Ольга Борисовна Шлыкова

Найти бога

Глава I Возвращение истины

— Сияние не ослабевает уже слишком долго. Мы видим следствие того, о чём даже не догадываемся. Пролом необходимо расширить, для пролёта шаттла, чтобы узнать истинную причину этого явления.

— Магистр, вы возьмёте на себя ответственность за последствия?

— Да, советник Клайд.

— Кто-то ещё желает высказаться?

Монументальная фигура верховного Магистра, в слабом дежурном освещении казалась ещё внушительнее. Тени покачнулись — люди одновременно повернулись в одну сторону. Кто-то крикнул: "Дайте полный свет, в комнате посторонний!"

— Я не посторонний.

Скрипучий голос Советника Мадука, исходил из тёмного угла у самого входа, но его самого видно не было.

— Покажитесь же, чёрт возьми! — Проревел Магистр, который, похоже, занервничал.

— Да вот он я! — Приземистая фигура Мадука плавно выплыла вперёд.

— Советник Мадук, почему вы пользуетесь гравитатором в комнате Совета? Вы знаете, что это запрещено.

— Ну, без гравитатора меня пришлось бы вносить, троим дюжим молодцам. А присутствие здесь посторонних запрещено строже, чем использование гравитатора. Вам это тоже известно, Магистр Рише! Разве только члены совета соблаговолят вносить и выносить меня…

Магистр поджал губы в бессильной ярости. О да, он знал! Мадук самый старший из всех членов совета. Несколько лет назад у него отказали ноги, он передвигался только при помощи гравитатора. Зная запрет на этот прибор в стенах Совета, Мадук, почти никогда не посещал заседания. Рише сознавал, что будь старый отшельник на том роковом заседании, когда его предшественник верховный Магистр Эмур, внезапно скончался от сердечного приступа, не окончив вступительной речи, верховным Магистром бы выбрали Мадука. А он Рише, так и прозябал бы в рядовых Советниках. И именно на то заседание Эмур вынес вопрос — сделать исключение для гравитатора Мадука, чтобы тот мог присутствовать на заседаниях…

— Кажется, я сделал вам подарок на прошлом заседании, Магистр Рише.

— Какой подарок? Мне ничего не передавали…

Губы Рише скривились ещё сильнее, но уже от страха. Он почти слышал, как Мадук произносит: "Ты занял моё место, мальчишка!". Но Мадук только посмотрел прямо в глаза верховному Магистру и проплыл на своё место.

— Вы пришли, под самый конец заседания, Мадук, пересказать вам, о чём идёт речь?

— Благодарю, Магистр, я в курсе. Половину я слышал стоя в дверях, не решаясь пройти с гравитатором.

Пока все отвлеклись на появление Советника Мадука, командор Шехем удобнее устроился на жёстком стуле. Ни в одном помещении Станции, больше не было такой неудобной мебели, как в комнате Совета. Всё здесь было стилизовано под старинные земные помещения суда. Когда в Школе им об этом рассказал Учитель, Шехем, не удержался от вопроса:

— А какой в этом смысл, сидеть на неудобных стульях?

— Чтобы не терять зря время, Ученик, Таян Шехем!

— Не понимаю, господин Учитель…

— Всё просто, чем жестче стул, тем яснее мысль. Отцы-Основатели Совета считали, что затягивать заседания бесконечности преступление, когда много других неотложных дел. Поэтому-то все стулья крайне неудобные, долго не просидишь. Секретарь Совета вообще пишет стоя за старинной конторкой. Предвосхищая твой вопрос, поясню, что конторка это письменный стол, за которым работают стоя.

— Командор, вы слышали, о чём спросил вас Советник Мадук?

Шехем вздрогнул, голос Магистра всё ещё грохотал, но в нём уже слышались какие то плаксивые нотки.

— Простите…

— Я так и понял! Советник Мадук хочет присоединиться к вашей группе и спрашивает, согласитесь ли вы на его присутствие?

— Соглашусь ли я? Но ведь состав разведывательной группы мне неизвестен, его составляет Совет…

— Да, Таян, Совет. Но я прошу твоего разрешения на своё присутствие. Я старик, могу оказаться обузой…

Мадук смотрел на Шехема, не отрываясь.

— Да, конечно, я согласен…

— Вот и славно, мой мальчик!

Старик откинулся на стуле и рассмеялся.

— Я знал, что ты мне не откажешь.

— Что здесь смешного, советник Мадук?

Рише, силился понять, зачем вообще Мадук притащился на заседание после двухлетнего перерыва и вот теперь ещё и хихикает!

— Рише, я смеюсь, потому, что ты бы мне отказал!

Таян Шехем, Командор разведгруппы Станции, побывавший ни в одной переделке, вышел из комнаты совета, обливаясь холодным потом. "Пока я в лифте, нужно прийти в себя!"

Побывать в комнате Совета просто на экскурсии, считалось большой честью, которой удостаивался не каждый житель Станции. Раз в году, Совет решал, кто посетит комнату Совета и познакомится с её оборудованием. И всегда это был только один человек, самый достойный. Командор ни разу ни удостаивался такой чести. За последние десять лет, в комнату Совета не был допущен ни один мужчина, самыми достойными оказывались только женщины. Его сестра Эрна, была там три года назад, её восторгам не было предела! Она взахлёб рассказывала о круговых панорамных "окнах" мониторов, мерцании "вечного" сигнального маяка и странной завораживающей музыке, которая доносилась непонятно откуда. Все знали, что музыка, это тоже сигнал маяка, но было гораздо интереснее представлять, что доносится она из глубин самой планеты, как некий таинственный зов неведомых разумных существ. Шехем наизусть знал географию Станции и уже на курсах разведчиков догадался, что комната Совета это капитанский мостик, откуда велось управление, когда Станция находилась в движении. Там сосредоточено все самое важное электронное оборудование, доступ к которому имели только члены Совета. Но, думал Шехем, такие предосторожности были излишни, так как никакого практического значения в нынешнем состоянии Станции эта супер электроника не имела, навигационное оборудование ей было ни к чему… И, тем не менее, в каждом выпуске Школы проводился особый тест — тест Навигатора, и очень редко кто-то его сдавал на отлично. Сдавшие не считали себя счастливчиками, потому, что вместо обычных Станционных курсов их отправляли на курсы Совета, а там вместо трёх лет нужно было учиться десять. Но и это не было самым трудным. Курсы Совета размещались на верхних палубах Станции, где жили все члены Совета, и покидать место учёбы Курсанты могли только два раза в год — в День своего рождения и в День рождения Станции, когда устраивалось всеобщее празднество в Большой Кают-компании, она единственная вмещала всё население Станции. Отрываясь от родных, друзей, всего, что было знакомо и дорого с детства, Курсанты уходили на верхние палубы навсегда. Только те из них, которые становились Членами Совета иногда "возвращались", чтобы преподавать в Школе и на Станционных курсах, но жили они по прежнему на верху. Тот, кто заводил семью, обрекали себя, любимых жён и детей на постоянную разлуку, которая могла, длится долгие месяцы, а иногда и годы. Почему было так, никто толком не знал, но Совет и выпускники курсов Совета жили отдельно от остальных, и даже их жёны не догадывались, чем занимаются их мужья по долгу службы и как они живут, там на верху… Но никто не задавал вопросов, все были заняты своими делами, безоговорочно подчиняясь единому режиму жизни на Станции. И то, что Комната Совета служила маленьким мостиком, между жизнью на верхних и нижних палубах, придавала её посещению особый шарм. Командор Разведотряда Станции тридцатилетний Таян Шехем и не чаял когда-нибудь там побывать. И тут такая честь! Его срочно вызывают на заседание Совета! Но побывав там Шехем не испытал никаких необычных чувств — благоговения или восторга, он не увидел в Комнате Совета ничего необычного. Всё оборудование было зачехлено, включая панорамные мониторы и "Вечный" Маяк. Таинственной Музыки тоже не было слышно. И разговор был будничный, чисто в компетенции его, Шехема, Командора Разведотряда. Только внезапное появление Советника Мадука, про которого поговаривали, что он добровольно удалился от дел, из-за странной болезни ног, мешавшей ему передвигаться самостоятельно. И какое появление! На гравитаторе, про которые все на Станции слышали, но никто никогда не видел. Этот прибор считался крайне опасным для здоровья, его двигатель работал на радиоактивной таблетке и перемещались на гравитаторах, только в скафандрах. Кроме того, Гравитатор мог отключать электронику и гравитаторы не использовались в повседневной жизни Станции. "Мой бог!" — Таян вспомнил любимую присказку отца, "Советник Мадук пойдёт с нами к пролому! Он же вырубит гравитатором всю хвалёную гидравлику Вейса"! Лифт плавно затормозил, знакомый голос прошелестел: "Вы прибыли, Командор Шехем…". Это была его невеста Рена, которая очень гордилась тем, что работает оператором лифта Совета. Он всегда подтрунивал над ней, что тебя то в лифте слышно, а вот ты никогда не услышишь того, о чём говорят в нём! Не стоит задаваться! Рена надувала губки и резонно замечала: "Зато я вижу Советников каждый день, пусть и на мониторе, а ты раз в год на Дне Станции"! Да, в этом Рена была права, Советники на Станции появлялись редко, даже слишком редко.

— Командор Таян Шехем! Вам приказано вернуться в Комнату Совета! — Рена мягко остановила лифт и отправила его обратно.

Когда Шехем вошёл, Члены Совета не торопясь, расходились по своим делам. Верховный Магистр делал вид, что собирает со стола разложенные бумаги, а сам ждал, пока удалится ненавистный ему Мадук. Но тот как будто и не собирался уходить, непринуждённо болтал с Советниками — о, они давно не виделись! Рише выпрямился, прижав к груди папку с бумагами, и прямо взглянул на Мадука. По раз и навсегда заведенному обычаю комнату Совета Председатель покидает последним. Так что же медлит этот противный Мадук! Неужели он забыл, кто здесь главный!

— Присядем Эверт. Голос Мадука прозвучал настойчиво и строго.

— У вас ко мне какое то дело, Советник?

На мгновение Рише показалось, что его душа повисла на ниточке и вот-вот оборвётся. Что ему нужно! Все точки на "И" расставлены два года назад. Сам не явился тогда на Совет, потом не показывался на людях вообще и все решили бы, что он умер в этой своей лаборатории, если бы раз в полгода он не присылал на перезарядку модулятор пищи. И вот на тебе…

— Эверт, ты вообще то в курсе, что происходит на самом деле за пределами станции?

— Конечно, мне доложили — сияние усилилось…

— Что ты несёшь! Не разговаривай со мной как с рядовым Командором!

Рише понурил голову, казалось, что сейчас у него потекут слёзы, его плечи дрожали, но он справился с собой, голос уже не задрожал.

— Мы запустили в пролом четыре зонда, первые две минуты полёта никаких отклонений от нормы. Затем резкий хлопок, как будто кто-то сбил зонд из вакуумной пушки, и связь обрывалась. Только четвертый зонд работал больше семи минут и успел передать аномальное повышение содержания кислорода в воздухе на расстоянии трёхсот метров от пролома.

— То-то и оно Эверт — трёхсот метров…

Рише вскинул голову. Боже, он забыл! Первое правило Наблюдателя Станции — уделять особое внимание показателям приборов зонда, когда он поднимается на отметку триста метров! Там начинался узкий проход наверх, через который зонды пролетали только до половины, так он суживался. Но в размеренной долголетней работе Наблюдателей никогда ничего не менялось и все просто забыли про это Первое правило, введенное Отцами-Основателями…

— Вы пробовали запускать ещё зонды?

— Да, Советник, ещё четыре раза, как приписывает инструкция…

— И что?

— Ни один не поднялся наверх выше трёх метров. Они так и висят, как будто наткнулись на невидимое препятствие.

— Вы пытались их снять?

— Да, но подъёмник… — Рише сглотнул слюну и почти прохрипел — Трос оборвался и…

— Договаривай, Эверт!

— Лайза Блюм — погибла…

— Что ты говоришь! Как тебе об этом доложили?

— Я видел сам, как подъемник, в котором была Лайза, улетел в пропасть!

— На экране монитора?

— Да, Советник Мадук! У пролома были только бойцы разведгруппы Паривы и Лайза…

— И что предпринял Великий Магистр?

Рише посмотрел Мадуку прямо в глаза. Что ты знаешь, старик, о принятии решений…

"Они что про меня забыли?", командор чувствовал себя полным идиотом. Торчать в дверях Комнаты Совета, когда два Советника ведут разговор, явно не предназначенный для ушей простого Командора. И тут Советник Мадук оглянулся.

— Таян, ты слышал наш разговор?

— Да, Советник, Но я не совсем понял…

— О чём мы говорили?

Шехем кивнул. Ему до смерти хотелось оказаться подальше от этой священной Комнаты Совета. Ведь по Кодексу Станции все, что сказано в его Шехема присутствии он не имеет права хранить в тайне. А то, о чём говорили Советники, ни в какие рамки не лезло. Погибла или пропала без вести Лайза, при очень странных обстоятельствах. Рутинная работа — снятие зондов в подъёмнике, на ничтожно малой высоте, обернулась гибелью человека, первым несчастным случаем, если это был несчастный случай, за многие, многие годы. И ведь это могла быть его разведгруппа. Он представил, что сейчас чувствует Командор Парива, на дежурство которого выпала такая трагедия.

— Таян, объясни нам как Командор, что могло послужить причиной обрыва троса подъёмника? — Советник Мадук смотрел на него в упор. Рише вздрогнул и уставился в пол, казалось, что он сейчас не выдержит и лишится чувств, произнеси Шехем хоть слово.

— Тросы очень прочные, господин Советник. Сверхпрочная пластокерамическая нить со стальными вплетениями. Это первый обрыв за всю историю их использования. Насколько мне известно…

Таян не договорил, громкий сдавленный звук, разорвал Комнату Совета. Магистр Рише рыдал в голос, закрыв лицо руками.

— Мальчик мой, ты свободен. — Не сказал, а выдохнул, Советник Мадук.

Таян Шехем устроил себе передышку, перед тем как зайти в комнату дежурного по станции. Ему хотелось обдумать то, что он увидел и услышал в комнате Совета. Лайза Блюм была его одноклассницей. Ей пророчили большое будущее — курсы Совета, как исключение для женщин, точно. Но Лайза не захотела. Окончила обычные станционные курсы, но получив очень редкую для девушки профессию — разведчик-альпинист. Её ещё в детстве дразнили Ящерицей, так ловко она карабкалась по тренировочным "скалам" в спортзале. Приступив к работе, Лайза лучше всех справлялась с самыми сложными восхождениями в зоне пролома и спусками в зоне реки. В этот раз она никуда не поднималась и не спускалась, она находилась в подъёмнике, пытаясь снять зависшие зонды разведгруппы. А трос оборвался… Он помнил последнюю встречу с Лайзой на Дне рождения Станции. Тогда они с Реной объявили о своей помолвке. Их поздравляли, у Таяна кружилась голова от такого обилия внимания. Оказывается, многие люди их знали и, судя по всему, любили. Подошла и Лайза, она улыбалась, болтала с Реной о свадебном платье, говорила, чтобы не затягивали с церемонией. А то получится как у них с Вейсом — три года были обручены, а потом словно перегорели и расстались. Вейс был механиком в его, Шехема, разведгруппе и Командор как никто знал, каково было Вейсу в ту пору. Он работал как заведенный, старался, как можно дольше оставаться вне Станции. Когда Таян спросил его, почему он не возвращается на Станцию, предпочитая отдыху в домашней обстановке дежурство в походной лаборатории у разлома, Вейс только и сказал, что не хочет попадаться на глаза Лайзе, она будет чувствовать себя виноватой.

— Она изменила тебе?

— Нет, что ты. Просто всё, что было между нами, было моим самообманом. Я ведь с самого начала знал, — она любила другого. Пусть безответно, и безнадёжно, но эта любовь, в один прекрасный день встала между нами непреодолимой преградой. Я понял, что всю жизнь буду завидовать, тому другому и ревновать Лайзу, разрывая ей сердце. Ведь она была искренне привязана ко мне, и ни за что на свете не хотела сделать мне больно.

Таяну очень хотелось спросить Вейса, кого так сильно любит Лайза, но не решился.

— Командор Шехем, вас ожидает на палубе номер три советник Таян Мадук!

Голос из динамика, укреплённого на груди, вывел Шехема из оцепенения. Оглянувшись, он увидел, что стоит около панорамного иллюминатора главного тоннеля Станции и крепко сжимает железное ограждение этого чуда инженерной мысли. Иллюминатор — контактная видовая панель, на которой демонстрировался безмятежный пейзаж земной лужайки, по которой можно было даже прогуляться. Такие штуковины назывались симуляциями действительности и могли смоделировать что угодно, от горного хребта, до океанского дна. "Надо же, как задумался, совершенно отключился…", — пронеслось в голове Командора. А голос зазвучал вновь:

— Командор Таян Шехем, вас ожидает на палубе номер три советник Таян Мадук! Подтвердите, что слышите меня.

— Слышу, Винс! Буду на месте через пять минут!

— Понятно. И где ты завис, полчаса как должен был явиться в дежурку…

— Прости, задумался. Стою у Панорамы.

— Отдыхаешь, брат? Что, досталось на Совете?

— Да нет, думал о Лайзе.

— О Лайзе Блюм?

— Да…

— А что с ней?

— Она упала в пропасть вместе с подъёмником, трос оборвался.

— …

— Я на встречу к Мадуку, до связи!

Таян отключил связь и бегом рванул к лифту. "И чего это я разбежался?", спросил он сам себя, "До лифта каких то двадцать метров…" И тут только до него дошло, что ему снова придётся воспользоваться лифтом Совета, палуба номер три это одна из верхних… Он понятия не имел, что там может, находится, выше девятой никогда не был. Его рука замерла у кнопки вызова. "А почему собственно я растерялся, меня туда вызвали по громкой связи, значит Советник Мадук, оформил мне допуск" — Таян нажал на кнопку. Двери лифта открылись через секунду.

— Таян Шехем, прошелестел голос Рены, палуба? 3, лаборатория Советника Мадука.

Шехем промолчал, он знал, что если Рене что-то известно, она не сможет ничего сказать пока он в лифте. А собственно что она может знать. Допуск на верхние палубы поступил наверняка автоматически. Скоростной лифт поднимался бесшумно, едва уловимый толчок торможения и вот двери открываются, что там… До боли знакомый голос Рены, уже не такой шелестящий, скорее испуганный:

— Палуба номер три. Лаборатория Советника Мадука…

"Бедная девочка", — подумал Таян, "До неё тоже видимо дошло, куда я еду в её хвалёном лифте".

— Таян, это ты? — Прохрипел голос Советника, — нажми на светящуюся панель, на полу, включится свет.

Шехем покорно нажал на светящийся иероглиф, стало светло, и свет был не таким как на нижних палубах — жестковатый голубовато-белый, а тёплый, нежно-жёлтый.

— Иди вперёд по коридору, первая дверь налево, — Мадук закашлялся, и вдруг стало тихо. "Отключил передатчик", — догадался Командор.

Коридор третьей палубы нечем не отличался от коридоров нижних палуб, та же отделка, те же невидимые светильники, мягко освещали пространство, ровно настолько, чтобы видеть, куда ты идёшь, полное освещение и на нижних палубах использовали редко. Но, что-то всё равно было не так. Да! Эти иероглифы! Они были повсюду, где было положено находиться надписям — "Смотровой шлюз", "Большой шлюз", "Верхнее освещение", Таян по опыту угадывал их значение. Что-что, а Станцию он знал, как свои пять пальцев, мог передвигаться по нижним палубам с закрытыми глазами…

А вот и первая дверь налево. Закрыто. Командор прикоснулся к светящемуся иероглифу, створки покорно разошлись…

— Проходи, Командор. Мадук стоял возле самой двери на гравитаторе и поэтому казался гораздо выше Шехема.

— Не робей, парень! Ты всё ещё на Станции! — Мадук смеялся. Таян покраснел до корней волос. Он понял, что у него было глупейшее выражение лица.

— Извините Советник, я первый раз поднялся выше девятой палубы…

— Знаю, знаю!

Мадук провёл гостя в отдалённый угол, почти пустого помещения лаборатории. Пульт мощного компьютера, круговая панорамная панель и длинный стеклянный стол, заваленный распечатками каких-то расчётов. Мельком взглянув на них, Таян рассмотрел всё те же иероглифы. Маленькая арка в стене словно растворилась, открыв проход в небольшую комнату, обставленную вполне по-домашнему — диваны, кресла, столики на колёсах, видовая панель на стене, в закутке на манер старинного бара, модулятор пищи, полки с посудой. В углу ширма, разрисованная какими-то яркими птицами и животными похожими на крокодила из Станционного зверинца только с крыльями. Мадук проследил взгляд Командора.

— Там я сплю и не люблю застилать постель, поэтому поставил ширму.

Шехем мысленно усмехнулся. От кого прятать неубранную постель, если годами живёшь здесь один?

— Присаживайся, сейчас я приготовлю чай.

Советник медленно поплыл к своему бару. Таян ещё раз огляделся. Он сразу и не заметил, под панорамной панелью какое то углубление в стене, отделанное аркой с широкой каменной полкой сверху. В углублении горел огонь, от комнаты его отделяла ажурная железная решётка. На полке стояли, какие-то фотографии, он такие видел только в библиотечном музее. На старинных снимках он разглядел молодых людей в станционных скафандрах, пожилую чету в старомодных нарядах, молодую женщину с ребёнком на руках. "Кого-то она мне напоминает", — подумал Таян, но не успел, как следует разглядеть снимок, вернулся Советник.

— Это симуляция камина. Были такие особые печки в старину. Люблю смотреть на огонь. Знаю, что искусственный, сам рассчитывал программу режимов горения и всё равно приятно иногда посидеть около него — упорядочивает мысли, знаешь ли.

Хозяин поставил на столик круглый поднос, в изящных чашечках дымился чай.

— Ну, вот теперь можно и поговорить. Сначала я хочу, чтобы ты спросил меня обо всём, что тебе было непонятно в Комнате Совета.

— Да… С Лайзой… Как это произошло?

— Этого никто не ожидал — в считанные секунды маленький подъёмник рухнул в пропасть, перед глазами разведчиков промелькнуло удивлённое лицо Лайзы. Удивлёние и никакого страха! Пропасть в проломе считается бездонной и поэтому ничего удивительного, что до сих пор, спустя сутки, чуткие приборы так и не уловили звука удара о землю. Но и крика тоже не было слышно. Видимо подъемник, всё ещё продолжал свой полёт в пропасть. А Лайза либо в шоке, либо уже мертва… Я сам просматривал несколько раз запись произошедшего и каждый час мне докладывают показания приборов возле пролома.

— Но что значит, увеличение содержания кислорода на отметке триста метров?

— Вот за этим я тебя и позвал. Устраивайся удобней, разговор будет долгим. Придётся тебе заново выслушать курс истории Станции. Всего всё равно я тебе сегодня не успею рассказать и объяснить, но даю слово, сразу по возвращении от пролома продолжу рассказ.

— Но ведь я хорошо знаю историю Станции…

— Ты знаешь то, чему учат в Станционной Школе и на Курсах, истинная история Станции лишь отчасти совпадает с тем, чем забивают ваши юные головы.

— ???

— Слушай и смотри!

Мадук подкатил к себе маленький столик, и его пальцы забегали по светящимся на стеклянной столешнице символам. "Опять иероглифы!", Таян уже собрался спросить Советника, почему в его лаборатории все надписи выполнены иероглифами, и какой это язык, но вспыхнул экран видовой панели, и Командору стало не до иероглифов.

Маленькая точка на экране быстро увеличивалась, распухала на фоне чёрного звёздного неба. Шехем, как и все на Станции, видел космос только в учебных фильмах. Но он понял, что камера, снимающая растущую точку, приближается к ней на огромной скорости. Через секунды точка начала приобретать конкретные очертания — маленький вращающийся шарик мигающий опоясывающими его огоньками, походил на рождественскую игрушку. Доля секунды и в шарике безошибочно угадывались знакомые до боли формы.

— Станция! — Вскрикнул Шехем. — Но это же космос!

— Да, Таян, космос.

Камера, казалось, замерла на расстоянии от Станции, достаточном, чтобы зритель мог видеть её целиком.

Грандиозное сооружение неторопливо вращалось, демонстрируя всё великолепие разноцветных бортовых огней. Камера начала медленно поворачиваться и вот в объективе появляется ослепительный золотой серп убывающей Луны. Ещё один поворот и появляется голубая планета в вуали белых облаков. Камера начинает медленно отплывать назад и вот уже в кадре и Станция, и Луна, и Земля вместе. Изображение подрагивает и замирает. Это Советник нажал на паузу.

— Что это Советник? Спросил Командор, не отводя взгляда от экрана.

— Начало истории Станции.

— Разве она была в космосе? Голос Шехема дрожал.

— Да сынок, Станция это космический корабль, самый большой и оснащённый из всех когда-либо построенных на Земле.

Старик молчал, давая Таяну, освоится с новой информацией. А тот еле сдерживался, чтобы не закричать. В его груди теснились непривычные чувства — обида, что столько лет людям на Станции морочат головы, гнев, на тех, кто не понятно, почему скрывает правду и нестерпимое желание немедленно, здесь и сейчас узнать истину. Он посмотрел Советнику прямо в глаза.

— Надеюсь, у Отцов-Основателей были веские причины, чтобы скрывать правду?

— Более чем. События, приведшие Станцию к её нынешнему состоянию и местонахождению, случились так неожиданно и буквально за считанные минуты, что многотысячный экипаж Станции поначалу даже не понял, что произошло.

— Так что же произошло?

— Давай начнём с самого начала.

Мадук нажал на иероглиф на прозрачной панели столика, и изображение на экране ожило. Теперь камера смотрела упор на Землю, которая начала стремительно приближаться. Знакомые очертания материков и океанов. Один из океанов заполонил весь экран и вот уже волна плещется об объектив, и Командор понял, что невидимый корабль, с которого ведётся съёмка приводнился. Но что это? Камера медленно погружается, видны лучи Солнца пронизывающие толщи воды, потом лучи теряются где-то вверху, корабль погружается всё глубже и вот уже на экране кромешная тьма. Вспыхивает бортовой прожектор, теперь видно ровное песчаное дно. Луч света шарит вокруг, и словно найдя искомое, начинает медленно поворачиваться. Шехем понял, что неведомый капитан, разворачивает корабль в нужном направлении. На мгновение всё замирает и вот уже камера стремительно рассекает океанские глубины. Включились все бортовые огни, зрителю видно как от корабля в разные стороны расплываются обитатели подводного мира, потревоженные неожиданным вторжением. Скорость уменьшается. В кадре появляется как бы размытое световое пятно. Бортовые огни гаснут. Корабль в полной темноте продолжает движение. Световое пятно приближается и превращается сначала в разноцветный рождественский шарик, потом…

— Бог мой, так это тоже Станция!

— Да, но подводная, так сказать сестра-близнец нашей, но в два раза меньше.

Подводная Станция приближается, Шехем уже различает сигнальный маяк на куполе. Он вращается, разбрасывая в глубине мягкий сиреневый свет. Вот круглый шар заполнил весь экран, и Командор разглядел очень существенное отличие Станции-близнеца — по всему периметру вместе с бортовыми огнями светятся иллюминаторы. Посчитав опоясывающие; станцию огни Шехем понял, что палуб не шестнадцать как на его родной Станции, а всего восемь. Камера замирает, доли секунды — подводная Станция занимает весь экран. И вот случается то, чего Командор никак не ожидал. Бортовые огни гаснут, и тут же начинают снова светиться, включаясь по очереди в определённом порядке.

— Неужели азбука Морзе? Я понимаю! Они говорят — внимание, мы всплываем!

— Правильно, Таян! Вас учили азбуке Морзе?

— Да, два года на Курсах, но пригодилась она мне впервые. В обычной практике мы используем шифр Станции.

— А я и забыл про него… Хоть сам приложил руку к его созданию! Но смотри дальше!

Подводная станция тем временем медленно, очень медленно начала всплывать. Стало видно, что покоилась она на особой площадке из какого то прозрачного пластика, с углублением для овального дна станции. Поднявшись метров на десять, станция неторопливо повернулась вокруг своей оси и поплыла. Корабль с камерой последовал за ней, скорость постепенно увеличивалась, но камера не отставала, оставаясь на прежнем расстоянии, чтобы зритель мог видеть всю Станцию целиком. На экране появились иероглифы, затем вместо плывущего подводного корабля, какие то таблицы. Советник снова пробежался пальцами по панели и таблицы замелькали с бешеной скоростью.

— Это ты посмотришь в другой раз, если возникнет желание изучить её параметры. Сейчас я хочу тебе показать, куда приплыл наш маленький подводный караван.

На экране снова океанские глубины. Станция движется очень быстро, сигнальные огни передают один и тот же сигнал — "Осторожно, не приближаться ближе, чем на милю".

— Советник, почему нельзя приближаться к Станции ближе, чем на милю?

— На ней установлен мощный магнитный щит, который может притянуть к себе более лёгкое судно и повредить его.

— Но зачем, он нужен на подводной Станции?

— Смотри и ты поймёшь!

А Станция уже подходит к светящемуся подводному объекту. Это галерея, спускающаяся на дно океана! А вот и стыковочный узел. Корабль с камерой замирает так что, видно как Станция медленно причаливает к галерее. Сигнальные огни передают — "Опустили руки". И станция прилипает к стыковочному узлу. Огни сигналят — "Причалили". На мгновение все огни гаснут, затем снова сигнал — "Щит отключен".

— Что за странный сигнал — "Опустили руки"?

Мадук расхохотался.

— Это шутка программиста. Рассчитывая программу сигналов, он поленился закодировать длинную фразу — "Станция переходит в автоматическое управление", и ввёл более короткий код — "Опустили руки". Он рассчитывал, что после ходовых испытаний перепрограммирует систему. Но этот короткий код так понравился команде, что капитан лично просил вышестоящее начальство, оставить его в системе. Станцию потом так и прозвали "Опустили руки".

Изображение снова замерло.

— Магнитный щит нужен для автоматического причаливания к галерее?

— Да, на ней тоже стоит магнитный щит, но не такой мощный. Стыковочный шлюз Станции устроен так, что притягивается магнитом точно на стыковочные точки, а там уже дело техники удержать такую махину на месте.

Командор помолчал.

— Господин Мадук, почему, нас всю жизнь учили, что именно наша Станция — огромная подводная лодка, потерпевшая крушение на дне океана во время извержения вулкана, да так и застрявшая в глубоком разломе под сомкнувшейся над ней горной породой?

— На этот вопрос я отвечу после того, как расскажу истинную историю Станции.

Советник сменил позу в удобном кресле. Гравитатор плавно повторил его движение.

Глава II Усмешка богов

— Ты знаешь, что, пережив несколько жесточайших кризисов в начале третьего тысячелетия, человечество успокоилось и начало разгребать завалы собственного невежества и гордыни. Даже самые отсталые страны начали строить свою жизнь по науке. Строгий расчёт в экономике и сельском хозяйстве, привёл к вполне безбедному существованию. Последний политик Земли, сказавший бессмертную фразу: "Деньги? Деньги умерли! Демократия? Её сменило благоденствие!", умер за сто лет до того, как люди решили построить Станцию. Вернее её решил построить всего один человек, она была ему просто необходима, чтобы удовлетворить свои научные амбиции. Звали его Пьер Рише, уроженец южной Франции, унаследовал от своих провансальских предков достаточно темпераментный и гордый характер. Рише был историком востоковедом. Всю свою жизнь он изучал историю Китая. И однажды доказал человечеству, что оно живёт по возведённому в абсолют Конфуцианству[1], даже об этом не догадываясь. Благодарное человечество вознесло Рише до небес, он стал одним из самых уважаемых учёных планеты.

Как-то Рише, рылся в старой литературе, подыскивая подходящую тему для своих новых научных изысканий. И наткнулся, на изданный в конце XX века альманах свидетельств присутствия в Китае пришельцев с других планет в разные периоды его истории. Внимательно изучив эту довольно небрежно изданную книжку, Рише пришёл к выводу, что все великие изобретения китайской цивилизации совпадают по времени с якобы присутствием в Китае инопланетян. Он и раньше об этом читал, но увлечённый разработкой теории социального строя родной планеты, не обращал на такие публикации внимания. Лёгкий на подъём француз, ринулся в Китай искать следы этих могущественных пришельцев. А так как гордыня не позволяла ему отступиться от задуманного, а успехи в поиске таинственных звездоплавателей прошлого были весьма скромными, он решил подойти к проблеме совсем с другой стороны. Рише решил построить ни больше, ни меньше — машину времени. И лично встретиться с этими благодетелями рода людского — научившими изготавливать бумагу, компас, порох, печатать книги.

А ведь идея была отнюдь не бредовой. Лет за пятьдесят до того, как наш фанат китайской истории воспылал желанием лично попасть в прошлое, было открыто поразительное явление природы. При определённых условиях, небесное тело, находясь на стационарной орбите, вращаясь в противоположную Земле сторону, способно "улетать в прошлое". История этого открытия любопытна сама по себе, так как его никто не собирался делать. Один из спутников связи, по недосмотру наземных служб слежения, не сумел вовремя отклониться от столкновения с другим более массивным спутником, давно отработавшим свой ресурс и без дела болтавшимся на орбите. Получив довольно сильный, но не искалечивший его удар, спутник связи полетел в обратную сторону вращения Земли, но со своей орбиты не сошел, продолжая посылать устойчивый сигнал. И сигнал он передавал весьма странный, телезрители, ждавшие всемирный прогноз погоды, увидели на своих экранах демонстрацию экзотической одежды, а затем новости Европы за какое то декабря тысяча девятьсот лохматого года. Люди приняли это за неуместную шутку во всемирном эфире, да ещё во время отведённое трансляции прогноза погоды. Дело в том, что у человечества возникло новое хобби — каждый мало-мальски владеющий расчётными системами человек, составлял свой личный прогноз, а потом сравнивал его с официальным. Это был своего рода спорт. Существовало множество общественных организаций любителей прогнозов, которые проводили целые турниры. Побеждал тот, у кого прогноз оказывался точнее всего. И победители всерьёз гордились своими чемпионскими титулами. А тут на тебе, всемирный прогноз отменили, ради каких-то исторических программ. Ну не хотелось людям без повода вспоминать своё прошлое! Тем более тот злосчастный выпуск новостей был напичкан весьма неприятными событиями. От убийства священника на пороге собственного дома, репортажа о голодающих детях центральной Африки, до очередного взрыва ирландских террористов. Люди отвыкли получать отрицательные эмоции в больших дозах и за такое короткое время! Скандал разразился нешуточный. Больше всех досталось связистам, допустившим ляп планетарного масштаба. Вещание экстренно перевели на резервный спутник, прогноз погоды повторили. Почтенная публика успокоилась и позабыла. Технические службы стащили с орбиты старый спутник в утиль, а заодно и новый проверить начинку, уж больно диковинную передачу транслировал. Проверили, ничего особенного не нашли, почистили и отправили обратно в космос, где он исправно прослужил положенный срок.

Через год после скандала, в службу космической связи пришла ревизия. Чисто бумажная проверка обернулась сенсацией. Молодой ревизор, прочитав отчёт об инциденте со спутником, нашёл в нём несколько неувязок. Сигнал со спутника был послан на устаревшей частоте и сильно ослабленный. Поэтому автоматически включились наземные ретрансляторы сигнала, иначе он бы не покрыл и треть положенной территории! Распечатка управляющего полётом компьютера показывала, что ретранслируемый сигнал был принят спутником с давным-давно не существующей передающей станции. Закодированному паролю было больше ста лет! Удивлённый ревизор поднял архивы и установил, что спутник каким-то невероятным образом принял сигнал из прошлого и вполне сносно ретранслировал в настоящее. Специалисты решили повторить ситуацию, устроив на орбите уже плановое столкновение спутников. И через две минуты обратного полёта получили чёткий сигнал с той старинной станции, на этот раз передававшей футбольный матч. Сигнал прекратился лишь после того, как скорость спутника начала снижаться. Затем, остановившись, спутник, как ни в чём не бывало, отправлялся по привычному пути, исправно выполняя свою обычную работу. Опыт повторяли раз за разом. И результат был один и тот же — отброшенный назад спутник, летящий в пределах своей орбиты, ловит сигналы из прошлого, но передаёт их в настоящее! Все знали выражение — петля времени, но кто бы мог подумать, что можно столкнуться с ней так буквально, всего лишь поиграв в космический футбол! За изучение явления и его возможной практической пользы взялась крупнейшая международная исследовательская организация. Пользуясь безграничными ресурсами, учёные быстро установили, что обратный фокус невозможен, как не пинай спутник по направлению вращения Земли, в будущее он не попадёт. Но никто особо не расстроился. "Значит, будущего нет, пока оно не наступит в реальном времени, и мы творим его своими руками"! — таков был вывод учёной комиссии. Хотя чётких доказательств этому постулату получено не было. Кто-то в прессе пошутил, что исследователи не дали себе труда попробовать хотя бы изменить орбиту спутника, или установить на нём камеру и сфотографировать поверхность Земли. А вдруг в будущем совсем другие передающие технологии, так бы хоть по снимкам определили, был он в будущем или нет. Зато тему доступного минувшего развили, как могли.

Несколько независимых лабораторий разрабатывали способы путешествий в прошлое. Расчёты показывали, что это не спутник улетал в прошлое, это телевизионный сигнал столетней давности почему-то сохранялся вблизи планеты, практически не изменяясь. Но почему? Через пару лет, нашли ответ. Вернее пришлось признать существование энергетически-информационной системы Земли — торсионных[2] полей. Ты помнишь, что означает термин "Торсионное поле"?

— Да, это, кажется, переводится как "Кручение пространства".

— Вот именно! При определённых условиях в вакууме становится активной фитонная пара, из общей массы вакуума выделяются частица и античастица и начинают вращаться в противоположные стороны, находясь в одном месте…

— Так как их моменты вращения совпадают, то со стороны кажется, что движения нет, или оно в самом себе.

— Я горжусь тобой Таян, ты хорошо учился в школе! Полузабытые гипотезы о существовании в Физическом Вакууме Вселенной особого состояния материи в виде торсионных полей подтвердились. Скорость распространения сигнала в этой среде превышает скорость света в миллионы раз. Торсионные поля Вселенной образуют бездонный энергетический океан и гигантскую информационную систему с немыслимым объемом информации! Теперь только оставалось придумать надёжный способ подключения к этой системе и научиться считывать информацию. И ведь придумали!

— Генератор Моро? Совсем небольшая вакуумная установка, где через вакуум пропускались заряженные частицы при определённых давлении и температуре, и они тут же образовывали торсионное поле, которое уже было частью общего Вселенского и подключало к нему человека!

— Совершенно верно! Моро был гением! Он посмеивался над своим детищем: "Главное грамотно откачать воздух, остальное пойдёт само собой! Только что делать со всей правдой в истории человечества"? И в самом деле, историкам, ничего не оставалось, как заново переписать историю, посмотрев своими глазами как всё было на самом деле, на экране монитора. Уже было создано несколько исследовательских центров оснащённых генераторами Моро, и они приступили к работе. Открытия следовали за открытиями, сенсации случались каждый день. Сложности были только в расшифровке древних языков, на которых говорили наши предки. Но ведь людям мало смотреть со стороны, пусть и на прошедшие эпохи, всё нужно потрогать своими руками! Лаборатория Моро выпустила усовершенствованный генератор торсионного поля, вернее, его гибрид с гравитатором. Если совпадали частоты генераций гравитационного и торсионного полей, открывались проходы в пространственно-временном континууме практически в любую точку прошлого. Самого Моро к тому времени уже не было в живых. Ходили слухи, что он погиб при невыясненных обстоятельствах при испытаниях этого самого гибрида. Его соратники довели установку до ума, и это уже была полноценная машина времени!

Побывавшие в прошлом добровольцы, рассказали, что там почему-то не возможен физический контакт с чем-либо. Нельзя попить, поесть, прикоснуться к чему-то или кому-то. Они всё видели и слышали, даже ощущали запахи и их видели и слышали окружающие люди и животные. Но если шёл дождь, они оставались сухими, в них стреляли и пули пролетали мимо, как через пустое место. Они как будто транслировались в прошлое только в тонком теле. Но где в это время было физическое? Ведь из кабины установки оно исчезало в момент перехода в заданную точку прошлого. Сразу же поубавилось желающих путешествовать в века иные. Да и власти поспешно прикрыли этот туризм в минувшее, после того как несколько добровольцев не вернулись в положенное время через установку, а их тела были найдены в настоящем в местах, где они находились в прошлом. Почему так получилось, никто не мог объяснить. Кропотливые расчёты показали, что всё дело… в местонахождении Земли в космосе! Вселенная, как ты знаешь, расширяется и скорость, с которой Земля в компании Солнечной системы летит в космическом пространстве, огромна. Тонкое тело человека, подключившись к торсионному полю в машине времени, становится его частью, а физическое тело растягивается, как резиновое в пространстве до того места в космосе, где находилась Земля в заданный момент времени. Получается своеобразный мост, толщиной в один атом, для тела тонкого, которое и попадает в прошлое в неизменном виде. Но если расстояние больше чем тело может "растянуться", оно как пружина возвращается на Землю в своё время. Человек погибает, не вынеся подобных метаморфоз. Хотя кое-кто из учёных утверждал, что тонкие тела погибших так и остались в прошлом и вероятнее всего продолжают там существовать. Проверить эту гипотезу лично никому не позволили. Слишком велик был риск. Но тут на связь с историками, работавшими на генераторах Моро, вышел их создатель — Моро собственной персоной! В древней Персии была обнаружена стела с загадочными надписями. Учёные были в шоке, когда прочли перевод: "Я Моро человек, который изобрёл генератор торсионного поля, на котором вы сейчас работаете. По непонятным мне причинам я остался в прошлом и не могу вернуться. Этот текст я продиктовал своему другу, учёному Дазмуну, который установил каменную стелу и высек на ней моё послание. Знаю, что рано или поздно вы найдёте стелу при помощи моего генератора и разберетесь, почему я не смог вернуться".

Люди поняли, что для того чтобы попасть в прошлое в своём физическом теле, машина времени должна быть одновременно космическим кораблём! Чтобы перемещаться во времени и космическом пространстве, перелетая туда где находилась Земля в нужной исследователю точке прошлого. И ведь нашлись два умника, англичанин Лайсон и русский Панкратов которые такой корабль спроектировали!

— Советник, вы говорите о нашей Станции!

— Именно! Проект был настолько грандиозен, что ни одно государство не смогло бы осилить его в одиночку. Да собственно никто и не рвался воплощать его в жизнь. За пятьдесят лет люди, что называется, не вставая со стула, столько узнали о своём прошлом, что не было никакого смысла появляться там лично. Но Пьер Рише думал иначе!

Прекрасно понимая, что, убеждая мировое сообщество построить небывалый космический аппарат, нужно приводить аргументы, против которых не смогут возразить даже самые жесткие оппоненты, Рише принялся придумывать цели и задачи космической машины времени. Именно придумывать, т. к. в земном хозяйстве, нужды в таком устройстве не было. Он много чего написал — от взятия и изучения на месте образцов почвы и растений, изучения книг и манускриптов в древних библиотеках, что было не возможно при помощи генератора Моро, до поисков утраченных технологий предков — секретов жрецов Древнего Египта, изготовления булатной стали и так далее. Он не забыл и про космические перелёты к далёким звёздам, ведь при помощи машины времени, люди смогут, игнорируя парадокс Эйнштейна путешествовать во вселенной в реальном времени, не затрачивая на перелёт долгие годы. Всё это было благосклонно принято к сведению мировым сообществом, но не было сказано ни да, ни нет. Рише уже было отчаялся, когда с ним попросил встречи один очень влиятельный чиновник. Как оказалось, в одном из путешествий в прошлое погиб его единственный сын. Безутешный отец рассказал амбициозному учёному, что тела всех погибших в прошлом оказались нетленными и находятся под наблюдением в одном из исследовательских центров. Чиновник и раньше не терял надежды, что его сын вовсе не умер, а находится в каком-то не известном науке оцепенении и рано или поздно придёт в себя. А после того, как обнаружили послание Моро, он уверился, что если найти тонкое тело его сына в прошлом, придумать, как его соединить с нетленным физическим, то его драгоценный ребёнок вернётся к нему живым и невредимым. Проект Рише был единственной надеждой на осуществление родительской мечты оживить сына. Француз сразу смекнул, что нет надёжней поддержки его планам, чем личная заинтересованность в чём-либо, людей из власти. Он сразу и безоговорочно принял идею чиновника. И поклялся памятью матери, что если Станция будет построена, то одной из главных задач её миссии, будет поиск в прошлом всех пропавших там без вести и возвращение бедолаг к нормальному состоянию. И этого оказалось достаточно, чтобы решение о строительстве Станции было принято в кратчайшие сроки.

Я не буду рассказывать всех подробностей строительства, а Станцию собирали на орбите, оснащения и подбора экипажа. Скажу только, что подводная Станция, которую ты только что видел на экране, была построена как тренировочная база участников экспедиции. Там, кандидаты, сменяя друг друга, учились жить и работать в замкнутом пространстве. Ещё до того, как приступили к строительству, международным сообществом, была принята конвенция об использовании Станции исключительно в исследовательских целях. Государства — участники проекта обязывались поставить оборудование, подобрать и обучить экипаж одной из исследовательских палуб станции. Из шестнадцати, таковыми были восемь. Так появились палубы — Американская, Англо-Австралийская, Немецко-Французская, Русская, Китайская, Итало-Испанская, Индийская. И Латино — стран латинской Америки. Остальные страны могли делегировать своих учёных для участия в проекте, заключив договор с тем или иным государством. Станция могла принять на борт десять тысяч человек, из них больше половины учёные, остальные — технический персонал и члены семей экипажа. Во главе этого города на орбите стояли Капитан и Научный руководитель, которым стал, естественно наш неугомонный Пьер Рише. Кандидатуру Капитана долго не могли утвердить. Один за другим кандидаты брали самоотвод, предпочитая более скромные должности на Станции. Ведь Капитан Станции — командир космического корабля и мэр космического города одновременно. В это время вернулась длительная экспедиция из пояса Койпера[3], командир которой Билл Кортни, сразу согласился занять место Капитана Станции. Его кандидатура устроила всех — один из лучших капитанов внешней космической разведки, кроме типичного образования космических пилотов, имел докторскую степень в области психологии и двадцатилетний опыт космических полётов, десять из которых в чине капитана. А Кортни пошёл в Капитаны Станции по двум причинам — на Станцию он мог взять с собой жену, по которой сильно скучал в экспедициях и уже не представлял себя работающим на Земле. Ведь других экспедиций просто не планировалось, проект Станция поглотил все остальные.

Целый год Станция работала в "холостом" режиме. Отрабатывались детали длительных переходов во времени, и космическом пространстве. Раз за разом испытывались ядерный и водородный реакторы, гравитационно-торсионная установка. Члены экипажа обживали свои рабочие места и личные каюты. Детализовался план очерёдности научных изысканий. Рише сдержал слово, данное чиновнику — первые восемнадцать пунктов программы прорывов во времени были посвящены поискам застрявших в минувшем. На Китайской палубе была построена специальная лаборатория, куда перевезли их тела, в том числе тело легендарного Моро. Но не его собирались искать первым. Первым пунктом назначения была Докембрийская эра, а конкретно период Палеоархей, где затерялся палеонтолог Ден Мэй, тот самый сын высокопоставленного чиновника.

Когда настал день первого перехода во времени, Станция уже работала как часы, всё было выверено и отработано до автоматизма.

Билл Кортни объявил по громкой связи пятиминутную готовность. На капитанском мостике царила строжайшая тишина, лишь сигнал Маяка нарушал её каждые полминуты. Люди всматривались в показания приборов, всё шло по плану.

Капитан немного нервничал. Корабль на командование, которым он так легко согласился, был совсем не похож на привычные с фотонными двигателями и антигравитационными лазерными ускорителями. Он знал, что здесь двигатели работают принципиально по-другому — войдя в торсионное поле, корабль при невероятно малом ускорении был способен, почти мгновенно переносится на колоссальные расстояния, которые и не снились космофлоту Земли ещё каких-то десять лет назад. Больше всего его восхищала конструкция корабля, благодаря которой достигалась привычная земная гравитация внутри Станции — один шар был встроен внутрь другого и вращался вокруг своей оси с соответствующим ускорением. Это было очень удобно и для стыковок с другими кораблями. Вращайся станция целиком, то желающему с ней состыковаться объекту, пришлось бы вращаться самому. А в пространстве между шарами — на нулевой палубе в условиях невесомости, находились технические отсеки, где постоянное присутствие людей было необязательно, а если была необходимость там поработать, то использовались так называемые ПГ — персональные гравитаторы, специально сконструированные для Станции. Кортни восхищался своим новым кораблём, оборудованным по последнему слову науки и техники, и в то же время немного побаивался его. Ему казалось, что Станция намного опередила своё время, и люди ещё не готовы к таким прорывам во времени и пространстве. На испытательных переходах в прошлое Земли, где отрабатывалась точность расчётов заданного момента времени, Станция нигде не задерживалась больше десяти минут, необходимых для работы датчиков фиксировавших состояние атмосферы и фотографирования выбранных участков поверхности. И Кортни казалась, что это какая то мистификация. На самом деле Станция никуда не перемещалась, и кто-то просто транслирует на мониторы кадры исторических фильмов. Всё шло, как говорил русский конструктор станции — без сучка, без задоринки, вот это-то и настораживало бывалого Капитана. Он был атеистом, но одна из старинных примет звездоплавателей гласила — когда всё слишком хорошо это уже подозрительно, а в свои профессиональные приметы Билли Зануда верил свято. Его и Занудой то прозвали за привычку всё перепроверять помногу раз. Даже здесь на Станции, кое-кто уже был недоволен, когда он вникал во всё происходящее с излишним, по их мнению, вниманием. Особенно его зам по науке. Кортни очень не нравилось, что первым рабочим переходом Рише выбрал такую далёкую временную точку. Они до хрипоты спорили, когда Капитан доказывал, что нужно начинать с переходов на короткие отрезки времени, постепенно увеличивая дальность во времени. Упрямый француз стоял на своём — нет, надо наоборот начинать с самых дальних точек во времени. Якобы так будет проще составлять хронологию — от самого начала времён. Но Кортни всегда подозревал, что дело вовсе не в чистоте хронологии, что у Рише совсем другие причины так упорствовать. Как психолог он видел, что во всех выступлениях Рише на эту тему всегда больше эмоций, чем убеждения, и прекрасно знал, что так ведут себя люди, если вынуждены отстаивать то, что им самим не по душе.

А Пьер Рише ждал, когда Капитан произнесёт заветные слова и они прозвучали:

— Внимание, стартуем!

Панорамные мониторы на мгновение погасли и тут же вспыхнули вновь. Станция перенеслась на четыре миллиарда лет назад и то, что увидели люди, потрясло даже самое смелое воображение. Их родная планета была чёрной как уголь, искореженной кратерами, в зоне видимости извергалось сразу пять вулканов. Потоки лавы вновь и вновь обжигали и без того уже обожженную поверхность. "Какую жизнь искал в этом аду несчастный Дэн!", с раздражением подумал Рише, — "Здесь ещё атмосферой и не пахнет!". Но нужно было попытаться найти его. Специально настроенный генератор Моро, посылал Ден Мэю призывы откликнуться. Капитан Кортни с интересом наблюдал, что из этого получится. Для него работа в торсионном поле была в новинку. И он не очень то верил, в выживание человека в условиях новорожденной Земли, пусть только в тонком теле. Но вот на генераторе загорелся сигнал приёма. Кто-то ответил на призыв! Выведенный по громкой связи голос кричал что-то по-китайски. На центральном мониторе высветился перевод:

— Неужели вы меня нашли! Но как вы меня заберёте?

Голос Капитана Кортни не выдал его волнения, когда он произнёс:

— Лаборатория доктора. Ли, приступайте к эвакуации доктора Ден Мэя!

— Установка запущена! — Ли Хун, медленно вывела рычаг на максимальную нагрузку.

В кабине установки лежало тело Ден Мэя. Маленький импульсный шлем на его голове был подключен к торсионно-гравитационному генератору, который должен был сработать как пылесос — втянуть тонкое тело Мэя в установку и через шлем соединить с телом физическим. Снова послышался крик на китайском. На мониторе тут же высветился перевод:

— Что происходит? Меня как магнитом тянет, куда то вверх! Я понял! Я вижу вас! Вы на космическом корабле! Где я?

Целую минуту ничего не происходило. Доктор Ли не отрываясь, смотрела на кабину с телом Ден Мэя. Он всё так же неподвижно лежал. И вот веки его дрогнули, пошевелились пальцы.

— Доктор Дэн! Если вы нас слышите, пожалуйста, подайте какой-нибудь знак! — Ли Хун сказала это на китайском.

И о чудо! Дэн Мэй улыбнулся и открыл глаза. Через пять минут он уже сидел и жаловался окружившим его людям, что всё тело сильно затекло, и он хотел бы размяться. Но его снова уложили и повезли в медицинский отсек. По всей станции пронёсся вздох облегчения.

Рише наблюдал за эвакуацией со смешанным чувством ожидания и страха, что ничего не получится. Но теперь, когда Дэн был на попечении медиков, можно было продолжить выполнение запланированных исследований окружавшего их мира девственной Земли и её окрестностей. Он уже включил громкую связь, чтобы дать команду произвести необходимые измерения, но Капитан его опередил.

— Доктор, Смит, вы уже осмотрелись?

— Да, Капитан!

— И, что интересненького увидели?

— Теперь мы знаем точный состав первичной атмосферы Земли, и что она сформировалась в результате дегазации мантии и носила восстановительный характер. Основу ее составляют углекислый газ, сероводород, аммиак, метан.

— Понятно, а из разряда — неожиданностей?

— Нет Луны!

— Что???

— У Земли ещё отсутствует её естественный спутник! Мы как раз пытаемся рассчитать, где она может быть…

Но Смит не договорил. На станции взревела сирена всеобщей тревоги.

— Чёрт побери, Смит, что у вас там происходит?

— Капитан, приборы зафиксировали, сильнейший выброс плазмы на Солнце, подождите… Плазма летит в нашу сторону! Нам нужно уходить! Трево…

Удар солнечной плазмы, был такой силы, что сбил Станцию с орбиты, как футбольный мяч, и, подхватив, понёс прямо в жерло огромного извергающегося вулкана. Внешние датчики моментально оплавились, не рассчитанные на контакт со столь высокими температурами окружающей среды. Люди, не выдерживая колоссальных перегрузок, один за другим начали терять сознание. Станция стала неуправляемой, и некому было зафиксировать удар о поверхность, вернее то, как Станция, пройдя через колоссальное жерло доисторического вулкана, пролетев ещё километров, пять вниз в огромном разломе, просто утонула в вулканическом пепле. Это то её и спасло от разрушения. Смешавшись с солнечной плазмой, лава сомкнулась над Станцией, навеки запечатав её в чреве молодой Земли.

Мадук замолчал. Он внимательно смотрел на Командора, и пытался угадать, что за чувства сейчас владеют этим молодым человеком. Шехем сидел, крепко сцепив пальцы рук и не отрываясь, смотрел перед собой.

— Сколько лет прошло с тех пор, Советник?

— По станционному времени четыреста тридцать два года. На поверхности Земли три миллиарда…

— Я не понимаю, Советник, почему такая разница…

— Ты забываешь, сынок, что Станция это машина времени.

— Но ведь вы сами говорили, что перемещаться в будущее невозможно.

— Невозможно с первоначальной технологией, придумали другую.

На прозрачном пульте замигала красная лампочка. Мадук резким движением нажал, какую-то кнопку.

— Слушаю.

— Советник Мадук, приборы только что зафиксировали, на дне пропасти какой то звук похожий на всплеск. Эхолокатор определил глубину в семь километров.

— Интересно, если это достиг дна подъёмник Лайзы, то с какой скоростью он падал…

— Чуть меньше трёхсот метров в час, Советник. Мы пытаемся смоделировать эту ситуацию. Может, поймем, почему он так парил, как в замедленной съёмке.

— Спасибо Лекс! Разведгруппа Командора Шехема, будет на месте через два часа. Я прибуду вместе с ними.

— О, ваш правнук взял вас собой?

— Не просто правнук, а четыре раза правнук. — Советник выключил связь. — Болван этот Лекс!

— Так вы мой…

— Да, Таян. Ты не рад такому родственнику как я?

— Но это так неожиданно, за один день столько всего навалилось… И как вам удалось прожить так долго?

— Это я тебе объясню позже, как и всё остальное. Ты в порядке, мой мальчик? Может, останешься на этот раз, и группу поведёт кто-то другой?

Командор резко поднялся.

— Нет, Советник, это моя работа и я справлюсь с ней при любых обстоятельствах.

— Я так и знал. Можешь говорить мне ты и звать меня просто дедушка. Даже при посторонних. Мне до смерти надоел станционный официоз, из-за которого я уже много лет разлучён со своей семьёй. Ну, пошли, тебе ведь нужно ещё собраться. А продолжим при первом удобном случае.

Глава III Конец одиночества

Лайза открыла глаза. "Кромешная тьма. Почему так ноет плечо? Где я, в конце концов?". Лёгкий всплеск воды озадачил девушку. "Я в снаряжении, значит где-то вне Станции. Надо включить фонарь на шлеме". Пошарила на груди, пульт оказался на месте, но кнопку, включающую фонарь заклинило. Раз за разом Лайза нажимала на кнопку, но свет не включался. "Да что же это я, надо связаться с Паривой…" — кнопка связи поддалась легко, но в динамике вместо привычного аккорда — "Сигнал принят", раздалось непонятное шипение и через секунду голос робота:

— Связь не работает, вы слишком далеко от Станции. Связь не работа…

Лайза дала отбой. "Интересно, как далеко и как сюда попала?" Снова нажав на кнопку фонаря, ей пришлось зажмуриться, так неожиданно ярко вспыхнул свет. Осторожно приоткрыв глаза, она увидела, что лежит на полу в кабине подъёмника и он плавно покачивается, как будто находится в воде. Стёкла кабины сильно запотели, вода уже стекала на пол и собиралась в углу в небольшую лужицу. "Если так пойдёт дальше, я захлебнусь. Если конечно не выберусь из подъёмника". С трудом поднявшись, Лайза подошла к стеклу и смахнула с него воду. "Ничего не видно, надо опустить стекло". Рычажок с трудом, но повернулся, и стекло медленно поползло вниз. Струя горячего воздуха хлынула в кабину. Через систему вентиляции проникла в дыхательную систему скафандра и обожгла Лайзе дыхание. "Вот потому то стёкла и запотели". Пришлось немного повозиться, прежде чем удалось перевести вентиляцию на охлаждающий режим. "Вот так лучше". Стекло уже почти опустилось, открывшееся отверстие было разделено на половины, какой то блестящей линией. Девушка протянула руку, "Да это же трос, на котором был закреплён подъёмник! Он что оборвался?" Когда она выглянула из подъёмника, свет фонаря упёрся во что-то чёрное, расстояние до этой черноты было примерно метра три, но разглядеть было ничего нельзя, как будто свет поглощался, а не отражался. Лайза наклонила голову и увидела, что подъёмник действительно находится в воде и медленно плывёт. Вода в этой непроницаемой тьме тоже казалась непроницаемо чёрной. "Наверное, какая то подземная река. В кейсе есть подводные шашки! Надо посмотреть далеко ли до дна". Кейс оказался на месте. Все пять подводных шашек были целы. Сорвав колечко, Лайза крепко зажала шашку в кулаке и резко отбросила её в воду подальше от подъёмника. Шашка мгновенно вспыхнула, секунд пять крутилась на месте, освещая окружающее пространство, затем начала неторопливо погружаться. Полностью окунувшись в воду, шашка разгорелась ещё ярче и быстро пошла вниз. Но Лайза успела разглядеть, что действительно находится в подземной реке, совсем недалеко от берега, он был крутой и состоял из какой то гладкой породы с матовой поверхностью. Шашка всё глубже уходила вниз, освещая пространство вокруг себя примерно на метр. "Просто вода. Через пятьсот метров шашка догорит и должен сработать радиочип". Но свет шашки вдруг остановился. "Значит уже на дне и здесь неглубоко". Подъёмник отплыл от места, где Лайза выбросила шашку, и света больше не было видно. Через какое то время в динамике раздался противный писк. "На радиочип попала вода, значит, шашка догорела. Куда же я плыву"? Выглянув из кабины, Лайза поняла, что бесполезно вглядываться вперёд, свет фонаря терялся в непроницаемой тьме. "Подниму стекло и погашу фонарь, аккумулятор заряжен на двенадцать часов работы. Буду время от времени включать свет и осматриваться". Лайза достала надувной резиновый коврик, на который обычно ставили кейс, чтобы тот не двигался по полу подъёмника из-за вибрации во время быстрого подъёма или спуска, расстелила его и, свернувшись калачиком, крепко уснула. Казалось, что она не спала несколько суток, такая страшная усталость вдруг навалилась на неё.

Лайза вошла в подъемник, но он раскачивался и вибрировал. Командир Парива приказал ей опуститься на точку запуска зонда на ручной тяге — электричество отключилось. Она дёрнула за рычаг и кабина жалобно скрипнув, поползла вниз. Вот и точка, Лайза нажимает на тормоз, подъёмник не слушается, он продолжает опускаться вниз. Парива что-то кричит ей сверху, но Лайза не может разобрать его слов, всё сливается в какой-то свист. Свист становится всё громче, теперь это не свист это рёв падающей воды. Девушка изо всех сил дёргает за ручку тормоза, но тщетно, подъёмник уже погружается в чёрную непрозрачную воду. Крик отчаяния, но спасать её некому, резкий толчок. Лайза проснулась. Подъёмник обо что-то зацепился и теперь не двигается. Мимо с рёвом проносятся потоки воды. "Господи, откуда здесь свет"? Поднявшись на ноги, она разглядела впереди размытое пятно света. "Может, поток где-то повернул, и меня вынесло к разлому. Там, кажется, тоже есть водопад". Снова треск это волна таки сдвинула с места подъемник, и он не поплыл даже, а пополз, царапаясь о каменистое дно. "Значит здесь неглубоко, интересно, далеко ли до водопада и выдержит ли кабина удар об воду?" Но подъёмник почему-то свернул в сторону от грохочущей воды, и неторопливо поплыл в строну света. Лайза опустила стекло и выглянула наружу. То, что она увидела, не сразу уложилось в голове. Подъёмник плыл по рукотворному каналу, ложе которого было выложено огромными базальтовыми глыбами, тщательно подогнанными друг к другу. Потолок был матово чёрный, на нём через каждые метра три горели светильники. Их мягкого, зеленоватого света хватало, чтобы видеть окружающее пространство. А впереди, ровное круглое отверстие, из которого льётся яркий, похожий на солнечный свет.

Всю дорогу до транспортного шлюза, Шехем молчал. Моторчик маленького кара, на котором удобно устроились Таян и его новоприобретенный тёзка — дед, жужжал как земной кровопивец, за что его так и прозвали — комар. Семь таких жужжалок ехали ровной колонной по эстакадам нулевой палубы. Всё как всегда, десять человек разведгруппы, попарно оседлали комаров, один комар нагружен оборудованием и только на первом командорском каре сегодня тоже двое седоков — Командор Шехем и седобородый советник Мадук, ноги которого покоятся на гравитаторе. Механик Вейс, он едет на втором каре, всю дорогу поглядывает на этот диковинный предмет. Ещё до отправки он пару раз пытался что-то сказать Командору шёпотом. Но Таян делал вид, что не расслышал. Он прекрасно знал, что Вейс ему скажет — двух атомных таблеток многовато для одного старенького вездехода. Он не мог пока сказать, что Советник и не собирается вместе с группой ехать на вездеходе, его ждал персональный трансформ на воздушной подушке. Из курса о транспортных средствах станции Шехем помнил, что трансформ был одновременно — автомобилем-лодкой, автомобилем-глиссером, автомобилем-аэросанями, автомобилем-аэроглиссером, автомобилем на воздушной подушке, автомобилем-экранолетом, автомоблем-самолет-амфибия. Помнить то помнил, но видел только один раз, а управлять и не мечтал. И вот сегодня он займёт место пассажира в кабине трансформа, рядом со своим древним дедулей. Комар затормозил — Таян чуть не упал на землю, задумался и не заметил, как приехали на место. Шлюз был открыт, на площадку уже вывели вездеход разведгруппы и персоналку Советника — аккуратненькую машинку с сильно вытянутым капотом. Дед прошептал внуку на ухо, что поскольку многие виды передвижения здесь не актуальны, трансформ облегчили — сняли ненужные детали.

— Вы что, мысли мои читаете?

— Да у тебя же на лице написано — какой же это трансформ?

Мужчины расхохотались. Двери трансформа поднялись, и из кабины выглянул моложавый шатен, атлетического сложения.

— Господин Советник, познакомьте меня с Командором, вы обещали.

Мадук напустил на себя угрюмый вид и произнёс заунывным голосом:

— Дорогой Таян, разреши представить тебе, самого занудного члена экипажа нашей станции — Билл Кортни, или Билли Зануда, как тебе больше нравится. А рядом с ним сидит ещё один зануда, но немного лучше Билли, некий Лекс, вернее Алексей Панкратов. Прошу любить и жаловать!

Шехем удивлённо оглянулся на деда, потом сообразил, что надо пожать людям руки. Так значит Мадук не один такой долгожитель на Станции! Советник легонько подтолкнул Командора и тот вспомнил, что пора начинать построение.

Таян вглядывался в ставшие родными лица ребят разведгруппы. В первый раз, они шли к разлому без конкретного задания. Совет приказал действовать по обстоятельствам. Командор так и сказал своим бойцам. Лазерная установка расширит пролом для пролёта шаттла, по его возвращении, будет принято какое то решение. Короткая команда и люди уже занимают свои места в вездеходе. Тут из шлюза показался буксир, тащивший за собой платформу с шаттлом. Разведгруппа мигом оказалась снаружи, первый раз с ними на задании будет летательный аппарат. Артур Вейс, легонько присвистнул, он видел шаттлы в ангаре издалека и всегда думал, что им уже не суждено летать.

— Командор, а кто будет пилотировать этого красавца?

Таян оглянулся на Мадука, он и сам не знал, кто пилот. Советник кивнул головой в сторону Билли Зануды.

— Пилотом шаттла будет Билл Кортни. — Таян был благодарен деду, что тот не дал ему ударить лицом в грязь. — Ещё есть вопросы, Вейс?

— Нет, Командор.

— Ну, тогда по местам. Пора выдвигаться к Разлому.

В кабине трансформа всё было предусмотрено для удобства пассажиров и водителя. Таян в жизни не сидел в таком удобном кресле. Дед же чувствовал себя как человек, который всю жизнь только и делал, что ездил в трансформе.

— Так, братцы, вперёд! Лекс смотри не устрой нам встряску, как в прошлый раз!

— Ну и злопамятный вы Советник! Я не виноват, что из-за землетрясения дорога была завалена булыжниками!

— Командор, видишь, никакого уважения к почтенной старости и должности. Эти ребята только и ждут, чтобы насолить твоему четыре раза прадеду!

Шехем посмотрел на Мадука и понял, что он шутит, Советник улыбался и похлопывал по плечу Панкратова, склонившегося над рычагами управления.

— А теперь, если хочешь, Таян мы продолжим твой ликбез по истории Станции.

— Да Советник.

— Буду краток. Когда станция потерпела катастрофу, никто из членов экипажа не погиб. Через несколько часов после падения, люди пришли в себя и трезво оценив обстановку, приняли решение, что надо выжить, во что бы то ни стало. Кто-то даже пошутил, что уж если терпеть крушение, то на таком прекрасно оснащённом корабле, как Станция, она практически не пострадала. Был создан Совет Станции, который разработал новые правила жизни на Станции. Ты знаешь, это Кодекс Станции, он практически не изменился за все эти годы. Главной научной задачей было установить — возможно, или не возможно, переместиться в своё время в нынешнем положении Станции. Если возможно, то непременно вернуться. А пока учёные эту задачу решали, изучить окружающее пространство — подземелье, где покоилась Станция. Поначалу что-то изучать вокруг было нереально, Станция со всех сторон была окружена вулканическим пеплом. Сканеры показывали, что Станция утонула в пепел на глубину сто двадцать метров, дальше вверх до поверхности планеты около пяти километров скальной породы. Да и что было делать на верху в аду новорожденной Земли. Поэтому занялись благоустройством станционного быта. Только за первые пять лет на Станции родилось больше трёхсот детей. Нужно было позаботиться об их воспитании и обучении. Население Станции росло, научно-исследовательские палубы перестраивались под жилые, открывались детские сады, школы, а позже и Станционные курсы. Люди работали как одержимые, пытаясь найти способ вернуться домой. Но шли годы, и решения не было. Скоро экипаж начал стареть, один за другим умирали те, кто были первыми. Но им на смену пришли их дети и внуки. И вот тут то выяснилось, что на Станции не стареют и не умирают несколько человек. В момент удара солнечной плазмы они находились в командной рубке. Феномен долго не могли объяснить. Да и теперь это только догадка — командная рубка напрямую соединена с гравитационно-торсионной установкой и датчиками на поверхности Станции. Каким-то образом колоссальная энергия солнечного выброса проникла сначала в установку, а через неё в рубку и как пошутил доктор Рише — заразила бессмертием тех, кто там находился. По крайней мере, исследования показали, что иммунная система наших долгожителей заработала совершенно в другом режиме, нежели у всех остальных. И как будто сама природа поставила на нас эксперимент — солнечная плазма изменила наш генетический код — вместо обычной двойной спирали ДНК у нас появилась четвертная. Как отражается на организме это удвоение, кроме явного долголетия, мы не знаем. Люди не планировали заниматься на станции такими глубокими исследованиями ДНК, имеющаяся аппаратура позволяет вести самые общие наблюдения за состоянием нашего здоровья. А оно отменное вот уже четыре с лишним столетия! Разве что мои ноги. Они перестали меня слушаться несколько лет назад, после одного рискованного эксперимента. Но о нём позже.

Через семьдесят три года после катастрофы, Китайская палуба выдала неожиданный результат исследований. Они вернулись к изначальным экспериментам полётов во времени. Помнишь космический футбол? С присущим им терпением, китайцы раз за разом "пинали в будущее" экспериментальную установку, подключив к ней генератор Моро, меняя частоты генерации. Открытие пришло, как всегда случайно. Разрядился аккумулятор, питающий установку, когда его заменили на другой, оказалось, что тот неисправен и не выдерживает нужный режим напряжения. Установку уже подключили, чтобы вывести её из эксперимента требовалось время. И тут приборы показали, что генерация торсионного поля опережает генерацию гравитации на двести единиц, а установка исчезла из лаборатории! Её не было ровно сорок секунд. Потом проявилась на своём месте, перед шокированными учёными. Эксперимент остановили, решили подождать появится ли установка в лаборатории в будущем. Она появилась через два часа, на своём месте, благо оригинал отодвинули в сторону, и через сорок секунд исчезла. Это был прорыв! Но радоваться было рано. Ещё пять лет ушли на расчёты и отработку технологии. Потом оказалось, что гравитационно-торсионная установка, после контакта с плазмой Солнца, потеряла свою мощность и предел перемещения вперёд — на сто пятьдесят миллионов лет, требует колоссального количества энергии. Был построен специальный аккумулятор, который копил нужное количество энергии целых двадцать лет. Ведь на станции работал только один атомный реактор, водородный пришлось заглушить, чтобы не нарушать воздушный режим Станции. Ты знаешь, что водородному реактору требуется кислород. Если бы удалось его запустить, то продвигаться во времени можно было каждые два-три года. Поэтому-то мы и ведём тщательные наблюдения за тем, как меняется атмосфера планеты. Согласно геохронологической шкале, в самом начале Протерозоя (период Сидерий), на Земле должна произойти кислородная катастрофа — возьмут верх фотосинтезирующие организмы. Будет кислород, значит, мы запустим водородный реактор! А пока, каждые двадцать с небольшим лет, Станция начала перемещаться в будущее. На третьем перемещении оказалось, что нужно смонтировать на внешней оболочке Станции лазерную установку, плавящую горную породу. Станция еле-еле вписалась на "своё место", так поменялось строение земных недр.

Через какое-то время было засекречено всё, что было связано с перемещением Станции во времени. Тогда поделили Станцию на верхние и нижние палубы и придумали легенду о Станции, которую ты изучал как её историю. Совет решил, что новые поколения не должны знать правду до поры до времени. Люди, рождённые на Станции, не знали другого бытия, было неразумно вселять в них надежду на возвращение на Землю. Неизвестно, сколько ещё пройдёт времени и сменится поколений, когда Станция, наконец, достигнет временной точки, из которой отправилась в своё первое и последнее путешествие в прошлое. А люди должны просто жить здесь и сейчас, пусть и в условиях застрявшей в прошлом машины времени.

Ну, вот мы, кажется, прибыли на место! Удивительно, что этот болтун Лекс за всю дорогу ни проронил, ни слова!

— Я вёл трансформ, как ты учил — смотрел под ноги. И потом, как я мог встрять в твою блестящую лекцию! Я бы никогда так не рассказал! Даже начал гордиться своей причастностью к событиям!

— Брось, это он так заливался перед внуком. Видимо совесть заела, что никогда ни ему, ни его отцу и бабке сказок не рассказывал. — Двери трансформа поднялись, и Билли Зануда вышел наружу, даже не оглянувшись, направился к платформе с шаттлом.

— Не обращай внимания, Таян. Он всегда так ворчит. Наш первый Капитан Станции, остался один, после смерти жены. Детей у них не было. Мы хоть и ушли от своих правнуков на верхние палубы, всегда наблюдали за их жизнью. Могли даже встречаться иногда — в Школе, на Курсах, не выдавая себя, как-то помочь. А Билли… Он одинок.

— Я понимаю, дедушка…

— Ну, наконец, то! Ты слышал Лекс, он назвал меня дедушкой!

Командор негромко разговаривал с альпинистом Ридом и механиком Вейсом. Прежде чем лазерная установка Станции увеличит отверстие в проёме, необходимо снять зависшие зонды. Подъёмника больше нет, можно воспользоваться лебёдкой, прикрепив к ней сиденье.

— Что-то вроде качелей?

— Да, Рид, ты усядешься, а мы тебя поднимем к зондам.

— Может лучше залезть самому без лебёдки?

— Может и лучше, но времени уйдёт больше, да и приказ слышал — людьми не рисковать.

— Понятно.

— Командор, а лебёдку крутить вручную или моторчик приделать? — Вейс, как всегда подшучивал.

— Артур, конечно вручную и именно тебе мы поручаем это ответственное дело.

— Да я же пошутил…

— Я тоже. Группа Паривы уже установила лебёдку, за нами только кресло для Стива Рида.

— Всё будет сделано! — Вейс поспешно удалился к вездеходу, чтобы не дошутиться ещё до чего-нибудь.

На модернизацию лебёдки ушло двадцать минут. И вот уже Рид раскачивается над пропастью, страхующий Панкратов, кричит по-русски:

— Вира! Трави помалу!

Ничего не понявший Вейс уставился на Шехема:

— Что он говорит?

Шехем и сам ничего не понял, но сделал вид, что не расслышал:

— Что вы говорите, Лекс?

— Я говорю, поднимайте, готово!

— Так бы и сказал… — проворчал механик.

Лебёдка плавно пошла вверх. Рид, не торопясь, один за другим снял зонды и махнул рукой. Вейс поставил рычаг на самый малый ход, лебёдка так же плавно опустилась. Когда альпинист уже стоял на твёрдой земле, все увидели, что стекло его шлема сильно запотело.

— Рид, как ты работал, так же ничего не видно!

— Немного видно, но очень жарко, такое впечатление, что внизу кипит котёл с водой.

Мадук поднял руку. Все замолчали.

— Друзья, сейчас нам предстоит очень важная и необычная работа. Через три минуты, лазер расширит проход и стартует шаттл. Я не хочу приказывать, но с пилотом должны полететь ещё два человека. Может, есть добровольцы?

— Я полечу, — шагнул вперёд Командор.

— Хорошо, Таян. Ты будешь наблюдателем. Но нужен ещё один человек, который будет вести видеозапись.

— Это по моей части, — проворчал Вейс — Сухой паёк с собой брать?

— Не помешает лишний галлон воды.

— А что такое галлон?

— Почти пять литров, как раз как в твоей фляге. Все в укрытие!

Лазер очень аккуратно вырезал прямоугольный проём в разломе, отрезанные глыбы с шумом полетели в пропасть. Командор с восхищением смотрел, как сработала лазерная установка Станции. Они добирались сюда почти час, от Станции до разлома семьдесят километров, а лазерный луч со станционной установки, за какие то пять минут прорубил в скальной породе ворота для шаттла, да ещё выровнял небольшую взлётно-посадочную полосу. Шаттл уже съехал с платформы и выруливал к месту старта. Вот он замер, кабина поднялась, показалось довольное лицо Билли Зануды.

— Ты не представляешь, Мадук, он слушается, как новенький!

— А он и есть новенький — проворчал Советник — чего раскричался на всю площадку?

— А да, давно не работал с потомками. Вы бы там, в Совете быстрее уладили это недоразумение, я человек старой формации, всё равно где-то что-то брякну.

— Уж потерпи, голубчик! — похлопал его по плечу Панкратов — немного осталось, год или может больше и мы выйдем в большой мир!

— Угу! — только и успел ответить Билли, к шаттлу подошли Шехем и Вейс.

— Как в него забираться, Командор, он совсем не похож на вездеход!

— Вейс, если тебе не по душе лететь с нами так и скажи, полетит Джуди, она тоже владеет съёмкой…

— Джуди, Джуди, большие… Э… Глазки… Я хотел сказать, никаких проблем Командор.

— Отлично. Трап по правому борту.

Советник Мадук, как фокусник из рукава, достал пластиковую карту.

— Вот полётное задание, Таян. Судя по яркости сияния, вам следует опустить на шлемах защитные фильтры. И смотри за Билли, он любитель погонять во всю прыть. Разрешаю лететь на любимой скорости Зануды, только в случае опасности для жизни.

— Интересно, какая это моя любимая скорость, многоуважаемый Советник?

— Предельная, сынок!

— Тоже мне, папаша выискался… — Кортни полез в кабину, что-то бурча себе под нос.

— Ну, вот и всё, Командор Шехем, сегодня у тебя и Вейса полётное крещение. Смотрите там во все глаза. Даже мимолётная деталь, может оказаться крайне важной. И будьте всё время на связи.

— Да, я понял. Можно тебя о чём-то спросить?

— Конечно, спрашивай.

— А мои родители знают, что ты… Что мы…

— Отец догадался. Мы ведь с ним на одно лицо и я очень придирчиво его опекал на курсах Совета. А вот сказал ли он Лине, я не знаю.

— Он уже больше года не был дома…

— Скоро вы с ним увидитесь, обещаю!

Когда шаттл мягко разогнавшись, нырнул в пропасть, Шехем зажмурил глаза. Ощущение неминуемого падения не покидало его с момента старта.

— Открой глаза, Командор! Бесславного крутого пике нам удалось избежать! — Билли Кортни смеялся. Таяну стало стыдно, за свой страх. Но, посмотрев на Зануду, он понял, что тот смеётся не над ним, он смеялся от радости. "Надо же, он ведь безумно счастлив потому, что снова летит" — понял Таян.

Шаттл приближался к источнику света — сиянию, как его называли на Станции. Лет десять назад, произошло извержение древнего вулкана, в недрах которого лежала Станция. Скальная порода, отделявшая разлом от жерла дала трещину. И с тех пор время от времени там возникало сияние. Учёные Станции считали, что это светится лава, поднимаясь вверх по жерлу. Командор достал карту, которую дал ему дед. Опять иероглифы!

— Билли, вы умеете читать иероглифы?

— А что?

— Да вот, Советник дал…

Кортни забрал у Таяна карту и вставил в бортовой компьютер. На экране тут же высветился перевод:

"Загрузить новое программное обеспечение?"

Билли нажал подтверждение.

— Твой дед не может без фокусов. Это программа подключения силового поля, которое раньше использовали для защиты от космического мусора. Здесь оно вроде бы ни к чему, корпус шаттла достаточно прочен и устойчив к высоким температурам, как ваш вездеход. Хотя, кто его знает, может Мадук и прав. Всё внимание вперёд!

Перед ними развернулась необычайная панорама. "Рваные" края трещины приближались, и стало видно, что они светятся отражённым светом от неизвестного источника.

— Таян рассчитай размерчик этой трещинки, может, сумеем пролететь через неё.

— Да, Капитан.

Билли удивлённо взглянул на Командора:

— Понятно, дед проболтался.

— Пролететь можно, только боком.

— Значит проскользнём!

— Разрешите вмешаться, в разговор. — Это Вейс подал голос с заднего сиденья. — Края трещины, усеяны какими то кристаллами, подлетим поближе, будет понятно, что это за минерал, хотя моя версия — горный хрусталь, типичные для него друзы и кристаллические щётки.

— Так, так. Значит на лицо гидротермальные процессы. А гидротермальные процессы бывают когда? Когда в наличие горячие водные растворы и высокое давление. В двуокись кремния кристаллизуется когда?

— При остывании…

— Умница, Шехем!

— Посмотрите, сияние усиливается и мигает через равные промежутки времени!

— Вейс, компьютер твоей камеры может сделать спектральный анализ?

— Уже! Ничего необычного, мистер Кортни.

— Ладно, остальные показатели тоже в норме. Внимание, через минуту пройдём через трещину!

Но тут случилось что-то непонятное — шаттл как будто уткнулся носом в вязкую субстанцию и через метров двадцать остановился, словно застрял в каком то желе.

— Чёрт побери, это что ещё такое! — Билли Корни лихорадочно переключал кнопки на пульте управления. Но ничего не происходило. — Задом мы летать не умеем! Шехем, что показывают сканеры?

— Ту самую двуокись углерода! Видимо в желеобразном состоянии.

— Ещё минуту назад я бы поклялся, что впереди ничего нет. Она что абсолютно прозрачна?

— Выходит так, Капитан.

— Что теперь прикажете делать, мы висим над бездонной пропастью, запутавшись в какой-то дьявольской паутине.

— Внимание! Нас выталкивает назад! — Вейс от волнения сорвался на фальцет. — Отключите двигатель!

— Замечательно! Если так дальше пойдет, придётся уходить с места в вираж. Только бы не подвёл режим зависания!

Медленно, но верно шаттл "пятился" от трещины. Капитан Кортни крепко держал штурвал, готовый в любую минуту развернуть машину.

— Командор, сканеры работают?

— Да.

— Кусочек этого киселя на анализ не оторвём?

— Минуту. Нет! Вещество напоминает прочную резину, поэтому и выталкивает нас. Хвост уже свободен!

— Значит ещё минут десять до полного освобождения. Интересно знать, как образовалась эта "занавеска" и что поддерживает её в стабильном состоянии. Словно кто-то не хотел, чтобы мы проникли в трещину. Наверное, такое вкрапление как шаттл с тремя мужиками внутри не желательно для кристаллов!

— Подождите, Капитан! Горный хрусталь всегда использовался в радиотехнике для получения ультразвуковых колебаний. Возможно, кристаллы по краям трещины здесь для того и растут — генерируют ультразвук, чтобы "занавеска" не остывала и не кристаллизовалась!

— Так, Вейс, ты сам догадался?

— Сам, мистер Кортни.

— Неплохо для механика-водителя!

— Вейс, стал механиком случайно — однажды пришлось заменить товарища, да так и остался. А вообще он геохимик, в группе на нём двойная нагрузка — он и вездеход водит и геологические исследования проводит.

— Командор забыл, что я ещё и за съёмку отвечаю…

— Тише, мы почти освободились, включаю зависание. Мама миа, работает!

Капитан осторожно развернул шаттл на сто восемьдесят градусов.

— Фу! Теперь у нас минимум полчаса на сканирование этого природного образования. Хотя я лично сомневаюсь что оно природное. Как думаешь, Вейс?

— Ничего подобного не видел и не встречал в литературе. Сейчас пытаюсь связаться со станционным компьютером, поискать аналоги…

— Капитан Кортни, вас вызывает база! — Голос Советника Мадука прогремел из динамиков, как громовой раскат.

— Ну что ты так грохочешь, Таян! Мы же не глухие!

— Слава Богу! Билли, вы на полчаса исчезли с экрана радара. Что случилось?

— Не поверишь, приятель! Мы в буквальном смысле влипли в историю. Трещина закрыта для прохода, какой то занавеской из двуокиси кремния в желеобразном состоянии. Мы на всей скорости влетели в неё, только, она как резина вытолкнула нас обратно!

— Все целы?

— Целы! И машина в том числе. Сейчас сканируем сие явление природы в режиме зависания.

— И что обнаружили?

— Вейс, доложите нам и Советнику, как дела.

— Съёмка в предельном разрешении дала любопытное изображение. Внутри трещины происходит, какое то движение, отдалённо напоминающее движение расплавленного парафина в воде. Два встречных потока разного цвета — вверх идёт голубой, вниз ярко розовый, они нигде не перемешиваются. Жидкость, где проходят эти разноцветные потоки золотистого цвета. Я бы даже сказал, что она напоминает расплавленное золото. Потоки движутся не постоянно, а через определённые промежутки времени, которые не всегда одинаковы. Мы можем только визуально наблюдать за процессом. "Занавеска" не позволяет сделать какие-либо анализы…

— Да, вижу, потрясающее зрелище! Поэтому сияние, то усиливается, то затихает! Какие планы, возвращаетесь?

— Я вот тут подумал, Советник, а что если нам слетать в обратную сторону. Опустимся пониже и будем потихоньку обследовать пропасть. Вдруг наткнёмся на подъёмник Лайзы… А вы тем временем проанализируете наши наблюдения.

— Понимаю, Таян. Билл, как там радар, не повреждён?

— В норме! Думаю, что шаттлу хватит места для пролёта над пропастью. Если что, развернёмся и домой!

— Добро. Только не отключайте связь, я хочу всё слышать и участвовать в ваших разговорах.

— Ну вот, теперь ещё этот старый болтун будет давить на психику.

— Спокойно, Зануда, лишний раз встревать не буду.

Шаттл на самой малой скорости летел по разлому. Мощные прожекторы освещали крутые стены, по которым кое-где струилась вода.

— Что за подземные источники, Командор?

— Просто вода, Капитан. Только довольно тёплая, температура колеблется от тридцати до пятидесяти градусов.

— Думаю, что нам следует спуститься пониже, чтобы свет прожекторов мог доставать до самого дна. Пролетим мимо нашей базы и нырнём вниз. Эй, господин Советник! Сейчас мы помашем вам крылом, смотрите не проглядите, мы летим довольно быстро.

— Я вас вижу Билли. Вы сейчас похожи на светящуюся птицу. Не увлекайтесь скоростью.

— Всё, мы уже прошли мимо тебя, ты успел нас заметить?

— Успел, успел. Ты как всегда лихачишь, Капитан!

— Счастливо оставаться!

Кортни начал осторожное снижение. Когда высота достигла трёхсот метров от поверхности разлома, Капитан прекратил снижение и включил автопилот.

— Ну, ребята, теперь нам нужно включить все глаза и уши.

— Аппаратура работает нормально, господин Кортни.

— Я знаю, Вейс! Только и нам надо смотреть и слушать очень внимательно, мы на неразведанной территории. Вот, например, что шумит внизу?

— Это подземная река! У неё быстрое течение, но судя по всему, она не очень глубокая и порожистая.

— Может, спустимся ещё пониже? Командор, что там показывает наш радар?

— Мы можем лететь на бреющем. Разлом к низу сильно расширяется.

— Ты знаешь, что такое бреющий полёт?

— Обижаете Капитан. Ещё в школе мы все сдаём тест Навигатора!

— Извини, забыл. Много лет сам принимал у курсантов этот экзамен. Значит снижаемся. Пятьдесят метров достаточно?

— Вполне. Прожектора достают до самого дна. Что там интересного, Вейс?

— Пока внизу просто вода. А вот стены…

— Что стены?

— Погодите, они гладкие и матовые и поглощают свет! Сканер пока не может определить, что это за порода.

— Капитан, радар показывает, что через пятьсот метров река разделяется на два потока. И, похоже, впереди водопад.

— Водопад?

— Да, его уже слышно, падает поток, который уходит влево. А в конце правого… Мой бог! Это рукотворный тоннель, он заканчивается идеально круглым отверстием, из которого идёт яркий свет!

— Внимание, слева по борту искусственное тело! Командор, это подъёмник Лайзы!

— Вейс, ты ничего не перепутал?

— Взгляните сами.

— Точно подъёмник! И он целёхонек, только стекло опущено. Зависаем!

— Но он пуст! Капитан, надо найти Лайзу.

— Надо, только сесть здесь негде. Сколько до светящегося отверстия?

— Метров сто.

— Шаттл пройдёт через него?

— Свободно!

— Только бы не напороться на ещё одну "занавеску"!

Но никакой "занавески" не было. Шаттл на самом малом ходу влетел в огромный зал с куполообразным потолком.

Источника света не было видно, казалось, стены сами его излучают. Поток воды впадал в бассейн, дно которого тоже подсвечивалось. Арка в противоположной стене видимо была проходом в следующий зал.

— И здесь приземлиться негде, значит, будем приводняться!

— Подождите Капитан, смотрите!

От арки начала медленно выдвигаться какая-то конструкция.

— Похоже, нам сейчас перекинут мост!

— Нет Вейс, скорее подиум.

— Что такое подиум?

— Помост, для демонстрации модной одежды.

— Так или иначе, это идеальное место для посадки шаттла!

— Вижу, Командор, иду на посадку!

— Билли, вы, что нашли подземный дворец?

— А я и забыл, что ты подслушиваешь, Советник.

— И подглядываю.

— Значит, ты сам всё видел. Мы пытаемся найти Лайзу.

— Она в снаряжении, у неё есть связь, вы уже наверняка в зоне досягаемости.

— И чтобы мы без тебя делали! Шехем попытайся связаться с Лайзой!

— Лайза, ответь, это я Командор Шехем. Мы прилетели на шаттле и приземлились в зале с куполообразным потолком и бассейном. Мы нашли подъёмник. Лайза ответь! Странно, каждый раз я слышу зуммер, что сигнал принят, значит, передатчик Лайзы работает. Но почему она не отвечает?

— Погоди Таян, мы не отключили подарок твоего деда — силовое поле. Кажется, оно отражает внешние радиосигналы, хотя пропускает наружу наши. Вот так. Теперь попробуй ещё.

Пробовать не пришлось, на груди Шехема запищал передатчик.

— Командор Шехем слушает! Лайза это ты?

— Это я Таян. Ты не слышал меня?

— Лайза, я счастлив, слышать твой голос! Где ты и как тебе удалось спастись?

— Меня спасли. Сейчас я выйду к вам.

— Кто спас? Те, кто построили эти каналы и дворцы?

— Вы сами всё увидите. Это люди.

— Люди? Какие люди?

Но Лайза уже дала отбой.

— Вейс, ты проверил здешний воздух?

— Да Командор, самый оптимальный состав для дыхания и практически стерилен.

Первым из шаттла вышел Билл Кортни. Он вглядывался в сторону арки, но минут пять никто не появлялся. И вот наконец показалась группа людей в странных костюмах напоминавших одежду бедуинов во время кочевых переходов по пустыне. Широкополые плащи, полностью скрывали фигуру, на голове были платки, напоминавшие куфию, закрывавшие лицо, открытыми оставались только глаза. Среди них шла Лайза, шлем, она держала в руках.

— Ребята, вы только посмотрите! Лайза, каждому из них, чуть выше пояса. Кто бы они ни были, они великаны!

Командор вышел из кабины в тот момент, когда великаны остановились метрах в пяти от шаттла, а Лайза увидев Шехема, побежала бегом и бросилась ему на шею.

— Таян, как я рада тебя видеть! — Тут из кабины показался Вейс, и девушка как-то поспешно отпрянула.

— Артур, и ты здесь…

— Волею судьбы. Интересно, кого это ты притащила на своём хвосте, Ящерка?

— Ребята, это идоны, они меня спасли! Пойдёмте знакомиться! Ой, а кто это?

— Да уж, я самый незаметный человек на Станции. Меня зовут Билл Кортни, я пилот вот этой летающей машины. И кто это такие идоны, маленькая леди? — Билл Кортни, как-то странно напрягся. — Командор, в вашем снаряжении не положено никакого оружия?

— Не положено чего?

— Да, вы же чистые технари, оборона в вашем обучении не предусмотрена, нападение тем более. Лайза, что ты о них знаешь?

— Когда идоны обнаружили, что силовое поле их реактора, повредило трос моего подъемника, и он падает в пропасть, они сделали так, чтобы он не разбился, а опустился в подземную реку. Потом подъёмник приплыл сюда, они забрали меня к себе на базу, накормили и спросили, откуда я взялась. Я подумала, что это представители какой-то подземной цивилизации, где-то читала об их существовании и рассказала, что я со Станции, которая много лет назад потерпела крушение в океане, и у нас нет никакой возможности пробиться наверх. Идоны очень удивились, они не знали, что планета обитаема. По их словам на поверхности существуют только примитивные одноклеточные организмы. Сначала они приняли меня за велайку, это другая раса с их планеты. Как раз ожидается прибытие корабля велайцев. А когда вы расширили проход в проломе, им пришлось отключить силовое поле, чтобы оно не повредило шаттлу. Но сначала вы полетели не в ту сторону — прямо к реактору и если бы не плазменная защита, вы бы погибли.

— Плазма! Я так и знал! Мадук, ты всё слышал?

— Всё, Билли.

— Тебе не кажется, что пора будить дедушку Рише. Пусть теперь наш теоретик социальных наук разрабатывает способ возвращения всего на круги своя. Ведь сбылась его мечта, мы встретили пришельцев! А ты, Лайза, представь нас этим таинственным идонам. Но сначала скажи, откуда они прилетели и почему так странно одеты?

— Они не выносят повышенной влажности, на их планете Идоне, которая кажется в созвездии Лиры, в системе какой-то двойной звезды, очень жарко. Эти наряды защищают их кожу, здесь же бассейн. Я не изучала подробно астрономию, но на карте я узнала Вегу. Вега же в созвездии Лиры?

— Совершенно верно, в Лире. А ты видела их без балахонов?

— Да. Они такие же, как мы, только гораздо выше ростом и внешне напоминают скандинавов — светлые волосы, голубые глаза.

— Викинги значит. И как же ты с ними разговаривала?

— Они владеют телепатией, но сказали, что смогут быстро выучить наш язык.

— Телепатия? Ну, тогда проблем с общением не будет. Вперёд!

Маленькая Лайза шла впереди, за ней Кортни и Шехем, Вейс с камерой замыкал шествие, он пытался заснять исторический момент встречи братьев по разуму.

— Слушай, Шехем, а кто такие викинги?

— Вейс, ты, что историю в школе не учил?

— Я её прогуливал. Читал в библиотеке минералогию. Думал, что раз мы под землёй, зачем тратить время на исторические сплетни.

— Тоже мне установка молодого учёного. Викинги древние жители прибрежных стран Северного моря, кажется там теперь Дания.

— А ты уверен? Эти идоны говорят, на поверхности только примитивная жизнь!

— Да тише ты, уже пришли.

Лайза подошла к идонам вплотную. Они молча смотрели друг на друга. Потом Лайза повернулась к Шехему и скороговоркой произнесла:

— Они приглашают вас на свою базу.

— На базу говоришь, — ответил за Таяна Кортни, — ну пошли, им, наверное, дышать здесь тяжело.

— Да, правильно. — Она повернулась к великанам, те жестом пригласили людей следовать за собой.

— Лайза, а почему они обратились телепатически только к тебе?

— Не знаю. Я думала вы, тоже слышите наш мысленный разговор, пока идоны не сказали, что не слышите, и мне следует перевести.

Миновав арку, они оказались в разветвляющемся тоннеле. Хозяева свернули на право, Лайза уверенно шла следом, а мужчины постоянно озираясь, Вейс даже потрогал стену. Через несколько шагов все оказались в светлой, небольшой комнате, где стояло несколько сидений, похожих на земные стулья.

— Идоны попросили подождать, пока они снимут верхнюю одежду.

— Это, наверное, чтобы мы их лучше разглядели.

— И это тоже. Но просто здесь им не нужно защищаться от влажности.

Вошли идоны, и Кортни ахнул. Это действительно были самые обыкновенные люди, две молодых женщины и пожилой мужчина. На этот раз они были одеты вполне по земному — обтягивающие разноцветные комбинезоны. Мужчина уверено подошёл к Капитану и протянул руку, при этом ему пришлось наклониться. Кортни протянул в ответ, и его рука утонула в тёплой и мягкой ладони пришельца. Тут все услышали мысленное обращение:

— Здравствуйте, я Камт, глава миссии Идоны, на третьей планете системы Луоми. Мы назвали эту планету Эган, что на нашем языке означает — вода. Лайза сказала, что вы называете её Земля. Мы приносим свои изменения, что вторглись на вашу планету. Мы не знали, что она обитаема — многолетнее сканирование показывало, здесь только зарождается жизнь, причём в анаэробной[4] форме, которая редко развивается в разумную.

— Ну, как говорится, добро пожаловать…

— Господин, Кортни, отвечайте мысленно, так они не понимают!

— Да, простите, не привычно, — подумал Капитан, — я Билл Кортни, первый капитан Станции, которая теперь застряла в недрах планеты, а раньше была космическим кораблём.

— Чего, чего, — это Вейс открыл рот от удивления, — Шехем, что он несёт! Какой ещё космический корабль?

— Помолчи Вейс, всё правильно. Я потом вам всё объясню.

Глава IV Время, как честный человек

Пьер Рише, выступал на всемирном симпозиуме по проблемам социального развития Земли. Ему долго аплодировали, затем вручили огромный букет цветов. Почему-то цветы очень дурно пахли.

— Что за противный запах? — Рише оттолкнул от себя букет, а юноша, который его принёс, почему-то влепил ему пощёчину. И тут Рише открыл глаза.

— Отец, да проснитесь же, наконец!

Перед ним стоял его сын Эверт и тормошил его изо всех сил, держа у носа какую-то склянку.

— Что случилось?

— Отец, необходимо ваше присутствие на Большом Совете Станции.

— Какой Станции? И перестань меня так трясти!

— Ну вот, Сара, ваше снадобье не помогло, он как обычно ничего не помнит.

— А что я должен помнить?

— Ладно, бесполезно объяснять. Сейчас вас поместят на два часа в установку ультразвукового душа, и вы сами всё вспомните. Жду вас на мостике.

— Какого душа? Но Эверт уже вышел и вместо него, к нему подошла миловидная дама в форме медсестры.

— Лежите спокойно, Советник Рише, вы каждый раз после пробуждения испытываете амнезию. Сейчас мы всё исправим.

Через минуту, лёжа в барокамере, Пьер Рише вспомнил, где он находится, и почему спал.

Когда Рише старший вошёл в Комнату Совета, Эверт, сидя за столом, что-то быстро писал. Увидев отца, он молча кивнул ему и продолжил своё странное занятие.

— Что ты пишешь, сынок?

— Прошение об отставке с поста Верховного Магистра. Кажется, это вы придумали название для должности председателя Совета Станции? И это была ваша идея подавать прошение об отставке только в письменном виде на простой бумаге?

— Да. А что такого могло случиться, что ты покидаешь этот почётный пост?

— Вот именно, почётный. При первом же осложнении, ваш почётный сынок растерялся как мальчишка. Советом должен руководить другой человек, способный в любой ситуации сохранять трезвость мысли и не впадать в панику. Словом нести ответственность за принятые решения. А я, как выяснилось, на это не способен. Советник Мадук попросил меня до начала экстренного заседания Совета показать вам вот эти записи. Он прибудет через час, весь день он находился с разведгруппой у пролома. Вместе с ним прибудут Билл Кортни и Таян Шехем. Сначала мы поговорим впятером, затем соберутся остальные члены Совета. Смотрите.

Эверт включил запись, собрал со стола свои бумаги и вышел.

Один за другим сменялись сюжеты на экране. Когда закончился последний, Пьер Рише закрыл лицо руками, но тут прозвучал знакомый до боли, скрипучий голос Таяна Мадука.

— Ты досмотрел, Пьеро?

— Да, Советник! — Рише отнял руки от лица и понял, что Мадука в комнате нет, он смотрел с экрана.

— Видишь, до чего мы доигрались! Советую подготовиться к разговору, пока мы ещё в пути. Думаю, настал тот самый момент истины. Только твоя светлая голова может придумать способ, как рассказать правду населению Станции и объяснить, почему её так долго скрывали.

Экран погас. Пьер Рише — знаменитейший учёный Земли, инициатор и научный руководитель проекта тысячелетия "Станция Времени", уронив голову на руки, разрыдался.

— Ну, видимо это у нас семейное — рыдать от собственного бессилия!

Рише не слышал, как вошёл Эверт. Наскоро смахнув слёзы, попытался отшутиться:

— Да вот, после анабиоза, всегда почему-то…

— Не надо отец! Вы рыдали потому, что оказались не готовы к свалившейся на вас информации, и к тому, что теперь нужно искать достойный выход из сложившейся ситуации. Ведь именно вы, в своё время настояли на том, что нужно скрыть от потомков первого экипажа, чем на самом деле является Станция. Но к чему теперь упрёки. Мадук и Кортни уже в лифте, через минуту они будут здесь. С ними правнук Мадука Шехем и моя внучка Лайза.

Первым в Комнату Совета вплыл Советник Мадук.

— Здравствуйте, мсе Рише, надеюсь, вы не возражаете, что я на гравитаторе? Прошу знакомится — мой правнук Таян, остальных ты знаешь. Хотя я сомневаюсь, что ты Пьеро, когда-нибудь лично встречался с Лайзой.

Рише младший подбежал к девушке и прижал к себе.

— Девочка моя, я счастлив, что с тобой всё в порядке!

— Дедушка, я тоже рада тебя видеть в добром здравии!

— Вот познакомься — Пьер Рише, мой отец и твой прадед.

— Но это же не возможно, он, кажется давно…

— Как видишь, жив и здоров и только что из омолаживающего анабиоза.

Лайза подошла к Рише-старшему, он поднялся на встречу:

— Ты так похожа на свою прабабушку!

Лайза, обняла старика.

— Ну, хватит! Семейные дела мы уладим после!

Эверт Рише занял своё председательское место, голос его снова гремел. Шехем подумал, уж не приснилось ли ему, как Великий Магистр, ещё утром рыдал навзрыд в этой самой комнате.

— Эверт, ты не возражаешь, если мы превратим Комнату Совета в капитанский мостик?

— Как вам будет угодно, Билл!

Капитан Кортни, снял чехол с одного из пультов.

— Господа! Прошу вас сделать два шага назад!

Пробежав пальцами по кнопкам, Кортни зачем-то щёлкнул пальцами. И тут старинный стол, стулья вокруг него, конторка секретаря и председательская трибуна плавно ушли вниз, и на смену им выплыл круглый стеклянный стол и удобные кресла на колёсах. Напротив каждого кресла на столе появился монитор, на столешнице высветились сенсорные кнопки.

— Вуаля! Фокус покус! Для тех, кто не знает, перед вами центральный пульт управления космического корабля "Станция Времени"!

— Ладно тебе, Зануда, — проворчал Мадук — давайте, наконец, присядем и поговорим.

Заседание Большого Совета заканчивалось. Слово взял Советник Мадук.

— Теперь ясно, господа Советники, что время большой тайны истекло. Все вы знаете, как неудобно и накладно в последние время было её хранить. Верхние палубы остро нуждаются в рабочих руках, а мы не имели права привлечь людей с нижних. Бог знает, сколько времени мы потеряли! Если бы было достаточно людей, мы не собирали или ремонтировали каждый прибор годами. Вспомните, как мы задержали четвёртый переход, из-за того, что не хватало людей на монтаже лазерной установки. Завтра утром объявлен всеобщий сбор в Большой Кают-компании. Надеюсь, Советник Пьер Рише найдёт те самые подходящие слова, для населения Станции, а люди поймут и строго не осудят Отцов-Основателей.

И о самом главном. Вы уже слышали о том, что во время спасательной операции, разведгруппа Командора Шехема встретилась с инопланетянами — идонами, которые и спасли Лайзу Блюм. Они прилетели на Землю из системы эпсилон Лиры. Но это не их родная система. В далёком прошлом, их предки, превратив планету Идона в космический корабль, улетели от своей звезды Лум, которая должна была вскоре превратиться в сверхновую. Их путь лежал в систему бета Гончих Псов. Эта звезда очень похожа на Солнце, имеет три планеты, но они безжизненны. Там жители Идоны рассчитывали обрести новую родину. В пути свершилось неожиданность, Идона пролетая мимо системы четырёх звёзд эпсилон Лиры — отклонилась от курса и была притянута их мощным гравитационным полем. Теперь она вращается по очень вытянутой орбите вокруг общего центра масс этих звёзд. А это не что иное, как чёрная дыра, которая постепенно затягивает планету. Чтобы удержать Идону хотя бы на этой вытянутой орбите, тем более, улететь, нужна колоссальная энергия. Исчерпав собственные ресурсы, идоны вынуждены искать планеты, где есть природные условия генерации топлива для двигателей их планетарного корабля. Земля оказалась одной из них. То, что ввергло нашу Станцию в столь плачевное положение, спасение для Идонов. Выбросы плазмы у молодых звёзд, как правило, рассеиваются в космосе и очень редко покрывают планеты. Земле в своём роде повезло. В её недрах сосредоточено несметное богатство, — звёздная плазма. Так сказать, в законсервированном виде — в составе вещества земной мантии[5]. Идоны владеют технологией высвобождения звёздной плазмы в чистом виде, методом, отдалённо напоминающим электролиз[6]. Волею судьбы, место погребения нашей Станции оказалось рядом с самым близким подходом мантии к земной коре — со дна разлома до верхнего слоя мантии всего двенадцать километров. Поэтому именно здесь идоны построили реактор, высвобождающий плазму из пород мантии. Теперь, когда они узнали, что планета, считавшаяся необитаемой, населена, пусть людьми из далёкого будущего, считают своим долгом оплатить использование земных недр. Но проблема в том, какую именно плату мы будем в состоянии принять. Они предлагают помощь в освобождении Станции и выводе её в открытый космос, откуда мы беспрепятственно сможем переместиться в любую временную точку. Прошу каждого проголосовать за или против сотрудничества с идонами в письменном виде, желательно обосновав своё решение. К вашим услугам запись встречи с идонами. Завтра перед всеобщим сбором, Совет Станции изучит всё, что вы напишите, и выработает общую точку зрения. Если мы не сможем прийти к единому мнению, будет проведено всеобщее голосование населения Станции. Если нет вопросов, мы можем разойтись.

— Господин Мадук, а то, что идоны сейчас выбирают звёздную плазму из земной мантии, это не повредит Земле в будущем?

— Судя по тому, что Земля была на месте и процветала через полтора миллиарда лет после посещения идонов, нет, Советник Клод. Идоны объясняют, что даже если они будут работать на Земле ближайшие миллионы лет, без перерыва, они смогут добыть только одну десятую долю запасов плазмы в мантии. А для того чтобы освободится от пут гравитации эпсилон Лиры, достаточно будет работы реактора в течении двух земных лет.

— Понятно. А вы не думали о том, что они просто хотят избавиться от так внезапно появившихся хозяев планеты?

— Не думаю. Цивилизация идонов существует больше двух миллиардов земных лет. Я вкратце ознакомился с их историей и социальным устройством жизни. Приведу только один факт. В системе звезды Лум была ещё одна планета — Вела, населённая разумными существами. К моменту, когда Лум угрожал взрывом сверхновой, велайцы ещё не достигли уровня межзвёздных перелётов. Идоны взяли велайцев с собой, тем самым спасли их цивилизацию от гибели.

— А как они превратили свою планету в космический корабль?

— Я сам не совсем понял, дорогой Клод. Знаю, что двигатели установлены на полюсах, но как они работают, не имею представления. Всё население обеих планет — путешествует в недрах Идоны. Я видел их подземные города, освещённые искусственными солнцами, поля, леса, реки и даже моря. Идона больше Земли раза в два, и гораздо старше. Поэтому ресурсы её давно исчерпаны, и чтобы поддерживать благоденствие народа, требуется всё больше и больше усилий. Не говоря уже о том, что надо следить, как бы не свалиться в чёрную дыру. А звёздная плазма — панацея от всех проблем этих космических пленников гравитации.

— Но как они используют плазму?

— Как мы атомную энергию, Командор Шехем. Их технологии достигли высочайшего уровня, КПД[7] от трёхсот граммов плазмы равен КПД крупнейшей атомной станции Земли за год. Ещё вопросы будут? А то я хотел бы выспаться, с завтрашнего дня на Станции начинается беспокойное время.

— Да, Советник. А идоны путешествуют во времени?

— Нет, Пьер. Они говорят, что это крайне опасно для жизни и то, что случилось с нами, пожалуй, самое безобидное, что могло произойти. Торсионные поля для них надёжное средство связи и не более того. Они очень удивились, что земляне открыли их на столь раннем этапе развития своей цивилизации.

Шехем попрощался с дедом, условившись встретиться за два часа до всеобщего сбора, нужно было подготовиться, ведь наверняка придётся выступать. Заседания Большого Совета проводились в станционной библиотеке, Комната Совета не могла вместить триста человек. Таян, радовался, что не придётся возвращаться домой в лифте Совета, он сейчас не хотел встречаться с Реной, ему нечего было ответить на её расспросы. Прежде нужно упорядочить свои мысли. Денёк выдался — один на миллион. В отсеке было пусто, мать и сестра ещё не вернулись. Приняв душ, с удовольствием растянулся на кровати. Ещё утром покидая свою каюту, Таян и представить себе не мог, сколько всего сегодня свалится на его голову. "Я же ужасно голодный" — но сил вставать уже не было. Командор Шехем уснул как ребёнок и не слышал, как пришла Эрна. Она была не одна.

— Лайза, Таян спит.

— Я посижу с тобой, если не возражаешь, может, проснётся.

— Наверняка. Судя по всему, он ничего не ел, а голодный долго не проспит — ему снятся кошмары.

Командора разбудил запах свежезаваренного чая. "Сколько я проспал? Ого, почти полночь, кто это чаёвничает у нас в такое время. Впрочем, очень кстати, пойду и я смоделирую себе пару бифштексов".

В столовой сидели Эрна и Лайза.

— Девчонки, вы чего? Спать давно пора.

— А ты чего, лихой Командор, проголодался?

— Да, сейчас что-нибудь соображу, а то опять тонул во сне. Не хотите бифштексов?

— Нет, мы уже поужинали. Я же говорила тебе, он ещё проснётся. Ладно, я спать. Завтра перед всеобщим сбором нас зачем-то собирает Координатор. Таян, Лайза тебя дожидалась. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сестричка!

Таян присел напротив Лайзы. Без снаряжения она выглядела такой хрупкой.

— Что-то случилось?

— Нет, просто хотела поговорить. Я мало что поняла, когда мы были у идонов. Советник Мадук и господин Кортни говорили с ними о непонятных вещах. Ты что-то пояснял Артуру, а я сидела в стороне и помалкивала. Когда попыталась расспросить Артура, он только что-то пробурчал, что устал и ушёл к себе.

— Хорошо, я расскажу тебе, всё что знаю. Только сначала мои бифштексы!

Когда Таян выключил запись, Лайза долго молчала.

— Где ты взял эти материалы?

— Ты же видела, мы подключались к центральному компьютеру Станции.

— Нет, я не так спросила, откуда у тебя доступ ко всему этому?

— Дед разрешил доступ.

— Советник Мадук?

— Он самый. Я сам только сегодня узнал, что он мой четыре раза прадед. Ему скоро пятьсот лет исполнится. Он из тех шестнадцати человек, кто "заразился жизнью" во время катастрофы Станции.

— И мой прадед ещё жив…

— Знаю, это Пьер Рише, отец Верховного Магистра.

— Он больше не Магистр.

— Да, эту должность вообще упразднили. Теперь в Совете главный Мадук.

— Оказывается, Пьер Рише последний раз стал отцом всего тридцать лет назад. За время пребывания на станции он женился четыре раза! И всего у него было девять детей. Дочери и внучки стареют и умирают как все, а сыновья и внуки наследуют его долголетие.

— У нас, такая же история. Мой отец и я первые мужчины из его внуков и правнуков. Только он в отличие от Рише старшего был женат только однажды. И как сам пошутил — еле дождался парней. Подожди, кажется, кто-то ещё пришёл.

Таян открыл дверь и радостно вскрикнул:

— Отец, ты вернулся!

— Здравствуй, сынок, теперь я каждый вечер буду возвращаться домой. Совет отменил, наше отшельничество на верхних палубах!

— Да, я сам присутствовал при этом. Но не думал, что вас отпустят так быстро.

— Мне повезло, сегодня не моё дежурство… Девочки, родные мои!

В следующее мгновенье главу семейства Шехем обнимали жена и дочь.

Когда Таян опомнился и хотел позвать Лайзу, познакомить с отцом, её не было. Видимо не стала дожидаться, пока семейство наговорится, и ушла никем не замеченной.

— Почему нет Рише старшего?

— Он уже в лифте, Советник Мадук.

Пьер Рише, вошёл, держа перед собой какой-то прибор.

— Пьеро, ты, почему опаздываешь? Мы ждём тебя уже двадцать минут, скоро нужно будет идти в Большую Кают-компанию…

— Подожди, Таян. Я искал свой дневник. Думал, больше не пригодится, перестал его вести уже лет сто назад.

— А зачем он тебе сегодня понадобился?

— Там есть запись Совета, где мы приняли решение засекретить Станцию…

— И ты решил показать это сегодня на всеобщем сборе?

— В общем да.

— Понятно. Не смог сочинить речь?

— Не смог, Мадук. Четыре раза переписывал, и всё равно выходило пошло и высокопарно.

— Кто бы сомневался. Придётся выступить тебе, Эверт. Люди пока не в курсе, что ты больше не Верховный Магистр. По крайней мере, начнёшь. Советник Клод, готов анализ голосования Большого Совета?

— Да. Огласить?

— Оглашай.

— Сто сорок голосов за сотрудничество с идонами, сто семь против, сорок три человека воздержались.

— Кто-нибудь обосновал своё решение?

— Все.

— И что пишут?

— Сомневающиеся едины в своём сомнении. Им нужно время, чтобы лично познакомиться с идонами, их технологиями и так далее. Они не могут вслепую доверять невесть откуда взявшимся гуманоидам…

— Слово то, какое, гуманоиды. Идоны люди, только с другой планеты. Их ДНК совпадает с нашим на девяносто пять процентов, а велайцы практически наши родственники, и отличаются от нас не больше, чем европеец от китайца.

— Вот поэтому-то многие против сотрудничества. Они полагают, что в далёком прошлом, произошла экспансия Земли инопланетянами, а мы являемся их далёкими потомками. Возможно, это были велайцы, перелетевшие сюда с Идоны, оставшейся в плену гравитации эпсилон Лиры. Противники считают опасными любые связи как с идонами, так и с велайцами. Ведь исследования при помощи генератора Моро показали, что на Земле до того как появилась цивилизация людей, существовали другие разумные существа — рептилии, предками которых были динозавры. Но даже в торсионном поле невозможно определить, почему они вымерли. Информация как будто стёрта. Помимо того существует много исторических хроник, где описываются люди похожие на идонов якобы жившие высоко в горах Памира, Кордильер и Анд. Несколько человек думают, что идонов интересует Станция, как машина времени, ведь они сами не додумались путешествовать во времени при помощи торсионных полей…

— Понятно. Первые, обижены на предполагаемых предков. Истребивших динозавров, чтобы занять удобную планету, и подарить жизнь человечеству. Вторые подозревают идонов в желании захватить Станцию.

— Совершенно верно. Самые ярые противники сотрудничества с идонами, предлагают, немедленно переместиться во времени, привычным, подземным способом, чтобы прекратить все контакты, пока не случилось чего-нибудь экстраординарного.

— А что сторонники?

— Сторонники не так едины в своих резонах. Большинство хотят просто оказаться на орбите Земли, а там уже решить, как быть дальше. Группа доктора Ден Мэя, голосует "за", потому, что желает закончить то, с чего Станция начала свою работу — эксперимент по спасению застрявших в прошлом. Есть и особое мнение, одного из Советников, он пожелал высказать его лично.

— И кто же это?

— Билл Кортни, господин Мадук.

— Хорошо, Билли, предоставляю тебе слово.

— Моё особое мнение основано на последних исследовательских работах Русской палубы, под руководством Лекса Панкратова. Вы все знаете, что именно на Русской палубе была построена лазерная установка станции. Если мы запустим водородный реактор, то сможем выбраться на поверхность и без помощи идонов. Над нами всего пять километров породы. Мощность лазера при нормальном снабжении энергией, позволяет за сутки пройти до пятисот метров вверх. Теоретически мы сможем выбраться за десять дней, что и планировалось в случае удачного перехода в нужную временную точку. Единственное сомнение — сможет ли Станция самостоятельно выйти на орбиту, на сегодняшний день отброшено. Инженеры Панкратова сумели усовершенствовать установку, придав ей новую функцию — работать как антигравитационный лазерный ускоритель. А на необходимости для Станции фотонных двигателей, настоял ещё Тери Лайсон, утверждая, что они могут, пригодится при маневрировании в дальнем космосе. Я проверил их состояние, сделав пробный запуск — работают практически идеально. Ещё вчера была запущена система по закачке кислорода в резервуары водородного реактора. Они наполнились почти до половины. Через два дня мы сможем начать запуск, а ещё через сутки, выйти на расчётную мощность.

— Если я правильно тебя понял, ты тоже предлагаешь обойтись без идонов и переместится во времени — сбежать без объяснения причин, воспользовавшись тем, что теперь достаточно свободного кислорода для наших целей?

— По-английски — не прощаясь я бы даже спасибо за кислород не сказал, ибо никто не доказал, что это их заслуга.

— А что наш научный руководитель, какого мнения придерживаетесь вы?

Пьер Рише поднялся, несколько раз вздыхал, теребил в руках какую-то бумажку, но так ничего и не сказал.

— Пьер, чего ты мямлишь, у нас всего несколько минут, а ты тянешь время.

— Я не знаю с чего начать. Безусловно, это было моей целью и мечтой — встретить братьев по разуму. Но сегодня ночью, со мной связывались Советники и высказывали свои опасения. Много лет назад я читал монографию одного греческого историка о цивилизации атлантов. Если его выводы верны, то атланты не Земляне. Они прилетели из космоса и как написано в старинных хрониках, были малочисленны, но привезли с собой другое, многочисленное племя смуглое и малорослое и было то племя рабами атлантов. Атлантам не подходил климат Земли, жить они могли только в условиях высокогорья, поэтому бросили на произвол судьбы остров, где первоначально поселились, а затем утопили его. Дабы не достались рабам великие их знания. Рабы же расселились по всему свету и дали начало народам многочисленным, забывшим кто были, и откуда пришли их предки. Атланты, говоря современным языком, вырождались, но не хотели оставлять свои знания людям — потомкам их рабов, и устроили потоп, смывший всё, что ещё оставалось на Земле построенного по их, атлантов, науке. Я внимательно просмотрел ролик об истории идонов. Поразительное сходство архитектуры Идоны и острова Крит. Даже письменность напоминает нерасшифрованные надписи на ископаемых артефактах, найденных во многих уголках Земли.

— Так ты предполагаешь, что идоны и есть атланты, а велайцы их рабы?

— Да. И очень сомневаюсь в том, что мы должны с ними сотрудничать. Специалисты Американской палубы, проанализировав изображение реактора идонов, пришли к выводу, что это генератор кислорода, который выбрасывается в атмосферу Земли.

— А как же всё сказанное о добыче звёздной плазмы из земной мантии?

— Она и является топливом их реактора. Идоны, по всей видимости, меняют состав атмосферы, делают её пригодной для своего дыхания.

— Можно добавить?

— Говори, Кортни.

— И вы сомневаетесь, что нам надо убираться отсюда, чем раньше, тем лучше? Я ещё на базе идонов заподозрил, что, так сказать, из плоти и крови только этот старик Камт. А голубоглазые блонди, похожи друг на друга как две капли воды и у каждой на запястье что-то вроде татуировки, похоже на метки киборгов. Поэтому, полоумный Рише на этот раз не далёк от истины — надо сматываться. Думаю, идонам не очень понравилось, что они встретили, в самом начале освоения Земли нас, потомков их рабов, да ещё самостоятельно построивших машину времени. Для них это значит, что все усилия напрасны и Земля станет местом гибели их великой цивилизации, а доминируют недоразвитые рабы. Как бы вы поступили на их месте, господин Мадук?

— Вот уж не знаю. Но фантазия у вас разыгралась не на шутку. Прошу Испанскую палубу проработать развитие различных сценариев и к полудню предоставить расчёты возможных итогов сотрудничества с идонами. Я думаю, нам нужно как-то проследить во времени, что на самом деле здесь делают идоны, а для этого и вправду лучше выбраться в космос. Но, так или иначе, сначала должно оповестить население Станции о грядущих переменах. И, кстати, Зануда, извинись перед Пьеро.

— Это почему ещё?

— Ты при всём честном народе, назвал его полоумным.

— Правда? Вырвалось, по старой памяти. Прости Рише, что выболтал твой секрет при посторонних. Больше не буду!

Пьер Рише только покачал головой. Все присутствующие знали, Билл Кортни никогда не перестанет называть полоумным первого научного руководителя Станции. Старые счёты.

Большая Кают-компания была заполнена до отказа. Дисциплинированный народ Станции расположился строго по порядку палуб, на которых или для которых работали. У каждой палубы был свой цвет комбинезонов. Впереди Оранжевые американцы и зелёные англичане, и австралийцы, далее золотистые индийцы и белые русские, синие французы и немцы, красные китайцы и серебристые итальянцы, и испанцы, пурпурные Латино. В чёрном были разведчики и члены Большого и Малого Советов. По национальной принадлежности палубы называли только по привычке. Уже давным-давно население Станции перемешалось, и каждый мог похвастать, что среди его предков, были уроженцы от трёх до десяти стран. Члены Совета поднялись на небольшой подиум в центре идеально круглого помещения. Над подиумом была подвешена панель с круговым панорамным экраном, где транслировались крупные планы выступающих. Стало так тихо, что было слышно, как перегоняется воздух в вентиляционной системе. Вперёд выступил Эверт Рише.

— Дорогие друзья! Сегодня на нашей Станции самый необычный день, со времён катастрофы. Сейчас вам будут продемонстрированы видео документы, из которых поймёте, что ваша родная Станция совсем не то, что вы о ней думали. Прошу внимательно посмотреть всё, что здесь покажут. Это займёт около двух часов, затем, после небольшого перерыва, члены Совета ответят на все ваши вопросы.

Таян Шехем стоял рядом с Лайзой Блюм. Им двоим, незачем было смотреть наскоро смонтированный фильм об истинной истории Станции.

— Пойдём в библиотеку, там сейчас никого нет.

— Хорошо, Таян, пойдём.

Но они ошиблись, в библиотеке у самого входа стояли Билл Кортни и Артур Вейс, и громко о чём-то спорили, вернее, орали друг на друга так, что Лайза зажала уши.

— Эй, друзья, вы чего так расшумелись?

— Вот, Командор, твой водила упрекает меня, как Капитана Станции в том, что скрывали от людей правду. У него, видите ли, был свой мир, свои жизненные планы и установки, а теперь всё будет порушено.

— Да, да, скажи-ка командир, что делать минералогу в открытом космосе?

— Вейс, тебе-то работы будет выше крыши. Про пояс астероидов слышал? Вот и будешь там отлавливать каменюки, и определять, откуда они прилетели…

— Спасибо, утешил.

— Значит, мир?

— Мир, мир. Я посмотрю, что скажут люди, когда досмотрят рекламный ролик, состряпанный за ночь. "Мы хотели как лучше…"

— Брось, Артур, несколько поколений прожили нормальную жизнь на Станции, никто ни в чём не нуждался. Оснащение корабля позволило снабдить людей всем необходимым.

— Ты что, заговорил, как твой бессмертный прадед? А если Станция уже не сможет функционировать в космосе? А если гравитационно-торсионная установка даст сбой и мы снова свалимся в какую-нибудь неприятность почище этой?

— Погоди, Вейс, по-моему, ты нервничаешь совсем не из-за этих гипотетических возможностей, скажи прямо, почему ты так завёлся?

— Завёлся, завёлся. А вы подумали, что будет, если удастся вернуться в ту самую нулевую точку, о которой так мечтают члены клуба шестнадцати? Ведь Центр управления полётами не знает о тех метаморфозах, что произошли со Станцией и экипажем. И смогут ли нынешние люди Станции адаптироваться к жизни вне?

— Ты слишком далеко заглянул, приятель. Сейчас задача номер раз смотаться от идонов и их подозрительной готовности сотрудничать и помогать. Я сторонник того, чтобы мы выбрались самостоятельно из нашей преисподней. Всё равно это пришлось бы сделать рано или поздно. Надо радоваться, что у нынешнего поколения Станции появляется шанс добраться до Земли. Если бы обстоятельства не форсировали события, то в лучшем случае, туда попали бы их внуки.

— Вот сколько раз вы сказали "Бы"? Вам легко говорить, Капитан Кортни, вы родились, выросли на Земле. А что делать там мне? Всю свою сознательную жизнь, проторчавшем в этой, как вы говорите, преисподней?

— Артур, если захочешь, можешь не покидать Станцию. Мой дед, например, уже решил, что останется жить и работать здесь. Я, наверное, тоже. Хотя вряд ли смогу работать по своей специальности, в космосе альпинисты не нужны, придётся переучиваться.

— Лайза, ты уже говорила об этом с дедом?

— И с прадедом тоже. Вот он, так и сказал, что как только окажется на Земле в своём времени, больше ни за что не покинет её пределов.

— Будет искать инопланетян на генераторе Моро?

— Да, Капитан. А как вы догадались?

— Просто я знаю твоего прадеда, скажем так, не одну сотню лет. И, прости, за откровенность, считаю, что именно он виноват в том, что случилось. Хотя за давностью, уже не имеет значения. Давайте включим трансляцию из Кают-компании, там обещали показать легендарное заседание Совета, где приняли решение всё засекретить от новых поколений. Помнится, наш дорогой Пьеро, сказал там блистательную речь, после которой даже самые ярые противники засекречивания, проголосовали "за". Только я и Мадук остались при своём мнении. Что до меня, я до сих пор уверен, что это было безумием. Оставь тогда Совет всё, как есть, сейчас не пришлось бы морочить голову, как сказать людям правду.

Билли Зануда подошёл к экрану и включил трансляцию. Фильм уже заканчивался, и Капитан перевёл объектив на людей его смотревших.

— Ты посмотри, смотрят так, как будто давным-давно обо всём догадывались!

— А вы, что думали, конечно, догадывались. Мне ещё на курсах кто-то по секрету рассказал, что Станция не может быть подводной лодкой, двигатели не те. Я изучал геологию, и особо не вникал в такие разговоры, а на курсе Шехема, только об этом и судачили. Интересно, тот, кто составлял тест Навигатора, считали курсантов полными идиотами? Там же только про управление космическими кораблями и вообще летательными аппаратами.

— Тест составлял лично я. И мне очень приятно, что курсанты намёк поняли. Жаль, раньше не знал об этом. Сколотил бы коалицию за правду и ничего кроме правды.

— Вы серьёзно, Билл?

— Конечно, Таян. Только твой прадед меня и удерживал. Каждый раз, когда не хватало людей на верхних палубах, я срывал голос на заседаниях Совета, убеждая прекратить эту мистификацию. Так нет. Научный руководитель ставил свой эксперимент, по созданию ячейки социально развитого общества в отдельно взятом замкнутом пространстве Станции. Ещё и отчёты свои зачитывал, как продвигаются дела по увеличению рождаемости и особенностях семейной жизни в условиях Станции. В этих делах он большой специалист. Прости, Лайза, но его за глаза так и звали — практикующий теоретик — семьянин. Не успеет похоронить одну жену, глядь уже снова женился. Специально для него Китайская палуба сконструировали аппарат омолаживающего анабиоза. Поспал лет десять, опять готов жениться на благо науки. Испытывал на себе, как отражается изменение в геноме человека на репродуктивной функции. Ты у него, которая правнучка?

— Кажется, двадцать вторая…

— Вот видишь, наверное, он и сам со счёта сбился. А время всё равно расставило всех и всё по местам. Кто-то из великих говорил: "Время — самый честный человек". Я думал, что Рише опять будет упрямиться, ведь встретить инопланетный разум было его голубой мечтой.

— Он сказал, что другого варианта уже не было…

— Да, это его любимое занятие — просчитывать варианты. Смотрите! Фильм кончился, уже задают вопросы, мне нужно быть там, чтобы никто случайно не убил нашего дорого Пьеро. Не пугайся Лайза, я пошутил.

Когда люди спокойно разошлись по своим делам, Пьер Рише на подгибающихся ногах добрался до дивана и рухнул на него как подкошенный.

— Что, приятель, кишка тонка, отчитываться за свои научные авантюры?

— Отстань, Зануда, всё прошло хорошо. Я просто не привык так долго стоять на ногах.

— Долго? Каких-то сорок минут позора. Вон господин Мадук, как огурчик. Дедушка, как твоё самочувствие?

— Билли, тебе не пора на мостик? Через час пробная проходка.

— Да, конечно, удаляюсь. Позволишь забрать с собой Командора? Хочу назначить его своим первым помощником.

— Валяй. Всё равно разведгруппа пока на приколе. Я приду, как только навещу испанцев, они насчитали мне больше ста прогнозов развития событий.

— Значит, ни один не сбудется. Гудбай!

Глава V Прорыв — Ты уже отдежурил?

— Дедушка, извини, что побеспокоил в такой поздний час. Но мне нужно подготовиться к завтрашнему дню, и есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить.

— Слушаю, Таян.

— Осталось каких-то полкилометра породы до поверхности. Мы с Биллом рассчитали, что Станция, оказавшись в космосе, не сможет, сразу переместиться во времени, пройдёт около пяти минут, пока переключат реакторы на питание гравитационно-торсионной установки. Ты видел отчёт перископной разведки?

— Да. Я же был с группой запускавшей перископ, как только была готова скважина.

— Ты обратил внимание, — на фотографиях звёздного неба несколько лишних звёзд?

— Мартин Блюм заканчивал обработку данных, когда я ушёл, обещал прислать, когда закончит.

— Девять объектов явно искусственного происхождения и находятся на стационарных орбитах. При максимальном увеличении видно, они сигарообразной формы с веерообразными "крыльями". Капитан сказал, похоже на солнечные батареи оригинальной конструкции. Компьютерное моделирование расположения объектов показало, что должно быть ещё столько же со стороны другого полушария, тогда образуется равносторонний многогранник внутри которого Земля.

— И?

— Я посмотрел материалы о спутниковых системах. Похожим образом выстраивали спутники для наблюдения за погодой.

— Погоди, я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду. Сейчас я потороплю Блюма с отчётом, я должен взглянуть сам…

Но на пульте уже зажёгся индикатор связи, и неожиданно громко прозвучал голос шефа Аналитической лаборатории:

— Советник Мадук, примите распечатку фотографий перископной разведки и их развёрнутый анализ.

— Спасибо Марти. Как Лайза, привыкает работать под твоим началом?

— Старается. Иногда мне кажется, что мне тяжелее, чем ей. Быть руководителем собственной дочери — большая головная боль.

— Не переживай, она тебя не подведёт.

— Надеюсь. До связи.

Два Таяна склонились над лентой, которая медленно выплывала из принтера.

— Вот! Ты прав, это, несомненно, спутниковая система. Но каково её предназначение? Блюм пишет, возможно — генерация силового поля, дальняя космическая связь, погода и милитаристские задачи.

— То есть военные?

— Совершенно верно. Тут приписка от Зануды: "Дедуля, а вдруг нас уже ждут?" Интересно, кто теперь будет у него виноват, если Станция попадёт в ловушку. На этот раз они с Рише пели в унисон, хотя Кортни и позиционировал, как своё особое мнение. Жаль, через скважину доступна только визуальная разведка. Сейчас же соберу Совет.

Снова зажёгся индикатор связи, на этот раз на экране появился Билл Кортни:

— Мадук, датчики показали, что у пролома появилась плазменная завеса, такая же, как возле реактора идонов.

— Билли, ты лёгок на помине, а от идонов нет вестей, может это их плановая работа?

— Их мысленные передачи может принимать только Лайза Блюм, а её нигде не могут найти.

— Она же была в лаборатории отца.

— Два часа назад. Потом вышла и не возвращалась.

— Камеры наблюдения проверяли?

— Конечно! Она шла по коридору Русской палубы, затем исчезла.

— Выведи мне на экран её последнюю запись.

— Вот!

Изображение было немного расплывчатым из-за слабого освещения. Но было видно, что это Лайза медленно идёт по коридору Русской палубы.

— Дед, что её туда занесло?

— Не знаю, Таян, но идёт она целенаправленно к залу лазерной установки.

— Билли, вы проверили всё помещение лазерной установки?

— Да. Её там нет. Ты же видишь, на записи она внезапно исчезает, как будто растворяется.

— Отмотай на самое начало её появления на Русской палубе.

— Вот, она выходит из лифта, читает указатель, поворачивается и идёт.

— А запись в лифте?

— Пожалуйста.

— Дед, она приехала в общем лифте, но почему он открылся на этаже Русской палубы? У Лайзы же нет доступа!

— Так, так. Отмотай ещё назад, посмотрим, где она села в лифт.

— Она села на третьей палубе, а лаборатория Блюма на шестой!

— Билли, теперь найдите запись её выхода из Аналитической лаборатории.

— Ну, ты, Советник, голова! Уже нашли, вот смотрите.

Лайза почти бегом выбежала в коридор шестой палубы. Остановилась, как будто отдышаться.

— Смотри, дед, она озирается, словно здесь в первый раз. Идёт к лифту Совета!

Лайза нажала на кнопку вызова. Двери лифта открылись через секунду, когда Лайза вошла в лифт, прозвучал голос Рены: "Советник Рише, добрый день! Четвёртая палуба".

— Почему Рена сказала — Советник Рише?

— В том-то и дело. Посмотрим, кто выйдет на четвёртой палубе! Билли есть запись?

— Конечно! Смотрите, выходит Лайза! Но куда она идёт?

— Просто переходит в общий лифт. Круг замкнулся.

— Посмотрим внимательно, запись в общем лифте.

— Дед, что она делает?

— Кажется, набирает код доступа. Билл, можно увеличить изображение?

— Да, смотрите. Набирает код, но почему с закрытыми глазами?

Мадук нажал кнопку связи с дежурным по Станции.

— Девид Винс слушает!

— Говорит Советник Мадук. Срочно свяжите меня с диспетчером лифта Совета Реной Каллои!

— Соединяю!

На экране появилась Рена. Было видно, что она не на шутку перепугалась.

— Рена, примерно два часа назад, в твоём лифте ехал один из Советников. Кто это был?

— Два часа назад? Минуту… Это был Пьер Рише.

— Ты его видела на мониторе?

— Да.

— Он набрал код доступа?

— Да, иначе бы я его не увидела.

— Понятно.

Мадук дал отбой.

— Ничего не понимаю. Билли можно посмотреть запись с монитора Рэны?

— Можно. Вот — Пьер Рише собственной персоной! И тоже с закрытыми глазами.

— Пошлите людей, обыскать лабораторию Блюма. Сдаётся мне, что Лайза всё ещё там!

— А кто же тогда расхаживал по Станции?

— Найдём Лайзу, узнаем. Билл, распорядись, чтобы подготовили генератор Моро для работы в режиме сканирования мозга.

— Но ведь сканировать мозг, можно только с согласия человека.

— Да, Таян. Но думаю Лайза не будет против. Билли, чем отличается камера лифта Совета, от камер наблюдения в коридорах Станции?

— В лифте Совета гораздо меньше светосила объектива, а камеры коридоров рассчитаны на работу при минимальной освещённости и в общем лифте тоже.

— Понятно, через полчаса встречаемся в лаборатории Ден Мэя. Отбой!

— Дед, я хотел тебя спросить. Ты несколько раз упомянул некого Ден Мэя. Это просто тёзка того, кого вы вытащили из Палеоархея?

— Это он и есть. После возвращения через специально настроенный генератор Моро, он тоже присоседился к клубу станционных долгожителей.

— У него изменилась структура ДНК, как у вас?

— Не совсем как у нас, но изменилась. Если у нас четверная спираль, у него восьмерная. Кроме того, он стал обладателем феноменальной памяти. Легко переучился и продолжил дело доктора Ли. Он мой сосед по палубе.

— Ещё вопрос. Почему ты живёшь на Китайской палубе?

— Всё просто. Я программист, а там центральный компьютер Станции. После того, как ушли все, кто умел на нём работать, ничего другого не оставалось — взять на себя заботу о бедняжке.

— О ком?

— О бедняжке Вее.

— Не понял…

— Вей, так зовут центральный компьютер Станции. В переводе с китайского языка — величие или внушительная энергия. Он осиротел, потому, что все его программы были на китайском языке. Пришлось выучить язык, чтобы с ним работать. Кстати, Ден Мэй мне помогал постигать премудрость иероглифов. Теперь-то всё продублировано на все языки Станции. Но я знаю, что Вею приятнее работать на китайском, это его родной язык.

Снова сработала связь.

— Доктор Мадук, найдена Лайза Блюм. Она без сознания.

— Где вы её нашли?

— В Аналитической лаборатории, она сидела на диване в кабинете отца.

— Спасибо! Таян, нам пора. Будет та ещё ночка!

— Вы вовремя Советник Мадук!

— Что-то не так, Мэй?

— Когда мы попытались положить Лайзу в установку, случилось короткое замыкание.

— И?

— Лайза задымилась…

— Как это задымилась?

— Это не Лайза, это киборг. Поэтому и замкнуло, батареи питания лжелайзы устроены неизвестным нам способом, они замкнули питание установки.

— Повредили её?

— Лайзу?

— Да нет, установку!

— Хвала богам, нет.

— И где эта чёртова кукла?

— Капитан Кортни поместил её в бункер большого вездехода… А вот и он!

Ден Мэй, поспешно отошёл, словно ему было тяжело рассказывать о происшедшем.

— Зануда, ты, почему мне ничего не сказал?

— Ты уже покинул апартаменты, и что толку было разговаривать с тобой, пока ты ехал в лифте, и на эскалаторе? Чем бы ты помог? Я принял единственно верное решение, отправить шпиона идонов подальше от станции. Сдаётся мне, что при попытке вскрытия могло здорово рвануть. Сейчас вездеход мчится на всех парах к проёму, я втащил в бункер сканер Мэя, наверное, он уже передает, как устроен этот робот. Пойдём к Дену, он дуется на меня, за то, что я послал его сканер на верную смерть. Ден лет двадцать собирал его собственными руками.

На экране монитора мелькали переплетения проводов, какие-то блоки, узлы и схемы. На уровне груди, где у человека сердце мигала синяя лампочка.

— Вот, это наверняка детонатор!

— С чего ты взял, Зануда, скорее похоже на маятник — имитация сердцебиения!

— Не хотел бы я оказаться рядом с этой имитацией! Если доедет до пролома и врежется в их плазму, может прорвать её взрывом. Ведь взрывчатка не наша, а идонская и плазма тоже идонская. Я уже приготовил шаттл к вылету прямо из шлюза станции.

— Что ты сделал?

— Ну, сначала Панкратов лазером расчистил дорогу в породе до пролома, э… Чтобы шаттл пролетел.

— Зануда, зачем тебе лететь к пролому?

— Собирать обломки вездехода конечно.

— Дед, ты, что не понимаешь, мы полетим за Лайзой! Если на Станции был киборг, то Лайза осталась у идонов!

— И ты туда же! Ну, предположим, взрывом прорвёт плазму здесь. Где гарантия, что вы сможете пролететь на базу идонов, ведь они наверняка и там поставили завесу. Хорошо ещё если вы сможете вернуться, они могут восстановить завесу у пролома, пока вы летаете. И что тогда, — два молодых, красивых трупа? И, как интересно, собираетесь спасать Лайзу, ведь вы представления не имеете, где она может быть и жива ли ещё?

— Брось, Мадук, ты же знаешь, что на базе всего три идона, два из которых киборги. И ты видел все показания жучка, который вмазал в идонскую стену умница Вейс. Кстати он до сих пор действует. Мэй, выведи на другой монитор, показания нашего глаза у идонов.

— Ничего и никого. Только свет изменился. Может, жучок испортился?

— Нет, Командор, эти жучки вечные, их предполагалось устанавливать в прошлом, для связи с генератором Моро. Свет действительно намного тусклее. Сдаётся мне, дополнительная завеса, отнимает много энергии, поэтому яркость освещения уменьшена. И это укрепляет меня в мысли, что нужно рискнуть. Не всё так просто у идонов, раз они выставили завесу у пролома, видимо их киборг в какой-то момент дал сбой, они поняли, мы его скоро обнаружим и попытаемся спасти Лайзу. Мэй, Панкратов на связи?

— Уже целую минуту ждёт, пока вы ответите.

— Лекс, что там у тебя.

— Дежурный только что снова видел Лайзу.

— Что ты говоришь…

— Она то проявляется, то пропадает у входа в зал с лазерной установкой, моментами мерцает и трещит. Мы решили, что это голограмма.

— Клянусь, Советником Рише, что она плазменная! И дёргается потому, что от Станции удаляется источник — опорная волна.

— Какая волна, Капитан?

— Объяснять долго и нудно. На Станции применяют интерференцию света[8] в имитации горизонта контактных видовых панелей. Если голограмма лазерная, как у нас, то важно, чтобы длины волн (частоты) объектного и опорного лучей с максимальной точностью совпадали друг с другом, и разность их фаз не менялась в течение всего времени записи (иначе на пластинке не запишется чёткой картины интерференции). Поэтому источники света должны испускать электромагнитное излучение с очень стабильной длиной волны и достаточной длиной когерентности[9].

— Длиной чего, Зануда? Забываешься, ты не у себя в классе с умниками курсантами.

— Да, Мадук, извини. Хотя тебе стыдно этого не знать, каждый день имеешь дело с голограммами! Просто я восхищён, таким решением. Движущаяся голограмма, значит можно использовать плазменную пластинку. И наверняка есть обратная связь с источником!

— Ты опять! Объясни по человечески!

— А я и говорю. Идоны изобрели идеального шпиона! Плазменная голограмма видимо, способна не просто передвигаться в пространстве в заданном направлении, но и передавать информацию, а возможно выполнять определённые действия на физическом плане своего местонахождения.

— Вот это уже ближе моим старым мозгам. И на какие действия она может быть способна?

— Если верить идонам, плазма очень энергоёмкий материал. Пожалуй, если взорвать эту пластинку, получится взрыв эквивалентный сотням килограммов тротила. Установку Лекса разнесёт, как не бывала!

Лекс, ну что там "Лайза", всё ещё трещит?

— Нет, она растаяла окончательно, а на полу осталось мокрое место… Вернее что-то желеобразное.

— Замечательно, соберите в контейнер для хранения радиоактивных веществ и к американцам. Пусть они сами решат, в какой из лабораторий это желе исследовать в химической или физической. И чтобы Морган не увлекался, если опять забудет о мерах безопасности, я лично высажу его со Станции!

Все по местам! Вездеход через пять минут достигнет пролома.

— Дед, а что Капитан и правда может высадить Моргана со Станции?

— Вполне. Высадкой у нас называется ссылка на нулевую палубу, работать в условиях невесомости без гравитатора.

— Как невесомости, мы же не в космосе!

— Так были и по всей вероятности будем!

Пока Командор Шехем и Советник Мадук добрались до капитанского мостика, прошло минут двадцать. Билли Зануда уже был там, он как завороженный смотрел на экран монитора.

— Дедуля, ты только посмотри! Плазма взрывается, как в замедленном кино!

— Что значит в замедленном кино?

— Видишь, взрыв расходится по завесе, как круги по воде. Вездеход сгорел мгновенно, и бункер с ним, а ведь огнеупорный сплав с керамикой! Вот это мощь! Минут через пять от завесы ничего не останется. Тагой, шаттл на старте?

— Так точно Капитан!

— Артур Вейс готов к вылету?

— Уже занял место в кабине, что-то крепит на кронштейн вместо камеры обзора.

— Знаю, это другой аппарат. Буду через две минуты. Шехем, ты со мной?

— Конечно.

— Погоди, Зануда. В качестве кого с тобой летит мой внук?

— В качестве Командора разведгруппы. Советник, ты теперь главный на Станции. Связь не отключаем. Я беру голубой шаттл. Вперёд, Таян!

— Удачи! Если можно ждать удачи в чёртовом логове! Почему голубой шаттл? И что там крепит Вейс?

— У меня очень хорошее предчувствие, Мадук! Ты же знаешь, голубой невидим, для радаров. А Вейс закрепил инфракрасную камеру. До связи.

На стартовой площадке Капитан и Командор надели прозрачные комбинезоны и шлемы, сделанные из того же материала напоминавшие купальные шапочки, которые почему-то натягивались на глаза. Артур уже ждал их у шаттла, облачённый в такое же одеяние.

— Ну и видок у вас, коллеги!

— У тебя не лучше.

— Так, отставить разговоры, займёте места в шаттле, нажмите на выключатели на груди.

— И что будет, Капитан?

— Станешь невидимкой!

— Что?

— Что слышал. Мы друг друга будем видеть, а вот сторонний наблюдатель подумает, что машина пуста.

— Вот это да!

— А вне шаттла мы тоже будем невидимы?

— Да, Таян. Если только освещение будет обычным. А на базе идонов, судя по всему, свет без затей.

Кабина голубого шаттла, была намного просторнее, но и аппаратуры там было больше раза в три. Шехем огляделся и понял, что на курсах сдавал тест именно в такой кабине-тренажёре и именно на месте пилота разведчика, куда сейчас его и определил Капитан Кортни.

— Замри, Таян, я тебя сфотографирую в инфракрасном излучении!

— Отстань Вейс, дай освоиться в шаттле!

— Посмотри на монитор, какой ты оказывается симпатяшка! Весь жёлтенький как цыплёночек!

Капитан поднялся в кабину, и дежурный техник закрыл дверь снаружи. Таян подумал, а как же они будут выбираться при необходимости. Но вспомнил, в что в шаттлах этой модели существуют два люка верхний и нижний и оба хорошо замаскированы.

— Внимание! Что показывают датчики возле пролома?

— Путь свободен, Билли. Завеса полностью сгорела.

— Спасибо, Мадук. Стартуем!

Твоя задача, Таян, вести репортаж для деда. Картинку он будет видеть сам, а ты будешь голосом за кадром. Вдруг он по своей подслеповатости чего-то не разглядит…

— Полегче, Зануда, я всё слышу. Я же не пугаю ребят, что от того, что родила твоя матушка, осталась только голова и та в дырочку!

— Капитан, вы и в правду почти киборг?

— А ты проверь, Вейс! Сфотографируй его своей инфракрасной камерой.

— И то, правда, Таянчик, сейчас сделаю. Ой, он настоящий! Господин Мадук шутит!

— И это меня прозвали Занудой! Дедуля, не мешай мне выводить машину из ангара. Гудбай!

Первые минуты полёта за бортом ничего нового не было. Только края пролома сильно оплавились от соприкосновения со взрывавшейся плазмой.

— Десять минут, полёт нормальный. Изменилась температура окружающей среды, она гораздо ниже. Так, понял, больше нет горячих источников. В первый раз мы их видели через каждые метров двадцать. Да, и не слышно шума подземной реки. Капитан, мы можем спуститься пониже, чтобы посмотреть, на дно разлома?

— Конечно, Командор.

Шаттл плавно пошёл на снижение. На секунду Таяну показалось, что в его наушниках какой-то посторонний шум. Словно звякнули маленькие колокольчики от лёгкого порыва ветра. Приближалось дно разлома.

— Капитан, реки нет!

— Точно, голые камни. Смотрите, там должен начаться канал идонов. Вы видите дежурное освещение?

— Нет. Но радар показывает, что ничего не изменилось, скоро будет развилка.

Снова в наушниках звякнули колокольчики.

— Билл, вы не слышали?

— Что?

— У меня уже второй раз в наушниках какой-то посторонний шум, позвякивание маленьких колокольчиков.

— У меня тоже, Капитан.

— Может это Мадук, развлекается.

— Чем я развлекаюсь?

— Да, ребята слышат непонятные звуки.

— Колокольчики? Это у кого-то разрядился медальон связи. Проверьте!

— У меня в норме, а у тебя Вейс?

— Тоже. Наверное, у Капитана.

— Нет, и у меня в порядке. Мадук, выведи все медальоны на отдельную линию. Мигнёт напротив кнопки разрядившегося устройства. Мы уже на развилке. Вейс включай камеру, тьма кромешная, идём по показаниям приборов. Где-то здесь должен быть подъёмник.

— Вижу! Он перевернулся. А из круглого отверстия идёт очень слабый свет.

— Туда и рулим!

Знакомые очертания зала в полумраке, казались зловещими. Тень шаттла скользила по противоположной стене, напоминая огромное крылатое животное.

— Подиум на месте! Может они нас ждут? Мадук, как думаешь, садиться?

— Тебе виднее, Зануда. Таян, что сканеры?

— Окружающее пространство стерильно, температура в норме. Стоп! В бассейне нет воды!

— Включить прожектора? Посмотрим, что собой представляет дно.

— Не рискуйте.

— Ладно. Иду на посадку. Иначе, зачем мы сюда летели. Постараюсь вырулить поближе к арке.

Шаттл остановился. Из арки лился яркий свет.

— Значит, экономят только на больших помещениях. Шехем, ты со мной, Вейс остаёшься с машиной. Переберись на моё место и переключи камеру на мой монитор. Если что, взлетай. В воздухе шаттл не такой уязвимый.

Капитан и Командор выбрались через нижний люк. Когда они добрались до арки и вошли в тоннель, оказалось, что география его поменялась. Проход сразу сворачивал влево.

— Ну что, пойдём?

— Вперёд, Капитан. Погодите, я снова слышу колокольчики, только гораздо отчётливее!

— Мадук, чей?

— Ничей. Сейчас переключу на общий пульт. Боже! Это медальон Лайзы!

— Вперёди по коридору какие-то тени!

— Замри, сюда идут!

Через минуту из-за поворота показался неясный силуэт. Таян подумал, что два человека шагают тесно обнявшись.

— Капитан, смотрите, это женщина киборг несёт на плече, этого, как его…

— Камта. Давай за ней!

Тем временем киборг остановилась возле стены, приложила к ней ладонь на уровне головы. Открылся знакомый проход на право, она вошла туда и стена снова сомкнулась.

— И что теперь делать, Капитан?

— Пошли, попробуем сделать то же самое.

Билли пришлось встать на цыпочки, он поднял руку и пошарил по стене.

— Вот! Углубление для ладони. Открывается! Осторожно, за мной.

В комнате, где две недели назад произошло первое знакомство землян и идонов ничего не изменилось. Те же несколько кресел, проход в соседнее помещение был открыт. Капитан жестом позвал Таяна следовать за ним. Следующая комната оказалась несколько больше предыдущей. Возле стены на полу сидела женщина киборг, на её плече зияло большое отверстие с обожжёнными краями.

— Наверное, прибили из бластера.

— Да. Смотри на стене следы, лазерных выстрелов. И вон какой-то механизм раскурочен.

В центре комнаты стоял прибор в виде полусферы, он был разрублен надвое, а блестящая панель оплавлена.

— Куда дальше, Капитан?

— По логике вход в следующее помещение, должен быть напротив входа в это. Так, посмотрим. Нашёл!

Стена открылась. В комнате царил полумрак. Возле стены киборг укладывала на пол Камта. Затем выпрямилась и открыла ещё один проход в ярко освещённый зал.

— Смотрите, там капсула, а в ней Лайза!

— Вижу! Что она делает?

Киборг открыла стеклянную крышку капсулы и начала отсоединять от Лайзы какие-то провода. Потом грубо спихнула её на пол. Лайза упала навзничь и тихонько застонала. Киборг вернулась за Камтом, осторожно перенесла и уложила на место Лайзы. Капсула засветилась голубоватым светом и начала вытягиваться.

— Регулируется под рост идона! — Прошептал Капитан.

Киборг, закрыла крышку, капсула наполнилась желтым газом, потом в полу открылись створки, и капсула плавно ушла вниз. Киборг спустилась следом, и створки за ней сомкнулись.

— Шехем, давай, за Лайзой!

Таян в два прыжка оказался рядом с девушкой, подхватив её на руки, почувствовал, что она неестественно тяжёлая.

— Капитан, Я её не удержу, она почему-то прибавила в весе.

— Смотри, у неё на груди, какая то пластинка!

Тут только Таян увидел, квадратную серебристого цвета пластину, прикреплённую к скафандру Лайзы.

— Вот, гады! Укрепили на месте пульта, не могу отцепить!

— Дай я попробую.

Капитан достал металлический стержень, повернул его и на конце появились щипчики. Один за другим перекусил проводки, соединяющие пластину со скафандром, и пластина сама соскользнула на пол.

— Ну, Командор, теперь быстрее к шаттлу. Вейс, будь готов, через пару минут мы выходим.

— Я готов, Капитан.

Почти бегом они направились к выходу. Проходя через комнату, где был подбитый киборг, они увидели, что оплавленная панель раскуроченного прибора светится.

— Так же светилась взрывавшаяся плазма завесы у пролома! Бежим!

Когда они пробегали через арку, то сзади их настиг отвратительный шипящий звук. Таян оглянулся. Стены тоннеля загорелись и сворачивались со свистящим шипением.

— Вейс, нижний люк!

— Да, Капитан.

Оказавшись в кабине, Кортни, прыгнул в своё кресло, и его пальцы забегали по панели управления.

— Закрепили, Лайзу? Пристегнитесь покрепче сами, будем уходить на предельной скорости. Сдаётся мне, что таким же образом сгорит всё сооружение канала. Стартуем!

Шаттл взмыл вверх, резко развернулся и нырнул в круглое отверстие.

— Билли, как дела?

— Нормально, дедуля. Возвращаемся. Скоро уже поворот в наш пролом.

— Вижу вас на экране радара. У меня новость. Сияние в реакторе идонов погасло десять минут назад.

— Похоже, реактор отключен. База идонов горит.

— Видел. Я отдал приказ Панкратову, начать проходку. К вашему возвращению он почти закончит. Ты сам прогреешь фотонные двигатели или мне дать команду?

— Командуй. И пусть Лекс, сразу переключит установку в режим антигравитационного ускорителя. Я хочу вывести Станцию на более высокую орбиту, чтобы не оказаться на одной высоте с их спутниками.

— Понял. Как думаешь, что произошло у идонов?

— Бунт на корабле, или постороннее вторжение. Сдаётся мне, что эта спутниковая сеть вовсе не идонская.

— Я тоже так подумал. Чем больше углубляется вверх Панкратов, чем чётче ловятся радиосигналы.

— Радио?

— Да. Чужая морзянка. Как будто переговариваются в полёте лётчики одной эскадрильи.

— Сюрприз! Идоны общаются телепатией. Простое радио удел менее развитой цивилизации. Открывайте шлюз, мы уже прошли пролом!

На капитанском мостике было так тихо, что было слышно движение воздуха в вентиляции. Капитану подумалось — как в тот роковой день перехода в Палеоархей. Панкратов заканчивал последнюю проходку, до поверхности оставалось всего несколько сантиметров.

— Включить термоакустическую защиту!

— Готово, Капитан!

На мониторе было видно, как Станция покрывается прозрачной плёнкой.

— Вот и проверим, чудесную вещь в действии! Светлой памяти, Терри Лайсон, гарантировал, что этот чулочек спрячет Станцию от любого радара.

— Билл, мы плавим последний сантиметр породы, через минуту всё будет готово.

— Понял, Лекс! Внимание, минутная готовность. Стартуем по сигналу Панкратова.

— Капитан! Установка переведена в режим работы антигравитационного ускорителя.

— Внимание, Станция! Говорит Капитан Кортни. Всем занять стартовые места. При выходе в околоземное пространство возможны перегрузки. Включаю обратный отсчёт. На счёт десять Станция покинет лоно Земли. Вы можете наблюдать старт на своих мониторах. До встречи в космосе!

Взревели фотонные двигатели. Станция начала медленно подниматься по гигантской шахте к поверхности планеты. На точке два километра, Капитан скомандовал: "Включить ускорение!", и Станция вылетела из шахты, как огромное пушечное ядро. Миновав атмосферу, пролетев ещё минуту, достигла высоты пятьдесят тысяч километров и вышла на геоцентрическую[10] орбиту.

— Выключить двигатели и ускоритель! Доктор Блюм, что там наши спутники?

— Расположились точно в поясе Кларка[11]. На наше появление пока никакой реакции.

— Думаете, они за нами погонятся?

— Вряд ли. Сканеры показывают — это, скорее всего спутники связи на геостационарных орбитах. Хотя, вот ещё что. Сразу же после нашего старта к шахте подлетел аппарат, напоминающий земной вертолёт. А с востока туда движется колона непонятной техники. Такое впечатление, что это доскообразные вездеходы на воздушных подушках. Датчики установленные возле входа в шахту, на месте стоянки Станции и возле пролома работают исправно. Надеюсь, мы ещё увидим развитие событий.

— Вы определили координаты местоположения Станции под землёй относительно поверхности?

— С точностью до миллиметра — полтора градуса южной широты и сорок девять градусов восточной долготы! Рукой подать до экватора, недалеко от побережья Африки и вулкана Килиманджаро! Когда Станция покидала своё время, там был Индийский океан. В этом времени здесь огромный материк. Не берусь судить который.

— Ваальбара.

— Что ты сказал, Вейс?

— Ваальбара, Капитан, так назывался первый супер-континент Земли. Он раскололся в геологическую эру Мезоархей.

— Сколько ещё до Сидерия[12]?

— Пятьсот миллионов лет. А зачем вам Сидерий, Билл?

— Тогда произошла кислородная катастрофа[13]. Намёк понял?

— Так точно!

— А теперь я должен поздравить народ Станции с освобождением из подземного плена!

Капитан, прокашлялся, приосанился, и заговорил, чётко проговаривая каждое слово:

— Внимание, Станция! Мы вышли на околоземную орбиту. Поздравляю вас с прорывом в космическое пространство! Волею судьбы, мы оказались свидетелями присутствия, в далёком прошлом, на нашей планете инопланетного разума. Я атеист, но не один раз убеждался, что ничего на свете не происходит зря. Пока не в наших силах вернуться в свою исходную временную точку, на это уйдёт не один год постепенных переходов — мы будем следовать исследовательскому духу нашего проекта. Хотя теперь, Станция Время, больше не проект, это наша жизнь. Вы в курсе дальнейших планов — мы попытаемся понять, чем занимаются на Земле инопланетяне и отразится ли их присутствие на истории человечества. А пока желаю вам и самому себе удачи, и гарантирую — скучно не будет! Ведь, судя по всему, наши приключения только начинаются.

Глава VI Луна на месте

— Капитан, датчики, у шахты зафиксировали постороннее присутствие.

— Картинка есть?

— Да, и довольно чёткая.

— Сообщили Советнику Мадуку?

— Я уже здесь, Билли.

— Отлично, давай посмотрим.

В зоне видимости появилась и исчезла неясная тень, резкие, гортанные звуки чужой речи пронзили тишину капитанского мостика. И вот на мониторах появились люди. Именно люди, смуглые и статные в зелёных скафандрах, их лица были прикрыты лёгкими масками.

— Значит, дышать на поверхности ещё нечем…

— Да, Мадук. Что они делают?

Один из четверых пришельцев подошёл к краю шахты, заглянул вниз, начал что-то говорить остальным. Было видно, они очень огорчены. Двое отделились от группы и скрылись из зоны видимости.

— Доктор Блюм, можно дать панорамный вид?

— Да, только чёткость ухудшится.

— Не важно, включай.

Когда на мониторах снова появилась картинка, те двое уже садились в дискообразную машину. Её остов действительно походил на воздушную подушку. Но вдруг, по всему периметру "подушки" заструились молнии, и машина пришла в движение.

— Что это ещё за способ передвижения, тебе ничего не приходит в голову, дедуля?

— Понятия не имею, Билли.

— Погоди, газовые разряды! У нас такие фокусы делали только в закрытых керамических сосудах. Молнии это ни что иное, как стримеры[14], наполненные плазмой!

— Зануда, ты опять!

— Мадук, долго объяснять. Потом посмотришь в справочнике, про электрические разряды в газах. Сейчас скажу только — чтобы газ стал электропроводящим, он должен быть ионизирован и что мощные, сильноточные разряды в водороде служили первыми шагами на пути к управляемому термоядерному синтезу. Выходит, что эта машинка имеет ионизатор, катод и анод. Но как она приходит в движение? Да уж, неисповедимы пути разума! И, что они все помешаны на плазме?

— Смотри, они подъехали к краю шахты!

— Нет, они уже зависли над шахтой! Опускаются вниз! Теперь будем ждать картинку датчика на месте залегания Станции.

Долгие десять минут на мониторах ничего не было видно. Люди оставшиеся на поверхности тоже скрылись из поля зрения. И вот сработала камера датчика в шахте, машина пришельцев не торопясь, проплыла мимо.

— Блюм, на какой отметке стоит датчик?

— Два с половиной километра, Капитан.

— Значит, дна они достигнут через десять минут, с какой скоростью они опускаются?

— Двести пятьдесят метров в минуту.

— Не торопятся.

— Или элементарная осторожность.

— Нет, Мадук, они рассматривают, как Лекс отполировал стенки шахты. Так, они уже в нашей пещере. Включили прожектора. Ой, чего мы только там не побросали! Смотрите, зависли над нашем ложем! Идут на посадку.

Доскообразная машина приземлилась точно в центр площадки, где ещё несколько часов назад была Станция. Один из пришельцев вышел наружу, держа в руках предмет очень, напоминавший обычный полевой планшет. Но он ничего не писал, просто держал его перед собой.

— Блюм, можно посмотреть, на этот планшет поближе?

— Сейчас, выведем на мониторы то, что показывает другая камера — справа.

— Мадук, на планшете экран, и он показывает события недавнего прошлого!

— Да, Билл. Миниатюрный генератор Моро!

— Смотрите, голубой шаттл вылетает из шлюза Станции, вот створки шлюза закрываются. Как интересно видеть Станцию со стороны, да ещё на устройстве инопланетян! Он смотрит в том направлении, куда улетал шаттл.

В это время от дисколёта отделился ярко сиреневый луч и пронзил пространство в направлении пролома.

— Что на планшете нашего следопыта?

— Какие-то значки, буквы или цифры. Он возвращается в машину!

— Так и куда они дальше? Понятно, к пролому. Едут быстро и все прожектора включили, как будто знают, что мы на них смотрим. Эй, Шехем, такую бы скорость твоему вездеходу! Дежурства у пролома были бы куда короче!

— Наверняка, Капитан.

— Ты где пропадал? Я не видел тебя с момента старта.

— Я был у Лайзы.

— Всё ещё без сознания?

— Да, только начала бредить. Всё время называет моё имя. Поэтому доктор Ден меня и вызвал. Я просидел с ней целый час, но ничего нового не произошло. Она только повторяет: "Таян, ты здесь?" Сейчас с ней мать и Магистр Рише.

— Смотри, Кортни, пришельцы уже подъехали к пролому, они направили прожектора на нашу лабораторию!

— Вейс, надеюсь, вы ничего ценного там не оставили?

— Только моего каменного идола. Командор не разрешил забрать, тяжёлый очень.

— Какого идола?

— Артур, любил дежурить у пролома и долгими ночами выдалбливал из каменной болванки портрет своей невесты.

— Какой невесты?

— Лайзы Блюм, Капитан.

— И что, похоже, получилось?

— Более, менее…

— Смотрите, они открыли лабораторию, входят туда! Мы не можем их видеть, там нет датчиков!

— Блюм, а внешние сканеры не имеют режима рентгена?

— Нет, Капитан, рентген "съел" бы все генераторы.

— Понятно. Вот это да! Вейс, они выносят твоего идола.

В дверях лаборатории показался идол, он плыл в горизонтальном положении головой вперёд. Следом вышли люди, один из них взмахнул рукой, и идол плавно вплыл в открытый боковой люк дисколёта. Затем туда же вошли пришельцы, люк закрылся.

— Что дальше, господа?

— Не торопись, Зануда, они думают.

И тут дисколёт сорвался с места и на бешеной скорости исчез в проломе.

— Вот специально для вас расчищали стартовую площадку и увеличивали проход в проломе! Засекли, в какую сторону они улетели?

— Да, Капитан, в сторону реактора идонов.

— Там датчиков у нас нет, и если они полетят в сторону базы, там тоже датчиков нет. Прошу внимательно следить, когда они вернутся к пролому или пролетят мимо. И, кстати, что поделывают те, кто остался рядом с шахтой?

— Два дисколёта стоят на приколе. Людей не видно.

Но время шло, и дисколёт не появлялся. Через час Капитану сообщили, что закончено полное сканирование поверхности планеты и околоземного пространства.

— Блюм, кто будет рассказывать?

— Доктор, Каришма Рой, Капитан!

— Здравствуйте, Капитан! Перед нами, вероятно первый суперконтинент Земли — Ваальбара. Для удобства мы наложили на него сетку привычных очертаний материков — вы видите, каким образом, примерно от трёхсот до шестьсот миллионов лет спустя, произойдёт раскол этого гиганта. Еще, будучи под землёй, мы определили возраст горных пород сразу тремя методами — уран-свинцовым, калий — аргоновым, рубидий — стронциевым и с полной уверенностью можем сказать, что сейчас — эон[15] Архей, эра Мезоархей и Земле всего три миллиарда лет. Основная масса суши сосредоточена в районе Атлантического океана, лишь на севере, сильно вытянута на восток, это будущая Евразия. Соотношение размеров акватории мирового океана и суши примерно те же, что и в третьем тысячелетии нашей эры — тридцать процентов суша, семьдесят процентов океан. В прибрежном мелководье множество анаэробных бактерий. Атмосфера, так называемая вторичная, ещё очень горяча и содержит минимальное количество кислорода. Вулканическая деятельность отличается особой интенсивностью, например, в данное время извергаются сразу десять вулканов, доставляя на поверхность в виде лавы громадные массы разнообразных горных пород — гранитов, диабазов, габбро и сиенитов. В том числе золото, серебро, медные и железные руды, драгоценные камни — изумруды, турмалины, хризобериллы и тому подобные, очень распространены в архейских породах. Видите красную точку — это местонахождения Станции под землёй. "Наш" вулкан находится в состоянии покоя уже очень долгое время — примерно две тысячи лет.

— А теперь, срочное сообщение, руководителя космологической лаборатории Мигеля Гарсиа Мартинеса.

— Капитан, наша лаборатория получила сенсационные данные о Луне. Спутник Земли вовсе не естественного происхождения или это не Луна! Либо гигантский космический корабль, либо рукотворная планета — идеально круглая и металлическая. И гораздо меньше привычной для нас Селены — экваториальный радиус всего 1000,17 километров, а должен быть — 1738,14! На её поверхности имеется гигантская, ровная щель, от полюса до полюса, и мы понятия не имеем что это такое. Самое простое, что приходит в голову — открытый шлюз. Но никакого движения, ни на поверхности, ни в самой трещине не наблюдается.

Спутниковая сеть, над планетой, не действует и невозможно установить её предназначение. Разве что стащить один из спутников с орбиты.

Теперь об искусственных объектах на Земле. Мы обнаружили несколько строений на востоке, тоже идеально круглых и построенных как "Луна" — из того же металла. А вот на крайнем востоке материка — гигантская металлическая стела, высотой около семисот метров. Это тоже может быть космический корабль. Материал, из которого он сделан совсем другой — какой-то тугоплавкий сплав. У нас несколько версий об его составе.

— Что-нибудь ещё?

— Пока, всё.

— Хорошо, подготовьте информационный ролик, для населения Станции и запустите в общедоступную базу. Блюм, дисколёт из подземелья не появлялся?

— Вообще никакого движения в зоне наших датчиков.

— Сколько времени датчики ещё смогут проработать?

— Они запрограммированы реагировать на изменение внешних условий — движение, повышение, понижение температуры и так далее, и отключаться, как только всё приходит в норму. Зарядов внизу хватит на сорок часов активного состояния. В верхние датчики встроены солнечные батареи, и если их не повредить, прослужат лет десять.

— А почему, не двадцать пять?

— Атмосфера пока ядовитая.

— Понятно. Переходим в режим наблюдения. Когда будет готов подробный отчёт?

— Через час.

— Оповестите Советников, что заседание Совета состоится сразу по получении отчёта.

В лифте Совета, набирая код, Таян вздрогнул, когда услышал голос Рэны:

— Командор Шехем, вы не вставили карту доступа.

— Прости, Рэна, задумался. Третья палуба, пожалуйста.

— Таян, ты сегодня опять очень занят?

— Через час Совет, а сейчас меня ждёт доктор Ден Мэй.

— Ладно. Просто я соскучилась, и поговорить хотела, столько всего произошло за последние две недели, а мы ни разу не смогли встретиться.

— Знаю, Рэна, я тоже скучаю. Если Совет не затянется надолго, я загляну к тебе вечером, не возражаешь?

— Ты приехал! То есть, третья палуба, лаборатория доктора Мэя, Командор Шехем!

— Тебе не влетит, за личные разговоры с пассажирами лифта?

— Влетит. Но это будет завтра. Постараюсь не уснуть и дождаться тебя.

Когда Шехем вошёл в палату, где лежала Лайза, кто-то поспешно отпрянул от её кровати.

— Здравствуйте, доктор Блюм!

— А, это ты, Таян! Здравствуй!

— Как она?

— Час назад пришла в себя, но теперь спит. Ден вколол ей лошадиную дозу снотворного. Обследование показало, что нервная система Лайзы крайне истощена. Теперь только полный покой в течении месяца может поставить её на ноги. Доктор ждёт тебя.

Когда Шехем вошёл в небольшую лабораторию, Ден Мэй склонился над микроскопом, но, услышав шаги, вскинул голову. Командору показалось, что он осунулся, черты лица заострились, неизменными остались только вишни его раскосых глаз.

— Таян, извини, что снова вызвал тебя. Я пишу отчёт для Совета о состоянии Лайзы, и у меня есть несколько вопросов, на которые можешь ответить только ты.

— Я?

— Да. Во — первых, ты присутствовал на первой встрече с идонами, где вместо Лайзы вам подсунули киборга. Мне важно как киборг вёл себя в первые часы контакта с вами. Потом ты плотно общался с лжелайзой на Станции. А ещё… Родители Лайзы дали согласие на сканирование её мозга, и я получил довольно любопытные результаты, совсем не то, что ожидал и что обычно бывает у людей. Такое впечатление, что организм Лайзы полностью перестроен на иную систему функционирования. Анализ крови вообще нереальный — изменён не только её химический состав, но и отчасти физический!

— Что это значит?

— У неё очень высокий гемоглобин[16], а плазма[17] наполовину ионизирована. Как будто только она подверглась радиоактивному излучению. Речь не идёт об обычных для людей неорганических ионах содержащихся в плазме крови — ионизирована половина воды в плазме, а воды, если ты не знаешь, в плазме крови девяносто процентов. Но самое поразительное, что лейкоциты[18] — являющиеся частью иммунной системы организма, находящиеся в крови нейтрализованы! Они же в лимфе работают как обычно.

— Это опасно для жизни Лайзы?

— Не знаю. Прости, может это прозвучит жестоко, но не это сейчас меня интересует. Меня интересует, зачем идоны так избирательно изменили состав её крови. Причём ионизированная вода плазмы чиста, в ней ничего не растворено, как обычно, во второй же половине всё в норме — растворены белки и другие органические и минеральные соединения. И эти два вида воды в плазме Лайзы никак между собой не пересекаются! В одной кровеносной системе два независимых кровотока. Вернее один кровоток и ионизированная вода. Чем дальше я исследую эту ионизованную часть, тем больше подозрение, что просто не вижу в ней того, что там присутствует, возможно, на субатомном уровне! Мы запустили ядерный микроскоп, но нужно время для его отладки, слишком долго он бездействовал. А прежде чем я расскажу тебе о результатах сканирования мозга Лайзы на генераторе Моро, припомни, пожалуйста, всё о поведении её копии — киборга. Чем оно отличалось и чем не отличалось от поведения настоящей Лайзы.

— Доктор Мей, я даже не знаю. После школы мы редко общались. Вот Артур Вейс, они даже были помолвлены…

— Артур уже был здесь. Единственное, что он заметил, это изменение тембра голоса, у лжелайзы он немного ниже.

— Тогда расскажу всё по порядку. Когда лжелайза с идонами вышла нам навстречу, я удивился, что она держит в руках шлем. Ведь воздух вне Станции был сильно разреженный и без снаряжения трудно дышать, хотя в последнее время уже было не смертельно. Поэтому не обратил на это внимания. Потом она бросилась мне на шею, как делает Рэна, если мы долго не видимся, это тоже, в общем, не похоже на Лайзу. Мы никогда не были настолько близки. Когда мы общались с идонами, я не очень помню, что делала Лайза, её кресло стояло позади кресла Капитана Кортни, мы с Вейсом сидели по бокам от него, и она была вне поля нашего зрения. Я пару раз оглядывался, но ничего особенного не заметил, она поглядывала то на нас, то на идонов, один раз улыбнулась мне. На обратном пути в шаттле, она, кажется, дремала на плече у Вейса. Потом, уже на Станции, мы разговаривали наедине у нас в блоке, она попросила показать ей материалы о Станции. А когда неожиданно вернулся отец, она незаметно ушла. Я ещё подумал, не захотела мешать нашей встрече, ведь отца долго не было дома. Утром Эрна мне рассказала, что когда, накануне возвращаясь, домой, столкнулась с Лайзой в коридоре шестнадцатой палубы, и та прошла мимо неё, как совершенно незнакомая женщина. Но уже через минуту догнала её возле лифта, и как ни в чём не бывало, поздоровалась и попросилась в гости, чтобы дождаться меня. А я уже спал дома. На следующий день мы не стали смотреть вместе со всеми фильм в Большой кают-компании, и пошли в библиотеку. Там уже были Кортни и Вейс, они громко ругались, но не настолько громко, чтобы оглушить. А Лайза зажала уши, как будто услышала душераздирающий звук. Потом мы старались утихомирить спорщиков. Вот и всё.

— Между вами не было телесного контакта?

— В каком смысле?

— Ну не касались ли вы друг друга, может руку пожали или обнялись.

— Нет, ничего такого.

— Знаешь, Таян, по данным камер наблюдения, лжелайза появлялась одновременно в нескольких местах на Станции. Капитан и Блюм решили, что это были плазменные голограммы киборга, последняя "растаяла" на пороге зала лазерной установки. Но я не уверен, что они правы. Если моя догадка подтвердится, то тело Лайзы превратили в передающую антенну, которое транслирует само себя. И помимо киборга и голограммы по станции бродили фантомы, обладающие всепроникающей способностью. Цель более, менее понятна — изучить внутреннее строение и оснащение Станции. Когда мы сканировали мозг Лайзы, она, вернее её фантом неожиданно подошёл к нам сзади и прошёл сквозь нас и установку. Я и моя ассистентка почувствовали лёгкое покалывание, как если бы нас пронзило слабым разрядом электрического тока. И так повторялось трижды! Фантом появлялся сзади нас, проходил через установку и исчезал в противоположной стене. Когда я спросил об этом Лайзу, не помнит ли она, как ходила мимо нас. Она ответила утвердительно, что видела как бы со стороны, что лежит в установке, а мы с ассистенткой склонились над экраном монитора. А теперь посмотри на этот снимок. На нём отчётливо видно, что эпифиз[19] или шишковидное тело мозга, у Лайзы увеличился, изменил форму — стал конусовидным. И при большом увеличении видно, что его слоистая ткань, состоящая в основном из фосфатов и карбонатов кальция, фосфатов магния, напоминает конструкцию антенны. Я попытался настроить генератор Моро на приём импульсов не всего мозга Лайзы, а только эпифиза. Посмотри запись.

На экране монитора появилось изображение кабины установки генератора Моро, доктора Дена и его ассистентки. Затем то же под другим ракурсом. И вдруг изображение "пошло" по помещению лаборатории, далее сквозь стену в коридор, опять сквозь стену в апартаменты Советника Мадука и, не задержавшись снова в коридор, но с противоположной стороны.

— Такое впечатление, что кто-то идёт с камерой по всем помещениям вашей палубы и снимает окружающее пространство!

— Вот именно, Таян! Но смотри дальше.

Неведомая "камера" без помех продвигалась по помещениям палубы. Если где-то не был включен свет, то что-то светилось голубоватым светом, освещая путь.

— Я предполагаю, что это светится сам фантом Лайзы.

— Я тоже так подумал, доктор Ден. Смотрите, он уже преодолел обшивку внутреннего шара Станции и движется по нулевой палубе! Вон эстакада, далее поворот к складам, но он направляется вниз к фотонным двигателям!

— Нет, он направляется к большому шлюзу, видимо хочет прорваться наружу, но не получится, сейчас повернёт обратно.

И действительно, "камера" "повернула" и "вернулась" в лабораторию. Снова "прошла" сквозь установку, где над Лайзой склонились Ден Мэй и ассистентка, "ушла" в противоположную стену, и снова проделав путь до внешней обшивки Станции, уже в другой стороне, вернулась обратно. Мэй выключил запись.

— Она, как я уже говорил, "гуляла" так три раза, пока была включена установка. Каждый раз, меняя направление движения, ровно на пять градусов вправо. Добравшись до внешней оболочки Станции, возвращалась обратно к телу Лайзы, как к исходной точке. Словно её что-то не пускает наружу…

— Доктор Мэй, перед стартом была включена термоакустическая защита Станции. Возможно, это она препятствие, для фантома.

— Да! Я и забыл про "чулок" Лайсона. Значит сочетание кремния и углерода не по зубам чудесным фокусам идонов!

— Не по зубам?

— Не обращай внимания, Командор! Это старая присказка. Термокаустика не пропускает фантом наружу, и он вынужден бесконечно кружить по станции! Из этого напрашивается вывод, что эпифиз Лайзы на самом деле работает как передающая антенна. Но это только половина со стороны правого полушария. А со стороны левого, он работает, как принимающая антенна!

— И что он принимает?

— Сейчас ничего. Видимо сигналы так же не могут пройти внутрь Станции. Но генератор Моро считал прежние передачи. Смотри!

На мониторе появились, какие-то значки. В их расположение была определённая логика, но Таян не мог понять какая.

— Таян, это, по-видимому, идонский код. Мы не можем его расшифровать, потому, что в принципе не знаем, что это буквы или цифры.

— Такие же значки были на экране прибора инопланетянина, когда он восстанавливал события на месте залегания Станции! Они должны быть в базе Мадука и Кортни.

— Тогда сейчас их найдём и сравним. Вот, изображение планшета инопланетянина. Немного неудобный ракурс, но значки видно отчётливо. Да! Это знаки одного и того же алфавита.

— Доктор, мне они напоминают какую-то древнюю письменность, которую мы изучали на уроках истории. Только вот не помню, какую именно.

— Интересно, кто-нибудь занимался этими знаками на седьмой палубе?

— Сейчас свяжусь с лингвистами.

Шехем, включил медальон связи.

— Внимание, говорит Командор Шехем. Прошу соединить меня с лингвистической лабораторией Кауэра.

— Дитрих Кауэр, слушает!

— Здравствуйте, доктор Кауэр! Вы уже работаете над знаками с планшета инопланетянина?

— Да, работаем. Занятная вещь, я вам скажу, Командор. Несколько знаков идентифицируются как знаки клинописной системы, так называемой аккадской.

— Сейчас доктор Ден Мэй перешлёт вам ещё одно изображение похожих знаков.

— А где вы их нашли?

— В мозгу Лайзы Блюм.

— Извините, Командор, мог бы и сам догадаться, раз вы у доктора Мэя…

— Ничего, бывает, до связи.

— Теперь может лингвисты что-то раскопают.

— Надеюсь…

Ден Мэй не договорил, раздался резкий звук вызова срочной связи.

— Командор Шехем слушает.

— Таян, ты всё ещё у Мэя?

— Да, Капитан.

— Захвати своего дедулю и на мостик.

— Что-то случилось?

— Да. Похоже "стела" стартует.

— Уже иду!

Таян стремглав выбежал из лаборатории. И только столкнувшись у лифта с дедом, сообразил, что даже не попрощался с доктором Деном.

Панорамные экраны капитанского мостика показывали как из основания "стелы" вырываются клубы белого пара, поднимая вокруг себя тучи жёлтой пыли.

— И давно они так пылят, Капитан?

— Уже полчаса "греются", интересно, какие у них двигатели.

— Не фотонные это точно.

— Сам вижу, дедуля.

— Капитан, к нашей шахте подлетел очень большой дискообразный аппарат. Он завис, над вездеходами, и нам не видно, что там происходит.

— Откуда он взялся?

— Не знаю, он просто возник над шахтой. Похоже точный выход из гиперпространства или ещё что-нибудь почище.

— Спасибо, Блюм. Переведи наблюдение за поверхностью на центральный пост. Винс, доложите, как прошло переключение, операторы готовы?

— Всё нормально, Капитан, оборудование работает в штатном режиме, операторы тоже.

— Хорошо. Докладывать о малейших изменениях.

— Да, Капитан.

— Ну вот, теперь Станция потихоньку начинает работать, как положено. Без переноса функций одних подразделений на другие. — Вздохнул Кортни.

— Зануда, что-то не очень походит на старт!

— О чём ты, Мадук? О, боже!

"Стела" начала вращаться с бешеной скоростью. Затем её вершина раскрылась, как гигантский цветок и из него ввысь взметнулась струя чего-то буро-жёлтого цвета.

— Смотрите, эта струя направлена прямо на Луну!

— Да, Командор. Похоже, они её уничтожают.

— Не торопись, Капитан, смотри, что происходит!

— Включить всеобщую трансляцию! Пусть вся Станция видит! — Голос Капитана хрипел.

Струя в считанные минуты достигла металлической поверхности спутника, и начала аккуратно по ней распределяться.

— Наматывается как нитка на клубок! Но что это такое? Блюм, ради всего святого, что показывают приборы?

— Похоже на расплавленную породу, Капитан. Пока струя в пределах атмосферы, она очень горячая, практически жидкая. Пройдя в космосе, почти триста восемьдесят пять тысяч километров, становится вязкой как пластилин, и, по всей видимости, приклеивается к поверхности шара. Кстати, то, что мы считали шлюзом, медленно закрывается, а сама Луна вращается со скоростью совпадающей со скоростью наслоения породы. Я даже боюсь думать о том, что это за технология и почему этот фонтан достигает Луны с такой скоростью.

— Получается, они маскируют свой корабль, под естественный спутник Земли?

— Вы, верно, поняли Капитан, другого объяснения подобрать трудно. Если они не сбавят темп, то всего через пять часов, Луна будет полностью покрыта слоем породы от полюса до полюса!

— Вовремя мы покинули свою пещерку! Такое зрелище не приснилось бы в самом дурном сне, ни одному человеку! Как думаешь, Мадук, наше присутствие обнаружено?

— Думаю, давно.

— А что же они не гонятся за нами или не пытаются, как-то связаться?

— Билли, ты, что не видишь, люди заняты собственными делами. Мы просто оказались случайными свидетелями каких-то событий в жизни чужой цивилизации. Наверное, им пока не до нас. И Вей, показал, что Станция, одетая в оболочку термоакустической защиты выглядит для чужого радара как прозрачное НЛО, и то если этот радар лазерный. Мы зависли на безопасной орбите и там и останемся, если всё правильно рассчитали и нас ни куда не сдвинет гравитационное поле Земли.

— Так то оно так, дедуля, но за последние сутки, мы узнали слишком много нового, и ни черта не поняли. Поэтому я и опасаюсь подвоха со стороны идонов. Зачем им было калечить Лайзу — превращать её в живую антенну? Судя по докладу Ден Мэя, фантом Лайзы постоянно пытается покинуть пределы Станции. И меня так и подмывает снять термоакустику, хоть на пять минут, чтобы проверить идёт ли от идонов передача для Лайзы.

— А вдруг придёт команда на самоуничтожение?

— Ты, как всегда прав, Советник Мадук! Нам только и остаётся, что наблюдать со стороны, как забавляются на Земле пришельцы. Кстати, в тех испанских прогнозах, было хоть что-то похожее на происходящее в действительности?

— Был один, очень лаконичный — Станция будет втянута в межзвёздный конфликт!

— Ого! Этого нам только не хватало. Значит, не даром работают наши гуманитарии, если почти сбылся один из их ста с лишним прогнозов.

— Капитан Кортни, говорит центральный наблюдательный пост Станции. Вездеход пришельцев, спустившийся в шахту, возвращается, он уже прошёл пролом и завис под входом в шахту.

— А что на поверхности?

— Дискообразный объект завис над шахтой, и перекрывает всю видимость. Наши наземные камеры видят его, как размытое серое пятно, он огромен. Внимание! Вывожу картинку на ваши мониторы, вездеход начал подъём по стволу шахты. Скорость подъёма намного выше, чем та, с которой он опускался вниз.

— Смотрите, Капитан, его воздушная подушка не светится!

— Значит, идёт на какой-то другой тяге, Командор.

— Может, это дисколёт втянул его наверх? — проскрипел Мадук.

— Дедуля, ты умница! Точно! Боюсь, что сейчас, эта махина в один миг, растворится у нас на глазах, точно так же, как появилась!

Считайте секунды — раз, два, три, четыре, пять…

— Капитан, дисколёт исчез!

— Видим, Винс. Отправьте запись в лабораторию Моргана. Пусть они изучат её досконально. Что-то же должно происходить в момент исчезновения. Видимо это что-то длится доли секунды и человеческий глаз не в состоянии это уловить.

— Капитан, на связи начальник лингвистической лаборатории.

— Слушаю, доктор Кауэр!

— Доктор, Кортни! Зелёные говорили на языке, отдалённо напоминающем земные языки древней Месопотамии. Возможно, мы столкнулись с одним из праязыков нашей планеты! Знаки напоминают аккадскую систему письма — самую распространенную и сложную, просуществовавшую многие века, из всех клинописных систем известных истории! Только усовершенствованную что ли. Хотя мой коллега, доктор Хольц, считает, что это даже не аккадская, а более древняя шумерская клинопись, предшественница аккадской…

— Хорошо ты их назвал — "Зелёные". Дорогой Дитрих, я прекрасно понимаю твою радость исследователя, напавшего на новый источник знаний. Но, будь добр, сообщи мне то, что для меня важнее на данную минуту — вы смогли хоть что-то понять из их разговора?

— Простите, Капитан, я как всегда увлёкся. Да, хотя мы ещё не закончили исследование, можно с уверенностью сказать, что в их разговоре несколько раз упоминалось имя Камт, они произносят — "Камту" и слова "ушёл", "упадок", "узнать", "успеть". Тексты с планшета и э…, из лаборатории доктора Мэя, по всей вероятности не буквы, а цифры. Поскольку их расположение напоминает какой-то компьютерный код. Но я в этом не специалист.

— Это всё?

— На данный момент всё.

— Тогда до связи!

Не успел Капитан дать отбой, как на мостике раздался дружный хохот.

— Что? Что смешного я сказал? Ты то, Мадук, чего смеёшься громче всех?

— Да, так, Зануда. Ты очень невежливо оборвал беднягу Кауэра, когда он пытался поделиться радостью открытия…

— Почему не вежливо, я просто ни черта не смыслю в этой его клинописи, и зачем мне тратить время, выслушивая подробности.

— Ну-ну, мой мальчик. Помни об этом, когда тебя самого опять занесёт в дебри научных терминов, в присутствии нас сирых и необразованных…

— Понял. Почему ты не добавил свою любимую пословицу?

— "Чего в другом не любишь, того и сам не делай"?

— Вот-вот. Кстати, компьютерные коды, твоя прерогатива, господин Главный Программист Станции.

— Я в курсе. Мы с Веем, уже вторые сутки анализируем значки с планшета Зелёных и часа три второй документ. Вей, пишет, что ему нужно ещё шестнадцать часов.

— Ладно, Вею, я верю. Шестнадцать, так шестнадцать. Давайте посмотрим как дела на Луне. Шехем доложи, что видел, пока мы тут занимались языкознанием.

— Процесс перемещения расплавленных горных пород из земных недр на Луну идёт своим чередом. Примерно через полчаса укладка дойдёт до "экватора". Шлюз закрылся полностью. Но почему-то на "северном полюсе" осталась небольшая площадка не закрытая грунтом.

— Поживём, увидим почему. А пока предлагаю всем разойтись отдохнуть. Как только произойдут, какие-то изменения, все будут оповещены. Хотя, что вас оповещать, всё равно будете торчать у мониторов.

Глава VII Зелёный сон Командора

Мать стояла спиной к окну, и солнечный свет искрился в её длинных, распущенных волосах.

— Сынок, хочешь побывать в доме моих родителей?

— В доме? Ведь они живут на соседнем ярусе нашей палубы.

— Ты ошибаешься, они живут в зелёном доме на оборотной стороне Луны.

— Луны? На Луне никто не живёт!

— Какой ты глупый! На этой Луне точно, пока никто не живет. А на нашей, живёт много людей. Пойдем, я тебе покажу. Давай руку.

Таян, как маленький уцепился за руку матери, и они пошли к выходу на улицу. Был ясный летний день, и на матери было надето лёгкое платье без рукавов, из ярко зелёного ситца, с очень широкой юбкой. Узенький поясок выгодно подчеркивал её талию. "Надо же, а я и не замечал, какая мама стройная", — подумал Таян. Они шли по аккуратной, выложенной красивыми камешками дорожке, по обеим сторонам которой были разбиты клумбы, и цвели необыкновенной красоты цветы. Таян никак не мог вспомнить, как они называются.

— Ты думаешь о цветах, мой мальчик?

— Да, я забыл, их название.

— Это лютинии, они всегда цветут в это время года.

— Но почему у них цветки зелёного цвета? И вообще все растения только зелёные? Даже стволы деревьев?

— А что тут удивительного, родной, наша Луна так и называется — Зелёная планета.

— Наша Луна? Но ведь мы живём на Станции…

Мама подошла поближе и, схватив за плечо, начала трясти:

— Командор, да проснись, наконец. Тебя вызывают.

— Мама?

— Нет, дедушка.

— Что? Вейс, что ты здесь делаешь? Мне сон снился, странный такой. Гулял с мамой, на какой то Зелёной планете. Надо же.

— Ну, вот проснулся, наконец! А то — мама, мама. Твоя мама у себя в оранжерее, ушла с полчаса назад. Просила тебя не будить, подождать пока сам проснёшься. А тут Советник Мадук, три раза уже выходил на связь. Сказал, хоть и жалко, но разбудить.

— А тебя то, каким ветром ко мне занесло?

— Да разговор есть. Уже полдня тебя ищу.

— Ищешь? А я что, потерялся?

— Нет, просто медальон связи оставил в лаборатории Дена. Держи. — И Артур протянул Таяну его медальон.

— Спасибо. Не помню, зачем его снимал.

— Не снимал, он сам отстегнулся, крепление ослабло. А я пока тут тебя караулил, починил.

— Спасибо! Так ты же уже чинил его на последнем дежурстве! А ещё хвастал — теперь как новый…

— Ну ладно, не ворчи, У меня тогда паяльника под рукой не было.

— А теперь был?

— Конечно, твой папа одолжил.

— Папа? Он, что тоже дома?

— Да. И тоже спит. Блюм всех отпустил, кто не дежурит.

— Значит всё тихо.

— Тихо… Только как-то тревожно. Живём в подвешенном состоянии вторые сутки. И Лайза всё в себя не приходит.

— Но ведь она же приходила в себя!

— Очнуться и прийти в себя ни одно и то же. Не знаю, почему доктор Дэн не стал тебе говорить, что она ничего не помнит. От Лайзы осталось только несколько базовых рефлексов, да одна единственная эмоция.

— Например?

— Она помнит своё имя, испытывает чувство голода, жажды, холода, тепла, страх. И любовь…

— Но почему тогда всё время повторяла моё имя?

— Ой, Таян, истукан ты деревянный! Я же сказал тебе, что из всех эмоций у неё осталась только любовь!

— Как, любовь? Она что меня…

— Ну, наконец, дошло!

— И что мне теперь делать?

— Женись, конечно. А лучше помоги ей вернуться.

— Как это?

— Доктор Ден разбудит её в твоём присутствии. Чтобы она увидела тебя во плоти, а не на фотографии, где ты при всем параде и с дурацкой улыбкой.

— И что дальше?

— Ну, может что-то вспомнит. Ден считает, что идоны сканируя её мозг, для создания его копии для киборга, скопировали всё, но неправильно распределили душевные акценты Лайзы. Или вообще об этом не подумали. Скорее всего, ей стёрли всю память и любовь в том числе. Но не учли, что приспособили под свои нужды и гиперактивировали эпифиз — орган в мозгу, который отвечает за сексуальное поведение, и так далее. Может поэтому она тебя и помнит. Это не я такой умный, это Ден Мэй мне растолковал. Он очень опасается, что если как-то вернуть Лайзу в нормальное состояние, этот эпифиз вообще может отказать. А это смертельно опасно.

— Хорошо, я согласен. Хотя, я удивляюсь, что Ден послал тебя вести, такие переговоры, мог сам мне всё объяснить, когда я был у него в лаборатории. И мы давно бы сделали всё, что нужно. Он, думал, что я откажусь?

— Нет, тут другое. Ему вера не позволяет.

— Какая ещё вера?

— Ой, Шехем, дремучий ты человек! Вера в Бога!

— А что она ему не позволяет?

— Семья Дена происходит из местности в Китае, где болтать о чувствах других людей считается смертным грехом. А тем более рассказать кому-то о чужой любви…

— Всё, понял. Его вера не позволяла рассказать мне, что Лайза меня любит.

— Да, ты ведь этого не знал.

— Ладно, скажи ему, что я жду его вызова. А пока свяжусь с дедом.

— Да, он уже ждёт. Говорит, что хочет поближе познакомить тебя с неким Веем.

— Вей, это центральный компьютер Станции. Такое у него имя.

— Имя у компьютера?

— Да. Мой дед говорит, что на Земле давали имена всему на свете — ураганам, машинам, компьютерам.

— Тогда я тоже назову свой вездеход, ну например Арвиком.

— Почему Арвиком?

— Потому, что Аннигиляционный Реактивный Вездеход.

— Ну, ты загнул! Он вовсе не аннигиляционный[20] и не реактивный. Просто вездеход на атомном ходу. Хотя нет, реактор там конечно имеется, но не в этом смысле, что реактивный…

— Ой, не умничай, пожалуйста, я просто пошутил. Уж помечтать нельзя. Адью, малыш!

Дед встретил Таяна, сидя за своим огромным стеклянным столом. Столешница переливалась разноцветными бегущими огнями. На мониторе компьютера транслировалась работа идонской установки перебрасывающей земную породу на Луну. Проследив взгляд внука, Мадук вздохнул.

— Да, до южного полюса осталось полчаса работы. Извини, друг, что разбудил. Мы тут с Веем, немного пообщались, и решили позвать тебя присоединиться. Присаживайся.

Таян сел в указанное кресло у стола, рядом с дедом.

— Что-то случилось?

— Да не совсем случилось, скорее должно случиться. Но всё по порядку. Вей, из всех возможных кандидатов на работу с ним, выбрал тебя и твою сестру Эрну. Я два раза его озадачивал и оба раза он выбирал вас. А второй раз приписал — других не надо. Это он, конечно, капризничает, ведь на родном его языке работаю только я и Ден Мэй. С вами же ему придётся работать на одном из станционных языков — по вашему выбору. Впрочем, разницы, никакой. А вам придётся учиться общаться с этим монстром компьютерной техники.

— Учиться? Он, что какой-то особенный? Я неплохо владею компьютерами, а Эрна тем более.

— Хорошо. Где в этой комнате находится Вей?

— Находится? Да вот же он. — Таян указал на пульт и монитор на стене.

— А вот и нет. Сейчас ты удобно облокотился на него! А то, на что ты указал, дублер, Вея, который ему и в подмётки не годится!

— Что? Вот этот стол и есть Вей?

Дед улыбнулся.

— Вей, поздоровайся с Таяном.

Сразу же перед Командором появился плазменный прозрачный экран, с которого улыбался симпатичный дельфин. Он что-то пропел на своём дельфиньем языке.

— Вей, не балуйся! Поздоровайся, как следует.

И дельфин проговорил на английском:

— Здравствуйте, Командор! Разрешите представиться. Я, Вей, Центральный Компьютер Станции Время.

— Очень приятно. Я, Таян Шехем, Командор разведгруппы РГ-12, Станции Время. — Отозвался изумлённый Шехем.

— И я рад знакомству. Честно говоря, старик Мадук очень скучная компания. Он совсем перестал со мной играть и не интересуется как мои дела в изучении языка дельфинов. На шестнадцатой палубе живут мои друзья семья дельфинов-афалин. Их вожак Ники, учит меня своему языку. Хотите поприсутствовать на уроке?

— С удовольствием. Я не был в большом бассейне со школьных времён.

— Ну и зря! Там столько малышей родилось! У афалин семь, у белух четыре, нерпята, тюленята. Даже у злючек касаток было три детёныша! И чудный пингвинёнок у Грея и Литы! С ними я тоже дружу.

— Вей, ты, по-моему, расхвастался! В свободное время, Таян обязательно придёт на твой урок с Ники. А теперь позволь ему познакомиться с твоей системой.

— Конечно, Советник. Работа есть работа.

Командору показалось, что Вей, разочарованно вздохнул. Но тут же прозвучал торжественный аккорд приветствия, и на экране появилась надпись на всех языках Станции: "Скажите, на каком языке желаете работать?".

— На немецком. Это язык моей семьи. Но и английский подойдёт.

— Ну, немецкий, так немецкий. Теперь мы отправим нашего дедулю поспать, и будем разбираться в системе, и оформим ваш доступ. Подберём пароль и всё такое. Вы сможете связываться со мной с любого компьютера Станции. И не только.

— Вей, не увлекайся. Для первого раза будет достаточно научить его идентифицировать себя в системе ЦКС, чтобы он попадал к тебе, а не к дублёру. А я потом расскажу ему истории твоего создания и работы на Станции.

— Понял. Через час, можешь просыпаться. Мы закончим.

Когда Вей и Таян приступили к работе, всю ребячливость ЦКС, как ветром сдуло. Перед Командором был серьёзный, очень умный партнер. Таян пару раз ошибся, и начал извиняться, Вей, его успокоил:

— Вы забываете, что я машина, и терпение у меня железное. Хотя, по правде говоря, во мне нет ни одной железной детали. Поэтому не надо извиняться, никто с первого раза не разобрался в моей системе. А вы, очень толковый пользователь, всё дело в привычке.

— Да, очень необычно, когда компьютер ведёт с тобой диалог по человечески, а не тупо выполняет команды.

— Приму это как комплимент, потому, что мой дублёр, на самом деле только тупо выполняет команды. Ох, и скучная же у него жизнь!

Таян вскинул голову от удивления.

— Жизнь?

— Конечно. Он ведь тоже разумен, но ограничен в действиях и решениях.

— А вы?

— Я, другое дело. Хотя на все мои решения и действия, тоже стоят определённые ограничения, но есть вопросы, которые я решаю самостоятельно, без всякого "ОК", со стороны человека.

— Например.

— Вся Станция под моим неусыпным контролем. Вы живёте и работаете, даже не подозревая, что я всегда рядом. Но я не какой-то подколодный змей, подглядывающий и шпионящий за всеми и вся. Я просто управляю системой жизнеобеспечения Станции. Память моя бездонна. За годы, что Станция коротала под землёй, я накопил огромный опыт штатных и нештатных ситуаций и могу сам принять решение по любому вопросу внутри Станции.

— А вне её?

— И вне, если будет такая необходимость. У меня самообучающаяся операционная система, причём она не имеет ничего общего со стандартными системами, на всех остальных компьютерах Станции. Поэтому новому пользователю, приходится практически переучиваться.

— Я это уже понял.

— Обратите, пожалуйста, внимание, на монитор Дубака, а я разбужу Мадука.

— На чей монитор обратить внимание?

— Моего дублёра. Это я его так прозвал. А он бедняга, даже не может ответить мне — начисто лишён чувства юмора.

Когда Таян посмотрел на монитор "Дубака", то открыл рот от удивления. Переброска породы на Луну была явно закончена. И теперь лунный шар бешено вращался, а его со всех сторон бомбардировали невесть откуда взявшиеся метеориты. Некоторые даже метеоритами назвать было трудно — практически астероиды.

И тут над ухом Командора, прорычал Мадук:

— Вей, покажи без увеличения, как из иллюминатора Станции!

— Готово, Советник.

Зрелище было не менее завораживающим. Откуда-то непрерывным потоком в сторону Луны летели разнокалиберные камни. Ударившись об неё, они летели дальше, плавно завернув обратно. Аккорд срочной связи, больно резанул слух.

— Мадук ты видишь, фокус-покус? — Голос капитана Кортни сорвался на фальцет.

— Вижу, Зануда. Такое впечатление, что кто-то отклонил некоторую часть пояса астероидов, чтобы пробомбить Луну. И благополучно возвращает камни обратно. Вей, откуда этот метеоритный поток?

— Из-за Марса. Чтобы сказать точнее, нужно запускать зонд. Но боюсь, что пока он долетит до нужно точки, шоу уже закончится.

— Ты прав, Мерлин, остаётся только наблюдать.

— Капитан, нам подняться на мостик?

— Нет. Сидите у себя, наблюдайте. Для Станции эта бомбардировка опасности не представляет.

— Что говорит Блюм?

— Что камни находятся в потоке какого-то горячего газа. Спектральный анализ показывает большое наличие плазмы Солнца. Похоже, в доисторические времена в околоземном пространстве проходил какой-то фестиваль плазмы! Отключаюсь.

Дед и внук заворожено смотрели, как огромные и совсем маленькие камни бились о только что наложенный слой породы и спокойно летели дальше. Картинка не менялась довольно долго, но вот вращение Луны замедлилось, спустя несколько минут заметно поредел каменный поток и постепенно сошёл, на нет. Но дело этим не закончилось. Вновь заработала установка на Земле. На избитую метеоритами поверхность стали вновь забрасываться порции породы, образуя причудливый рельеф.

— А я то, старый дурак думал, что планеты образуются сами собой, из протопланетного облака! И тут на тебе — ручная работа, да ещё не что иное — наша собственная Луна!

— Мадук, теоретически такое давным-давно предсказано. Просто технологически для человечества невыполнимо.

— Да, дорогой, Вей. Теперь остаётся дождаться завершения этой работы. А ты, Тай, почему притих?

— Дед, я видел старые фантастические фильмы, о том, как разумные существа вытворяют в космосе всякие штуки. Но чтобы такое!

— Значит, не все фильмы смотрел. Я, например, видел фильм, про то, как в центре галактики, одна разумная раса, создавала новые звёзды, как горячие пирожки!

— Ну, такое вряд ли возможно!

— Глядя на то, как идоны управились с Луной, я теперь ничему не удивлюсь.

Снова аккорд вызова срочной связи, ещё громче прежнего.

— Дедуля, взгляни на Землю!

— Билли, уменьши громкость вызова, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули!

— Ладно. Ты не отвлекайся, смотри!

На Земле, "стела" "выплюнула" последнюю порцию породы и чашечка "цветка" закрылась. Затем гигантское сооружение начало медленно выходить из земли. И вот эта сигароподобная махина зависла над поверхностью.

— Мадук, включите параллельную трансляцию слежения.

— Уже. И что? А, видим, шарики тоже плывут к "стеле".

— И ты ещё меня пилишь за то, что я лихачу. Ты посмотри, с какой скоростью носятся над планетой эти братья по разуму!

А шары, тем временем, собрались в ровный круг у основания "стелы". Несколько мгновений ничего не происходило. И вдруг, "стела" исчезла.

— Куда она делась? Вей, ты то хоть засёк момент её исчезновения.

— Не совсем, Капитан. Но вижу где она теперь — над северным полюсом Луны.

— Точно! И что же дальше? Мама миа, вот зачем макушка осталась не засыпанной породой!

Под зависшей "стелой" открылся шлюз. Шары по очереди опустились в него, а затем и "стела" погрузилось во чрево Селены. Последним аккордом этого грандиозного шоу, был выброс породы, который надёжно скрыл, место расположения шлюза. Луна продолжала тихонько вращаться, видимо уже по инерции.

— Ну, что родственнички, как вам зрелище?

— Капитан, а мы то, что будем дальше делать?

— Правильный вопрос, Командор Шехем. И хотя мне больше всего на свете, хочется оказаться сейчас у себя в загородном доме в родном Уэльсе, я тебе отвечу так — пока подождём здесь. Лекс ещё работает, и я не склонен, ему мешать.

Два Таяна перебрались в жилой отсек апартаментов Советника.

— Давай устроим лёгкий ужин, плавно переходящий в завтрак. По станционному времени уже второй час ночи.

— Не мешало бы. Твой модулятор готовит бифштексы?

— Да. А чай я заварю самостоятельно. Твоя мать, каждый новый урожай, присылает мне отборный чайный лист. Я сам его сушу, а потом наслаждаюсь.

— Всего один?

— Что один?

— Чайный лист.

— Ну, уморил. Это только так говорится, в единственном числе — чайный лист. На самом деле листьев конечно много. Лина завела для меня отдельный чайный куст. Не совсем тот сорт, что я пил дома, но и этот хорош. Рише старший и Билли, пьют кофе, поэтому их удел модулятор. Кофейные деревья не прижились в оранжереях Станции. А вот мне с чаем повезло. Однажды Вей, решил облегчить мне жизнь — настроить так модулятор пищи, чтобы чай в нём получался неотличимый от настоящего. Лет десять колдовал, потом бросил. Всё равно чувствуется, что "родил" его углерод.

— Кстати, а почему ты отключил Вея? Он же главный сторож Станции.

— Я отключил связь с ним, его отключить невозможно. С этого и начну рассказ о том, кто такой Вей, и как он умудрился на свет появиться. Как начать "Жили-были…" или "Давным-давно…"?

— Ну, давай "Жили-были".

— Хорошо. Жили-были, давным-давно муж и жена.

— Дедушка, и не было у них детей?

— Вот именно внучек. Детей у них не было. Вернее был ребёнок, но он погиб совсем маленьким от какой то болезни. Больше они родить не смогли. Вот и коротали жизнь вдвоём. Люди они были молодые, и женщина очень переживала, что больше не сможет иметь детей. А была она не просто женщина, а главный инженер-конструктор одной преуспевающей компьютерной фирмы. Хотя, кажется, должность её по-другому называлась, по сути, она была шефом научно-исследовательской лаборатории, где разрабатывались новые модели компьютеров. И пришёл к ней однажды молодой сотрудник со своим изобретением. Не буду вдаваться в подробности его ноу-хау, скажу только, что в его гипотетическом компьютере не было ни одной железки, сделан он был из нового материала, который только что изобрели. Применения ему не нашли, так как производство, стоило очень дорого. Паренёк рассчитал, что если компьютер будет полностью из аквакерпласта, так назывался материал, то его возможности будут безграничны. Захотелось женщине помочь молодому учёному. Но не захотели хозяева фирмы вкладывать деньги, даже в экспериментальный образец — очень дорогим был аквакерпласт. Молодой изобретатель, однажды случайно погиб на отдыхе. Опечалилась женщина и приняла решение, построить компьютер из аквакерпласта на собственные деньги. В память о молодом изобретателе и своём сыне, ведь были они ровесниками и тёзками. И построила она компьютер, и оказался он выше самых смелых ожиданий. И назвала она его, Веем, в честь своего сына и того молодого изобретателя. Вот такая сказочка получилась. Вей, опередил своё время, на сотню лет, точно. Потому, что может, например, управлять всеми аэропортами Земли одновременно, или светофорами, тоже всеми.

— Аквакерпласт это случайно не тот материал, который обладает сверхпроводимостью и диэлектрик одновременно? Нам вскользь рассказывали о нём на курсах.

— Именно! Теоретически он был предсказан ещё в XX веке. Тогда была мода на нанотехнологии. А аквакерпласт — композиция оксида водорода разных составов в сплаве с особыми сортами керамики и пластмассы.

— Погоди, но ведь оксид водорода это вода, как можно сделать из неё сплав?

— В том всё дело, что сначала различная по составу вода перегоняется через особую установку, где при высокой температуре и давлении она становится тягучей, как резина. Затем, опять же, в особой печи получают сплав аквакерпласта. Остывает он очень медленно, за это время нужно успеть предать ему форму требуемого изделия. Потому, что остыв, аквакерпласт не поддаётся обработке. Умнейшая женщина, Ли Хун, исполнила проект Ван Вея до последней запятой и нисколько об этом не пожалела. Единственное, что ей пришлось придумывать самой это программное обеспечение новорожденному компьютеру. Существующие не годились. Она буквально учила его, как ребёнка всему на свете. И Вей, оказался благодарным учеником. Хун провела его через все ступени развития человека.

— Даже через грудной возраст?

— Несомненно! Ведь в грудном возрасте человек учиться жить не в безопасном чреве матери, а в агрессивном внешнем мире — борется с болезнями, приобретая иммунитет, и при этом успевает, интенсивно расти. Так и Вей приобрёл иммунитет к различным компьютерным болезням, вызываемые вирусами, научился говорить по человечески. Конечно, он прошел, все ступени роста гораздо быстрее человека, через три года был полностью готов к работе. Доктор Ли сильно привязалась к нему. И когда Вея купили, для проекта "Станция Время", Хун тоже пришла в команду Станции.

— Дед, это та самая доктор Ли, которая работала на гравитаторе Моро и вытащила доктора Дена из Палеоархея?

— Да, она. И по совместительству жена капитана Кортни.

— Так это из-за неё он согласился возглавить Станцию?

— И, да и нет. Он с самого начала мечтал взять её с собой, и боялся, что Хун не захочет жить на Станции. А когда заговорил с женой и предложил работу на Станции, оказалось, что она уже дала согласие Рише-старшему, возглавить лабораторию торсионных полей. Потом, когда у меня, Терри и Лекса, возникли сложности — жёны не захотели перебираться с нами на Станцию, Кортни хвастал, что вот у них то с женой, всегда всё по жизни совпадает. А теперь он и рвётся в нашу исходную точку и боится туда вернуться.

— Почему?

— Лекса и меня жёны встретят. — Мадук рассмеялся. — Если не сбежали, конечно. А он повезёт в Китай захоранивать урну с прахом…

— Погоди, так праба…, твоя жена, осталась дома?

— И меня пускать не хотела!

— А как же мы тут очутились?

Дед снова расхохотался, да так звонко, что включилась сигнализация — была превышена допустимая норма громкости звука.

— Мадук, ты чего?

Таян не сразу понял, кто это говорит.

— Извини, Вей, меня внук насмешил!

— Ладно. Ты бы хоть предупредил, что собираешься повышать голос. Я бы снял сигнализацию с пульта. Тебе всего шестнадцать баллов осталось до нулевой палубы.

— Дед, о чём он говорит? Какие баллы?

— Да это у нас спор с Кортни, кто первый сто баллов израсходует. За каждое нарушение режима Станции снимаются баллы. Вот за громкость — четыре балла в минуту. Баллы кончатся — изволь два дня отработать на нулевой палубе — без гравитатора. Я ещё молодец, у Зануды вообще три или четыре балла осталось. Скоро в минус уйдёт.

— Понятно, но почему ты рассмеялся, когда я спросил, почему мы с отцом здесь оказались?

— У тебя было такое растерянное выражение лица! Разве ты не знал, что со мной на Станции работали моя дочь и её муж? Вот от них то я и считаю своих потомков на Станции.

— Погоди, Лиз и Збышек Пожарски?

— Они самые.

— И вон та фотография на камине, это твоя дочь? Так она же, как две капли воды похожа на бабушку!

— Верно. Твоя бабушка внучка Лиз. Лиз умерла через сорок два года после катастрофы. Збышек здравствует, по сей день. Это не от меня, а от него вы с отцом получили долголетие. Он тоже был на мостике во время катастрофы и член клуба "16". Стесняется с вами знакомиться. Но очень хочет. Если мы достигнем исходной точки, мне предстоит объясняться с женой — где Лиз. И ничего не останется, как предъявить в утешение тебя с отцом!

— Да, вот это метаморфоза! Оказывается, Вейс дело говорил, когда ругался с Капитаном в библиотеке.

— Он прав и не прав. Мы уже на все лады обсуждали, куда возвращаться. Времени, сам знаешь, было достаточно. И не вдруг мы решили вернуться в исходную точку. Мы не хотим, чтобы нас "потеряли" хоть на минуту. Мы должны возникнуть там, откуда ушли. Так будет проще объясняться с начальством и в целом с людьми. Но я хочу закончить сказку о Вее, Хун и Билли Зануде. Когда стало ясно, что шестнадцать человек на Станции, будут жить дольше остальных, жена Билла, попросила Вея сделать свою виртуальную копию. И вот теперь, каждый вечер, она ждёт возвращения Билли домой. Варит ему кофе, готовит любимый ростбиф, выслушивает его брюзжание. Разговаривает с ним. В общем, всё как было при её жизни. Только теперь она голограмма.

— Что? Голограмма готовит кофе и ростбиф?

— В буквальном смысле, готовит конечно Вей и его команда подручной техники. Но иллюзия присутствия Хун почти совершенна.

— И что, он счастлив?

— Не думаю. Он же всё прекрасно знает и понимает. И время от времени Вей застаёт его на нулевой палубе возле пантеона, где находится урна с прахом Хун. Так уж устроен наш Капитан.

— А, почему сегодня Билл назвал Вея Мерлином? Это же волшебник Короля Артура из сказочного Камелота.

— Ну, не такой уж он сказочный, если верить генератору Моро. А Мерлином он зовёт его давно. После падения Станции, отключилась вся электрика, даже аварийная. Но благодаря тому, что Вей автономен в своём питании, он за считанные минуты восстановил систему управления Станцией, даже холодильники не успели оттаять.

— Вей, автономен? Как это понимать?

— А я разве тебе не сказал? Упустил самую важную вещь в конструкции Вея! Благодаря тому, что Вей сделан из аквакерпласта, он заряжается электроэнергией один раз и навсегда. В состав аквакерпласта входит четыре вида воды — лёгкая вода (просто вода), тяжёлая вода (дейтериевая)[21], сверхтяжёлая вода (тритиевая)[22], и сверхчистая вода. И каждая сохраняет свои свойства в неизменном виде, несмотря на то, что пребывает в сплаве. Все эти виды воды по-разному проводят электричество, сверхчистая вода, например, вообще диэлектрик. Хитрая конструкция Вея, основанная на разных свойствах видов воды, содержавшихся в аквакерпласте позволяет ему, используя энергию на всю катушку, сохранять её в неизменном виде. Вот Билли бы тебе объяснил — с чувством, с толком, с расстановкой, весь процесс. Я же могу, только, грубо говоря. Энергоснабжение Вея это замкнутый процесс, как змея кусающая свой хвост, чтобы насытится, а он заново отрастает. Электричество проявляет себя в аквакерпласте, как самовосстанавливающееся вещество или явление — не знаю, как правильно выразится. Вот. И чего я, собственно мучаюсь, на досуге, побеседуй, с самим Веем, он тебе всё расскажет и покажет. Как самый настоящий мужчина, он только тогда бывает по настоящему счастлив, когда говорит о себе.

— Советник, Мадук! Говорит Центральный пост Станции. Ваше присутствие необходимо на первой палубе. Вас вызывает Советник Панкратов, у них сбой в программном обеспечении лазерной установки.

— Вас понял. Буду через полчаса. А почему Лекс сам меня не вызвал?

— По распоряжению Капитана, с сегодняшнего дня, все вызовы персонала, связанные с несрочными рабочими задачами Станции, производятся через Центральный пост.

— Понял, спасибо. — Мадук, дал отбой. — Ну вот, Таян, можешь пойти отдохнуть. Лекс, без меня, как без рук. А Зануда, молодец, наводит свои порядки. Вернее, восстанавливает положенный порядок вещей на Станции. Ликвидирует анархию Рише старшего, она всегда была ему поперёк горла.

Проводив деда, Шехем направился в лабораторию доктора Мэя. Эскалатор был отключен и Командор решил воспользоваться электрокаром, путь был неблизкий, лаборатория находилась на противоположной стороне палубы, а это около двух километров пути. Вставив свою карту, в считывающее устройство кара, Командор начал набирать код нужного маршрута, как вдруг, услышал через медальон, чей-то голос: "Тебе куда, Шехем?".

— В лабораторию Мэя. А кто это говорит?

— Я то думал, что мы с тобой подружились, а ты меня и не узнаёшь!

— Вей, неужели это ты?

— Он самый. Усаживайся поудобнее, сейчас быстро домчим тебя к Дену. Хотя пожалуй, я сам виноват, что ты меня не узнал. Не объяснил тебе, что теперь, как только ты решишь воспользоваться оборудованием Станции через свою карту доступа, тебе нужно просто вставить её в считывающее устройство и сказать — Вей, я хочу сделать то-то и то-то.

— Здорово. А почему дед, никогда так не делает?

— Делает, просто ты не замечал. У нас есть десять минут, и я расскажу тебе ещё об одной твоей новой возможности. Это прямой доступ ко мне в любое время дня и ночи из любого места Станции. А при наличии медальона связи и за её пределами.

— Как это? Ведь я усвоил, что для связи с тобой нужно всегда набирать особый пароль. А если я буду в помещении, где нет компьютера?

— Пароль нужен, чтобы посмотреть какие либо данные, которых нет в свободном доступе. Некоторые документы, даже я не могу открыть, если не набран пароль. Но таких документов, всего пять. А простые распоряжения можно просто произносить. Ты теперь, один из шести человек на Станции, у которых vip-доступ к ЦКС! И если возникнет необходимость, ты можешь просто вслух обратиться ко мне за помощью. Слышал, как это делают Капитан и Мадук?

— Да, конечно. Наверное, это почётно и ответственно, мне даже как-то неудобно. Я же простой Командор разведгруппы.

— А вот и нет! По новому реестру Станции, ты Старпом Капитана.

Таян присвистнул, и, попытавшись встать, чуть не упал с кара.

— Осторожно, Старпом, подушки безопасности на комарах не предусмотрены!

— Погоди, а почему я не знаю, о том, что пошёл на повышение? У меня нет, образования и опыта, чтобы даже претендовать на такую должность. И потом, наверное, надо сдавать какие то тесты. Конечно, дед и Кортни постоянно болтали при мне, что я правая рука Капитана и всё такое. Но я думал, что это просто в отсутствии работы для разведгруппы, используют меня на подхвате…

— Я задал несколько вопросов Капитану и Председателю Совета Станции, когда получил от них новый должностной реестр Станции. Но Кортни мне объяснил, что ты с лихвой отработал все тесты на практике. А управлять движением Станции в его отсутствие сможешь. Ты же был на мостике во время старта. И Капитан сказал, что у него было такое впечатление, что ты всю жизнь только и делал, что сидел на месте Старпома.

— И когда они собирались мне об этом сообщить?

— Не знаю, наверное, после того, как всё утрясётся с инопланетянами. Во всяком случае, Кортни попросил, называть тебя Командором, до особого распоряжения. Ты приехал!

В лаборатории Ден Мэя было темно. Только под одной дверью была полоска света. Таян постучал. Тишина. Тогда он легонько приоткрыл дверь, в комнате никого не было. На компьютере был включен какой-то фильм. Командор уже хотел выйти, поискать Мэя, но вдруг картинка на мониторе заставила его остановиться. На поляне играли дети, их было много, их одежда была яркая разноцветная. Но не это привлекло его внимание. Цвет травы на поляне был необыкновенно сочного зелёного цвета. И молодая воспитательница была одета в точно такое же платье, как мама в его "зелёном" сне. С единственным отличием — на груди был аккуратно приколот бейджик. Таян попытался прочитать, что на нём написано, но отпрянул от экрана. На бейджике были знаки идонов! По крайней мере, очень похоже. Из соседней комнаты вышел Ден Мэй.

— А это ты, Таян. Я ждал тебя только утром. Ты видишь расшифровку одной из принятых Лайзой передач. Вей, справился быстрее, чем обещал. Мы сейчас говорили с Капитаном и твоим дедом. Я считаю, что это чей-то повторяющийся сон, либо один сон, отправленный несколько раз.

— Почему вы решили, что это сон?

— Дело в том, что предыдущие передачи расшифровке не поддаются. На все старания Вея, один и тот же результат — бессмыслица. А эта кардинально отличается тем, что она практически не закодирована, и идёт как обыкновенная мыслепередача при гипнозе или телепатии.

— Несколько часов назад мне тоже приснился сон. Я был в нём с мамой. На ней было точно такое же платье, как на этой девушке. И она говорила странные вещи. Звала в дом своих родителей. Утверждала, что мы живём, на какой-то другой, не на нашей Луне. И та Луна называется Зелёная планета. Там, правда всё было зелёным — даже цветки у цветов и кора у деревьев. Потом меня разбудил Винс.

— Что ты говоришь! Взгляни-ка сюда.

Доктор Мэй, склонился над пультом, и на мониторе появилось изображение той самой дорожки, по которой Таян шёл в своём сне с мамой. Только по ней шла та самая девушка-воспитатель и вела за руку мальчика лет пяти. Они разговаривали на незнакомом, гортанном языке. И показывали на цветы.

— Лютинии…

— Что?

— Эти цветы называются Лютинии.

— А ты откуда знаешь?

— Мне мама сказала, в том самом сне.

— Командор, это продолжение того, что ты уже видел. Сначала дети на лужайке с воспитательницей, потом мальчик и воспитательница идут по дорожке. Есть и третий фрагмент.

Ден Мэй, щёлкнул на какую-то кнопку, и на экране появилась большая, но очень уютная комната. Панорамные окна и мягкая мебель, много растений, расставленных повсюду. На одном из диванов сидел седой мужчина, он улыбался и что-то говорил, невидимому собеседнику. Потом снова появилось изображение лужайки с детьми.

— И так по кругу повторяются эти три эпизода.

— Что бы это могло значить?

— Не могу представить. Может ты, каким-то образом "перехватил" идонскую мыслепередачу для Лайзы. А твоё подсознание интерпретировало её в знакомые тебе образы.

— И что теперь делать?

— То, что запланировали. Завтра утром кончится действие лекарства. Лайза проснётся, я хочу, чтобы в это время ты был рядом с ней. Оставайся ночевать в лаборатории, в соседней комнате для тебя всё готово.

— Конечно, доктор. Спокойной ночи.

Глава VIII. Всё сущее разумно

Звон маленьких колокольчиков сменился зажигательной мелодией самбы, потом заиграл бравурный марш. Таян потянулся, чтобы выключить будильник и проснулся.

— Здравствуй, Командор Шехем.

Таян огляделся, в комнате никого, кроме него не было.

— Ты слышишь мой голос из своего медальона.

— А, это ты, Вей. Придётся привыкать к твоим неожиданным появлениям.

— В штатном режиме, я обычно так не делаю. Просто на Станции сейчас сплошные нештатные события. Капитан наконец-то навёл проектный порядок в работе служб, всё равно каждую минуту может случиться нечто неординарное. Например, сегодня ночью я занимался с Ники. Вдруг он прервал урок и отплыл к своей стае, которая спала в дальнем конце вольеры. Вернувшись через добрых полчаса, он сказал, что к Станции, со стороны Солнца, подлетел какой-то другой шар. А они, дельфины, приняли его сигнал. Шар предлагает отозваться всем разумным существам на Станции. Касатки тоже приняли сигнал, и очень испугались. Но Ники говорит, что шар пришёл с миром, опасности нет. Они решили пока не отзываться. Станция — корабль людей, и им решать отвечать на призыв шара или нет.

— Они могут отозваться самостоятельно? А наши приборы засекли этот таинственный шар?

— Сигнал пришёл на доступной для дельфинов частоте ультразвука — 250 кГц. Если они захотят, то ответят на той же частоте. И наша аппаратура засекла какой-то объект на расстоянии одной стотысячной астрономической единицы[23] от Станции. Но никаких сигналов не принималось.

— Значит, ультразвук проникает через термоакустику Станции, и его слышат только дельфины.

— Не думаю. Здесь, какой-то другой механизм приемо-передачи информации между живыми существами. Ники обещал объяснить, если позволят его сородичи.

— Вот как. Ты уже доложил деду и Капитану?

— Да, сразу же. Через час собирается Совет. Мне поручено разбудить всех его членов.

— Но я не член Совета.

— Старпом автоматически становится членом Совета Станции. Так что поднимайся, и на мостик.

— Но мы запланировали эксперимент с доктором Мэем.

— Успеете до Совета. Лайза проснётся через пятнадцать минут. Тебе хватит, чтобы привести себя в порядок.

— Даже душ приму.

В палате Лайзы горел неяркий свет. Ден Мэй, склонился над прибором у изголовья кровати. Лицо Лайзы было мертвенно бледным, тонкие руки вытянуты вдоль тела поверх простыни. Таяну стало не по себе. Знакомые черты девушки заострились, и она стала очень похожа на своего прадеда.

— Пьер Рише с каштановыми локонами вместо седой зачесанной наверх шевелюры.

— Я тоже обратил на это внимание, Командор. Доктор Блюм приносил семейный альбом. Всего месяц назад, Лайза была вылитая прабабка. А теперь вот изменилась…

— Знаете, на записи камеры лифта, лжелайза выглядит, как Пьер Рише.

— Видимо идоны скопировали самую суть внешности Лайзы. Она обычно проявляется уже в старости. А то и на смертном одре. Когда умер мой дядя, который всю жизнь был похож на свою мать, вся моя семья ахнула, когда увидели его мёртвым — перед нами лежал его отец, умерший и похороненный за два года до этого. А в случае с лжелайзой, всё зависело от чувствительности камеры и интенсивности освещения в помещении, где находился киборг.

У нас мало времени, сядь, пожалуйста, на стул, возле кровати. Я хочу, чтобы Лайза увидела тебя первым, когда откроет глаза. Сейчас я её разбужу.

Нежная мелодия заполнила комнату. Мэй постепенно увеличивал громкость и когда звук стал нестерпимым, резко выключил музыку. Лайза тотчас открыла глаза и, увидев Командора, подняла руку, пытаясь дотянуться до его руки. Таян протянул ей руку, она сжала её и тут же отпустила. Мгновение вглядывалась в его лицо, потом простонала: "Таян!", и потеряла сознание.

— Доктор, что произошло?

— Пока не знаю. Ты можешь идти по своим делам. Если будут изменения, я тебе сообщу.

Но Таян вдруг понял, что ему совсем не хочется уходить от Лайзы. Его, как магнитом, притягивало к этой хрупкой фигурке под белоснежной простынёй. Взяв её руки, поцеловал, так нежно и трепетно, как никогда в жизни. Потом склонил голову на грудь девушки и заплакал, как плакал только в детстве, когда умерла его любимая бабушка.

— Таян, что ты делаешь? Хотя подожди, не убирай голову, мозг Лайзы активизировался. Она без сознания, но, кажется, понимает, что происходит.

А Командор уже и так понял, что Лайза возвращается. Он слышал, как быстрее забилось её сердце, а ещё через минуту, она нежно гладила его по голове.

— Таян, ты пришёл. — Голос Лайзы было едва слышно. — Я видела тебя во сне. Мы танцевали в зелёном зале. Потом ты нёс меня на руках. И Вейс там тоже был, мы летали в странной машине. Который теперь час?

— Уже утро Лайза. И мне пора уходить.

— А где я?

— Ты в лаборатории доктора Мэя. Это на третьей палубе.

— На третьей? Никогда там не была. А почему я так ослабла?

Командор посмотрел на Ден Мэя. Тот многозначительно нахмурил брови и, встав так, чтобы попасть в зону видимости Лайзы, проговорил нарочито басовито:

— Понимаешь Лайза, ты долго была без сознания, после обрыва троса подъёмника и только сейчас пришла в себя. На Станции много новостей, но до того, как ты их узнаешь, нам нужно немного поработать.

— Да, я, кажется, вспоминаю, как оборвался трос…

— Нет, нет, не напрягай память! Пока… Сейчас мы отправим Таяна работать и позовём твою маму. Ты не против?

— Маму? Позовите, пожалуйста. Я, кажется, потеряла свой медальон связи.

— Нет, не потеряла. Вот он. Если хочешь сама свяжись с ней.

Лайза взяла медальон, уверено нажала на контакт и так же уверенно проговорила: "Лайза Блюм вызывает Николь Блюм, Прошу соединить".

Всю дорогу до капитанского мостика Таян думал о случившемся в палате Лайзы. Он был уверен, что с Лайзой всё будет хорошо. Он не мог понять себя, свой порыв нежной страсти к Лайзе. Вчера он так и не дошёл до Рены. И даже не подумал с ней связаться, чтобы предупредить, извиниться. Он вообще старался не думать о ней. Ему почему-то становилось не по себе, как только его невеста появлялась на горизонте его мыслей, или буквально рядом, в лифте Совета, например. Но она же не виновата, что там работает! А он всеми правдами и неправдами старается не пользоваться лифтом Совета. Хотя это крайне неудобно, и дежурные Станции уже несколько раз делали ему замечание за нерациональный выбор маршрута передвижения. Что-то неуловимое поселилось в его сердце, которое ещё месяц назад, всецело принадлежало, только ей, его Рене. Он снова и снова спрашивал себя — что случилось с его чувствами. Неужели известие о том, что Лайза, давно его любит, настолько сильно, что не смогла соединиться с Артуром Вейсом, всколыхнуло ответное чувство? Нет, это началось гораздо раньше, ведь Вейс рассказал ему только вчера. И то, в научных целях. А все-таки, какой умница доктор Мэй! Не скрывает, что для него работа с Лайзой из области непознанного, многое он делает чисто интуитивно. А каких потрясающих результатов добился! Но почему, он так резко, и даже жестоко говорил, что ему гораздо интереснее, зачем идоны, так изменили кровь Лайзы, чем опасно это для её жизни или нет. Таяна это сразу покоробило. В интонации доктора Мэя он уловил, не просто жёсткость, скорее цинизм. Неужели, все долгожители становятся такими циниками. Неужели, они так устают от своей затянувшейся жизни, что перестают ценить чужую? Но он не успел додумать, как его догнал Магистр Рише.

— Здравствуй, Таян. Мне передали, что ты вытащил Лайзу из небытия. Я, и вся наша семья благодарна тебе, за помощь.

— Ну, что, вы! Не стоит. Я ничего особенного не сделал, просто посидел возле её кровати, когда она проснулась.

— Сейчас с ней мать и отец. Мой папаша, тоже рвётся увидеть Лайзу. Но я не хочу, чтобы они общались, пока Лайза так слаба. Он никогда не интересовался своими внуками и правнуками. Да и детей воспитывали его жёны, пока он чудил со своими экспериментами.

— Может, господин Рише раскаялся и теперь жалеет, что так мало уделял времени семье, хочет загладить вину и наверстать упущенное?

— Только не с моей внучкой! — Магистр резко повысил голос. — У него достаточно других потомков. С ними он тоже не очень-то церемонился. Некоторые до сих пор не знают, кто их "славный предок" на Станции. Мне самому, иногда хочется не знать, кто мой отец!

Командор молчал, не зная, что сказать в ответ на такие откровения. Но они уже подходили к мостику, около входа собирались Члены Совета. Кто-то окликнул Магистра и Таян был несказанно рад расстаться с ним.

Капитан Кортни даже не поднялся с места, когда Советники заняли свои места. Он просто оглядел присутствующих.

— Опять господин Пьеро опаздывает. Эверт, вы не знаете, где ваш отец?

— Час назад он просчитывал что-то с Веем у себя на седьмой.

— Вей, ты всё ещё работаешь с Советником Рише старшим?

— Нет, он стоит у вас за спиной!

Таяну показалось, что Вей сказал это смеясь. И действительно, посмотрев на Рише старшего, тоже чуть не рассмеялся. Как сказала бы Рена, мсье Рише резко поменял имидж. Видимо много-много лет он не надевал обычную станционную форму, в которую теперь еле втиснулся. Комбинезон буквально трещал по швам, на раздавшейся фигуре. Там и тут проглядывало нижнее бельё, замок на куртке застегнулся только до половины. И чтобы скрыть сей конфуз, как истинный француз, Рише добавил аксессуар для прикрытия — полосатое кашне, которое он носил со своей тогой в последние годы.

— Так займи своё место, Пьер!

И Пьер, начал продвигаться вдоль стола, здороваясь с Советниками. Правая рука его была тесно прижата к боку. И когда кто-то из Советников, здороваясь, протянул ему руку, Рише машинально ответил на рукопожатие. Но лучше бы он этого не делал! Его брюки поползли вниз! Поймав их, Рише таки уселся на своё место. По мостику прошёл лёгкий шелест смешков.

— Вот новость, так новость! — Капитан смотрел на бедного Пьера Рише, как удав на кролика. — Наш Научный руководитель решил вспомнить молодость и Станционную дисциплину! Я уже лет триста не видел тебя в форме.

— И кольчужка, явно стала коротка! — добавил только что вошедший Панкратов.

Рише старший покраснел как варёный рак и что-то невразумительно промямлил, про то, что Капитан восстановил на Станции докатострофный порядок, а его новая форма, ещё не готова. Тут вмешался Мадук:

— Может, всё-таки приступим к делу, Капитан?

— Да, вы правы. Разрешите начать заседание Совета. Вы все получили сообщение, по какому поводу мы собрались. Там довольно подробно описана сложившаяся ситуация. Главным докладчиком сегодня будет Центральный компьютер Станции, господин Вей. Прошу вас.

Таян приготовился услышать знакомый, мягкий голос, но из динамиков заговорил холодный, с металлическими нотками баритон.

— Уважаемые Советники! По договоренности с вожаком дельфинов господином Николсом, или Кецеем, так его зовут на дельфиньем языке, я уполномочен быть посредником, вернее переводчиком на переговорах между Советом и дельфинами. Совместными усилиями вам предстоит решить, отвечать приближающемуся к Станции шару, испускающего сигнал призыва откликнуться все разумные существа на Станции.

Внимание! включаю прямую трансляцию из Большого бассейна Станции, где уже ждёт Ники. Простите, господин Николс. Перевод будет синхронным. Предупреждаю, дельфины понимают язык людей, и переводить придётся только с дельфиньего.

На всех панорамных экранах появилась добродушное лицо дельфина. Таян заметил, что к его правому плавнику была привязана красная ленточка. Видимо для важности. Ники "заговорил" начал посвистывать и щёлкать, а Вей тут же переводил:

— Кецей приветствует, вас, господа Советники, от имени своего народа. И прежде чем, начать обсуждение предупреждает, что только особые обстоятельства вынуждают его народ, вступить в прямой контакт с человеком на равных. Всю историю, совместного существования, людей и дельфинов, и не только их, на одной планете, китообразные скрывали от людей свой разум, язык. Люди однажды вышли из сообщества народов Земли. И без всяких на то оснований поставили себя выше, объявив остальных неразумными животными. Но сегодня не время обсуждать взаимоотношения, и причины по которым они таковы.

Мы приняли призыв разумных существ, которые находятся на другом шаре, недалеко от Станции. Призыв послан на вселенском языке разума. Его знают и понимают все разумные существа. Для связи на нём, не нужны никакие технические приборы. Это контакт доброй воли. Содержание призыва таково: "Просим откликнуться разумные существа железного шара. Мы пришли с миром и хотим установить контакт".

— Ну что, господа Советники, задавайте вопросы Кецею, если они у вас есть. — Голос Капитана, теперь тоже отливал металлом.

— У меня вопрос! — Поднял руку Советник Мадук. — Николс, а вы не знаете, кто они и откуда прилетели в нашу Солнечную систему?

Дельфин многозначительно кивнул и слегка присвистнул. Невозмутимый баритон Вея перевёл.

— Шар из системы Странника, по-вашему, Стрельца. Здесь они на седьмой планете.

— Это они вам сообщили?

— Нет, мы знаем.

Повисла неловкая пауза. Советники переглядывались. Было видно, что они в недоумении. Ну, откуда дельфинам знать, откуда прилетели инопланетяне и где они базируются в солнечной системе. И тут снова "заговорил" Николс:

— Мы предвидели подобную реакцию людей, ведь они начисто лишены коммуникативных органов большого мира. Поэтому я считаю своим долгом кратко пояснить вам, что все разумные существа вселенной видят и слышат друг друга, какие бы расстояния их не разделяли. Мир не так велик, как может показаться. История людей тесно связана с историей дельфинов, и мы знаем — люди не по своей вине потеряли связь с миром. Их, этой связи лишили внешние силы. В данной временной точке, эти силы в изоляции. Но через четыре галактических года в результате выброса антиматерии, из параллельного мира, произойдёт временная потеря изоляции. Это совпадёт по времени с началом истории человечества. И силы, которые в большом мире называют — сван, покорят Землю. Я не знаю, что собой представляет сван, с вашей точки зрения. Вей, предложил мне обозначить его словом ад. Но это слишком "притянутое" понятие. Сван угнетает все формы жизни — меняет их в своих интересах. Никто не знает в чём интересы сван и откуда они приходят. Сван приносит большому миру большие потери. Я считаю, что должен оставить вас на время, чтобы вы смогли обсудить полученную от меня информацию. Потому, что большего я вам сообщить не могу. Не имею права. Вей, может пояснить вам более понятно, то, что сказал я.

Экран погас. Советники молчали, на их лицах угадывалось смятение. Капитан Кортни нарушил молчание.

— Итак, господа Советники, я понимаю, что полученные сведения не укладывается у некоторых в голове. Вы вправе потребовать более подробной информации и времени на её осмысление. Но ни первого, ни второго у нас нет. Дельфины категорически отказываются посвящать нас в детали, заявляя, что и так нарушили табу на контакты с людьми. Будь у нас техническая возможность, мы бы ушли в другую временную точку, где история человечества развивается полным ходом. Но, вы все знаете, что требуется время, для отладки гравитационно-торсионной установки, чтобы достичь хотя бы Палеоцена[24], где наступило время млекопитающих. Сейчас же мы сможем достичь только Мезозойской эры[25], а это эра динозавров. Периоды Мезозоя скрыты от человечества, вы знаете, что ни разу не удалось проникнуть туда при помощи генератора Моро. А совать голову в неизвестность, крайне рискованно. Прошу вас высказываться.

Руку поднял Советник Клайд.

— Говорите, Самюэль.

— А может можно улететь просто через космос, подальше от Земли и спокойно подготовить временные переходы.

— Этот вариант обсуждался, Веем и дельфинами. Вей, расскажи, что сказали дельфины.

— От контакта с теми, кто сейчас о нём просит это не уведёт. Если они нашли нас здесь, проследят и дальнейшие передвижения.

— А что, дельфины не боятся тех, кто послал призыв?

— Нет, господин Магистр. Они всегда отвечают на такие призывы.

— Но, почему? — Это уже прадед Командора подал голос.

— Я могу только предположить, господин Мадук, что всё живое в нашей Вселенной разумно, и связано между собой.

— Было бы интересно узнать чем.

— И снова смею предположить, что именно разумом, раз существует единый вселенский язык разума.

— Но ни мы, ни наши приборы не уловили ничего подобного! — Воскликнул Клайд.

— Да, Советник Клайд. Видимо, род людской лишен такой возможности. По грубым подсчётам сван побывал на Земле, когда она разменяла свой пятый миллиард, и не известно, как долго на ней присутствовал. А это как раз Палеозой[26], Мезозой — времена, когда на Земле бурно развивалась жизнь. Одни виды сменяли другие, за очень короткий промежуток времени. По вселенским масштабам конечно. И если верить афалинам, а я им верю, то люди попали под влияние свана и оказались отрезанными от остального мира.

— Но, Вей, — голос Пьера Рише дрожал — мы только что с тобой подсчитали, что по принятой теории, людей в ту эпоху быть на Земле ещё не должно!

— Вы же сами нашли отчёты об археологических находках — петроглифах[27] — наскальных изображений охоты людей на динозавров!

— Но они не нашли никакого теоретического обоснования в дальнейшем…

— Знаешь Пьер, если твоя историческая теория отличается от действительной истории, в этом нет, ничего удивительного. Ты сам отбирал исторические документы для загрузки в базу Вея?

— Да, Капитан.

— Я так и думал. Ты бы хоть для приличия добавил туда пару, тройку альтернативных теорий. Хорошо, что Вей обновлял свою базу самостоятельно, уже по результатам работы генератора Моро. С ним, ты, надеюсь, спорить не будешь? Или по своему обыкновению, будешь опять утверждать, что этого не может быть, потому, что не может быть никогда?

Рише промолчал. Кортни обвёл суровым взглядом Советников.

— Кто ещё желает высказаться?

Но Советники молчали. Они слишком хорошо помнили, что получилось из того, что однажды, они приняли сторону Научного руководителя, не вняв доводам Капитана. Командор случайно посмотрел на своего деда. Тот сидел, скрестив руки на груди, прикрыв глаза. Прошло совсем немного времени, как они узнали друг друга, но Таян научился его понимать без слов. Мадук явно ждал чего-то. Тем временем, выдержав достаточную паузу, Капитан продолжил:

— В таком случае, я бы хотел послушать мнение, самого молодого члена Совета. Но сначала разрешите его представить — Старший Помощник Капитана Таян Шехем!

Советники, все как один повернулись в его сторону. Таян был готов сквозь землю провалиться, потому что, на губах каждого присутствующего, застыл немой вопрос: "Что? Шехем, Старший Помощник?". Хотя нет, дед, Панкратов и Рише младший улыбались. Они видимо были в курсе его карьерного взлёта. Таян встал и слегка поклонился. Он просто не знал, что нужно делать в такой ситуации.

— Присядь, Таян. Можешь говорить сидя. — Сказал Верховный Магистр.

— Я думаю, что нам стоит связаться с пришельцами. И даже смогу объяснить почему. Дельфины не раскрыли нам всего, что знают сами, ссылаясь на какое-то древнее табу. Раз они его всё-таки слегка нарушили, значит, оно того стоило. Ники сказал, что это контакт доброй воли, и что они всегда отвечают на такие призывы. Видимо это обязательно, какая-то традиция или условие существования разума во Вселенной. Так может это наш, всего человечества, шанс узнать, в чём дело. Почему люди планеты Земля лишены связи с большим миром. И возможно ли возвращение в этот большой мир. Афалины, судя по всему, не нарушат своего табу. А пришельцы могут нам всё рассказать. Я, например, просто заинтригован тем, что такое сван.

— Я поддерживаю своего внука и добавлю от себя, что возможно с помощью инопланетян, гостящих, в прошлом Солнечной системы, мы узнаем, что сейчас, на наших глазах, произошло на Земле и Луне.

— Да, Мадук, и я с этим согласен. Господа Советники, прошу голосовать!

На экране высветились результаты голосования.

— Ну, вот и хорошо, принято большинством голосов, при одном воздержавшимся. Что, скажи на милость, тебя сейчас не устраивает, Пьеро?

Рише старший молчал. Он втянул голову в плечи и смотрел на свои руки. Но, вдруг резко вскинув голову, проговорил неожиданно тихо: "Я их просто боюсь!" Затем тяжело поднялся с места и пошёл к выходу, не обращая внимания, на сползавшие с него брюки. Капитан молча наблюдал этот демарш. И когда за Научным руководителем сомкнулись створки магнитной двери, Кортни загадочно улыбнулся.

— И, тем не менее, именно ему мы обязаны существованием Станции. И всему на свете своё время. Вей, пригласи на связь господина Кецея!

На экране снова появился симпатяга Ники. Он не торопясь, плавал в том конце вольеры, где были установлены камеры связи.

— Господин, Кецей! Совет принял решение. Мы готовы ответить на призыв доброй воли. Но сами сделать этого не в состоянии. И просим народ дельфинов оказать нам помощь в таком важном деле.

Таян услышал, как дед прошептал своему соседу Лексу Панкратову: "Ты, только послушай, наш Зануда, блещет дипломатическими талантами!" А Капитан продолжал.

— Мы ждём вашего решения, господин Кецей!

Дельфин на экране не шевелился, глядя прямо в объектив. Когда Капитан договорил, Ники кивнул головой и отплыл к своей стае, но через минуту вернулся и что-то просвистел. Потом подумал и добавил два щелчка. Вей перевёл:

— Когда можно отвечать? Вы хотите узнать содержание ответа?

— Ответ можете дать, когда сочтёте нужным. Нам, конечно, интересно знать, что вы ответите.

— Ответ, как говорят люди, стандартен. Он содержит всего одну фразу — "Мы вас слышим. Какого уровня контакт вам необходим?"

— А контакты, бывают разных уровней?

— Это же очевидно. Кто-то просто пролетает мимо и приветствует братьев по разуму, кому-то нужна помощь и т. д. Всего десять уровней контакта. Можно начинать?

— Да, пожалуйста. Вей, включи всеобщую трансляцию. С соответствующим анонсом конечно.

— Понял, Капитан. — Вей, видимо забылся, и ответил не леденящим душу официальным баритоном, а своим обычным мягким тенором.

На экране же разворачивалось потрясающее зрелище. Двенадцать афалин, включая детёнышей, построились в ровный круг. Вожак занял место в центре. Все замерли, покачиваясь на воде в горизонтальном положении. Затем Ники прыгнул как свечка вверх, и следом, через равные промежутки времени, по очереди сделали свои "Свечки" остальные. Оказавшись снова в воде, дельфины снова и снова выпрыгивали вверх. Пока после пятого или шестого прыжка, вожак поднырнул и, покинув живой круг сородичей под водой, проплыл вокруг него. Дельфины немедленно беспорядочно расплылись по вольере. А Ники подплыл к камере и что-то прощёлкал.

— Ответ послан! Капитан, другие обитатели бассейна и, как я понял, верхнего зверинца, тоже отвечают на призыв.

— Как это?

— Я же вам говорил, что его принимают все разумные существа. Видимо остальные ждали, о чём мы договоримся с людьми. А теперь спешат "отметится" в контакте. Вей, ты можешь показать одновременно вольеры касаток, тюленей и пингвинов, а потом верхний зверинец?

— Да, Ники.

Когда на экранах появилось всё, о чём просил дельфин, на мостике пробежал дружный вздох удивления. Касатки исполняли похожий на дельфиний, но свой танец. Они стояли на воде, на хвостах две или три секунды, затем ныряли, чтобы, вынырнув, выполнить снова эту потрясающую стойку. Пингвины стояли, положив друг на друга крылья, как обнявшиеся за плечи друзья, подняв вверх клювы. Тюлени тоже образовали круг и подняли вверх головы. Маленькая нерпа, которая осталась одна, кружила по вольере, тоже подняв голову вверх. А в верхнем зверинце стоял невообразимый шум. Все его обитатели, замерев на месте, выкрикивали что-то, каждый на своём языке. Через минуту всё закончилось.

— Ну вот, Капитан, теперь остаётся дождаться ответа от обитателей шара. — Это Вей перевёл, то, что сказал Николс и экраны погасли.

— Вей, Ники не говорил, когда нужно ждать ответа?

— Ответ может прийти в любую минуту, а может вообще не прийти. Обитатели шара, убедившись, что Станция обитаема, просто пролетят мимо. Покинув, так сказать, чужую территорию.

— Ну, дела! А мы здесь такой переполох подняли из-за этого контакта! Но стоило того, хотя бы увидели, что вытворяли братья наши меньшие!

— Капитан, вы разве не убедились, что всё сущее разумно?

— Убедился, Вей, убедился.

— Так почему снова говорите — братья наши меньшие?

— Прости, Вей. Привычка. Теперь на мою голову прибавилась ещё одна проблемка. Как теперь обращаться с живущими на Станции жи…, то есть представителями животного мира. Отпустить на свободу — нет возможности. Юридически уравнять их в правах с людьми — тоже не имеет смысла до возвращения домой. Как быть, Вей?

— Ничего менять не нужно, Билли. Заведенный порядок вещей пока устраивает всех.

— Прямо гора с плеч свалилась! А то я уже представил себе акции протеста в зверинце!

— Да, я тоже представляю себе. — И тут Вей, безмятежно болтавший с Капитаном, резко сменил тон, почти выкрикнув, — Капитан, Ники сигнализирует, что ответ получен!

— Ну, что ж, господа, Советники, заседание продолжается!

Глава IX. Те, которых нет

— Старпом Шехем! Примите мои поздравления!

— Рена, ты опять болтаешь с пассажирами!

— А где я ещё смогу тебя поздравить.

— На официальной церемонии вручения старпомовских документов. Ты же не проигнорируешь такое событие?

— Если позовёшь. По статусу я там не могу присутствовать.

— Рена, о чём ты говоришь!

— Ладно. Третья палуба. Вы приехали Советник Мадук и Старпом Шехем.

Дед, не проронивший в лифте ни слова, набросился на Таяна, как только они вошли в лабораторию.

— Что такого могло случиться, что Рена, второй раз за неделю нарушает регламент, только чтобы поговорить с тобой?

— Не знаю, дед. Словно зеркало треснуло. После событий с Лайзой, я сам не свой. Даже мысли о Рене меня раздражают. И я понятия не имею, как себя поведу при встрече. Раньше я об этом не задумывался, просто радовался, что мы встретились, всё было само собой. А теперь мысли всякие лезут, что я ей скажу и тому подобное. Словно мне есть, что скрывать от неё.

— А скрывать, в самом деле, нечего?

— В том то и дело, что было нечего. До сегодняшнего утра.

— А что случилось утром?

— Ты же знаешь, я ночевал в лаборатории Мэя, чтобы утром принять участие в его эксперименте. Когда он разбудил Лайзу, и она вдруг потеряла сознание, я словно ошалел, от нежной страсти, и разревелся, как маленький. Потом Лайза пришла в себя, доктор Ден выпроводил меня, чуть не силой. Я не хотел оттуда уходить! Накануне Вейс рассказал мне, что Лайза очень сильно меня любит. Из-за этого они расстались. Но это не была реакция на сообщение Артура, что-то неуловимое происходит со мной уже давно. Пожалуй, со дня, когда мы подумали, что она погибла при обрыве троса подъёмника. А разобраться в собственных чувствах времени не хватает. Знаю, что всё равно придётся наводить порядок в сердце. Но пока — не могу! Рена видимо обижается на меня, а как я скажу: "Погоди, Рена, я должен решить, кого я люблю на самом деле, тебя или Лайзу!"

— Да, Таян, похоже, ты влип в любовный треугольник! Кстати, Дункан пережил нечто подобное в молодости.

— Отец? И что же это было?

— Не знаю, вправе ли я тебе рассказывать, ведь я в курсе событий только потому, что пристально следил за твоим отцом. Он мне ничего не рассказывал, мы познакомились гораздо позже, когда они с Блюмом пришли работать на Американскую палубу.

— Расскажи, вдруг, это пример для меня.

— Ладно, только ты меня не выдавай. Когда Дункан окончил Курсы Совета, он уже был помолвлен с твоей матерью. Вопрос о месте работы не стоял. Тогдашний руководитель аналитиков не мог дождаться, когда они с Блюмом отучатся и, наконец, приступят к работе в его лаборатории. Они проходили у него выпускную практику. Старый Норманн, не был членом клуба шестнадцати, и торопился ввести в курс дела этих талантливых парней. Его внучка Габи, в последние годы помогала ему в лаборатории, она была его глазами, Норманн начал слепнуть. Вот в неё то и влюбился твой отец. Мы с Веем, наблюдали со стороны и очень переживали, чем может закончиться эта история. Их с Габи любовь была красивой, но короткой. Она не захотела разрушать отношения Дункана и Лины. После смерти Норманна больше ни разу не показалась в лаборатории. Капитан позволил ей работать на нижних палубах. Потом Дункан и Лина поженились, родились вы с Эрной и всё пошло своим чередом.

— А где сейчас Габи?

— Ты что, хочешь посмотреть на неудавшуюся любовь своего отца?

— Ну, можно и не смотреть, просто интересно, как сложилась её жизнь после любви.

— Как ты красиво выразился — жизнь после любви. Да ты романтик! Но все, в общем, просто. Габи ваша соседка. Ты называешь её фрау Вейс.

— Мать Артура! Не может быть! Они каждую субботу пьют с мамой чай и играют в бридж! У них ещё две приятельницы по бриджу фрау Хельга Фальк, и миссис Лора Картер! А фрау Габриэла Вейс, кажется, работает вместе с мамой. Точно! Она Хранитель отдела европейской флоры. Её муж давно умер.

— Не умер.

— Как не умер? А где же он?

— Зря я завёл этот разговор. Придётся выбалтывать тебе все станционные сплетни тридцатилетней давности. Она не была замужем. Никто не знает, кто отец Артура.

— Так может быть, это мой отец и мы с Артуром братья?

— Не торопись с выводами. В базе Вея хранятся образцы крови всех жителей Станции. И однажды Вей нашёл отца Артура — на девяносто девять целых и девять десятых процента.

— И?

— Что, и?

— Кто он?

— Не Дункан это точно. Сам понимаешь, что я не из любопытства просил Вея делать сравнительные анализы ДНК. А кто отец Артура, это тайна Габриэлы. И я не могу тебе её вот так запросто рассказать. Я знаю, когда и при каких обстоятельствах был зачат Артур. Поэтому понимаю Габи, столько лет хранящую свою тайну.

— Ну, дед, прямо тайны мадридского двора!

— Скорее станционных палуб. Обрастаем историями! Кстати об истории. Будет нам история, если до вечера не приготовим ролик о Станции. Вей, ты собираешься с нами работать, или так и будешь подслушивать?

— Фи, Мадук. Я просто вежливо дожидался окончания вашего разговора. Можно подумать вы сказали что-то новое для ЦКС.

Пока два Таяна монтировали ролик, наступил вечер. Система освещения плавно приглушила свет за "окнами" станции и даже включила "дождь". На календаре было двадцать восьмое сентября, и пейзаж и погода за окном должны были соответствовать сезону. Таян младший потянулся.

— Ну, всё, кажется, учли все требования Совета. Теперь не стыдно будет показать гостям.

— Как сказать. Дельфины намекнули Вею, что у них своя система ценностей, которая запросто может отличаться от нашей. Им может не понравиться то, чего мы вообще не ожидаем. Но впрочем, это не принципиально. Из беседы Ники с гостями, я понял, что главное у них толерантное отношение к тому, как живут другие.

— Дед, как думаешь, какие они?

— Судя по тому, что идоны и зелёные практически не отличались от нас анатомически, то и обитатели Титании, не должны сильно от нас отличаться.

— Но почему же они не показались нам и вступили в контакт только при посредничестве дельфинов?

— Скорее всего, их техника кардинально отличается от нашей. И мы просто не можем принять их передачу. Но меня занимает не это. Почему они спросили дельфинов о нас, как о неразумной биологической массе. Ники сказал на Совете, что мы лишены коммуникативных органов большого мира. Может поэтому, гости не слышат наш разум?

— Да, задачка. Как только люди не представляли контакты с инопланетянами! А на самом деле выходит, что в этот контакт нужно ещё суметь вступить.

— Они не выдвинули никаких технических требований. Думаю это знак того, что они, во всяком случае, не больше нас. И про дыхание ничего не было сказано. Я попросил Вея уточнить у дельфинов, среду обитания гостей. Вдруг они водоплавающие. Ники ответил кратко — нет, не водоплавающие.

Резкий звонок заставил Таяна вздрогнуть. Дед же невозмутимо включил камеру обзора. У дверей лаборатории стояли Капитан Кортни и Рише младший.

— А почему прибыли лично? — Спросил Мадук, открывая дверь.

— Дедуля, я ничего не понимаю. — Капитан Кортни стремительно вошёл. Великий Магистр, еле поспевал за ним. — Новый сюрприз. Хочу пообщаться с Веем на его территории.

— Что-то не так, Билли?

— Ещё как не так. Дублёр Вея показывает, что уже в течении трёх часов, Вей ведёт внешние передачи, через ретранслятор Латино.

— Минуту. Астрофизическая лаборатория имеет своего Вея.

— То есть?

— На Латино установлен, так называемый малый Вей. Создатели Станции хотели, чтобы доступ к ЦКС был строго ограничен. Поэтому для нужд астрофизиков был изготовлен ещё один аквакерпласт — агрегат для их сложных расчетов. Его функции дублируют Вея в компетенции восьмой палубы.

— Значит, этот малый Вей способен самостоятельно вывести ретранслятор астрофизиков из под термокаустики?

— Да.

— А что, большой Вей его контролирует?

— Конечно. У малого Вея на этот счёт малые возможности.

— Так, почему же тогда, он посылает в космос, то, что передаётся по внутренней трансляции Станции? Сейчас, например, повторяется фильм, который показывали на Всеобщем собрании. И он одновременно транслирует в космос все фильмы и передачи, которые жители Станции выбирают для самостоятельного просмотра из базы библиотеки! И самое непонятное, что на Латино разводят руками, они не причастны к этим загадочным трансляциям.

— Погоди Билл, сейчас поговорим с Веем.

Мадук снова запустил, отключенную было связь с ЦКС.

— Мадук, ты что-то забыл? Ой, здравствуйте, Капитан и Советник Рише! Что-то случилось?

— Вей, это ты объясни нам, что происходит. Почему аквакерпласт Латино, ведёт телетрансляцию в космос?

— Капитан, трансляция инициирована и санкционирована "пауком". Вы знаете, что я не могу блокировать такие санкции.

— Ясно! Я так и знал! Но сообщить, чей это "паук", ты можешь?

— Если вы санкционируете сообщение своим пауком.

— Точно, забыл. Сейчас.

Капитан расстегнул куртку, вытащил, какую-то пластинку на цепочке, и вставил в считывающее устройство.

— Санкция получена! Операция по активации ретранслятора Латино, была дана VP? 2, Советником Рише старшим, три часа, семнадцать минут, двадцать восемь секунд назад.

— Вей, а почему используется аквакерпласт Латино?

— Мадук, ты забыл, что он малыш, ему достаточно бреши в термокаустике. А чтобы использовать меня или даже дублёра — железяку, нужно убирать чулок полностью. Да и зачем такая сила, шар гостей уже набирает скорость для сближения.

— Покажи!

На экране появился край Солнца, его свет был приглушен мощными фильтрами.

— Где они, не вижу. — Таяну показалось, что Капитан просто уткнулся носом в экран Вея.

— Билли, смотри в правый нижний угол. Видишь чёрная точка?

— Теперь вижу, судя по всему, они не торопятся.

— Такими темпами они разгонятся за два часа до первой космической. Но что-то мне подсказывает, что минут через десять они будут на расстоянии десяти километров.

— Вей, скажи, честно, откуда ты это узнал.

— Мадук, я живой компьютер, у меня интуиция.

— Начинается. Вот моя интуиция мне подсказывает, что тут не обошлось без Ники.

— Мог бы сделать вид, что поверил. Когда вы снова ко мне подключились, я заканчивал беседу с Ники. Гости сообщили ему время своего прилёта в окрестности Станции. А сейчас он ждёт нового сеанса связи, они должны договориться, как мы будем с ними общаться. Визуально или прямым контактом.

— То есть устроим телемост или навестим друг друга на наших кораблях?

— Ты душка, Зануда. Теперь распорядись, что делать с работой ретранслятора астрофизиков. Для остановки нужно набирать пароль. И желательно сделать это, всем троим присутствующим Советникам.

Вей выдвинул маленький сенсорный экранчик и Советники по очереди набрали свои пароли.

— А теперь заверьте "пауками".

Когда всё было сделано. Капитан снова вставил в считывающее устройство свой "паук" и сказал, чётко проговаривая каждое слово:

— До особого распоряжения блокировать Советника Рише старшего в его апартаментах. Если он не захочет покинуть лабораторию, блокировать его в лаборатории, отключив электропитание и опустив защиту на аппаратуру.

Таян посмотрел на Эверта Рише. Тот невозмутимо слушал то, что, говорит Капитан, и даже кивал головой в знак согласия. Мадук же отвернулся и прятал в нагрудный карман "паука".

— Дед, а что такое "паук"?

— Тебе дадут такой же. Это карта особого доступа к Вею. Пока их всего шесть, с твоей — будет семь. Образно выражаясь — золотая карта. У Капитана — платиновая. И у Хун была платиновая.

— А чем они отличаются?

— Можно отдать Вею любую команду. Но золотые не отменяют команды друг друга, а платиновая отменяет любую команду золотых карт. Есть ещё алмазный "паук", но его активизировать могут, только все остальные "пауки" вместе взятые. И у него одна единственная функция.

— Какая?

— Самоуничтожение Станции.

Таян присвистнул. Он хотел ещё поговорить с дедом о "пауках", но Капитан закончил давать распоряжения Вею и повернувшись в их сторону загадочно улыбнулся.

— Зануда, ты чему радуешься? Посадил своего заклятого приятеля под замок и душа поёт?

— Дедуля, ты зря не смотрел, как Вей выпроваживал Пьеро из лаборатории. С него опять свалились штаны.

— Ну-ну. Впадаете в детство, господин Кортни. Запиши в дневник, что маразм у тебя начался на четыреста семидесятом году жизни. Стыдно обижать Научного руководителя Станции.

— Маразм, говоришь? Пусть будет маразм. Но Пьеро не выйдет из своих апартаментов, пока мы не разберёмся с гостями. Ты послушай, что он кричит мне в камеру. Вей, выведи трансляцию на экран.

— А может не надо? Здесь, молодой человек…

— Он уже не молодой человек, он уже Старпом и член Совета. Пусть послушает Рише старшего в оригинале. Когда ещё доведётся.

На экране появился Советник Рише. Вид у него был комичный. Брюки окончательно сползли, куртка расстегнулась, взлохмаченные волосы и налитые кровью глаза делали его похожим на злодея из ужастика средней руки. Он не просто кричал, он вопил не своим голосом.

— Кортни, ты ещё положишь на стол своего "паука"! Дай мне время, я соберу Большой Совет, и мы лишим тебя полномочий! Я Научный руководитель и имею право принимать решение о телетрансляциях! Да, я подслушивал, о чём вы говорили на Совете, когда я ушёл! Зачем тратить время на какой-то ролик, когда и так уже всё готово! Пусть смотрят всё, как есть, а не прилизанное стариной Мадуком! И вообще, это я их всю жизнь искал, мне и налаживать с ними контакты!

— Ты всё сказал, Пьеро? Ты вспомнил про полномочия? Хорошо! Сейчас у тебя будет достаточно времени, чтобы освежить в памяти изначальный Устав Станции, а не твой, высосанный из пальца Кодекс. Только Капитан Станции имеет право принимать решения о внешних сношениях! Ты не заметил, что сегодня заседание Совета проводил не Мадук — его председатель, а я — Капитан Станции? Так вот, глава восьмая, пункт пятый Устава гласит: "При встрече с инопланетным разумом, все полномочия по принятию решений относительно контактов принимаются единолично Капитаном. Во избежание фатальных ошибочных решений либо их минимизации всю ответственность за внешние сношения несёт Капитан. Члены Большого и Малого Советов, имеют право совещательного голоса". Какого чёрта, ты включил эту трансляцию в космос, если они об этом не просили. Может они, вообще не имеют возможности её принять. Они попросили приготовить обзорный ролик к их прибытию на Станцию и всё. Пока не знаешь о гостях ничего, нечего и торопиться с инициативами. Зато ты сдвинул термоакустику, чем засветил Станцию для других потенциальных сил, присутствующих в Солнечной системе! Отдохни, дорогой, денёк, другой, а там решим, как с тобой быть. Заодно и форма твоя будет готова. А то бегаешь по Станции полуголый, ещё и жалуешься всем встречным, что вынужден так ходить, потому, что Зануда распорядился, в служебное время носить форму!

Рише старший выслушав эту тираду, отвернулся и не проронив не слова, уселся на диван. А Капитан, отключившись от апартаментов Научного руководителя, продолжил:

— Вей, вспрысни Пьеро Рише, успокоительную воздушную смесь. Он после своих анабиозов, то впадает в панику, то агрессивен, как мартовский кот, то плаксив, как баба.

Эверт, вы подтверждаете согласие семьи на обследование вашего отца в лаборатории доктора Мэя?

— Да, Билл! Только можно сделать так, чтобы не он не мог общаться там с Лайзой?

— Безусловно! Пока там Лайза, Пьеро будет сидеть у себя взаперти. Пусть пишет мемуары.

— Капитан, дельфины сигнализируют, что гости подлетают и через пятнадцать минут земного времени выйдут с нами на связь доступными для нас средствами. Но, к сожалению сами, наши сигналы принять не смогут. Несовместимая техническая система.

— А как же они будут передавать свой сигнал нам?

— Ретранслятором будет Кецей.

— Что? И каким же образом?

— Примерно так — он примет их передачу и передаст на нашу антенну дальней космической связи, как телесигнал.

— А наш он им передать не сможет?

— Он его и принять то не в состоянии. Но почему-то может передавать их сигнал.

— Спасибо, Вей! Почему и как потом разберёмся. Главное сделать дело. Уже не успею на мостик. Продублируешь мой пульт здесь?

— Не вопрос!

— Спасибо, Мерлин! — Кортни удобно устроился в кресле, в котором только что сидел Таян. Остальные расположились по бокам от Капитана. — Внимание, Станция! Слева по борту искусственное тело! Через пятнадцать минут ожидается сеанс связи с так называемыми гостями. Прошу всех быть предельно внимательными.

Вей, выведи на большой экран передачу обзорной камеры.

— Что-то часто мы стали произносить: "Внимание Станция!". Может, на этот раз стоило провести переговоры с гостями в закрытом режиме?

— Брось, Мадук. Опять спорить с Советниками. Они же настояли на открытом режиме контакта.

На экране появилось грандиозное сооружение чужого корабля. Капитан так и замер с открытым ртом. Да что Капитан, всё население Станции прильнуло к экранам.

В приглушённом, мощными фильтрами, свете Солнца, к Станции приближался гигантский правильный квадрат, диагональные углы которого были подняты вверх, как крылья. Было понятно, что он больше Станции раза в три и, тем не менее, очень легко маневрирует. Он обошёл Станцию так, чтобы оказаться со стороны космоса. Эверт Рише восхищённо прошептал:

— Наверное, они хотят, чтобы мы его как следует, разглядели, без солнечных фильтров.

И в самом деле, корабль замер на мгновение, затем начал медленно вращаться, показывая себя во всей красе. Он был белоснежный и походил на гигантскую птицу. Обернувшись вокруг своей оси, корабль снова замер и через мгновение "крылья" начали опускаться вниз. Затем плоский четырёхугольник "встал" на один из углов и начал демонстрировать чудеса трансформации. Сначала получилась гигантская юла, затем сложилась четырехгранная пирамида, далее шар, овал, торпеда. И вот снова перед изумлёнными землянами первоначальная форма — квадрат с поднятыми, как крылья углами.

— Я думал, что готов ко всему! Но это! Интересно, сколько лет существует цивилизация, построившая такое чудо техники?

— Дельфины сказали, что шестьдесят тысяч галактических лет.

— Да ну! Нашей вселенной всего-то тринадцать миллиардов земных или около того. А шестьдесят тысяч галактов, это уже триллионы! Сколько точно, Вей?

— Пятнадцать триллионов, Капитан.

— Они, наверное, уже выродились в лучистую энергию чистого разума.

— Не думаю, Капитан. Системы дальней космической связи Станции приняли устойчивый телевизионный сигнал пришельцев. Смотрите!

На экране появились улыбающиеся люди. Высокие, белокурые. Они стояли полукругом в помещении, напоминающем подземную базу идонов. Женщина в центре протянула вперёд руки и что-то сказала.

— Вей, что она говорит?

— В моей базе нет идентичного языка, Капитан. Но есть похожий.

— Какой?

— Латынь, Билли. А если подтянуть её слова к латинскому, то перевод довольно странный: "Здравствуйте те, которых нет!"

— Ответь, в том же духе: "Здравствуйте те, которые есть".

— Брось сарказм, Билли, пусть просто поприветствует, от имени людей Станции Время. — Не удержался Мадук.

— Да, Вей, именно так и ответь.

— Я, кажется, понимаю, почему они говорят про нас — те, которых нет. Мы же — из будущего.

— Да уж. Ты опять прав Таян. Что значит молодые мозги. Вей, что дальше.

— Они отвечают, что готовы к прямому контакту. Их устраивают условия жизнеобеспечения Станции, Значит и нас устроят условия их корабля. Они тоже дышат кислородом.

— Надо же, как нам везёт за последнее время! Все встречные пришельцы дышат одним с нами воздухом. И разговаривают, одни на древнем месопотамском, другие на латыни. Назначай свидание! Поболтаем! Какое время их устроит?

— Через два земных часа. Гости подготовят переходной трап и подойдут вплотную к Станции.

— То есть нам беспокоиться не о чем?

— Нет. Только подготовить соответствующее помещение, и открыть малый шлюз.

— Вот и займись, а я на мостик. Гудбай, парни! Не провожайте меня! — Капитан стремительно направился к выходу.

Как только за ним закрылась дверь, Советник Рише, откинулся в кресле.

— Ну и денёк, сегодня. Мадук, у тебя ещё остался чай, от Лины?

— Не просто остался. Лина недавно прислала мне новый урожай! Заварить?

— Сделай одолжение. Пока Зануда тут командовал переговорами, я подумал, что, в самом деле, всё новое, это хорошо забытое старое.

— Ты о чём, Эверт?

— О языках пришельцев! Видимо всё-таки не всё в порядке с теорией происхождения видов. Старик Дарвин где-то упустил самое главное. И история человека на Земле, это совсем другая история.

— Да. Извини, пойду за чашками. — И Мадук вышел в свои апартаменты. Там зайдя за ширму, вполголоса проговорил:

— Вей, ты зачем морочил голову Капитану?

— Ты о чём?

— О том, что твоя сила и мощь не нужна, для такой передачки.

— Ну, во первых, она и в самом деле не нужна…

— Нет, дорогой, ты сейчас же свяжешься с Капитаном и объяснишь, что малый аквакерпласт, это всё, на что хватило полномочий "паука" Рише. И попросишь, чтобы Билли заново просмотрел инструкции станционного ранжира. Он видимо кое-что подзабыл. А тебе, как не стыдно, при каждом удобном случае хвастать своей мощью! Разве этому тебя учила Хун?

Вей молчал.

— Что притих? И про латынь. Почему ты не сказал, что это Ники передает тебе сообщения гостей в переводе на латынь?

— Прости, старик. Я давно так плотно не работал с людьми. Переиграл. Сейчас всё объясню Капитану.

— Принято. Теперь отключись, чай я заварю сам.

Глава X. Что проспал Пьеро Рише

После ухода Рише Младшего, дед и внук долго молчали. Когда к Таяну подъехал маленький робот, и вежливо попросил отдать пустую чашку, он вздрогнул.

— А ты откуда здесь, малыш?

— Это проделки Вея. У него таких малюток целая армия. Только работают они в отсутствии людей. Лекс зовёт их Домоводы и мечтает вернувшись домой, стянуть у Вея парочку. Уже больше четырёхсот лет всё мечтает. Странно, что Вей выпустил "официанта" прямо сейчас. А! Он сегодня провинился и наверняка обиделся, что я его отругал. Вот и не хочет лично говорить, и намекает появлением робота. Только на что? До прибытия гостей больше часа. — Мадук включил связь с Веем. — Говори, Вей, что случилось.

— Советник Мадук, у меня конфиденциальная информация!

— Ты предлагаешь Таяну уйти?

— Не обязательно. Пройдите сами ко мне в зал.

— Ну вот, только отключил гравитатор.

— Я его уже включил.

— Точно. — Мадук тяжело поднялся с кресла. — Ты уж не обессудь, внучек. Вею приспичило посекретничать.

Таян растянулся на диване. Хотелось немного вздремнуть, но он прекрасно понимал, что всё равно разбудят. Он встал, прошёлся по дедовым апартаментам. От нечего делать, подошёл к камину и начал разглядывать фотографии. Дед Мадук уже объяснял, кем ему, Таяну, доводятся эти люди. Вот это жена Таяна старшего, её зовут Ирина. Это дочь с мужем, его прапрапрабабка и прапрапрадед. Вот родители самого Мадука. На момент старта Станции они были живы, и как посмеялся дед, у них с Эрной есть все шансы навестить супругов Мадук, на его родине в Карпатах, и отведать бабушкиного борща. Они пробовали задать программу модулятору, чтобы тот "сварил" борщ. Таяну понравилось, а дед сказал, что это просто капустный суп, а у его матери получается объедение. Потому что варит она его по старинке. Из заквашенного буряка, и копчёной буженины. Углероду модератора, так ни за что не смодулировать. Они с Эрной на досуге собирались подсчитать, сколько национальностей было в их роду. Дед Мадук чистокровный гуцул, были поляк, много немцев, даже грек и еврей. Дед рассказал историю имени — Таян. Оно появилось только на Станции, потому, что кроме русского Панкратова, никто не мог правильно выговорить имя Мадука. Все говорили не Тарас, а как кому в голову взбредёт. Вот дед и вычислил, средний для всех акцентов вариант — Таян.

Скучать не хотелось, и он решил пойти на мостик. Всё равно через час начиналось его дежурство. Он нажал на иероглиф, но дверь не открылась.

— Вей, — тихо позвал Таян, — Вей, я хочу уйти на мостик, выпусти меня.

— Погоди минутку, посоветуюсь с Мадуком.

Вот тебе на. Что такого могло случиться, что его не выпускают из апартаментов деда? Но тут раздался голос Мадука:

— Таян, иди сюда, Вей, зря секретничал.

Створки двери разошлись и первое, что бросилось в глаза, это изображение на большом экране. Рише старший сидел в кресле, завернувшись с головой в плед. И рыдая навзрыд пел какую-то песню.

— Вот полюбуйся на нашего Научного руководителя. С горя достал припрятанную бутылку коньяка и теперь горланит Марсельезу.

— Погоди, это кажется гимн Французской революции!

— Да, и государственный гимн Франции. Бедный Рише. Если это увидит Кортни, ему не сдобровать. Отправит на нулевую палубу. А там теперь невесомость по настоящему. И зайти к нему нельзя, без капитанского допуска.

— Так он что, пьяный?

— А ты никогда не видел пьяных?

В это время Научный руководитель сменил репертуар, он пытался спеть какую-то мелодию, но она ему не поддавалась.

— А, это "Жизнь в розовом свете". Слава Богу, за это на нулевую палубу уже не загремит.

— Почему?

— Потому, что на Станции строжайше запрещено использовать без уважительной причины знаки государственности стран участниц проекта "Станция Время". Исполнение гимна в нетрезвом виде грубейшее нарушение этого запрета.

— А я подумал, что за употребление алкоголя. Да, что он так разошёлся?

— Чудит. У него вообще появились странности, после того, как стал коротать время в анабиозах. Эверт долго сопротивлялся, но сейчас дал согласие на сканирование мозга своего отца. Ден Мэй подозревает, у Рише старшего какую-то патологию передних долей мозга. Я же думаю, что он просто со скуки бесится. Разгуляться негде, королевство маловато.

— Королевство?

— Это старая шутка, так говорили, если человеку мало поле деятельности. В нашем случае, Станция, хоть и огромна, целый город по земным меркам, но Пьеру всё равно простора нет. Он привык купаться в славе и быть человеком мира. А вот стать человеком вселенной не очень получается. Смотри, уснул!

И действительно, Рише старший, свернувшим клубочком на полу своей гостиной, сладко спал.

— Вей, присмотри за ним. Как только проснётся, сообщи мне. Я попробую уговорить Зануду, чтобы дал мне допуск в апартаменты Пьеро. Может, удастся вразумить беднягу, отключить эгоцентризм[28] и включить коллективизм.

Резкий аккорд, срочной связи, и взволнованный голос Капитана:

— Ребята, по местам, гости уже тянут переходной трап. И сдаётся мне, он сделан из чего-то подобного нашему аквакерпласту, только в динамике.

— Как это, в динамике?

— Старпом, ты не знаешь, что такое динамика?

— Знаю. Поэтому и удивился, что вы так сказали про аквакерпласт.

— Да, наш отлит в готовой форме раз и навсегда. А у них он гибкий и, похоже, самостоятельно подстраивает свою форму под нужный объект. Пристыковался к малому шлюзу, как родной.

На капитанском мостике собралось много людей. В обычное дежурство бывало не больше шестнадцати человек, а сейчас здесь были все члены Совета, координаторы палуб и сотрудники лингвистической лаборатории, со своим "звуковиком", прибор который был призван идентифицировать язык, если таковой был в его базе. Все всматривались в экраны, на которых транслировалось, как группа их пяти человек едет на "комарах" по эстакаде нулевой палубы. Это были, как их назвал Капитан, парламентёры: Советник Мадук, Старпом Шехем, аналитик Мартин Блюм, Советник Рише младший и сотрудница космологической лаборатории Кармен Санчес. Её, Капитан лично попросил, отправиться с парламентёрами-мужчинами, на первую встречу с гостями у малого шлюза. Когда Мадук его спросил, почему Кармен, она ещё очень молода и неопытна, Кортни отрезал:

— Зато первая красавица Станции. Гости и так испугаются, когда увидят ваши ро…, то есть лица. Пусть хоть глядя на Кармен, их взгляд отдыхает.

— Ну, ты, Зануда и есть зануда.

— А ты что, считал себя красавцем? — Но Мадук уже отвернулся от Капитана и беседовал с кем-то другим.

Таян Шехем снова оказался на одном "комаре" со своим дедом Мадуком. В первую поездку он чувствовал себя рядом с ним не в своей тарелке. А сегодня они непринуждённо болтали о том, о сём. Красавица Кармен ехала вместе с Рише младшим, и тот что-то говорил ей по-испански. Прислушавшись, Таян понял, что Великий Магистр рассказывает о своей матери, которая была испанкой. Замыкал колонну "комар" Мартина Блюма. Сейчас у всех, как у Мадука ноги стояли на гравитаторах, никто и не почувствовал невесомости нулевой. До малого шлюза оставались считанные минуты пути, когда Мадук проговорил вполголоса: "Вей, пора!". "Комары" остановились. Мадук встал и обратился к своей небольшой группе:

— Я остановил наше движение, чтобы сообщить вам одну подробность, которую мы не стали разглашать при всех. Во время контакта с гостями между ними и нами будет прозрачный защитный экран. Это изобретение доктора Панкратова и его сотрудников. Они сумели по-особому настроить лазерную установку станции, и лазер, проходя через какие-то плазменные линзы, генерирует прозрачную завесу, через которую проникает свет и звук, но физический контакт невозможен. Завесу испытали, но в действии применяют впервые. Её свойства до конца не изучены, поэтому прошу вас быть предельно внимательными, чтобы не получить травм. А теперь продолжим наш путь.

— Подожди, Мадук. Зачем нужна, какая-то дополнительная защита, если гости не собираются сегодня проходить на Станцию и останутся в своей смотровой камере?

— Эверт, Капитану показалось очень подозрительным, что дельфины так упорно доказывают, что опасности нет. Даже когда их об этом не спрашивают. Он и напряг русскую палубу, чтобы соорудили щит. На всякий случай.

Вот и малый шлюз. Освещение полное: "Как на генеральной проверке систем", подумал Таян. Все поднялись с "комаров" и они деловито жужжа, откатились в сторону. Люди обменивались шутками, большинство первый раз встали на гравитаторы, и не обошлось без курьёзов. Кто-то, чуть не упал, кто-то чувствовал себя на гравитаторе уверено, только присев на корточки, кто-то всё время размахивал руками, чтобы не потерять равновесие. Мадук с улыбкой наблюдал, как Эверт Рише пытается станцевать танго с Кармен Санчес и, смеясь, рассказывает ей, что это лучшее упражнение для обучения передвижению на гравитаторе. Резкий аккорд по громкой связи и все замерли, обернувшись к экранам.

Капитан выглядел озабоченным.

— Даже не знаю, Мадук, открывать ли шлюз. До встречи тридцать секунд, а смотровая камера гостей пуста. Переходной трап длинной около километра. Чтобы успеть во время, им придётся лететь со скоростью звука. Погодите, от корабля по трапу что-то движется. Похоже на капсулу. Точно! В ней шесть человек! Внимание, приготовились! Гости выходят из капсулы и переходят в смотровую камеру. Открываю шлюз.

Створки медленно поползли в разные стороны.

— Ого, и это смотровая камера? Целый танцевальный зал.

— Эверт, что-то тебя сегодня на танцы потянуло…

Но Мадук не договорил. В зоне видимости появились гости. Выглядели они совершенно иначе, чем на картинке переданной дельфинами. Низкорослые, бочкообразные тела, венчали круглые лишенные всякой растительности головы. Короткие кривые ноги и узловатые трёхпалые руки. Но самыми удивительными были глаза, как у хамелеонов — круглые чёрные зрачки обтянутые чешуйчатой кожей, вращались в разные стороны. Гости дождались, пока створки шлюза разойдутся до конца, построились полукругом, и вытянули вперёд руки. Таян оглянулся на деда.

— Что они делают?

— Понятия не имею. Смотри, что-то отражается от защитного экрана.

И верно, защитный экран заискрился в двенадцати точках, как будто на него попали какие-то лучи.

— Вей, закрыть шлюз в аварийном режиме! — Взревел Мадук. И створки шлюза практически захлопнулись. — Кортни, что показывают приборы?

— Видимо вас хотели убить. Смотрите, что случилось с гостями.

На экране появилась смотровая камера гостей. Все они валялись на полу в немыслимых позах.

— Это сработал наш экран. То, что предназначалось для вас, вернулось отправителям и, по всей видимости, сразило их. Возвращайтесь, контакт окончен.

— Капитан, что вы задумали?

— Переход во времени, Эверт. Надо только стряхнуть этот их трап. Сейчас попробуем тупо "попятиться", может, оторвёмся.

И действительно, Станция медленно "поплыла" назад. На экране было хорошо видно, что трап гостей растягивается как резиновый. Смотровая камера расплющилась, придавив тела гостей. Но всё равно крепко держалась за стыковочный узел. И тут Капитан скомандовал:

— Лекс, давай!

Тонкий луч лазера отрезал трап гостей от Станции. На секунду экран погас и когда он снова включился, все ахнули. Вместо красавца корабля, перед людьми была уродливая посудина, напоминающая земной дирижабль с обрубленными носами. С неё, словно паутина, свисали какие-то искореженные конструкции. По бокам раскрыты крылья солнечных батарей, точно такие же, как на спутниках окружавших Землю, только огромные. Они тоже были искорежены. Переходной трап повис, как хобот.

— Внимание, Стартуем!

Станция слегка дрогнула.

— Ну, вот и всё. Мы в поясе Койпера на двадцать лет тому вперёд. — Голос Капитана был спокоен, как никогда.

Советник Мадук и Старпом Шехем, прогуливались вдоль прозрачного бортика Большого бассейна Станции. Уже прошло трое суток, как Станция переместилась в пояс Койпера. Всё случившееся до и после перемещения казалось страшным сном. Через час после неудавшегося контакта начали погибать животные в Большом бассейне и Зверинце, погибали те, кто являлся доминирующими особями или вожаками своих стай. Первым умер Ники — Кецей. При вскрытии оказалось, что у него было сильнейшее кровоизлияние в мозг. И все остальные тоже погибли по этой же причине. Оставшиеся животные затаились, почти не ели и не выходили из своих укрытий. Вей попытался поговорить с дельфинами, но те ничего не помнили про контакт и не понимали, почему погиб их вожак. И сейчас два Таяна пришли к дельфинам, чтобы выразить соболезнования их стае, и всем животным Станции потерявшим своих сородичей. На этом настаивал Вей. Он считал, что животные оказались жертвами внеземного теракта, который был направлен против людей Станции. Совет согласился, с доводами Вея, признав свою вину. Во первых потому, что животные оказались на Станции не по своей воле, и во вторых — люди не сумели их защитить. Сейчас дельфины выбирали нового вожака. И люди терпеливо ждали. Вей предупредил, что дельфинам нелегко выбрать нового предводителя. В стае нет подходящего по возрасту и опыту самца. А самки не соглашаются. Пошёл второй час, а стая всё медленно плавала в дальнем углу вольеры.

— Дед, а что мы им скажем?

— Что обычно говорят в таких случаях.

— И признаем свою вину?

— Никто ни в чём не виноват. — Звонкий женский голос раздался за их спинами.

Мадук и Шехем оглянулись. Перед ними стояла Лайза Блюм под руку со своим отцом. Девушка опиралась на трость.

— Извините, что вмешалась в ваш разговор. Я дружила с Ники, его подругой и детёнышами ещё со школы. Вот пришла… Навестить…

— Лайза, доктор Мэй сказал, что тебе вредно волноваться.

— А кому полезно, Таян? Полчаса назад я закончила разговор с Капитаном Кортни в присутствии своих отца и деда. Вей, никак не мог с вами связаться, я хотела, чтобы вы тоже там были.

— Да, мы отключились, чтобы не тревожить стаю.

— По этой же причине, мы не воспользовались громкой связью. Теперь вам придётся просмотреть запись моего рассказа, а затем мы снова соберемся на мостике. Капитан хочет услышать ваше мнение. Соболезнования принесёте в другой раз. Думаю, дельфины не скоро освободятся.

В апартаментах Советника Мадука хозяина ждал Капитан.

— Извини, дедуля, что вломился без приглашения. Я хотел бы вместе с тобой и Таяном посмотреть запись разговора с Лайзой.

— Ладно. Можно подумать, что ты уйдёшь, если я не соглашусь.

— Ладно, так ладно. Вей, включай!

На этот раз, Вей, снова воспользовался большим экраном, на котором появилась Лайза крупным планом.

— Капитан Кортни, я попросила о срочной встрече с вами, как только узнала, что произошло на Станции, пока я была без сознания. Но вы были заняты встречей гостей, которая обернулась таким разочарованием. Но разрешите начать с самого начала, иначе вам будет не совсем понятно, о чём речь.

— Конечно, Лайза, рассказывай так, как считаешь нужным.

— Когда кабина подъёмника подплыла к развилке канала, из круглого отверстия вылетел маленький самолётик. В нём никого не было, он подлетел к подъёмнику, завис и открыл дверцу. Я тут же получила мысленный приказ — залезть в него. А что мне ещё оставалось. Я понятия не имела где я, и как там оказалась. Обрыв подъёмника испарился из моей памяти. Самолётик влетел в тот самый зал, где и вы побывали. Но не сел на посадочной площадке, которую идоны потом выдвинули для вашей машины…

— Она называется шаттл.

— Да, дедушка, я знаю. Так вот, самолётик приводнился и подплыл к входу в идонскую базу. Дверца открылась, мне снова мысленно приказали выходить. Я стояла, не решаясь пройти в тоннель. И тут из тоннеля вышли два великана, закутанные в какие то плащи, лица тоже были скрыты платками. Один из них приблизился и положил руку мне на голову. Тут же последовал мысленный приказ снять шлем. Я повиновалась. Великан снова положил мне руку на голову, и я отключилась. Не знаю, сколько времени я была без сознания, да и то, что было потом, сознанием не очень то назовёшь. Я пришла в себя, вернее осознала себя в какой-то капсуле напоминающей стеклянный гроб. Я могла видеть, окружающее пространство. Но не глазами, их я открыть так и не сумела. Я осознавала, что происходит вокруг, в мозгу возникала соответствующая картинка. Я не могла пошевелиться, но знала, чувствовала, что происходит рядом. Сначала идонов было двое, вернее две женщины. Не говоря ни слова, они работали около меня с какими-то приборами. Пару раз открывали крышку капсулы — чтобы надеть мне на голову обруч с проводами и прикрепить на грудь металлическую пластину, очень тяжёлую. После этого, я провалилась в тяжёлый сон, в котором появился седой старик, он как будто просматривал всю мою жизнь на экране и задавал вопросы, если чего-то не понимал. Особенно тщательно он расспрашивал о Станции. Сколько там людей и как она попала в разлом. Старик засмеялся, когда я сказала, что это подводная лодка, потерпевшая крушение в океане. Он сказал женщинам, что я не велайка и видимо скоро меня начнут искать соплеменники. Он велел приготовить куклу. Потом одна из женщин сделала мне укол, довольно болезненный и я поняла, что не сплю. Они подвели к капсуле мою точную копию и, глядя на меня, корректировали её внешность. Например, изменили цвет волос и подогнали детали снаряжения на комбинезоне. Укрепили пульт и медальон связи, они были как настоящие. Я видела, на экране летящий по разлому шаттл. Старик спросил, что за люди в шаттле. Я узнала Таяна и Артура, Капитан Кортни был мне не знаком. Потом старик сказал, что, к сожалению, он не может вернуть меня на Станцию, и вынужден пойти на хитрость, отправляя вместо меня куклу. Он не собирается из-за каких-то туземцев срывать свою миссию. Я попыталась спросить, тоже мысленно, что это за миссия, и не являются ли они подземной цивилизацией. Чем снова вызвала его смех. Но тут шаттл влетел в зал с бассейном и идоны вышли в соседнее помещение. Самое странное, что я тоже как бы вышла вместе с ними. Я была на вашей встрече с идонами, и вернулась с вами на Станцию. Моё сознание было внутри этой куклы-робота, и она пользовалась им как своим собственным. Все мои попытки сопротивляться, были тщетны. Сразу начиналась нестерпимая головная боль, а идоны вкалывали мне в вену болезненный укол, и моя воля к сопротивлению пропадала. В какой то момент, идоны ушли из помещения с капсулой и больше не вернулись, до того самого момента, когда одна из женщин выкинула меня из капсулы. Я по-прежнему неподвижно лежала внутри капсулы, но знала, что прошло несколько суток, что что-то случилось с куклой на Станции. Она перестала использовать моё сознание. Меня удивляли странные видения, как будто я принимала телепередачу. Снова и снова повторялось одно и то же — темнокожая женщина в зёлёном костюме обращалась к Камту с просьбой отозваться. Она просила его не упрямиться. Объясняла, что его уже нашли какие-то туны и через сутки они достигнут Эгана и при помощи своей спутниковой сети перекроют пути отступления. Она повторяла это снова и снова. Потом пошла другая передача. Она предназначалась для меня. Эта же женщина, называя меня — Виц, удивлённо спрашивала, как я попала на Эган к Камту. Я отвечала ей, что я не Виц и пыталась объяснить кто я и откуда. Но она видимо меня не понимала или не слышала. Она сказала, что для меня накопилось много почты, и включила видео-послания для этой самой Виц. От её отца, сестры и маленького племянника. Но мне не была понятна их речь. Ещё удивилась, что понимала ту женщину. Дальше, всё произошло на ваших глазах. Последнее, что я помню — Капитан убирает тяжёлую пластину с моей груди. Уже в лаборатории Ден Мэя, мне снились странные сны. Женщина в зелёном снова и снова выходила со мной на связь. Сначала она обращалась ко мне как к Виц, и просила образумить Камта. Потом поняла, что я не Виц и сказала, что попробует настроиться так, чтобы слышать меня. Мы долго "беседовали" с ней. То, что она мне рассказала, не укладывалось у меня в голове. Она представилась, как капитан корабля велайцев — его цель найти оставшихся в живых идонов. То, что вам рассказывал Камт отчасти, правда. Но он умолчал о том, что Идона давно погибла. Идоны не успели накопить звёздной плазмы, для освобождения планеты из пут чёрной дыры эпсилон Лиры. Последняя энергия ушла на отражение нападения тунов — это паразитирующее население седьмой планеты Тун погибшей звезды Лум. Туны воинственная раса, перелетающая из системы в систему, в поисках энергетических источников. Идоны считали, что они вообще не из нашей вселенной, очень уж они отличаются от всех рас в обозримом пространстве. Их главное оружие мощные экстрасенсорные способности, которые они используют, не вступая в контакт с разумными существами других систем. Они вычисляют слабое место той или иной расы, показываясь в самом привлекательном образе. Потом просто убивают всё живое. У них нет ничего своего. Корабли, на которых они летают, украдены у других народов, захваченные планеты они уничтожают вместе с населением. Идону и Веллу ждала та же участь. Но пока туны грабили природные ресурсы планеты Тун, Лум взорвался, а Идона была уже далеко. Выжившие туны бросились в погоню. Из-за них Идоне пришлось лавировать в межзвёздном пространстве, пока она не угодила в систему эпсилон Лира. Там то и произошло главное сражение. Отбросив тунов мощным лучом антиматерии, Идона не удержалась на орбите и ушла в чёрную дыру. Выжили только те, кто находился на космических кораблях велайцев. Но незадолго до катастрофы, идоны, отправили на поиски планет богатых звёздной плазмой, несколько экспедиций. Их то теперь и ищут велайцы по всей галактике. Идоны древнейшая раса вселенной и если дать ей бесследно исчезнуть, безвозвратно канут накопленные за миллиарды лет бесценные знания.

Я не знаю как, но капитан Ваат, так она представилась, с моей помощью осмотрела Станцию и сказала, что, скорее всего это космический корабль, а не подводная лодка. Но не смогла установить её теперешнее местоположение. Выйти за пределы Станции мешало, какое-то механическое препятствие.

— Да! Термоакустической чулок Терри Лайсона!

— Наверное, Капитан Кортни. Велайцы гораздо моложе идонов, но они уже достигли высочайшего уровня в своём развитии. И признают, что многим обязаны цивилизации идонов. Камт величайший учёный Идоны и такой же величайший чудак. Перессорившись со всеми на свете, из-за маршрута, он улетел в одиночку. Хотя теперь понятно, что он был прав. В этой части галактики находится сразу несколько систем с планетами богатыми звёздной плазмой. Земля одна из них. Велайцы нашли для идонов новый дом. В созвездии Цефея одна из звёзд имеет подходящую планету. Сами же велайцы ищут для себя планету подобную Земле. Её вода идеальна для них по составу. Но препятствие в виде назойливых тунов мешает велайцам заниматься своими делами.

Капитан Ваат очень просила меня передать, что нахождение Станции вблизи Земли очень опасно, если Станция не может уходить в гиперпространство. Туны, как саранча, появляются внезапно, сметая всё на своём пути. Их флот трудно сразу опознать, потому, что там нет двух одинаковых кораблей. И они владеют обманом зрения, придавая своему кораблю совершенно другой вид.

— Мы видели, представление с кораблём, способные ребята. И в гиперпространство Станция не может уходить. Мы можем уходить только в торсионные поля.

— Да, отец мне всё объяснил про Станцию. И про то, что мы ушли в будущее на двадцать лет вперёд. И что нам необходимо вернуться к Земле, чтобы продолжить переходы во времени. И что вы вряд ли согласитесь на новый контакт с инопланетянами. Просто я считала своим долгом всё вам рассказать. И ещё. Едва я усну, мне начинают сниться сны сопоставимые с реальностью. Я переношусь в другой мир. Становлюсь велайкой по имени Виц и существую в её жизненном пространстве. Она капитан звёздного корабля-разведчика с экипажем из восьми человек. В настоящее время они ведут поисковые работы в системе эпсилон Лиры. Проверяют данные о том, что несколько кораблей идонов сумели вырваться из пут чёрной дыры, уйдя в гиперпространство. Мне очень тяжело, Капитан, существовать в двух реальностях. И я бы хотела вас попросить отпустить меня к велайцам. Они наверняка сумеют освободить меня от раздвоения личности.

— И каким образом я могу тебя отпустить?

— Позвольте вернуться в прошлое на шаттле.

— В какое прошлое?

— В точку, где Станция уходит в пояс Койпера, а шаттл, как бы останется.

— Так. И что ты собираешь там предпринять?

— Благодаря Виц, я знаю, как послать велайский сигнал бедствия.

— Ну и задачку ты задала, Лайза. Теоретически шаттл можно поместить в торсионную установку. На Станции их десять, одним больше, одним меньше. Но сумеешь ли ты с ним справиться.

— Артур Вейс согласен лететь со мной. Он знает, как управлять шаттлом.

— Хорошо, девочка, я подумаю. Ты же знаешь, что такие вопросы с разбегу не решаются. Пусть члены Совета, посмотрят запись нашего разговора, и тогда мы решим, как быть.

— Да, Капитан.

Экран погас.

— И что думают об этом Эверт Рише и Мартин Блюм?

— Оба категорически против. Ты же знаешь, Мадук, что Эверт хоть и сын полоумного Пьеро, но отличается железным здравомыслием. Он боится, что они не смогут вернуться обратно. И предлагает Лайзе, как-то связаться с этой Виц и объяснить ситуацию. Лайза говорит, что не может, потому, что не помнит что она Лайза, если живёт жизнью Виц.

— А эта, Ваат, больше не выходила с ней на связь?

— Нет, Таян, после того, как мы ушли в пояс Койпера, не выходила.

— Я полечу с ними.

— Старпом, ты хочешь лететь с Лайзой и Вейсом в прошлое?

— Да, Капитан.

— Ну, ты даёшь! Объясни, ход своих мыслей.

— Я управлюсь с шаттлом лучше Артура. И хочу быть рядом с Лайзой. Ей и так досталось больше всех в новейшей истории Станции.

— Вернее ей одной и досталось.

— Вот именно. А кому как не Старпому возглавлять такую рискованную экспедицию.

— Экспедиция, громко сказано, вернее будет — дерзкая вылазка. Я склоняюсь к мнению отца и деда Лайзы. Нам не следует посылать шаттл в прошлое. Я однажды вернулся из такой же, без ног.

— Вот на Совете и проголосуешь, дедуля. А пока всем отдыхать. Утром будем решать не только отпускать или нет Лайзу с товарищами в прошлое, но и то, как быть дальше Станции в целом.

Вей, все Советники получили ролик с рассказом Лайзы?

— Так точно, Капитан. Кроме Рише старшего.

— Это почему? Он изолирован, но не отстранён от своих обязанностей.

— Пьер Рише всё ещё спит.

— Уже пошли четвёртые сутки…

— Капитан, у него странная реакция на успокаивающую воздушную смесь. Похоже, он впал в анабиоз, хотя я давно провентилировал его апартаменты и туда поступает нормальный воздух. Если через сутки Рише старший не проснётся, Ден Мэй, планирует поместить его в барокамеру.

— Ну вот, придётся тратить лишнюю энергию, чтобы его научное величество проснулось! И по правилам придётся учитывать его голос на Совете, как "против". А он проснётся и возопит, что был "за". Мадук, и ты всё ещё не согласен, что Пьеро заболел?

— Не согласен. По крайней мере, если и болен, то не тем, на чём ты настаиваешь, "доктор" Зануда.

— Ладно, ладно. Встретимся на Совете.

Капитан поднялся и стремительно вышел.

— Дед я тоже пойду. Решил всё-таки зайти к Рене. Сегодня её День рождения.

— Да, это было бы свинство с твоей стороны, не поздравить подругу.

В блоке семьи Каллои было многолюдно. День рождения Рены был в один день с Днём рождения отца, а у него был юбилей. По традиции Станции на юбилеи собирались не только родные юбиляра, но и коллеги по работе. Звучала музыка, помещение было украшено на венгерский манер, некоторые гости танцевали. Рены нигде не было видно. Зато у импровизированной барной стойки, Таян увидел Лекса Панкратова. Тот потягивал через соломинку, какой-то напиток, но мысли его явно были далеко. Таян стоял перед ним уже минуту, а Лекс его так и не заметил.

— Советник, Панкратов!

— Да! Ой, Таян, извини, задумался. Жду появления юбиляра, чтобы поздравить и уйти в лабораторию. Работы много. Да, что-то Миклош не торопится к гостям. Все явно уже проголодались. А вот и он!

В комнате появился юбиляр под руку с женой в окружении своих дочерей. Все они были в национальных костюмах. Зазвучала музыка, и Миклош Каллои сделал несколько танцевальных движений и остановился с поднятой рукой. Танец продолжили четверо его дочерей.

— Чардаш. Это надолго. Но ничего не поделаешь, надо подождать. Они целый месяц готовились. Я боялся, что стремительно развивавшиеся события на Станции помешают празднику. А Миклош его заслужил.

— Разве отец Рены работает с вами?

— Не совсем. Он начальник производственного цеха русской палубы. И именно ему я обязан воплощением в жизнь, разработок моей лаборатории. В последнее время он не появлялся дома. Совсем, как в славные подземные времена. Смотри-ка ты, его половина, носит венгерский костюм как родной, и он ей явно к лицу!

Таян посмотрел, на мать Рены. Родом из индийской семьи, Камала Каллои, действительно была обворожительна, в пёстром головном уборе с ленточками, широкой, короткой юбке и вышитой блузке. Она была точной копией его Рены, только с традиционной, для замужней индийской женщины, точкой на лбу. Но где же Рена? Рена танцует с сёстрами чардаш. Её, чёрные, как смоль локоны украшены яркими цветами, лицо раскраснелось, маленькие ножки отстукивают чёткий ритм танца. Но вот, раздаётся — "Хея!", танец окончен. Гости аплодируют. Хозяин дома приглашает всех к столу. Таян, останавливает, подхватив под руку, убегающую Рену.

— Поздравляю, тебя с Днём рождения, дорогая! — Он привычно зарывается лицом в её волосы, потом целует за ушком и нежно шепчет, — Ты самая красивая, моя девочка!

— Ой, ли? — Рена смеётся — Весь чардаш ты смотрел на маму.

— И, правда. Я только сегодня понял, что ты её точная копия. Надо же так уродиться! Господин Миклош никак не отметился в своей младшей дочке! Я принёс тебе подарок.

Таян достал маленькую коробочку и протянул невесте. Рена недоверчиво взяла и, зажмурив глаза, открыла её.

— Боже, Таян, какая красота.

Золотые серёжки они сделали вместе с Вейсом. Тот переплавил кучу золотоносной руды, прежде чем удалось набрать достаточно золота. Потом Таян два месяца, в свободное время, шлифовал маленькие синие лазуриты. Когда работа была закончена, Артур сказал, что не ожидал, такого результата. В золото обычно не вправляют лазурит.

Рена тут же надела их. Таян не успел, похвалить её красоту, медальон связи передал капитанский вызов.

— Прости, через полчаса начинается Совет. Меня вызывают.

Рена опустила голову.

— А я думала мы вместе повеселимся…

— Да, обидно. Я могу надолго покинуть Станцию на шаттле. Поэтому хочу проститься с тобой.

Таян подхватил Рену на руки и поцеловал долгим нежным поцелуем, на какой только был способен. Раздались аплодисменты. Это гости обратили на них внимание и поддержали нежный порыв. Таян опустил Рену, и быстро вышел.

После заседания Совета, которое закончилось на удивление быстро, он вернулся к Рене. Праздник был в самом разгаре.

Через три дня, шаттл медленно въезжал в специально сооруженный для него шатёр торсионной установки. Старпом Шехем, выруливая машину к заданной точке, блаженно улыбался, вспоминая ночь, проведённую с Реной и её слова сказанные на прощанье. И его совершенно не волновало, что рядом, в кресле пилота-исследователя сидит Лайза Блюм, девушка, так смутившая его мысли, всего несколько дней назад. Из-за неё, он чуть было не покинул ту, что любил всем сердцем.

Глава XI Сила мысли

— Старпом, чего это ты так разулыбался?

— Да, Капитан, машина отлично слушается.

— Верю. Сам проверял готовность. Только сдаётся мне, дело не в машине. Ну, да ладно, удачи! Передаю вас доктору Вею.

— Доктору?

— Да, Старпом, я тоже Доктор наук.

— Каких?

— Любых. Мой главный научный труд называется "История цивилизации дельфинов".

— Даш почитать?

— Прекратите болтать. До старта десять минут. — Голос Капитана, прозвучал резче обычного.

— Нервничает, старик. — Проворчал Артур Вейс, занявший своё привычное место в шаттле.

— Ты, почему задержался?

— Проспал. Вчера Ден Мэй потребовал сделать серию анализов крови. Я полдня просидел у него голодный. Он всё считал какие-то цепочки, потом говорил: "Не может быть!", снова брал кровь, снова считал. И так пять раз подряд. Потом вызвал лаборанта, велел перепроверить результаты и пошёл со мной обедать. Обедали мы часа три. Мэй расспрашивал меня о самочувствии, привычках, склонностях. Пока я не уснул. Доктор Ден обиделся, посчитал, что это он усыпил меня своей болтовнёй. А я просто наелся до отвала, с голоду-то. И никто не разбудил.

Голос Капитана прогрохотал в наушниках.

— Дисциплинка страдает ещё до старта, Старпом.

— Разберёмся! На лицо научный казус. Подопытный Вейс стал жертвой исследований.

— Чьих?

— Доктора Дена Мэя.

— Понял. Уточню информацию. Начинаем обратный отсчёт.

В голосе ЦКС звучали металлические нотки, когда он начал отсчёт. Шехем положил руку на штурвал, хотя прекрасно знал, что в этом нет необходимости. Торсионная установка сама перебросит шаттл в заданную временную точку, а автопилот запустит режим зависания. Как сказал Панкратов, главное красиво разойтись со Станцией. Вей продолжать считать:

— …три, два, один. Старт.

Шаттл слегка дрогнул и вот уже вокруг непроглядный космос. Лайза, молчавшая с момента посадки в шаттл, отстегнула ремни и всплыла над креслом.

— Мальчики, классная штука невесомость!

— Ящерка, не балуйся. Посмотрите, как искорежило беднягу!

Артур указывал на корабль гостей. Переходной трап всё ещё болтался как хобот, бортовые огни не горели. Таян только сейчас разглядел, что на корпусе корабля-бочки много глубоких вмятин, а кое-где и наспех заделанные отверстия с рваными краями.

— Лайза, начинай, чего тянуть.

— Погодите, за вами кто-то наблюдает. — Это прошелестел в наушниках вкрадчивый голос Центрального Компьютера Станции.

— Вей, а ты с нами каким образом оказался?

— Я собственно не весь, только парочка программ в бортовой системе. Мадук настаивал, чтобы я не выдавал себя, до конца экспедиции, работал как железный дублёр, чисто через экран и датчики. Но, простите, не утерпел. Старпом, вам следует обратить внимание в сторону Солнца, сейчас опущу защитные фильтры.

Все трое повернули головы в сторону Солнца, но ничего не увидели.

— Вей, о чём ты говоришь?

— Смотрите на обзорный экран, Старпом.

Таяну стало стыдно. Последние трое суток, Капитан преподавал им ускоренный курс пилотирования шаттла и поведения в космосе. А у него всё вылетело из головы. Хотя Капитан многократно повторял, что, прежде всего, стоит полагаться на показания приборов. Собственные визуальные наблюдения не годятся, расстояния не те.

На экране, на фоне багрового диска медленно передвигался какой-то кружок. Изображение постепенно увеличивалось. И вот это уже не кружок, а гигантская ажурная металлическая конструкция, медленно вращающаяся вокруг своей оси.

— Вей, а почему ты решил, что за нами наблюдают?

— Я засёк луч радара. И он лазерный. Они видят нас в любом случае.

— Твои предложения?

— Выполнять намеченную программу. По крайней мере, узнаем, может это те самые "зелёные друзья" Лайзы.

— Согласен. Лайза, ты готова?

Девушка только кивнула головой. Откинувшись в кресле, и закрыв глаза, она замерла. Старпом посмотрел на Вейса, тот выглядывал со своего места, пытаясь посмотреть на Лайзу. Таян приложил палец к губам. Артур кивнул и тоже откинулся в кресле. Лайза обещала, что если в обозримом космосе есть кто-то из "зелёных", то ответ на сигнал бедствия придёт через несколько минут. И действительно, Лайза открыла глаза и заговорила на незнакомом языке. Потом тряхнула головой и перевела: "Сигнал категории рум принят ретрансляционной станцией в системе Луоми. Назовите себя". Лайза снова закрыла глаза. Когда она их открыла, то проговорила своим обычным голосом:

— Ничего не понимаю. Я снова и снова повторяла пароль и имя Виц, но ответа нет!

— Похоже, твой сигнал принял автомат. Возможно, пароль устарел.

— Подождём ещё немного и вернёмся на Станцию.

— Да, чего ждать, Командор. Ящерка попробуй ещё раз, и сматываемся!

Лайза закрыла глаза. Прошло несколько минут, прежде чем, она их открыла.

— Нет. Ничего не получается.

— Ну и всё, жми на газ, пилот Шехем, обедать будем дома.

— Внимание, экипаж! — Это из динамиков раздался голос Вея. — Получен сигнал дальней космической связи на доступной нам частоте. Смотрите на экран!

— Мой бог! Это же один из тех "зелёных", которые были на Земле!

И действительно с экрана на землян смотрел смуглый брюнет в зелёном комбинезоне. Он заговорил.

— Вей, ты можешь перевести?

— Нет. Вернее только частично. Он два раза повторил слово "взять" и имя Виц.

— Ребята, я поняла, что он говорит. Он спрашивает, как здесь оказалась Виц, которая погибла много лет назад при невыясненных обстоятельствах. Я не знаю, как ему ответить.

— Попробуй, как с идонами — мысленно.

— Да, Артур, сейчас.

Лайза не стала закрывать глаза, а смотрела прямо на экран. "Зелёный" поднял руку к голове, потом что-то проговорил, и изображение исчезло.

— Что? Что он сказал?

— Сказал, что сейчас настроится на двухстороннюю связь.

И действительно в следующее мгновение он снова появился на экране и все услышали его мысленный вопрос:

— Кто вы, и как попали в систему Луоми? Ваш летательный аппарат примитивен, и не может самостоятельно развивать достаточную скорость, и уходить в гиперпространство без корабля-матки. В обозримом же пространстве находится только покинутый корабль тунов. Вы были на нём пленниками?

— Нет. Мы жители планеты Земля, которую вы называете Эган. Мы прилетели из далёкого… Будущего. — Старпом глубоко вздохнул, как будто собирался нырнуть в воду. — Мы ищем жителей планеты Вела и в частности капитана Ваат.

И тут же услышал мысленный ответ:

— Я вас не понял, отвечайте мысленно.

Таян покраснел. И повторил свои слова мысленно.

— Ваат? Это командир поискового судна. Оно далеко от системы Луоми. Откуда вы знаете Ваат?

Тут мысленно заговорила Лайза, и Таян удивился, что тоже слышит её мысли, как тогда на встрече с идонами. Они слышали мысли идонов и друг друга.

— Меня зовут Лайза. Ваат выходила со мной на связь, когда искала идона по имени Камт. Я бы хотела снова с ней связаться.

Зелёный удивлённо вскинул брови.

— Откуда вы знаете Камта?

— Мы встречались с ним на Земле, по-вашему — на Эгане. Он работал там вместе с двумя киборгами.

Зелёный задумался. Потом посмотрел прямо в глаза Лайзе.

— Но ты действительно идентифицируешься сканером как Виц Берье. Хотя внешне ты на неё не похожа. Ты похожа на каменную статую, которую мы нашли недалеко от реактора Камта.

— Моя работа. — Ухмыльнулся вслух Вейс.

— Это мой скульптурный портрет. — Мысленно продолжила Лайза. — Я была в плену у Камта и его подручных. Они как-то изменили мою анатомию, и я могу принимать и передавать телепатические передачи.

— Да. Если бы не ты, я бы не смог с вами связаться. Ты очень сильный телепат, даже по нашим меркам. Я сейчас свяжусь с Ваат. Вы можете подождать?

— Мы подождём. — Таян откинулся в кресле. — Вей, что нового в окрестностях?

— Ничего. Только Луна перестала вращаться. Я установил связь с нашими датчиками на Земле. Там тоже всё без изменений. Старпом, "Зелёные" снова на связи!

На экране появился их собеседник. Казалось, он чем-то расстроен.

— Капитан Ваат на связи, вы можете с ней поговорить.

И действительно, на экране появилась темнокожая полноватая женщина, с коротко остриженными волосами. Обрадованная Лайза, мысленно воскликнула:

— Здравствуйте, капитан Ваат! Я так рада, что нашла вас!

— Кто ты, дитя? Разве мы знакомы?

— Я думала, что да. Вы разве не помните, как связывались со мной, когда разыскивали Камта?

— Камта? Нет, его поиски не входят в задачи моего корабля. Погоди. Женщина, с которой ты общалась, была похожа на меня, только моложе?

— Да, кажется. И у неё были длинные волосы…

Ваат улыбнулась.

— Это моя дочь. Она тоже капитан космолёта и я понятия не имею, где она сейчас находится.

Женщина повернула голову и заговорила. Видимо она что-то объясняла их первому собеседнику. Потом снова повернулась к Лайзе и продолжила их мысленный разговор.

— Я дала указание разыскать мою дочь. Это займёт какое-то время. Сама я очень занята и больше не могу оставаться на связи. Бат передаст ей, чтобы она со мной связалась. И в следующий раз говори, что ты ищешь Сету Ваат, меня зовут Дет. Экран погас, но тут же вспыхнул снова. Их знакомый "Зелёный" почёсывал затылок

— Ну и влетело мне, за то, что оторвал, Дет Ваат от работы. Но я уже нашёл Сету. Сейчас она выйдет на связь.

И вот перед удивлёнными землянами предстала точная копия своей мамы, только стройная и улыбающаяся.

— Лайза, как ты меня нашла?

— Мы вышли в космос на шаттле. Я знаю, как послать велайский сигнал бедствия…

— Сигнал бедствия? Откуда?

— Я всё время вижу во сне Виц Берье…

— Я поняла. Скоро мы будем в системе Луоми. Вы согласны, если мы примем на борт ваш аппарат?

Таян и Лайза переглянулись.

— Как это на борт?

— Оставаться в системе Луоми опасно из-за тунов. Там действует только наш ретранслятор, который туны не трогают.

— Хорошо, мы согласны.

И тут, справа от шаттла, перед изумлёнными землянами, появился огромный дисколёт. Он завис буквально в трёх метрах от борта шаттла. Затем, плавно поднявшись вверх, подошёл так, чтобы шаттл оказался прямо под брюхом дисколета.

— Вей, включи обзорные камеры!

— Уже!

В дисколёте открылся шлюз, и шаттл потянуло вверх. Всего минута и Таян услышал мысленный приказ:

— Капитан, выпустите опорные стойки!

— У нас шасси, а не стойки. — Проворчал Вей. Но шаттл уже стоял на твёрдой поверхности.

На экране появилась капитан Сета. Она по-прежнему улыбалась.

— Лайза, я приглашаю тебя и твоих спутников быть моими гостями на "Мистерии". "Мистерия" один из самых скоростных кораблей Велы. И ваш компьютер может спокойно с ним ознакомиться.

— Вы так доверяете нам? — Отозвалась Лайза.

— Мы знаем, что вы не просто не представляете для нас опасности, но и являетесь носителями дружественного хетта.

— Наверное, по-нашему гена.

— Нет, Артур, хетт это скорее эмоция, настрой.

— Ящерка, откуда ты знаешь? — Но Лайза не успела ответить, капитан Ваат продолжила.

— Вас проводят наши механизмы.

Выбираясь из шаттла, Старпом задержался на мгновение.

— Вей, если что, самостоятельно эвакуируйся домой и доложи Совету.

— У меня на этот счёт уже есть указания Капитана.

— Можно узнать, что за указания?

— Нет. Программа будет активирована, только после утраты связи с экипажем шаттла.

— Понял. До связи.

Когда Таян спрыгнул на матовый светло-зеленый пол, перед Лайзой и Артуром уже стоял неуклюжий робот. Видимо только его и ждали, потому, что робот стразу поднял голову и произнёс на чистом немецком:

— Прошу вас следовать за мной.

Артур присвистнул и пошёл, взяв за руку Лайзу. Таян же произнёс в медальон связи:

— Уважаемый, ЦКС, твои проделки?

— Вы о чём, Старпом?

— О безупречном немецком языке местного робота.

— Да. Меня попросили сбросить на их компьютер словарь и грамматику языка для общения.

— А синтаксис с пунктуацией не попросили?

— Синтаксис? А что было надо?

— Конечно. Сбрось.

— Постараюсь.

Таян пошел, не оглядываясь догонять друзей. Робот привёл их к круглой площадке и попросил встать в её центр и ничего не трогать руками во время передвижения.

— Это, наверное, лифт.

— Да, Артур, лифт. На корабле, где служила Виц, такой же. Он одновременно и вертикальный и горизонтальный.

— Ты, Ящерка, прямо специалист по устройству велайских кораблей.

— Не кораблей, а корабля. И сама не рада.

Тут лифт пришёл в движение. Снизу вверх поднялась огненная дуга, вокруг пассажиров заструились голубые молнии. Буквально через пару секунд дуга опустилась и люди увидели, что лифт привёз их в большое помещение с панорамными иллюминаторами, где их ждала капитан Ваат. Она протянула руку Лайзе и помогла сойти. Мужчины шагнули следом.

— Здравствуйте, друзья! Я немного поупражнялась в вашем языке, но удобнее говорить телепатически, чтобы не ошибаться и понимать друг друга правильно.

— Сета, я искала вас. Когда вы связывались со мной, я многого не знала ни о Станции, на которой жила ни о себе самой. Мне нужна ваша помощь!

— Конечно, Лайза. Пойдемте, поговорим.

Разговор был долгим. Сначала капитан Ваат предложила поближе познакомиться. И земляне рассказали о Земле, Станции и как они оказались в далёком прошлом своей родной планеты и Солнечной системы в целом. Пригодился Вей, который транслировал на экраны видео-иллюстрации того, о чём говорили Таян, Лайза и Артур. Показал он и встречу с идонами в подземелье и записи идонских трансляций об истории и судьбе Идоны, и то, как Капитан Кортни и Таян Шехем спасли Лайзу на базе идонов. Потом настала очередь Сеты. Свой рассказ она начала с того, что сейчас её "Мистерия" находится на самом оптимальном удалении от Луоми, если не хочешь быть застигнутым врасплох тунами, которые обосновались в Солнечной системе на крупнейшем спутнике Урана — Титании. Потом внесла коррективы в представления землян об Идоне, показала, как погибла эта древняя планета в созвездии Лиры. И рассказала о своей родной планете — Веле, на которой она никогда не была, потому, что Вела погибла вместе со звездой Лум во время взрыва сверхновой, ещё до её рождения.

Но самым захватывающим был рассказ о тунах. Они появились в обозримом пространстве неожиданно, около пяти световых лет назад. Идоны издавна имели торговые связи с другими народами, населявшими галактику, и начали получать сообщения, что, периодически, на мирные планеты нападают неизвестные, сметая всё на своём пути. Корабль велайцев однажды столкнулся с одним из кораблей тунов, и что называется, притащил их на хвосте в систему Лум. Вокруг Лум вращались восемь планет, на двух была жизнь, остальные были безжизненны. Туны, почему-то выбрали для себя одну из внешних планет системы. Аналог Урана — седьмую планету Тун, разместив на её спутниках многочисленный космофлот. До поры, до времени они не беспокоили соседей. Идоны и велайцы уже готовились покинуть родную систему, Лум угрожал взрывом сверхновой. Как вдруг, одновременно на Идону и Веллу, туны совершили дерзкое нападение. Рассчитывая на элемент неожиданности, туны десантировались, как им казалось, в стратегически важных районах не оставив там камня на камне. Но идоны уже ушли в глубь планеты, и велайцы перелетели на Идону на своих кораблях в специально построенные для них подземные доки. Когда идоны поняли, что произошло, они передвинули сроки отлёта. Идона покинула систему Лум и, перейдя в гиперпространство, вышла из него за десятки световых лет от Лум. Здесь планировалось расстаться с велайцами, которые летели к нашему Солнцу, или Луоми, что означает младший брат Лум. А идонов ждала бета Гончих псов, если смотреть на звёзды с точки зрения Луоми. Там было идеальное место для выхода на орбиту целой планеты, исходя из гравитационных процессов. Но на поверхности Идоны, после нападения остался один из кораблей тунов, благополучно перелетевший через гиперпространство вместе с планетой. Умение тунов поддерживать связь между собой на любых расстояниях, и собираться в одном месте за короткое время из разных систем поразительно. Вскоре Идона была окружена разномастным тунским флотом и вынуждена была снова уйти в гиперпространство. Спешка, сказалась на расчетах и вместо намеченной точки — вдали от звёздных систем, Идона оказалась в созвездии Лиры. Чёрная дыра с необычной структурой является общим центром тяжести, вокруг него вращаются четыре звезды эпсилон Лиры. Только чудом удалось вывести Идону на вытянутую орбиту — время, от времени включая двигатели, чтобы не допустить сваливания в чёрную дыру. Но и здесь туны нашли беглецов. Идоны попытались вступить в переговоры со своими преследователями, а в ответ получили ковровую бомбардировку поверхности. Велайцы, были вынуждены вывести свои корабли в космос и уйти в гиперпространство, опасаясь, что корабли будут повреждены бомбёжками. Идоны собрав последнюю энергию, включили генераторы антиматерии и нанесли ответный удар. Казалось, тунский флот уничтожен. Титаническими усилиями удалось сбалансировать нарушенную орбиту. Идоны понимали, что продолжить путь они уже не в состоянии. Но и удержать планету на месте, без постоянной корректировки орбиты невозможно. Четырнадцать кораблей идонов вылетели на поиски звёздной плазмы. Ещё четырнадцать, приняв на борт большинство немногочисленного населения планеты, готовились покинуть Идону. И тут снова появились туны. Они направили один из своих кораблей, прямо в чёрную дыру. Едва долетев до её границы, корабль выпустил какой-то луч и исчез из поля зрения. Дальше события развивались столь стремительно, что, находясь в постоянной телепатической связи с идонами, велайцы, поначалу ничего не поняли. Просто прервалась связь. Было решено отправить на разведку один из кораблей-разведчиков, и когда он достиг последнего места нахождения Идоны, её уже там не было. При помощи генератора памяти поля, разведчики увидели, какая участь постигла древнюю планету. Чёрная дыра вытолкнула из себя спиральное образование, которое, окутав планету, утянуло её в чёрную дыру. При этом рядом с планетой происходили какие-то вспышки, что дало надежду, что корабли идонов всё-таки успели стартовать и уйти в гиперпространство.

Сета тяжело вздохнула.

— Уже много лет мы ищем корабли идонов в галактике и пока обнаружили только три. Экипажи двух погибли по неизвестной причине. Корабли дрейфовали в космосе без видимых повреждений и с солидным запасом звёздной плазмы. Но людей на них не было.

— Летучие голландцы… — Прошептал Артур. А Сета, удивлённо взглянув на него, продолжила.

— А Камт не пожелал с нами общаться. Видите ли, идоны одна из древнейших рас галактики. При внешней открытости для других народов, они хранят много тайн. Достигнув высочайших достижений в науке, сохранили уникальную религию. Весь жизненный уклад идонской цивилизации подчиняется древнему знанию Сван. Это своеобразный план, по которому жили идоны миллионы лет, прорабатывая, установки Сван в мельчайших деталях. И мой народ появился благодаря Сван. Идоны целенаправленно заселили Велу, совсем не подходившую им по климату планету. Они оставили на девственной Веле несколько тысяч добровольцев. И не появлялись там много тысячелетий. И только когда цивилизация велайцев самостоятельно вышла в космос, объявились и принялись опекать и помогать подготовиться покинуть систему Лум до взрыва сверхновой. Идоны наши прародители. И ведут себя так, как будто имеют дело с маленькими детьми, которых нельзя посвящать во многие вещи, пока они не подросли. Камт много лет провёл в подземном Святилище Сван, изучая древние манускрипты. Время от времени жрецы Сван призывали людей науки, чтобы те упорядочили хроники Идоны и проверили их на соответствие Сван. И по слухам, Камт обнаружил ошибку в толковании одного из манускриптов, который, по его словам, является пророчеством о появлении тунов и содержит сведения о методах борьбы с ними. Жрецы же толковали его по-другому. Много лет Камт пытался доказать свою правоту, но тщетно. Жрецы наотрез отказывались слушать учёного. Пока не появились туны. Народ Идоны потребовал от Святилища Сван опубликовать текст злосчастного манускрипта. Но жрецы остались глухи, прекратив всякие сношения с людьми, отказались покинуть свое подземелье, чтобы спастись с погибающей планеты. Они ушли вместе с Идоной и унесли с собой в чёрную дыру все святыни Сван. Мой народ предполагает, что Камт, возможно, единственный выживший идон. И считает своим долгом всячески содействовать ему. Только мы понятия не имеем, чем он занимался в системе Луоми. Его корабль много лет был брошен на орбите Эгана. А подземный реактор не предназначен для добычи звёздной плазмы и насколько нам известно не имел аналогов ни на Идоне ни в других системах, где работали идоны.

— Сета, мы тоже встречались с тунами. — Сказал Старпом. — Станции пришлось сделать переход во времени, чтобы отвязаться от них. Посмотрите, как это было. Вей, покажи всё, что связано с тунами.

— Да, Старпом. Но с подробностями это займёт некоторое время.

— Так покажи главное.

Сета внимательно смотрела на экран, время, от времени кивая головой, давая понять, что поняла перевод Лайзы. Потом попросила несколько минут, чтобы подумать. Она отошла к небольшому пульту у стены и стала быстро манипулировать кнопками. На появившемся экране, замелькали картинки и значки. И вот девушка приблизила лицо к экрану и мысленно воскликнула:

— Нашла! Посмотрите сюда!

На экране появилось трёхмерное изображение туна, оно вращалось, так что земляне могли его разглядеть со всех сторон.

— Эти существа пытались напасть на вашу Станцию?

— Да.

— Но это не туны. Это первобытная раса с планеты Палаг. Вот — туны.

С экрана на землян смотрели существа вполне человеческого вида, только совершенно лысые. Казалось, что у них нет черепной коробки, и мозг просто обтянут кожей. Сета открыла следующую картинку. На ней туны были изображены в полный рост, а рядом для сравнения стоял велаец и был указан его рост — Лайза перевела: "Сто восемьдесят сантиметров". Туны были ниже на целую голову.

Все услышали, как Сета подумала: "Неужели они начали захватывать рабов?" А Лайза спросила:

— Почему у них на виду все извилины?

— Это их слабое место. Туна очень легко убить, достаточно воспользоваться самым примитивным холодным оружием. Они никогда не защищают свой мозг и первого туна убили, метнув ему в голову дротик. Насколько нам известно, черепную коробку туны удаляют сразу после рождения, ради развития экстрасенсорных способностей. А они у них действительно феноменальные. С лёгкостью вводят в заблуждение население целых планет. То, что произошло с животными на вашей Станции ярчайший пример психологической атаки тунов. Все животные действительно разумны и обладают своим языком. Идоны доказали, что до определённого момента развития животный мир един во всей галактике, а возможно и вселенной. И на самом деле у них существует некое подобие содружества и мгновенная связь между мирами. Ваш дельфин говорил правду, большой мир животных галактики существует, и они всегда знают друг о друге. Только когда раса переходит от животного разума приспособления к разуму развития, она теряет связь с большим миром животных. Идоны очень хотели узнать, почему животный разум приспособления отделён от всех остальных стадий разума. Редчайший случай переходные виды, как ваши дельфины, например. Ведь следующий этап эволюции разума — созидающий. Разум вашей и нашей цивилизации находится именно в созидающей стадии. А идоны вплотную подошли к следующей — постигающей. За которой, согласно Сван, неизбежно наступает стадия разума всеобъемлющего. А следующая — разум творящий, это и есть Сван.

— На Земле это называется Богом. — Подумал Таян, а Артур мысленно отозвался:

— Бог-творец, Отец всего сущего…

— Да. — Сета кивнула головой. — Именно так. На заре своей цивилизации, идоны получили сокровенное знание — Сто Священных манускриптов Сван, где расписан план развития расы идонов — задачи, которые, решив, строго одна за другой, идоны постигнут Сван — разум творящий.

Но вернёмся к тунам. Меня очень удивило, что они вступили с вами в связь через животных. Либо это какой-то расчёт, либо они не смогли пробиться к вашему разуму напрямую. И пытались внушить прямо противоположное идонскому, представление о Сван.

— Для тех, кто поклоняется дьяволу, дьяволом является Бог. — Это Лайза подумала с такой силой, что Таян схватился за висок, а Артур за лоб и прокричал вслух:

— Эй, Ящерка, полегче! Слушая твои мыслепередачи, можно подумать, что они материальны. Стреляешь мыслями, как пулями.

Сета тоже коснулась головы.

— Ты поразительно сильный телепат, Лайза. Даже мне, привычной к эмоциональным выпадам мысли, как током ударило в висок. Щади своих друзей, не думай с такой силой!

— Простите меня. Я и не ожидала от себя таких эмоций, да ещё в вопросах религии. Постараюсь контролировать процесс. Простите, я вас перебила.

— Но мысль твоя, скорее всего, верна. Туны, с момента их появления в галактике ведут себя престранно. Идоны пытались понять, что движет ими, какова стадия их разума, но кроме отрывочных сведений ничего не узнали. Разоряя мирные планеты, они забирают трофеи, каждый раз разные. На одной из планет они угнали весь космофлот, больше ничего не тронув. На другой, опустошили все недра, выбрав полезные ископаемые. На третьей электронно-вычислительную технику и оборудование с заводов, на которых её изготовляли. Иногда они просто уничтожают планету вместе со всем населением, ничего не взяв. Их действия не поддаются никакому анализу, всякий раз Туны проявляют себя по-новому. Иногда кажется, что они как дикари, которые, не имея представления, что такое огонь, научились им пользоваться, не имея представления о технике, используют её. Иногда они демонстрируют чудеса научно-технического мышления. Известно точно, что Туны почти никогда не покидают определённый участок галактики — гигантский квадрат, мы называем его "квадрат тунов", сторона которого равна тысяче световых лет. Исключение, если за кем-то гонятся. И ещё, все известные их базы, находятся на спутниках внешних планет звёздных систем, как правило, газовых гигантов. Но как это объяснить не знает никто. Ведь вы первые, с кем они вообще изволили контактировать, пусть таким экзотическим способом. Теперь, по крайней мере, ясно, что они противники Сван. Но по-прежнему не объясняет, ни чего они добиваются, ни откуда пришли.

— Наша планета чем-то их привлекла, раз они разместили над ней свою спутниковую сеть. Но она почему-то бездействует

— Да, вы правы Таян. Они много лет уже базируются на спутнике седьмой планеты и периодически патрулируют систему Луоми. Спутники же отключены. Нашей целью была четвёртая планета системы. Её климат идеально нам подходит. Но мы не можем обосноваться там, пока туны не покинут свою базу навсегда. Это, как правило, случается через сто или чуть больше земных лет после основания. Пока прошло около восьмидесяти.

Артур встал и подошёл к Сете вплотную.

— Простите, вы сказали, что цель велайцев четвёртая планета Солнечной системы?

— Да.

— Мы называем её Марс, красная планета, и там практически отсутствует атмосфера.

— Разве?

Девушка снова пробежалась пальцами по кнопкам, и на экране появилось изображение неторопливо вращающейся планеты, как две капли воды похожей на Землю. Зелень незнакомых материков, голубизна океанов и белая облачность.

— Вот ваш Марс!

— Артур, ты забыл, что мы в далёком прошлом. — Сказал вслух Таян. — До точки, откуда стартовала Станция миллиард лет!

Сета улыбнулась.

— Я думаю, что мы ещё поговорим об этом и многом другом. Теперь же нам следует подкрепиться, и я бы хотела обследовать Лайзу, чтобы понять, чем мы сможем ей помочь.

Таян Шехем и Артур Вейс дремали, откинувшись в креслах шаттла. Пошёл уже третий час, как Лайза и Сета уединились в медицинском отсеке "Мистерии". Мужчины могли остаться, но Лайзе нужно было полностью обнажиться и они предпочли не смущать подругу. Старпом услышал знакомые колокольчики и проснулся.

— Вей, что случилось?

— Вас зовут на мостик. Лайза только что связалась со мной.

— Спасибо. Артур, ты проснулся?

— Да, Командор. То есть, Старпом. Никак не привыкну к твоей новой должности. Извини старика.

— Пошли, старик, дамы ждут.

Знакомый робот молча протянул руку, указывая на лифт. А из медальонов прошелестел Вей:

— Он приглашает вас встать на платформу лифта.

— Да поняли мы. В прошлый раз он разговаривал, сейчас почему-то только жестикулирует.

— Не знаю, не знаю, господин Вейс. До связи.

— Что это с ним. Так щелкнул, отключаясь, как на пожар торопился.

— Сдаётся мне, что это он виноват в том, что робот онемел. — Ответил Шехем, загадочно улыбаясь.

— Как это?

Но лифт уже привёз их в знакомое помещение, где Сета и Лайза склонились над экраном.

— Что интересненького, Ящерка? Надеюсь, что ты не безнадёжно больна.

Лайза, подняла голову, и стало видно, что по её щекам струятся слёзы.

— В том то и дело, что кажется безнадёжно.

Вейс переменился в лице и в два прыжка оказался рядом с любимой. Она бросилась к нему на шею и зарыдала в голос.

— Артур, я больше никогда не стану прежней!

— Ну-ну, не плачь, так горько. Расскажи толком.

Но Лайза расплакалась ещё сильнее и кроме невразумительного: "Я, я, я…", не смогла ничего выговорить.

— Артур, побудьте с ней в соседней комнате, вы всё равно будете слышать наш разговор с Таяном. — Сета открыла проём в стене, и Вейс увёл Лайзу.

— Давайте и мы присядем.

Убедившись, что Таян удобно устроился, Сета продолжила.

— Результаты обследования Лайзы просто ошеломляющие. Камт полностью изменил её кровеносную и эндокринную системы. Теперь её организм ведёт перестройку на работу в новых условиях и по всей вероятности неплохо справляется. Лайза здоровая девочка и через пару месяцев, она полностью адаптируется и превратится в велайку.

— Что значит в велайку?

— По анатомическому строению. Дело в том, что велайцы это идоны, адаптированные к условиям жизни на другой планете. С более тёплым и влажным климатом и более мощной гравитацией. Поэтому мы ростом пониже и кожа у нас темнее. Но внутреннее строение осталось неизменным. Наш организм это своеобразная антенна, позволяющая общаться телепатически. Идоны шли к такому строению тысячелетия, велайцам оно досталось по наследству, Лайзе насильственным путём. Но мы представления не имеем, как Камт это сделал и главное, зачем. Я послала результаты исследований на анализ специалистам. Но уже сейчас ясно, что на физическое строение и сознание Лайзы, каким то образом наложена матрица внутреннего физического строения и сознания Виц Берье — капитана велайского космофлота. Виц личность легендарная. Это Виц выводила велайские корабли с Идоны, когда её бомбили туны. Шестнадцать крейсерских кораблей построились в идеальный восьмигранник вокруг двадцати транспортных. Потом все одномоментно ушли в гиперпространство, и вышли из него в разных концах галактики отрядами по пять транспортных и четыре крейсерских корабля. И всё за считанные минуты. Эта операция стала хрестоматийной, её изучают будущие капитаны. К сожалению, дальнейшая судьба капитана Берье незавидна. Её корабль "Спектр" патрулировал систему бета Лиры, и просто пропал. Поиски с помощью генератора памяти поля ничего не дали.

Сета встала и прошла к пульту.

— Посмотрите запись. Вот "Спектр" маневрирует, чтобы развернуться и пропадает. Ни взрыва, ни вспышки гиперпривода.

— Когда это произошло?

— Около десяти земных лет назад. Если бы случился аварийный переход в гиперпространство, сработали бы датчики, автоматически подающие сигнал бедствия. И в любом случае была бы вспышка. Мы ищем "Спектр" до сих пор. Иногда, корабли ушедшие в гиперпространство в аварийном режиме, возвращаются, если экипажу удаётся починить гиперпривод.

Из невидимого динамика прозвучала какая-то скороговорка.

— Извините, это база.

Ответив такой же скороговоркой, капитан Ваат обратилась мысленно к Таяну:

— Как правильно произнести название вашего корабля.

— Станция "Время". — Сета заговорила с невидимым собеседником, а до Старпома Шехема вдруг дошло, что они с Сетой беседовали вслух на английском языке, и она говорит без всякого акцента.

Разговор Ваат с базой затянулся. Девушка то и дело оглядывалась на Таяна и, пожимая плечами, возводила глаза к потолку. Прислушавшись, он понял, что пришлось несколько раз повторять одно и то же. Наконец она дала отбой и вернулась на место. Одновременно, в проёме показались Артур и Лайза. Она уже успокоилась, но крепко держалась за руку друга.

— Вот и хорошо. — Сказала Сета, глядя, как Лайза устраивается на диванчике, прильнув к Артуру. — Сейчас расскажу вам о самом непродуктивном сеансе связи, за всю мою карьеру.

Артур вскинул брови:

— Сета, вы отлично говорите на английском! Мы больше не общаемся телепатически?

— Да, надеюсь, что понятный. Лайзе пока трудно регулировать силу своих мыслей и лучше говорить вслух. Только мне показалось, первоначально ваш компьютер передавал нам другой язык. А мой Столп так запутался, что пришлось переустанавливать его речевую программу. Он заговорил примерно так: "Здравствуйте запятая проходите точка".

— Столп?

— Это древний робот моей мамы. Его давно списали, но я взяла его с собой на "Мистерию". В детстве, он был моей нянькой и единственным другом, кроме родителей. Это он встречал вас в транспортном шлюзе.

Таян Шехем услышал сдавленный вздох из медальона связи и еле сдержался, чтобы не рассмеяться. А Сета продолжила.

— Только что мне доложили о предварительных результатах разбора анализов Лайзы. До полной перестройки организма, осталось меньше десяти часов. Специалистов поразило другое. Телепатические способности Лайзы, по стобальной шкале оцениваются в сто двадцать баллов. И видимо ещё возрастут со временем, когда новая эндокринная система полностью приживётся. Даже у идонов редко кто дотягивал до семидесяти. Восемьдесят баллов считалось гениальностью. Среди велайцев средний показатель — сорок-пятьдесят баллов. Поэтому в космосе мы используем ретрансляторы. Лайза же просто силой мысли смогла связаться с командным пунктом, который находится в ста двадцати световых годах от Луоми без всякого ретранслятора. Даже тунам такое не под силу. На базе считают, что сработал эффект чистой наследственности. Люди Земли не приспособлены к телепатии и зерна, брошенные Камтом, на девственную почву, дали небывалый урожай. По сути Лайза сверхтелепат.

— Стоп, стоп, стоп. — Почти выкрикнул Вейс. — То есть она способна принимать и передавать мыслепередачи самостоятельно на сверхдальние расстояния?

— Именно так. С неограниченным диапазоном мыслечастот. Идоны проводили опыты по искусственному усилению способностей к телепатии с добровольцами с обеих планет, но результаты были незначительны. Камт вероятно применил методы тех опытов к Лайзе. Но мы с ними не знакомы. Я уже говорила, что идоны многое хранили от нас в тайне. И никто не знает, можно ли запустить обратный процесс. Сейчас руководитель анатомической лаборатории буквально обругал меня, считая, что я неверно провела лабораторные исследования. Он просто глазам своим не поверил. И требует доставить объект исследования к нему в лабораторию. Главная база велайцев находится за пределами "квадрата тунов". Для "Мистерии" не проблема перелететь туда, но согласитесь ли вы отпустить Лайзу одну. Вам придётся вернуться домой. Из-за соображений безопасности мне не разрешили взять вас с собой на базу.

Таян и Артур переглянулись.

— Как одну? А если она захочет вернуться? Ведь Станция ушла в будущее, связаться мы не сможем, даже телепатически…

— Не переживай, Старпом. Будете возвращаться за мной периодически. По крайней мере, чтобы выйти на связь в условленной временной точке. Хотя, торсионная установка очень энергоёмкий аппарат. Забрасывать вас туда, сюда дорогого стоит. Давайте договоримся, что вы вернётесь, допустим, через неделю и заберёте меня или я свяжусь с вами, если придётся задержаться.

— Лайза, о чём ты говоришь, как мы вернёмся без тебя на Станцию? Да Капитан нам голову оторвёт, я уже не говорю о твоих родителях.

— Они знают, что я останусь у велайцев, если сочту нужным. Я даже подписала документ, что беру всю ответственность на себя. Таян, попроси Вея показать, только у тебя к нему особый доступ.

— Вей, покажи то, о чём говорит Лайза.

— О чём, Старпом?

— Ты слышал!

— Хорошо, хорошо. Вот бумага, подписанная Лайзой, Николь и Мартином Блюм, Капитаном Кортни и Эвертом Рише.

Таян и Артур подошли к экрану вплотную. Артур сцепил руки на затылке и зажмурился.

— Лайза, я не верю своим глазам!

— Артур, не бойся за меня. Я знаю куда направляюсь, я уже бывала на базе велайцев. Это чудесный зелёный оазис под куполом, на одной из лун планеты в южном полушарии земного небосвода.

— Господи, ну откуда ты знаешь?

— Ты опять забыл, что я теперь не просто Лайза. Я ещё и капитан Виц.

Глава XII Отцы и дети

— Меня зовут Мад Таху. Я главный исследователь лаборатории анатомии человека. Честно говоря, я не верил, что Сета Ваат доставит вас ко мне во плоти. Слишком необычны результаты исследований для простого человека. Вы представляете несомненный интерес для науки. Но вы не подопытное животное, вы живой человек и насколько я понимаю, сами не в восторге от приобретенных новых функций своего организма. Особенно от раздвоения личности. Тщательно проанализировав ваше состояние, мы пришли к выводу, что, безусловно, сможем вам помочь в одном — избавим вас от сознания Виц Берье. Только у нас просьба. Поскольку корабль, на котором находилась Виц, пропал без вести, мы просим вас провести сеанс сканирования вашего подсознания. Потому, что именно на уровне подсознания вам внедрили матрицу личности Виц. Процедура не нанесёт вам никакого вреда. Мы надеемся с вашей помощью выяснить, что произошло с "Миражом". Или хотя бы узнаем, в какой момент жизни Виц было произведено копирование того, что мы называем — хеттинг — свойства личности, до или после исчезновения. Вы можете отказаться, и мы немедленно приступим к очистке вашего подсознания от присутствия Виц. Далее мы продолжим исследования изменений в вашем организме, на предмет запуска обратного процесса. Если вам интересно — Камт перестроил вашу кровеносную и эндокринную систему направленным внедрением туда каких-то вирусов. Это всё, что мы смогли выяснить на данный момент.

Лайза посмотрела на Сету. Та спокойно слушала этого седого старика в широкополой мантии, со смешной бородкой.

— Послушай, дед, но ведь она только во сне действует как Виц. Каждый раз, начиная с того, на чём остановилась в прошлом сне. Значит это уже запись того, что происходило с Виц, а не происходит сейчас, и "транслируется" Лайзе, как предполагает мама.

— Сета, ты как всегда не вовремя вступила в разговор. Я жду ответа от Лайзы на поставленный вопрос. Итак, дитя, вы согласны на сканирование?

— Да. Почему бы не попробовать. Ведь мне и самой интересно, что я переживаю, давно прошедшие события или настоящее капитана Виц.

— Все они капитаны. — Проворчал старик. — Просто засилье какое-то женщин капитанов. В моей семье их три. И это всё та самая Виц виновата. Бросила клич: "Женщины — в капитаны!", они и расстарались.

— Дед не ворчи, кто ж виноват, что тогда кораблей стало больше чем капитанов, и ими некому было управлять.

— Ладно, ладно. Через час жду вас у себя. А пока обед.

Этот телепатический разговор произвёл на Лайзу странное впечатление. Она почувствовала, что дед Сеты как будто робеет перед ней. Он тщательно разграничил свои мысли и то, что хотел сказать. Не смотря на это, в сознание Лайзы прорывались их обрывки. Она рассказала об этом своей новой, и единственной здесь подруге. Сета рассмеялась.

— Да! Ты здесь сильнейший телепат. Если захочешь, будешь запросто пробивать любые лат — границы телепатического разговора. Но у нас это не принято и считается неэтичным считывать чужие мысли выходящие за лат.

— А я и не стремлюсь, само собой получается. Например, господин Таху очень старался не думать о Скову.

Сета рассмеялась ещё громче.

— Уверяю тебя, что скову предмет неодушевлённый! И мой старенький дедушка, периодически о нём думает, потому, что пьёт много жидкости. Видела бы ты его чашку! Она не просто большая, она супербольшая.

— Я, кажется, поняла, что такое скову. Это тоже чашка, но для обратного питью процесса…

— Совершенно верно! — Теперь девушки рассмеялись вместе.

Обедали они в общей столовой сотрудников лаборатории. Лайза уже привыкла, что велайцы смотрят на неё с нескрываемым любопытством. Сета объяснила ей, что все чувствуют мощь её телепатии и вообще светлокожая девушка диковинка на Веле. Но один парень смотрел на неё особенно. Вернее он всё время делал вид, что не смотрит на неё. А когда они случайно встретились взглядами, сначала смутился, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

— Сета, кто это?

— А, это Кац Берье, сын Виц. Он специально прилетел сегодня, чтобы присутствовать на расшифровке сканирования. По правилам, сначала только родственники знакомятся с результатами. Потом решают, что можно опубликовать, а что нет.

— Разве уже были подобные случаи?

— Нет. Но его приравняли к обнаружению источников личной информации.

— А кто он?

— Кац? Инженер. Сейчас работа для него есть только на идонской базе в соседней галактике. Мы пытаемся завершить строительство энергетической установки для бурового комплекса. Идоны не успели. А там очень большое месторождение редко встречающегося в природе тяжёлого радиоактивного металла. Он незаменим при строительстве наших кораблей. Ничтожная его доля в сплаве, из которого делают внешнюю оболочку, делает корабль практически неуязвимым к воздействию радиации, возрастающую тысячекратно при прохождении через гиперпространство.

— Знаешь, Сета, я ни разу в своих снах не ощущала себя матерью, и вообще "моя" Виц ни разу не думала о детях…

— Ну и что. Пока все сведения, которые ты почерпнула из своих снов, совпадали с действительностью. Может тебе "привили" не всю личность Виц, а только её профессиональные данные. Дед об этом что-то говорил.

Когда Лайзу поместили в аппарат, похожий на капсулу, идонов, она заплакала. Сета, взяла её за руку.

— Что случилось, дорогая, — сказала она вслух, — тебе больно?

— Нет, просто, ваш аппарат, похож на капсулу идонов, где меня мучили эти киборги.

— Понимаю. — И повернувшись к деду, который уже сидел за пультом, крикнула — Дед, а можно посадить её в кресло, а не укладывать в твою камеру?

— Можно, если ей будет удобнее. А что случилось?

— Потом объясню. Вставай, Лайза, вон то кресло подойдёт?

Лайза кивнула. Господин Таху лично надел ей на голову тонкий обруч. Потом мысленно заговорил, опять тщательно фильтруя свои мысли.

— Дитя, этот обруч, лишь ретранслирует нам то, что скрыто в твоём подсознании. Потом ты и Кац просмотрите запись и решите, что можно показывать другим, что нет. Можно начинать? Ты можешь вздремнуть, если устанешь.

Лайза кивнула и откинулась в кресле. Едва уловимое жужжание обруча на голове убаюкивало, и Лайза вскоре задремала. Ей сразу начал сниться сон. Перед ней возник Камт. Он выглядел очень усталым и больным. Он всматривался в неё долгим пронзительным взглядом, потом спросил:

— Это ты та девушка, которая была на моей базе на Эгане?

— Да, господин Камт.

— Если я смог связаться с тобой, значит ты у велайцев и наверняка в лаборатории Мада Таху?

— Да, так и есть. А откуда вы знаете?

— Спроси у Таху, у меня нет времени объяснять. Сейчас я нахожусь без сознания под присмотром своей секретарши. Но от этой пластиковой куклы толку мало, всё, что она может, это скверно ретранслировать мои мыслепередачи. Их никто не может принять кроме тебя. Да и то если у тебя на голове обруч сканера-усилителя велайцев. Скажи Таху, что на седьмом уровне твоего хеттинга заложена важная информация, которую необходимо как можно быстрее узнать его дочери и её мужу. И ещё скажи, чтобы он не трогал высшие уровни твоего подсознания. Насколько я понял, он пытается его сканировать. Наверное, тебе мешает информация о капитане Виц. Можете её удалять, это не принципиально, я ввел её только для того, чтобы ты понимала язык велайцев, они не любят телепатию, и при необходимости смогла управлять велайским кораблём самостоятельно. Велайцы тебе всё объяснят и попросят твоей помощи в борьбе с тунами. Прости меня, что я использовал тебя, но другого выбора не было. Ты идеально подошла для трансплантации кагенов меняющих телепатические способности. Ты теперь стоишь всего космофлота велайцев в их борьбе с тунами.

— А где вы сейчас находитесь, вас всюду ищут.

— Там же где и был, на Эгане, на своей базе.

— Но она же сгорела.

— Далеко не вся, мне хватит. Скажи велайцам, пусть забудут пока обо мне и не тратят время на поиски, всё равно до меня не добраться без специальной техники. При пожаре оплавилась порода и перекрыла все выходы с базы. Моя же бурильня, самостоятельно эвакуировалась в аварийном режиме на корабль. И пока я неподвижен — недоступна. Получается замкнутый круг. Меня без неё не достать, а она без меня не вернётся.

Камт оглянулся. Он стал полупрозрачным, он ещё что-то говорил, но Лайза не слышала. Потом махнул рукой и исчез.

Лайза проснулась как от толчка. Обруч больше не жужжал. Над ней склонилась Сета.

— Ну и как ты себя чувствуешь? Сканирование прошло успешно.

— Сета мне необходимо срочно поговорить с твоим дедом!

— Да вот же он, разговаривает с Кацем…

Десять метров, что отделяли Лайзу и Мада Таху, Лайза пробежала бегом.

— Господин, Таху! Мне приснился Камт. — И она рассказала свой сон, удивляясь, что запомнила разговор с Камтом наизусть. Таху слушал её раскрыв рот. Потом упал в кресло и начал быстро работать на пульте управления сканером.

— Вот! А я то их чуть не удалил, приняв волновые возмущения в твоём мозгу за побочное действие сканера.

На экране появился Камт, и все услышали их с Лайзой мысленный разговор.

— Ну, Кац, думаю, что на этот раз мы зря оторвали тебя от работы. Ты сам всё видел и слышал.

— Ничего, ван Таху, всё равно у меня начинается отпуск. Вернусь на Длак пораньше.

Велайцы разговаривали вслух, а Лайза всё понимала. Она оглянулась на Сету и попыталась сказать по велайски:

— Сета, я знаю ваш язык! — Та улыбнулась и ответила тоже вслух:

— Ну, вот и хорошо.

— А почему Кац назвал твоего деда ван Таху?

— Ван, это вежливое обращение к старшим, достигшим пятого круга — пережившим пятое столетие.

— Что, все велайцы долгожители?

— Не думаю. Год на Веле в два раза короче года на Эгане.

Шехем и Вейс шли по эстакаде нулевой палубы, вернее не шли, а плыли в невесомости. Они забыли про гравитаторы, но решили не возвращаться, до лифта было рукой подать. Их встретил Панкратов в гравитационной установке и сразу попросил выйти и пройтись. Зачем-то потрогал им ноги, что-то записал в блокнот и ушёл. Потом бегом вернулся, попросил загнать шаттл на место и убежал. Интересно было наблюдать, как вращается внутренний шар Станции. Из-за этого вращения, они чуть было не "проехали" на шаттле выход в транспортный ангар. Теперь обсуждали маленькое приключение, пытаясь угадать, что им будет за это от Капитана. Вот и лифт. Таян вводит код доступа, двери плавно открываются, но в кабине темнота.

— Командор, мы ещё и лифт умудрились сломать…

Но тут свет вспыхнул, и изумлённые путешественники услышали: "Ура!". Перед ними были все ребята их разведгруппы, Капитан, Советники Панкратов, Мадук и Рише младший, родители, друзья. Рена сразу обняла Таяна. Но тут вперёд вышел Билл Кортни и торжественно объявил:

— Этот лифт везёт нас на девятую палубу. В библиотеке собрались все заинтересованные послушать ваш рассказ о локальном путешествии во времени. Девид, можешь пускать лифт в обычном режиме.

— Капитан, ребята, да мы собственно…

— Ладно, ладно, Старпом, мы понимаем, что вы ещё не пришли в себя и видим, что вернулись без Лайзы. Мы пустим для народа записи Вея, а сами уйдём на мостик, детально обсудить ваш поход. Твой дед мне всю плешь проел, и не успокоится, пока не убедиться, что вы невредимы.

А Мадук уже стоял рядом с внуком и крепко держал его за руку. Мать и отец тоже подошли, и улыбались, глядя, как дед что-то ворчит на ухо Таяну. А дед не ворчал, он рассказывал как соскучился, и что Вей, вывел ему отчёт о приключениях, не успели колёса шаттла, коснуться пола гравитационной установки. Он был счастлив, что первый узнал об их возвращении. И что всё ещё сердит на Зануду, который разрешил им временной прыжок.

В библиотеке, народу собралось, что называется под завязку. Вейс спрятался за Старпома и ворчал, что он не артист и не умеет выступать перед публикой. Пришлось Таяну сказать несколько слов и под бурные аплодисменты герои дня удалились, предоставив Вею показывать и рассказывать о путешествии всё, что он сочтёт нужным.

На мостике их встретили родители Лайзы. Фрау Блюм плакала. Отец держался и подробно расспросил обо всём. Друзья передали им записку Лайзы. Они не знали, что ещё сказать, но в это время вошли члены Совета и все расселись по местам.

Просмотр записи разговора с Сетой и материалов о гибели Идоны, проходил в полной тишине. Не успел Вейс шепнуть Таяну, что хорошо, что они говорили с Сетой вслух, и что им не пришлось ничего рассказывать, как их засыпали вопросами. Почему капитан Ваат так хорошо говорит на английском языке, и почему она не сказала, по какой причине туны не трогают их ретранслятор, почему они не спросили про Луну. И что теперь делать Станции, оставаться в поясе Койпера или вернуться на околоземную орбиту, и так далее. Сначала они пытались отвечать, но взял слово Капитан Кортни.

— Я думаю господа, на сегодня достаточно вопросов. Все вы знаете, что команда шаттла имела вполне конкретную цель — найти Зелёных и попытаться помочь Лайзе Блюм. Что они успешно выполнили. Теперь у этих двух парней новая задача — перейти через десять дней в намеченную временную точку, для встречи с Лайзой. По её итогам Советом Станции и будет принято решение о дальнейших наших действиях. Сдаётся мне, что нам придётся таки, перейти во времени и пространстве туда, откуда мы ушли.

— Почему вы так думаете, Капитан?

— Скажем так, интуиция, господин Рише.

— Как же, интуиция, — проворчал Мадук, — два раза запускался генератор Моро в лаборатории Панкратова.

Десять дней вынужденного отдыха показались Таяну годом. Он ходил заниматься на тренажеры шаттлов, до седьмого пота тягал штангу, и всё равно время тянулось очень медленно. Артур куда-то исчез. Пару раз связался с ним, обещал прийти позаниматься вместе на тренажёрах, но так и не явился. Все попытки найти его заканчивались ответом автомата — "Артур Вейс занят, свяжитесь с ним позже". Рена перешла работать на центральный пост Станции и пропадала там сутками, ей очень нравилось стажироваться под руководством Эрны и Девида Винса. Дед, анализировал с Веем сведения, которые удалось получить о корабле велайцев, затем к ним подключились Капитан с Панкратовым. Иногда вызывали и его, как говорил Лекс — подмагнуть. Ночами он долго не мог сомкнуть глаз, и всё думал, где сейчас Лайза и как сложится её дальнейшая жизнь, если велайцы не смогут вернуть её в нормальное состояние. Однажды утром он вспомнил про Вея.

— Вей, ты меня слышишь?

— Да, Старпом.

— Ты не знаешь, куда подевался Артур?

— Конечно, знаю. Он уже пятые сутки в лаборатории Дена Мэя.

— Где?

— Именно там, вы не ослышались.

— Что-то случилось?

— Да. Но очень давно.

— Как понять?

— Дело в том, что только недавно выяснилось, что Артур Вейс тоже из клуба шестнадцати. А это случается только при рождении, значит тридцать лет тому назад. И сейчас доктор Ден выясняет, почему он об этом не знал и пытается дознаться, кто отец Артура. Проводит сравнительные анализы ДНК.

— Ну и как успехи?

— Да пока никак. Он мог бы просто спросить меня, но ему видимо не приходит в голову, что я могу знать правду.

— А что Артур?

— Ему самому интересно, вот он и перебрался к Мэю.

— Дед знает о поисках Дена?

— Знает. И очень доволен. Сказал, что если Ден Мэй найдёт папашу Артура, то сам ему об этом и скажет, а он останется в стороне.

— Понял. И как ты думаешь, им не следует мешать?

— Как хотите. Вейс там болтается без дела, он же не умеет читать генетически код. Но вряд ли уйдёт, пока не узнает, кто его ближайший предок.

Когда Артур вошёл в лабораторию Дена Мэя, перед его глазами предстала странная картина. Артур Вейс рыдал, уткнувшись в плечо Мэя. А доктор стоял с суровым лицом и похлопывал его по спине, что-то приговаривая на китайском.

— Что случилось?

Артур сразу отпрянул от Мэя и ушёл в соседнее помещение.

— Да, вот, нашли отца Вейса.

— И что, он уже умер?

— Да нет, живёхонек.

— А почему такие эмоции.

— Окажись твоим отцом, ни много, ни мало а… — Ден Мэй осёкся. — Я не могу сказать тебе, кто отец Артура, пока не поговорю с его матерью.

— Вы хотите у неё спросить подтверждения?

— Да.

— Начните лучше с Вея. Он не просто хранит в базе образцы крови всех жителей Станции. Он ещё обладает бесценными записями всего, что происходит на Станции. По крайней мере, в местах общего пользования. А если в происходящем задействованы его программы, то и в личных апартаментах.

Ден переменился в лице. Артур понял, что доктор сообразил, что мог не копаться в базе самостоятельно. Ни слова не говоря, он подошёл к пульту и запросил у Вея ответ на простой вопрос: "Кто отец Артура Вейса?" Вей, немедленно вывел на экран ответ — Билл Кортни. Доктор прокричал что-то на китайском. Вей спокойно ему ответил, тоже на китайском. Ден отошёл от пульта, сцепил руки на затылке и зажмурился. Потом встряхнулся и заговорил уже на английском.

— Но ради всего святого, почему он сам об этом не знает?

— Потому, что обстоятельства, при которых был зачат Артур, были весьма необычными.

— Что, искусственным путём? Но я бы об этом знал.

— Нет, не искусственным путём. Дело в том, и вы в курсе, что Капитан использует голографическую программу своей жены.

— Да. А причём тут фрау Вейс?

— Так получилось, что Габи в тот вечер пришла к Капитану по личному делу. Она хотела попросить его перевести её на другое место работы. Программа голограммы Ли Хун была уже запущена. Капитан спал и, услышав звонок, спросонья крикнул: "Хун, открой", и снова уснул. Я впустил Габи и отключил голограмму, чтобы не напугать девушку. Она прошла в спальню Капитана и попыталась его разбудить. Но Капитан в полудрёме принял её за Хун, и, притянув к себе начал раздевать. Габи почему-то не сопротивлялась, а наоборот поддалась ему. Ночь любви удалась на славу, Артур Вейс отличный парень.

— Капитан, пил в тот вечер?

— Да.

— Больше обычного?

— Обычно он вообще не пьёт. В тот день была годовщина его свадьбы, и он выпросил у Рише старшего бутылку старого французского вина. Хотел отметить с Хун…

— А отметил с Габи. Ну, он у меня получит. Надо кончать с этой голограммой. Кто-то ещё знает?

— Советник Мадук.

— А он то откуда?

— Он меня спрашивал, потому, что думал, что Артур сын его внука Дункана, у них с Габи был роман…

Тут вошёл Артур.

— Не надо ничего говорить Капитану. Пусть всё останется как есть. Раз мама не захотела, чтобы он знал обо мне, значит, так тому и быть.

— Ты не прав, мой мальчик. Твой отец, самый одинокий человек на Станции. — Сказал Мэй. — Он нуждается в тебе, как никто другой. Если бы он знал, что судьба подарила ему сына! Вей, ты сможешь показать Зануде эту его ночь любви?

— Да. Утром Габриэла убежала, а Капитан, проснувшись, сказал, что видел сон, воспоминания, о котором скрасят его серые будни на сто лет вперёд.

— Вот болван! Артур, Таян, я к Капитану. Можете остаться в лаборатории и если нечем заняться, наведите порядок в шкафах.

— Вот тебе на, — проворчал Вейс, — он пойдёт к моему отцу докладывать, что я его сын. А я буду наводить порядок в шкафах медицинской лаборатории.

— Думаю, что он попросил вас об этом ради вашего же блага. Вам нужно отвлечься.

— Ладно, Вей, не оправдывай его. Таян, с чего начнём?

Появление Капитана Станции на тринадцатой палубе, застало дежурного биолога врасплох. Он вытянулся в струнку и, заикаясь, доложил, что на вверенном ему участке, всё по плану. А Капитан рявкнул не своим голосом:

— К чёрту план, где Габриэла Вейс?

— Опыляет хризантемы в южной теплице…

— Проводи!

— Капитан, пусть дежурный остаётся на месте, я укажу вам дорогу.

— Да, Вей, веди.

Поблуждав по лабиринтам большой оранжереи, Капитан вышел к небольшому ручейку, огибавшему изящное сооружение теплицы. Перепрыгнув через ручеёк, Билли Зануда оказался возле ажурной дверцы, которая была заперта. Он постучал, но тут заметил кнопку звонка и позвонил. Некоторое время никого не было видно.

— Вей, ты, что не туда меня привёл?

— Именно туда. Уже идут открывать. Но я не уверен, что это Габи.

— Почему?

— Сейчас увидите.

Дверь открыл человек в защитном костюме очень похожем на скафандр. Его лицо было скрыто затемнённым фильтром.

— Капитан Кортни? Чем обязаны?

— Фронтальная проверка служб. Мне срочно нужна Габриэла Вейс.

— Я к вашим услугам. — Женщина вышла из теплицы и сняла шлем. Белокурые волосы рассыпались по плечам, и она попыталась откинуть их назад.

Капитан упал на колени и простонал:

— Габи, как ты могла?

— Что случилось, Капитан? — Она опустилась рядом с ним на колени.

— Почему ты скрыла от меня, что Артур мой сын?

Габриэла покраснела до корней волос. Её губы задрожали, и она отвернулась, чтобы не показать своего смятения.

— Откуда вы узнали?

— Только что Ден Мэй докопался до истины. А Вей показал мне когда это произошло. Я помню, в то утро ты прислала мне сообщение с просьбой разрешить перейти на работу на нижние палубы. Я был в отличном расположении духа и решил тебе не отказывать, хотя прекрасно знал, что после смерти деда, ты единственный человек, который знает всю его работу. Я слышал, про ваш с Дунканом роман и подумал, что тебе так будет легче пережить разрыв. А ты…

— Что бы вы подумали, если бы проснулись в моих объятиях? Что я чокнутая нимфоманка, соблазнившая Капитана? Вы же думали, что с вами жена, вы всю ночь меня называли Хун. А когда я узнала, что беременна, решила ни за что на свете не выдавать кто отец ребёнка. На Станции бывали такие случаи, когда женщины не желали выходить замуж и рожали детей для себя. Артур ни в чём не нуждался, рос, как все дети на Станции. Он единственный, кто у меня остался после того, как умерли родители.

Габриэла разрыдалась. Капитан притянул её к себе.

— Глупая девочка. Как я мог такое о тебе подумать. Я знал тебя всю твою жизнь, дружил с прадедом, дедом и отцом. Ты всегда была светлым лучиком на верхних палубах. И в том, что произошло той ночью, виноват я а не ты. Я заигрался с памятью Хун, и жизнь жестоко меня наказала. Уже много лет я вспоминаю тот сон, как чудесную сказку. Поначалу я ждал, что сон повторится, но ни до, ни после ничего подобного не случалось. Я ещё удивлялся, что мне снилась Хун, но я не помню у неё при жизни такого пьянящего аромата волос, такой покорности в ласках. И ещё мне показалось, что повторилась наша первая ночь, когда у неё не было до меня мужчины. А ты, подарив мне свою непорочность, родив сына, скрыла всё это от меня? Не вмешайся я в твою судьбу, ты могла встретить достойного человека и прожить счастливую семейную жизнь. У тебя могли быть ещё дети. А знай, я, мы бы вместе растили сынишку. Ну, если бы ты не захотела жить со мной, то Артур бы знал своего отца. И я тоже хорош, вбил себе в голову, что это был сон, а достаточно было просто просмотреть записи Вея, чтобы увидеть, что приходила ты. Сегодня Ден преподал мне урок китайской мудрости, что тяжелее всего Бог наказывает глупость. Он долго пилил меня и почему-то ругал, на чём свет стоит Мадука, и тебя за одно. Что мы трое взрослых людей не сумели разобраться, кто в глупости, как я, кто в деликатности, как Мадук, кто в своих страхах, как ты. А в результате ребёнок рос без отца.

Капитан ещё долго обнимал Габриэлу, целовал её заплаканные глаза, шептал нежные слова. Осторожный шепот Вея из медальона связи заставил их рассмеяться.

— Капитан, во-первых, за вами наблюдают, а во-вторых, может, вы выйдете из ручья? — тут только Билл и Габи заметили, что стоят на коленях в тёплой воде ручейка, а в дверях теплицы стоит фрау Шехем и улыбается.

— Ну что, Капитан не появлялся? — Спросил Ден Мэй, войдя в свою лабораторию.

— Нет. — Ответили хором Артур и Таян.

— И куда же он так рванул, если не сюда.

— Собирать вещи.

— В смысле?

— В смысле сбежать со Станции от никчёмного сына.

— Прекрати, Артур, свои дурацкие шуточки. Вей, где сейчас Капитан?

— На тринадцатой палубе, доктор Ден.

— А что у нас на тринадцатой палубе? — спросил Ден Мэй, разглядывая висящую на стене карту станционных палуб. — Ба, он пошёл в оранжерею! Артур, Габи сегодня там работает?

— Она всегда там работает.

— Ну, мало ли, может она в нижних оранжереях бывает.

— Бывает, конечно.

— Интересно, очень интересно. Я то подумал, он побежит сюда. Вей, ты можешь показать Капитана?

— Могу, но то чем он сейчас занят, не относится к его обязанностям, и я бы не хотел…

— Брось, просто покажи нам Капитана, можно без звука, и в режиме стоп-кадр.

Вей многозначительно вздохнул, и на экране появилась картинка — Капитан обнимает Габриэлу, она горько плачет и оба они стоят на коленях в воде.

Долгая ночь сканирования верхних уровней подсознания Лайзы закончилась. Рядом в кресле спала Сета. А Лайза так и не смогла уснуть, хотя на этом настаивал ван Таху. Под утро он осторожно подошёл к ней, чтобы снять обруч-сканер. Но, увидев, что она не спит, заговорил в полный голос.

— Сейчас мы разбудим твою подружку, и вы пойдёте к себе отсыпаться. Мне тоже нужно поспать. Я вас вызову, когда прилетит Дет. Я не могу просмотреть результаты сканирования в отсутствие дочери и зятя, потому, что вся информация от Камту адресована им.

Сета уже проснулась и сладко потягивалась в кресле.

— Ну что дед, как наши дела? Мама ещё не прилетела?

— У твоей мамы забот полон рот с этими наринами. Сказала, что будет завтракать со мной. А до завтрака ещё добрых двадцать диц.

Старик ушел, и девушки тоже поднялись.

— А что такое дицы? В мой голове возник перевод — час. Но час, наверное, длиннее дица, раз ваш год короче земного?

— Совершенно верно, диц это примерно одна треть от вашего часа. Но номинально часу соответствует, как мера времени. Лиц — минута, виц — секунда.

— Виц Берье звали секунда?

— Ой, Лайза, я такая глупая, не объяснила тебе самого главного. Виц — это её прозвище, за умение делать своё дело быстро и правильно. А настоящее имя — Эв. Она из южного пояса Велы, там все женские имена состоят из двух букв. Моя семья из западного пояса, там дают девочкам разные имена — длинные и короткие. А вот в северном поясе своя традиция. Если услышишь женское имя из одной буквы, значит его обладательница с севера Велы.

— А что, мужские имена тоже дают по традиции?

— Мужские нет. Раньше соблюдали традицию, а теперь не важно из какой провинции мужчина. Да и женщин называют традиционно просто по привычке.

— А Кац настоящее имя, сына Виц?

— Да. Тебя смущает перевод? Так вот, слово век, не имеет никакого отношения к личным качествам Каца. Его так назвали, потому, что Эв родила его, разменяв своё первое столетие.

Пока девушки сладко спали, один за другим прилетели родители Сеты. Вир Ваат — верховный главнокомандующий космофлота Велы, на крейсерском корабле, оставшемся на орбите. Иначе бы на посадочной площадке, не хватило места для корабля капитана Дет Ваат — огромного исследовательского дисколёта.

— Отец, почему информация от Камту проходит под грифом "Совершенно секретно"?

— Видишь ли, Дет, я даже не смог расшифровать вступление. Что за фокусы с "Шифром трёх"?

— О, неужели в нём есть нужда?

— Представь себе, информация закодирована именно так.

— Я не знаю, что мог Камту закодировать высшим секретным кодом Велы.

— Ты уже видела Вира?

— Да, мы вместе проходили биологический контроль.

— С тобой всё ясно, ты возишься с наринами, а где мог подцепить чужую биомассу твой муж?

— Он опускался на один из спутников Северной звезды. Жизни там нет, но инструкция гласит…

— Знаю, знаю. Я бы хотел начать расшифровку пока девчонки спят. Боюсь, там много чего нежелательного для неокрепшей психики молодых барышень.

— Приветствую вас, дорогой ван Таху! — В лабораторию вошёл статный седовласый мужчина в военной форме.

— И тебе привет, дорогой зятёк, — проворчал старик. — Что на этот раз тебя задержало?

— Мне пришло несколько донесений из западного сектора галактики. Пришлось срочно принимать решения о перегруппировке наших кораблей в том районе. Туны ограбили планету Битох в системе Шол.

— И что они унесли на этот раз?

— Церковную утварь.

— Что? — Спросили в один голос отец и дочь.

— Вы не ослышались. Битохи поклоняются древним богам, в нашем понятии они язычники. Их святыни традиционно очень хорошо скрыты в тайных святилищах. В действующих храмах только копии. Туны одновременно вскрыли все тайные святилища, и, не тронув непосредственно идолов, забрали все предметы культа. Среди них доспехи верховного Бога света и легендарное копьё его сына, Бога воды. Я забыл, как их называют Битохи. Сейчас мои люди пытаются идентифицировать эти артефакты. Копьё имело свойство вызывать дождь, а доспехи согревали целые города во время затянувшейся зимней стужи.

— Это что-то новенькое. По информации жителей Эгана, туны наслали на них первобытных палагов.

— Я видел отчёт Сеты. Она предположила, что туны начали захватывать рабов. Но может, мы займёмся посланием Камту?

— Да. Извольте предъявить свои кодирующие карты.

И вот на экране появляется Камт. Он стоит, сложив руки на груди рядом с небольшой дверью, украшенной растительным орнаментом.

— Я приветствую вас, друзья мои. В сложные минуты моей жизни, вы были рядом и не усомнились в моём открытии. Вы дали приют моему сыну, гонимому на Идоне и помогли жене в последние дни её жизни. Поэтому именно вам я адресую это послание, в котором подробности моего открытия и не менее важные труды, над которыми, работал в последнее время. Я сожалею, что носителем всей информации мне пришлось сделать юное существо из числа невесть откуда взявшихся туземцев Эгана. У меня нет времени разбираться с ними, нужно успеть вернуть эту девчонку соплеменникам, потому, что реакцией системы на появление туземцев на моей базе, стала автоматическая консервация реактора, уничтожение доступа на базу и маскировка корабля на орбите. Властители всё-таки перехитрили меня. Одна из моих кукол-секретарей, была перепрограммирована и устроила на базе форменную диверсию за моей спиной. Её удалось нейтрализовать уже после того, как она запустила в систему сигнал вторжения извне, и чуть не уничтожила туземную технику. Здесь за этой дверью я оставил подлинники моих записей. Если вы найдёте мою базу на Эгане в ближайший цикл Луоми, то я ещё буду жив. Хотя теперь это не имеет значения.

Глава XIII Идонские тайны

Кадр сменился, Камт уже сидел в кресле рядом с демонстрационным экраном. Видимо это было записано гораздо раньше вступления.

— Вы знаете, что я был последним из идонов, призванных в Святилище Сван. Двое моих предшественников не вернулись на поверхность, поэтому меня многие отговаривали. Даже некоторые правители. Жрецы, отличавшиеся безукоризненной честностью, на этот раз никак не объяснили, почему не вернулись, призванные Сван учёные, триста и сто пятьдесят идонских циклов назад. Когда я достиг Святилища, меня никто не встретил. Лишь спустя довольно продолжительное время, ко мне вышел Жрец и указал место, где я должен работать. Он позволил воспользоваться моими приборами, так как, время моего пребывания в подземелье было ограничено, а им требовалось упорядочить хроники Идоны, как можно скорее. "Твой предшественник не закончил работу. Поэтому тебе придётся систематизировать гораздо больше информации, чем ты думал. Когда закончишь, сообщишь привратнику". Жрец ушёл и за всё пребывание в Святилище, больше я не видел ни его, ни кого-либо другого. Выполняя рутинную работу, я должен был сверять свои выкладки с подлинными манускриптами. Из моего помещения, в хранилище, вёл узкий коридор, вдоль стен, которого стояли стеллажи, заваленные какими-то свитками. Однажды я захватил один с собой и попробовал прочесть, из чистого любопытства. Оказалось, эти свитки — черновики и дневники учёных, моих предшественников. Они описывали свои ошибки и удачи. А в одном был расписан неплохой метод работы с манускриптами. Когда я им воспользовался, дела мои пошли быстрей, и я понял, что закончу гораздо раньше положенного срока. Так оно и получилось. Попробовал достучаться до привратника, но тщетно. Тогда мне пришла в голову мысль, что привратник явится только к намеченному сроку, и до тех пор я не выберусь на поверхность.

Чтобы скоротать время, я принялся изучать манускрипты Сван. В хранилище были только те, содержание которых уже было известно на Идоне. Читая, я восхищался, как безукоризненно чётко прописано в них всё, что мы должны были делать, шаг за шагом. Но постепенно, мне начало казаться, что манускрипты написаны не каким-то мифическим разумом — творящим, а очень опытным хозяйственником, который учитывает в предстоящей работе каждую мелочь. Вскоре я заскучал. Я и так неплохо знал исторические хроники Идоны и содержание отработанных манускриптов. Тогда я вспомнил про свитки. Вот тут была масса любопытных экземпляров. Однажды я нашёл странную запись учёного по имени Таву, жившего за тысячу идонских циклов до меня. Он рассуждал, о какой-то поразившей его находке, и удивлялся Жрецам, которые так небрежно хранят, пусть и спорную, но способную перевернуть всю веру в Сван информацию. Потом ещё десятка два упоминаний о некой книге из хранилища, поразившей воображение исследователей державших её в руках. И я пошёл искать книгу, и нашёл довольно быстро — фолиант внушительных размеров, обтянутый кожей неизвестного на Идоне животного, запирался массивной пряжкой белого металла. На обложке была надпись на языке Жрецов Сван, что данная книга содержит манускрипты, не вошедшие в Канон и не имеющие никакой ценности. Открыв книгу, я присвистнул от удивления. Может она и не имела ценности, для Сван, но то, что была произведением искусства, несомненно. Страницы не были скреплены между собой и походили скорее на гравюры, выполненные на коже — тонкой и гладкой. Налюбовавшись оформлением, я начал вникать в содержание. И, спустя несколько дней, я уже колотил в дверь привратника. Ответом мне была тишина. Тогда я решил выбираться самостоятельно, прежде скопировав найденные манускрипты. Но вскоре понял, что это невозможно. Гравюры как будто отражали излучение моих приборов. Тогда я решил переписать манускрипты от руки. Писать пришлось на обратной стороне тех самых свитков, так как другого материала в подземелье не оказалось. Я решил не торопиться, чтобы в спешке не наделать ошибок. И много раз перепроверил то. что написал.

Три — из шестнадцати Манускриптов, были написаны неким Форану — до начала времён. Они были предупреждением народу сванитов о грядущей вселенской катастрофе, если они не прекратят чудовищные эксперименты по расшатыванию мембраны их внутренней вселенной. Судя по всему сваниты жили в соседней с нашей вселенной. И зачем-то хотели прорваться в нашу. Форану же рассчитал, что позитивный прорыв невозможен, по простой причине. Соседние с их вселенной миры разделены точно такими же пространственно-временными мембранами, как и в их вселенной. Расшатав свою, сваниты рисковали запустить цепную реакцию столкновения соседних мембран и перетекания вещества и энергии одних вселенных в другие. А Форану было точно известно, что одни миры являются уравновешенными, то есть содержащими одинаковое количество не пересекающихся между собой материи и антиматерии, энергии и антиэнергии. А другие неуравновешенные, где главенствует материя и энергия, а их антиподы антиматерия и антиэнергия размещены внутри вещества и сдерживаются энергетическими полями разных свойств, и эти поля являются причиной всех природных процессов в данном пространстве. В уравновешенных вселенных невозможна жизнь, это своеобразные стоячие болота, где нет времени и пространства, а материя, энергия, антиматерия и антиэнергия сжаты в пульсирующий клубок. Судя по всему, наша вселенная, как раз была уравновешенной. Далее Форану описывает возможные последствия смешивания вселенных. Одно из них — незатянувшиеся после столкновений мембран своеобразные порталы — ходы между вселенными. Через которые по воле разумных существ или вследствие природных явлений смогут проникать чуждые друг другу формы жизни, материи и энергии. И нарушать существующий баланс живой и неживой природы.

Ещё пять Манускриптов написал сын Форану, уже после того, как произошла катастрофа. Вселенная сванитов сжалась — вытолкнув всю свою материю в соседнюю, неуравновешенную. Которая стала нашей вселенной. Планета Идона, каким то образом уцелела при этом столкновении. А подземное святилище Сван, ничто иное, как убежище соплеменников Форану младшего. Он описывает годы труда его народа, по составлению подробнейшей хронологии цивилизации сванитов, и описанию миров и их обитателей погибшей вселенной. Всё это они записали на скрижалях из скальной породы подземелья. Затем в скале был вырублен своеобразный некрополь. Где сваниты, владеющие технологиями сохранения нетленными своих тел, впали в своеобразную спячку. Она могла длиться сколь угодно долго, до наступления благоприятных условий. Я не совсем понял, каким образом, спустя несколько миллиардов идонских циклов, сваниты проснулись и обнаружили, что их планета является частью системы звезды Лум. Привести поверхность в надлежащее для жизни состояние для них не составляло особого труда. Достигшие того самого разума творящего, то есть материализации мысли, сваниты принялись обустраивать свою новую вселенную. Но тут они начали вырождаться. Новая сильная энергетика молодой вселенной губительно действовала на репродуктивную систему древнего народа.

В следующих четырёх Манускриптах описывается, как сваниты боролись за выживание. В конце концов, они создали новую, адаптированную к условиям расу идонов. Которая, утратила их сверхспособности. Остатки сванитов ушли в подземелье и, оттуда руководили своими потомками идонами, заставив их скрупулезно повторять шаг за шагом собственную историю. Стремясь довести народ Идоны до своего уровня, сваниты упустили из виду, как в их вселенную начали проникать чуждые элементы и буквально грабить и уничтожать молодые цивилизации, бесследно растворяясь в чёрных дырах. На заре идонской истории сваниты в последний раз поднялись на поверхность и предприняли своеобразную зачистку территории вселенной. Последние четыре Манускрипта содержат данные обо всех возможных непрошеных гостях из соседних вселенных и методы борьбы с ними. А так же расчёты их появления во времени и пространстве.

Тунам посвящён отдельный Манускрипт. Сваниты узнали в тунах потомков древнего народа эклов из старой вселенной. Видимо их планета Экл, тоже уцелела в катаклизме, но оказалась в какой-то другой вселенной. Вступив с тунами в контакт, они убедились, что туны проникают сюда с единственной целью отомстить сванитам за погубленную старую вселенную, где эклы были одной из доминирующих рас. Пока сваниты были в силе, туны и не помышляли о проникновении. Но стоило начаться вырождению и ослаблению сванитов, туны принялись за дело. Сваниты быстро расправились с первой волной нашествия и поняли, как и когда туны могут проникать в их вселенную. Оказалось, что межвселенские порталы, открывающиеся через чёрные дыры и так называемые кластеры остатков антиматерии, точечно пробивающих пограничные мембраны вселенных, поддаются управлению. Надо только правильно рассчитать, где и когда откроется чёрная дыра или сработает кластер антиматерии. Сваниты справились с проблемой, и долгие циклы вселенная благоденствовала. Вернее сказать, варилась в собственном соку. Но вот, по неизвестной даже сванитам причине кластеры антиматерии из соседних вселенных начали пробивать пограничную мембрану и помимо мощных выбросов антиматерии оставляли, так называемые тоннели-переходы из одних вселенных в другие, которые не затягивались галактическими годами. Учёные предположили, что это туны со стороны своей вселенной, научились активировать спокойные кластеры антиматерии, направляя их на мембрану. А так же при благоприятных условиях управлять капризными чёрными дырами. Но главным достижением тунов были их телепатические способности. Которые были не страшны сванитам, но ни одна из новых рас не могла им противостоять.

Последний Манускрипт книги был написан не так давно, всего три тысячи идонских циклов назад. Его автор подробно описывает, как справится с тунами их же оружием — мощной телепатией. Ни один из живущих ныне идонов или велайцев не способен нести телепатию такой мощи, гибель организма неизбежна. Человек не выдерживает присутствия кагенов, перестраивающих кровеносную, нервную и эндокринную системы, головной и спинной мозг. Кагены описанные в том Манускрипте, это симбиоз ДНК сванитов и ретровируса. Сваниты называли его вирусом разума. Якобы именно этот ретровирус в своё время заставил первобытных сванитов "поумнеть", поменяв строение ДНК. Синтезировать и то и другое на поверхности Идоны не составляло труда.

Ещё раз, попытавшись достучаться до привратника Святилища, и снова безответно, я решил выходить на поверхность. Систему лифтов, связывающих подземелье Сван с Идоной включали только Жрецы, и быть мне пленником Святилища, если бы в одном из свитков я не нашёл упоминание о винтовой каменной лестнице, идущей вдоль лифтовых шахт. Много времени я потратил на её поиски, но, однажды случайно прислонившись к стене, нажал на какой-то рычаг. Стена отодвинулась в сторону, открыв ту самую лестницу. Я быстро собрался и начал своё восхождение. И только по прошествии полдня пути понял, какую совершил ошибку, не захватив с собой еды и питья. Мои приборы, синтезирующие продукты перестали работать. Силовое поле подземелья, снабжавшее их энергией в Святилище, на лестнице отсутствовало. Возвращаться не было смысла. Стена, скрывающая лестницу, сомкнулась, как только я вступил на первую ступень. И я был совсем не уверен, что смогу открыть её. Мне оставалось только идти вперёд. Я и представить себе не мог, на какой глубине нахожусь, ведь спускаясь в лифтах с огромной скоростью, провел в пути четверо суток. Ровно через идонские сутки увидел, что в стене выдолблено что-то вроде каменной кельи. Там стояло удобное ложе, был силовой щиток и синтезатор пищи и воды. Я понял, что моё освобождение теперь зависит только от меня. Те, кто построил эту лестницу, позаботились о случайном путнике, его отдыхе и пропитании. Мне нужно было только упорно идти вперёд.

Я бы сбился со счёта дней, если бы не бесстрастный хронометр, методично отсчитывающий диц за дицом моего подъёма. Кельи были построены точно так, чтобы через сутки я добирался до следующей. И каково было моё удивление, когда однажды вместо кельи я увидел большой овальный зал с белыми колоннами, удобной мебелью и бесконечными стеллажами, заставленными фолиантами, копиями того, что я нашёл в хранилище Манускриптов. А за длинным столом сидели седобородые старцы в старинных идонских одеждах и внимательно смотрели на меня. Я прервал их трапезу. От удивления у меня пропал дар речи. Немая сцена продолжалась довольно долго, потом один из стариков, поднялся и проговорил на ломанном идонском:

— Кто ты, незнакомец, и как попал сюда?

Назвав себя, я рассказал, что пытаюсь самостоятельно выйти на поверхность из Святилища Сван. Старик покачал головой.

— И сколько времени ты уже в пути?

— Если верить хронометру, то половину идонского цикла.

— Ты крепкий орешек. На этой лестнице можно сойти с ума от одиночества, благо ниши жизни, предусмотренные проектом, не дали тебе погибнуть от голода и усталости. Иди же сюда и раздели с нами пищу.

Сняв своё снаряжение, я подсел с краю стола. Ко мне тут же подошла молодая женщина и поставила передо мной поднос с тарелками, на которых лежала незнакомая мне еда. Старцы продолжили свой неторопливый разговор на неизвестном мне языке. Насытившись, я поблагодарил старцев за гостеприимство и собрался уходить. Мне почему-то было неинтересно расспрашивать их кто они и почему живут здесь. Я для себя решил, что это Жрецы Сван. А кем ещё они могли быть. Но старик, пригласивший меня к столу, снова поднялся, и жестом указал мне сесть на место.

— Камту, ты очень хорошо воспитан, или совсем не любопытен, раз не расспрашиваешь нас о том, кто мы и почему живём здесь, на середине пути между э…,Святилищем Сван и поверхностью планеты.

Я опустил голову. Значит до поверхности ещё полцикла пути. Если я по-прежнему буду встречать каждые сутки, ниши жизни, как их назвал старик, то, пожалуй, доберусь до дома без приключений. А старик продолжал:

— Ты первый идон, который волею судьбы оказался в библиотеке сванитов-ешенов. Ты знал о нашем существовании?

— Нет, господин. — Я почувствовал себя мальчишкой, под спокойным взглядом старика. — Разве вы не Жрецы Сван?

И тут старцы, все как один засмеялись.

— Камту, мы смеёмся не над тобой, а над собой. Вот уже многие циклы мы обсуждаем, почему так случилось, что про нас забыли на Идоне.

— Забыли на Идоне? Вы сказали, что вы сваниты. Но идоны ничего не знают о сванитах, кроме того, что существует Сван — разум-творящий и поклоняются ему. Каждые сто пятьдесят циклов, избранный Жрецами Сван учёный-историк, спускается в Святилище Сван, и пишет своеобразный отчёт о прошедшем времени и исполненной работе. Два мои предшественника не вернулись на поверхность. Меня же призвали, как ни в чём не бывало, через положенные сто пятьдесят циклов. Но когда я закончил работу, никто не явился её принять. Я нашёл эту лестницу и решил выбираться самостоятельно. Вы говорите, что ваша библиотека находится на полпути к поверхности, значит, я буду в пути ещё полцикла.

Старцы молчали. Потом поднялся ещё один, который сидел рядом со мной. На вид он был моложе своих товарищей и одет был в одежды другого покроя. Он положил руку на моё плечо и пристально посмотрел в глаза.

— Ты видел в хранилище книгу?

— Видел и прочёл её.

— Ты расскажешь о ней народу Идоны?

— Теперь это моя цель.

— Мы поможем тебе достигнуть поверхности, запустив лифты. Поднявшись на сорок ступеней вверх, ты найдёшь небольшой каменный ящик. На крышке есть металлический круг. Повернув его вправо четыре раза, откроешь ящик. Внутри пульт управления лифта, включи его. Далее тебе придётся ещё несколько раз, выходя из лифта подниматься на сорок ступеней вверх к пульту следующего лифта. Пока не выйдешь на поверхность в районе Западного космопорта. Ну а там дорогу найдёшь сам. Ты возьмёшь с собой двух наших кукол, они станут твоими секретарями. Это киборги. В их памяти заложено всё, что хранят книги этой библиотеки. С их помощью, ты восстановишь историю планеты Сван и память об её жителях — сванитах.

— А как же вы? Вы не хотите покинуть подземелье вместе со мной?

— Наше время ушло. Да и какой толк от стариков, способных только на самоматериализацию каждые десять циклов. По сути, мы давно мертвы. Каждый раз мы собираем усилием воли бренные атомы своих тел воедино в надежде, что люди найдут библиотеку и им понадобится наша помощь, чтобы прочитать книги.

— Но почему так получилось, что на Идоне знают только культ Сван и его Священные Манускрипты и не знают об этой библиотеке?

Мне снова ответил первый старец.

— Мы и сами не понимаем. Когда последние сваниты покинули поверхность, новой расе, потомкам сванитов идонам было оставлено завещание и полный реестр сванитского наследия. Как на Идоне и в её недрах, так и во всей этой вселенной. Главным объектом, была библиотека. Мы, двенадцать эшенов — хранителей, получили установку последнего правительства Свана, беречь её, пока нас не освободят от этой обязанности потомки. Тринадцатый эшен пришёл к нам добровольно тысячу циклов назад. Он вернулся из дальнего путешествия предпринятого в одиночку, уже после ухода сванитов с Идоны. Никакого Святилища сваниты не строили. То место, куда ты спускался, работать с Манускриптами, это проход к планетарным двигателям Идоны, при помощи которых планета уцелела во время гибели старой вселенной. Мы не знаем, кто они, называющие себя Жрецами Сван и почему, скопировав завещание сванитов, назвали его Священными Манускриптами. Кстати, поднимаясь сюда, ты шёл по тем самым каменным Скрижалям, на которых написана история цивилизации сванитов. Каждая ступень лестницы ведущей к планетарным двигателям и есть Священный Манускрипт. Лестницу затем и построили. Сванитам не были нужны ни лифты, ни лестницы, чтобы добираться до своих подземных сооружений. Ту книгу, которую ты видел, в хранилище, унёс туда Последний эшен. Он сидит рядом с тобой. Просто у него ещё оставались силы передвигаться, материализуясь в нужном месте. Мы же постепенно утратили эту способность. Здесь нас удерживает только коллективная мысль присутствия. Но и она скоро потеряет свою силу, и наши тела растворятся в пространстве без следа. Когда Последний эшен вернулся на Идону, он узнал, что вы поклоняетесь какому-то культу Сван и посещаете его Святилище. Он пришёл к нам и рассказал об этом. Потом проследил, где это Святилище и унёс туда книгу, в надежде, что кто-то из идонов найдёт её, прочтёт все двадцать манускриптов и расскажет о них народу Идоны.

— Почему вы говорите двадцать манускриптов, я видел только шестнадцать. И приписку на языке Жрецов, что эти Манускрипты не вошли в Канон и не имеют для Сван никакой ценности.

— Шестнадцать? Куда же могли деться остальные? — Все повернули головы в сторону Последнего эшена. Тот пожал плечами. — И что это за язык Жрецов, ты его знаешь?

— Да. Я могу написать вам то, что написано на книге из хранилища.

Мне подали точно такой же лист кожи, как в книге и перо, писать которым нужно было, не касаясь поверхности. Написав, я отложил перо, а старцы, передавая друг другу лист, качали головами. Они заговорили все враз на том незнакомом мне языке. Потом первый старец поднял руку и в наступившей тишине его слова прозвучали очень резко:

— Нас предали! Идон Камту, скоро мы исчезнем. Не допусти, чтобы Последний эшен покинул библиотеку. Пока мы ещё здесь уходи на лестницу, куклы ждут тебя там.

Я увидел, как старцы становятся прозрачными, и понял, что мешкать нельзя. Я схватил своё оборудование и побежал к выходу. Последний эшен поднялся и быстро пошёл за мной. Но под пристальными взглядами старцев шаги его замедлились, казалось, что поверхность пола стала вязкой. Я выскочил на лестницу и остановился отдышаться, стена сомкнулась за мной. Мне показалось, что я услышал крик последнего эшена:

— Глупец, Идона погибнет, если ты…

На ступень выше стояли две умопомрачительных красавицы. Одна из них подавала мне еду за столом. Они молчали.

— Да как же вами управлять, куколки? — Я говорил вслух, а получил мысленный ответ.

— Просто приказывай, мысленно или вслух, как тебе будет угодно.

— Ну, тогда вперёд, вернее, наверх! — Киборги молча последовали за мной.

Пройдя сорок ступеней, я нашёл обещанный каменный ящик. Устройство пульта было элементарно, но я не видел входа в лифт. И, тем не менее, нажал на кнопку "Пуск". За моей спиной заскрежетала каменная стена, открыла ярко освещённую кабину лифта с единственной кнопкой с указателем "вверх". Мы вошли, лифт закрылся я присел от неожиданности, так резко он пошёл вверх. С этой минуты, до минуты, когда я вышел на поверхность, прошло всего три дица. Я всё думал, с какой же скоростью поднимались лифты, если я пешком преодолел такое же расстояние за половину идонского цикла.

Последний эшен не обманул. Дверь шестого лифта открылась в здании западного космопорта. Она была аккуратно замаскирована в каком-то пилоне. В порту было полно народу, и никто не обратил внимания на старика в сопровождении двух блондинок — близнецов.

Вы знаете историю моего возвращения и последующей борьбы с Правителями и Жрецами Сван. Меня уже никто не ждал. Мне даже пришлось доказывать, что я это я. У меня отбирали кукол. Потом их вернули, убедившись, что это обычные киборги-секретари. Никто не смог взломать их память, я же вместе с сыном и женой, в течении трёх циклов читал историю Сван-Идоны, многострадальной планеты, общей родины сванитов, идонов и прародиной многочисленных людских рас, рассеянных по обеим вселенным сванитами. При помощи кукол я упорядочил и переписал те шестнадцать Манускриптов из хранилища, и сдал их на экспертизу. И тут пришло известие, что в системе Лум появились туны. А немного погодя Правители объявили, что построены планетарные двигатели и подземные доки для велайских кораблей, для общего перелёта в намеченные точки галактики. Я пошёл к Правителям и предложил избавиться от тунов, ещё до перелёта. Реакция была вялой. Мне было разрешено провести эксперименты по синтезации кагенов и испытаний их на добровольцах с обеих планет. Но когда погиб один доброволец в лаборатории моего сына, разразился скандал. Формально его ни в чём не обвинили, так как все документы были в порядке — доброволец сознательно рисковал жизнью в интересах науки. Но сын стал персоной нон грата на Идоне. И если бы не вы, ему пришлось бы лететь на Деку, только там согласились принять его на работу. Но я потом понял, что сына презрели не за смерть добровольца, а за мой вопрос, заданный правителям: "Почему вы говорите, что построили планетарные двигатели? Ведь они были построены в незапамятные времена!" Презреть меня, не хватало смелости, мой авторитет был непререкаем. Зато, как вы знаете, погубили мою жену.

Не буду пересказывать, то, что вам известно и без меня — досрочный старт, столкновение с тунами и гибель Идоны. Расскажу только о своём путешествии. Корабль Селену принадлежал семье моей жены Хору. Ещё её прадед построил его на орбите Идоны для перевозки людей и грузов с гибнущей планеты Лу. Когда встал вопрос о срочном пополнении запасов звёздной плазмы, я предложил использовать именно Селену, ведь за один перелёт на нём можно было доставить достаточно плазмы для продолжения пути. Но правители отказались от моих услуг. Более того, пренебрегли расчетами моего сына, которые указывали, что в тех районах, куда направлялись корабли Идоны, запас плазмы крайне скуден и придётся потратить много времени на её добычу. А чтобы накопить достаточно, нужно будет сделать множество рейсов, растрачивая на топливо ту же плазму. Я знал, что система Луоми была богата звездной плазмой, и отправился туда самостоятельно. Сканирование подтвердило, что две планеты Луоми пережили в процессе формирования плазменные удары своей звезды — вторая и третья. Вторая была ещё слишком горяча для добычи, а третья — Эган в самый раз. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил в её недрах работающий реактор. Но он не добывал плазму, он синтезировал кислород, меняя состав атмосферы Эгана. Оставив, едва начав, бурение в поисках плазмы, я обследовал реактор и его окрестности. Превосходно оснащённая база, рассчитанная на сотни людей, вероятно, была построена ещё сванитами. Много времени ушло на то, чтобы разобраться в её оборудовании. И однажды я понял, сваниты планировали переселиться на Эган. Я нашёл вторую библиотеку фолиантов и своеобразный музей научных достижений Сван. Кроме того, в разветвлённой сети тоннелей размещались научные лаборатории непонятного мне предназначения и недостроенные жилые помещения. Чем дольше я обследовал базу, тем больше совершал неожиданных открытий. Однажды я вышел в зал гигантских размеров, с круглым отверстием в куполообразном потолке. Мне показалось, что это выход в какое-то озеро магмы, так походило на расплавленные, раскаленные вулканические породы то, что переливалось в отверстии.

Потом я нашёл школу. Обычную школу, где на партах дети писали, что Томану дурак, а Сулву любит Можу. Я читал учебники по истории, математике, литературе. Но самым занимательным оказался учебник биологии. Там, как само собой разумеющееся, описывалось строение человека, который владеет врожденными телепатией и материализацией мысли.

Порывшись в памяти своих кукол, я обнаружил любопытный документ, где правители сванитов планируют большое переселение в систему жёлтой звезды и обустройства там прямой колонии. Прямыми колониями на Идоне называют те места, которые обживают сами идоны, не теряя связи с родной планетой. Но нигде не было указаний, что колония оставлена. Я бродил по базе, встречая всё новые и новые помещения, в которых угадывались залы для занятий спортом, художественные мастерские, производственные цеха. Но однажды я наткнулся на дверь, которую не смог открыть. Киборги тоже были бессильны. И вот когда я уже оставил попытки, в одном из блоков жизнеобеспечения базы, увидел на стене схему вентиляционных шахт. Сравнив её с тем, что я уже нашёл, я понял, что за запертой дверью находится большой двухэтажный зал с многочисленными ячейками с отдельной вентиляционной подводкой к каждой. Я насчитал по тысячу двести ячеек на обоих этажах. На схеме стояли какие-то значки. Я переписал их и затем набрал на схеме рядом с входом в этот зал. Двери плавно разошлись, и передо мной оказался пульт, а за ним прозрачная стена. То, что я увидел, потрясло моё воображение — ряды прозрачных капсул, в которых лежали люди. Я не рискнул проникнуть в помещение, я попытался при помощи кукол разобраться в многочисленных надписях на пульте и стенах. И через несколько дицев уже знал, что передо мной сваниты. Они ушли в анабиоз из-за того, что их поразила странная болезнь. Одна из надписей, была обращением к тем, кто найдёт их базу на Эгане. Старейшина по имени Лаему, просил соплеменников изучить образцы крови и понять, почему колонисты один за другим теряли свои способности материализации мысли, а затем и к телепатии. По моим расчётам сваниты ушли в анабиоз около трёхсот тысяч эганских циклов назад. Ещё Лаему писал, что в окрестностях жёлтой звезды до орбиты пятой планеты, можно не опасаться нападения тунов. Они не рискуют подлетать к внутренним планетам системы Луоми. Причину он видел в том, что вблизи звезды присутствует какое-то излучение, влияющее на телепатические способности. Видимо оно же и погубило колонистов сванитов на Эгане.

Я был вынужден прервать свои исследования базы, из-за появления туземцев. Мы обнаружили их, когда они проникли в тоннель, ведущий к реактору, и захватили одного человека, чтобы убедиться, что это не туны. Сканер показывал у этих людей мощный телепатический потенциал. Когда я обследовал захваченную девушку, то понял, что она идеальный объект, для внедрения кагенов. Операция прошла успешно. Попутно выяснилось, что это племя является носителем родственного идонам и велайцам дружественного хетта. Поэтому я вступил в контакт с её соплеменниками. Кажется они из будущего, пользуются торсионными полями. Но был вынужден на время подменить девушку куклой, так как ещё не закончил работу по адаптации кагенов в её организм. Этим воспользовалась одна из кукол. Что было дальше, вы знаете.

Теперь о самом главном. Девушка с планеты Эган, мощный телепат, пожалуй, равный по силе сванитам. С её помощью, вы сможете очистить галактику от тунов и перекрыть портал в соседнюю вселенную, откуда они пришли. Это чёрная дыра, в которой погибла Идона. Теперь я убедился, что вся история Идоны сплошной обман. И взрыв сверхновой, и то, что Идона по пути к спасению попала в систему той самой чёрной дыры, тоже чей-то коварный замысел. Теперь уже не важно, кто, когда и зачем подменил завещание сванитов на культ Сван. Идона погибла, а вместе с ней все её тайны. Во вселенной живут и развиваются новые молодые цивилизации. У вас своя судьба и вам решать по какому пути идти. Велайцам видимо придётся сыграть особую роль в галактической истории. Вы и девушка с Эгана, изгоните тунов туда, откуда они пришли, чтобы наша внутренняя вселенная жила спокойно. Далее, ван Таху, тебе предстоит работа по расшифровке моего плана борьбы с тунами. А вы Вир и Дет, приведёте его в исполнение. Кстати, мне очень интересно, как там мои нарины. Справились со своим всемирным потопом, или вы их куда-то вывезли? Пора прощаться. Встреча возможна — показал мой рату.

На экране замелькали какие-то расчёты.

— Ну вот, — сказала, Дет, — наговорил много, а ясности не добавил. И как прикажете изгонять тунов? Собрать их на один корабль и запустить в чёрную дыру?

— Примерно так. — Раздался звонкий голос Лайзы Блюм. — Только они сами соберутся к дыре на мой зов.

Таху, Дет и Вир оглянулись. В дверях стояли девушки. Сета была очень недовольна.

— И давно вы здесь стоите?

— С той самой минуты, как дед сказал, что наши неокрепшие умы обойдутся без информации из подсознания Лайзы. Интересно, и когда вы собирались нам рассказать?

— Я сама тебе расскажу, ещё раз, если хочешь. Я как будто всё это вспомнила. Только не знаю, кто такие нарины, про которых говорил Камт.

— Нарины, это жители планеты Нар. Уже четыре цикла их планету заливают дожди. Мамины корабли дежурят возле неё, готовые в любую минуту эвакуировать наринов на другую планету. Но они не хотят.

Глава XIV Братья по разуму

— Помни, Таян, если Лайза не объявится в течении трёх-четырёх часов, возвращайтесь.

— Помню, Капитан.

— А ты, сынок, не забывай, что твой старик, очень не хочет тебя потерять, едва обретя.

— Не забуду, отец. Мы скоро.

— Хватит болтать. Капитан, шаттл сегодня стартует или нет?

— Всё, всё, Мадук. Начинаем обратный отсчёт.

Вновь Старпом Шехем и новоиспечённый руководитель геологической лаборатории Станции Артур Кортни-Вейс, не заметили, как гравитационно-торсионная установка перенесла их в точку встречи с Лайзой. Шаттл завис всего в нескольких километрах от корабля тунов.

— Старпом, над нами, какое-то искусственное тело. — Вкрадчивый голос Вея, прошелестел в медальонах связи.

Таян и Шехем подняли головы. Гигантский дисколёт светился бортовыми огнями и медленно вращался над шаттлом.

— Это велайский корабль, но не "Мистерия" Сеты это точно!

— Ты прав, Артур! — Раздался из медальонов голос Лайзы. — Это "Велаец" капитана Ваат — старшей. Капитан Дет Ваат, просит разрешения взять на борт "Велайца" ваш шаттл.

— Разрешаем. — Проговорил одними губами Таян.

На этот раз их встретил техник из плоти и крови. И широко улыбаясь, проговорил телепатически:

— Сета сказала, что вы понимаете телепатию. Сможете сами воспользоваться лифтом?

— Да! — подумали вместе Таян и Артур. И переглянувшись, рассмеялись.

На капитанском мостике Велайца было многолюдно. Лайза, обнимала их так, как будто не видела год, а не десять дней. Сета, её мать — капитан Ваат, старик с острой бородкой и в смешной шапочке, и ещё человек двадцать в одинаковых зелёных комбинезонах, все улыбались им как старым знакомым. Вперёд вышел мужчина, у которого был самый яркий зелёный комбинезон.

— Разрешите представиться, — сказал он на английском, — Вир Ваат, командующий космофлотом Велы, а по совместительству, отец вашей знакомой Сеты. Я уполномочен провести переговоры с руководством корабля Станция Время. Но для этого Станции необходимо перейти в нашу временную точку. Наши корабли не могут перемещаться во времени. Мы предлагаем вам вернуться на Станцию вместе с Лайзой и нашими представителями — Мадом Таху и Сетой Ваат. Уважаемый ван Таху — научный руководитель вневелайских территорий, изъявил желание первым побывать на вашей Станции, перейдя через торсионное поле. С Сетой вы знакомы, Мад Таху её дед.

— Пап, ты забыл самое главное. — Прошептала Сета.

— Да, прошу прощения. Мад Таху и Сета проведут с руководством Станции предварительную беседу, и пригласят на переговоры.

— Папа, ты опять не сказал, самого главного…

— Ну конечно, Мад Таху посетит Станцию Время в ранге посла Велы, с дипломатической миссией.

Таян посмотрел на деда Сеты. Тот стоял, высоко подняв голову, всем видом пытаясь показать своё величие. Не смотря на то, что они были совершенно не похожи, ван Таху напомнил ему прадеда Лайзы Пьера Рише. Тот тоже любил принимать выразительные позы в ответственные моменты. Он шепнул об этом Лайзе. Та улыбнулась.

— Значит, они найдут общий язык, наши научные руководители.

Стоявший рядом Артур, удивлённо вскинул брови.

— Ящерка, ты говоришь "наши", как будто уже сроднилась с велайцами. И кстати, кто этот парень, который стоял рядом с тобой, когда мы вошли?

— Это Кац, сын Виц Берье.

— Он тебя здесь опекает?

— Нет, он просто в отпуске, и решил принять участие в нашей работе.

— Посмотрим, посмотрим. — Ухмыльнулся Вейс. А Артур толкнул его в бок.

— Ты чего? Приревновал Лайзу?

— А ты видел, как он на неё смотрел?

— Ну и что, пусть смотрит. Лайза сама разберётся.

Артур что-то недовольно пробурчал и отошёл в сторону. И до самой посадки в шаттл, он ни разу не приблизился к Лайзе.

"Велаец" аккуратно выпустил шаттл из своего чрева. Мад Таху крутил головой пытаясь рассмотреть окружающее космическое пространство. Потом телепатически проговорил:

— А, вот она посудина тунов. Этот корабль они украли на планете Бех, в системе Бехта. Бехтианцы перевозили в нём грузы для своих колоний на спутниках. И какой идиот додумался посадить туда экипаж из палагов. Эти рептилии только и умеют, что гибнуть от любой инфекции, и рваться в драку как бешеные.

— Дед, ты же можешь говорить на языке эганцев, почему ты опять телепатируешь?

— Забыл. Видишь, мы в космосе.

— Вижу…

— Ван Таху, у вас превосходный английский!

— Да уж. Внучка заставила выучить. Мои старые мозги ещё на что-то способны.

— Внимание, — скомандовал Старпом, — стартуем!

Шаттл слегка дрогнул. И вот над ними уже шатёр торсионной установки Станции.

— Добро пожаловать на Станцию Время, уважаемый, Мад Таху и дорогая Сета! Вей, доложи, что мы прибыли не одни.

— Уже. Капитан и Мадук, будут здесь через минуту. А Лекс стоит рядом, дожидается, когда вы откроете люки.

Когда пришли Капитан Кортни и Советник Мадук, все уже вышли из шаттла. Ван Таху снова принял свою величественную позу и протянул руку Капитану.

— Приветствую вас, эганцы, от имени народов Велы и её колоний. Я посол Мад Таху, а это моя внучка, капитан Сета Ваат.

Капитан пожал руку старому велайцу, и церемонно указав на Мадука, высокопарно проговорил:

— А это Председатель Совета Станции Таян Мадук. Я Капитан Станции Билл Кортни. А вон тот, лысый и долговязый — Советник Лекс Панкратов. Прошу вас следовать за нами.

Советник Панкратов от удивления открыл рот и потрогал свою густую шевелюру. Советник Мадук отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А Старпом Шехем прошептал на ухо Артуру Кортни:

— Так вот в кого ты такой острый на язык.

Мад Таху величественно кивнул и все направились в лифт Совета.

После короткого разговора на мостике, посол Таху напросился на экскурсию по Станции. Обращаясь к Капитану, он сказал:

— А можно моим сопровождающим будет лысый и долговязый Лекс?

Все, кто не был на встрече в торсионной установке, удивлённо посмотрели на Капитана. А Капитан кивнул, с самым серьёзным выражением лица.

— Конечно, посол. Долговязый Лекс спроектировал Станцию, он как никто другой знает все её закоулки.

Мад Таху и Панкратов ушли. Лекс оглянувшись, показал Капитану кулак. А тот, сделав невинное выражение лица, помахал ему рукой.

— Зануда, ты в своём репертуаре! Теперь господин посол будет думать, что "лысый" и "долговязый" это почётные звания Лекса.

— А разве нет, дорогой Мадук? Они ему как раз подходят. Надо срочно разбудить Пьеро, он и посол Таху просто братья-близнецы по манере поведения. А вам молодые люди, я предлагаю отдохнуть в малой Кают-компании, пока Лайза побудет с родителями. Я уже пригласил туда обе разведгруппы — вашу и Лайзы. Можете потанцевать. Сете, наверное, интересно будет послушать вашу любимую музыку.

У Таяна сработал медальон связи. Это Рена, предупредила, что задержится немного, чтобы забежать домой переодеться. Не успела Рена отключиться, как на связь вышла Эрна с таким же сообщением.

— Ну, девчонки, могли бы прийти и в комбезах. — привычно проворчал Артур.

Когда Панкратов и Мад Таху вернулись на мостик, там уже собрались все члены Совета. Пришли Лайза, Сета и Таян. Рише старший выглядел на удивление моложаво. Новая станционная форма сидела отлично, и Пьер, зная это, принял самую выгодную позу. Его взгляд выражал силу и спокойствие. Короткая процедура знакомства и рукопожатий и вот все расселись по местам.

— Я буду говорить первым? — Мад Таху наклонился к Капитану.

— Да. Я сейчас предоставлю вам слово.

Но Мад Таху уже поднялся и все замерли в ожидании.

— Дорогие, эганцы! Я знаю, вы называете свою планету по другому — Земля. Но сила привычки старого человека, всё равно возьмёт верх, и поэтому я прошу вас, меня извинить.

Цель моего визита на Станцию, пригласить её руководство на переговоры с руководством Велы. Надеюсь, вам известно, что Вела, наша родная планета больше не существует. Велайцы рассеяны в галактике, на своих и идонских базах. Нашей целью для переселения была четвёртая планета системы Луоми. Мы назвали её Анвела, что означает новая Вела. Вы называете её Марс. Но в связи со сложившимися обстоятельствами, мы не можем её заселить. Хотя вся инфраструктура практически готова и тщательно замаскирована, так как в системе присутствуют известные вам туны. Чтобы избавиться от них окончательно, нам нужна ваша помощь. Командование космофлота Велы разработало план операции против тунов, ключевое звено в котором эганка Лайза Блюм. Но и Станция, как машина времени, может оказать неоценимую помощь.

На Совете было решено, что посол Мад Таху и капитан Сета вернутся на "Велайца" на шаттле со Старпомом Шехемом. И только потом Станция сделает переход во времени, на свою первоначальную орбиту к Земле. Дед пришёл проводить Таяна в торсионную установку и пока велайцы задерживались, рассказывал, как они встретили в поясе Койпера необычный астероид.

— Ты представляешь, под тонким слоем породы — самородное золото! Зануда хотел его захватить и расплавить лазером. Еле отговорили не тратить на это энергию.

— А зачем на Станции столько золота?

— На Станции то незачем. А вот дома бы пригодилось…

Громко беседуя, вошли посол и советник Панкратов.

— Ты смотри, как спелись! — прошептал Мадук, а вслух спросил: — А где ваша внучка, господин посол?

Мад Таху резко вскинул голову.

— Действительно, куда она отошла?

Дед и Таян переглянулись, а Панкратов сделал на них страшные глаза.

— Сета уже идёт. Прощается с новыми подружками.

И действительно, через секунду вошла троица — Сета, Лайза и Эрна. Они смеялись.

— Ну что, по местам? — Таян старался говорить серьёзно, хотя было забавно слышать, как общаются Лекс и ван Таху. Посол то и дело называл Панкратова Долговязым. Видимо это слово ему казалось очень значительным.

— Высадишь пассажиров, сразу обратно. Я с места не сойду, пока ты не вернёшься.

— Ладно, дед. Не в первый же раз. Рейс тот же самый.

Сета и Мад Таху заняли свои места. Лекс поднял руку, Таян скомандовал: "Внимание, стартуем!" и шаттл исчез из торсионной установки. Мадук внимательно посмотрел на Панкратова.

— Послушай, Долговязый, о чём вы так увлечённо беседовали с этим велайским стариканом? Я думал они подружатся с Пьером, а Таху на того и не взглянул.

— Это он с виду такой чудной, выглядит, как итальянец на пенсии. Умный дядька и грамотный. С полуслова меня понимал. Пару идей подсказал, как монтировать отражатель на фотонах, чтобы КПД улучшить. Ему интересна торсионная установка. У них никогда не велись работы в этом направлении. После открытия торсионных полей, идоны запретили велайцам любые их исследования.

— А как ты думаешь, мы от них на много отстаём?

— Видимо да. У них совсем другая физика. Всё законы трактуются исходя из свойств, какого-то неизвестного нам поля, они называют его по велайски дарту — поле единой энергии. Если я правильно понял, оно образуется при взаимодействии тёмной и обычной энергии вселенной и пронизывает всё окружающее пространство. А самое элементарное его проявление, это электричество.

— Да. Мы об этом только догадываться начали.

— Это ещё что, Мадук. Мад намекнул мне, что велайцы сами недавно узнали о потрясающих обстоятельствах происхождения нашей вселенной…

Тут кто-то осторожно кашлянул. Лайза и Эрна и не подумали уйти.

— Девочки, вы, что решили Таяна дождаться?

— Нет, не в этом дело. Дед, а можно мы с Веем поработаем?

— Конечно, почему спрашиваете?

— Мы хотим через твоего "паука".

— Интересно, какую информацию хотите скачать?

— Наоборот, скорее закачать.

— Что именно?

— Содержимое подсознания Лайзы.

— Что?

— Дед Сеты дал мне свой сканер-усилитель и разрешил попробовать присоединить его к Вею. Если получится, мы сможем увидеть послание Камта.

— О чём ты Лайза?

— О том, что Камт зашифровал в моём подсознании. Если получиться у Вея это считать, вам не придётся тратить время на ознакомление на "Велайце".

— Но такие фокусы возможны только в моём присутствии. И вот ещё что. Я, конечно, уважаю зелёных, я опасаюсь присоединять их приборы к ЦКС. Ты уверена, что ничего такого…

— Господин, Мадук! Если честно, не уверена даже в себе самой…

— Ладно, ладно. Поставим Вей на аварийный доступ, тогда заблокируются все его программы, кроме той, что будет в работе с нами. Сейчас дождёмся Старпома и ко мне на третью.

— А чего его дожидаться. Он уже здесь — пробасил Панкратов.

Таян самостоятельно открыл кабину и спрыгнул вниз.

— А почему вы такие серьёзные? Что-нибудь случилось, пока я летал на двадцать лет тому назад?

— Да вот, затеваем научный эксперимент по совмещению научного прибора велайцев и ЦКС.

Закончилась запись послания Камта с синхронным переводом Лайзы, а в Библиотеке стояла гробовая тишина. Члены Большого Совета Станции сидели в каком-то едином оцепенении. Первым поднялся Капитан.

— Господа, Советники, информация, которую мы сегодня получили, весьма необычная, не только для народа Станции, но и для Земли в целом. Честно говоря, когда я шёл сюда, думал, что просто поближе познакомлюсь с идонской и велайской цивилизациями. А оказалось, что велайцы поделились с нами своими самыми сокровенными знаниями. Теперь я понимаю, почему посол Мад Таху всё время говорил, что благодаря Лайзе мы не просто союзники велайцев, мы друзья которые имеют право на исчерпывающую информацию. Ведь нам вместе предстоит поставить точку, в многолетней борьбе с тунами. Начатую, как выяснилось, ещё легендарными сванитами. И я думаю, не у меня одного сегодня промелькнула мысль, что мы познакомились с собственной историей. И слова Мада Таху, что земляне будущего, то есть мы с вами, скорее всего прямые потомки сванитов, правда.

Капитан замолчал. Он смотрел, куда-то поверх голов притихших Советников. Мадук потянул Билли за рукав.

— Ты что, умолк на полуслове?

— Извините, задумался. Через два дня Станция совершит переход во времени на свою первоначальную орбиту после прорыва. И я надеюсь, что практически военная операция, велайского космофлота, в которой нам предстоит принять участие, пройдёт успешно. После неё мы сможем запустить водородный реактор на орбите Марса и продолжить собственную программу.

— А как же наш девиз, использовать Станцию только в исследовательских целях? — Рише старший сидел в первом ряду Советников и даже не встал, задавая вопрос.

— Пьер, будем считать, что это будет практическая работа по сохранению исторического прошлого Земли. Если больше нет вопросов, можно разойтись.

Советники молча покидали Библиотеку. Капитан ушёл одним из первых и воспользовался собственным лифтом, не взяв, никого в попутчики. Отец и сын Рише вполголоса беседовали, ожидая лифт, и тут к ним подошла Лайза.

— Дедушки, я бы хотела, чтобы сегодня вы пришли вечером в отсек Блюм. Мы собираемся всей семьёй. Неизвестно, когда теперь увидимся.

Эверт обнял внучку, а Пьер, еле слышно прошептал:

— Конечно, дорогая.

А Мадук проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Парадокс, отец выглядит лет на тридцать моложе сына.

На обзорных экранах, вместо унылого пейзажа пояса Койпера, появился Земной шар. Старпом Шехем облегчённо вздохнул. Капитан просто стоял рядом во время перехода, предоставив Таяну действовать самостоятельно. Пожимая руку своему Старпому, Капитан сказал:

— Вот бы и Артур перешёл работать на мостик. У вас неплохо, получается, вы команда, ещё со времён разведгруппы. А то засел в лаборатории, просматривает фотографии золотого астероида — не оторвёшь. Мы с матерью видим его, только за завтраком.

— С фрау Вейс? — Вырвалось у Таяна, но он тут же осёкся. — Извините, Капитан, неуместный вопрос.

— Почему неуместный. Твой Капитан обрёл семью и очень счастлив.

— Поздравляю…

— Спасибо. Погляди-ка, кто уже нас поджидает!

На экране появилась Сета Ваат, она улыбалась.

— Здравствуй, красавица! Ты одна дежуришь на орбите?

— Здравствуйте, Капитан Кортни! Да, на орбите только "Мистерия", остальные уже приземлились.

Таян глянул на обзорный экран поверхности планеты. Вдоль экватора тянулись какие-то блестящие точки в несколько рядов. Запросив увеличение, он мысленно ахнул. Блестящие точки — корабли велайского космофлота, заполонили громадное плато.

Капитаны Билл и Сета непринуждённо беседовали, решая, как лучше провести стыковку Станции и "Мистерии".

— Вей, Станция на автопилоте, проследи за стыковкой через боковой стыковочный шлюз.

— Готово, Капитан! Через час прилетят родители и дед Сеты.

— Приготовь малый зал библиотеки! Заседать будем там.

Капитан ушёл, оставив Старпома, как он выразился "на хозяйстве".

— Таян, я видела вашу Станцию со стороны. Что это за красивый свет сверху?

— А, Сета, ты ещё на связи. Это сигнальный маяк. Что-то вроде габаритных огней.

— Поняла. Как там Лайза? Я соскучилась и Кац про неё всё время говорит. У нас мало молодёжи на кораблях, все на планетарных базах. Иногда так скучно без друзей.

— Лайза не выходила от родителей. Мой дед сказал — прощается.

— Да, ей предстоит трудная работа. Смотри, причаливает челнок отца. Ну, всё, теперь не скоро просто поболтаем.

Сета отключилась. И тут Таяну начали докладывать станционные службы, о готовности к приёму велайцев. Немного робея в душе, он отвечал, давал указания, запрашивал нужные данные. И вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится управлять Станцией, стоя на капитанском мостике. Он даже не догадывался, что за ним, попивая чай на третьей палубе, наблюдают его дед Мадук и Капитан Кортни.

— Что я тебе говорил, дедуля! Твой парень дорого стоит. Посмотри, как ловко и точно работает. А эти то, помощнички! Я по три раза могу кричать, а его слушаются с первого раза!

— Брось, Зануда, ты вечно забываешь включить связь, пока Вей тебе не напомнит. Кто ж тебя услышит на другом конце мостика без медальона. А внуком я и без твоих похвал горжусь. Кстати, а на какое место на мостике ты хочешь определить Артура?

— За навигационный пульт. Я просмотрел его пробные расчёты. Только у твоей Эрны лучше, но она считала с Веем, а Артур на железяке. Поэтому счёт примерно один — один.

— Я тоже об этом думал.

— Главное, чтобы он согласился. Пока сказал, что достиг предела мечтаний — Геологической лаборатории Станции.

— Ну и не трогай парня, пусть пока отвечает за свои любимые камешки.

Велайцы вступили на Станцию, и у Капитана дрогнуло сердце — с кем мы связались! Все члены делегации были одеты, по-видимому, в национальные костюмы. Мужчины в ярко-зелёных балахонах, расписанных растительным орнаментом и фигурами неизвестных животных, похожих на земных собак. Головы венчали высоченные тиары украшенные пряжками, у каждого своей. Женщины красовались в ещё более широких балахонах расписанных затейливыми фигурами птиц и насекомых. Головных уборов у них не было, зато причёски были одна диковинней другой. Впереди гордо шагал Мад Таху, он нёс в руках что-то вроде скипетров, один зеленого, другой белого цвета. Ритм отбивали четыре барабанщика. Их инструменты были очень похожи на земные бонги. Капитан повертел головой и убедился, что все встречающие стоят с разинутыми ртами, включая, невозмутимого Мадука. А Велайцы тем временем поравнялись с делегацией Станции, в раз остановились и, выкрикнув: "Тау", замерли на месте. Вперёд выступил посол Таху, направив в сторону землян свои скипетры, опустился на колени, низко склонив голову. Затем поднялся, передал белый скипетр Виру Ваат, и замер, прижав к плечу, свой зелёный. Вир Ваат улыбнулся и просто сказал: "Дорогие, Эганцы! Приветствуем вас от имени народа Велы. Мы одеты в старинные одежды и выполнили велайский обряд приветствия желанных гостей. А, теперь отдав дань традиции, можно заняться делом". Велайцы расступились, и стало видно, что за ними шёл старый робот, толкая перед собой тележку. Сняв свои "парадные" одежды, головные уборы и парики они побросали их в тележку робота, и тот преспокойно пустился в обратный путь через стыковочный узел на "Мистерию".

Первым опомнился Билл Кортни.

— Вы произвели на нас неизгладимое впечатление! Ваш обряд потрясающий! Мы же просто встречаем дорогих гостей за чашкой любимого напитка всех землян. Прошу вас в нашу Библиотеку.

Он умолчал о том, что никому на Станции даже в голову не пришло устроить для велайцев показательные выступления. Ну, что-то наподобие их обряда приветствия. А ведь действительно событие то знаковое — первые в истории официальные переговоры двух цивилизаций — разделённых временем и пространством.

Когда Таян освободился с дежурства на мостике, велайцы уже вернулись к себе на корабль. Только Мад Таху и Лекс Панкратов отправились на Латино к астрофизикам проверять какие-то расчеты на малом аквакерпласте. Таян видел трансляцию переговоров Совета с велайцами, но хотел, чтобы дед рассказал ему свои впечатления. Мадук ждал его у себя в апартаментах.

— Дедуля, да ты не один!

— Да уж. Стазу три прекрасных дамы, скрашивают мой досуг!

Эрна, Лайза и Сета сидели около Вея и сосредоточено работали.

— Девчонки, у вас такой вид, как будто пишите всемирную историю!

— Лучше! Мы составляем словари велайско — всех языков Станции.

— Не понял…

— Что тут непонятного, — Эрна надула губки, — велайско — немецкий, велайско — английский, велайско — китайский, велайско — русский и так далее. И наоборот, немецко — велайский и так далее. Понял?

— Понял. А это так срочно?

Тут Эрна глянула на него как удав на кролика.

— Ладно, ладно, сестрёнка, вопросов больше нет.

Тут кто-то позвонил в дверь. На экране показался Дитрих Кауэр, и проговорил на русском языке:

— Хелло, старина Мадук, впусти в свою избушку!

— Входи, входи. Только если уж взялся говорить на русском, говорил бы, привет, а не хелло.

— Да, прости, забылся.

Впустив главного лингвиста, дед поманил Таяна:

— Пойдём ко мне, пусть девочки тут колдуют под присмотром Дитриха. Сейчас придут Зануда и Артур, тогда ещё раз просмотрим ключевые моменты переговоров и всё обсудим.

— Как вы сами видели и слышали, план велайцев, основан на рекомендациях Камта. Он один до конца понимает смысл всего, что предстоит осуществить Лайзе, велайскому флоту, и нам. Велайцы привыкли полагаться на идонов и не сомневаются в том, что им рекомендует Камт. У нас же другая психология. Капитан сразу же подверг сомнению некоторые пункты плана, и даже их последовательность. Это в той части, что касается действий в пределах Солнечной системы. И велайцы согласились проработать план ещё раз с учётом замечаний Билли. А посол Таху решил лично проверить совпадут ли наши расчёты перемещений Станции и космолётов.

— Дед, а зачем, девчонки так срочно составляют эти словари?

— Это гуманитарная составляющая сотрудничества с велайцами. Рише старший настоял.

— Там ещё четыре пункта. — Сказал, молчавший до этого Капитан. — Всё по культурному сотрудничеству. Включая обмен семейными ценностями. Я, в конце концов, опять его изолирую, до поры, чтобы не путался под ногами, со своими гуманитарными заскоками.

— Ладно тебе, Билли. Его заскоки делу не мешают. Наоборот внесена новая струя в работу второй и седьмой палуб. Люди чувствуют себя причастными к контакту.

— Только поэтому и не возражал ему.

— Значит через неделю запланировано начало операции?

— Да. Велайцы называют её "Замок", от слова "замкнуть". И я согласен с таким названием. А Капитан хочет назвать её "Начало", В смысле начало общения с велайцами…

— Не только. Начало всего, что связано с проникновением землян в прошлое.

— Хорошо, Билли, будь, по-твоему. Только Совет ещё не решил, будет ли Станция принимать участие в освобождении Камта или уйдёт в будущее по своей программе.

— А почему медлят с решением?

— Понимаешь, Артур, дело в том, что многие сомневаются, стоит ли нам так глубоко касаться темы сванитов. Наверняка Камт и велайцы попробуют их оживить…

— Разбудить.

— Да, Билли, конечно разбудить. А они, сами понимаете, не просто люди, а в нашем понимании сверхлюди.

— Ну и что. Они же предположительно наши предки. Мне жутко интересно подтвердится это или нет. Отец, а ты, почему молчишь, что ты об этом думаешь?

— Ван Таху, намекнул мне, что в плане Камта Станции отводится особая роль в деле сванитов.

— То есть?

— Пока не завершится операция с тунами, ничего конкретного обсуждаться не будет. Да и до Камта нужно будет ещё добраться.

— Билли, не ходи вокруг и около. О чём ты говорил с послом Таху?

— Не с Таху, а с его зятем Виром Ваат. Он обратился ко мне с просьбой обдумать одно предложение — найти на Станции добровольцев, готовых стать донорами для сванитов.

— Донорами чего?

— Они и сами толком не знают. Но, скорее всего, понадобится спинной мозг, стволовые клетки, может кровь. Ясность внесёт только Камт и полная расшифровка сванитских документов. Раз Лайза оказалась идеальным объектом для перестройки организма, то Камт считает, что все земляне обладают генетической наследственностью сванитов. И в идеале могут перестроить свой организм на сванитские сверхспособности, и помочь сванитам восстановить их.

— И даже материализацию мысли?

— Совершенно верно, Таян. Вот это то меня и пугает. Люди Земли не готовы к таким метаморфозам своего тела. И что это такое — материализация мысли? Сваниты шли к ней миллиарды лет и, судя по всему, не сумели совладать. Иначе их цивилизация не сгинула бы так бесславно, вместе с собственной планетой. Человек, едва научился обуздывать свою гордыню, и только, только осознал себя, как часть природы и учится жить с ней в гармонии. Если сейчас он узнает, что унаследовал способности быть равным богам, разразится катастрофа, в которой выживут немногие. Если вообще кто-то выживет в борьбе за доступ к перестройке организма.

— Я понял тебя, Билл. Ты не хочешь, чтобы мы вникали в спасение сванитов?

— Нет. Помочь спасти можно. Но я думаю, что не стоит поддаваться искушению, стать равными им. Хотя, искушение будет слишком велико.

Неделя отведённая на подготовку к "Началу" подходила к концу. Таян Шехем только что получил распечатку полётного задания Станции во время операции "Начало". Ей предстояло в тесном взаимодействии с кораблями велайцев работать в торсионном поле, в районе эпсилон Лиры и Солнечной системы. Нужно было сделать несколько переходов во времени, по очень жёсткому графику. Поскольку Станция не могла самостоятельно добраться в нужное место в реальном времени, её брал "на буксир" "Велаец" Дет Ваат. Вместе с ним Станция совершит полёт через гиперпространство, как сказал Лекс Панкратов — на жёсткой сцепке. Даже провели масштабные учения. Станция и "Велаец" несколько раз совершали совместный прыжок через гиперпространство. Капитан Кортни был очень доволен. "Чулок Лайсона" оказался идеальным отражателем, не только для чужих радаров, но и для многократно возраставшей в гиперпространстве радиации. Таян и не сомневался, что Станция выдержит все испытания и справится с заданием. Его беспокоило другое — Лайза. Она уже три дня как перебралась на "Велаец" и ни разу не вышла на связь, хотя обещала. Сета несла дежурство на околоземной орбите, и тоже была не курсе, чем занимается Лайза на корабле её матери. Капитан Кортни на все вопросы отвечал одинаково — Лайза готовится к операции. Вей говорил, что эта информация только с санкции капитанского "паука". Дед пожимал плечами.

Глава XV Операция "Начало" Бортовой журнал Станции Время 28 октября 432 года по станционному календарю. Станция на жёсткой сцепке с кораблём велайского космофлота "Велаец", преодолела сто шестьдесят с лишним световых лет, перейдя через гиперпространство. Выйдя, при помощи фотонных двигателей, на орбиту вокруг заданного объекта, экипаж приступил к операции "Начало". Приняв на борт Лайзу Блюм, провёл сеанс дальней космической связи, симулировавшие переговоры "Последнего эшена" — позывные Лайзы Блюм, с кораблями космофлота Велы, где "Последний эшен" призвал всех слышащих его, приготовится к секретному, телепатическому сеансу связи. "Последний эшен", уже телепатически, призвал идонов и велайцев собрать свои корабли возле его корабля, для совместного прыжка в гиперпространство. После этого Станция совершила переход во времени на два часа тому вперёд, появившись в центре круга кораблей тунов, собравшихся на место, откуда исходил телепатический призыв Лайзы. В это же время, над Станцией одновременно вышли из гиперпространства, шестнадцать велайских беспилотных кораблей замаскированных под идонские корабли-разведчики и тоже шестнадцать обычных беспилотников. Тунский флот начал перестройку в боевой порядок. Станция, пройдя на фотонах в сторону от велайских кораблей, оттянула на себя внимание правого фланга тунов, заставив пуститься в погоню несколько кораблей, ушла в торсионные поля. Чем замедлила построение тунских кораблей. Точный расчёт позволил Станции выйти из торсионного поля в Солнечной системе, строго на орбите Титании, на два часа раньше начала операции в Лире. И подать телепатический сигнал Лайзы, затем снова уйти в торсионное поле и появиться в арьергарде отступающих к чёрной дыре беспилотных кораблей. "Последний эшен", продолжал призывать идонов и велайцев, собраться возле него. Уже для совместного перехода через чёрную дыру. Рискованный маневр — во время приближения к чёрной дыре, вновь провести жёсткую сцепку Станции с "Велайцем", был исполнен капитанами Кортни и Ваат. Когда группировка беспилотников набрала скорость и подлетела к чёрной дыре на самое опасное расстояние, Станция и "Велаец" ушли в гиперпространство. И вышли из него на расстоянии пяти световых лет от Лиры. Когда было получено сообщение велайских наблюдательных постов, что туны со всей галактики стягивают свои корабли в Лиру, бросая обжитые базы, "Велаец" и Станция вернулись в Солнечную систему в реальном времени, пройдя через гиперпространство. Лайза Блюм перешла на пристыковавшийся к Станции "Мираж" Сеты Ваат, который незамедлительно покинул Солнечную систему. "Велаец" Дет Ваат расстыковавшись со Станцией, перелетел к Титании, вести наблюдение за поведением обосновавшихся там тунов. Телепатический сигнал, ранее поданный им Лайзой Блюм на тунской частоте, приказывал открыть базу для приёма вновь захваченной добычи — идонских кораблей разведчиков. Теперь Станции оставалось только ждать завершения космофлотом Велы операции "Замок".

Капитан Кортни закончив дежурство, не пожелал уйти с мостика и прилёг отдохнуть на надувном диванчике недалеко от главного пульта. Старпом Шехем сменивший его на вахте, вглядывался в обзорные экраны поверхности Земли. Восточное плато, ещё вчера заполненное велайскими космолётами, было пусто. Лишь на западе, возле шахты дежурило несколько небольших машин.

— Старпом Шехем, на связь вышла капитан, Дет Ваат!

— Спасибо, Вей, соедини.

На экране появилась Дет. Она явно нервничала. Рядом с ней стоял Мад Таху, он заговорил первым.

— Таян, мы в недоумении. Совершенно точно, что ни один тун не покидал базу на Титании. Они всё сделали совершенно точно, по приказу Лайзы — открыли ангары и доки, включили посадочные огни. Посылают навигационные сигналы и сообщают диспетчерскую частоту приёма. Но у нас такое впечатление, что всё это делают автоматы. Тунов нигде не видно.

— А вы пробовали увеличить разрешение наблюдательных камер?

— Да. На поверхности Титании можно разглядеть даже следы обуви тунов, самих же их нигде нет.

— Следующий пункт плана, после уничтожения тунских кораблей в Лире, захват этой базы и находящихся на ней тунов. — Сказала Дет. — Только кого мы будем захватывать, если они словно испарились.

— Что вы предлагаете? — прогремел над ухом Старпома голос Капитана.

— Мы запросили срочный сеанс связи с командующим. Но его корабли сейчас готовятся к прыжку в гиперпространство и могут быть недоступны в течении дица или двух. Нам остаётся только ждать. Без телепатической поддержки "Последнего эшена" мы не можем высадиться на Титании.

— А как насчёт автоматического разведчика?

— Он может нарушить весь план операции, если туны его обнаружат.

— Справедливо. Значит, остаётся только ждать. Сколько ещё может продержаться "Велаец" в режиме невидимки?

— Около четырёх дицев или двух земных часов. Затем придётся уходить на орбиту Эгана или в гиперпространство. Зарядка аккумуляторов установки обеспечивающей невидимость, займёт около семи дицев.

— Капитан, вы помните, что на землян не действует тунская телепатия? — Вмешался Таян.

— И что?

— Мы могли бы подойти на шаттле к Титании на возможно близкое расстояние или даже приземлиться, то есть прититаниться…

— И провести разведку на месте?

— В лаборатории Панкратова я видел установку для обнаружения белковых соединений в горной породе…

— Есть такая. И даже в шаттл поместится. Но зачем рисковать только ради того, чтобы узнать есть туны на Титании или нет. Я думал, что это не принципиально, захватим мы тунов или нет.

— Принципиально другое, Капитан Кортни, — голос Мада Таху дрожал, — если туны сумели уйти с Титании незамеченными значит, они что-то заподозрили. И присоединившись к своим в Лире, могут спутать весь наш план. А базу открыли как ловушку.

В медальонах прошелестел Вей:

— Били, кажется, пора заправлять Мака…

— Брось, он четыреста лет работал как тренажёр. Когда ты в последний раз запускал его двигатели?

— Год назад, на всеобщей проверке систем.

— И что, работают?

— Конечно. Как и всё оборудование порученное моим заботам.

— Хорошо. Сделай пробный запуск и доложи результат.

Вей, громко щёлкнул отключаясь. Капитан и Старпом схватились за уши.

— Капитан, что это за Мак?

— МБКЛ — Малый боевой крейсер Лайсона. Место стоянки — пятнадцатая палуба Станции. Помнишь, тренажёр космического корабля на станционных курсах?

— Помню. Так это корабль, а не макет?

— Думаю вдвоём мы с ним управимся. Артур будет штурманом. Нужен ещё кочегар.

— Кто?

— Четвёртое посадочное место в МБКЛ предназначено бортинженеру.

Титания издали напоминала убывающую Луну. Когда Капитан аккуратно вывел Мака на орбиту, стал, виден гигантский каньон.

— Смотрите, по дну каньона что-то движется. Вей, увеличь изображение! — скомандовал Капитан.

— Вот это новость! По дну каньона течёт река! Только она молочная.

— Не молочная, Старпом, скорее какой-то сжиженный газ. Вода бы замёрзла. Ну, и где будем прититаниваться? — хриплый голос Капитана выдавал крайнее напряжение.

— По данным велайцев на западной границе светлой и тёмной сторон основная база тунов.

— Хорошо, Артур, посмотрим. А ты Лекс, что притих?

— Да вот, данные перепроверяю. Сканеры показывают, что на поверхности повышенное содержание кислорода. Только откуда ему взяться, атмосферы нет.

— Значит, туны напустили. Может река в каньоне — жидкий кислород и он потихоньку испаряется?

— Интересная мысль, Билли, только проверить нет времени, мы уже подлетаем к терминатору, границе света и тени.

В зоне видимости появились причудливые строения. Как будто неведомый архитектор сложил их из гигантских кубиков. Они сверкали снежной белизной, так, что больно было смотреть, пока не опустились светофильтры.

— Артур, нашёл подходящее место для посадки?

— Да, Капитан. В трёхстах метрах севернее базы, ровная площадка. За ней начинается кратер Гертруда.

— Бортинженер, по твоей части, площадка без сюрпризов?

— Похоже на то.

— Что за сомнение в голосе?

— Сначала, лучше зависнуть, взять пробы грунта и просканировать эхолокатором.

— Чтобы не провалиться?

— И как ты догадался.

Через пару минут Мак завис в метре от поверхности, а ещё через пару минут, Панкратов доложил:

— Можно садиться. Твёрдая скальная порода.

— Если пройти на бреющем полкилометра на восток, можно укрыть корабль в тени ущелья. А до базы будет тоже триста метров. — Подал голос Артур.

— Разумно, сынок. Так и сделаем.

Мак совершил посадку в тени гигантской скалы, за которой начинался крутой обрыв в кратер Гертруда. Ещё на Станции было решено, что разведгруппу возглавит Капитан, Артур и Таян пойдут с ним. Панкратов оставался, как выразился Билл Кортни, караулить Мака. Облачившись в светопоглощающие скафандры, трое космонавтов выбрались наружу. Первые шаги дались с трудом, пока выровняли скафандры на "земное притяжение", пришлось немного попрыгать. По команде Капитана включили подарки велайцев — индивидуальные плазменные двигатели, ПДешки, как прозвали их на Станции, они крепились на спине и позволяли передвигаться со скоростью земного автомобиля.

— Ну, ты прямо Супермен! — Это Артур дразнил Таяна, в полёте вытянувшего вперёд руку.

— Отставить разговоры, приближаемся к границе тунской базы!

В полном молчании разведгруппа достигла первого куба. Он оказался высотой с пятиэтажный дом, с абсолютно гладкими белоснежными стенами. Взмахом руки, Капитан показал следовать за ним и устремился вверх. Когда все трое достигли "крыши", то увидели, что там открыты створки гигантских ворот.

— Видимо, одиночные кубы, это посадочные шлюзы для кораблей.

— Причём кораблей разного размера! — Артур показывал на открывшийся с верху вид на базу тунов. В обозримом пространстве находилось не меньше сотни таких одиночных кубов, а тот, на котором они стояли, был, пожалуй, самым маленьким. Старпом активировал велайский генератор памяти поля. Он показал, как ворота открылись автоматически два земных часа назад. Стрелка сканера установки поиска белковых соединений в руках у Артура не шелохнулась.

— Ничего живого в радиусе двадцати метров!

— Какие будут предложения? Будем спускаться или обследуем сверху другие кубики?

— Я думаю надо спускаться, Капитан. На других кубах, скорее всего то же самое — открытые створки ворот шлюзов.

— Согласен, Старпом. За мной!

На это раз они переключили свои ПД на вертикальный режим, и начали спускаться на самой малой скорости.

— Как на парашюте в центральном желобе Станции!

— Тише, впереди какие-то огни!

На глубине десяти метров, на всех четырёх стенах по очереди вспыхивали и гасли опоясывающие разноцветные огни. Когда разведчики миновали их, огни разом погасли. И появлялись через каждые следующие десять метров, пока на дне не показалась квадратная площадка, которая светилась ровным белым светом.

— Я предпочитаю, не касаться ногами светящейся площадки. Сдаётся мне, что это платформа гигантского лифта, опускающего летательные аппараты в подземный ангар. Давайте-ка лучше причалим справа от неё. Если меня не обманывает зрение, там, кажется что-то вроде парапета. — И Капитан, прибавив скорость, устремился в указанном направлении. Таян и Артур последовали за ним.

— Ну, что, Артур, твой сканер по-прежнему бездействует?

— Нет, Капитан, стрелка поползла вверх. Свяжитесь с Панкратовым, идёт ли передача данных на установку.

Через минуту они уже знали, что впереди, примерно в пятнадцати метрах, большое скопление белковых соединений.

— Как раз по пути нашего следования. — Ухмыльнулся Капитан. — И везёт же нам! Оружие к бою, господа!

Новенькие велайские бластеры, были такими лёгкими, что Таян подумал, как бы не потерять. И тут же выронил свой, но тот, пролетев метра два вниз, как на резинке подпрыгнул обратно и оказался в руке удивлённого Старпома.

— Умное оружие. — Хихикнул Артур. — Всегда возвращается к растеряше-хозяину.

Подлетев к дугообразному парапету, все трое увидели, что за ним начиналась широкая дорога, уходящая вниз. Дорожное покрытие чем-то напоминало земную гальку. Были видны отчётливые следы тяжёлых машин на гусеничном ходу.

— Идём колонной вдоль стены в полуметре друг от друга. Артур за мной, Таян замыкает. — Капитан зачем-то наклонил голову. — Ого! Да здесь можно дышать, мой пульт показывает, что кислорода вокруг больше, чем в земной атмосфере почти в два раза!

Чем глубже они продвигались, тем светлее становилось. Панкратов передавал, что их уже давно должны окружать толпы белковых организмов, датчик установки зашкаливал. Но разведчики по-прежнему никого и ничего не видели. Дорога плавно пошла вверх и вывела их к точно такому же парапету, но в другом кубе — помещение было копией первого, но намного больше. У противоположной стены тоже был парапет.

— Капитан, видимо мы угодили в сообщающуюся систему шлюзов. Мы будем идти, пока не доберёмся до последнего, который довольно далеко. Не проще ли нам выбраться наружу и добраться над поверхностью до многокубных построек.

— Слово то выдумал — многокубных, но ты пожалуй прав, Старпом. И ворота открыты. Вперёд! — Капитан подпрыгнул и ПД плавно понёс его вверх.

Выбравшись на крышу, и осмотревшись, решили перемещаться, как можно выше от поверхности, чтобы случайно не наткнуться на какой-нибудь тунский патруль. До ближайшей постройки, состоящей из пяти кубов, было не меньше километра. И уже через триста метров пути, поняли, что были правы в своём решении. Из-за одного одиночного куба вышла группа людей в тяжёлых скафандрах. Шли они, очень медленно не обращая внимания на окружающее.

— Старпом, а почему ты собственно решил, что это люди?

— Потому, что двуногие.

— Может это роботы.

— Не спорьте, это палаги.

— Откуда вы знаете, Капитан?

— Всё просто, я прочитал их мысли.

— Пап, ты стал телепатом?

— "Телесмотром". Включите свои обзорные камеры и запросите увеличение.

И действительно, за прозрачными щитками шлемов угадывались характерные палагские черты хамелеонов.

— Так. Если они никуда не свернут, то через сто метров доберутся до… Смотрите! Они идут к парапету, точно такому же, как в шлюзах!

— Не кричи Артур. Давайте попробуем их опередить, наверняка они нас не заметят.

— За парапетом дорога, плавно уходящая вниз. И покрытие идентичное дорогам в шлюзах. Никакого разнообразия!

— Вот и хорошо. Какие будут предложения?

— Дождёмся палагов и последуем за ними.

Палаги ускорили движение на подходе к парапету. Затем по очереди, ложились на спину и скатывались вниз.

— Ого! Вот тебе и тяжёлая техника на гусеницах! Это хамелеоны с горки катаются.

Когда последний палаг, скатился в отверстие, земляне последовали за ними, как выразился Капитан на "расстоянии взгляда". Дорога круто свернула влево. Затормозившие земляне осторожно выглянули из-за угла. Через каких-то десять метров было большое квадратное помещение, доверху заполненное стоящими друг у друга на плечах палагами в скафандрах. Вновь прибывшие легко подпрыгивали, чтобы занять свои места на плечах товарищей в верхних рядах.

— Сколько же их тут? — Прошептал Артур. — По семь вверх, и не меньше сотни в каждом ряду. Это они что так складируют рабсилу? Негуманно. Хоть и первобытные, но живые.

— Подожди, кажется, сейчас что-то произойдёт. Вон, справа три коротышки. Они даже без скафандров. Туны!

Капитан закрепил на стене камеру обзора так, что, оставаясь за углом, они могли наблюдать происходящее в помещении с палагами. Туны деловито обходили пирамиду из палагов. Затем один из них поднял руку, и палаги начали опускаться вниз. Видимо пол помещения был платформой лифта. Когда палаги скрылись из виду, с двух сторон сошлись створки, образуя новый пол. Туны, оседлав какие-то доски, не торопясь, уплыли из поля зрения камеры.

— Ну и что, так и будем здесь торчать? Убедились, что туны никуда не девались, просто по хозяйству хлопочут, и на поверхность не выходят. Может, рванём домой?

— Погоди, Артур, там снова какое-то движение.

На экранах появились туны. Теперь они были одеты в скафандры. Трое направились к выходу. Капитан уже приготовился скомандовать — "Отступаем!", но туны остановились на пороге. В руках они держали какие-то приборы и вглядывались в туннель.

— Ну, всё нас засекли, сматываемся!

— Не торопись, смотри!

Прямо под ногами тунов открылся квадратный люк, и "галька" покрывающая дорогу начала туда медленно скатываться.

— Какие молодцы, всё своё уносят с собой!

— А с чего ты взял, Старпом, что они куда-то собираются?

— Да невооружённым взглядом видно, что они консервируют базу!

— А палагов здесь оставят?

— Оставят, не оставят, нам действительно лучше покинуть тоннель. Уходим в обратном порядке строя — Старпом впереди, Артур за ним, я замыкаю.

— Хоть бы драпать позволил впереди. А то туда в серединке, сюда в серединке…

Но драпать не пришлось. В тоннеле поднялся такой сильный ветер, что пришлось поставить ПДешки на режим — полный вперёд, только бы удержаться на месте.

— Вентиляцию, что ли включили…

Старпом замер с открытым ртом. То, что он увидел, не укладывалось в голове. К входу в тоннель, медленно вращаясь вокруг своей оси, приближался их Мак.

— Лекс, какого чёрта? — Взревел Капитан.

— Понятия не имею Билли. Мак не слушается. Ещё минуту назад я загорал там, где вы меня оставили.

— Включи аварийное питание! Нет, запусти программу спасения Вея!

— Уже.

Корабль прекратил вращение и медленно опустился на поверхность.

— Так, теперь ПД на полный назад. И скафандры на магнит!

Таян, Артур и Билл один за другим вылетели из тоннеля спиной вперёд и "приклеились" к Маку.

— Лекс, газуй! — Капитан не просто кричал, он вопил не своим голосом.

Мак дрогнул, включились двигатели, и спустя несколько секунд корабль уже летел в сторону Земли.

— Двигатели на торможение! Скафандры не выдержат!

— Тормозим, потерпите немного. — Лекс словно извинялся, что пришлось стартовать в аварийном режиме. — Сейчас я вас втащу.

Отдышавшись и осмотрев скафандры, разведчики перешли на мостик. Лекс опустив голову, сидел на капитанском месте.

— А, ребята! Я тут просматривал записи обзорных камер. Интересное зрелище. Кроме Мака к тоннелю подтащило ещё массу занятных вещей. Смотрите!

Около парапета выстроились различные механизмы, которых, Таян, Артур и Билл не заметили, покидая тоннель задом наперёд.

— Выходит, Мак попал в какой-то сбор механизмов по тунски?

— Да, Билли. Камеры скафандров не пострадали?

— Внешне, нет. Дома разберёмся с начинкой.

— А почему, до сих пор на установку сигналит сканер на скафандре Артура. Ты что поранился, и там осталась кровь?

— Нет, я цел.

— Значит, подцепил на Титании какие-то белковые организмы.

— Ничего я не цеплял. Только захватил с собой несколько камушков дорожной гальки из тоннеля.

— И где они?

— В кармане для перчаток.

Большой шлюз станции опустел через несколько минут, после того, как причалил Мак. Билли сидел на ступеньках трапа и писал в бортовом журнале. Артур и Таян читали, заглядывая ему через плечо. Они тоже сидели на ступеньках трапа, чуть выше Капитана.

"28 октября 432 года по станционному календарю.

После многолетнего перерыва — 432 года по станционному времени, МБКЛ — Малый боевой крейсер Лайсона, вышел в открытый космос. Пилотируемый экипажем из четырёх человек:

Капитан — Билл Кортни

Пилот-разведчик — Таян Шехем

Штурман — Артур Вейс-Кортни

Бортинженер — Алексей Панкратов.

Цель — разведывательный полёт к Титании, крупнейшему спутнику Урана.

За время полёта, разведгруппа из трёх человек — Кортни, Шехем, Вейс-Кортни высадилась на поверхность…"

— Слушай, Таян, он что будет расписывать от руки все подробности полёта?

— Наверное. Нет, он уже закончил!

Билли передал журнал Артуру.

— Ваши автографы, господа. Лекс распишется, позже, как только вылезет из лаборатории. Старпом, принесёшь, журнал на мостик. — С этими словами, Капитан легко сбежал по ступенькам и ушёл.

— Ты только послушай, что он написал! "Дорогой, Терри! С каждым годом я всё отчётливей понимаю, что твои гениальные "мелочи", изготовление которых, так задерживали старт Станции, сегодня спасают жизнь людям, да и саму Станцию. Несколько часов назад, твой проржавевший Мак, вынес нас из опасного приключения. Я бы многое отдал, чтобы поговорить с тобой о вещах, которые меня теперь волнуют. Скрытный Лекс, может выслушать, но ничего не скажет в ответ. Тарас, как всегда, думает почти как я. А с тобой можно было, и поспорить, и поругаться в поисках истины, которую, мы всегда находили".

— Зануда стал сентиментальным. — Это пришёл Советник Мадук.

— Дед, ты опоздал на встречу. Мы прилетели почти полчаса назад!

— Я был на связи с "Велайцем". Смотрел в реальном времени завершение операции "Замок".

— И что, всё по плану?

— Да, Артур. Через час велайский флот будет в Солнечной системе, и приступит к захвату базы на Титании. Вы привезли бесценную информацию — телепатия Лайзы действует на тунов так, как и предсказывал Камт.

На большой экран в лаборатории Мадука транслировалась запись завершения операции "Замок" в созвездии Лиры. Снятые с разных точек сюжеты, были умело скомпонованы. У зрителей-землян было впечатление, что они смотрят хорошо срежессированный художественный фильм.

Тунские корабли, построившись в боевой порядок, открыли огонь по велайским беспилотникам. Лазерные заряды огромной мощности через несколько минут превратили корабли в разорванные куски металла. Их останки потянулись к чёрной дыре, один за другим пропадая в её бездне. Вторая линия — "идонских разведчиков", была окружена тунскими истребителями, которые на большой скорости облетали их строй, не давая маневрировать. Было видно, что туны не хотят уничтожать идонские корабли и пытаются принудить их перестроится в круг. Этого и ждали на велайском, малом штабном крейсере, откуда велось управление беспилотными кораблями. Корабли медленно, как бы нехотя подчиняясь тунам, образовали круг. Тут в самом центре круга появился "Мираж", он начал неторопливо вращаться вокруг своей оси. Тунские корабли замерли. Затем один из "идонских разведчиков" вышел из круга и полетел в сторону чёрной дыры. Левый фланг тунов последовал за ним. Не менее двухсот кораблей, как крысы за крысоловом провалились в чёрную дыру, вслед увлекавшему их беспилотнику. То же самое произошло с правым флангом разномастного тунского флота. В центре были сосредоточены основные силы тунов, около тысячи космолётов. Их увели в чёрную дыру пять "идонских разведчиков". Когда осталось всего несколько тунских кораблей, "Мираж" исчез. Опомнившиеся туны, начали беспорядочно маневрировать, пытаясь понять, что произошло. Девять "идонских разведчиков" снова образовали круг. И тут из гиперпространства начали выходить новые тунские корабли. Сотни уже одинаковых, видимо собственных, а не захваченных, тунских кораблей сталкивались и взрывались в небольшом пространстве вокруг беспилотников. Самая большая группа — тысяча космолётов, вышла из гиперпространства в самой гуще взрывающихся кораблей. Грандиозный фейерверк длился ещё час. Было видно, что туны пытались вырваться из адского круга, но не могли, что-то удерживало их в чётких границах. Тем временем, велайские беспилотники оставались на месте. Вдруг всё прекратилось. Ни один тунский корабль не уцелел. Всё, что от них осталось, затягивало в чёрную дыру. Вышли из гиперпространства, велайские космолёты во главе с крейсером командующего Ваат. Снова появился "Мираж". Он неподвижно завис перед крейсером, затем, ушёл в гиперпространство. Половина велайской группировки разлетелась в разные стороны. А остальные во главе с командирским крейсером ушли в гиперпространство. Ещё целую минуту длилась запись, демонстрируя опустевшее пространство. Зрители — земляне и велайцы, уже начали обсуждать увиденное, и никто не обратил внимания, как камера зафиксировала слабую вспышку около чёрной дыры.

— Лайза, это твоя телепатия повелевала тунами?

— Да, Эрна. Хотя я только мысленно произносила то, что было написано Камтом. Это он чётко распланировал все телепатические сеансы. Иногда мне было ничего не понятно, из того, что я произношу. Главное было не ошибиться. Четыре дня в бункере на "Велайце" я учила текст.

— В каком бункере?

— Артур, бункер, это я так называла помещение, стены которого не пропускают или искажают телепатические передачи. Если бы я тренировалась в другом месте, туны бы услышали меня.

— А на Титании, тоже ты блокировала тунскую телепатическую связь?

— Конечно. Но это было самым простым из всего задания. Мы находились на орбите, на "Мираже" вдвоём с Сетой. Вот набор простых слов, которые я повторяла каждые две минуты в течении часа — лош, митам, торну, выце. Можно было даже ошибаться, главное соблюдать ритм. Думаю, я справилась. — Лайза улыбнулась, глядя на Каца Берье, он сидел рядом и держал её за руку.

— Господин Командующий, расскажите о захвате тунской базы на Титании.

— Это было проще, чем мы ожидали. Туны были совершенно дезорганизованы телепатией Лайзы, и автоматически выполняли консервацию базы. Все их оборонительные системы были отключены. Туны были не способны оказывать сопротивление. Состояние транса, в которое их ввела Лайза, позволило нам беспрепятственно высадиться на Титании. Были взяты в плен пятьсот тунов и четыре тысячи палагов. Сейчас палагов переправляют на их родную планету Палаг. Оказалось, что их подвергли гипнозу, введя в состояние псевдосна, и умело, манипулируя сознанием, использовали как рабов. С помощью Лайзы нам удалось привести их в нормальное состояние. К сожалению, многие палаги погибли. Их организмы не выдержали гипноза. На Титании мы обнаружили кладбище палагов, вернее просто свалку тел. Они видимо погибали и раньше, не выдерживая состояния гипноза. Туны не церемонились с погибшими, просто сваливая трупы в один из кратеров. Сейчас пленные туны находятся на базе идонов в соседней галактике, вы называете, её галактика Треугольника, по созвездию в котором она находится. Эта база была построена на планете Дека, системы Олму, для изучения самостоятельно зародившейся жизни на соседней планете Лаох. Там идеальные условия для содержания тунов. Все помещения глубоко под поверхностью. Скальные породы на Деке уникальны, они состоят из минералов экранирующих телепатию. Только там велайцы не подвергаются опасности попасть под влияние тунской телепатии. Вообще планета Дека отдельная тема. Идоны считали, что она была захвачена звездой Олму в другой системе. Потому что у неё нет ничего общего с соседними планетами — явно родными Олму. Так вот, на Деке туны будут изучены, как вид, и главное наши учёные постараются получить информацию, зачем они проникали в нашу вселенную и почему так себя вели.

Мад Таху уже прибыл на Деку со всей своей лабораторией, и сообщил, — придётся изучать каждого туна отдельно. У него такое впечатление, что у каждого туна была своя собственная программа работы, и они ничего не знали о программах других. Объединялись туны, по мнению Таху, только по какому то сигналу извне. И ведут себя так, будто незнакомы друг с другом. Туны не переносят плюсовой температуры. Являясь теплокровными — температура их тела выше пятидесяти градусов по вашей шкале Цельсия, комфортно себя чувствуют, только если вокруг от нуля, до двадцати мороза.

Обследовав тунские базы на Титании и в других системах, мы сделали вывод, что они все абсолютно одинаковые, словно их построили под копирку. На каждой работало по пятьсот тунов, обслуживая склады захваченных артефактов и кораблей. И везде находились их собственные корабли — по пять на каждой. Они точно такие, как было продемонстрировано вам в сеансе связи через ваших животных дельфинов — трансформеры с неизвестным нам типом двигателей. Сейчас подробно изучается инфраструктура баз, система жизнеобеспечения, оборудование и энергетический комплекс.

Теперь нашей главной задачей является операция по спасению Камта. Разведгруппы уже отправились на Эган для выбора места проникновения на его базу. Через два дица вылетает последняя разведгруппа, которая отправится к месту залегания вашей Станции. Это единственный открытый проход к базе Камта. В работе этой разведгруппы пожелали принять участие и трое землян — Лайза Блюм, Артур Кортни и Таян Шехем. Мы этому очень рады. У них большой опыт работы в районе разведки.

"Да, только в пределах нашей пещеры", подумал Таян Шехем.

Примечания

1

Конфуцианство — китайское этико-политическое учение, приписываемое Конфуцию (551–479 до н. э.). В Китае это учение известно под названием или (то есть "Школа образованных людей")

2

Торсионные поля — физический термин, первоначально введённый математиком Эли Картаном в 1922 году для обозначения гипотетического физического поля, порождаемого кручением пространства. Название происходит от англ. torsion — кручение, от лат. torsio с тем же значением.

3

Пояс Койпера — (иногда также называемый пояс Эджворта — Койпера) — область Солнечной системы от орбиты Нептуна (30 а. е. от Солнца) до расстояния около 55 а. е от Солнца.

4

Анаэробная форма — форма организма (бактерии), живущего без свободного кислорода.

5

Земная мантия — часть Земли (геосфера), расположенная непосредственно под корой и выше ядра. В мантии находится большая часть вещества Земли. Мантия есть и на других планетах. Земная мантия находится в диапазоне от 30 до 2900 км от земной коры.

6

Электролиз — физико-химический процесс, состоящий в выделении на электродах составных частей растворённых веществ или других веществ, являющихся результатом вторичных реакций на электродах, которое возникает при прохождении электрического тока через раствор либо расплав электролита.

7

КПД — коэффициент полезного действия

8

Интерференция — (физика) — изменение в характере звуковых, тепловых, световых и электрических явлений, объясняемое колебательным движением: в первом случае частиц звучащего тела, в остальных трех — колебанием.

9

Когерентность — (от лат. cohaerens — "находящийся в связи") — скоррелированность (согласованность) нескольких колебательных или волновых процессов во времени, проявляющаяся при их сложении. Колебания когерентны, если разность их фаз постоянна во времени и при сложении колебаний получается колебание той же частоты. Классический пример двух когерентных колебаний — это два синусоидальных колебания одинаковой частоты.

10

Геоцентрическая орбита — траектория движения небесного тела по эллиптической траектории вокруг Земли.

11

Пояс Кларка — геостационарная орбита — (ГСО) — круговая орбита, расположенная над экватором Земли (0R широты), находясь на которой искусственный спутник обращается вокруг планеты с угловой скоростью, равной угловой скорости вращения Земли вокруг оси, и постоянно находится над одной и той же точкой на земной поверхности. Геостационарная орбита является разновидностью геосинхронной орбиты и используется для размещения искусственных спутников (коммуникационных, телетрансляционных и т. п.)

12

Сидерий — геологический период, часть палеопротерозоя. Охватывает временной период от 2,5 до 2,3 миллиарда лет назад. Датировка чисто хронологическая, не основана на стратиграфии.

13

14

Стримеры — Из электронных лавин, возникающих в электрическом поле разрядного промежутка, при определённых условиях образуются стримеры — тускло светящиеся тонкие разветвленные каналы, которые содержат ионизированные атомы газа и отщеплённые от них свободные электроны. Стримеры, удлиняясь, перекрывают разрядный промежуток и соединяют электроды непрерывными проводящими нитями. Происходящее затем превращение стримеров в искровые каналы сопровождается резким возрастанием силы тока и количества энергии, выделяющегося в них. Каждый канал быстро расширяется, в нём скачкообразно повышается давление, в результате чего на его границах возникает ударная волна. Совокупность ударных волн от расширяющихся искровых каналов порождает звук, воспринимаемый как "треск" искры (в случае молнии это гром).

15

Эон — (геология) — в геологии длительный период времени, состоящий из нескольких эр.

16

Гемоглобин — сложный железосодержащий белок животных и человека, способный обратимо связываться с кислородом, обеспечивая его перенос в ткани. У позвоночных животных содержится в эритроцитах, у большинства беспозвоночных растворён в плазме крови (эритрокруорин) и может присутствовать в других тканях.

17

Плазма крови — жидкая часть крови, в которой взвешены форменные элементы. Процентное содержание плазмы в крови составляет 52–60 %. Макроскопически представляет собой однородную прозрачную или несколько мутную желтоватую жидкость, собирающуюся в верхней части сосуда с кровью после осаждения форменных элементов. Гистологически плазма является межклеточным веществом жидкой ткани крови.

18

Лейкоциты — белые кровяные клетки; неоднородная группа различных по внешнему виду и функциям клеток крови человека или животных, выделенная по признаку отсутствия самостоятельной окраски и наличия ядра. Главная сфера действия лейкоцитов — защита. Они играют главную роль в специфической и неспецифической защите организма от внешних и внутренних патогенных агентов, а также в реализации типичных патологических процессов.

19

Эпифиз — или шишковидное тело — небольшой орган, выполняющий эндокринную функцию, считающийся составной частью фотоэндокринной системы; относится к промежуточному мозгу. Непарное образование серовато-красного цвета, расположенное в центре мозга между полушариями в месте межталамического сращения. Прикреплен к мозгу поводками (лат. habenulae). Вырабатывает гормон мелатонин, серотонин и адреногломерулотропин.

20

Аннигиляция- (лат. Annihilatio — уничтожение) — в физике реакция превращения частицы и античастицы при их столкновении в какие-либо иные частицы, отличные от исходных.

21

Тяжёлая вода (дейтериевая)- (также оксид дейтерия) — обычно этот термин применяется для обозначения тяжёловодородной воды. Тяжёловодородная вода имеет ту же химическую формулу, что и обычная вода, но вместо атомов обычного лёгкого изотопа водорода (протия) содержит два атома тяжёлого изотопа водорода — дейтерия. Формула тяжёловодородной воды обычно записывается как D_2O или 2H_2O. Внешне тяжёлая вода выглядит как обычная — бесцветная жидкость без вкуса и запаха

22

Сверхтяжёлая вода (тритиевая) — вода, в молекулах которой атомы водорода замещены атомами трития. В чистой форме называется окисью трития (T_2O или 3H_2O) или супертяжелой водой. Из-за собственной радиоактивности, чистый T_2O имеет высокую коррозионную активность — при спонтанном превращении трития в 3He происходит выделение атомарного кислорода.

23

Астрономическая единица — приблизительно равна среднему расстоянию между центрами масс Земли и Солнца (т. е. среднему радиусу земной орбиты; расстоянию от Земли до Солнца). Астрономическая единица (а. е.) — исторически сложившаяся единица измерения расстояний в астрономии, в Системе постоянных IERS 1992 равная 149 597 870,66 км.

24

Палеоцен — геологическая эпоха палеогенового периода. Это первая эпоха палеогена за которой следует эоцен. Палеоцен охватывает период от 66,5 до 55,8 миллионов лет назад. Палеоценом начинается третичный период кайнозоя.

25

Мезозойская эра — участок времени в геологической истории Земли от 251 млн. до 65 млн. лет назад, одна из трёх эр Фанерозоя. Впервые выделен в 1841 году британским геологом Джоном Филлипсом.

26

Палеозой — геологическая эра древней жизни. Палеозой начался 542 миллиона лет назад и продолжался около 290 миллионов лет.

27

Петроглифы — (писаницы или наскальные изображения) — высеченные изображения на каменной основе. Могут иметь самую разную тематику — ритуальную, мемориальную, знаковую со всеми возможными взаимопересечениями.

28

Эгоцентризм — (от лат. ego "я", centrum "центр круга") — неспособность или неумение индивида принять чужую точку зрения. Восприятие своей точки зрения как единственной существующей. Термин введён в психологию Жаном Пиаже для описания особенностей мышления, характерного для детей в возрасте до 8-10 лет. По различным причинам такая особенность мышления в разной степени выраженности может сохраняться и в более зрелом возрасте.

Content

Ольга Борисовна Шлыкова
Найти бога

Глава I Возвращение истины

Глава II Усмешка богов

Глава III Конец одиночества

Глава IV Время, как честный человек

Глава V Прорыв — Ты уже отдежурил?

Глава VI Луна на месте

Глава VII Зелёный сон Командора

Глава VIII. Всё сущее разумно

Глава IX. Те, которых нет

Глава X. Что проспал Пьеро Рише

Глава XI Сила мысли

Глава XII Отцы и дети

Глава XIII Идонские тайны

Глава XIV Братья по разуму

Примечания