жизнь, но, кажется, я скучала по Василию. Хотя какое мне до него дело? С тех пор как выгрузил меня у подъезда, небось ни разу обо мне не вспомнил. А я-то думала, мы стали настоящими друзьями.

Время летело. У меня были новые клиенты, сделки. Вероника готовилась к сессии, Дениска – к каникулам. День рождения давно отпраздновали. Через четыре дня уже Новый год. В пятницу вечером я возвращалась домой после восьми, ездила в Мегу, Икею за подарками. Отцу купила новый спортивный костюм – он еще поддерживает хорошую форму, а летом даже бегает по утрам. Маме – симпатичный пуховичок. В этом году я решила порадовать их существенными подарками. Дениске и Веронике купила полную горнолыжную экипировку, они давно мечтали научиться кататься. Теперь, когда у дочери есть машина, смогут ездить кататься по выходным. Я к зимним видам спорта равнодушна, тем более к таким экстремальным.

Подъехав к дому, я вылезла из машины и задумалась, как все это выгружать. Особенно лыжи. Где их спрятать дома, я уже придумала, но вот как дотащить это все?

Я стояла у открытого багажника и размышляла.

– Привет! – прозвучал в самое ухо мужской голос.

Подпрыгнув от неожиданности, сразу поняла, грабитель. Рука инстинктивно потянулась за молотком, увы, я давно его с собой не ношу. Я стала медленно поворачиваться, судорожно соображая, как действовать.

– Ты чего, испугалась? – удивленно спросил меня Василий Никанорович.

Тьфу ты!

– Ничего лучше не придумал, как сзади в темноте подкрадываться? – зло спросила я, поворачиваясь к багажнику. – Что ты здесь делаешь? Снова ищешь компаньона-экстремала? Какие-нибудь неприятности?

Мое сердце стучало, как ненормальное. Вот уж не думала, что его вид так на меня подействует. Конечно, я частенько представляла себе, как вдруг увижу его где-нибудь, но это уж совсем ерунда какая-то. У меня даже руки дрожат. От страха, что ли? Нет, дошло до меня, от радости! Все это пронеслось в моей голове за несколько секунд.

– Нет. Я вот хотел поговорить, – смущенно бормотал он.

Переведя немного дыхание, я обернулась. Ползунов был при параде. Наверное, с какого-нибудь совещания. Черное строгое пальто, темный костюм, бледно-голубая рубашка, галстук. Благоухает весь. Таким я его с первой встречи не видела. Обычно он одевается куда проще.

– Ну, слушаю, – удивленно ответила я. – Квартиру, что ли, продать надо?

– Да нет. Вот, это тебе. – Он откуда-то из-за спины достал огромный букет размером с детскую коляску.

– Спасибо, – окончательно растерялась я.

– Может, пойдем в машине поговорим? – спросил он.

И тут меня осенило.

– Нет, лучше у меня. Дома все равно никого нет. Заодно поможешь подарки затащить.

Не могу понять, почему, но на его лице появилось явное облегчение. Или у меня глюки?

Нагрузив его лыжами, экипировкой и пуховиком, я закрыла машину, взяла пакет с костюмом и цветы и пошла вперед придерживать дверь подъезда.

Задевая за все подряд лыжами и путаясь в пакетах, Василий с трудом вполз на этаж. Хорошо, что он подвернулся, как бы я одна все это доперла?

Мы вошли в квартиру. Ползунов с облегчением сгрузил все на пол в прихожей.

– Раздевайся, проходи на кухню. Я сейчас, только уберу все с дороги.

Василий разделся и робко побрел в указанном направлении. Я собрала лыжи и положила их в свой платяной шкаф, благо его габариты это позволяли, и завесила погуще одеждой, потом собрала пакеты и отнесла их туда же.

Наконец с букетом и вазой вплыла на кухню. Гость как-то робко сидел на краешке стула. Я поставила букет в самую большую вазу, какую только нашла в доме. Поставила чайник и стала накрывать на стол. Сыр, колбаса, конфеты.

– Может, ты есть хочешь? – спросила я у нервно ерзающего Василия. – У меня борщ есть.

– Нет, спасибо. Да сядь ты наконец! – нетерпеливо вскрикнул миллионер.

Ишь, раскомандовался, подумала я, однако села.

– Ну?

– В общем так. Я с Ленкой развелся.

– Поздравляю.

– С бизнесом все нормально. Теперь, после того как этот гад накрылся, я еще кое-что прикупил.

– Отлично. – Никак не могла я взять в толк, к чему он клонит.

– Ну и вот. – Он встал и забегал по кухне. – Не умею я всего этого!

Чего он не умеет, недоумевала я.

– Выходи за меня замуж! – выдал, наконец, хлопнув ладонью по столу, Василий.

– В каком смысле? – окончательно запуталась я.

– Ты что, издеваешься? – вытаращился он на меня, но, видимо, взглянув повнимательнее, понял, что нет.

Моя реакция помогла ему расслабиться и собраться с мыслями, тем более, что самое главное он уже сказал.

Глубоко вздохнув, Василий Никанорович сел.

– Понимаешь, когда мы вернулись, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Сразу делами занялся. С лахудрой этой развелся. Все, думаю, хватит с меня семейной жизни, сыт по горло. Ну и стал жить себе дальше. Только чувствую, пусто как-то. Пока с тобой по заграницам бегали, вроде друг все время рядом был. Все время чувствовал, что вместе мы. Не знаю, как объяснить. И стали мне все чаще слова твои вспоминаться, помнишь, ты меня тогда в Ницце пожалела до слез. И стало мне все тоскливее и тоскливее. Съездил, с детьми увиделся. Не помогло, они уже большие выросли, чужие мы с ними. Говорить особо не о чем. И знаешь, понял я вдруг, что ты у меня самый близкий человек на всем белом свете. Вон сколько мы всего пережили, и ты ни разу меня не бросила. Жизнью, можно сказать, рисковала. Да я сам для тебя на все готов. Понимаешь? Никому тебя в обиду не дам. И как только это понял, только о тебе и думаю. Последние две недели совсем извелся. А потом, думаю, какой же я дурак! Мне такой шанс судьба послала, может, я наконец-то нормальную семью заведу. Где меня самого любить будут, а не бабки мои. Вот. – Он взглянул на меня, встал со стула и сделал уж совсем невероятное. Встал на одно колено, взял меня за руку, вынул из-за пазухи коробочку, щелкнул замочком, и я увидела в ней колечко со славненьким таким брильянтиком, размером с вишню. Ладно, вру, не с вишню, но уж с садовую малину точно!

– Юлия! Ты выйдешь за меня замуж? – торжественно спросил он.

Еще ничто в жизни не производило на меня такого сильного впечатления. Я сидела в полном ступоре. Шевелиться не могла, по щекам текли слезы, и вроде бы я глупо улыбалась.

– Так ты согласна? – заволновался жених.

Наконец я очнулась. Молча кинулась ему на шею. Вот, чего мне, оказывается, все это время по-настоящему хотелось! Василия! Все это время я безумно по нему скучала, просто не хотела самой себе признаться или боялась.

– Значит, да? – все никак не мог успокоиться Василий.

– Да! Конечно! – оторвала я от его плеча заплаканное лицо.

– Уф! Ну, слава богу! – облегченно вздохнул Вася. – Так переволновался, вспотел весь. Можно я пиджак сниму?

– Сними. – Я высморкалась в салфетку.

– Поверишь? Два дня почти не ел на нервах и не спал почти. Как школьник, честное слово. А ну, думаю, выгонишь. Совсем, скажешь, спятил. У тебя-то, вон, целое семейство. Тебе и без меня неплохо. – Он кивнул на стенку, всю завешенную нашими фотографиями.

– Знаешь, как ни странно, мне без тебя тоже было плохо.

– Правда? – обрадовался Василий.

– Правда. Я думала, ты обо мне уже сто раз забыл. Даже не позвонил ни разу.

– Да я хотел. Только боялся. Правда. Говорю же, чувствовал себя как дурак малолетний. Знаешь, даже пару раз у дома тебя караулил. На другой стороне дороги в машине сидел. Ждал, когда ты с работы вернешься. Дети у тебя прикольные. Парень здоровый такой, спортом, наверное, занимается? И дочка просто красавица. Вся в тебя.

– Кстати. Они скоро вернутся. – Оторвала я взгляд от кольца, которое все время вертела на пальце.

– Тогда я в машину пошел. Отметить же надо!

– Зачем? – заволновалась я.

– Ну как? Такое событие! Женимся!

– Да нет. В машину зачем?

– А, так я всего накупил. Подарки всем и к столу. Я сейчас, быстро.

И он помчался. Я тоже помчалась к себе в комнату. Хотелось в такой вечер быть красавицей.

Я успела подправить макияж, надеть шелковое шикарное платье с эффектным поясом и нарядные туфли. Василий уже по-хозяйски шуровал на кухне.

– Можно? – заглянул он ко мне.

– Да. Ну как?

– По-моему, ты всегда неотразима. – Но подумав, добавил: – Сегодня особенно.

– Спасибо!

– Как думаешь, твоей дочери понравится?

И он показал обалденный комплект из белого золота.

– Что это?

– Тифани.

– Не жирновато будет? – с сомнением спросила я.

– Будущему ребенку? Ну уж нет. Скажет еще, что ты за скупердяя замуж выходишь. А это вот парню. – И он показал какой-то чемоданчик.

– Что это?

– Новый комп. Жутко навороченный. Я в них не шарю, но взял самый дорогой.

На кухне он вывалил банку черной икры, шампанское, фрукты, конфеты, торт и мой любимый палтус холодного копчения. С детства его обожаю.

Когда через пятнадцать минут домой ввалились дети, Вероника теперь таскала Дениса с собой на курсы английского и всячески учила уму-разуму, стол был уже накрыт.

Я при полном параде вышла в прихожую.

– Мусь, ты что такая нарядная? – полюбопытствовала дочь.

– У нас гость. Раздевайтесь, проходите на кухню.

Детишки были заинтригованы. То ли еще будет!

Со времени моего возвращения они ни разу не слышали о господине Ползунове. Да и вообще подобного поворота никто не ожидал.

Войдя на кухню, они чинно поздоровались, Василий нервно пожал Денису руку. Представив гостя во всей красе, я усадила компанию за стол и торжественно возвестила, пытаясь справиться с распиравшими меня волнением и радостью:

– Мы с Василием решили пожениться.

У деток отпали челюсти. Картина Репина «Не ждали».

– Мам, ты это серьезно? – недоверчиво переводила взгляд с меня на жениха Вероника.

– Это тот насос, с которым ты по Европам каталась? – сурово спросил Денис, буравя будущего родственника взглядом.

Василий почувствовал легкое удушье и попытался ослабить галстук.

– В общем, да. И вы, кстати, в некотором роде тоже. Ваши путешествия организовал Василий Никанорович. Мы с ним в Европе попали в одну серьезную переделку, и, чтобы с вами не случилось беды, он отправил вас от греха подальше.

И я вдруг ни с того ни с сего рассказала им все перипетии нашего путешествия.

Рассказ произвел впечатление. Дети то смеялись над нами, то белели от ужаса, то грозили найти этих мерзавцев и стереть в порошок. Особенное впечатление произвел на них эпизод с простреленным коленом и расправа над бандитами, которую я учинила в коттедже. Василий, описывая мои подвиги, не жалел красок. К концу рассказа настроение семейства полностью переменилось.

– Вот такая поездочка, – подвела я черту. – Итак, что вы думаете по поводу нашего брака?

– Женитесь, – решил Денис и посмотрел на сестру.

– Я «за». А где будем жить? Здесь? – Практичный ребенок.

Будущий глава семьи с облегчением вздохнул.

– Да нет, конечно. Юля найдет нам что-нибудь подходящее. Комнат шесть, наверное?

Остаток вечера прошел весело и непринужденно. Подарки были приняты, икра съедена.

За следующую неделю Василий был окончательно принят в нашу семью. Еще через неделю представлен остальным ее членам и всеми одобрен. А еще через месяц мы сыграли скромную свадьбу.

Праздновали торжество в отеле «Астория». Гостей было человек сорок. Из родственников жениха были только дети, Павел и Аня. Сын был больше похож на мать. Высокий, стройный, с каштановыми волосами. Держался непринужденно, с достоинством. Немного удлиненная стрижка, серые глаза, строгий внимательный взгляд. Вероника от будущего родственника была в полном восторге. К тому же в свете ее недавней поездки им было о чем поговорить.

Анечка была точной копией Василия. Среднего роста, пухленькая, со светлыми русыми волосами, аккуратненьким круглым носиком. Она была очаровательна. В ресторане всю молодежь посадили за один столик, и спустя какое-то время у них завязалась веселая непринужденная беседа.

Вот и отлично. Будет здорово, если они подружатся, будем ездить друг к другу в гости и дружить семьями, размечталась я.

Перед началом свадебной церемонии Василий подвел ко мне мужчину средних лет с приятной располагающей наружностью, высокого роста, с умными проницательными глазами и представил:

– Познакомься, Юль, это Николай Степанович Торопов. Мой старый школьный приятель. Вместе во дворе в футбол гоняли. Это он нам помог выбраться из этой истории. Мой свидетель.

– Очень приятно. Мне вы представлялись загадочной личностью в плаще и полумаске.

– Жаль, что разочаровал. – И он галантно поцеловал мне руку.

Медовый месяц мы провели на Мальдивах, нежась на солнышке и не впутываясь ни в какие истории.

Сейчас мы готовимся к переезду, Василий купил шестикомнатную квартиру на Мойке. Большую, светлую и без всяких аляповатых изысков. Как раз то, что нужно. А квартиру на Неве, с которой все началось, мы выставили на продажу.

Василий превратился в домоседа. Он разлюбил ездить в командировки. Домой старается вернуться не позже восьми и обожает семейные ужины. Иногда с большим трудом удается вытащить его в театр или в гости.

Ребята с ним подружились, Вероника называет его Васик, а с Денисом они иногда по вечерам режутся во что-то на компьютере.

Мои родители до сих пор не могут переварить мысль, что я вышла замуж за миллионера.

Недавно Василий связался с Аннет и сказал, что покупает ту самую виллу, которую мы успели посмотреть до похищения. И теперь все семейство будет проводить лето в собственном доме на Лазурном Берегу.

Туда же обещал заглянуть и Владимир Кириллович с ребятами, кажется, летом у них снова намечается операция во Франции, только теперь, надеюсь, без нашего участия.

Надеюсь, теперь до конца жизни со мной не случится никаких приключений.

Content

Юлия Алейникова
Мой французский вояж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43