Анджей Ясинский

Ник. Чародей. Том 2

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Боркус

Вжик… Вжик… Вжик…

Боркус размеренно водил оселком по лезвию секиры. Он делал это уже час, но на удивление результата не было. Будто в руках не точильный камень, а кусок масла. Чудеса. Хорошо еще, что острота оружия и без того отменная: здоровяк навел глянец еще вчера, сразу после тренировки командира с мейхом. Тогда как будто не было ничего необычного, а вот теперь ничего не выходит. Сейчас Боркус начал работу скорее по привычке, чем по необходимости. Но что делать, когда секира снова затупится? Может, на металл так повлиял контакт с зачарованными куртками и это скоро пройдет? Хотелось надеяться, что оружие не испорчено.

Боркус слегка коснулся пальцем лезвия своей секиры – тут же выступила кровь. Странно это все… Вздохнув, мужчина перехватил оселок поудобней и снова стал гладить им по металлической кромке, надеясь на лучшее. Кто-то скажет, что острота в таком оружии – не главное, и ошибется! Ведь секира среднего размера, чем-то напоминающая обычный топор, – почти универсальный инструмент: таким можно и врагов рубить, и поленья колоть, а в некоторых случаях и бороду брить. Свою бороду охотник холил и лелеял и расставаться с ней не собирался, и уж подавно не стал бы рубить благородным оружием дрова, но сам факт!

Всхрапнула лошадь. Боркус мельком глянул в ее сторону, слегка прищурился, прислушался и снова стал вжикать по лезвию. Только оселок переложил в левую руку и поменял положение тела. Время – поздняя ночь, да только не спится. После ухода товарищей и обустройства стоянки оно тянулось медленно, и Боркус успел поспать несколько часов. Посреди ночи проснулся – сна ни в одном глазу. Сходил проверить окрестности, разжег угасший костерок, выпил заваренного травяного сбора, да и принялся править амуницию. Новые ноги (а друзья успели рассказать, что ноги не просто вылечены, а как бы воссозданы заново) не причиняли никаких неудобств, разве что сперва после нагрузок слегка уставали, но сейчас уже почти ничем не отличались от «старых».

Боркус не боялся быть услышанным. Окружающие деревья, пусть и редкие, а также кустарник должны скрадывать звуки. И места тут глухие – сам недавно рассказывал об этом Никосу. Впрочем, вряд ли есть причины для беспокойства: само место отталкивает неподготовленных, прогоняет их. И все-таки жаль, что мейх хоть и поставил, как он говорил, сигнальную сеть, но, видимо, забыл привязать ее на Боркуса. Так что для него она бесполезна. Если и даст сигнал, то кому? Несмотря на все доводы рассудка, опыт подсказывал быть начеку. Охотник не был настолько самоуверен, чтобы полностью полагаться на редкие описания этой местности, к тому же с чужих слов. Да и место это, как ни крути, нехорошее – не располагает к беспечности.

Снова зашевелились лошади, но скоро успокоились, замерли. Боркус чуть-чуть наклонился вперед, перенеся вес на подвернутые ноги, перехватил секиру за ручку и отодвинул оружие влево, слегка поворачивая лезвие, любуясь его внешним видом и отблесками пламени на металлической плоскости. Неудобное положение, если смотреть со стороны, но вполне естественное для бородача: по крайней мере, никакого напряжения в его позе не чувствовалось. Поэтому, когда над ним в темноте мелькнуло что-то вроде полога, едва заметного в отблесках костра, Боркус легко оттолкнулся ногами и быстро перекатился влево-назад, успев махнуть секирой, тем более что и размахиваться не пришлось, – просто провести рукой с зажатым оружием вправо. Не зря он ежедневно доводил лезвие до бритвенной остроты!

Полностью выйти из области накрытия ловчей сети он не успел, но секира без особых проблем распластала веревки у самого края, не дав ловушке выполнить свою задачу. В следующий момент бородач снова прыгнул-перекатился, слегка поменяв направление. Это его и спасло: стрела, вылетевшая из тьмы, пропахала землю в том месте, где он мог первоначально оказаться. Краем глаза успев ее заметить и мгновенно представив, откуда она могла прилететь, Боркус, прежде чем скрыться в тени ближайшего дерева, до которого уже не доходил свет костра, левой рукой метнул тяжелый нож в сторону предполагаемого противника. Он и не рассчитывал задеть нападающего – лишь обозначил, что просто так не сдастся, ну и надеялся на пару мгновений передышки, которую могла обеспечить эта атака. Однако, к своему удивлению, Боркус услышал легкий вскрик. Действительно попал, что ли?

На некоторое время на полянку опустилась тишина. Лошади никак не отреагировали на произошедшее. Костерок медленно угасал, иногда потрескивая. Осторожно выглянув, Боркус пригляделся и покачал головой. То-то ему показалось странным, что стрела не воткнулась в землю. Несмотря на темноту, он все же приметил, что ее наконечник не боевой – слишком толст. Видимо, хотели оглушить, да не получилось. Эх… Не сообразил он держать при себе боевые амулеты, оставленные Дорникусом! Сейчас бы очень пригодились!

Место, где спрятался Боркус, являлось неким карманом, сзади ограниченным большим скальным осколком, а сбоку – непосредственно скалой, по которой уползли товарищи. Вокруг этого пятачка тесно росли несколько деревьев, которые дали охотнику временную защиту. Поэтому нападающие и не лезли сюда – нормальный ход был только со стороны полянки. Эта же особенность и не давала возможности незаметно уйти: фактически бородач оказался в ловушке.

– Да откуда же вы вылезли? – тихо бормотал Боркус, распластавшись на земле за деревом. – А я еще хотел здесь жить… Вот как тут быть? Только подберешь что-то интересное, как обязательно найдется кто-то, кто изгадит мечту!

Вспомнив кое о чем, охотник хлопнул себя по лбу, упустив из виду, что держит в руке секиру. Из глаз посыпались искры, и он чертыхнулся. Хорошо хоть голову не раскроил – ручкой ударил. И поделом. Он снял с пояса кошель и на ощупь достал оттуда монетку связи.

– Ллэр Никос! – Охотник перекатился на бок, чтобы правильно расположить монетку перед лицом. – Ллэр!

Никто ему не ответил. То ли амулет разрядился, во что Боркус не верил: слишком сильное впечатление своими возможностями производил Никос, вряд ли он упустил такую мелочь, как разрядка амулета; то ли ллэр просто сильно занят или спит.

– Если вы меня слышите, но не можете ответить, сообщаю, что на меня напали. Сколько нападающих, неизвестно. Мне удалось спрятаться, но ненадолго – отсюда деваться некуда. По скале подняться не могу – все вещи остались на месте привала вместе со стеноступами.

Безуспешно прождав ответа, Боркус немного подумал и не стал прятать монетку в кошель, а засунул ее в сапог. Снова повисла тишина. Костерок совсем погас, возбуждение схлынуло, мышцы расслабились, а глаза потихоньку начинали закрываться. Охотник несколько раз встряхивался, пытаясь прогнать дремоту. Вот ведь! Только недавно сна не было ни в одном глазу, а тут!

После очередного встряхивания охотник вдруг увидел, что на их поляне, не скрываясь, стоит человек. Вернее, в такой темноте сложно было определить, кто или что это, но легкий сгусток еще более темного цвета, чем ночь, явно очерчивал фигуру. Боркус подтянул к себе поближе секиру, но тут же расслабился, ткнувшись лицом в землю.

– Тащите его сюда, – произнесла тень.

Ничейные земли. У артефакта Дронта

Фебрилус

– Тащите его сюда, – произнес недовольный чародей. Через полянку метнулись две тени. – Собирайте что сможете, у вас есть пять минут.

Наблюдая за тем, как его помощники собирают чужие вещи и быстро укладывают их на чужих же лошадей, он думал. Действительно, сильное проклятие наложено на это место. Настолько сильное и неизвестное, а возможно, и уникальное, что его не видно в чародейском зрении. Как с ним бороться – непонятно. Фебрилус сумел подобрать формулу, но сил она забирала очень много. А ведь еще надо и своих спутников закрывать. Поэтому, как ни велико было желание пошарить здесь по-хорошему, но приходилось поторапливаться. Как же удалось защититься тем, кто тут находится? Да еще и лошадей закрыли…

Со всем этим Фебрилус собирался разобраться, как только они покинут проклятую местность. Задержка грозила неприятностями. И дело даже не в проклятии. Просто чародейка, которая обосновалась тут, оказалась сильнее ожидаемого, сильнее его. Большого труда ему стоило незаметно нейтрализовать висящий над полянкой наблюдательный конструкт. Если быть честным, сам Фебрилус не смог, пришлось использовать приобретенный по случаю у более сильного чародея амулет, специально предназначенный для незаметного уничтожения чужих наблюдателей-конструктов. Надо бы радоваться, что цель найдена, первый бой выигран, только Фебрилусу не до веселья. Во-первых, как выяснилось, в открытом противостоянии ему с ней не справиться. А во-вторых – возможно, он ошибся и она совсем не та, кто ему нужен.

В пользу последней версии были еще доводы. Эти люди обосновались тут не на пять минут: обстоятельно устроили лагерь, навесили долгоиграющую защиту и на себя, и на животных, где-то неподалеку спокойно делают какие-то свои непонятные дела. Те, кого ищут, так себя не ведут. Что это вообще за команда? Что они делают здесь?

Странное место, режущее глаз своей чужеродностью окружающему пейзажу; старинное, но все еще мощное проклятие; наконец, эта песчаная туча над головой… С другой стороны, с чего бы предлагать большую награду за слабую одинокую девчонку? К оракулу не ходи – понятно, что дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. Скорее всего это тот случай, когда противник на деле оказался серьезнее обещанного. И что из этого следует?

Возможно, лучшее, что можно сделать в сложившейся ситуации, – это положить все, что взяли, на место и быстро-быстро бежать отсюда. Может быть, тогда обойдется без последствий. Но Фебрилус, прикинув расклад, решил рискнуть, благо чародейки сейчас здесь нет.

– Все, уходим! – нервно крикнул он, отгоняя воспоминания.

Тенью сожаления промелькнула мысль, что то время, пока он просто стоял, глядя, как его рабы разоряют захваченный лагерь, можно было потратить с большей пользой, стирая свои следы. Впрочем, он тут же успокоил себя тем, что времени было слишком мало, а сил и вовсе не осталось. Да и бесполезно: чародейка сильнее и, когда вернется, все равно разберется, что тут произошло.

– Бросайте что не успели взять! Живее!

В лиге от проклятого места давление, которое чувствовалось даже сквозь защиту, пропало, и Фебрилус с удовольствием снял ее. Двое его рабов стали ловко разгружать лошадей. Чародей внимательно пригляделся к подавляющим волю конструктам. Действие проклятия слегка нарушило их работу, но не критично, и он быстро привел их в норму. Хорошо, что тут ничейная территория. За подавление воли жителя империи на ее земле без важных на то причин на него бы быстро наложили наказание, причем довольно серьезное (если доказали бы вину, конечно), а тут… Делай что хочешь, никто никому не пожалуется! Удачно ему попались эти охотники, видимо, отец и сын, – и следы хорошо читают, и местность знают.

Разгрузив поклажу, рабы остановились и посмотрели на чародея. У мужчины постарше по плечу текла кровь, расплываясь красным пятном на рубахе.

– Перевяжи его! – распорядился Фебрилус, наблюдая за тем, как споро молодой кинулся выполнять его приказ.

– А теперь сторожите, чтобы никто по следам не пришел, – велел он, когда работа была закончена.

Рабы кивнули, взяли луки, поправили ножи на поясе и растворились в темноте. Фебрилус перевел взгляд на пленника и недовольно нахмурился. Чародейская защита здоровяка справилась с подчиняющим конструктом, а глаза подозрительно мерцали, отражая свет звезд. Очнулся, значит. Чародей подошел поближе.

– Ты кто? – спросил он.

Бородач зло ощерился и плюнул в своего пленителя, едва не попав на кафтан.

– Значит, не хотим говорить… – Фебрилус тяжело вздохнул. Придется снова ломать защиту, а сил это отнимает порядочно. Но делать нечего…

Он уселся рядом с поверженным здоровяком и стал медленно приводить себя в нужное состояние и восстанавливать ресурсы.

Допрос пленного проходил трудно. Его защита быстро разрушала подавляющие конструкты Фебрилуса, и тому приходилось постоянно их заменять, пока пробитые дыры не успевали затягиваться. Бородач все время выходил из-под контроля, и нужно было очень быстро задавать вопросы, чтобы хоть что-то узнать. А общая картина из выуженных обрывков никак не складывалась. То получалось, что в проклятом месте решил сделать свои дела какой-то мейх, то – чародейка (вроде бы именно та, которую разыскивают так много охотников). Фебрилус еще долго не мог понять, кто это такой – «мейх», пока не сообразил, что бородач имеет в виду искусника. Вроде бы в древности их так называли.

К сожалению, в истории Фебрилус был не силен, поэтому и не сообразил сразу. Не воспринял серьезно информацию об искуснике, вернее, как-то не осознал услышанное. Он никогда с ними не сталкивался по причине своей относительной молодости: в войне не участвовал, да и просто не сложилось. Зато сразу проникся и задумался после того, как очнулся с ломотой во всем теле и спутанными мыслями. А всего лишь хотел посмотреть, что находится в сумках, захваченных с места привала чародейки. Однако презрительный смех пленника заставил его разозлиться и собраться.

Так… Значит, добычу он нашел. Только чародейку сопровождают спевшиеся с ней охотники за головами и какой-то искусник. Возможно, она пообещала им много заплатить за сопровождение. К сожалению, остается только гадать – большего Фебрилус не смог выбить из пленника, а продолжать допрос уже не было сил. Он узнал главное. С чародейкой ему не справиться, судя по словам пленника. Защита, которую она навесила на своих людей, тому подтверждение. Это плохо и даже опасно: рассердившись, чародейка сможет его достать. А если она еще и видящая… Да, не так представлялось это дело Фебрилусу всего каких-то пять дней назад.

Ему случайно удалось подслушать разговор двух чародеев о том, что многих представителей их братии наняли неизвестные люди для поиска одной девицы. Почему собеседники не установили защиту от подслушивания или просто не контролировали обстановку, Фебрилус не знал. Может быть, потому, что беседа проходила в дорогой таверне, разделенной тонкими стеночками, дающими ощущение уединения. А может, все дело было в том, что Фебрилус после доброй порции еды и кружки пива закемарил и никак не проявлял своей активности. Он бы не стал влезать в это дело, если бы те двое в разговоре не упомянули посредника, который оплачивал поиски. То есть приди с пойманной девушкой – и не важно, кто ты, тебе заплатят. И очень приличную сумму.

То, что это дело, по сути, являлось преступлением, не особо волновало Фебрилуса. С такими деньгами вполне можно замести следы, а то и подмазать кое-кого, чтобы про тебя забыли. А можно и в другую страну уехать. Да и попадаться он не собирался. Кроме того, как-то не верилось, что заказчик не замнет это дело. Немного понаблюдав за обстановкой, он отметил интересную деталь: в Осоне – захудалом городке у самых Пустошей, не избалованном посещением сильных мира сего, появилось очень много чародеев! Ему и удалось-то это понять только потому, что он довольно долго жил там и знал всех чуть ли не в лицо. Через некоторое время Фебрилус сообразил, что пришлые чародеи не собираются куда-то двигаться на поиски. Вернее, из города они отлучались часто, но быстро возвращались. Очевидно, оставляли сигнальные конструкты вдоль границы. Чем-то они напоминали пауков, соткавших паутину и караулящих жертву. Причем явно выделялись пять независимых групп. Знают они друг о друге или нет – Фебрилус понятия не имел, но логика подсказывала, что вычислить конкурентов им вполне по силам. Все ведь одним делом занимались. Хотя… Если в каждой группе есть хотя бы один видящий, то стереть свои следы в сути мира всяко могли так, что другие не заметят.

В общем, примерно прикинув, откуда чародеи ждут добычу, Фебрилус понял, что из Пустошей. Откуда же еще – не из Кордоса же, а других вариантов и вовсе нет! Правда, не очень понятно, отчего именно тут. Жертве логичнее было бы плыть по реке или ехать по цивилизованной дороге через Праймус, чем пробираться через дикие и опасные ничейные территории. Только потом, уже отправившись в путь, он догадался, что такие команды ловцов есть, скорее всего, и в Тертоне, и в Праймусе, и во всех остальных пограничных селениях, и даже, возможно, у каждого горного перевала севернее.

Но тогда Фебрилус решил, что чародеи просто знают что-то, что дает им уверенность в появлении добычи именно в Осоне. А если мышка сама прибежит в лапы, зачем гоняться за ней? Проще немного подождать в комфорте, наслаждаясь обществом женщин и вином. Это казалось логичным, но также давало шанс какому-нибудь энергичному и неленивому чародею обскакать всех своих коллег по ремеслу, утерев им нос. Надо ли говорить, что в роли этого предприимчивого везунчика Фебрилус видел себя? Правда, не так-то просто перехватить человека в пути, если известна лишь конечная точка его маршрута и нет подробных характеристик его ауры. Чародею пришлось пересечь холмы и отъехать далеко в степь, чтобы случайные люди из города не мешали работе поисковых конструктов.

Здесь же, в безлюдной местности, шанс на удачу был, и Фебрилус не упустил его. Заинтересовавшись странной тучей на горизонте, он подъехал поближе и нашел аурные следы женщины, что было большой редкостью для здешнего сурового края. Причем последняя была чародейкой, что сразу же переводило робкую надежду в разряд почти уверенности.

Дикое везение? Возможно. Но Фебрилус сорвал свой куш. Вернее, почти сорвал, ведь в сложившейся ситуации сам он ничего не мог сделать. А вот если прийти к главе одной из групп чародеев, что остались в городе, то, наверное, можно договориться. Особенно с таким пленником – там его защиту враз сломают и запоет он, как птичка! Да и сумки искусника, пожалуй, немало стоят. Точнее, их содержимое. И пусть он получит не всю сумму от награды, но даже доли ее будет вполне достаточно, чтобы переехать поближе к центру империи, а то и поступить в какую-нибудь школу чародейства. Так что решено! Ждать утра не имеет смысла. Надо отправляться прямо сейчас. Путь неблизкий, но с новыми запасными лошадьми и рассерженной чародейкой за спиной обратно можно добраться дня за два.

Империя Оробос, город Праймус

Шойнц Индергор Виртхорт

Мягко звякнув колокольчиками двери, в таверну «Последний приют» вошел высокий мужчина. Его одежда, хоть и скромная по виду, но из дорогого материала, выдавала в нем дворянина. Впрочем, на это также указывали непростой меч на боку и гордая осанка человека, не привыкшего кланяться. Здание только номинально называлось таверной – по сути, это была весьма приличная для такой глуши гостиница. Почти весь первый этаж занимает чистенький зал, на столах – скатерти, пусть и не всегда первой свежести, но и не откровенно грязные. Вдоль стен – горшочки с цветами, придающие помещению домашний уют, а обе официантки чисто и опрятно одеты. Нельзя сказать, что таверна открыта исключительно для дворян и чародеев (не так уж много на периферии высокородных), простой люд сюда тоже пускают, только плати. И еду подадут попроще, и каморку найдут подешевле. Не забывайся, веди себя тихо и проблем не будет. Именно поэтому на входе присутствовал охранник, кроме всего прочего, выполняющий функции вышибалы. Но если кто-то позволит себе непотребное – вход сюда ему будет закрыт надолго, если не навсегда.

Несмотря на эти относительные строгости, клиенты не переводятся: многим хочется отдохнуть в тишине и спокойствии. Эта таверна была не единственной в своем роде. Практически в каждом пограничном городке имелись такие же. А все потому, что наместник западных территорий Оробоса оказался очень серьезным и деятельным человеком и частенько самолично инспектировал свои территории. Он любил посмотреть, как живут люди и что происходит, проверить поступающие данные, да и просто развеяться. Естественно, в каждой такой таверне у него есть свои апартаменты, ну и налоговое бремя для хозяина заведения поменьше. Не стоит также удивляться, что частенько хозяева тайно работают осведомителями Службы Спокойствия.

Войдя, мужчина привычно огляделся. Все как обычно, все те же лица. В дальнем углу сидит Атикая – даймон, приехавший, кажется, в местный банк по служебной надобности. Дальний стол у окна с видом на небольшой сад в задней части таверны занимает некая Турвинтель эль Торона с компаньонкой – жена какого-то небогатого дворянчика, проездом остановившаяся в Праймусе – так называется этот город. Она привычно стала строить глазки вошедшему, он привычно как бы не заметил этого, лишь слегка поклонившись. Слева, задумчиво уткнувшись в кружку с пивом, сидел приезжий чародей Корциус. Вошедший обозначил приветственный кивок, не сомневаясь, что его заметят. Чародей слегка приподнял кружку, ответно поприветствовав, и снова присосался к ней.

Мужчина не спеша последовал в свои апартаменты. По дороге дал отмашку хозяину, мол, сейчас ничего не нужно. Уже ступив с лестницы на верхнюю площадку и повернув в левый коридор, услышал, как хлопнула входная дверь. Звук ничем не отличался от других хлопков, сопровождавших хоть его вхождение в помещение, хоть других, но внутри что-то дернулось. Продолжая движение, он все же вошел в коридор и лишь после этого остановился и аккуратно выглянул.

У входа стояли двое мужчин. Чародеи. Тот, что находился чуть впереди, слегка шевельнул ладонью опущенной руки, и его спутник прошел к стойке, уйдя из области видимости подглядывающего мужчины. Сам же чародей, видимо, старший в двойке, уверенно приблизился к Корциусу и негромко окликнул его по имени.

Сидящий чародей спокойно, даже с какой-то ленцой, посмотрел на вошедшего:

– Кому я понадобился?

– Уже никому, – слегка качнул головой пришелец, и тут же последовал удар по ауре Корциуса вытянутым аурным отростком, в чародейском зрении выглядевшим как круглый конусовидный меч.

Удар соскользнул с защиты сидящего чародея, а в ответ пришельца окутало темное облако проклятия, которое на несколько мгновений затормозило нападение. В воздухе уже носились выпущенные обеими сторонами боевые конструкты, пытавшиеся пробиться к противнику. Возникало ощущение, что конструкты действуют сами по себе. Но было заметно, что управлялись они более крупными и сложными созданиями, висящими над каждым чародеем. Летающие искорки, точки, бесформенные сгустки сталкивались в воздухе, взаимоуничтожаясь, но от обоих чародеев вылетали новые конструкты, которые тут же устремлялись или к чародею-противнику, или на перехват вражеского конструкта. Облако проклятия на напавшем почти никак не повлияло на битву: первоначально он выпустил конструктов с запасом, поэтому Корциусу не удалось воспользоваться моментом.

Тем временем напавший первым чародей закрыл глаза, слегка развел руки в стороны, выполнил какое-то странное танцевальное движение и резко хлопнул ладонями перед собой. Ауру Корциуса сплющило с боков. Спереди ее с заметным усилием проткнул такой же аурный отросток-меч, как вначале, и в прокол мгновенно втек черный сгусток проклятия, очень быстро растворившийся в ауре Корциуса, заставив того впасть в оцепенение. Но он все еще держался за счет сложности защиты, которая продолжала бороться с вторжением во внутреннее пространство, щедро тратя жизненные силы чародея.

Однако следом за проклятием в пробитую защиту просочился тускло-красный конструкт, шевелящий тысячью ложноножек, которые быстро стали врастать в ауру чародея и ломать ее. Спустя краткое время энергетический сгусток погрузился в тело Корциуса, и того судорожно выгнуло назад, отчего он упал со стула. На губах выступила пена, глаза закатились, а из ушей и носа потекла кровь. Лицо чародея исказила мука.

Гулкий стук упавшего тела разорвал мертвую тишину, в которой происходил чародейский бой. Все это время присутствующие сидели в оцепенении, глядя перед собой пустыми глазами. Второй чародей контролировал их, наложив сложное заклятие подчинения. Он слегка брезгливо посмотрел на мертвеца и произнес:

– Долго провозились. Надо было с улицы вдарить конструктом с накачкой маны, и всего делов-то.

Вышедший из боя победителем чародей стряхнул с рук усталость и остатки вражеского проклятия, взглядом проследив, как оно пытается из разорванных клякс собраться вместе. На мгновение замерев, он накрыл его невесомым светлым облачком, которое быстро всосало в себя чужую энергетику, а потом и само развеялось.

– Нам не нужны тут разрушения. От таверны бы ничего не осталось, да и другие бы поняли, что дело нечисто. А так – ну повздорил с кем-то, проиграл… Ты, кстати, всех держишь? Проверил, сверху есть кто?

Первый чародей смутился – ведь действительно прокололся, не проверил – и начал суетливо формировать конструкты-ищейки. Его спутник махнул рукой:

– Не надо, я сам. Ты пока внедри в посетителей ложные воспоминания, будто Корциус сидел-сидел, а потом просто упал. С кем не бывает, – усмехнулся он.

– Тут даймон есть. Подействует ли на него?

– Попытайся. В любом случае, даже если не выйдет, он не станет никому говорить. Даймоны умные – они в чужие разборки не лезут.

Стоящий наверху мужчина на цыпочках отошел от прохода, вынул из кармана две горошинки, одну оставил там, где стоял, а вторую запустил в дальний конец коридора. Сам же быстро скрылся в своей комнате, лег на кровать и усилием воли погрузил себя в полудрему. Оставленные артефакты сработали спустя несколько секунд после того, как мужчина уснул. Из них выплеснулись искусные сети сложной конфигурации, которые тут же прилипли к стенам коридора.

Впитав в себя жизненную энергетику в радиусе нескольких метров, они передали ее в лежащие на полу горошинки – защищенные от излучений амулеты, и перемешали оставшееся легкими энергетическими всплесками слабой интенсивности, после чего разрушились. Конечно, не все впитали, но и этого оказалось достаточно, чтобы перепутать аурные отпечатки и снизить их яркость. Кстати сказать, для чего использовались эти горошинки самими археями, было неизвестно. Слишком маломощные и специфические амулеты, а нашли их в древних раскопках насыпанными в обычный кувшин.

Ни конструкты, выпущенные чародеем, ни сам чародей, быстро прошедший по коридорам и проверивший общую обстановку в помещении, ничего странного не заметили. К счастью для спящего мужчины, среди них не было видящих, которые могли бы отметить нестыковки. Но даже если бы и были, Шойнц Индергор Виртхорт, а это был именно он, знал, что снять точную информацию они бы не смогли. Эксперименты в лабораториях показали: с высокой долей уверенности можно утверждать, что резкие энергетические перепады и взбивание аурных отпечатков нарушают четкую информационную картину. Разобраться в ее остатках может только сильный видящий, каковых среди чародеев не так уж много.

Удостоверившись краем почти бодрствующего сознания, что чародеи не собираются избавляться от возможных свидетелей, он ослабил контроль над дремой и окончательно погрузился в кратковременный сон.

«Это что же получается, – недоуменно думал Шойнц, очнувшись от суеты в коридоре, связанной с неожиданной смертью постояльца, – чародеи убивают чародеев?» Он думал, это его задача. А тут какие-то местные разборки. Или в игру вступил третий игрок? Шойнц провел рукой по коротко стриженным волосам. Пришлось избавиться от лелеемой шевелюры, чтобы полнее соответствовать образу. В Оробосе дворяне редко носят длинные, до пояса, волосы. Максимум до плеч. Это Шойнцу не нравилось, но дело превыше всего.

Довольно быстро добравшись до западных территорий Оробоса, где он предполагал перехватить Карину эль Торро, Виртхорт сразу заметил нездоровую активность чародеев. Причем не местных и практически во всех пограничных городках. Его люди по одному – по двое тоже обосновались в этих населенных пунктах, чтобы не пропустить нужную персону, ведь наверняка беглецы захотят где-нибудь остановиться привести себя в порядок после длительного путешествия.

Пришлось срочно перерабатывать план. У них какая задача? Правильно, чтобы девчонка живой добралась до своего отца. А для чего тут чародеи? Явно тоже за ней приехали! И уже спустя три дня после утверждения нового плана чародеи в разных городах, со стороны как бы по естественным причинам, стали умирать. Понятно, что скоро это заметят, сложат одно с другим и догадаются, что кто-то развязал против них войну. Шойнц справедливо полагал, что на кордосцев чародеи подумают в последнюю очередь. Ну просто неоткуда им тут взяться, да и причин нет. И будут разбираться между собой.

Стоп! А не было ли убийство Корциуса именно такой разборкой? Нет… Вряд ли. Тот чародей назвал его по имени – значит, точно что-то именно против него имел. Но и на личное не похоже, ведь Корциус был одним из охотников на Карину. И это скорее говорит о том, что здесь появился кто-то, кто много знает и чьи интересы в данном конкретном случае и в данном месте могут совпадать с интересами искусников. Впрочем, слишком мало данных для анализа. Пока ничего особенного не случилось, придется придерживаться разработанного плана по уничтожению чародеев, с высокой долей вероятности присланных для поимки Карины эль Торро.

Жалко только Корциуса. Шойнц очень удачно скрывался в его тени. Ведь любой знает: лучше всего прятать вещь на самом видном месте. Вот и Виртхорт старался поддерживать с ним дружелюбно-нейтральные отношения. Он не боялся, что чародей раскроет его как искусника: перед отправкой в Оробос он тщательно перетряхнул секретные запасники архейских амулетов их службы, да и свои наработки имелись… Теперь его самого и его людей по ауре может раскрыть только очень опытный чародей, возможно даже уровня Повелителя Чар. Усиливает этот маскирующий эффект специальная подготовка, которую прошел каждый боец отряда Искусников Специального Назначения, или «СИ»: при виде чародея парни просто лучились расположением и другими добрыми чувствами. Это сбивало внутреннее чутье как простых чародеев, так и видящих. Неудивительно. Достаточно рассказать, какую проверку проходил боец «СИ» после тренировок, чтобы быть отобранным для операции. Под четким контролем «домашнего» чародея каждый должен был сделать то, что ему более всего противно в жизни, причем так, чтобы чародей обманулся в чувствах бойца. Один целовал дохлую крысу, другой клал на лицо живого паука размером с ладонь, третий спокойно слушал, как поносят императора. У каждого находилась своя слабость, вызывающая у него максимально негативные эмоции. И ни одна эмоция, ни один всплеск не должны были быть определены чародеем.

Уничтожать же чародеев одновременно и сложно и просто. Сложно потому, что стоит чародею почувствовать опасность, как подобраться к нему будет очень и очень нелегко. В обычном же состоянии, не чувствуя опасности, он может сильно ослабить защиту, чтобы не тратить жизненную энергию, а то и вовсе ходит только с пассивной. Поэтому и получалось обманывать чувства чародеев. Кто-то смог подсунуть отравленные иголки, яд которых действует мгновенно: кордосец «искренне верил», что это мусор, залежавшийся в его карманах, и удачно выбросил иглы перед чародеем. Кто-то умудрился подстроить почти естественный несчастный случай: один из кордосцев по-настоящему намеревался отремонтировать балку (или думал так), а второй как бы случайно уронил ее в нужный момент, неловко прислонившись к хлипкой стенке заброшенного здания (тот чародей в свободное время занимался кладоискательством в старых постройках).

Сложная простота. По правде сказать, Шойнц не рассчитывал, что такие простые методы будут долго действовать. Еще несколько подобных случаев – и чародеи насторожатся. Поэтому параллельно готовились более мощные методы устранения, которые уже не замаскируешь под случайность. И тут вдруг появляются новые лица! Определенно стоит разузнать про них поподробней и откорректировать план.

Кабинет императора Оробоса

За большим рабочим столом, откинувшись в кресле, сидел император Оробоса. Глаза его были закрыты, однако движение под веками выдавало интенсивную работу мысли. Напротив сидел Лулио де Монто и ждал, когда глава империи ознакомится с памятным слепком. Судя по времени, тот его просматривал уже по второму кругу. Наконец император открыл глаза. Взгляд был еще затуманен. Слегка улыбнувшись, он тихо проговорил:

– А дочка у Эндонио красивая… Лулио, я хочу поподробней о ней узнать… – Император осекся, заметив застывший взгляд и напряженную позу чародея. – Лулио?

Однако чародей еще некоторое время сидел неподвижно, незряче глядя сквозь императора. Тиль с тщательно скрываемым нетерпением посматривал на него, надеясь услышать что-то интересное. Наконец чародей ожил и глубоко вздохнул:

– Нечасто судьба дает возможность видеть одновременно две линии вероятного будущего и осознавать себя в переломной точке.

– Неужели мой вопрос об этой девушке вызвал у судьбы такую реакцию? – Император усмехнулся.

Лулио внимательно посмотрел на правителя:

– Тиль, ты много раз меня спрашивал, почему я не остановил твоего отца, развязавшего войну с Кордосом.

Мужчина, управляющий одним из могущественнейших государств на континенте, резко подался вперед:

– Да.

– Но я тебе не отвечал. Сейчас же скажу. Я был одним из тех, кто говорил твоему отцу, что война необходима.

– Но почему? Ты ведь знал, чем все кончится!

– Ты помнишь мое прозвище?

Император недоуменно пожал плечами:

– В детстве я иногда слышал, как отец называл тебя Хранителем Империи. Ты про это?

– Именно. – Лулио тяжело поднялся и стал прохаживаться по комнате.

– Я думал, это просто шуточное звание…

– Не совсем так. Настала пора тебе кое-что узнать. Не буду скрывать: это опасный для меня момент, несмотря на то что я знаю возможное будущее.

Заметив вопросительно приподнятую бровь императора, чародей пояснил:

– Ты же помнишь, что будущее до конца не определено. В любой момент главная линия может превратиться в боковую и потеряться среди новых, рожденных судьбой и обстоятельствами. Поэтому предсказывать его – неблагодарное дело. В особенности для империи. Но все же это довольно эффективный инструмент, если правильно им пользоваться. Самый первый император, твой предок, как ты должен знать, был идеалистом. Для него слово «империя» было всем – целью и сутью его жизни. Он был умным человеком и понимал, что судьба империи в первую очередь зависит от ее руководителя. Себя он считал достойным императором, так оно и было на самом деле. Но он предполагал, что те, кто будет править империей после него, необязательно станут делать это правильно, даже желая того всеми силами. И сформировал тайный управляющий орган – Хранителей Империи. На самом деле обычно это один Повелитель Чар, видящий. Его задачей является постоянно находиться при власти, быть советником, помощником императора, смотреть в будущее и искать наиболее выигрышные для империи линии развития. Если окажется, что император не должен знать этого будущего, а должен оставаться в неведении, чтобы оно реализовалось, так и должно быть. Даже если это приведет к гибели императора. Империя важнее одного человека, пусть даже он сидит на троне.

Лулио замолчал и взглянул на мужчину. Тот смотрел на него немигающим взглядом.

– Ты хочешь сказать, война с Кордосом была… То есть грядущее не сулило нам ничего хорошего с самого начала и ты это скрыл?

Лулио снова начал ходить, заложив руки за спину.

– Не совсем так – были разные варианты. И сперва все шло вполне удачно, пока откуда-то из боковых линий не появились жрецы. Но это не важно, я хотел рассказать про другое. Перво-наперво уясни: раз я тебе сейчас открылся, это означает, что мои слова уже никак не повлияют на будущее. Даже принесут некоторую пользу. – Чародей поднял руку, останавливая императора, который уже открыл рот, чтобы возразить. – Не для меня – для империи! Сам я в твоей власти. Но давай вернемся к делу. Тебя правильно воспитали, империя для тебя на первом месте. Когда среди придворных после долгих лет мирной жизни начало преобладать мнение, что нужна новая война за территории, я не захотел с ним бороться, поскольку это грозило гражданской войной и стало бы началом конца. Твой отец, справедливости ради надо сказать, долго не прислушивался к ним, и мне пришлось повлиять на него. – Лулио тяжело вздохнул. – Тиль, я любил твоего отца, как люблю тебя, но без той войны с Кордосом, вне зависимости от ее исхода, была слишком большая вероятность того, что империя просуществует недолго. Срок жизни одного-двух императоров, и все… И развал должен был начаться с тебя.

– С меня? – Император удивленно откинулся в кресле. Прозвучавшие слова его просто шокировали.

– Именно. Твой отец был способен прожить еще долго. К моменту его естественной смерти ты был бы уже тоже немолод, а других кандидатов грядущее не предлагало. Несмотря на то что тебя с детства готовили быть императором, с возрастом ты бы потерял интерес к управлению и, сев на трон, стал бы предаваться праздности. – Взгляд чародея опять затуманился, и он заговорил иным голосом, будто читал скучную книгу: – У тебя родились четверо сыновей и, возможно, дочь. Ты мертв – тебя убили. Твои дети устроили грызню вокруг трона, началась гражданская война. Империя ослаблена, треть населения погибла. Кордосцы поддерживают одного из кандидатов, сажают его на трон. И так далее… В результате Оробос раздроблен на три части, в каждой из которых сидит марионеточный правитель… Даже смерть во младенчестве всех твоих детей не принесла бы спасения – лишь отсрочку на несколько лет. А во главе мятежных отрядов просто встали бы другие лица. – Лулио выдохнул и замолчал. Он даже не заметил, что стал говорить так, будто все это действительно произошло.

Однако на Тиля его слова произвели сильное впечатление.

Мерно тикающие в углу комнаты часы пытались разогнать вдруг наступившую гнетущую тишину. Им вторил слабый шорох шагов чародея.

– Я не мог тогда сказать это твоему отцу. Он был сильный человек, но мог не решиться погрузить страну в хаос войны, хоть и на время. Тогда существовало много факторов, из-за которых ситуация могла пойти по любому пути развития. Но я был неправ. Твой отец догадался. Однажды он прямо меня спросил, считаю ли я необходимой войну с Кордосом. И по моему ответу он все понял. По моему взгляду. Ты тогда был маленький и присутствовал при этом разговоре, хоть вряд ли его помнишь. Я посмотрел на тебя и сказал, что это надо империи. И он все понял.

– Империя важнее императора, – долетели до Лулио тихие, точно вздох, слова. Но следом за ними прозвучали другие, произнесенные уже обычным голосом: – Сейчас такой же момент? Ты не можешь мне сказать? И это как-то связано с дочерью Эндонио?

Повелитель Чар тяжело вздохнул:

– Да. Снова судьба империи, вернее, ее будущее, зависит от меня. – Он опустил плечи, будто груз, давящий на них, был непомерно тяжел.

– И даже это знание, точнее, тот факт, что я это теперь знаю, ничего не изменит?

Чародей медленно вернулся к креслу и тяжело опустился в него:

– Пока нет. И я еще не решил, какое развитие лучше. Сейчас не стоит вопрос о существовании империи в будущем. Пока ей ничего не грозит, разве что одна из наиболее вероятных линий ведет к относительно быстрому процветанию и упрочению позиций империи на мировой арене. Другая линия тоже ведет к развитию, но не настолько быстрому, а в будущем Оробос станет хоть и сильной державой, но не особо выдающейся. И то и другое неплохо. Но тут дело в ином. В одной линии ты счастлив, в другой – не очень. В одной империя – твой дом родной, в другой – просто абстрактный смысл жизни. В одной – буря эмоций, в другой – спокойствие скалы. В одной твоя жизнь полна как яркими цветами, так и черными, в другой – серая. И в одной линии, и в другой к концу жизни ты счастлив, но разным счастьем. Прости, большего сказать не могу.

– Хм… Действительно, трудно тут выбрать, особенно если это не очень касается империи. Я тебя понимаю. Даже я сам не знаю, что лучше.

– Не беспокойся, Тиль, это мой выбор, – слабо улыбнулся чародей. – Единственное, о чем тебя попрошу: пусть все идет как идет. Не надо привлекать других видящих, чтобы узнать что-то о Карине эль Торро. Обещаешь?

Император долго смотрел на Повелителя Чар.

– И почему мне кажется, что ты уже сделал выбор? – вздохнул он. – Хорошо, я обещаю. Но за исключением этого я могу делать все что угодно?

– Да, – кивнул Лулио, и его поза стала расслабленной, хотя на лице еще мелькали тени сомнений. В присутствии Тиля Хранитель Империи не всегда считал нужным контролировать внешнее проявление эмоций.

На добрых полчаса в комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем.

– И что ты думаешь о ситуации в целом? – Император снова обратил свой взор на Повелителя Чар.

– Ты про Эндонио?

– Да.

– На мой взгляд, тут все хорошо. И довольно интересно, – оживился Лулио. – Как ты знаешь, от кордосцев сбежал пленник, которого они считают нашим Повелителем Чар. Но это вряд ли. Он сбежал вместе с Кариной. Судя по тому, что мы видели, скорее это искусник, чем чародей. Хотя… Есть у меня версия, что он самый настоящий архей. Знаю, звучит бредово, но пускай я многого не вижу – того, что мне открылось, достаточно, чтобы сделать такой вывод. К сожалению, он очень плотно прикрыт от сути мира, поэтому случившееся открывается мне с большой задержкой. Похоже, он не любит, когда за ним подсматривают. Жаль – наблюдать за ним очень интересно.

– А Карина?

– Ее я тоже почти не вижу. Сперва ее прятали – специально прикрывали от сути мира. А теперь ее нить судьбы переплелась с нашим археем, и я опять слеп. Как бы то ни было, я примерно вычислил, кто из Повелителей мог быть замешан в афере с ее похищением. Дальше пускай работает Эндонио. Думаю, в данном случае надо ему не мешать, чтобы противник считал, что мы пока ничего не знаем и это личная инициатива советника. Мне удалось рассмотреть, откуда в Оробос вернется его дочка со своим спутником. Эндонио по своим каналам узнал, что наш противник это тоже знает или предполагает и что туда на перехват отправлена большая команда боевых чародеев. Советник в свою очередь тоже начал действовать. Вернее, противодействовать. Посмотрим, что получится, какая рыбка выплывет в мутной водице.

– А как же уверенность Карины в том, что она со своим другом… личным другом, – произнося эти слова, император слегка поморщился, – сама справится?

– Это возможно, – кивнул Лулио. – И весьма вероятно. Но дело в том, что у нас есть свой интерес. Им мы не помешаем, а свою задачу выполним. Надеюсь… И вот еще что… – Чародей с легким сомнением посмотрел на императора, раздумывая, говорить или нет. – Как ты знаешь, Тиль, в игре участвует Кордос.

– И что?

– Они заинтересованы в том, чтобы заполучить друга Карины. Им он по своей сути ближе, хоть и должен быть обижен за то, что его держали в тюрьме. Искусники понимают, что это сила. И дополнительная возможность познать секреты археев, коих у них в Академии скопилось великое множество, но которые никак не даются в руки их специалистам. Этот человек может им в этом помочь. Поэтому они будут пытаться его вернуть.

– К чему ты ведешь? По-моему, это и так понятно.

– Ну… Если сначала они хотели его вернуть как преступника и шпиона, то сейчас он им интересен как носитель новых знаний. И они постараются его соблазнить. Врагов у них и так много, а вот таких друзей – мало. К тому же у них сейчас проблемы с подпольем, которому не нравится, что империя пустила к себе жрецов и не препятствует божественному присутствию. Впрочем, тут все неоднозначно. Будучи умными людьми, а верхушка Кордоса именно такова, они должны видеть угрозу своей власти, идущую от богов. Кроме того, тут явно чувствуется давление третьей неизвестной стороны. Но проблема богов важнее. А потому второй интерес к другу Карины связан еще и с тем, что, по некоторым данным, этот архей смог отбиться от жреца, который на тот момент стал аватаром бога. Честно говоря, если это правда, а это очень похоже на правду – Служба Спокойствия подтверждает многие детали, – у меня даже дух захватывает от открывающихся перспектив.

– Так что они предпринимают для поиска беглеца?

– Они, как обычно, прикрываются артефактами, так что всего я не вижу. Но главное, чувствую, что и они обозначили свое присутствие на юго-западной границе нашей империи.

– Хм… Это уже наглость. – Тиль встал и принялся задумчиво ходить по кабинету, точно так же, как некоторое время назад это делал Лулио. – Если им интересен спутник Карины в качестве того, с кем можно сотрудничать, то они вряд ли планируют его захват. Скорее ждут для переговоров. Хм… Интересно, кого могли отправить на переговоры?

– Они послали один из своих специальных отрядов.

Император удивленно поднял брови:

– Откуда такая уверенность?

– Не сомневайся, – усмехнулся чародей. – Да и «Недремлющее Око» сообщает, что на границе погибли несколько чародеев. Основные подозреваемые – кордосцы… – Лулио замолчал.

– Наша Служба Изысканий всегда назначает виновниками спецотряд искусников, если не может дать правдоподобную версию, – отмахнулся Тиль. – Но если ты говоришь, что это правда, значит, нынче они угадали – нельзя же все время ошибаться… Кто жертвы? Впрочем, дай догадаюсь: охотники со стороны наших противников?

Чародей с улыбкой кивнул:

– Это ведет нас к мысли, что спецотряд искусников отправлен туда для контакта с беглецом. А раз с ним Карина, на которую объявлена охота, то и для обеспечения ее безопасности. Потому что вряд ли архей положительно оценит, если с ней что-то случится.

– Это в том случае, если считать, что наш таинственный враг, который пытается через Эндонио влиять на дела в нашем государстве, – не Кордос.

– Для них было бы слишком сложно обставлять все по-чародейски – они бы действовали иначе. И Служба Спокойствия сообщает, что комиссия, расследующая маркинский инцидент, не в курсе, кем были сбежавшие оробосские пленники.

– Ну допустим, – с сомнением кивнул Тиль. – А это не Эндонио там куролесит?

– И он тоже, – согласился Лулио. – Только первые смерти стали случаться до того, как его бойцы появились на границе.

– Какой любопытный расклад получается. – Император снова сел в кресло. – У нас есть противники, которым нужна Карина, чтобы давить на Эндонио, – они ведь не знают, что я в курсе его проблем. Кордосцам нужен друг Карины. Так или иначе, все примерно знают, в какой точке Оробоса они появятся, и ждут их. А чтобы было нескучно, убирают конкурентов. Спецотряд искусников устраняет бойцов моих врагов, им помогает отец Карины. Интересно, что будет, если схлестнутся бойцы советника и искусники? Они ведь тоже могут посчитать друг друга врагами.

– Это, конечно, не исключено. Я предупредил Эндонио, чтобы он учитывал этот вариант.

– Какой конкретно спецотряд послали кордосцы, известно?

– Да. Команда Шойнца.

– Шойнц Индергор Виртхорт? Неужели он собственной персоной у нас в империи? Хотелось бы мне с ним встретиться. Весьма достойный противник.

– Уж это точно. – Лулио криво усмехнулся. – Этот Шойнц настолько хитер, что умудряется обманывать даже видящих. Трудно назвать человека, который нанес больше вреда Оробосу, чем он. Я бы лучше употребил термин «опасный враг».

Император хмыкнул. Шойнц в самом деле был незаурядной личностью. В нем нет той ненависти, что обычно испытывают друг к другу искусники и чародеи. Ненависти в большей степени искусственной, внушенной воспитанием. Его можно было бы даже назвать чисто интеллектуальным противником, если бы он сам не участвовал в акциях против Оробоса.

Повелитель Чар тем временем вернулся к прежней теме:

– Только я не думаю, что искусники из спецотряда начнут цапаться с людьми советника. Считаю, они прекрасно ориентируются в сложившейся ситуации. Кордосу сейчас невыгодно такое развитие событий. Поэтому не удивлюсь, если Шойнц вдруг заявится к нам в гости под ручку с беглецами и бойцами Эндонио.

– А если искусники все-таки прознают, что Карина – дочка моего советника?

– Кордосцам не съесть сразу две рыбки, и они это понимают. При этом архей им интересней.

Император помолчал и снова хмыкнул.

– Значит, говоришь, Шойнц явится к нам в гости? Это было бы в высшей степени забавно! – Тиль улыбнулся, видимо, представив такую картину. – А ты разве не видишь этот момент?

Повелитель Чар поморщился:

– Все, что связано со спутником Карины, настолько неопределенно и смутно, что более-менее очевидным становится спустя длительный срок. Да и то – мазками кисти пьяного художника. А спецотряд искусников своей линией судьбы уже вошел в туман, окутывающий друга Карины.

– А что это мы все «друг» да «спутник» Карины? Неужели его имя неизвестно? – вдруг остановился император.

– Имя-то известно, но оно явно не настоящее и не отражает его сути.

– Сути, сути… Можно подумать, имя на самом деле отражает суть человека.

– Это так, – спокойно сказал Лулио.

Император удивленно посмотрел на него, но развивать тему не стал.

– Ладно, что там по скелету, привезенному из Кордоса бойцами Эндонио?

– А ничего, – вздохнул Повелитель Чар. – Ничего не смогли узнать. С виду обычные кости: ни аурного отпечатка чародея, ни управляющих конструктов. Вот только двигается и реагирует на окружающее, точно живой. И ведет себя как разумное существо. Не умней собаки, но все же… Причем, что удивительно, потихоньку развивается. С ним даже можно общаться. Ну как общаться – на уровне эмоций и чувств. Мы его пока отдали в школу големостроения «Каменный Бык». Там много чародеев, которым он интересен, да и для него это тоже не без пользы – довольно большой круг общения способствует развитию. Может, со временем что-то из него и вырастет и его можно будет разговорить. Секретность, разумеется, обеспечили. А вообще, сдается мне, что лучше о нем расскажет друг Карины. Когда, конечно, он появится у нас.

– Ладно. – Император утомленно потер лицо руками. – Держи меня в курсе всего, что будет происходить вокруг Эндонио и его дочери.

Лулио кивнул и встал.

Ник

– Выведение носителя из состояния сна…

Сознание как-то непривычно медленно возвращалось ко мне. Почему-то возникла ассоциация с морем. Четкость восприятия то накатит, как волна у берега, и ты уже готов осознать себя; то с легким шелестом гальки, будто испугавшись чего-то, откатится, и ты снова погружаешься в пучину беспамятства.

– Корректировка биоритмов…

Волна все же докатилась до меня. Я поднял веки и увидел знакомый потолок, краем глаза ухватил знакомую обстановку, но главное – надпись «не будить», собственноручно сделанную на потолке. Интересно, тот голос мне послышался или нет? Не успел я озвучить эту мысль, как тут же получил ответ:

– Перевод носителя в статус хозяина. Самоидентификационное имя хозяина – Ник Админ Рутович. Доклад. Ядро нуль-вычислителя шестого уровня успешно установлено. Первый этап настройки завершен.

Ага! Значит, мне все это не приснилось. А то у меня не было опыта бесконтрольного перехода в сон из инфосети, фиг его знает, какие могут быть последствия. Умника-то для контроля нету…

– Эй! Как тебя там? Вычислитель!

А в ответ – мысль-ощущение внимания.

– Значит, говоришь, первый этап завершен? А сколько еще этапов?

– Подэтап – настройка личных предпочтений пользователя. На данный момент активирована только базовая аудиоподсистема ввода-вывода информации с минимальной чувственной обратной связью. Следующий этап: глубокий анализ существующих нейросвязей, разворачивание дополнительных мощностей вычислителя. Вычислитель шестого уровня для нормального функционирования требует контроля всей области мозга.

– Хм… Это безопасно?

– Да.

– Хорошо… – протянул я. – Я так понимаю, сейчас ты – только ядро вычислителя, причем чисто нейросетевое, без нуль-сопроцессора. Так?

– Нуль-сопроцессор активирован, привязан к нуль-структуре хозяина, но не может использоваться в полную силу, пока не будет полностью развернут нейропроцессор вычислителя. На данный момент ресурсы сопроцессора используются примерно на полпроцента.

Я заметил, что в процессе общения вычислитель на ходу начал применять термины, обычно используемые мной.

– Каковы твои возможности на данный момент? – Засунув руки под голову, я потянулся всем телом.

– Базовое управление биоритмами, архивные функции. Вычислительные мощности в полном объеме еще не развернуты.

– Это что за архивные функции? – заинтересовался я.

– Во время инициализации установки нуль-вычислителя была определена первоочередность активации функций. На данный момент под моим контролем находится вся память хозяина «Ник Админ Рутович», которая уже активно используется удаленным нуль-сервером.

Ага, по ходу, это инфосервер приступил к работе по адаптации информации Дронта.

– Следует отметить, – тем временем продолжил выдавать информацию нейрокомп, – что организация архивной памяти на данный момент не оптимальна.

– Ну-ка, поподробней! – слегка удивился я. Ведь, по сути, сейчас у меня память практически идеальная. И что в ней не так?

– Существует обычная организация хранения информации. Она практически не управляется пользователем и со временем уходит на глубинные уровни памяти. Ее можно восстановить только с помощью специальных состояний сознания. Второй уровень – вся информация хранится в оперативной доступности пользователя, как сейчас, но есть опасность переполнения оперативного хранилища и возникновения дисфункции мозга. Несмотря на большие текущие возможности данного пользователя, предлагается активировать стандартную для нейровычислителей методику хранения информации.

– Это какую же? – Меня в принципе устраивала моя абсолютная память, но если есть вероятность «переполнения буфера», да еще и с ума сойти можно, почему бы не прислушаться к полезному совету?

– Хранение информации организуется по первому варианту, но ее поиск, индексация и упаковка выполняются вычислителем. Для пользователя это почти не будет отличаться от второго варианта, но дополнительно возможно разделение информации на видео, аудио, чувственную, мышечную и даже мысленную – возможно воспроизведение собственных мыслей за определенный период времени.

– Неплохо, – пробормотал я. Очевидно, это та же технология, что используется для создания мемокопий. Ну или технология двойного назначения: и мемокопии делать, и просто удобно.

– Есть какие-либо негативные последствия такой конвертации хранимой в мозге информации?

– Нет, все происходит незаметно для пользователя.

– Хорошо, приступай. Что дальше?

– Выберите интерфейс общения с вычислителем: аудио, как сейчас, видео, чувственный или все вместе.

Надо сказать, у меня было впечатление, будто я говорю с мужчиной, имеющим глубокий баритон с обертонами, вызывающими комфорт и доверительное ощущение. Однако же, несмотря на то что с Умником я чаще общался именно голосом, другие виды коммуникации идут только в плюс.

– Я смогу при необходимости менять варианты использования? – все же уточнил я. А то мало ли, вдруг атлы такую настройку делают только при установке вычислителя, хоть это было бы и глупо.

– Да, достаточно отдать команду.

– Ну давай попробуем все вместе, – решил я.

Моя надпись перед глазами, на которую я продолжал смотреть, слегка дернулась, смазалась, восстановила свою четкость, потом поменяла цвет. Затем картинка пропала, снова появилась. Я терпеливо ждал, примерно догадываясь, что происходит.

– Калибровка видеосвязи завершена, – услышал я и одновременно увидел перед собой эту же надпись. На атлосском языке, что удивило меня лишь слегка. Все же я надеялся, что вычислитель сообразит транслировать на русский – ведь комп знает все то, что знаю я.

Стоило мне об этом подумать, как надпись поменялась на такую же, но на русском языке. Я удовлетворенно кивнул.

– Пользовательские предпочтения приняты.

Затем пошла чувственная калибровка, что выразилось, как можно догадаться из названия, в прохождении через меня потока различных чувств, четко ограненных мыслей, эмоций и ощущений. О некоторых из них я не подозревал и не знал даже, как их можно обозвать.

В результате последней калибровки я вспотел, как мышь, и психически вымотался.

– Надеюсь, это все? – тяжело дыша, спросил я.

– Да. Запустить процесс анализа нейросвязей и разворачивания вычислителя в полном объеме?

– Запускай! – Я дал отмашку и одновременно сел.

Как и ожидалось, в комнате я был один. Вернее, не ожидалось, но в момент пробуждения я сразу понял, что, кроме меня, в домике никого нет.

– Какой вариант использовать: экспресс или стандартный?

Я мысленно сплюнул.

– Стандартный – время не лимитировано, – меж тем продолжал выдавать инфу нейрокомп. – В основном анализ и формирование нужных нейросвязей выполняется в моменты наинизшей активности, обычно во сне. При этом не возникает никаких негативных ощущений. Экспресс – работа производится постоянно, но при этом используется система балансировки нагрузки, чтобы не разрушить мозг. Возможны кратковременные сбои в работе отдельных участков мозга, из-за чего могут возникать неприятные ощущения.

– Длительность этапов?

– Экспресс – примерно около недели. Стандартная – время не лимитировано.

– Хм… Я подумаю еще. – Интересное совпадение – и комп может за неделю войти в силу, и информация Дронта будет готова. А почитать ее – у меня аж пальцы на руках дрожат от нетерпения! – Пока сделаем перерыв. Надо проверить, как обстоят дела у моих спутников.

– Принято.

Сладко потянувшись, я направился к двери, продолжая обдумывать ситуацию. Если честно, на установку вычислителя я решился-то не в последнюю очередь потому, что до сих пор испытывал легкий дискомфорт из-за отсутствия бадди-компа. Сейчас он не принес бы особой пользы (если не учитывать тот факт, что там у меня была модель магии, пусть вычислительные возможности баддика и не дотягивали до субноута), однако слишком долго он был со мной, я привык к нему, как к некоей части меня, хоть и неодушевленной. Одушевленной составляющей, несомненно, был Умник.

И вот сейчас, немного проанализировав свой диалог с вычислителем, я понял, что он точно заменит мне бадди-комп. Кроме того, возможностей тут на несколько порядков больше, что не может не радовать. А уж если совместить его с биокомпом, то есть ПеМУРом – инструментом для анализа, оперирования магией и прочими, до сих пор неизвестными мне его свойствами, то вообще должно получиться супер! Еще не оставляла мысль каким-то образом воссоздать модель магии, но уже на новом «железе», сами-то алгоритмы я помню, кое-какие данные тоже (вернее, все, что сам делал). Да, там еще Умник много ковырялся, но я-то просматривал результаты его работы! Глубоко не вникал, но тем не менее в памяти это осталось, можно будет попытаться поработать в данном направлении.

А еще у меня под контролем инфосервер. Правда, как его использовать, до сих пор в голову не приходит. Не играть же в самом деле с его возможностями по управлению параметрами планеты! И незачем, и не все там настроено для этого – точнее, разрушены какие-то настройки инфосервера. А вот если бы как-то использовать его вычислительные возможности! Не стоит забывать и про инфосетевой «сопроцессор» нейрокомпа. Хрен знает, каковы его возможности, но, думаю, с этим разберемся. Кстати, надо бы определиться с терминами. Раньше я называл биокомпом ПеМУР, который на самом деле таковым не являлся. Вот еще название – нейрокомп, то есть вычислитель, состоящий из двух частей – нейросети и информ-модуля. Возникает некая путаница. Так, решили! Пусть вычислитель будет нейрокомпом, а ПеМУР остается ПеМУРом. Ну а если состыкуются эти вещи, то можно будет их в комплексе называть биокомпом.

Кстати, есть еще кое-что, над чем надо подумать. Что такое компьютер? Это не только «железо», но и программное обеспечение плюс информация. Допустим, установленный вычислитель – не только «железо», но и это самое базовое программное обеспечение, иначе у нас не вышло бы общения. Но вот в разрезе разбиения вычислителей по разрядам есть кое-какие сомнения. Инфосервер сказал, что они устанавливаются от простого до более сложного с ростом возможностей и знаний человека. Нейросеть – это не только алгоритмы, но и способности человека, его накопленные знания, опыт. То есть нейросеть развивается с самим человеком, и, наверное, в обычной ситуации установка более мощного вычислителя является на самом деле просто добавлением каких-то нейросвязей, улучшающих обработку данных опять же за счет ресурсов мозга человека.

То есть если ставить нейросеть тупому человеку, вряд ли она будет работать как надо, если он не хочет сам развиваться. Возможно, выходом из этого тупика и являются мемокопии, которые не столько записывают в мозг данные, сколько в нужном направлении развивают саму нейросеть вместе с мозгом человека. Вот тут-то и закавыка. У меня-то никаких таких особых знаний нет, а инфосервер сказал, что самая мощная нейросеть вполне установится у меня в мозгах, что и было проделано! Вот это несоответствие между моими выводами насчет нейросетей и словами инфосервера как раз вызывает непонимание.

Исходя из моих выводов, мне бы надо поставить самую простую нейросеть. Когда с ее помощью я достигну определенного уровня в знаниях и способностях, определяемого максимальными возможностями нейросети, – дорастить ее до следующего уровня и так далее. А тут, по сути, хоть и мощный, но пустой комп. И этот комп, если сравнить его, к примеру, с таким же у Дронта, скорее всего будет выглядеть как калькулятор рядом с суперкомпом.

Ладно, надо посмотреть, что там со спутниками, а то чувствуется некое эмоциональное напряжение с «улицы». Я вышел из домика. Метрах в двадцати на земле сидела Карина в позе лотоса, прикрыв глаза, а вокруг нее накручивал круги Дорникус. Кирина нигде не было видно. Хотя… Судя по состоянию сигнальной сети, он шарится на внешней стороне, там где оставили Боркуса. Хм… Что-то сигнала бородача и лошадей нет в сигнальной сети. Так… И что тут произошло? Последние слова я произнес вслух.

Дорникус меня сразу заметил, едва я вышел, а Карина слегка вздрогнула от моего голоса. Открыв глаза, она обеспокоенно посмотрела на меня, спрашивая взглядом, как дела. Я кивнул ей, мол, все нормально. Вздохнув, девушка сообщила:

– Похоже, Боркуса похитили. И лошадей увели.

– Местный люд? – Я присел рядом. Под собой автоматически сформировал кресло. Недовольно покосился на Карину и сделал и ей такое же. Она от неожиданности всплеснула руками, но тут же с удобством расположилась на нем и благодарно улыбнулась.

– Не похоже, – вступил в разговор Дорникус. – Госпожа Карина говорит, что там был чародей, а среди местных чародеев нет. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. Да и что тут делать чародею?

Карина согласно кивнула и продолжила:

– Мой наблюдательный конструкт был ловко уничтожен, я даже ничего не заметила. Правда, я спала тогда, но все равно могла бы и почувствовать. Однако этого не случилось. Дорникус отправил наружу Кирина с амулетами, а я – конструкт, так он сообщил, что есть следы схватки, но не сильные. То есть Боркуса вырубил чародей.

– Угу, – согласился я и тут же повинился: – А я забыл перекинуть на него контроль сигналки, так что нападение было скорее всего внезапным. Почему же он не воспользовался амулетом связи? Ах да… Я был в отрубе, а сейчас у него, наверное, нет возможности. Ладно, что вы еще узнали?

– Я нашла следы, вернее, исследовательский конструкт нашел их. Есть явный аурный отпечаток от лошадей, да и так кое-что видно. Они отправились в сторону Оробоса и за ночь удалились достаточно далеко, за пределы связи с наблюдательными конструктами. Так что я смогла только отправить самостоятельного разведчика в ту сторону. Ну и кое-что применила из того, что мы с тобой делали. – Карина замолчала, но намек я понял. Похоже, она использовала наработки из тех, что понесли послание ее отцу.

– Есть результат?

– Да. Разведчик уже вернулся. Он нашел их. Да сам посмотри. – Из ауры Карины в мою перепрыгнул светящийся сгусток, и сквозь легкую дымку я вдруг увидел картинку.

Изображение слегка колебалось, как обычно и бывает при просмотре через конструкт, но это была запись, ну, или воспоминание конструкта-разведчика. Степь, напоминающая море. Схожесть с ним только усиливалась из-за волн, пробегающих по траве, – ветер дул довольно сильно. И впереди, как корабль, оставляющий за собой треугольный след, несся табун лошадей. Нет, не табун, конечно, но наши лошадки да еще пара чужих. Впереди прокладывал путь, видимо, чародей, так как двое сопровождающих его резко отличались одеждой. Возможно, боевики или какая-то другая силовая поддержка. В центре клина сидел Боркус. Видно не очень хорошо, но, кажется, его ноги связаны под брюхом лошади, а руки прикручены к луке седла. Судя по его периодически заваливающейся вперед фигуре, он или в отключке был, или просто плохо себя чувствовал.

– Ллэр Никос, вы можете что-нибудь сделать? – Весь вид Дорникуса выражал большую обеспокоенность. Видно было, что судьба Боркуса ему небезразлична.

– Сейчас подумаем. – Я откинулся на спинку невидимого кресла и прикрыл глаза.

Итак, что мы имеем? А имеем мы наглое нападение на моих людей. Стоп! Это я сказал «моих людей»? Хм… ну ладно, пусть будет так. Это второе нападение чародеев на нас с Кариной. Да-да! Несмотря на то что похитили Боркуса, который вроде бы не имеет к нам с подругой прямого отношения, все равно это прекрасно укладывается в схему методичной охоты на нас. Не важно, почему именно Боркус. Может, чародей слабоват, может, он посчитал, что информация, добытая у Боркуса, важнее, чем неподготовленное нападение, но все равно главная цель – мы с Кариной. Даже если это не так, для нас же лучше принять этот, самый негативный вариант. То есть в событиях прослеживается система.

Видимо, я все же прав – в Оробосе ведется какая-то борьба между чародеями. Одну сторону представляет отец Карины. Хоть сам он и не чародей, но наверняка у него есть возможности воспользоваться их услугами. Вторая сторона – его противники. Вот они-то тут нам и ставят палки в колеса. В любом случае получается, что Боркуса отдавать им не следует, хотя я бы и так сделал все возможное, чтобы отбить его. Забавное наблюдение – тот чародей тоже смог справиться с воздействием инфразвука. Ну да ладно, сейчас это не важно.

Кстати, – мысль скакнула в сторону, – все же нашелся резонатор низкочастотных колебаний. Внутри стакана было несколько пещер (на информструктуре они не сразу бросались в глаза), направленных в разные стороны света с выходом как наружу, так и внутрь. Они соединялись друг с другом глубоко под землей и составляли единую систему со всей постройкой. Функциональный смысл этой конструкции также ускользал от моего понимания, ибо для отпугивания любопытных есть более простые инфомагические способы.

Идем дальше. Ушли похитители уже далековато – не догнать, да и лошадей у нас нет, всех, ироды, забрали! Как же их достать? Через инфосеть? Но там я смогу только добраться до монетки – переговорного амулета. Что мне это даст? Ну… теоретически я смогу оттуда дотянуться до информструктур врагов и что-то с ними сотворить. На самом деле – только разрушить, наверное. Что мне это даст? Почти ничего – ну умрут они там, а что дальше? Остаются элементали. Интересно, инфосервак глушит мою связь с элементалями или только связь с ним? Если глушит все, то можно использовать и земного элементаля! Тогда красиво получается, только вот как с лошадками быть?

«Эй, вычислитель! Блин, как тебя вызывать?»

«Достаточно просто подумать – соответствующая калибровка уже произведена», – тут же раздался ответ.

«Отлично! – обрадовался я. – Ну-ка, просвети, можно ли меня отследить при вызове элементалей?»

«Уточните постановку задачи – отследить где?»

«Если б я знал… Ну вот канал связи с инфосервером сейчас шифруется и прячется. Так?»

«Подтверждаю. Вокруг канала связи генерируется легкое информационно-энергетическое поле, прячущее его от стороннего наблюдения».

«Хорошо. Вот смотри, я сейчас вызову элементаля. Сможешь проанализировать, какие следы и излучения я при этом оставляю и можно ли их, если они есть, скрыть или замаскировать?»

«Задача ясна».

«Приступаю».

Для начала я решил вызвать воздушного элементаля – все же это пока не так опасно, как с земным. Легким усилием мысли высвистал Ганфайтера и установил прямую связь, то есть слился с ним. И в очередной раз с удовольствием почувствовал себя в небе. Посмотрел вниз. А красиво все же! Почти идеально круглая воронка, в центре которой располагается черный куб, ближе к стенкам обрамленная небольшими пирамидками. Жуть как интересно, для чего на самом деле это было сделано.

«Ну как? Что-нибудь заметил?» – не прерывая сеанс связи с элементалем, спросил я.

«Отмечаю структурированное излучение ментального характера, а также ответную реакцию инфослоя два-бис. Отмечаются слабые гармоники на базовом нуль-слое».

«Хм… А этот инфослой два-бис – астрал?»

«Судя по проанализированным данным памяти хозяина, совпадение с понятием «астрал» составляет процентов шестьдесят. А вот инфослой один-бис совпадает процентов на девяносто».

«Так-так. То есть излучение идет на каком-то из уровней астрала. А вообще сколько подобных слоев?»

«Мне известно пять групп. Группа «нуль», которая представляет собой нуль-сеть или инфосеть в терминах хозяина…»

«Стой! – прервал я рассуждения нейрокомпа. – Обращайся ко мне на «ты». Не надо использовать термин «хозяин». А к тебе я буду обращаться… Ну пусть будет просто Комп. Что-то на фантазию я сейчас скуден». – Личное имя я решил ему пока не давать: слишком он безэмоционально-серьезный.

«Принято. Продолжаю. В группе «нуль» только один слой, он считается основным. Кроме него существуют еще четыре группы, в каждой из которых разное количество слоев, от двух до десяти. У меня есть базовые знания об этих слоях, как с ними работать посредством существующих способностей носителя, но формального их описания у меня нет. Подразумевается, что подобные знания уже усвоены пользователем посредством мемокопий».

«Понятненько… Ладно, сможешь прикрыть вот эти излучения каким-то образом, чтобы меня нельзя было отследить?»

«Могу. Но если прикрыть полностью, то невозможно будет вызвать элементаля. Первоначальный всплеск излучения все равно должен быть, иначе он просто не услышит. Однако дальнейшую связь уже никто не отследит».

«И то ладно, – пробормотал я, приняв резонность выводов Компа. – Приступай».

«Выполнено», – почти мгновенно отозвался Комп.

А я никакой разницы не почувствовал, что меня несказанно порадовало. Ведь вполне могло случиться ухудшение связи, чего не произошло.

«В дальнейшем автоматически выполняй подобные действия при вызове мной элементалей. Кстати, ты точно понимаешь, что такое элементаль?»

«Разумеется. Это нуль-модули различных модификаций, предназначенные для выполнения определенных работ в различных научных и инженерных областях. Я обладаю полным набором алгоритмов и протоколов связи для работы с подобными модулями».

От неожиданности я даже замер. Это же просто мечта!

«То есть ты можешь напрямую управлять этими модулями?» – затаив дыхание, спросил я.

«Да. Во всех подобных модулях предусмотрена возможность связи и управления посредством нуль-сети».

Вот так да! А ведь это именно то, что мы вытворяли с Умником, когда программировали их через инфосеть, и чего мне так не хватало для полного счастья!

«Однако прежде необходимо произвести полное разворачивание вычислителя, о чем напоминаю. Кроме того, нуль-сопроцессор, который и выполняет сейчас сокрытие следов работы с элементалем, работает на полпроцента мощности. Для выведения его на полную мощность также необходимо провести процедуру разворачивания вычислителя».

Я медленно выдохнул. Ну ладно. Посмотрели на морковку и слегка разочаровались. И хотя сейчас эти возможности недоступны, но по крайней мере после того, как Комп войдет в силу, посмотрим, что он может. Уверен, наши с Умником игры с элементалями – детские игры по сравнению с возможностями нейрокомпа. Впрочем, поживем – увидим. А пока надо выполнить необходимое, используя свои возможности.

«Я скажу, когда запустить этот процесс и в каком режиме. А пока мне надо сделать свои дела».

Открыв глаза, я наткнулся на устремленные на меня взгляды:

– Что?

– Ты придумал? – Карина с интересом, а Дорникус с нетерпением ожидали ответа.

Я пожал плечами:

– Придумать-то придумал. Только мне понадобится твоя помощь. Сделай-ка самонаводящийся на все живое конструкт, который сразу усыпит того, в кого попадет.

– Думаешь напустить на лошадей и похитителей? – сразу догадалась чародейка.

– Ага.

– Но там же есть чародей, против него вряд ли подействует, если судить по тому, как он справился с моим охранным конструктом.

Про то, как я собираюсь доставить конструкты к месту назначения, Карина спрашивать не стала. Ясно, что не просто так отправлю их в путь. Это она и сама могла бы сделать, только без прямого управления смысла особого нет.

Ничего не ответив на последнюю реплику, я стал снимать копию с появившегося передо мной конструкта. Потом опробовал его. После активации он сразу же попытался добраться до меня, как до наиболее близко расположенного объекта. Такой мне и нужен – простой и самонаводящийся. Хм… Хотя нет.

– Сделай еще управляющий конструкт, чтобы он распределял цели. А то влупятся все в одну лошадку и никакого толку не будет.

Карина согласно кивнула. Такое построение сложных систем для чародеев было обычным делом, и вскоре передо мной висел конструкт по размеру в несколько раз больше своих сородичей. Тут с копированием снова пошли проблемы. Вернее, его копия работала несколько заторможенно и не всегда точно. Но если создать сонных конструктов с переизбытком раза эдак в два, то справится. Я про себя вздохнул – жутко раздражает этот косяк в копировании. Возможно, нейрокомп потом мне поможет избавиться от него.

Наконец все было готово. Правда, пришлось решить несколько проблем – некоторые вещи я собирался сделать впервые. Во-первых, оказалось возможным, хотя не без труда и после довольно утомительных тренировок, вызывать второго элементаля, будучи уже «совмещенным» с одним, то есть находясь «в теле» уже вызванного элементаля. Здесь мне помогла способность распараллеливать сознания. Во-вторых, долго рассчитывал, как из инфосети по существующему маркеру правильно разворачивать плетение вокруг маркера с последующим его проявлением в реале. Даже утомился. В качестве реального маркера потом будет выступать монетка-переговорник Боркуса. Ее-то я найти в инфосети могу без проблем. В-третьих, понадобилось провести дополнительное исследование на тему возможностей земного элементаля по управлению гравитацией. Ведь при его использовании в качестве подъемной силы внутри обрабатываемого объема получается практически невесомость, а это мне в данном случае не нужно, так как беглецов надо доставить в непомятом состоянии.

Как ни странно, все получилось замечательно, но самое главное, на мой взгляд, – у меня появились новые мысли по применению обычных гравитационных плетений. Впрочем, все по порядку…

Слившись сознанием с элементалем воздуха, я летел в сторону похитителей. И снова впал в эйфорически-созерцательное состояние. Можно даже сказать, гипнотическое. Окружающий пейзаж был хоть и красивым на мой вкус – природа, трава, редкие деревца, – но все же слегка однообразным. Впрочем, это позволило мне слегка успокоиться, привести мысли в порядок и морально подготовиться. Когда впереди показались наши угнанные лошади вместе с похитителями и Боркусом, мое настроение резко скакнуло вверх и я мысленно потер руки, предвкушая развлечение.

Фебрилус

Внутреннее напряжение, не покидавшее Фебрилуса с момента захвата пленника, стало ослабевать. Удалились они уже прилично, и хотя вероятность обнаружения все еще оставалась довольно высокой, чародейка, какой бы сильной она ни была, без транспорта их не догонит. А если она и пошлет вслед беглецам конструкты, то вряд ли в большом количестве. Фебрилус надеялся с ними справиться. Впрочем, уже прошло достаточно много времени, и скорее всего чародейка просто наплевала на своего похищенного спутника. Поэтому он снизил скорость передвижения: лошадей стоило поберечь. Чародей оглянулся.

Пленник все так же находился под действием сонного заклятия. Правда, защита, которую Фебрилус так и не смог снять, снижала эффективность заклятия. Его приходилось обновлять чуть ли не ежечасно, предварительно в очередной раз пробивая успевшую восстановиться защиту. Тем не менее в целом все шло довольно неплохо. Проводники тоже не вызывали недовольства. Как говорится, работали не за страх, а за совесть, хотя один из охотников был ранен в момент захвата пленника.

Чародей улыбнулся. Ему показалось забавным, что именно его воля в данном случае является для них этой самой совестью. Жаль, но на границе с Оробосом придется их отпустить, не забыв предварительно внушить, что ничего не было, а рана у одного из них – результат неудачной охоты. Сейчас старший из временных рабов, несмотря на полученную травму, двигался немного впереди в качестве дозора, а младший – позади их небольшого каравана. Внезапно дозорный остановился и поднял руку. Чародей притормозил и внимательно огляделся. Вроде ничего необычного – та же трава в пределах видимости, а это чуть ли не лига, никого не видно. Разве что ветер усилился. Чародей подъехал к дозорному:

– Что случилось?

Обветренное и загорелое лицо мужчины, жителя этой местности, не выражало никаких чувств. Однако глаза медленно обводили пространство вокруг, пытаясь за что-то зацепиться.

– За нами наблюдают.

Фебрилус пожал плечами. Его наблюдательные конструкты уверенно сообщали, что в пределах видимости никого нет, а сам он ничего не чувствовал. Впрочем, отрицать способности местного жителя, всю жизнь прожившего в единении с природой, тоже не стоит. Есть еще вариант, что их догнал выпущенный чародейкой конструкт, но Фебрилус ничего подобного не видел. Невидимые в чародейском зрении конструкты если и существуют, то он о них не слышал. Возможно, конечно, Повелители Чар могут такие создавать, но опять же Фебрилус о таком не слышал. А может, он просто пропустил, не увидел, не почувствовал появление конструктов, но сейчас их точно нет. В любом случае их уже не догонят.

– Ветер странный, – произнес мужчина.

– Чем же он странен? – Фебрилус посмотрел на клонящуюся к земле траву и ничего необычного не заметил.

– По кругу идет вокруг нас, – провел рукой проводник.

И действительно, проследив за этим движением, чародей заметил, что трава пригибается более активно в одну сторону, аккурат вокруг их группы, охватывая ее с солидным запасом.

В животе неприятно потянуло. Чародей, нервничая, попытался создать что-нибудь более мощное в плане наблюдения – например, что-то вроде исследовательского конструкта, – но тут же бросил. Во-первых, у него они никогда не получались такой сложности, что могли бы помочь в теперешней ситуации, а во-вторых, он просто не мог успокоить суматошно забившееся сердце. Недовольно глянув на спокойного раба и позавидовав его спокойствию, Фебрилус прикрыл глаза и все же постарался взять себя в руки.

В первую очередь он озаботился укреплением личной защиты и добавил пару конструктов к уже существующим пяти. Проконтролировал состояние боевых сгустков, в неактивном виде плавающих в ауре. К сожалению, они намного слабее тех, что пришлось использовать при поимке бородача. И только он собрался все же попробовать создать довольно сложный конструкт исследования чародейской активности, как от этого действа его отвлек летающий в вышине наблюдатель. Обратив взор в небо, Фебрилус зачарованно уставился на большой, пульсирующий, мерцающий разными цветами чужой конструкт.

Несколько мгновений он помедлил, а когда очнулся и все же отправил в сторону вражеского образования свои боевые конструкты, понял, что не успел совсем чуть-чуть. То, что его творения могли бы и не справиться, в данной ситуации просто не пришло ему в голову. Когда над тобой висит непонятное враждебное образование, хватаешься за любые возможности. И пока его боевые создания летели навстречу врагу, рядом с тем прямо из ниоткуда образовалась туча мелких мерцающих точек, которые, покрутившись на месте, одновременно взяли резвый старт и буквально посыпались на голову чародея, проводников и лошадей. Некоторые из точек его боевые конструкты все же уничтожили, и Фебрилус даже почувствовал гордость, никак не соответствующую ситуации. И тут две точки впились в его ауру. Защитники чародея не дремали, и начавшие распространяться по его ауре колебания, подавляющие волю, пропали с уничтожением вражеских созданий.

Больше никто не посягал на внутреннее пространство Фебрилуса. Облегченно вздохнув, он огляделся вокруг. И тут же в его глазах появилось тоскливое выражение: все его спутники, а также лошади стояли не шелохнувшись. Его лошадь тоже никак не реагировала на понукания и до крови разодранные шпорами бока, лишь инстинктивно переступала ногами. Фебрилус, нервничая и чувствуя, как внутри разгорается паника, попытался привести животное в сознание, но понял, что снова опоздал.

Ветер, описывавший круги вокруг их компании, окреп настолько, что образовал мутную стену, внутри которой крутились вырванная с корнем трава, всякий мусор, земля. Шляпу чародея унесло резким порывом, в глаза лезла пыль, плащ рвало за спиной. И только животные да проводники с пленником, казалось, не чувствовали неудобства и ни на что не реагировали.

Внезапно все прекратилось. Чародей с удивлением посмотрел по сторонам, но нет – ветер все так же крутил мусор, вот только внутри очерченного круга все успокоилось, пыль улеглась. Было такое ощущение, что их накрыли прозрачным куполом, вокруг которого бесновалась стихия. Дальше началось вообще что-то непонятное. Земля дрогнула, даже лошади, вроде бы ни на что не реагировавшие, немного дернулись. По окружности прошло какое-то шевеление, раздался неприятный звук, возникло ощущение, будто землю просто разрывают.

Спустя недолгое время Фебрилус понял, что был недалек от истины: огромный кусок земли, на котором они все стояли, стал медленно и неумолимо подниматься вверх. Чародей почувствовал, как на его голове зашевелились волосы, и нервно засмеялся. Впрочем, истерика не продлилась долго. Когда до него дошло, что все они по воздуху возвращаются туда, откуда он так стремился убежать, силы его покинули. Фебрилус устало ссутулился, посидел немного, потом пожал плечами и слез с лошади. Постоял, не понимая, что ему делать, затем неспешно пошел к границе их небольшого островка. Остановился за шаг до нее, не в состоянии заставить себя подойти вплотную.

Ему было страшно. Сквозь невидимую, но явно существующую стену он видел, как далеко внизу проплывает земля. Если неизвестный хозяин ловушки захочет, то ему достаточно просто уронить ее, чтобы от них ничего не осталось. После падения с такой высоты действительно вряд ли что-то останется. По крайней мере живое. Обойдя по периметру тюрьму, Фебрилус остановился напротив того места, где можно было видеть, куда они направляются. Так он и простоял, глядя сначала на появившуюся на горизонте висящую в воздухе тучу песка, а затем на стены, постепенно и неуклонно поднимающиеся вокруг летающего острова, падающего в каменный мешок.

Дорникус

«Странные все же события происходят с нашей командой», – думал Дорникус, терпеливо дожидаясь результатов деятельности Никоса и Карины. Еще недавно он считал себя, да и ощущал тоже, опытным командиром, кое-что повидавшим в этой жизни. А сейчас приходится полагаться на способности и желания человека, вернее, мейха с чародейкой, о которых еще несколько дней назад он ничего не знал. Впрочем, сам виноват, а за ошибки приходится платить. Но в целом все идет таким образом, что даже интересно, плюс кое-какую выгоду при правильном подходе можно извлечь. Однако без Боркуса никак не обойтись, да и в любом случае друзей Дорникус не привык бросать. Если бы не Карина и Никос, обещавшие что-то сделать, он бы уже давно отправился по следам похитителя. Да, лошадей нет, похититель – чародей, но все равно он бы пошел. Потому что лишь врагов можно находить быстро, легко и непринужденно, порой не прикладывая для этого никаких усилий. Друзей приходится долго и упорно добывать, уподобляясь золотоискателю, который, не разгибаясь, намывает породу, дабы в остатке все же найти блеснувшую на солнце крупинку благородного металла.

Вернулся Кирин, перенеся через стену оставшиеся от Боркуса вещи. Похитители не все забрали. «И как только смог?» – Дорникус покачал головой. Однако ничего говорить не стал, лишь кивнул на землю рядом, чтобы присаживался. Кирин переложил пару тюков, намереваясь расположиться со всем удобством, и даже начал садиться, когда, заметив что-то боковым зрением, замер. Дорникус в это время смотрел на Карину: для удобства закрыв глаза, девушка наблюдала за чем-то через свои конструкты, откинувшись на невидимую спинку невидимого кресла. Эти невидимые кресла очень интересовали Дорникуса. Он понимал, что это мейхские штучки, и почему-то всегда на ум приходила мысль: как было бы удобно для путешественников иметь такие вещи. Не говоря уже о доме, который прячется в жезле.

На губы чародейки наползла улыбка, будто она увидела что-то забавное. Дорникус наконец заметил странное положение, в котором замер Кирин, и посмотрел в ту же сторону. Из-за каменных обрезов окружавших их скал медленно выплывала огромная темная штука полукруглой снизу формы. Чем-то это походило на круглый фрукт, разрезанный посредине и плывущий плоской отрезанной стороной кверху.

Что это такое на самом деле, пока непонятно, но судя по тому, что ни Никос не беспокоится, хоть и сидит с закрытыми глазами (впрочем, как уже давно уяснил Дорникус, для определения опасности ему это не помеха), ни Карина, – все под контролем. Девушка все с той же улыбкой и слегка щурясь смотрела уже своими глазами на приближающееся чудо.

Вообще, как заметил Дорникус, Никос и чародейка понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова. Если кто-то что-то решил, то второй часто молча принимал это решение, будто ему было достаточно тех редких полунамеков, которыми они обменивались. Вот и сейчас, когда Никос, ничего не объясняя, попросил чародейку что-то сделать, а потом погрузился в себя, та не удивилась результатам его усилий. В том, что летящий объект – результат действий Никоса, Дорникус уже не сомневался. Пока, правда, непонятно, как это связано с вызволением Боркуса, но ждать осталось совсем немного.

Тем временем штука, как решил ее называть Дорникус, опустилась ниже, отплыла чуть в сторону от центрального куба и пристроилась аккурат между ним и стеной. Впрочем, места там было еще много – на несколько таких летающих… Островов? А ведь верно! Присмотревшись, он заметил, что в нижней части штуки явно просматриваются земляная структура, камни и, кажется, корни ближе к верху, а еще выше… Вот и верхушка острова появилась – зеленая трава и… Ух ты! Пока плохо видно, что находится в центре острова, вернее, совсем не видно, но на краю стоит незнакомый мужчина и смотрит на них. Если он тот, о ком думает Дорникус, то…

– Кир! – Он показал взглядом на оружие и встал.

Кирин кивнул и быстро вооружился. До зависшего над землей островка было недалеко, но Дорникус решил не спешить. Никос все еще сидел неподвижно, и можно было попасть под горячую руку. Так что, приготовившись, Дорникус и Кирин замерли.

Тем временем под висящим островом воздух стал как бы плавиться: точно такое ощущение возникает в жару, когда испарения влаги причудливо закручивают видимое за ними пространство. Земля вдруг начала проминаться, расползаться в стороны и, вместо того чтобы образовывать вывалы или горки, ровным слоем стала укладываться далеко от острова, минуя площадку, где находилась вся компания. Наконец воронка приняла примерную форму нижней окружности острова, и он медленно опустился в нее, почти идеально совместившись поверхностью с площадкой. В результате на плоской, лишенной растительности поверхности появился маленький оазис травы, на котором стояли все их лошади (Дорникус их сразу узнал), неизвестный мужчина (видимо, чародей), еще какие-то мужики и… Боркус!

Последний, правда, практически лежал, завалившись на шею коняги, другие сидели неподвижно. Увидев, что все успокоилось, и отметив, что Никос встал на ноги, Дорникус с Кирином побежали к островку. Дорникус активировал амулет (когда-то он думал, что чуть не прибил им Никоса), а в правой руке удерживал обнаженный меч. Кирин же в обеих руках держал ножи, которые он мог мастерски посылать в цель. По дороге мужчины молча разошлись в стороны и обогнули остров, разумно предположив, что стоящий спереди чародей – противник для Никоса, а не для них.

Впрочем, вытянутая рука Дорникуса с надетым на нее и ясно видимым амулетом была направлена на чародея. Тот, похоже, понял, что это боевой амулет, так как следил глазами именно за Дорникусом. Однако он быстро перевел взгляд на подходящих Никоса с Кариной. А когда что-то изменилось и неподвижная ранее трава на летающем острове качнулась под действием ветра, Дорникус бросился к Боркусу, а Кирин остановился неподалеку от двух неизвестных мужчин, слегка откинув назад руки с зажатыми в них ножами. Если понадобится, то и из такого положения – снизу – он спокойно сможет поразить врага, хотя подобным образом метать ножи для обычного человека не совсем удобно.

Ник

Фух! Все-таки у меня получилось! А ведь был момент, когда казалось, что не смогу уследить за всеми процессами на таком расстоянии! Но все обошлось. Я воспользовался уже отработанной технологией – пузырь вокруг объекта (что намного сложнее сделать, чем вокруг себя), земной элементаль в качестве антигравитационного движка и воздушный – для подстраховки и для движения по горизонтали. Кроме того, нужно было создать внутри пузыря внизу аккуратные гравитационные плетения направленного действия, чтобы внутренности средства передвижения не перемешались. В общем, тут еще работать и работать, но в первом приближении вроде получилось.

А еще одновременное формирование нужных конструктов из инфосети по метке от переговорника. Пузырь тоже, кстати, формировал из инфосети, так как, будучи внутри элементаля, я был оторван от своей ауры. Вернее, только сознание присутствовало там, где находились похитители. С большим трудом из-за отсутствия тренировки раскочегарил третий поток сознания, о наличии которого мне поведал инфосервер. Вот им я и оставался в своем теле и им выходил в инфосеть. Получилась параллельная работа на разных уровнях сознания и реальности. Как справился, сам не знаю: порой казалось, что какой-то из потоков управления сорвется. Но все сложилось. Да и выхода не было – других вариантов вернуть Боркуса я не видел.

Но главное, я внимательно прислушивался к тому, что сообщал мой ПеМУР. И самое паршивое – это то, что вызов земного элементаля все же сыграл свою отрицательную роль. Похоже, его засекли. И уровень вероятного нарушения, как говорит ПеМУР уровня реальности, растет. Радует хоть, что медленно. С чем связано – непонятно. Если так пойдет дальше и не произойдет резких скачков, то он достигнет критического уровня где-то через три-четыре часа. Блин! С этими богами надо что-то решать! Достали уже! Правда, я понимаю, что пока ничего особенного не могу сделать. По крайней мере, пока не активирую полностью атловский вычислитель, а значит, мне нужно выиграть время… Около недельки.

Ладно, а пока надо решить ближайшую проблему. Я плотоядно посмотрел на чародея-похитителя. Тот заметил мой взгляд и поежился. Чародействовать он не рисковал. По моей просьбе Карина понаделала всяких-разных конструктов, да и я отштамповал с несколько десятков. Все эти энергетические создания чуть ли не сплошным коконом окружили чародея, лишая его всякого желания как-то возникать. Хотя сам я больше полагался на свои «родные» возможности, и потому ноги чародея и шею оплели ленты в полуактивном состоянии, которые я мог включить мгновенно, если это понадобится.

Прямого вмешательства в его ауру я пока решил не производить. Конечно, можно попытаться его подчинить, ввести в измененное состояние сознания, благо многие такие приемы мне уже известны: достаточно лишь поменять некоторые течения энергий в ауре, перемкнуть определенные области или просто подавить другие. Но он все же чародей, его аура слегка отличается от обычной. Да и защитные конструкты и просто энергетические образования в ауре, по всей видимости отвечающие за защиту (у Карины тоже нечто подобное есть), неизвестно как поведут себя.

Хотя… Ведь Карину в Арфике тот охотник-чародей смог подчинить! В общем, у меня тут еще неоднозначное понимание. На крайняк попрошу Карину чародейскими методами подчинить пленника и посмотрю, как она будет действовать. Ну а уж в совсем крайнем случае, если у нее не получится, все же самому придется ломать чародея. Жаль, что я в ментальных техниках плаваю. Да что говорить, практически незнаком с ними! И даже те вещи, что я делаю с аурой, чтобы подчинить человека, являются, на мой взгляд, грубым инструментом, чей побочный и не осознаваемый мной в полной мере второй слой воздействия на самом деле и работает на уровне ментала. А может, я ошибаюсь и мое прямое воздействие на ауру – лишь инструмент, действующий обходным, самым неэффективным способом. Впрочем, я отвлекся.

В связи с тем, что времени оставалось не так уж много, действовать пришлось быстро. Допрос чародея решил оставить напоследок, а в первую очередь заняться Боркусом. Пострадал он не так чтобы очень, просто вымотался сильно, да места, где веревки грубо впивались в кожу, стерлись. Я передал ему немного жизненной энергии, и это его почти подняло на ноги. Во всяком случае, целительные процессы в ауре явно активизировались. Двух других мужчин я вывел из сна. Оказалось, что они ничего не понимают. Вернее, понимают, что подчинялись незнакомому человеку, которого встретили на охоте (сами они – местные жители), а потом почему-то стали выполнять его приказы.

Карина сказала, что они явно были под принуждением, которое спало при насильственном погружении их в сон. Таким оказался побочный эффект действия сонных конструктов: они срезонировали с наложенным заклятием и управляющим конструктом, что сидели в ауре каждого из мужчин. Местные охотники, отец и сын, когда с ними закончили, тихонько отошли в сторону, уселись на землю и, иногда перебрасываясь краткими фразами, с интересом принялись смотреть, что тут происходит. На чародея, что неудивительно, они бросали весьма недружелюбные взгляды.

Кстати, на охотников сразу повесили защиту от инфразвука, который продолжал действовать. Боркусу защиту тоже обновили: та, что ставила ему Карина, была на последнем издыхании. А на лошадях вообще уже развеялась, пришлось позаботиться и о них. Только пришлый чародей остался без подобной помощи, но вроде он и сам с этим справлялся.

Чародея звали Фебрилус. Молодой парень лет где-то до тридцати, изрядно напуганный. Ничего скрывать не стал, сам как на духу выложил все, что знал. Не стал также ни рыпаться, ни качать права, ни просить о снисхождении или что-то в этом роде. Даже Боркус, который уже оклемался, только сплюнул и отошел в сторону, ворча под нос что-то вроде «совсем молодняк страх потерял».

То, что поведал чародей, мне не понравилось. Нас явно ждали, и не с самыми добрыми намерениями. Воевать совсем не хотелось, тем более с таким количеством чародеев. Что умеют боевые чародеи, я видел при захвате ими тюрьмы. Карина на их фоне в боевом применении чародейства выглядела совсем бледно. Правда, у нее и случая не было использовать что-то такое, но и она сама как-то не горела желанием тягаться с чародеями, натасканными на боевое столкновение. Я тоже все же не чувствовал себя неуязвимым. При таких условиях еще больше расхотелось напрямую двигать в Оробос. Но посоветоваться с Кариной и решить, что делать, в данный момент мне было не суждено.

«Деформации пространства третьего слоя реальности! Вероятность разрыва границ слоя – сто процентов! Активация боевого режима «прима-щит»!»

«Итить твою кочерыжку! Выследили, гады!» – только и успел я ругнуться, как мир моргнул и изменился. В воздухе появились светлые точки. Много точек. Я было подумал, что это что-то вроде засветки на сетчатке, если бы они не начали двигаться довольно осмысленно – закручиваться в спирали. Одновременно из земли, скал, даже из стоящих передо мной людей, стали расти тонкие волоски-усики из того же света. Приглядевшись к своим людям, заметил, что они ничего не видят.

Нет, сглазил – вон Боркус потер рукой лоб. Бледная Карина резко согнулась, и ее стошнило. Все, дальше ждать нельзя. Встряхнувшись, я начал действовать. Земного элементаля я не отпускал с поводка, помня, что повторный его вызов точно спровоцирует мое обнаружение. Впрочем, я все равно недооценил этих богов – трудно адекватно воспринимать того, кто невидим, неощутим, чьи возможности непонятны и неизвестны.

Так быстро я, пожалуй, еще никогда не работал. Буквально за несколько секунд мне удалось сгрести в кучу на прилетевший ранее кусочек земли всех людей и наши крупногабаритные вещи, «собрать» свой дом, выдернуть жезл, заключить всех в шар и с огромным ускорением выскочить из ловушки, в которую превратилась маленькая долина с артефактом Дронта. Кто-то потерял сознание – пришлый чародей сам по себе, а бедному Боркусу прилетело в голову что-то тяжелое. Я это просто отметил краем сознания. Несколько лошадей, успевшие прийти в себя, заржали и начали беситься, но я опутал их невидимыми путами. Хорошо хоть не затоптали никого на нашем маленьком пятачке.

Придав горизонтальное ускорение шару, я наконец отпустил воздушных элементалей. Тонны песка, исправно кружившего в вышине, темным мутным дождем стали осыпаться вниз, возвращаясь на свое родное место. Много песка, конечно, просыпалось мимо, но все же большая часть попала в каменную воронку, откуда мы за несколько мгновений до этого вырвались. Может, запутает следы? Глядя по сторонам уже за пределами стены, я видел всю ту же картинку: множество летающих светящихся точек и червячков и появившийся слабовыраженный свет со смещением в красный диапазон спектра. Давление на сознание все усиливалось, будто на голову положили мокрую тряпку. А что же чувствовали мои спутники?! Разрыва метрики пространства, правда, еще не произошло, но, кажется, сейчас тут все же кто-то появится во плоти. Об этом я подумал с внутренней дрожью.

Но нам повезло. Очевидно, я задал очень большую скорость движения, так как приютившие нас горы пропали вдали как-то слишком быстро. Я заметил, что непонятных светлячков стало намного меньше, а вскоре возникло ощущение, будто мы вырвались из подземелья. Чистый дневной свет четко показал, что красноватое свечение сильно забивало зрительное восприятие то ли помехами, то ли самим фактом своего существования. Но это не важно, а важно то, что мы успели выскочить из ловушки буквально за несколько мгновений до того, как она захлопнулась. Все же я ошибся – никто не собирался появляться во плоти. Просто они ударили по площади. По месту, где меня засекли. Выглядело это жутковато, хотя ничего особенного, в общем-то. Жутко становилось только от осознания того факта, что там могли быть мы. Там – это в сгустке черноты посреди светлого дня. Там, откуда мы только что бежали. Да-да…

Несколько квадратных километров мгновенно окутала непроницаемая тьма – именно то место, где наблюдались странные эффекты. Как будто там выключили свет. Что уж это было за божественное оружие, я даже представить не мог: светящиеся точки, червячки, потом тьма. А может, те червячки – что-то вроде датчиков? Тогда как они нас упустили? Ведь я четко видел, что они проходили сквозь моих спутников. Правда, я не догадался посмотреть, проходили через меня или нет…

Тут мои мысли прервал… Нет, не щелчок. Было тихо, если не считать стонов моих спутников и ржания лошадей. Просто та клякса вдруг так же мгновенно, как ранее появилась, пропала, будто ее и не было, и тут же прекратилось давление на мозг. Местность была словно вылизана – не осталось ни клочка травы. А земля и камни, кажется, впитали черноту, всего несколько минут окружавшую их. Сами скалы, наверное, тоже такими стали, но их мне уже не видно, а слетать и посмотреть посредством воздушного элементаля как-то не лежала душа. Думаю, это психологический откат – хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Простыня местности убегала вдаль, а я все стоял и не сводил с нее глаз, заторможенно отмечая проплывающие красоты. Очнулся, когда внизу промелькнула вода. Я сообразил, в какую сторону мы несемся. Я узнал реку по описанию, данному в свое время Боркусом: широкое и глубокое ущелье с бурным потоком на южной окраине ничейных земель. Смысла дальше двигаться в неизвестность я не видел. Еще опасался, что мой небесный враг отследит элементаля и снова появится, поэтому дал команду снижаться.

Только я не совсем еще пришел в себя: забыл предусмотреть и подготовить впадину в земле, как это сделал возле артефакта. В результате наш остров приземлился нижней полукруглой частью на ровную поверхность. Когда я отпустил элементаля и снял защитный полог, вся земляная конструкция просто развалилась. Все смешалось: земля и кони, люди и тюки. Зато я и, как ни странно, Карина не особо пострадали. У нас в качестве амортизаторов сработали дракончики: оттолкнувшись от проседающей земли, мы плавно спланировали за пределами землесвалки. Благо мы оба стояли на краю островка, поэтому и получилось выполнить такой кульбит.

– Ой-ой-ой! – Карина как-то по-детски прижала к щекам ладони, глядя на свалку, и плюхнулась на землю рядом со мной. Вид у нее все еще бледный, но, судя по реакции на спасение с «тонущего острова», в себя она уже пришла.

Выкапывающиеся из земли мужчины громко ругались. Что ж, значит, никто особо не пострадал. На это указывало и состояние аур. Но, кажется, одна лошадь все же сломала себе ноги – остальные животные успели разбежаться по округе. Когда я снял с них путы, сам не помню. Шевелиться не хотелось, скорой помощи вроде никто не требовал, если не считать ту покалеченную лошадь, так что я и не думал вставать. Напряжение меня пока еще не покинуло. А вот ПеМУР дезактивировал систему «прима-щит» и, сообщив, что в Багдаде все спокойно, заполз в ту нору моего сознания, где и обитал все это время. Вычислитель под именем Комп все время молчал – то ли без команды не хотел работать, то ли просто не был готов, пока его не активируют в полном объеме.

– Ты как, жива? – Я повернулся к Карине и попытался притянуть ее к себе.

Но девушка вырвалась:

– Не надо! От меня, наверное, несет, как не знаю от кого. – И действительно, кислый запах рвоты чувствовался довольно сильно. – Что это было? Искусники? Чародеи?

Я внимательно на нее посмотрел. Нет, вроде не шутит. Действительно не поняла? С другой стороны, откуда ей знать, что могут вытворять Повелители Чар и Академики? Хотя… может, они в самом деле способны сделать нечто подобное? По масштабности и внешнему проявлению – пожалуй, а вот по внутренней сути… Я вздохнул:

– Нет, это наш старый знакомый засек нас.

Карину осенила догадка, ее глаза расширились.

– Да-да… – покивал я. – Видимо, не стоило вызывать земного элементаля, которым я в Маркине уничтожил жреца. Вот и засекли… Но другого способа быстро вернуть Боркуса я не видел…

Я замолчал, так как рядом с нами шлепнулся тюк – это Кирин выбросил его из куча-малы. Мужики уже пришли в себя и спасали наше имущество. Даже местные охотники работали, да и пришлый чародей тоже. Правда, под присмотром Дорникуса, но все же не отлынивал.

– Что будем делать? – спросила уже полностью пришедшая в себя Карина. – Может, по-быстрому пролетим сразу к моему дому? Или опасно?

– Опасно, – согласился я. – К тому же, как ты слышала, на границе нас ждут твои соратники по чародейскому искусству.

Я кивнул на Фебрилуса, который как раз получил подзатыльник от Дорникуса. Как ни странно, возникать он не стал, лишь бросил опасливый взгляд на все еще окружающих его конструктов. И как только они удержались?

Девушка гневно нахмурилась. Глядя на это, я ухмыльнулся.

– Теоретически-то, конечно, можно перепрыгнуть-перелететь границу, но мне кажется, надо немного подождать. Тем более что сейчас я не рискну вызывать земного элементаля. Ладно, скажи-ка мне лучше, как ты себя чувствуешь? Судя по внешнему виду, совсем неплохо. Но что с тобой было там? – Я показал в сторону, откуда мы прилетели.

Карина скривилась и поднесла к носу рукав, видимо, пытаясь оценить, насколько далеко зашло разрушение идеала, который каждая женщина пытается из себя сотворить для стороннего взгляда.

– Не знаю. Будто кто-то взял мои мозги, затянул их в желудок и взболтал там. Неприятное ощущение. Причем не просто взял, а извращенным способом – крючком через нос и дальше пропихнул в желудок. Брр! – передернулась она. – Чему ты улыбаешься? – вдруг накинулась она на меня.

– Прости, вспомнилось, как хоронили древних царей в одном государстве. Фараонами их звали. Мумифицировали, а когда подготавливали их к этому торжественному обряду, вот таким образом вытаскивали из головы мозги.

– Прекрати! – Карина подавила в себе рвотный рефлекс.

– А что ты видела вообще?

– Да ничего особенного. Разве что мне показалось, все окрасилось в кровавый цвет. А потом и видеть ничего не могла, так плохо стало.

– Ладно. Пожалуйста, позови сюда наших охотников за головами, а местные с Фебрилусом пусть постоят в сторонке и не подслушивают.

Я прикрыл глаза и, пока Карина отвлеклась от своих переживаний, задумался. Кстати, зря она переживает – пусть плетение чистоты и не такое быстрое, но через несколько минут и все плохие запахи ее покинут, и одежда будет чистой.

Что же применили боги против меня? Если удастся это понять, можно будет как-то защищаться, а нет – придется снова и снова бежать или же наносить превентивные удары. С ударами пока непонятно, а вот попытаться разобраться… Интересный эффект – мгновенное погружение во тьму локального трехмерного пространства. Что это? То ли какая-то субстанция, то ли игра с энергиями – например, полное поглощение энергии фотонов или смещение ее в другой спектр. Предваряющее смещение света в красный диапазон вроде намекает на нечто подобное. Хотя кто знает, что на самом деле там случилось.

Постэффект тоже интересный: трава, а значит органика, пропала или разрушилась. Земля и камни почернели. Тут вообще непонятно. Можно было бы взять пробы, но как-то не тянет возвращаться. А еще эти точки и червячки – то ли датчики, то ли просто результат воздействия на трехмерное пространство. Кажется, с наскока понять, что там произошло, мне не суждено. А вот тот факт, что они не заметили или не обратили внимания на то, что непосредственно перед ударом мы покинули опасную зону, говорит о многом или ни о чем. То ли их сканеры не обладали большой деталировкой, то ли просто потеряли нас, то ли само воздействие на пространство ослепило их радары и наше исчезновение осталось незамеченным… В общем, и тут куча вариантов. Ладно, забьем пока, все равно ничего не высижу мозгами враскоряку…

– Ллэр?

Я открыл глаза. Вокруг собралась наша компашка. Давно ли они были нашими врагами? Молчаливый Кирин. До сих пор я не разобрался в нем. Гомо инкогнито. Боркус, и внешне, и по своему поведению сильно напоминающий гнома. Может, его предки все же прибыли с первого материка? Дорникус. Умный командир и просто нормальный мужик. Жаль, времени мало – есть у меня такое чувство, что если и не друзьями, то товарищами мы бы могли стать.

– Садитесь.

Я сформировал кресла, с помощью иллюзии придал им натуральный вид и с легкой улыбкой наблюдал за охотниками. Боркус с сомнением попробовал руками мебель, Кирин невозмутимо присел. Дорникус с задумчивым видом смотрел на меня.

– Дальше вам с нами нельзя. Уверен, вы гадаете, что там было. – Я мотнул головой за речку. – В принципе вам эта информация не нужна и даже в некоторых ситуациях может оказаться вредна и опасна. Поэтому позвольте мне умолчать. А что вы там сами себе придумаете или вам покажется – это только ваши предположения. С этого момента наши дорожки расходятся. Не скажу, что начало знакомства было приятным, но вот продолжение – вполне. Не знаю, чем вы собираетесь заниматься дальше – продолжать ли охотиться за головами или чем-то другим, не мне решать. Но хочу дать вам возможность сменить род деятельности, если наступит такой момент, когда охота уже не будет привлекать вас или станет опасной. Не сомневаюсь, то, чем вы сейчас занимаетесь, способствует появлению и накоплению врагов. Так вот, предлагаю заняться торговлей. Боркус разбирается в этом деле, впросак не попадете. Однако вам стоит подойти к этому делу осторожно, чтобы не светиться со своим товаром, так как могут возникнуть вопросы.

– А что за товар? – Боркус заинтересованно смотрел на меня, поглаживая бороду.

– Защита на одежду, точно такая, как сейчас на вас, и переговорные амулеты. Нормальный товар?

Боркус дернул себя за бороду и закряхтел:

– Да, товар хороший. И я уже вполне представляю, как его можно сбывать. Только есть несколько нерешенных проблем. Среди нас нет искусников, чтобы создавать такие амулеты. А также, несмотря на все предосторожности, есть вероятность нарваться на заинтересованных лиц чародейского роду-племени.

Я молча смотрел на него, не подтверждая и не опровергая его слова.

Дорникус внимательно посмотрел на своих товарищей и повернулся ко мне:

– Я так понимаю, ллэр, вы не настаиваете на этом решении?

– Совершенно верно. Я даю вам возможность реализовать себя в другом деле, а воспользоваться этой возможностью или нет – ваш выбор.

– Хорошо. Какие условия?

– Все просто. Чтобы вы не считали меня эдаким добрячком, пятьдесят процентов с дохода идет мне. Будете откладывать эти деньги на счет в даймонском банке на мое имя. Я знаю, что они дают такую возможность. – Я мельком глянул на Карину, и она кивнула, я уже консультировался с ней на эту тему. – Кроме основной схемы с завязкой на ауру у них есть еще другая – я называю свое имя, они задают секретный вопрос, я говорю ответ. И все. Даймоны дорожат своей репутацией, человеческому банку я бы не доверился в таком деле.

Действительно, стоит служащему банка дать эти «реквизиты» своему родственнику или другу, и тот спокойно сможет снять мои деньги в другом отделении. Но нет, как я сказал, даймоны в этом деле болезненно щепетильны.

– Я вам дам амулеты, которые будут преобразовывать одежду и создавать переговорники, так что искусники не понадобятся. О каждом новом созданном амулете я буду знать. Это не угроза. Вполне возможно, мы никогда больше не увидимся, но мне бы просто хотелось посмотреть, насколько честность – привлекательная штука, и может ли она преодолеть жадность, – улыбнулся я.

Дорникус хмыкнул:

– В любом случае отказываться от такого подарка мы не будем. А уж как воспользуемся… Вы узнаете. На какое имя откладывать вашу долю?

Я слегка задумался, мысленно пожал плечами. Пусть будет другое имя, не то, которым я сейчас пользуюсь. Для банкиров это не имеет значения, хоть лошадью назовись, а если мое текущее имя выплывет – не хочу, чтобы каким-то образом его связали с тем счетом.

– На имя Ник Админ Рутович. Вопрос такой: «Куда идем мы с Пятачком?» – сказал я на русском. И на русском же продолжил: – Ответ: «Большой-большой секрет». Запомните?

Дорникус прикрыл глаза и проговорил неизвестные ему фразы. К счастью, фонетика местного языка не сильно отличалась от русского, так что с десятой попытки у него получилось довольно четко и почти без акцента. Боркус и Кирин тоже повторили. В любом случае мне это понадобится только в первый раз – а там счет можно будет конкретно привязать на себя. И вообще я это делал просто потому, чтобы как-то обосновать свою щедрость, да и на всякий случай. Мало ли что в жизни случится. На первом континенте тоже, как я надеюсь, до сих пор кое-что потихоньку капает на мой счет в банке, которым я, вполне вероятно, никогда не воспользуюсь. Пусть и тут будет нечто подобное.

В итоге мы обо всем договорились. Вопрос с возможным интересом со стороны разных лиц чародейского или искусного плана я решил хоть и не идеально, но и с наскока не возьмешь. Часа два мы с Кариной потратили на то, чтобы внедрить в ауры охотников сложные конструкты, препятствующие воздействию на их сознание и на ауру в целом. Некоторые наработки Карина тут же активировала на себе. Я заметил, что иногда ее посещают мрачные воспоминания о событиях в Арфике и она старается обезопасить себя как только можно. Ну и я приложил руку – создал пару плетений защитного характера, используя эльфийскую составляющую магофона, и заякорил их на конструктах.

Такие плетения настолько тонкие и неяркие, что даже Карина их не видела. Хотя, возможно, это дело привычки: все же конструкты намного ярче и больше в размерах, нет необходимости повышать деталировку своего магического зрения. В плане чужого влияния на охотников я теперь спокоен. Однако же, подумав, выдал каждому по колечку с дополнительной защитой – активация простого защитного купола с вибрирующим слоем, разрушающим конструкты. Аура аурой, но конструкты вполне могут иметь характер взрывчатых и иных физических воздействий, так что пренебрегать этим я не стал. Разумеется, эти личные амулеты я поставил на самоподпитку, а вот остальные, настроенные на бизнес, подумав, ограничил в самозаряде магической энергией.

Мне тоже не хочется, чтобы парни стали клепать этот товар, как горячие пирожки, и привлекать к себе, а значит, и ко мне, дополнительное внимание. Так что или несколько дней ждут, пока подсевшие «батарейки» снова зарядятся, или пусть работают ручными «эспандерами», завязанными на их ауры, если приспичит. В любом случае создаваемый товар будет недешев. Еще с час я потратил на создание нужных амулетов-инструментов… Даже грустно стало, когда наступило время расставаться.

– Ну что, будем прощаться? – Я встал напротив охотников.

– Будем, ллэр, – согласился Дорникус. – Один вопрос. После вот этого… – он кивнул в сторону, откуда мы прилетели, безуспешно пытаясь подобрать правильное описание события, – нас не будут искать заинтересованные лица?

– Будут, обязательно будут. – Я по-доброму улыбнулся. – И меня будут, и вас будут, и вообще хоть кого-нибудь, кто хоть что-то знает. Так что не думайте, что пойдете, как по широкой безопасной дороге.

Дорникус кивнул. Он уже понял, что они играют отвлекающую роль. На самом деле это не так, я действительно просто не хотел их подставлять, но вряд ли они бы осознали мой альтруизм. Так что пусть думают, будто играют какую-то роль.

– Но я позаботился о том, чтобы, во-первых, вас не нашли, а во-вторых, чтобы поиск не оправдал те затраты, которые «заинтересованные лица», как ты сказал, согласны произвести с целью нахождения не особо важной информации, которой вы можете владеть. Так что сильно не беспокойтесь.

Дорникус снова кивнул:

– Думаю, на пару-тройку месяцев нам стоит забиться в дальнюю и тихую дыру. Возможно, стоит податься на восток… – Он вопросительно взглянул на меня.

– Смотрите сами. – Я пожал плечами. – У вас передо мной не осталось никаких обязательств, кроме отстегивания моей части прибыли от продажи амулетов. Но мне это не к спеху, и вообще, как вы помните, я не настаиваю. Ну а на крайний случай, если вдруг у вас появится какая-нибудь информация, которая может меня заинтересовать… – я помахал пальчиками в воздухе, – что-то глобальное, непонятное, вроде того артефакта, где мы были, ну или просто что-то интересное… Не стесняйтесь – вызывайте меня по амулету связи. Или если вопросы какие возникнут. Не уверен, что помогу, но, может, моего совета окажется достаточно. Да вы и сами умные люди, чтобы спрашивать чужих советов, – польстил я. Но самую чуточку.

Мы простились. Я пожал всем руки, охотники поцеловали ручку Карине, что меня крайне удивило: как-то не ожидал подобной традиции в другом мире. Последний магический подарок – изящный мост (без подпорок, но с перилами) через пропасть с бурлящим внизу потоком. Где-то там, на северном берегу реки, петляет караванный путь. Перебравшись через каньон, охотники дружно отсалютовали нам и поскакали на восток, а мы с подругой долго смотрели им вслед. Потом запустили кучу конструктов, которые стали носиться, часть – по расширяющейся спирали, часть – хаотично, и оставлять смутные полевые отпечатки на земле, скрывая следы ушедших охотников и внося сумятицу в энергетическую картинку местности. Их мы сделали самостоятельными – они так будут действовать на расстоянии до нескольких десятков километров. Вторую порцию запустим, как только расстанемся с чародеем и его бывшими рабами.

Когда точки скачущих охотников стали почти не видны, я направился уже к обычным охотникам и чародею. Они, естественно, ничего не слышали из нашего разговора и вряд ли что-то поняли. Я пошептался с охотниками и после достижения консенсуса повернулся к нервничающему Фебрилусу. Чует собака, чье мясо съела!

– Значит, так. Сам понимаешь, не наказать тебя мы не можем. – При этих словах чародей сник. Он на что-то еще надеялся? – Но у тебя есть выбор. Первый – мы тебя навсегда лишаем возможности чародействовать. Поверь, это в наших силах. – Я, конечно, слукавил, но в принципе можно и такое попытаться сделать. – И отпускаем на все четыре стороны. Второй – на год ты поступаешь в услужение к местным охотникам, которых заставил служить себе. Вернее, поступаешь в распоряжение их поселка. Разумеется, мы сделаем так, что ты не сможешь ни убежать, ни навредить жителям. А у них будет возможность тебя уничтожить, если ты что-то против них предпримешь. Сам с себя снять нашу с чародейкой совместную схему ты не сможешь – только навредишь, но через год она перестанет тебя удерживать. Вернее, ты также не сможешь навредить местным, но и они не смогут на тебя влиять. Захочешь – уйдешь. Что выбираешь?

Выбор был очевиден. Вряд ли кто-то согласится на всю жизнь лишиться своих сверхспособностей, пусть и не очень сильных. Хотя, разумеется, чародей был подавлен. Если ты всю жизнь сам насылаешь проклятия и подчиняешь своей воле людей, то оказаться на их месте вдвойне обидно.

Работала Карина. Я впервые видел, как чародей подчиняет своей воле другого человека. Возможно, всех тонкостей не заметил, но, с моей точки зрения, это более продвинутый вариант работы с аурой. Нечто подобное теперь и я мог бы повторить, но сомневаюсь, что мне удастся так филигранно действовать. Зуб даю, тут было и ментальное воздействие, которое я пока не могу отследить в должной мере. Когда воля чародея была подавлена, Карина стала вдалбливать в него правила поведения в поселке охотников. Это мы с ней обговорили заранее.

Кроме того, в конце она заставила Фебрилуса забыть все, что он видел, и внушила ему, что это он сам решил на некоторое время удалиться от цивилизации и пожить среди жителей ничейных территорий, не причиняя им вреда, а только помогая. Но и безропотным бараном он не должен быть – если его будут использовать по-черному, он может отказаться что-то делать. Через год чародей должен решить, что достаточно отдохнул и можно возвращаться в цивилизацию. Хотя мы оставили ему выбор – а вдруг ему понравится?

Само собой, никаких возможностей местным для уничтожения чародея мы не предоставили, незачем это. Разве что повесили на него конструкт, который контролирует надежность внушения, то есть отслеживает нарушение мыслительных схем в сторону от генеральной линии (вот тут я уже провис с пониманием работы конструкта). Для тренировки я повесил еще эльфийское плетение контроля наличия самого конструкта. Если его кто-то уничтожит, хоть сам чародей, это должно доставить ему немало проблем. Самому Фебрилусу мы внушили, что это целительский конструкт и не стоит его трогать, так как ставили ему по знакомству мастера своего дела.

Когда все было готово, мы попрощались с охотниками, довольными приобретением и поэтому простившими чародея, и отправили их восвояси. Краем глаза я заметил, как от Карины мелькнули два конструкта и пропали в ауре уходящих мужчин.

– Что это?

– Страховочка. События последних дней в их сознании будут тускнеть, уже через пару дней они и не вспомнят о том, что тут было. Да и интереса вспоминать у них не возникнет.

– Молодец. Они не будут удивляться, что чародей делает у них? Не забудут про него?

– Нет. Мозг человека достаточно гибок. Основные моменты останутся в памяти, выводы, желания. А если даже что-то пойдет не так, то он же и «придумает» причину, объясняющую нестыковки.

– Это хорошо. Я тоже думал об этом, но не решился предложить. Жалко их стало.

Карина удивленно посмотрела на меня:

– А тут нет ничего опасного. Гарантирую.

Я улыбнулся, обнял чародейку и поцеловал ее.

– Ну что, пора и о нас любимых подумать?

– Почему ты отослал Дорникуса с товарищами? – спросила Карина через некоторое время.

– Да на кой они мне, – с бодростью, которой на самом деле не чувствовал, ответил я.

– Не скажи, – усомнилась чародейка. – Нельзя все делать самому. Верные люди нужны всегда.

– А ты, стало быть, считаешь, что они бы за меня в огонь и в воду? – с усмешкой спросил я.

– Никто и не говорит о собачьей преданности.

Я промолчал, потому что в душе был с ней согласен: ведь совсем недавно сам себе говорил, что пора заводить друзей. Молчание затянулось. Видя, что Карина терпеливо ждет ответа на поставленный вопрос, я нехотя пояснил:

– Понимаешь, в чем дело… Командир у них уже есть. Брать на себя роль лидера я не хочу, мне это неинтересно. Честно говоря, меня тяготит забота об окружающих.

Чародейка отвернулась и больше ни о чем не спрашивала, но я по ауре понял – надулась. Похоже, восприняла мои слова на свой счет. Я не стал кидаться к ней с извинениями – не люблю женские капризы. В путь мы отправились молча.

Глава 2

Империя Оробос, город Праймус

Шойнц Индергор Виртхорт

Элегантно одетый мужчина задумчиво стоял у старого пруда. Небрежно опершись о перила небольшой беседки одной рукой, другой он бросал мелкие крошки хлеба в воду, подкармливая плавающих птиц. Городской парк Праймуса – первого оробосского города на караванном пути, связывающем империю с Арфикой. Увы, большинство купцов проезжали его без остановок, торопясь в находящийся неподалеку более крупный Тертон, куда аналогично вела дорога из Ириндии, а также приплывали купцы с запада. Все же кое-какие деньги застревали в городской казне, так что Праймус совсем не бедствовал, и вот недавно муниципальные власти обновили парковую зону, желая выслужиться перед наместником западных территорий, который частенько одаривал своим вниманием этот город. Жителям инициатива понравилась, особенно живущим поблизости, что не замедлило сказаться на ценах на сдаваемое жилье, которые резко взлетели до неприличного для пограничного города уровня.

Но Шойнца цена не волновала. Играемая им в данный момент роль вполне позволяла тратить любые средства на самые разные причуды. Весь город, а также другие приграничные города, находящиеся неподалеку, члены команды «СИ» успели опутать различного рода датчиками и подслушивающими плетениями. Кое-где завели знакомства с криминалом: сотрудники группы изображали из себя людей совершенно разных из почти всех возможных сословных слоев Оробоса, за исключением разве что чародеев. Были подготовлены разные варианты связи, определены действия как в составе группы, так и поодиночке, а также условия, когда эти действия необходимо выполнять. Вся информация стекалась к Шойнцу как к командиру и главному аналитику группы в одном лице. Несколько тревожащих моментов заставили его недавно перейти на альтернативный вариант связи, пусть и менее удобный и оперативный.

В округе было все спокойно, никаких возмущений манового слоя, никаких чародейских ловушек. Шойнц дотронулся рукой до столбика беседки. Украшение в виде резного камушка на рукаве, являющееся на самом деле специальным амулетом, соприкоснулось с вмятиной на дереве. Две части одного плетения совместились, и из одной части в другую пробежало легкое возмущение. Спустя мгновение Шойнц уже шел своей дорогой, покидая этот живописный уголок местности. А в его ушах звучал льющийся из серьги голос второго помощника из соседнего города.

Как и здесь, в том городе одна из противоборствующих чародейских сторон основным своим составом покинула его гостеприимные стены и отправилась куда-то за границу. Уже несколько дней чародеи чуть ли не в открытую противостояли друг другу, совсем в стиле прошлого века. А началось все с того, что одна сторона по-тихому стала избавляться от чародеев другой. Но долго это продолжаться не могло, и все достаточно быстро вскрылось. Однако эта тайная охота неплохо проредила сторону тех чародеев, что обосновались в этой местности первыми.

Шойнц догадывался, куда отправились чародеи. Амулеты, чутко улавливающие любые всплески манового слоя (колебания сути мира – как любят выражаться чародеи) от их заклятий, а также амулеты, которые кордосские лаборатории сумели создать еще во время войны и которые реагировали на многие проявления божественных сил (пусть боги тогда и были на их стороне, но такого союзника лучше держать под контролем или уж под наблюдением), давали хоть и общую, но довольно интересную картину происходящего.

Сначала, несмотря на то что наблюдательная сеть тогда еще была не полностью развернута, прибывающих чародеев быстро засек отряд «СИ». Правильно, как полагал Шойнц, поняв причину их появления, – перехват Карины эль Торро с Никосом, – прибывших потихоньку-полегоньку начали прореживать. Потом неожиданно, сами того не зная, отряду «СИ» стали помогать чародеи из новой «партии» приезжих. Шойнц, дабы не подставляться, решил пока прекратить тайные убийства и принялся наблюдать за происходящим. Спустя некоторое время его ребята, мотавшиеся по близлежащим городам и деревням, настроили сеть наблюдения, а еще запасную, защищенную от перехвата связь. Последняя хоть и не могла использоваться для оперативного общения, но позволяла безопасно передавать информацию, а главное – ее нельзя обнаружить чародейскими методами.

После того как первая группа чародеев сообразила, что происходит, на короткое время, буквально на пару дней, наступил хаос. Чародеи резко активизировались. Найти друг друга для них уже не составляло сложности, ведь когда знаешь, что ищешь, то обязательно найдешь. И начались самые настоящие уличные бои! Поодиночке или группами, чародеи схлестывались друг с другом. Порой после этого от ближайщих домов оставались лишь жалкие обломки. Случалось, вместо твердой брусчатки, покрывающей улицы города, после столкновения появлялось перепаханное поле. А иногда все проходило тихо, если сталкивались чародеи разного уровня или разной степени подготовки: один из них, более слабый, просто молча умирал.

Шойнц хоть и не любил чародеев (было бы странным при его работе любить их), с интересом смотрел на тактику чародейских боев – некоторые моменты даже для него с его большим опытом были внове. Но все же он неодобрительно относился к такому бездарному расходу дорогостоящего материала. Что искусники, что чародеи, даже несмотря на довольно большое их количество, – товар все же штучный и дорогой, в создание которого вложено огромное количество времени и усилий. И такое бессмысленное с точки зрения искусника уничтожение этого товара вызывало легкое брезгливое недовольство. Одно дело, если бы они были уничтожены в результате его действий, и совсем другое, когда они лишают его такого удовольствия…

Разумеется, подобное безобразие не могло долго продолжаться. Разобравшись, что именно происходит, власти приграничья немедленно отреагировали. Шойнц не знал, был ли отправлен запрос в столицу Оробоса или куда еще или не был, получили ли какие-либо распоряжения власти или нет, но через некоторое время стража попыталась навести порядок. Впрочем, без особого результата. Ни один чародей не был схвачен, хотя в страже чародеи тоже служат и вроде как проводить поиск себе подобных должны уметь. Тем не менее, очевидно, по какой-то молчаливой договоренности боевые дуэли чародеев перешли в менее разрушительное русло. Если кто-то с кем-то и схлестывался, то уже без ущерба для окружающих. Да и обычные жители уже часто не видели самой дуэли, даже находясь рядом: сами чародеи об этом заботились. А вот Шойнцу повезло наблюдать некоторые из них.

А затем от сети датчиков пришла информация, что на юго-западе боги как-то себя проявили. Причем параметры этого явления довольно хорошо коррелировались с параметрами боевых божественных проявлений, которые кордосцы использовали во время войны против Оробоса.

Вот после этого те чародеи, которые планировали перехват Карины и Никоса, и отправились в сторону божественного вмешательства в дела мирские. У Шойнца тоже возникло такое желание, но, поразмыслив, он решил: если его подопечные погибли, то дергаться все равно не имеет смысла, а результат он рано или поздно узнает. Если же не погибли после столкновения с богом, то помощь Шойнца на этом этапе, когда вокруг чародеи толкаются локтями, тем более будет не к месту.

Пусть Никос сперва успокоится, возможно, потреплет чародеев (в чем Шойнц почему-то не сомневался), а потом уже и искусник подключится, если надо будет. К тому же и по эту сторону границы есть другие возможности расстроить планы чародеев. Как ни странно, но та группа оробосцев, что предположительно появилась с целью помешать противникам Никоса, тоже осталась на месте. То ли думали так же, как Шойнц, то ли у них были другие резоны. Искусника не покидало смутное чувство, будто что-то намечается. Беспокойство заставило его отдать своим людям приказ перейти на запасную связь, а амулеты использовать только в крайнем случае. И вот сегодняшняя информация должна была, как искусник надеялся, сложить все части головоломки.

Вернувшись к себе, Шойнц достал из стола тетрадь, книгу с таблицами и стал выписывать какие-то цифры, рисовать графики, дополняя уже нарисованную ранее и непонятную постороннему взгляду картину. Бумага все больше и больше теряла свою изначальную белизну, почти полностью заполняясь какими-то расчетами. Наконец Шойнц обвел кружочком результат и замер, глядя на него. Потом очнулся и, сверившись со справочником, аккуратно его закрыл.

Все-таки он был прав, логически предположив такой результат еще пару дней назад. Подтверждение он получил только сейчас. На границе появился Повелитель Чар. Именно тогда Шойнц почувствовал беспокойство, а сейчас окончательно поверил своим ощущениям, которым он привык доверять. Не очень приятным фактом стало то, что Повелитель появился именно в том городе, где находился Шойнц, совсем незадолго до отправления первой группы чародеев за границу, но после божественного проявления. Но хуже всего оказалось то, что именно сегодня утром, по всем расчетам, в городе появился второй Повелитель Чар.

Искусник задумчиво постучал пальцем по зубам, выбивая какой-то ритм. Да, появления нового действующего лица Шойнц ожидал, и даже мог с небольшой долей вероятности принять, что это будет Повелитель Чар, но два Повелителя? Несоизмеримый ответ на творившиеся тут безобразия, вызванные столкновениями чародеев! Значит, что? Значит, причина не только и не столько в этом. Хм…

Искусник встал и принялся задумчиво ходить по комнате, заложив руки за спину. Напрашивались три варианта, более-менее объясняющие присутствие двух Повелителей. Первый и самый неприятный – они прибыли, чтобы нейтрализовать команду «СИ». Весьма логично, если учесть, что раскрыть деятельность команды вполне возможно, особенно если привлечь к этому делу видящих. Это раньше их группа старалась выполнить свои задачи как можно быстрее, как раз избегая такого развития событий, а сейчас пришлось чуть ли не осесть в этой местности. Второй вариант, тоже достаточно неприятный, – Повелители прибыли, чтобы гарантировать поимку Карины эль Торро с Никосом. И третий вариант, самый маловероятный, – они прибыли по своим делам, не имея отношения к появившимся ранее группам чародеев.

Хорошего мало: и в первом, и во втором случае Повелители являются помехой выполнению задания «СИ». Недостаточно информации, а поэтому необходимо провести дополнительные мероприятия по обеспечению своей безопасности и побольше узнать о прибывших. Иначе и планировать нечего. Шойнц подошел к окну, раскрыл его и вдохнул полной грудью свежий воздух, как ни странно, не испорченный жизненным пространством города. Чувствовался в нем запах свободы.

Королевство Арфика, город Тарфея

Тристис Имаген

Бледный Тристис усилием воли подавил приступ морской болезни и выбрался наконец из ладьи на берег. Их маленькая делегация второй день сплавлялась по реке от самой Лукии. Быстро, конечно, и волна не как на море, но все равно укачало. Отойдя в сторонку, чтобы никому не мешать, Имаген смотрел, как его люди, пыхтя и ругаясь, пытаются выкатить на пирс карету с плота, который был зацеплен за их ладью. Увы, но приходилось всюду таскать ее с собой, ведь карета не простая, а с искусной начинкой, полагающейся только послам и первым лицам империи. Она, конечно, мягче и красивее, чем крестьянские повозки, но все равно трясло внутри изрядно.

Внезапно на пирсе появились стражники в блестящих кирасах и принялись о чем-то препираться с возницей, который в их отряде отвечал за карету и лошадей, а сейчас руководил разгрузкой. Тристис, икнув, пошел разбираться с инцидентом.

Хмурые стражники пытались вызнать, кто это прибыл и куда направляется. Злые охранники, красные от натуги, силясь не утопить карету, рычали в ответ. Возница, прыгая вокруг, истошно верещал, кроя грузчиков, и лишь отмахивался от караульных. Лошади ржали, добавляя неразберихи. Искусник безучастно стоял с краю, также страдая от приступов морской болезни, и не вмешивался.

Увидев Тристиса и оценив его дорогой наряд, командир караула подошел и, чуть склонив голову, извиняющимся тоном пояснил:

– Приказ коменданта – всех приезжих блюсти, а подозрительных гнать в шею.

– Думаю, меня можно смело впускать, – кисло улыбнулся Тристис, протянув свернутые в трубку две бумаги.

Первая, украшенная огромной, в четверть страницы, кордосской печатью, гласила, что ллэр Тристис Имаген является уполномоченным империи по особым расследованиям. Вторая была копией договора о сотрудничестве между Кордосом и Арфикой в вопросе выяснения странных событий, случившихся в Тарфее несколько дней назад. Бывший маркинский сыщик получил ее позавчера от взмыленного гонца из посольства, прежде чем отправиться в плавание по реке.

Честно говоря, уполномоченный императора совсем не был уверен, что есть связь между Тарфеей и Никосом, поэтому назначение на это расследование воспринял без энтузиазма. Даже если беглец и в самом деле был здесь, что с того? Совершенно понятно, что этот пограничный городишко – не конечный пункт его пути. Ну покуролесил он тут с присущим ему размахом – и поехал дальше. Вряд ли здесь удастся найти какую-нибудь новую интересную информацию. Да и не факт, что это он, – почерк другой. В Маркине в обоих случаях была гора обломков, а на этот раз как будто разрушений нет – только гора трупов. Такое скорее присуще разборкам между чародеями, хотя Никос вроде тоже не чурается этого направления, все же предпочитая Искусство. Причин для массовых убийств может быть много, гадать бесполезно. До сути с наскока не докопаться, а тратить время и силы ради заведомо бесполезной информации жаль.

Все же другие ниточки основного расследования пока слишком тоненькие. На побережье даймонов без высококлассных специалистов не обойтись – Тристис уже в этом убедился. А ехать на восток по следам ходоков с портретами смешно: слишком далеко и неопределенно. Впрочем, наниматель дал понять, что желает разобраться, что же тут приключилось, даже если это никак не связано с главным поиском. Действительно, слухи ходили один нелепее другого, верить им нет никакого смысла. Однако скорость, с которой они появились, свидетельствует о серьезности происшествия. Что ж, Тристис готов заняться этим вопросом, если это хоть немного поможет его карьере. Одно плохо: за последние две недели он больше времени провел в дороге, чем занимался делом. То корабли и неизбежная качка, то карета с ее вечной тряской и лошадиным запахом. Все это не добавляло удовольствия от путешествия.

Разумеется, у доблестных тарфейских стражей все претензии к Тристису и его людям тут же отпали. Он мог назваться купцом или странствующим аристократом – результат был бы тот же. Стражники пропустили бы любого прилично одетого человека: город не в осаде, люди больше не умирают, тишь да гладь, как и раньше. Просто рябь еще не улеглась, поэтому служивые и стараются больше обычного. Все же Имаген решил представиться по полной программе: он не собирался полагаться исключительно на свои таланты сыщика, но также хотел заручиться поддержкой местных властей, раз уж существует такая возможность. Конечно, местный мэр сам не в курсе, что происходит у него в городе: Палата Защиты империи исправно перехватывала его истеричные послания в столицу Кордоса. Но все же что-то всегда лучше, чем ничего, к тому же в городе работает арфийская комиссия по расследованию. Может, им что-нибудь уже удалось найти.

Через полчаса делегация отправилась в путь. Подковы звонко зацокали по брусчатке – карета взяла курс на «единственный постоялый двор, достойный вас». Тристис отдернул шторку и выглянул в окошко, с интересом разглядывая город. Аккуратные домики, чистые улочки, улыбчивые люди. Но, несмотря на все это, в воздухе чувствуется какое-то напряжение. Как будто город затаился и чего-то ждет. Имаген все никак не мог идентифицировать, что именно его смущает. Он вывернул шею и посмотрел назад на четверку своих сопровождающих, тенью скользящих за ним по пятам на черных жеребцах. «Интересно, они что-то ощущают? У солдат с годами службы вырабатывается особое чутье на опасность. Нужно будет не забыть спросить их», – мелькнула в голове мысль.

– Улавливаешь что-нибудь? – спросил Тристис Сандалоса.

Профессор Искусства, командированный сыщику в помощь, пожал плечами, потом попробовал какие-то плетения из своего жезла и развел руками: ничего.

Небольшая процессия достаточно быстро достигла цели, и сыщик степенно вышел из кареты. В зале было пусто. Похоже, заведение не пользовалось особой популярностью, что немудрено с учетом весьма высоких цен. Хозяин, услужливо кланяясь, повел гостя смотреть номер. Выяснилось, что не все номера пустуют, просто жильцы в настоящий момент отсутствуют. Как доверительно сообщил хозяин, сразу после того, как стали распространяться пугающие слухи о таинственных смертях, все постояльцы в самом деле поспешили съехать, но теперь ситуация стала налаживаться.

В первых трех номерах остановился какой-то столичный чин со свитой. Как оказалось, это был арфийский коллега сыщика по расследованию инцидента. Видимо, местные следователи тоже хотели жить с комфортом за казенный счет, пусть даже вдали от места работы. В четвертом номере обосновались кордосские купцы, а в пятый вчера въехал чародей из Оробоса. Возможно, также чтобы навести справки и разобраться в ситуации.

Номер для такого захолустья оказался удивительно просторным и богато обставленным. Не то чтобы Имагену требовалась роскошь – за последние годы он привык довольствоваться малым. Более того, торчать в номере нет никакого смысла – не стоит откладывать дела на потом. Просто статус требовал соответствующего антуража, поэтому Тристис не стал жалеть чужих денег: дорогой наряд, лучшая гостиница и богатые чаевые. Все же это было неожиданно приятно – потягивать из хрустального бокала элитное вино, которое вдвое тебя старше, а вокруг только красивые вещи, со вкусом подобранные. Сыщик, занятый разглядыванием батальной сцены на одной из картин, украшавших стены, поймал себя на этой мысли и слегка улыбнулся: раньше не замечал за собой подобного. «Пожалуй, будет велик соблазн задержаться тут подольше, чтобы вкусить все прелести красивой жизни. Но это потом, сперва – дело!»

Решив так, он сейчас же отставил недопитый бокал: стоило, не откладывая в долгий ящик, переговорить с местными.

Провести опрос свидетелей Тристис если и планировал, то далеко не в первую очередь. Какой в этом смысл? У него самого людей почти нет, а городские власти наверняка уже сделали это. Сначала надо обратиться к арфийцам, узнать новости у них. Вопрос только, к кому лучше: к коменданту или в комиссию по расследованиям. Первый – мелкий чиновник, напрямую изучением инцидента не занимающийся и вообще не компетентный в данном вопросе. Однако теоретически он должен быть в курсе основных достижений. При этом вряд ли осмелится утаить что-нибудь, а если попробует, то его, неискушенного в вопросах большой политики, легче будет подловить и прижать. С ллэром, что остановился в первом номере, такое не пройдет. Он далеко не последний гражданин Арфики, с именем и амбициями. Имагену доводилось разговаривать с аристократами из мелких государств – синдром «младшего брата» подсознательно вызывает у них ощущение неполноценности и стремление гонором и наглостью поднять себя в собственных глазах. Однако попробовать все равно стоило.

Дав взмахом руки отбой стражникам, которые вскочили было, чтобы следовать за своим господином, Тристис миновал проходную комнату и вышел в коридор. Несколько шагов – и он уже стучал в дверь первого номера. У арфийского сыщика, разумеется, тоже были слуги, так что пришлось сперва пообщаться с ними. Имаген был терпелив и в полной мере проявил свои дипломатические способности, так что в конце концов его все же допустили в покои ллэра Херца – человека, который мог похвастаться родством, пусть дальним, с нынешним монархом Арфики.

Войдя в комнату, как две капли воды похожую на его собственную, Тристис еще раз представился, хотя о нем уже было доложено, и поприветствовал хозяина. Усевшись в любезно предложенное кресло, он сперва несколькими дежурными фразами прощупал своего собеседника. На счастье, арфиец не страдал снобизмом, что не могло не радовать, поскольку надменностью и презрением к окружающим страдали многие облеченные властью люди во всех странах. Напротив, маленький, упитанный, с веселыми морщинками вокруг глаз, он производил впечатление не обремененного заботами счастливого человека, который одинаково уютно чувствует себя в любой обстановке и в любом обществе. То есть это был обычный живой человек, а не мраморная статуя, ожившая по какому-то нелепому недоразумению, и не избалованный сибарит.

Когда контакт был налажен, маркинский сыщик без обиняков перешел к делу:

– Я направлен сюда, чтобы помочь вам в расследовании. Поэтому сейчас мне бы хотелось ознакомиться со всеми материалами. Сначала кратко, потом более детально.

Херц хитро прищурился:

– Действительно, наши государства подписали договор о сотрудничестве, и смею вас заверить – рано или поздно все наши изыскания будут известны в Терсусе. Но о вас в том документе нет ни единого слова!

Имаген слегка приподнял бровь:

– То есть вы отказываетесь предоставить информацию?

– А с чего бы вдруг я должен это делать?

– Мы делаем общее дело. Логично объединить усилия.

Теперь Херц скептически приподнял бровь:

– В самом деле? Давайте называть вещи своими именами, так будет проще и позволит сэкономить время. Я работаю здесь уже несколько дней, у меня большая команда специалистов, а вы только что приехали, причем, как докладывают мои люди, практически в одиночку. Тут не надо быть гением, чтобы понять – вы приехали на готовое, а не помогать. Ваш интерес мне понятен, но каков мой?

– Вы правы, здесь и сейчас мои ресурсы достаточно скромны, однако искусники – не чародеи. Мне достаточно одного специалиста с набором артефактов там, где вам понадобится целая толпа помощников. Кроме того, моя миссия – в первую очередь разведывательная. Если дело того стоит и если моих ресурсов не хватит, сюда приедет вторая команда, гораздо более многочисленная и лучше экипированная. И сдается мне, ваше расследование еще не закончено, раз вы все еще здесь, а не на пути домой. А значит, помощь Кордоса вам понадобится. Стоит ли затягивать?

– Если ваши амулеты так хороши, следовательно, вы вполне справитесь без меня. Даже полезнее будет такое незамутненное исследование: вдруг мы что-то упустили из виду и направим вас по ложному следу? – слегка улыбнулся Херц. – Что же касается возможной помощи… Все в будущем и слишком неопределенно, чтобы всерьез на это рассчитывать. Найдите другой аргумент!

Тристис вздохнул. Нет смысла продолжать беседу в том же духе – арфиец четко дал понять, что «помощь» его не интересует. Также не стоило пугать этого человека – не испугается, только посмеется. Но можно попробовать иначе:

– Раз уж вы сами предложили называть вещи своими именами, то сами и назовите цену вашей выгоды!

Морщинки вокруг глаз толстячка стали глубже: он то ли хмурился, то ли прятал улыбку.

– Цену? Вы что же, хотите меня подкупить? – ровным тоном спросил он.

– Если бы я просил вас нарушить закон или саботировать свои обязанности, это был бы подкуп. Но я просто хочу купить информацию, чтобы не тратить свое время. Надеюсь, у вас нет сомнений, что я вполне компетентен, чтобы узнать все самостоятельно?

– Никоим образом! Пожалуй, вы меня убедили. Но я не уверен, понравится ли вам моя цена в тридцать золотых!

– Совсем не нравится, – признался Имаген, хотя, сказать по правде, ожидал чего-то в этом роде. – Но десяти золотых монет не пожалею!

– Фи, любезный! Вы меня оскорбляете, так низко оценив мою работу!

– Простите великодушно, – ничуть не смутился Тристис, – но откуда мне знать объемы проделанной вами работы? Дело-то нетипичное, иначе не было бы столько слухов.

– Верно, – кивнул головой Херц. – Думаю, мы сойдемся на средней цене в двадцать монет.

Сыщик кивнул. Он мог позволить себе не торговаться и сделал это лишь по старой привычке, когда приходилось расплачиваться собственными деньгами. Кошель был у него с собой, и он немедленно рассчитался с предприимчивым арфийцем.

– Если коротко, дело обстояло так, – начал продавец, лишь только сделка состоялась. – В паршивенькой таверне «Племенной бык» погибло без малого пятьдесят человек. Причина – чародейское посмертное проклятие «черный колодец». Слыхали про такое?

Тристис нахмурился, перебирая в памяти все, что он знал о чародействе.

– Вы уверены? – наконец спросил он.

– Совершенно уверен, – подтвердил Херц. – Мои эксперты уверяют, что это то самое проклятие.

– Но тогда эта штука должна была накрыть весь город и засасывать живых до тех пор, пока чародей, его сотворивший, не умер бы от голода и жажды. Если, конечно, я ничего не путаю.

– Примерно так должно было быть. Но дело не стоило бы выеденного яйца, если бы все обстояло именно так. Однако же этого не случилось. И вопрос, куда же подевалось это проклятие, очень интересный. Но факт – его больше нет.

– Как такое возможно? Оно же из разряда посмертных, когда чародей налаживает прямой канал с сутью мира, черпая энергию на поддержание своего творения прямиком оттуда. При этом сам он обречен, потому что самостоятельно выйти из транса уже не может, а перекрыть этот канал больше некому, поскольку извне к нему не пробиться.

– Нет ничего невозможного! Это всего лишь вопрос силы чародея.

Тристис побарабанил пальцами по резному подлокотнику кресла.

– Вроде бы никто еще не мог похвастаться такой силой, – возразил он. – Но, допустим, чародей нашелся. Я так понимаю, вы не знаете, кто это был. Сдается мне, бесполезная затея – пытаться выяснить его имя. Повелителей Чар не много, у каждого свой почерк, но для того, чтобы его прочитать, нужен другой Повелитель Чар. У вас в команде он есть?

Херц отрицательно качнул головой, с легкой улыбкой наблюдая за своим собеседником. Маркинский сыщик почувствовал, что что-то ускользает от него. Что-то важное.

– Пускай даже вам повезет и вы установите личность человека, снявшего проклятие. Какой вам в этом резон? Сказать спасибо за то, что спас город?

Арфиец ответил не сразу, явно наслаждаясь недоумением Тристиса.

– Я не говорил, что проклятие снял сторонний чародей. Тут все гораздо интереснее – «черный колодец» разрушил чародей, наложивший это проклятие!

– Но он же…

– Нет, не умер. В этом-то как раз и заключается самая большая сенсация. Вы только представьте: кто-то научился управлять посмертными проклятиями, не расставаясь при этом с жизнью! Чародеи явно поднялись на еще одну ступеньку в своем развитии.

И без того печальное лицо Имагена вытянулось еще сильнее, отражая вселенскую усталость:

– Это очень сильное оружие. В войну требовались совместные усилия нескольких Повелителей Чар, чтобы наложить проклятие на целый город, но все равно с ним можно было бороться. Вы говорите, есть человек, который в одиночку может причинить гораздо больше зла…

– Вот именно! Вы только представьте: чародей, владеющий такой техникой, непобедим! Никто его не остановит!

– Кроме богов, – кисло возразил Тристис.

– Пожалуй, вы правы, – легко согласился Херц. – Но согласитесь: если раньше между Искусством и чародейством было определенное равновесие, то теперь намечается дисбаланс!

– Вас это радует? – Имаген не смог сдержать неприязни в голосе: слишком уж вдохновенно арфиец пророчил проигрыш Кордосу в вечном противостоянии двух империй.

– Отнюдь, – дружелюбно возразил хозяин номера. – Даже наоборот. Арфике невыгодно усиление одного из могущественных соседей, и тем более нам не нужна еще одна война. Именно поэтому я сейчас рассказываю вам эту новость.

– Спасибо, – скривился сыщик. – Мне показалось или буквально только что вы спрашивали меня, в чем будет состоять ваш интерес?..

– Точно так! Но помочь лично вам с расследованием или же предупредить Кордос – две большие разницы. Кроме того, вы нашли вторую причину, гораздо весомее первой! – подмигнул предприимчивый аристократ.

– Интересно, были бы вы столь же великодушны, если бы могли утаить эту новость или обучить технике управления посмертными проклятиями арфийских чародеев?

– Вопрос праздный, – иронично глядя на собеседника, развел руками Херц.

Вернувшись в свой номер, Тристис призадумался. Дело как будто сделано, и можно возвращаться в Терсус. Но чутье подсказывало, что слишком все просто и гладко, – так не бывает. И хорош он будет, когда доложит: ничего не видел, нигде не был, но зато выслушал чудесную сплетню! Пожалуй, стоит все-таки задержаться и провести собственное расследование, как в былые времена, с поиском и опросом свидетелей, снятием показаний с помощью амулетов, замерами всевозможных характеристик на месте происшествия и так далее. Впрочем, что-то он размахнулся. Серьезных артефактов с собой всего ничего, свидетелей нет в помине. Да и вообще. Он не лукавил, когда назвал себя разведчиком, а не главой серьезной комиссии. Если дело окажется интересным, сюда на самом деле пришлют большую команду специалистов, экипированных много лучше, нежели он сейчас.

Интересно, насколько Никос годится на роль человека, поставившего, а потом снявшего посмертное проклятие? С одной стороны, чародея он напоминает лишь отчасти, предпочитая Искусство, но ведь не может быть такого совпадения, чтобы этот таинственный человек, обладающий огромной силой, просто проходил мимо как раз в тот момент, когда приключилось подобное необъяснимое явление? У него за спиной осталось уже не одно такое «чего раньше не было». Что же получается? Он!

Пообедав прямо в номере, Тристис распорядился запрячь карету и отправился к таверне «Племенной бык». Посещать коменданта он больше не видел смысла – навряд ли он услышит хоть на слово больше, чем от соседа из первого номера. Чародей из пятого, возможно, мог бы пролить свет на случившееся, если он в самом деле делегат «Недремлющего Ока», но по этой же причине идти к нему бесполезно: даже если знает, не скажет.

Увы, прокатиться с комфортом не получилось. Карета не смогла проехать по кривым узким улочкам, а отправиться в путь верхом сыщик не догадался. Пришлось всей команде прогуляться пешком, оставив одного из охранников стеречь имущество. Идти оказалось недалеко, но приходилось постоянно останавливаться и спрашивать дорогу. Причем местные, завидев Тристиса с эскортом, заблаговременно старались убраться куда-нибудь подальше с глаз долой, а когда слышали название таверны, начинали мелко трястись и лепетать что-то нечленораздельное. По дороге сыщик поведал Сандалосу о беседе с арфийцем и послушал, как обычно вежливый и немногословный профессор изощренно ругается грязными словами. Потом искусник стал спорить, что подобное невозможно, но привести доказательства, кроме «да никогда такого не бывало», в пользу своей точки зрения не смог.

Все же в итоге сыщик оказался там, где надо. К его удивлению, место было абсолютно пустынное. Нет, конечно же он ожидал, что зевак здесь не будет, но никто не работал над изучением следов бушевавшей недавно аномалии, тут не оказалось даже оцепления из стражников. Полное запустение и тишина. Причем не только непосредственно вокруг таверны, а во всем квартале. Старики из окрестных домов не грели косточки на солнце, сидя на крылечках, детвора не носилась по улицам с собаками наперегонки, распугивая кур и гусей. Даже насекомые как будто сторонились этого места. Похоже, «черный колодец» разросся далеко за пределы таверны, хотя в отчете говорилось всего лишь про несколько десятков погибших. И все равно странно. Тристис подсознательно ожидал увидеть некое подобие того, что устроили оробосцы на развалинах тюрьмы и комендатуры в Маркине. Но нет, даже сравнивать нечего.

Сыщик открыл ларец, который все это время нес под мышкой. Там лежали в специальных гнездах несколько амулетов. Он по очереди использовал их все, ожидая увидеть тревожное свечение или услышать предупреждающий звук. Все было в порядке, точнее, в пределах нормы, хотя повышенный фон по некоторым показателям наблюдался. Сандалос в это же время проверял территорию с помощью жезла и тоже ничего не обнаружил.

Имаген пожал плечами и вошел внутрь. Темно. Профессор зажег светляк, озаривший помещение ярким холодным светом. Двое охранников молча встали с двух сторон, ожидая распоряжений. Третий остался у входа снаружи. Тристис обвел взглядом убранство таверны. Ничего странного или подозрительного, только несколько лавочек перевернуто. Тела убрали: комендант умудрился загнать сюда стражников, чтобы те сделали это. Однако окрестные пьянчужки побоялись повторить их подвиг и не входили – бочка с пивом почти полная, в чем сыщик убедился, ради интереса вытянув пробку.

Ведущая роль в исследованиях досталась искуснику. С сосредоточенным видом он неторопливо ходил по комнатам, выставив перед собой жезл, беззвучно шевеля губами. Тристис шел следом, не мешая. Двое охранников замыкали шествие. Небольшая процессия вошла в одну из комнат, когда наконец искусник вышел из транса и уверенно заявил:

– Здесь!

Догадаться можно было и без Искусства: немудреная мебель в помещении разбита и разбросана, а вся стена забрызгана кровью. Это странно: когда люди умирают от «черного колодца», крови нет. Имаген расстегнул свой пояс, в котором у него был спрятан видоизмененный искусный жезл. Там имелись кое-какие интересные плетения, очень полезные в деле простого сыска. Приложив пояс к пятну засохшей крови, Тристис провел анализ, но практически ничего не узнал, кроме пола и приблизительного возраста человека. Что ни говори, у чародеев в этом плане дела обстоят лучше. Они, если повезет, могли бы точно увидеть, что тут произошло и где теперь люди, находившиеся здесь.

– Что у тебя? – повернулся сыщик к Сандалосу, который в это же время был занят другим анализом.

– Трудно сказать так сразу, – ответил тот. – Тут перебывала куча народу, затоптав своими аурами следы. Но, похоже, здесь умер чародей.

– Что же, выходит, арфиец меня обманул? – нахмурился Тристис. – Но ведь проклятия и в самом деле больше нет…

– Я вот что думаю. Если второй чародей в момент, когда накладывалось проклятие, был очень близко, то его могло не задеть: посмертные проклятия всегда оставляют небольшую безопасную зону в самом центре. И этот человек мог разорвать канал, питающий проклятие.

– Интересно! Очень интересно! – пробормотал Имаген. – Получается, все равно один чародей должен погибнуть, а второй не может бесконечно долго неподвижно стоять рядом, иначе он пересечет невидимую границу и тоже умрет. Если это правда, то все не так страшно, как живописал Херц. Это не абсолютное оружие в руках оробосцев, а всего лишь небольшая по размерам и продолжительности пугалка для обывателей. Причем весьма затратная с учетом того, что один из чародеев умирает. Такой вариант нравится мне гораздо больше! – Сыщик слабо улыбнулся. – Интересно только, произошедшее здесь – случайность или же нет? По своей ли воле умерший поставил проклятие или второй как-то его заставил?

Профессор пожал плечами, убирая жезл в сумку на поясе:

– Думаю, все же случайность. Подобную технику, если это действительно техника, есть смысл применять против очень важных персон, к которым можно подобраться достаточно близко, но которые очень хорошо защищены, чтобы пытаться устранить их привычными средствами. Вряд ли здесь мог оказаться такой человек.

– Не исключено, что один важный человек здесь как раз был. Однако я, пожалуй, поддержу твою точку зрения: если все было запланировано заранее, второй чародей, чтобы прервать канал, убил бы первого более простым и бескровным способом, а не размазывал тонким слоем по стенке.

Искусник кивнул:

– Арфийцы либо абсолютно не компетентны и попросту не учли всех деталей, либо намеренно накормили нас баснями. Первое – вряд ли…

– Все врут, никому нельзя верить на слово, – с горечью в голосе отозвался Тристис. – Уж кто-кто, а я-то знаю…

Оказавшись на улице, сыщик с удивлением понял, что уже вечер. Оказывается, внутри они провели несколько часов. Во рту пересохло, бочки с пивом и вином были совсем рядом, но как-то не тянуло пить из них. Тристис похлопал себя по груди и выудил заветную фляжку, которую всегда носил с собой. Отхлебнув, он довольно крякнул и протянул ее Сандалосу. Тот с видимым удовольствием сделал то же самое. Охранники, понятное дело, обошлись.

– Странно, проклятия давно нет, а жителей не видать.

– Может, поумирали. А тем, кто выжил, откуда знать, что здесь теперь безопасно? Слухи-то ходят…

– Я бы все-таки проверил окрестные дома на предмет свидетелей.

– Обыватели без истинного зрения, – презрительно отмахнулся искусник. – Их поставь в самый центр и вели смотреть во все глаза – и то ничего не заметят. Предлагаю вернуться в гостиницу и поужинать. А завтра, если хочешь, можно отправить ребят, – кивок в сторону охранников, – послушать сплетни. Тех, кто видел, искать бесполезно. Теперь полгорода скажет, что были в этой таверне аккурат в тот момент, когда начались чудеса. И каждый будет уверять, что все видел собственными глазами, причем поведает что-то свое, на версии других совершенно не похожее.

Процессия тронулась в обратный путь. Неожиданно Тристис остановился и втянул носом воздух.

– Чувствуете? – спросил он. – Едой пахнет.

– Скорее помоями, – возразил искусник. – Нам поужинать суждено нескоро. Чем быстрее пойдем, тем раньше будем на месте. В путь!

– Да нет же, я про другое: тут все-таки есть кто-то живой! – Сыщик обвел широким взмахом близлежащие дома.

– Что с того? Пойдем искать карету!

– Задержимся. Нам в отчете нужен опрос свидетелей, и это, – снова взмах руки в сторону домов, – хорошая кандидатура.

Профессор поджал губы, но подчинился. Ему даже не потребовалось разбрасывать сигнальную сеть, чтобы определить, где люди: глазастые стражники уже заметили в одном из окошек отблеск свечи.

Домишко был старый и обшарпанный, крыльцо подгнило, а крыша обильно поросла мхом. Тристис постучал, но ответа не последовало. Он повторил с тем же результатом. Пожав плечами, сыщик посторонился, кивнув стражникам. Двое сейчас же дружно ударили плечом, снеся хлипкую дверь. Это, конечно, противозаконно, но Имаген не беспокоился на этот счет. Это не проблема.

Хозяин нашелся быстро: дряхлый старик с жиденькой бородкой и лысым черепом ютился на кухне, ошалело глядя на вошедших.

– Извините, что врываемся вот так, без приглашения, – дружелюбно улыбнулся сыщик. – Но вы не отвечали, и нам показалось, что вам требуется наша помощь!

Старик молча сжался на лавке.

– Не волнуйся, мы не грабители. И даже компенсируем тебе нанесенный ущерб. – Тристис положил на стол серебряную монетку. – Ответь на несколько вопросов, и мы уйдем. – Дождавшись кивка хозяина, слегка успокоенного вежливым тоном, сыщик продолжил: – Ты знаешь, что случилось в таверне рядом с твоим домом несколько дней назад?

– Нет, господин, – ужасно скрипучим голосом ответил старик.

– Но ты знаешь, что многие умерли там?

Кивок.

– И не побоялся возвращаться домой? Почему?

– Все – да, боятся. Разбежались и живут у родни аль знакомых. Хозяйство бросили. Боится ли Шент? Боялся, да. Сначала. Зря боялся. Смерть осталась в таверне, не дошла сюда.

– Откуда знаешь?

– Эх, благородный господин… Шент слишком стар, чтобы бегать, когда все побежали. Шент никуда не уходил.

– То есть ты видел все собственными глазами?

– Глазами – да. Ноги отнимаются, спина совсем-совсем не гнется, подлюка. Вот ляжешь, а сесть сил совсем нема. Только глаза да уши утешают старика, не подводят. Цельный день у окошка сижу, все смотрю, кто куда пошел, да слушаю, кто чего сказал. Вот послушаю – и будто сам живу, да…

– Рассказывай, что ты видел, старик!

– Шент расскажет. Шент все-все расскажет. Но не мог бы благородный господин подать старому Шенту еще одну монетку? Не за рассказ, совсем нет. Просто из жалости к старому больному человеку. Сын-то боится, продукты больше не приносит. Запас кончается, да…

Тристис слегка улыбнулся такому вежливому вымогательству. Старик-то оказался хитрец! Сообразил, что требовать деньги себе дороже, – дюжие молодцы выбьют всю информацию. Но выкрутился – ишь как ловко намекнул, что хорошо бы заплатить, иначе «все-все» на деле может оказаться совсем даже не «всем». Еще одна монетка закружилась в танце по столу.

– Надеюсь, история твоя интересная, старик, и стоит того, – добродушно сообщил Имаген.

– Откель мне судить? – развел тощими руками хозяин.

– Ладно, – отмахнулся сыщик. – Начинай уже!

Всю обратную дорогу Тристис ехал молча, обдумывая слова свидетеля. Возможно, единственного свидетеля, который существовал в природе и которого так к месту подкинула ему судьба. Старик просидел на своем наблюдательном посту у окошка целый день и видел все от начала до конца. Его сведения стоили гораздо больше двух серебряных монет и пропущенного ужина. Самое удачное – он опознал Никоса по портрету, который Тристис по какому-то наитию показал, когда история дошла до «токмо один молодчик не побежал, когда все побежали, а пошел в таверну».

«Бесстыжая блудница», как старик обозвал обнаженную девушку, которую Никос вынес на руках из злополучного заведения, была, вероятнее всего, второй беглянкой. По крайней мере, худоба и длинные черные волосы подпадали под ее приметы. Что она делала внутри, совершенно непонятно. Кроме того, выстроенная было картина событий с ее появлением разбивалась на части. Годилась ли она на роль второго чародея, который уничтожил «черный колодец», чтобы Никос потом спокойно вошел внутрь и вернулся целым и невредимым? Едва ли, хотя этот вариант единственный, который хоть как-то объясняет случившееся. Пожалуй, стоит хорошенько его обдумать.

Еще одной новостью стало появление здесь, уже после происшествия, группы даймонов. Они тоже входили внутрь и что-то там вынюхивали. Вроде бы раньше эти воины-торговцы не сильно интересовались такими вещами. Причем, если свалить все странности в кучу, как то: появление на побережье «новых даймонов», таинственного пленника небывалой силы, разговаривающего на новодаймонском, и это недавнее событие – можно сделать вывод о том, что трехглазые тоже хотят заполучить Никоса и теперь идут по его следу, опережая в этом деле даже искусников. Бездоказательная трактовка, но очень занятная. Пожалуй, это как раз та мысль, которую, по словам Меллуса, не нужно озвучивать в открытых докладах, а стоит приберечь лично для него.

Река Солнцеликая

Ник

Слившись сознанием с элементалем воды, я одновременно ощущал себя лежащим на воде и покоящимся на перине илистого дна реки. Сквозь меня текла река, но восприятие перестроилось и теперь я сам тек с рекой, в то же время оставаясь на месте. Скользнул вниманием далеко вниз, а затем вверх по течению реки, чтобы прочувствовать ее, как свое тело. Присмотрелся к окрестностям реки, к свесившейся над водой ветке разросшегося берегового кустарника. Махнул невидимой рукой – и мириады брызг сорвались с поверхности реки, облив и окутав водяной взвесью не только ветку, но и весь куст. При этом зрительное восприятие утроилось. Я смотрел снизу на ветку, летел с брызгами навстречу ей и в то же время видел окружающий мир через капельки воды, словно во множестве осколков разбитого зеркала.

В следующий момент сознание перестроилось, и облитый водой куст воспринялся как бы изнутри. При этом ощутил, что могу стать и самим кустом (поскольку куст тоже состоит из большого количества воды), но вернулся в восприятие реки. Попробовал пощупать дно, погружаясь в ил. В следующий момент он стал моим продолжением, а я начал по капиллярам просачиваться в глубь пород, ощущая, как вода в них стала волокнистой. В какой-то момент я достиг расщелины в скальной породе, заполненной жидкостью. Она была словно стекло, а в окружающих песчаных водоносных слоях пород она ощущалась как состоящая из множества кристалликов. Отметив эти особенности, я вернул свое сознание к реке и ощутил в ней воду как мыльно-перетертую, что ли. И в этот момент меня выбросило в реальность.

Я мысленно сплюнул и открыл глаза. Загорать я не люблю, солнце меня раздражает и жару не уважаю. Поэтому, несмотря на то что я вполне мог создать себе необходимый комфортный температурный режим даже на солнце, лежал в теньке. Хотя вру, конечно, – чтобы кожа на солнце не нагревалась, плетение охлаждения нужно внедрять прямо в нее, но ощущения тогда не особо приятные. Вернее, некомфортные – назвать их неприятными тоже нельзя.

Связь с элементалем разорвалась по уже привычной в последние дни причине: Комп активно перекраивал мои мозги, встраиваясь в них, разворачиваясь во всю свою мощь. При этом постоянно ломая мне эксперименты. То есть все мои способности магичить постоянно сбоили, причем в самые неожиданные моменты. Поэтому в основном я старался не пользоваться ими, а просто загорал, купался и кувыркался с Кариной, ожидая окончания этого безобразия. Ну и в меру своих сил терпел периодические классические блэкауты, пару раз чуть на разбив голову, когда на ходу падал. Благо Дракоша перехватывал мою тушку и аккуратно опускал на землю.

А один раз вырубился, когда нырнул под воду. Забавно, мой Комп чуть не отправил меня к праотцам! Вот тут и вскрылись дополнительные фичи, оставленные мне на память Умником. Я пробыл под водой больше часа! Когда Карина, обеспокоенная моим долгим отсутствием, которое она не сразу заметила, так как, загорая, придремала на солнышке, с помощью конструктов нашла меня, то жутко перепугалась – никаких признаков жизненной активности я не подавал. С трудом вытащила мое тяжелое тело с глубины около двух метров (хорошо хоть течением не унесло, впрочем, в заводи было тихо) и тут еще больше перепугалась: вцепившись в мой бок, на мне висела местная разновидность очень ядовитой и очень редкой змеи. Почему она сдохла, не знаю. А вот почему не сдох я – догадываюсь. Видимо, плетение, внедренное Умником в мою систему, под названием «организм», постоянно чистит кровь. Ну или не постоянно, но как только яд попал внутрь, его тут же или убрали из организма или разложили. Что и говорить – приятная фича!

А вторая приспособа – каким-то образом это плетение обогащало мою кровь кислородом. То ли извне его брало и выводило туда же шлаки и углекислый газ, то ли проводило какие-нибудь преобразования – химические или физические. Как только смогу полноценно магичить, обязательно разберусь. Причем Драко в этом никак не участвовал, видимо, посчитав, что я сам прекрасно справляюсь. В общем, я даже испугаться не успел и пропустил все веселье.

Да, я ведь не рассказал, как мы оказались на этом острове посреди реки! Что ж, надо исправить это упущение. Когда я разогнал всех своих спутников, то решил, что и нам пора. И тут же сообразил, что зря отпустил земного элементаля. Видимо, все же я был несколько выведен из себя нападением богов и испытал легкий шок, раз мне пришла в голову такая «замечательная» во всех отношениях мысль. А может, подсознательно у меня появилась иррациональная установка, что использование земного элементаля тесно связано с проблемами, и я от него побыстрее избавился, точнее, от связи с ним. Но в любом случае снова вызывать его не решился.

Помню, огляделся я тогда, посмотрел на реку, далеко внизу несущую свои быстрые воды, и подумал о водном элементале. Однако вовремя одумался. На месте богов я бы отслеживал вызовы любых элементалей в непосредственной близости от места, где расположен противник. Если кто не понял, противник – это я. Вообще боги не показали себя титанами мысли, но рисковать я не хотел. По крайней мере, пока не удалюсь на достаточное расстояние. Тем не менее что-то надо было делать, а лучший способ унести ноги, унести в буквальном смысле, – по воде. По воде перемещаться удобно во всех смыслах: и быстро, и никаких следов не остается. Даже энергетических – например, следов аур. Хоть я и могу их затирать, но еще остается такая штука, как информационный след. Вон, даже Карина может снимать информацию с предметов, даже если там отпечатков аур нет. А кто его знает, кто пойдет по моим следам!

Сам собой напрашивался вариант типа лодки. Ну ладно, сделаю я лодку или что-то вроде катамарана для устойчивости, а как двигаться? Парус? А дуть – воздушным элементалем? Как я сказал, использовать любых элементалей в этом месте пока поостерегусь. Делать что-то сложное не было ни желания, ни времени. Не торчать же на одном месте весь день? В конце концов я придумал, что можно сделать за приемлемое время и с использованием имеющихся под рукой возможностей. Так как я могу напрямую управлять водой, то мне ничего не стоит поднять волну и передвигать ее. А плавсредство поставить перед волной или даже на ее боку: получится что-то вроде серфинга.

В результате экспериментов вылезла проблема: волна просто проходила под лодкой, подняв ее и опустив. В общем, обычный и простой эффект из физики. Кроме того, я никак не мог подобрать форму лодки, чтобы ее не раскручивало волной. С помощью силовых плоскостей делал и плоскодонки, и с килем, и даже с подводными крыльями. Но все было неустойчиво. Крылья помогали, но не сильно. В свое время я не интересовался морскими кораблями, и, соответственно, в памяти у меня ничего такого нет. Иначе бы я вытащил оттуда все, что надо. Но… Конечно, свою роль играло и то, что кораблик был почти невесом, но все равно я понял, что без знаний определенного толка я ничего не добьюсь. Как обычно, пошел на хитрость: по бокам нашего маленького корабля повесил гравитационные плетения, которыми выправлял курс движения и убирал рыскание. Кроме того, такое же плетение на днище прижимало плавсредство к воде, погружая его на некоторую глубину и симулируя наличие веса.

Я так заработался, что не выполнил свое же пожелание – побыстрее убраться отсюда. Зато расфантазировался и сделал и парус с механизмом управления воздухом без использования элементалей (воздушная магия), и движитель (водная магия – упорядоченное движение определенного слоя воды в нужном направлении), и накрутил иллюзию, придающую невидимому кораблю облик небольшого катера не очень современного вида, чтобы сильно не привлекать внимание.

Примерно прикинул энергозатраты – вышли большими, в основном из-за гравитационных плетений. Если использовать обычные накопители, полного заряда вряд ли хватит на день работы. Я имею в виду те навороченные накопители, позаимствованные еще в Кордосе. Для меня это не было проблемой, однако, чтобы лучше распределять энергию, все же использовал такой накопитель, который поставил на автоподпитку из инфосети. В качестве запасного варианта повесил еще энергетические накопители собственной разработки, если вдруг понадобятся. Даже если напрямую подключить энергоподпитку на инфосеть, там вроде не должно быть сильно заметно, но я решил подстраховаться. Мне лишние флюктуации в инфосети без надобности.

Вот тут и пригодилась мысль, которая возникла при работе с земным элементалем, когда я тащил обратно украденного Боркуса. Ведь если дополнительное гравитационное плетение давит на корабль, то давит и на всех, кто находится в нем. А я не был готов терпеть повышенные нагрузки, да еще и неопределенно длительное время. У меня уже были кое-какие наработки направленного действия гравитационного поля, но тут я их доработал и уже внутри кораблика расположил второе плетение, нейтрализующее действие первого, влияющего на низ корабля. Включались они одновременно, так что никаких проблем не возникало. Точно так же решалась проблема и с плетениями на бортах.

Для управления всем этим хозяйством написал простенькую программку, а вернее, научил Драко контролировать ситуацию, с чем он отлично справился. Причем не важно, в каком я был состоянии и где именно: главное – внутри корабля. Можно было бы повесить контроль на биокомп, но пока не рискнул. Комп предупреждал меня о возможных проблемах, и не хотелось бы вдруг оказаться в неуправляемом плавсредстве, несущемся по воле волн. То есть мне достаточно было подумать, куда двигаться, и Драко делал все остальное. Возможные проблемы движения ночью или в неизвестных пока условиях я оставил на потом. Идею с толкающей волной я хоть и забраковал как основной вариант, но подумал, что может пригодиться. Да и спускаться с обрыва ущелья в воду как-то надо. Так я и делал, тестируя промежуточные варианты прямо на реке.

В конце концов все было готово. Я походил вокруг висящего в воздухе судна, покрутил рукой руль, который все же сделал и для маскировки, и как дополнительный управляющий механизм. Похоже, все готово. И испытания без людей пока на удаленном управлении вроде бы прошли удачно. Немного повозился, свернул кораблик своим магическим архиватором и засунул в жезл, рядом с домиком. Хм… А ведь еле запихнул! То ли жезл у меня слабый, то ли я слишком наворотил… Впрочем, плетение получилось довольно объемным, из многих модулей, вполне понятно, почему плохо сжимается, хоть и лучше, чем домик.

Я взглянул на Карину. Все же классная девчонка! Все время тихонько и терпеливо сидела и наматывала на ус то, что я делал. Не знаю, зачем ей это, все равно без пользы для нее, но она всегда с удовольствием наблюдала, как я работаю.

– Вроде готово. Поехали? Точнее, поплыли?

Карина вскочила на ноги и улыбнулась:

– Наше путешествие – самое яркое впечатление в моей жизни. Мы и прятались, и воевали, и летали, а теперь еще поплывем. Полный набор!

– Ну это еще не полный.

– А что еще есть? – удивилась чародейка.

– Еще – быстро ехать по земле, плыть под водой, выйти в космос.

– В космос? Это куда?

– Хм… Высоко-высоко наверх, там, где заканчивается воздух. Впрочем, судя по тому, что у меня в голове просто нет нужных терминов, космология тут находится в зачаточном состоянии.

Карина посмотрела вверх.

– Там воздух заканчивается? – скорее не спросила, а просто задумчиво сказала она. – Никогда не задумывалась об этом. Почему же он тут есть?

– Карина, давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Хорошо? Нам надо отплывать, мы и так непозволительно долго тут торчим.

Девушка кивнула, а я подошел к обрыву. Карина встала рядом со мной. Как обычно красуясь, я вытянул в сторону реки левую руку (в правой находился жезл) и стал ею медленно водить снизу-вверх, как бы вытягивая что-то. Вода в реке в очередной раз после моих предыдущих экспериментов неестественно заволновалась, и прямо под нами стал вспухать водяной горб. Сначала маленький, он все больше и больше вытягивался вверх, одновременно расширяясь в основании. Сама вода продолжала течь по этому горбу, с одной стороны поднимаясь к вершине, с другой скатываясь. Внутри рукотворной волны она оставалась относительно неподвижной, формируя основу.

Я не торопился, давая потоку спокойно переработать намечающийся в русле недостаток воды из-за подъема. Как и в прошлые разы, Карина непроизвольно задержала дыхание и с шумом выдохнула, когда горб дорос до нашего уровня. Что и говорить, я сам в который раз любовался этим зрелищем.

Правой рукой я вытянул жезл к воде, остановившейся на нашем уровне, и активировал его. На переливающейся слева направо водяной струе появился наш катер. Впрочем, название «катер» тут уже не подходит. Скорее просто кораблик. Паруса пока не было, а борта покрывала незатейливая вязь в эльфийском стиле. Красивый получился. Я притянул его поближе к нам: он пока висел в воздухе, не касаясь воды. Когда корабль прижался к берегу, я закрепил его и перекинул в него наши сумки, а затем перепрыгнул сам. Лошадей, как ни жалко было, мы распрягли и отпустили на волю. Сначала они не хотели уходить и паслись неподалеку, но как только я начал свои эксперименты, испуганно разбежались.

Карина оперлась о мою протянутую руку и легко взошла на кораблик. Длиной он получился метров десять и шириной около трех, так что места внутри был вдоволь, имелась маленькая каюта, на палубе у носа и на корме – удобные лежанки и кресла.

– Ну что, готова? – слегка волнуясь, спросил я.

Честно говоря, огромный вал воды, ради нас поднявшийся из своего русла и протекающий прямо под ногами, вызывал опасливо-восхищенное чувство. Так и казалось, что стоит ему передумать, как он перемелет нас в своей утробе, даже не заметив такого подарка небес. Судя по виду Карины, она испытывала похожие чувства.

После кивка девушки я посадил ее на прикрепленное к палубе кресло, сел сам и привязал нас лентами, так сказать – во избежание. Затем стал медленно опускать кораблик на воду. Касание – и резкий рывок вперед. Корабль чуть не встал на дыбы, когда поток воды ударил его в корму, но у меня уже был опыт спуска корабликов, приобретенный во время экспериментов, и я вовремя активировал гравитационное плетение на днище. Не успевший взлететь нос резко опустился, и мы с все возрастающей скоростью понеслись вниз. Ветер и брызги били в лицо, мы сразу же намокли, однако это ни с чем не сравнимое чувство падения-полета заставляло кричать от восторга. Справа от меня разносился такой же восторженный визг Карины.

Под конец горки я дал плетению гравитации обратную тягу. Нос поднялся, и мы плюхнулись пузом на уже плоскую поверхность реки. Все же я немного не рассчитал наш общий с Кариной вес, и нас нехило мотнуло. Впрочем, мы остались целы, а это главное.

– Надо было полог поставить, чтобы не намокнуть, – тяжело дыша и вытирая лицо, сказала Карина.

– Нельзя, – серьезно ответил я. – Иначе ощущения были бы не те. Да… Совсем не те.

Девушка счастливо улыбнулась. «Как бы не стала адреналиновой наркоманкой!» – подумал я.

Впрочем, легкое движение мысли – и вода сама покинула нашу одежду. А сзади, как большой дракон, который стал успокаиваться и снова впадать в спячку, медленно опускалась огромная волна, возвращаясь в свое привычное русло.

– Думаю, пока хватит таких экстремальных экспериментов, – пробормотал я и включил двигатель, то есть Драко.

Нос развернулся в нужную сторону, а кораблик прибавил скорости, слегка обгоняя естественное течение реки. Управлять им можно было как с помощью гравитационных плетений ручками, так и рулем. Ну или полностью отдать на откуп Драко, что я пока боялся делать. Пусть наработает опыт. Слушалось судно на удивление хорошо как в одном режиме, так и в другом. Осталось провести последний эксперимент – и на мачте появился парус, а сзади подул ветер. Здесь все оказалось немного хуже – парус был энергетический и имел постоянную форму. Управление им я не сделал, потому что не знал, как именно, и его эффективность, как мне показалось, была очень небольшой: кораблик начинал рыскать и то и дело заваливался набок или зарывался носом. Приходилось постоянно корректировать его положение гравитационными плетениями. В конце концов я утомился и убрал парус. Доработать можно и потом, а двигаться будем с помощью двигателя, да и течение шло в нужную нам сторону. Почувствовав легкое утомление интеллектуального характера, я расслабился, откинувшись на спинку кресла.

– Как думаешь, за сколько мы доберемся до империи? – спросил я скорее не для того, чтобы действительно узнать это, а дабы отвлечься разговором.

– Не знаю. – Карина прищурилась, глядя на реку. – Давай прикинем. На лошадях – примерно около недели. Это до границы. Потом до столицы еще несколько дней, но по расстоянию примерно так же. За счет хороших дорог и смены лошадей скорость увеличивается. Мы сейчас плывем примерно раза в два-три быстрее, чем если бы передвигались верхом. Так что за пару дней можно добраться.

– При желании можно и быстрее двигаться. Только дело в том, что мне нужен отпуск примерно на ту же неделю.

– Зачем? – посмотрела на меня Карина.

– Вот тут. – Я постучал себя пальцем по лбу. – Ждет не дождется один эксперимент, который должен кое-что улучшить у меня в мозгах. Не знаю, будет ли потом у меня время на это, а сейчас, на мой взгляд, самый лучший момент.

– Это не опасно?

Я пожал плечами:

– В этом мире все опасно. Можно отравиться некачественной пищей, провалиться в яму в лесу, на голову может упасть камень… и много чего еще может случиться. Конечно, могут быть неприятные последствия, но это не страшно.

Ох как я был неправ! Конечно, неприятно терять свои возможности даже на время, но кто же думал, что это не самое страшное! А страшно – потерять сознание в самый неподходящий момент! Впрочем, для меня это закончилось нормально, хотя если бы не подарок Умника, пожалуй, я бы уже не топтал эту землю.

– Ну тогда можно где-нибудь на берегу остановиться. Только сначала подальше отплыть.

На следующий день, когда река вышла из ущелья и разлилась широкой лентой, нам встретились острова. Река стала очень широкой. На противоположном берегу фигуру человека можно было бы и не заметить, особенно среди деревьев, довольно часто росших у воды, или в камышах, тоже во многих местах оккупировавших берега. Как я понял, потом русло несколько сузится, но до этого еще далеко. Так вот, три небольших островка посреди реки – самое оно для моих дел. Один из них оказался совсем без растительности – только камень и песок. Второй – слишком маленький. А вот третий – довольно большой, с густой зеленью в центре и двумя песчаными пляжами, правда, совсем крошечными. Там мы и обосновались. Дабы не отсвечивать со стороны, в центре между деревьями я поставил наш домик, проверил, чтобы его не было видно с воды. На этом обоснование на новом месте и закончилось. Мы перекусили, выбрали пляж поудобнее и искупались.

Пока Карина загорала, я попробовал ловить рыбу. Сам я не рыбак – нет во мне той жилки, что заставляет часами сидеть с удочкой и не сводить взгляд с поплавка. Я придумал занятие поинтереснее: закинув сигнальные сети в реку, отыскивал места, где предположительно есть рыба, и пытался аурой пробиться туда сквозь воду. Надо сказать, вода сильно искажала показания и затрудняла анализ того, что происходит на глубине. Но я нашел способ. Аурный щуп ведь может быть очень тонким, буквально микронного диаметра. Я сформировал тонюсенькую силовую трубку, внутри которой пускал аурный щуп, и дело сразу пошло на лад. Показание сигналки, прокол в том направлении силовой трубкой, и вот она – рыба! Сначала точность, конечно, была слабая, но со временем стало получаться. Попав в рыбу, я уже имел доступ к ее ауре. Конечно, даже у рыбы есть аура! И конечно, она совершенно иная, намного проще, чем у человека. Из-за этого сложнее найти различные по функционалу слои, в том числе и из-за слабой выраженности. Однако в целом вполне возможно определить, что за что отвечает, в этом сходство с человеком. Как потом выяснилось, основные схемы и слои ауры довольно унифицированы. Это только на первый взгляд все очень различается.

Через несколько часов рыбы уже сами ко мне подплывали. Нет, я мог, разумеется, тем же энергетическим щупом пробивать их и подтягивать к себе, но это было как-то неинтересно. Но прямое воздействие на ауры рыб мне потом порядком надоело. Я стал искать другой универсальный вариант. Наконец нашел, условно говоря, «частоту» вибрации своей ауры, которая приманивала рыб. Да, размывание ауры в воде не давало мне напрямую оперировать ею в жидкости, однако просто расширив ее во все стороны, на глубину в том числе, достаточно было сгенерировать ту найденную мною частоту, как они сами плыли ко мне. И у меня появлялся большой рыбный выбор. Причем подобрать «призыв» помог не только тупой перебор вибраций ауры, но и активное представление цели. Я раскачивал свою ауру и так и эдак, одновременно представляя, как рыбы плывут ко мне, мысленно зовя их и уговаривая. Когда получилось, я еще подумал – неужели у меня реально что-то стало получаться из чародейства?

В общем, свежее рыбное меню на ближайшее время обеспечено. Не знаю, может ли Карина готовить полноценные блюда, особенно из рыбы (как потом оказалось – нет), но отказываться от разнообразия в пище я не собирался. Тем более что основные запасы ее почти подошли к концу.

За всеми этими делами по обустройству я совсем забыл, почему решил на время спрятаться на острове. И вечером, когда готовил уху (казан из полога, плюс плетение нагрева, плюс декоративный костер, плюс несколько настоящих горящих дров для дымного запаха), я чуть по привычке не хлопнул себя по лбу.

«Комп!»

«На связи».

«Приступай к форсированному развертыванию. Только поаккуратнее там!»

«Принято. Процесс запущен».

Я прислушался к себе, но ничего не почувствовал и облегченно вздохнул.

– Мм… Какой запах! – вздохнула Карина, сидя напротив меня.

– Достань там хлеба. Кажется, у нас еще оставался. Кстати, вяленое мясо надо выбросить – стало попахивать. Хорошо хоть соль и приправы есть.

Карина споро стала потрошить продуктовые сумки. Хлеба оставалось три каравая. На неделю хватит, если не особо налегать. Правда, он стал черствый и крепкий, как камень, но это не проблема. Еще моя бабка показывала, как снова сделать засохший хлеб мягким и ароматным, – слегка намочить всю горбушку и засунуть в духовку. Всего этого у нас в достатке, и когда уха была готова, рядом благоухал почти свежевыпеченный хлебушек.

– Радует, что посуду мыть не надо, – тяжело отдуваясь и ослабляя брюки, сказал я.

– Угум-с. – Рядом сыто развалилась Карина.

Так и пошли дни нашего отдыха на природе. Мы по-настоящему отдыхали, а я пытался разобраться в том, что у меня проявлялось. Да, чувствовать изменения я начал уже на следующий день. Но сначала меня заинтересовал вопрос, почему, собственно, мне удалось не потерять слияние с элементалями, когда я возвращал Боркуса с такого большого расстояния. Ведь раньше получалось удерживать их не более чем на пару километров. Ответ нашелся сразу. Вернее, я его получил от Компа.

«Связь с нуль-модулями происходила через инфослой два-бис. Когда сигналы стали затухать, я проанализировал ситуацию и понял, что возможный срыв синхронизации будет нежелателен для тебя. Поэтому усилил как исходящие, так и входящие сигналы».

Вот так вот. А я-то просто надеялся на лучшее. Что у меня получится. Получилось, ага. Впрочем, расстраиваться не имеет смысла: Комп – это тоже я. Ну и что, что некоторые возможности даются мне как бы даром, а не натренированы самим? Странно комплексовать по этому поводу, но все же некий червячок иногда вылезает на поверхность и крутит своей головкой, мешая жить. Но тут главное понять, что избавиться от Компа мне не суждено, а значит, это действительно теперь я. Единый и неделимый.

Ну ладно, раз пошла такая пьянка и у меня в голове поселился почти всезнающий Комп, может, он и на другие, давно мучающие меня вопросы ответит?

«У меня отсутствует возможность работы с астралом. То есть со слоем один-бис. Почему это так?»

«Секунду… Ответ. Анализ показал, что внедрение ПеМУРа проводилось без необходимых корректировочных воздействий. В отличие от вычислителя ПеМУР не обладает достаточно интеллектуальной логикой для своего разворачивания. Согласно данным в твоей памяти можно предположить, что именно поэтому его установка заняла так много времени. По причине отсутствия корректировок была затронута область мозга, которая участвует в связи разумного существа типа гомо сапиенс с астралом. На данный момент детектирую легкое шумовое воздействие на слой один-бис, по уровню мощности сигнала почти не отличающееся от фонового шума, однако его параметры таковы, что они искажают прочие колебания прилегающего астрального плана».

Меня пробрала легкая дрожь. Ай да Умник, ай да сукин сын! А ведь убеждал, что это безопасно! Впрочем, ладно… Я жив, и это главное.

«Чем это мне грозит?»

«Отсутствие устойчивой связи со слоем один-бис. Отсутствие возможности получать оттуда информацию. Отсутствие отражения твоей информационной составляющей в слое. Отсутствие возможности прогнозировать развитие событий для тебя в рамках общего информационного анализа окружающей действительности во взаимодействии, то есть ситуационная интуиция. Отсутствие возможности формировать виртуальную астральную реальность. Недетектируемость тебя из слоя один-бис другими пользователями сети, вернее, слоя один-бис».

«Стоп-стоп! То есть, получается, про меня ничего нельзя узнать, используя астрал?»

«Вывод верен».

Вот блин! Извини, Умник! Сам того не зная, ты подложил мне огромную такую плюшку! Это получается, что разного рода видящие чародеи, например, не могут про меня ничего узнать! Зачетно! Впрочем, тут есть и обратная сторона медали.

«Однако хоть ты и говоришь, что у меня нет интуиции, но я точно знаю, что она у меня периодически проявляется», – пробормотал я.

«У меня нет ответа».

«А разве нельзя меня отследить по этому белому пятну в астрале?» – поинтересовался я.

«Недостаточно информации. Однако с высокой долей вероятности – нет. Прокачиваемые в астрале объемы информации настолько велики, что небольшое рассеяние некоторой ее части не должно быть заметно».

«Ладно, скажи, то, что я не могу получать информацию из астрала, – это навсегда?»

«Корректировка ПеМУРа на данном этапе невозможна. Однако при необходимости я смогу нарастить необходимую нейроструктуру – ее схема у меня есть – и осуществлять связь со слоем один-бис, а соответственно, и получать оттуда информацию. Но в отсутствие твоего отражения в астрале я не смогу проводить прогнозирование ситуационной модели».

«Но логику-то никто не отменял? – удивился я. – Ведь можно взять картинку из астрала, подставить туда неизвестную переменную, то есть меня, и спрогнозировать?»

«Ответ отрицательный. Слой один-бис – это не только отражение мира, но и некий логический обработчик информации. Если проводить аналогию с твоими терминами, это квазиживой компьютер, способный обрабатывать огромные объемы данных и моделировать различные варианты развития событий. Стоит отметить, что астрал в комплексе, именно как компьютер, существует только на планетах, где есть жизнь. Чем разумнее жизнь, тем мощнее компьютер. Существуют несколько подслоев астрала, так или иначе взаимосвязанных, где производится раздельный анализ по разным направлениям. Его образование и формирование до сих пор не имеет точного обоснования. У меня отмечено лишь, что имеются несколько теорий, но текста самих теорий нет. После появления астрала разумные как единственный поставщик информации теряют приоритет: астрал, или компьютер, уже способен самостоятельно воспринимать реальность и отражать ее на довольно глубоких информационных уровнях. Однако стоит заметить, что в случае уничтожения разумных на планете астрал за довольно краткий срок – в диапазоне от нескольких лет и до нескольких сотен тысяч – деградирует и в конце концов перестает существовать как структурированное информационное образование».

М-да… Дела! Если не ошибаюсь, то получается, что именно люди или иные разумные, собравшись вместе на одной планете, каким-то образом умудряются сформировать некий энергетический или полевой компьютер… Причем непроизвольно.

«Понятненько… То есть если я попрошу тебя просчитать возможное развитие событий, ты этого не сможешь сделать?»

«Сам я не смогу. Подключиться к астралу в обход угнетенных участков мозга – смогу. Вернее, сначала придется нарастить необходимые нейросвязи. Но если линия развития будет как-то связана с тобой, вероятность ее возникновения в действительности будет стремиться к нулю, так как любое твое действие сразу повлечет иное развитие событий, а просчитать его астрал без отражения твоих действий не сможет. Впрочем, частично все же возможно возникновение данной линии, если событие можно разбить на несколько невзаимосвязанных потоков. Тогда те потоки, которые не будут затронуты твоим вмешательством, реализуются. Другие – нет».

«Ну ты все же наращивай те связи. Но только не стоит вносить информацию обо мне в астрал. Сдается мне, это мой козырной туз в данных обстоятельствах».

«Стоит отметить, что шумоподавление действует и на других людей, так или иначе связанных с тобой, а также находящихся рядом, – распространение шумоподавления довольно неустойчиво по своим характеристикам. Предполагаю, что возможно искажение или даже полное прекращение доступа в астрал у твоей спутницы. Однако проверить это смогу, только когда полностью развернусь».

«Так… А что там ты говорил про виртуальную астральную реальность?»

«Под действием разумного, способного подключаться к астралу, он может формировать некие условные реальности, в твоем понимании – виртуальные, которые для человека могут ощущаться как абсолютно реальные. Возможно подключение к подобной реальности других участников».

М-да… И чем, собственно, это отличается от нашего Интернета? Даже эффект полного присутствия у нас при желании можно получить. Неужели Творец был игроком или компьютерщиком?

«Так… Есть еще что-то?»

«Есть одно несущественное замечание. С вероятностью девяносто процентов установленный ПеМУР раньше принадлежал другому человеку. Вернее, это копия существующего или существовавшего ПеМУРа, так как в нем присутствуют определенные настройки личного характера, например, имя предыдущего пользователя, не принадлежащие тебе. Предполагаю, что ПУАМУ[1], которого ты называешь Умником, снял ее матрицу с предыдущего хозяина. Этим можно объяснить отсутствие медицинского модуля, который находился в нуль-сети. Очевидно, он не посчитал нужным его скопировать или просто не знал о нем».

«Хм… Вроде Умник на тот момент не обладал достаточной инициативой, чтобы самостоятельно принимать такие решения. Да и предназначение у него все же другое – управление космическим кораблем», – озадачился я.

«Причины этого мне неизвестны. Но факт остается фактом».

«Хорошо. Замнем для ясности… Есть еще вопрос. – Я ненадолго замолчал, пытаясь его сформулировать. – Умник как-то говорил, что у меня есть заблокированная область мозга. Можешь что-нибудь по этому поводу сказать?»

«Да. Данная область мозга обычно не используется. Точнее, это резерв, который в определенных ситуациях может быть самопроизвольно инициирован различными алгоритмами и подключаться для выполнения конкретной задачи. Чаще всего это связано с экстремальными или опасными для жизни человека ситуациями. Это природный механизм, который тем не менее практически невозможно использовать сознательно. Этот же объем мозга используется для разворачивания некоторых модулей вычислителя. В данном случае я вижу, что в ней существуют сложные постоянные структуры неизвестного назначения. Сложность их чрезвычайно высока. Вероятные точки подключения для управляющих воздействий заблокированы. Анализ показывает природное образование этих структур, что идет вразрез с имеющимися у меня данными о строении мозга человека. И они не привнесенные, а родные, генетически передаваемые. Могу попробовать их деблокировать, однако каков будет результат, мне неизвестно».

Вот тебе раз! Неужели у нас, людей, все же есть отличия от атлов? Странно это. По всем параметрам мы идентичны, а тут такая мелочь, сильно портящая общую картину.

«А у Карины есть такие структуры?»

«Мне неизвестно. Отсутствует доступ к мозгу».

Тьфу ты, черт! Действительно, что это я.

«Ладно, пока не стоит разблокировать. Хрен его знает, что там такое. Жил все время без них, и дальше проживу. Что еще… Стоп! Ты упомянул про гомо сапиенс. То есть существуют и другие виды разумных?» – Понятно, что я тут таких встречал, но мне интересно, что известно про них Компу, а значит, и атлам.

«Подтверждаю. У меня есть список из десяти видов разумных помимо гомо сапиенс. Перечислить?»

Я почесал голову, которая к этому моменту уже шла кругом.

«Потом расскажешь. Мне надо пока обдумать то, что ты рассказал».

В ту ночь я вышел из домика и долго лежал на прогревшемся за день песке, глядя на звезды, слушая плеск волн и думая обо всем понемногу, пока не уснул.

Процесс разворачивания вычислителя пошел быстрыми темпами. Несмотря на нестабильность работы моих возможностей, я ими все равно пытался пользоваться. Тем более что это никак не могло повлиять на действия Компа, да и других негативных последствий не должно быть. Еще когда увидел через конструкты на крайней дистанции приближающиеся острова, сразу решил, что попытаюсь там обосноваться, и тут же под контролем Компа провел кратковременный вызов водного элементаля. Ни ПеМУР, ни Комп не обнаружили никакого внимания к этому действу. Кстати, занятный момент. Я точно знаю, что на этом континенте есть те, кто может вызывать элементалей, но даже Карина о них ничего не знает. Разумеется, я сам мало что понимаю в жизни местных людей, но Карина-то должна быть в курсе! Возникает закономерный вопрос – почему не так? То ли те сильно шифруются, то ли использование элементалей обставлено некими декоративными ширмами, скрывающими суть процесса. Надо будет выяснить, что за этим стоит.

Впрочем, это был последний вызов элементаля по наработанной методике. Какими бы тупыми боги ни были (что вряд ли является истиной), рано или поздно они проанализируют ситуацию в комплексе и вполне могут прийти к выводу, что надо искать всех людей, которые вызывают любых элементалей, а не только земного. Поэтому мною совместно с Компом был разработан альтернативный вариант вызова. Можно было бы, конечно, незатейливо вылезать в инфосеть и управлять ими оттуда, но мне чаще требуется именно слияние с ними и именно в реале, а для этого в любом случае нужно формировать в астрале метку-вызов, на которую они ориентируются.

С целью минимизации моего обнаружения алгоритм вызова стал такой: Комп находит в инфосети нужного элементаля и формирует в непосредственной близости от того на уровне два-бис (то есть в «служебном» слое астрала) слабый сигнал вызова, а когда элементаль включает свой механизм настройки на вызывающего, протягивает от меня до нужной точки уже в слое два-бис шифрованный, усиленный и закрытый от обнаружения канал связи. Вроде бы все просто, но есть и свои недостатки. Так как в инфосети расстояния не линейны и не соответствуют географическим координатам, то и вызванный элементаль может находиться очень далеко, а в крайних случаях может даже связь не установиться или срываться, тогда надо проводить вызов повторно. Соответственно, его прибытие ко мне по времени варьируется от одной минуты до получаса, а то и больше. Впрочем, в случае крайней необходимости, когда можно наплевать на конспирацию, старый способ никто не отменял.

Водный элементаль на чисто эмоциональном уровне восприятия не сильно отличается от воздушного. Разве что ощущения несколько иные в связи с заточенностью на другую среду воздействия. Все же такое использование элементалей – нечто вроде игрушки. Ну не сильно это похоже на серьезное использование всех их возможностей! Впрочем, атлы скорее всего при необходимости программировали их на нужные сложные действия, о чем недвусмысленно сообщил Комп, а вот такой вариант слияния, на мой взгляд, был неким психологическим способом релаксации.

Ведь действительно, несмотря на то что в данном режиме можно делать много довольно важных вещей, основное впечатление – отдых. После слияния я чувствовал себя вернувшимся после долгого отпуска и полным сил как физических, так и душевных. Однако и различия были. Если слияние с элементалем земли приводило к почти полной нирване, то с воздушным – к эйфорической возбужденности, а с водным – к спокойному расслабляющему отдыху, впрочем, не ведущему к желанию ничего не делать, а скорее способствующему неспешной сосредоточенности. Именно слияние с последним наиболее благоприятно влияло на производительность моего труда. Особенно если работать приходилось сразу после слияния. Сомневаюсь, что атлам так уж был необходим этот механизм релаксации. С их возможностями по управлению телом и сознанием они такого состояния могли добиваться простым волевым усилием. Но психика все же – довольно сложная штука. Возможно, даже они не пренебрегали подобным внешним структурированным и благотворным воздействием на нее.

Однако не это самое важное. Да, водный элементаль дал новые ощущения и возможности, но они встали в ряд уже существующих, таких же или близких по смыслу. Больший интерес у меня возник при попытке использовать частично развернувшиеся ресурсы Компа. Как я понял из объяснений инфосервера, Комп помимо выполнения неких стандартных сервисных функций вроде связи, обработки мемокопий и тому подобного оптимизирует работу мозга и находящуюся в нем информацию. Это упрощенно, конечно, но зато верно. Понятно, что память у меня стала практически абсолютной, но он привнес в управление ею некий упорядоченный механизм обработки и моделирования.

Я случайно с этим столкнулся, когда решил вспомнить свою модель магии, реализованную на моих уже не существующих компах. Просто взял плетение управления водой, представил, как его можно было бы загнать в компьютерную модель и обработать, крутил так и эдак – и заметил следующее. Те цепочки мысленных связей, которые я представлял, а именно: объект – разложение на составляющие – описание свойств и механизмов работы (функций) – последовательность и система передачи сообщений и данных – представление, как оно должно действовать вплоть до мельчайших подробностей (которые я на удивление легко удерживал в голове), – в какой-то момент времени стали самостоятельно крутиться и отрабатывать версии перед внутренним взором. То есть без малейшего усилия с моей стороны! Выведя свои мысли на уровень осознанного общения с Компом, я поинтересовался, что происходит.

«Одна из моих функций – моделирование функциональных мыслеформ… поправка терминологии… отрабатывание алгоритмов, созданных носителем. Я – вычислитель, соответственно, могу вычислять что угодно и как угодно, если мне объяснить принципы вычислений».

Честно говоря, я ненадолго завис – никак не мог прийти в себя от такого богатства! Я ведь могу вплоть до мельчайших деталей представить, как работает моя модель магии, и потом она с помощью Компа приобретет законченную форму и будет работать сама собой! Только задавай входные параметры. И это намного круче моих компов: там мне приходилось ограничиваться их логикой и возможностями программы моделирования, которая со временем настолько усложнялась, что уже тогда превышала уровень моего одномоментного ее понимания. Чтобы внести в нее изменения, мне приходилось довольно долго загружать в свою оперативную память ее структуру, так сказать – «входить в поток», что вызывало определенный дискомфорт. Именно поэтому потихоньку я стал скидывать ее доработку Умнику.

Здесь же все намного проще. Я не программирую, а просто говорю компу, как должна работать программа, и он изменяет ее алгоритм! Понятно, что это только первое впечатление со стороны и там может быть много подводных камней, однако, на мой взгляд, именно таким и должно быть средство разработки. Я тут же стал пробовать, начиная с самых простых вещей. И действительно, часто возникали ситуации, когда Комп выскакивал из моего подсознания с некими сообщениями из разряда: то, что я делаю в данный момент, противоречит тому, что я задавал ранее. Комп все лучше и лучше подстраивался под меня и даже иногда мне казалось… Да что там казалось! Я видел перед собой как будто свою среду разработки! Там, где это способствовало моему лучшему пониманию.

Но все же спустя какое-то время я видел себя висящим в пространстве, будучи окруженным объектами, под усилием моей мысли приобретающими наиболее понятные мыслеформы, коды, визуализации. Это было завораживающе, это рай для программиста – самому на ходу создавать и инструмент, и программу, где ограничениями являются только воображение и логика. Плюс идеальная память, плюс понимание всего и сразу – такого всеобъемлющего ощущения истины я, пожалуй, не чувствовал никогда!

Но даже с такими возможностями процесс не обещал идти быстро. Компу надо подстроиться под меня – иногда возникало взаимное непонимание. Да еще и вынужденные сбои в мыслительном аппарате, возникавшие в результате разворачивания Компа, смазывали процесс. Впрочем, мне это даже на пользу: я все никак не мог прийти в себя и частенько просто лежал, уставившись в голубое небо, блаженно улыбаясь и плывя на волнах открывающихся возможностей.

Нет, ну в самом деле! Я – программист. В душе программист. Мне для внутреннего комфорта просто необходимы компы, чтобы я там мог что-то делать, ковыряться! Я хоть и давил в себе угнетенность, вызванную отсутствием любимой работы, и старался полностью отдаться магии, но все равно дискомфорт чувствовался. Зато теперь его как не бывало! Честное слово, будто заново родился! Наверное, действительно все программисты – психи, упертые в свой внутренний мир. Если это правда, в таком случае я сейчас еще больший псих: ведь даже комп теперь находится в моем внутреннем мире! Как бы не потерять связь с реальностью…

Но предстоит еще работа. У меня есть ПеМУР, «модуль управления реальностью», высокопарно названный так атлами. А ведь это тоже своего рода инструмент программирования! Или даже не программирования, а скорее моделирования магических структур. А так как он создан атлами, то и заточен под их знания. Но и я много разработал – моя модель магии тоже работает! Пусть и с ограничениями. Теперь осталось это все совместить…

М-да… Представив объем работы, я слегка пал духом. Но оно того стоит. Если получится состыковать эти вещи, то… Теоретически может получиться Всеобъемлющая и Истинная Модель Магии… Хе-хе! Конечно, чтобы она так называлась, надо заполнить ее библиотеками под завязку, да и теории как таковой почти нет, только практические знания, но направление работы, думаю, правильное. Ну что ж… Пусть эта работа не быстрая и весьма кропотливая, но я даже рад ей – всяко лучше, чем бездельничать!

Ничейные земли, берег реки Солнцеликой

Дорникус

Тройка путников бодрой рысью скакала на восток параллельно реке. Воды не было видно – русло пролегало внизу, в каменном каньоне, но ее шум слышался отчетливо.

– Кирин, ты-то чем недоволен? – прогудел Боркус, поравнявшись с товарищами. – Жив-здоров, может даже, богат, а все кривишься!

– Зато ты больно весел, – сварливо отозвался взломщик. – Да, он нас не убил, но только не очень-то обольщайся по этому поводу. Не просто так он нас отослал!

– Конечно, не слишком-то красиво вышло, – кивнул здоровяк. – Но что с того? Мы ему не родня. Выполнили просьбу и пошли своей дорогой – еще и получили за это хорошо. Грех жаловаться!

– Ты не понимаешь! – махнул рукой Кирин.

– Чего это я не понимаю? – насупился Боркус.

Тут в разговор вступил до поры молчавший Дорникус:

– Ты помнишь, что случилось, когда Никос притащил по воздуху тебя и чародея?

– Как уж тут забыть! – улыбнулся здоровяк. – Рассказать кому – не поверят!

– Вот то-то и оно… И от этого не пойми чего он драпал во все лопатки. Понимаешь, какая сила рыщет, если даже мейха проняло?

– Наверное, – легко согласился Боркус. – Только это его личные проблемы. А нас он отослал, чтобы не впутывать.

– А вот Кирин считает, что, наоборот, он нас под удар подставляет, пытается врагов со следа сбить.

– И только поэтому он нас живыми отпустил, – кивнул взломщик.

Боркус посерьезнел, подозрительно осмотрелся по сторонам:

– А артефакты тогда зачем дал? Такими вещами не разбрасываются. Про пятьдесят процентов, про торговлю плел. Я думаю, тут все чисто.

Кирин скривился:

– Чтобы ты не нервничал. Что ему деньги? Тьфу! А артефакты? Сделал – что почесался. А может, и не артефакты вовсе, а так, видимость. Ты же их в деле не пробовал. И проверить не на чем…

– Все равно: живы и здоровы, вот и замечательно. Согласись, лучше так, чем если бы он нас всех кровавым туманом развеял. Командир, а ты-то что думаешь?

– А я думаю, нам надо держать ухо востро. Вот доберемся до Оробоса, углубимся на пару дней, повернем на восток, вот тогда только можно будет расслабиться.

– Жаль, с деньгами напряженка. Не проедем мы весь Оробос.

Дорникус невесело улыбнулся:

– Придется поголодать. А что делать-то? Ты же сам говорил, что ни в Кордосе, ни в Оробосе нашими амулетами лучше не торговать, а отсюда надо свалить подальше.

– Думаю, нам лучше было бы затеряться в Пустошах, пока до границы добираемся. Стоит на всякий случай держаться в стороне от караванного пути и даже от реки, – предложил бородач.

Командир промолчал. Путники какое-то время ехали молча. Тишину нарушал лишь стук копыт. Наконец Дорникус вздохнул и пояснил:

– Как знать, кто охотится за мейхом. Где проще затеряться – большой вопрос. Я все-таки считаю, что чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше. Согласен, на дороге лучше не мелькать. Зато на реке, если повезет, встретим купеческие лодки и дальше поплывем. И быстрее получится, и не на виду. А сейчас мы практически «затерялись в Пустошах», как ты и хотел.

– Сомневаюсь. Уж очень река бурная и неудобная для навигации. Скалы со всех сторон, к берегу не пристать. Плавать-то по ней плавают, но далеко не каждый день. А мы за два дня не встретили ни одного пологого спуска к берегу, – влез в разговор Кирин. – Они там, внизу, для причала используют песчаные отмели в излучинах, но мы-то здесь, наверху.

– Дальше плато понижается, каньон кончится, берега будут нормальные. Уже недалеко осталось.

– Уж пора бы, а то лошади не поены. Да и у самих осталось всего ничего. – Боркус похлопал по бурдюку, но внезапно натянул поводья и вздернул руку вверх, давая товарищам знак остановиться.

Те сейчас же подчинились, напряженно прислушиваясь. Привычные звуки ветра и воды да чуть слышное дыхание лошадей – вот и все, никаких посторонних звуков.

– Что? – тихо спросил Дорникус.

– Дым, – ответил здоровяк, поводя носом.

И действительно, откуда-то тянуло дымком.

Не сговариваясь, все повернули голову к реке, которая в этом месте как раз делала излучину. Боркус остался с лошадьми, а Кирин с командиром стали пробираться к краю обрыва, чтобы взглянуть вниз. Река в каньоне имела ширину всего метров тридцать, что в совокупности со скалистыми берегами и быстрым течением делало это место опасным для судоходства. Однако чуть впереди, где река делала крутой изгиб, образовалась приличная песчаная отмель. И там какие-то люди устроили привал. На берег были вытащены пять больших челнов, стояли два шатра, дымились костры. Дорникус насчитал больше пятидесяти человек.

– На купцов не похожи, – прошептал Кирин, хоть его наверняка не могли услышать с такого расстояния. – Все при оружии, тюков с товарами не видать, зато при лошадях. Уж не по нашу ли душу?

– Оружие кордосское, хотя формы нет. Наемники? – предположил командир маленького отряда, пытаясь высмотреть какую-нибудь деталь, чтобы определиться. – Не думаю, что эти люди охотятся за Никосом, и тем более им не нужны мы. Во-первых, мы слишком далеко улетели от того места, во-вторых, так быстро им было бы не поспеть. Думаю, у них здесь свой интерес, в который нам лучше не соваться. Если это так, мы с ними не встретимся. Даже наоборот: есть смысл немного притормозить, чтобы точно разминуться, – пускай плывут вперед. Если же предположить, что это поисковый отряд, который ищет Никоса после тарарама в Тарфее, то прятаться от них смысла нет. Мы простые путники, едущие по своим делам. Жаль, что нам с ними не по пути, – они скоро сойдут на берег и начнут прочесывать местность в обратном направлении. Эх, одна такая лодка нам совсем не помешала бы – даже лошади влезут. Только ведь не продадут…

– Посмотри на того хлыща! – перебил его Кирин, указывая на далекую фигурку человека, который стоял чуть в стороне от остальных и не участвовал в общей работе, лишь посматривал по сторонам с хозяйским видом.

– Да уж, вырядился, точно прямиком на прием к императору Оробоса едет! – улыбнулся Дорникус. – Не по-походному одет, это уж точно. Хорошо хоть своим дело делать не мешает. А то ведь как часто бывает: такие командиры в первый раз дальше своего загородного поместья выбрались, а норовят научить жизни буквально всех… По крайней мере, это значит, мы не стали свидетелями чего-то такого, что лучше не видеть. Думаю, какой-нибудь франт поехал свататься к заграничной богатой ллэри. Но мы все равно светиться не будем.

Понаблюдав еще немного, путешественники вернулись к Боркусу. Командир скомандовал привал, прояснив ситуацию. Разводить огонь было не из чего, да и нужды в нем никакой нет.

– Они скоро отчаливают. Вот и пускай плывут. Подождем, пропустим их вперед, да и перекусить не помешает, – объяснил Дорникус.

Спорить никто не стал.

Берег реки Солнцеликой

Паладин Рушаль

Лодка быстро скользила по темной воде, увлекаемая сильным течением. Темная река – странное название, но справедливое. Рушаль, стоя на носу, наклонился и посмотрел вниз, отчего дорогой шлем, украшенный нарядным хохолком, едва не свалился вниз, но мужчина привычным жестом придержал его. Вода цвета сырой земли пенилась, заворачиваясь в водовороты. Дна видно не было. Даже весла, что еще сильнее разгоняли посудину, тут же терялись из виду, лишь только погружались на ладонь. Обратно плыть будет не в пример дольше и тяжелее, семь потов сойдет, прежде чем крепкие мужчины, отложив мечи и щиты, выгребут против течения. Но пока можно расслабиться и ни о чем не волноваться: лишь бы лоцман не позабыл фарватер.

Рушаль тряхнул головой. Некогда расслабляться, нужно думать о деле, нравится оно или нет. Сказать по правде, непонятно, зачем тратить столько усилий, чтобы поймать одного человека. Ничтожный не достоин такого внимания. Если то, о чем говорят, правда, покарать богомерзкого человечка надо. Но тогда бы сам Дис это сделал, прихлопнув мерзавца, точно муху. А так, выходит, жрецы преувеличивают роль Ничтожного и смысла гоняться за ним нет. Мало ли на свете еретиков и святотатцев? Они достойны жалости, а не смерти. Впрочем, верховным жрецам виднее. Видимо, храму это действительно нужно, раз на одного человека устроили такую грандиозную облаву.

Что ни говори, а силы и в самом деле задействованы серьезные. Три отряда практически одновременно вышли на перехват Ничтожного из разных городов и даже стран. Рушаль во главе первого отряда вышел в путь из Скатуса – единственного крупного портового города Кордоса – больше двух недель назад. Пройдя морем вдоль кордосского побережья до начала Пустошей, прочесал прибрежные холмы и вышел к Тарфее. Второй отряд из Беллуса пошел на юго-запад через горы. А оробосские братья из Тертона отправились на север вдоль горного хребта по восточному краю ничейных земель. Да еще жрецы Арфики и крупных городов на западе Оробоса извещены и опрашивают свою паству. Хорошо бы, конечно, было отправить еще один отряд из Оробоса на восток через горы, но, к сожалению, ресурсов не хватает: божественное присутствие в чародейской империи оставляет желать лучшего.

Найти одного человека, ничего о нем не зная и имея лишь примерное направление поиска, – та еще задачка, но Рушаль не сомневался в успехе. Это простые люди, бессильные, точно дети, могут уповать лишь на удачу. Когда помогает бог, дело будет сделано, тут и думать нечего. В подтверждение этих предположений вчера жрец получил видение, в котором было достаточно точно обозначено место, где следует искать. Юг Пустошей – не слишком далеко от Тарфеи. Поисковые отряды, связавшись с помощью чародейских амулетов, быстро выработали общий план действий.

Рушаль должен был срочно грузиться на лодки и встречать беглеца у западных границ Оробоса, если тот побежит на восток. Этот же маневр позволит перехватить Ничтожного, если он попытается перебраться через реку и прорваться в Ириндию. Такое возможно проделать только там, где поток вырывается из ущелья и растекается по равнине. У Рушаля есть все шансы успеть туда первым, если только беглец не будет скакать сутки напролет. Тем временем тертонский отряд, как раз завершающий поход вдоль горной гряды и уже достигший Темной реки, успеет в Тарфею на случай, если мышка попробует скрыться на западе. А беллусцы встанут преградой с севера. У них нет лошадей, зато они, тоже направляясь к Тарфее, очень удачно оказались ровно посередине Пустошей. Это на случай, если Ничтожный вновь попытается затеряться в безлюдных районах.

Теперь оставалось лишь поторапливаться, пока мышка снова не сбежала. А уж тогда… Мужчина посмотрел на свои ладони, привыкшие к рукояти меча. Сейчас под его началом всего несколько десятков человек. Но это совсем не значит, что отряд слаб. Отнюдь. Воины из храмовой стражи прекрасно обучены и во главе с ним – святым воином – играючи справятся с вооруженным противником вчетверо большей численности. И это не пустые слова. В нескольких стычках с разбойниками во время путешествия по Пустошам отряд не потерял ни одного бойца. Мириус в случае чего обеспечит поддержку Искусством. Человек проверенный, опытный. Жаль только, что не свой, а наемник со стороны. И, наконец, жрецы Сулако и Каспиус. Именно им отводится главная роль в поимке беглеца.

Совсем скоро Темная река, резко вильнув, вольется в мощный поток Солнцеликой – великой реки, что течет практически через весь материк с запада на восток навстречу солнцу, отражая его лучи в своих водах. Это самый опасный участок, дальше – легче. Несмотря на стремительность Темной и узость общего русла, скорость потока меняется не сильно: более глубокая и полноводная Солнцеликая, как и подобает солидной ллэри, сдерживает ребячество своей маленькой компаньонки. А еще дальше, ближе к Оробосу, каменные стены каньона и вовсе исчезают, более не диктуя свободной реке свою суровую волю. Избавившись от тесных оков, она растекается широко-широко на просторе, усмиряя свой бег, расслабленно наслаждаясь завоеванной свободой.

Там можно причалить и, до поры оставив вмиг ставшие ненужными лодки, начать прочесывать территорию. В Тарфее пришлось в дикой спешке искать лодки, грузиться на борт, договариваться с лоцманом, зато река помогла значительно сократить время – на лошадях добираться было бы намного дольше. С другой стороны, велика вероятность того, что Ничтожный пошел как раз им навстречу, то есть на запад. Тогда его встретит другой отряд. Скорее всего беглец пойдет по караванному пути – он ведь движется по суше, лодки у него нет. А найти пресную воду в этих краях, кроме как на редких заставах или на самой реке, непросто. Так что, вполне возможно, как раз сейчас он где-то здесь. Нужно очень внимательно смотреть по сторонам.

Рушаль уже все распланировал. Он вышлет веером несколько троек разведчиков, чтобы не разминуться с беглецом. Сам он поедет во главе основного отряда бойцов, еще сформирует два фланговых отряда человек по десять, куда поставит жрецов, чтобы те могли почувствовать как можно большую территорию. А искусника с двумя воинами прикрытия оставит в арьергарде. От святого воина ему нужно держаться подальше, ибо, находясь рядом, вмиг растеряет свое искусство. Так что пользы от него в этом деле немного, пусть хотя бы отвечает за связь. Если же вдруг понадобится, поспеет быстро в любое место.

Вот и конец каменным стенам. Вот он, долгожданный простор. Впереди показалась широкая песчаная коса, на которой на деревянных сваях виднелся домик без окон. В этом месте делают остановку все речные путешественники, чтобы отдохнуть после опасной дороги по каньону. Все именно так, как рассказывал лоцман. Хотя, по мнению Рушаля, здесь всенепременно должна была быть таверна, раз уж место такое популярное. Но нет: купцы, регулярно проходящие этим маршрутом, сподобились построить лишь этот одинокий сарай, чтобы в случае непогоды ночевать не под открытым небом.

К командиру с заискивающей улыбкой подошел лоцман – тощий мужичонка из местных. Судя по лицу, возраст моряка явно не так велик, как можно предположить, глядя на его тело. Кости выпирают, серая кожа висит складками, вся в каких-то прыщах и бородавках, – лоцман производил неприятное впечатление. Рушаль понятия не имел, как надо жить, чтобы так выглядеть. Мужчина должен быть сильным и крепким, владеть оружием, уметь скакать на коне, а на этого плюнь – зашибешь.

– Господин, – прошепелявил лоцман, – прибыли.

– Сам не слепой, – надменно ответил командир, хотя на самом деле он был совсем не господин и детство провел в самом бедном квартале Беллуса.

Впрочем, он тут же спохватился: жрецы учат, что нужно всех людей привечать. Святой воин должен быть не только хорош на поле боя, но и быть символом, располагать к себе людей, привлекая в ряды верующих новых прихожан. Вот только Рушалю эта наука давалась туго. Да, он был отличным бойцом и хорошим командиром, да, бог отметил его – поэтому теперь он не простой сотник в армии его святейшества, а святой воин, один из немногих. Но, как он ни старался, наука терпимости и красивого разговора давалась ему с трудом, что неизменно вызывало выражение скорби на лице верховного жреца.

Впрочем, сам Рушаль втайне от всех не считал это недостатком. Не надо, чтобы к нему тянулись все люди. Ему хорошо рядом с воинами: они мыслят и разговаривают точно так же, как он сам. В кругу людей богатых и знатных ему неуютно. Впрочем, Рушаль все-таки старался следовать советам братьев из храма. Вот и теперь он снова повернулся к лоцману, чтобы поддержать разговор:

– Отчего нормальный причал и гостиницу никто не поставил?

– Так ведь не каждый день суда идут. А зимой и вовсе река мелеет, через каньон опасно плыть. Многие предпочитают на лошадях по караванному пути. Оно, конечно, дольше, зато спокойнее.

В словах лоцмана был резон. Командир наморщил лоб, но не нашелся что еще сказать. Впрочем, лодки уже подошли совсем близко к берегу и стало не до разговоров – пора начинать разгрузку.

Дорникус

Местность и в самом деле начала понижаться: гигантские валуны остались позади, лошади все чаще ступали по земле, а не по камню. Путники даже ухитрились в одной точке добраться до воды, наполнить пустые бурдюки и наконец напоить лошадей. По прикидкам Боркуса до Оробоса оставалось уже не так далеко – не больше двух дней пути. Правда, могли возникнуть сложности на границе, но эта проблема решаема.

Вдалеке показалась группа всадников, которые тоже заметили троих путников и устремились им навстречу.

– Командир? – обратился Кирин, придерживая своего жеребца.

– Похоже, все-таки довелось нам свидеться с лодочниками, – вздохнул Дорникус. – Что ж, едем как ехали. Может, расспросят да и отстанут. Но на всякий случай приготовьтесь.

– Драпать или мочить? – деловито поинтересовался Боркус.

– По обстоятельствам, – пожал плечами командир и достал из мешка искусные амулеты.

«Огненный шквал» зажал в левой руке – отличная штука, если бы не приходилось экономить заряды. «Вырубатель» пристроил на седле так, чтобы был рядом, но в глаза не бросался. «Кокон тишины» помимо своей основной функции давал в бою хорошую защиту от стрел, жаль только, разворачивается достаточно долго. Увы, но запускать его сразу не стоило. После некоторого размышления Дорникус цепочкой привязал амулет к запястью: успеет активировать – хорошо, нет – значит, нет.

Боркус ослабил петлю на секире, что висела притороченная к седлу. Теперь в случае чего ее легко можно схватить и использовать по назначению. Только Кирин не сделал ничего: кинжал у него и так на поясе под рукой, метательные ножи всегда готовы к бою. Впрочем, Дорникус считал, что оружие не понадобится: они путешественники, едут по своим делам, никого не трогают. И больших ценностей у них с собой нет… По крайней мере, на виду.

Всадники явно спешили и подъехали уже совсем близко. Все как один рослые и крепкие мужчины. По взглядам, по повадкам, по выправке явно читалась военная школа. Только один из них выбивался из общей компании – щуплый, без оружия, закутанный в простой дорожный плащ. «Наверное, чародей», – прикинул про себя командир охотников за головами и погладил «вырубатель».

Самый рослый мужик с черной курчавой бородой натянул поводья и зычно скомандовал:

– Стойте где стоите! Кто такие, куда направляетесь?

Дорникус тоже придержал своего коня:

– Путешественники. Держим путь в Оробос по личной надобности. – И с легким вызовом добавил: – Сами-то вы кто будете?

– Те, кому отвечать надо быстро и по делу! – рассердился мужик и рукой подал знак своим людям.

Трое воинов сейчас же выхватили из-за спин луки и натянули тетивы. Прочие даже не притронулись к оружию. Простая демонстрация силы, ничего опасного. Бородач, выждав мгновение, чтобы до троицы хорошенько дошло, кто здесь хозяин, продолжил:

– Еще раз! Кто, куда и откуда?

Дорникус примирительно показал пустые ладони:

– Дорникус из рода эль Таво. Возвращаюсь домой.

– Что-то не похож ты на благородного! – не поверил здоровяк, хотя тон его явно изменился в лучшую сторону. – А эти кто? – уточнил он, ткнув пальцем в других охотников за головами.

– Боркус, мой телохранитель. И, – взмах рукой в сторону Кирина, – наш провожатый. Из местных.

– Почему скачете не по караванной дороге?

– Отвык от седла, натер с непривычки! – улыбнулся Дорникус. – Надеюсь пересесть на какое-нибудь попутное судно.

– Встретили кого-нибудь по дороге?

– Только пару охотников: отец с сыном. А больше никого. Места дикие, безлюдные.

Бородач явно пребывал в раздумьях. Покосился на невозмутимое лицо худосочного мужика в плаще и, не дождавшись от него подсказки, распорядился:

– Поедете с нами в лагерь, покажу вас командиру. Поедите, попьете, может, о лодке договоритесь.

– Просто чудесно, – жизнерадостно согласился Дорникус, тем более что особого выбора у него не было.

Луки исчезли, колонна стала разворачиваться, бородатый здоровяк достал из кармана какую-то вещицу и что-то зашептал в нее. Очевидно, стал докладывать своим.

Дорникус уже собрался незаметно убрать «вырубатель» – вроде все в порядке. Неожиданно Кирин стал подавать жестами сигналы: «Опасность! Враги! Боевая готовность!» Поразмышлять на тему, что смутило взломщика, командир тройки наемников не успел. События сейчас же закрутились вихрем. Не только свои увидели и поняли сигналы Кирина. Один из воинов бородача перехватил послание и заорал:

– Тревога! К оружию!

В следующий миг он забулькал и повалился с коня, когда нож Кирина вошел ему точнехонько в горло. Второй нож – с эффектом против магов и чародеев – взломщик не пожалел для вражеского командира. Лезвие по самую рукоять вошло ему промеж лопаток и зашкварчало в ране, попросту не заметив железного панциря на своем пути. Бородач молча повалился на шею своего скакуна. Дорникус среагировал моментально, но потратил первые мгновения, чтобы сразу вырубить чародея, если это действительно он. Ошибиться или полагаться на авось в этом деле недопустимо: бодрствующий чародей – это гарантированная смерть. Вид бесчувственного мужичка в плаще вселял определенную надежду на хороший финал, если, конечно, у нападающих нет амулетов.

Дорникус выпустил из рук «вырубатель». Его он подберет потом, если жив будет. «Последний заряд остался», – пронеслась в голове грустная мысль. Впрочем, даже если бы сил артефакта хватило на всех противников, командир пожалел бы так неэкономно их расходовать. Вражеские воины уже потянули из-за спин луки, и он тотчас схватился за амулет на запястье, чтобы активировать защиту, иначе их всех попросту утыкают стрелами с расстояния. Искусные куртки – вещь замечательная, но в реальном бою они еще не испытывались, да и защищают только тело. Получить украшение в виде стрелы в глазу как-то совсем не хочется.

Несмотря на амулетную поддержку, расклад был неудачный: восемь хорошо вооруженных и обученных бугаев против двоих. Кирин не в счет. Да, именно он завалил пару противников, но в ближнем бою от него толку мало. Бывший уличный беспризорник, ловко бросая свои ножи, дает маленькому отряду драгоценные мгновения на подготовку, практически в одиночку связав боем всех врагов и не позволяя лучникам прицелиться, но теперь его место сзади – за спинами своих товарищей.

– Ко мне! – скомандовал Дорникус.

Свист рассекаемого воздуха и звон – это Боркус ловко блокировал своей секирой выпад самого шустрого воина. Командир, занятый амулетами, упустил того из виду и едва не поплатился за это головой: противник как раз собирался смахнуть ее одним широким ударом.

Кирин раскидал все свои ножи, но так и не смог больше поразить ни одного врага: их тела практически полностью защищены панцирями, а от летящих в лицо лезвий они ловко закрывались закованными в броню руками. Теперь же взломщик, который согласно роли проводника был впереди своих товарищей, остался почти безоружным против основной части отряда душегубов. Он и без приказа командира уже понял, что нужно отступать. Сиганув со спины своей лошади, точно заяц, и перекатившись в сторону, он уже был на ногах и побежал к Дорникусу. Расстояние невелико – каких-то несколько метров, но стрелы оказались быстрее человека. Сразу несколько штук настигли Кирина, швырнув его к ногам командира. Лошадь взломщика истошно заржала и упала на колени – ей тоже досталось.

Вроде бы все стрелы попали Кирину в спину, то есть в защищенную куртку, но времени, чтобы убедиться в этом, нет. Потом, когда бой закончится, победители займутся ранеными и сосчитают мертвых. Сейчас, когда противники скучены и открыты, самое время использовать «огненный шквал». Дорникус не стал мешкать. Все-таки вражеские воины отлично натренированы: мало того что они успели сделать еще один залп в тройку охотников, так вдобавок сумели среагировать на быстро надвигающуюся стену огня. Правда, повезло лишь крайним, которые отпрыгнули в стороны. Спасения на земле, куда рухнули двое врагов по центру, не было – они превратились в головешки, даже не успев закричать. Лошади разделили судьбу своих хозяев. Окрестности наполнились истошным криком раненого: один из воинов по центру спрятался за своей лошадью, свесившись набок, благодаря чему выжил, но остался без ноги.

Стрелы принял на себя защитный кокон – они просто упали к ногам Дорникуса. Кирин, охнув, поднялся с земли и вытащил кинжал. Боркус как раз в этот момент все-таки расправился со своим противником. Ситуация явно изменилась в лучшую сторону: теперь отряду охотников противостояли всего четверо.

– Справимся оружием? – не сводя с врагов взгляда, спросил командир.

– Не уверен, – тяжело дыша, отозвался Боркус. – Я одного-то еле завалил, и то лишь силой взял. Рубятся ребята что надо.

– Шмальни еще раз, не жалей! – зло посоветовал Кирин. – Останутся двое – добьем.

Но вражеские воины не спешили нападать. Вскочив на коней, они во весь опор кинулись назад, расходясь широким веером, будто всю жизнь тренировались слаженно отступать под прицелом «огненного шквала».

– Ушли, – с сожалением в голосе протянул Дорникус. – Теперь своих соберут и всей толпой за нами погонятся. А у нас никаких запасов. Боркус, поймай лошадей. На всех смены, увы, не хватит, но две целехоньки. Хоть будет на чем Кирину ехать, да одна на запас. Все подальше ускачем. А мы с Кирином по-быстрому соберем что найдем да раненого расспросим. Давайте, шустро!

– Скажи хоть, что за бешенство на тебя нашло? Зачем ты решил устроить бойню? – спросил Дорникус Кирина, перекрикивая стук копыт по камню.

– Потому что догадался, кто они и зачем здесь. Захотелось еще пожить, а попади мы к ним в лагерь – вряд ли бы уже вышли оттуда.

– Ну жреческая партия. Ну ищут они Никоса. И что с того? Даже если бы мы выложили им все, что знаем, какой с нас спрос? Отчего бы им нас не отпустить?

– И что, они не люди, что ли? Как будто жрецы человеческими жертвоприношениями занимаются, – пошутил Боркус, который тоже решил поучаствовать в разговоре.

– Да вы не понимаете! – в сердцах воскликнул Кирин. – Говорил же – Никос нас не убил, только чтобы задницу прикрыть! И теперь вся эта кодла не успокоится, пока нас не достанет!

– Погоди, – прервал его причитания Дорникус. – Что-то я тебя не пойму. Ты толком говори!

– Да как только я эмблемки у них на мечах рассмотрел, так у меня в голове сразу и сложилось все. Смотри. Жрецы ищут Никоса, за его голову назначена большая награда. Сам Никос – сильный мейх и чародея, что на Боркуса напал, скрутил не напрягаясь. Еще хрень эта непонятная, когда день ночью становится.

– И что? – нетерпеливо спросил Боркус.

– И то! Кого Никос мог так испугаться, что драпал во все лопатки?

– Другие мейхи? – приподнял бровь командир.

– Если бы! Я тоже сперва думал, что хрень эта и охота на Никоса – какие-то искусно-чародейские разборки. Но нет, не стыкуется. Он слишком силен – будто из сказок. Нет, людей он не боится, но есть в этом мире существа посильнее! На любимую мозоль богу он наступил, вот что! Нельзя было тревожить артефакт этот. Наверное, это святыня какая-то, а мы в эту каменную бочку залезли и осквернили ее. Бог разгневался и хотел нам задницы прижечь, но нам повезло смыться оттуда. А жрецы теперь ищут, куда мы спрятались, богу своему помогают.

– Бог, говоришь? – задумчиво протянул Дорникус. – Никос, конечно, силен, но чтобы настолько? Хм, что-то я сомневаюсь. Ошибся ты. Мне думается, верней всего в бочке этой проклятие какое-то древнее стояло. И со жрецами оно никак не связано. Потому что награду за голову Никоса назначили раньше. И жрецы сюда не поспели бы так быстро. Значит, уже давно в пути. Но, может, и правда Никос с храмовниками что-то не поделили, и те по следу идут от самой Тарфеи, если не раньше. Только мы-то здесь ни при чем! Видели мы его – что с того? Даже растрезвонь мы об этом по всему миру – убивать нас не за что, тем более что мы вообще никому ничего рассказывать не собирались.

– Могли и не спросить. Сами бы в голове покопались, так что мозги потом обратно не соберешь. Как будто ты не знаешь, как это делается…

– Это ты себе напридумывал! – упрекнул товарища Боркус. – Неужели ты думаешь, что так лучше – ввязаться в драку и поубивать всех просто на всякий случай? Там у нас был шанс, что ты со своими прогнозами ошибаешься, а теперь нам точно крышка!

– Да уж, погорячился ты! – поддержал товарища Дорникус.

– Может, погорячился. А может, на нас проклятие какое-нибудь хитрое: только мы болтать начнем, как тут же сдохнем в мучениях.

– Ладно, чего рядить да гадать, – махнул рукой командир. – Давайте думать, что делать будем.

– А может, они на нас плюнут? – неуверенно предположил Боркус. – Им Никоса ловить надо, а не нас.

– Может, и плюнули бы, если бы жрец живой остался, – хмуро ответил Дорникус. – Эх, надо было ему так неудачно с лошади упасть, чтобы шею себе сломать! Раненый сказал, что жрецов у них всего двое в отряде было. Да еще воин этот их святой… Нет, погонятся обязательно. Тем более что взять нас нетрудно – спрятаться нам негде, а у них лошади свежие, с заменой. Час-два форы – вот и весь наш актив.

– Может, реку попытаться переплыть? – предложил Кирин.

– Если без лошадей, то, может, и получится. Но это лучше было сразу делать, а сейчас опять берега высокие. Да и вещи бросать придется. Боркус свою секиру точно не оставит – скорее вместе с ней утонет.

– А если на караванный путь? Глядишь, до ближайшей заставы дотянем, защиты попросим… – предложил взломщик.

– Бесполезно, – покачал головой Боркус. – Это же не боевая крепость, а так – одно название. Деревянная избушка с частоколом да десяток солдат. Они здесь не для защиты караванов, а чтобы за Ириндией присматривать. Если южанам вдруг захочется землицы кусочек урвать, им придется снести эти заставы, а это уже вооруженное нападение. Так что арфийские солдаты нас защищать не станут – выдадут по первому же требованию.

Командир согласно кивнул.

– А что, если Никоса на помощь позвать? – вдруг встрепенулся здоровяк. – У нас же специальные амулеты для связи есть! И он раз – и перенесет нас по воздуху далеко-далеко!

– Перенесет, как же! – передразнил Кирин. – Мы ему не для того нужны, чтобы переносить нас куда-то. У нас важное задание – отвлекать жрецов, сколько сил хватит, а потом сдохнуть!

– Прекрати уже истерить, точно баба, – пристыдил Дорникус. – Сообщим обязательно. Вдруг да поможет? В нашем положении грех не попробовать. Я, признаться, как-то забыл про амулет связи.

– Я бы не стал унижаться, – стоял на своем взломщик. – Верней всего даже разговаривать не станет. Вспомните: Боркус тоже о помощи просил, но ваш добрый мейх даже не отозвался. Давайте лучше в Пустошах подальше от реки счастья попытаем. Земля здесь каменистая, следов не оставляет. Глядишь, затеряемся.

– Сразу не отозвался, зато потом спас, – вступился за Никоса здоровяк. – А спрятаться не получится: про жреческого искусника забыл, что ли? Выследит в два счета и… – Боркус с хмурым видом зачем-то погладил секиру по древку и замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Вот сперва свяжемся с Никосом, а потом будем пробовать другие варианты! – непреклонно заявил командир.

Ник

Где-то на третий день наша робинзонада была прервана самым неожиданным образом. В это время у меня случился очередной сбой в голове, остановивший мою работу, и я решил временно на нее плюнуть, занявшись укреплением не духа (мысли), но тела. Поупражнялся с шестом, потом с мечом. Заметив, что Карина с удовольствием наблюдает за моими танцами, спросил:

– Интересно, оробосских женщин учат какому-нибудь бою или самозащите?

Карина слегка зарделась:

– Вообще-то да. Каждая знатная ллэри наряду с изучением кордосского и правил этикета, а также обретением умения вести беседу берет несколько уроков по владению небольшим кинжалом.

– Хм… А у тебя как с этим обстоят дела?

– Не очень. Я ведь чародейка. Хоть и высокородная, но времени на тренировки почти не оставалось. Но вообще чародейство подразумевает не только работу головой, как ты мог убедиться, но также владение своим телом. Это помогает настраиваться на нужный лад – есть много таких практик. Ну и кроме всего прочего: в здоровом теле – здоровый чародейский дух.

Я улыбнулся знакомо прозвучавшей фразе.

– А какие-нибудь танцы, искусство верховой езды изучаете?

– Конечно!

– Варить суп? – не удержался я от подначки, однако произнес вопрос невинным тоном с невозмутимым лицом.

Карина смерила меня долгим взглядом.

– Зачем? – спокойно ответила она наконец. – Нас учат музицировать, разбираться в винах, литературе, моде. Готовить еду – скажешь тоже…

Уж не знаю, до чего бы мы договорились: я, выросший и воспитанный в современном городе двадцать первого века, все-таки считаю, что основные женские добродетели должны быть несколько иными, – но тут пришел вызов от Дорникуса. Вызов, взбаламутивший спокойное течение событий.

– Слушаю тебя, Дорникус! Какие-то проблемы? – сейчас же отозвался я.

По мере того как мой бывший спутник рассказывал о своих делах, настроение опускалось все ниже и ниже. Проанализировав его рассказ, пришел к выводу, что ничего не кончилось. Дорникусу «посчастливилось» столкнуться с группой, возглавляемой жрецами, а с ними у меня с некоторых пор стойкое взаимное непонимание. Они не понимают, что меня надо оставить в покое, а я не понимаю, почему они этого не понимают! Дорникус довольно четко разложил по полочкам свои версии на эту тему, и я с ним согласился по некоторым пунктам.

Похоже, жрецы уже давно находились в пути, и эта история тянулась еще с событий в Кордосе. Хотя, конечно, вполне возможно, что эти жрецы спокойно занимались своими делами, когда начальство просто перенаправило их по новому заданию и по новым координатам – найти меня. Ну вот на фига им я? Неужто бог настолько осерчал на меня, что непременно хочет наказать? Ведь я давно остыл, и к нему у меня нет особых претензий. Разве что последняя «встреча», после которой осталась черная земля, снова взбаламутила в моей душе неприязнь ко всяким религиям.

– Я понял, – медленно проговорил я. – Значит, так. На данный момент я не могу быстро и качественно помочь – у меня тут кое-какие сложности. Однако могу предложить такой вариант. В течение пяти – десяти минут пошлю вам в качестве своеобразной охраны стаю конструктов, которые в меру своих сил будут защищать вас от любых существ, что окажутся рядом. Тяжелую кавалерию смогу подогнать чуть попозже. Возможно, в течение получаса. Если получится, то раньше. Сможете продержаться это время?

– Да, ллэр, думаю, сможем. Благодарю вас.

– Вроде пока не за что, – пробормотал я. – Если ситуация изменится, сообщай.

Отключившись, я ненадолго задумался, а затем принялся за работу. Сначала взглянул на свою сигнальную сеть – пока все спокойно. Затем вышел в инфосеть. Как обычно, проверил уровень опасности нахождения там – все было в норме – и по тянущимся от меня инфонитям быстро нашел метки амулетов, которыми спонсировал охотников. Разумеется, все амулеты я привязал к себе, к тому же они могли выполнять функцию прослушки. Постоянно слушать их разговоры было совсем скучно, а фактографа, который бы автоматом анализировал данные и сообщал, если что-то определится, у меня нет. Была надежда, что Комп может взять на себя какие-то функции, но это дело не ближайшего будущего, есть дела поважнее. Сейчас ситуация вроде бы ясна, но я все же с минуту послушал, как Дорникус пересказывает мои слова спутникам.

Отключившись, прямо в инфосети я начал формировать в непосредственной близости от информструктур (почти пересекаясь с ними) моих амулетов, а значит, и охотников, структуры нужных мне конструктов. Получались они хоть и не настолько «разумные», как у Карины, но более-менее свою функцию выполняли. Уникальные метрики аур охотников у меня имелись – сподобился в свое время на всякий случай снять их, так что конструкты будут четко знать, кого охранять.

Поскольку мне неизвестно, что будет происходить в реале, надо сделать помощь охотникам максимально «интеллектуальной». Разумеется, в рамках отпущенного времени и возможностей. Я сделал два эшелона конструктов. Первый поражал противника различного рода воздействиями на его ауру – это и усыпляющие колебания, и прочие вещи, ведущие к дисфункции работы организма. Но так как там есть жрец, а его способностей я не знаю, то на всякий случай сделал второй эшелон: конструкты, которые срабатывают только в том случае, если после первого эшелона наблюдается шевеление врагов. И будут они взрываться, не долетая до аур противника, которыми те теоретически могут повлиять на них (читай – уничтожить). Поражающий фактор – модификация моего гравия. Внутри конструктов – достаточный запас энергии и плетение гравитационного, хаотически направленного воздействия. Злая штука должна получиться. По дальности поражающего фактора вполне должны доставать противника. Конечно, все предусмотреть невозможно, но хоть какая-то защита, пусть и прямолинейная, у ребят будет. Какой-никакой шанс. Почему-то мне совсем не жалко тех, кто попадет под действие моих конструктов. Это как в игрушке: что-то взрываешь вдали и особо не переживаешь. Впрочем, плевать. Правила игры тут такие – или ты, или тебя. Но лучше ты. А безвинных тут по определению не может быть. Ну или не должно.

Я несколько увлекся, в очередной раз пытаясь понять, как улучшить конструкты (впрочем, не слишком успешно), но в отведенные рамки времени уложился. Запитав готовые структуры, тем самым сформировав их в реальности, я переключил основное внимание на второй поток сознания, который занимался в это время отложенным вызовом водного элементаля, то есть с использованием новой, хоть и медленной, но безопасной технологии вызова.

Сам я решил отправиться вверх по реке именно в виде водного элементаля, которого уже зацепил своим вызовом и ждал, когда он доберется. На всякий случай запустил процесс вызова и воздушного элементаля. Так сказать, для моральной и иной поддержки.

Дорникус

– Ну что он сказал? – Скептицизму в голосе Кирина можно было бы позавидовать.

Дорникус посмотрел на товарища и задумчиво ответил:

– Вроде обещал помочь. Сказал, что и конструктов-защитников пришлет, и еще какую-то тяжелую кавалерию.

– Откуда он ее возьмет-то? – недоуменно спросил Боркус, нежно баюкая в руках свою секиру.

– Думаю, это он образно выразился. – Дорникус посмотрел на Кирина.

Тот пожал плечами:

– Ну посмотрим. Пока мое мнение не изменилось.

– Понимаю. Посмотрим.

– А ничего, что мы не стоим на месте? Никосу это не помешает? – Боркус оглянулся назад, будто пытаясь рассмотреть то ли погоню, то ли обещанную помощь.

– Он об этом не упоминал. Возможно, это не имеет значения, – с сомнением в голосе ответил Дорникус и с легкой подозрительностью посмотрел на амулет связи.

Охотники уже отдалились на порядочное расстояние от места битвы с командой жрецов, когда скачущий впереди Дорникус резко натянул поводья, заставив лошадь встать на дыбы. Ловко удержавшись в седле, даже не потеряв некоторой изящности прирожденного всадника, он осадил своего скакуна и быстро вытянул вперед руку с «огненным шквалом», в котором еще оставалось несколько зарядов. Лошадь всхрапнула, кося недовольным глазом на неожиданно появившуюся перед ней преграду.

Дорникус не спешил использовать амулет. Правда, если бы не поднятые в миролюбивом жесте открытыми ладонями вперед руки спокойно стоящего человека, он бы, наверное, не преминул воспользоваться защитой: в свете последних событий появление любого существа опасно не только для здоровья, но и для жизни. Что-то во внешности неизвестного было странное, но что именно, никак не удавалось понять. Смуглое лицо, надвинутый на самые глаза капюшон грязно-серого цвета, такой же плащ, почти полностью скрывающий фигуру. Незнакомец заговорил первым:

– Прошу вас не беспокоиться, я не причиню вам вреда. Хочу лишь задать пару вопросов.

– Снова задавальщики вопросов появились, сколько их тут? – засопев, тихо пробормотал Боркус, слегка покачивая в опущенной руке секирой.

– Вежливые люди сначала представляются, – тем временем ответил Дорникус.

Руку он не опускал, и, похоже, незнакомец прекрасно знал, что именно охотник направил на него: его взгляд нет-нет да и останавливался на почти невидимом под рукавом амулете. Однако никакой нервозности он не выказывал.

– Прошу простить мою невежливость. – Мужчина опустил руки, заставив Дорникуса слегка напрячься. – Мое имя Рама. Мы были свидетелями вашей стычки с отрядом, возглавляемым жрецами и…

– «Мы»? – перебил его Дорникус и обеспокоенно осмотрелся по сторонам.

Мужчина улыбнулся:

– Совершенно верно. Мы. Вы ведь не думаете, что я вышел к людям, только что уничтожившим несколько жреческих воинов, без подстраховки? Впрочем, причинять вам вред я не собираюсь. У меня действительно лишь несколько вопросов.

– Командир, – тихо прошептал Кирин, – может, я его сниму? Гарантирую, что попаду.

Дорникус несколько мгновений осматривал местность за спиной незнакомца, потом бросил на него взгляд и отметил ироничный прищур глаз. Кажется, охотник догадался, кто перед ним. Определенный тип лица, разрез глаз и смуглость кожи. Если бы еще тот поднял капюшон, чтобы Дорникус удостоверился… Впрочем, он почти уверен, что угадал верно, – перед ним стоит даймон. Только что тут нужно даймону?

– Подожди, – отмахнулся он. И обратился уже к незнакомцу: – В той стычке мы лишь защищали свое понимание свободы и личные интересы. Думаю, многие на нашем месте поступили бы так же. Однако что вас интересует? – А про себя подумал: «И где там обещанные конструкты Никоса? Сейчас бы в самый раз!»

– Я уважаю ваши понятия о собственной свободе, – улыбнулся даймон и тут же стал серьезен. – У меня есть веские основания считать, что вы знакомы с неким Ником Админом Рутовичем. Мне бы хотелось узнать, где он, куда направляется, каковы его намерения. Хочу сразу вас успокоить – я ему не враг, а, скажем, в некотором смысле соратник по определенного рода деятельности. Лично я с ним не знаком, но вот мой учитель… Они давние знакомые, у них были общие интересы, но учитель потерял из виду Ника много лет назад. Сейчас их пути в некотором роде начинают пересекаться, и нам бы хотелось выяснить, насколько за прошедшее время он изменился, каковы его текущие планы и имеет ли смысл ускорять течение событий или же постараться отсрочить неизбежное…

«Ишь как витиевато разглагольствует!» – подумал Дорникус и с облегчением опустил руку.

– Боюсь, вы ошиблись адресом. Мы не знаем никакого Ника Админ… как его там? Рутовича? Никогда не встречались и не слышали о нем. – Охотник, конечно, сразу узнал другое имя Никоса, на которое тот наказывал им перечислять деньги в банк, но не говорить же об этом первому встречному!

Даймон нахмурился:

– Возможно, вы все же ненамеренно вводите меня в заблуждение?

А Дорникус подумал, что даймон этот какой-то странный. Мало того что ведет довольно необычные речи, чувствуется еще и легкий акцент, а также режет слух непривычное построение фраз.

– Может, вы знаете его под другим именем? – уточнил Рама.

– Согласитесь, если я знаю его под другим именем, то вряд ли пойму, о ком идет речь, – пожал плечами Дорникус.

– Логично. – Даймон сложил на груди руки и задумался. – Однако же вы с ним знакомы. – Он засунул руку в висящую на плече маленькую походную сумочку, в которую обычно путешественники кладут разную мелочь, немного покопался в ней и достал небольшой свиток.

Развернув его, он показал Дорникусу то, что было там нарисовано. Тут уж ошибок быть не может – с исключительной точностью на свитке был изображен Никос. Дорникус отвел взгляд, пытаясь придумать, что говорить.

– Вижу, мои слова нашли отражение в вашей памяти, – улыбнулся Рама.

Однако ответить охотник не успел. Даймон вдруг резко поднял руку:

– К сожалению, наш разговор остается неоконченным. Сюда спешат те, чьих воинов вы уничтожили. Желаю вам удачи. Когда увидите Ника, передайте ему, что с ним в астрале хочет встретиться сваами Балаватх Читаатма.

Даймон развернулся, отпрыгнул в сторону и словно растворился в воздухе. Дорникус крикнул:

– Вперед! – и пришпорил коня.

Встречаться со злыми воинами богов он совершенно не желал. Однако никто ничего не успел. Ни даймоны – скрыться, ни охотники – убежать, ни появившиеся из-за холма преследователи – наказать.

Рама, ученик Балаватха

Все смешалось, когда вдруг из ниоткуда вынырнуло множество конструктов, которые немедля ринулись в атаку. В первую очередь пострадали лошади: и у охотников, и у нападающих они пали, лишившись сознания. Рама, скрывшийся за стационарной иллюзией в виде куска местности, прикрывающей его группу, удивился появлению конструктов в отсутствие чародея, который, однако, вполне мог двигаться со жрецами. Даймоны, вероятно, могли его не определить, когда наблюдали за приспешниками бога.

Но уж слишком много этих магических сгустков для одного чародея! Рама, уже не первый год проживающий на этом континенте, по привычке причислял конструкты к магическим средствам, хотя магического в том смысле, который вкладывали в это слово маги, в них нет ничего. Разве что порой чародеи могли скрестить свои создания с натуральной магией, причем не понимая глубинной сути оной, и тогда у них выходило нечто убойное, чему и магу бывало нечего противопоставить. А нечего – по простой причине: в них если и имелись плетения, то рассмотреть их в бою часто не было возможности, а по косвенным признакам определить никак не получалось.

Вот и выходило, что готовиться можно к чему угодно. Однако маги не были бы магами, если бы не придумали защиту. Не всегда срабатывала, но прогресс на месте не стоял. Поэтому Рама хоть и обеспокоился, но не слишком. Он мгновенно растянул специальное плетение против конструктов на всю свою группу, в которую входили четверо боевиков-даймонов, заслуженно зарекомендовавших себя в путешествии, скрытник (натуральный демон, приплывший на этот континент с Рамой) и один из преданных местных жителей. Как и ожидал Рама, конструкты, наткнувшись на его защиту, бестолково закрутились на месте. Он перенес свое внимание на остальных действующих лиц.

Охотники за головами, имеющие тесную связь с Ником, которого искал Рама, укрылись за лежащими лошадьми и готовились к противостоянию с преследователями. Среди последних, кроме обычных воинов, находились жрец собственной персоной и еще некий субъект, вызывавший у Рамы большую опаску, нежели сам жрец. Паладин. Божий воин. Весьма опасное создание богов. Жрец мог вызвать сущность бога или, что более вероятно, некую боевую разновидность подсущностей бога, а порой и простого эмиссара. С этим более-менее маги научились бороться, не допуская вселения такой сущности в жреца. Достаточно взбаламутить астрал определенным образом в месте нахождения избранника бога, и тот не сможет пробиться к нему, точнее, зов жреца не достигнет адресата. Поэтому Рама уже вызвал поддержку – даймонов-астральщиков, способных мгновенно отреагировать на попытки жреца обратиться к своему господину. А вот паладин… Боги тоже не дураки и ввели в игру новую боевую единицу.

Паладин, не имеющий постоянной прямой связи с богом, но накачанный божественной силой, инстинктивно мог использовать ее в бою. Он мог прикрыть себя и некоторое количество спутников божественной защитой, разрушающей магические плетения, даже самые мощные и устойчивые против разрушения. Мог создавать ограниченный набор боевых «божественных плетений» – такой термин был введен магами, впервые столкнувшимися с боевыми приемами паладинов. В качестве энергетической подпитки использовалась неизвестная ранее магическая энергия, впоследствии отнесенная к божественной.

А вот насчет плетений до сих пор шли споры. То ли они есть, но настолько сложные, тонкие и мелкие, что увидеть их нельзя, то ли используется другой тип энергии, то ли их просто нет. Но пока окончательное решение не вынесено, решили называть их божественными плетениями. Надо сказать, что часто им успешно противостояла обычная магическая пассивная защита, а порой не помогала ни пассивная, ни активная. Учитель считал, что мощь и функциональность божественных плетений напрямую зависит от интеллектуального уровня паладина, но многие с ним не согласны.

Вообще учитель сваами Читаатма очень заинтересовался местными так называемыми чародеями и их способностями. Он говорил Раме, что паладины в своей технике имеют много общего с ними, только в качестве основы используют не жизненную энергию человека, а божественную. Его приводила в восторг сама ситуация, когда чародеи, не имея никакого магического образования и не понимая сути происходящего, могли создавать вещи, которые становятся доступными магам после достаточно долгого и упорного обучения, но другими средствами. Несмотря на то что чародейские методы имеют много общего с ментальной магией по результату работы, отсутствие плетений и способы влияния на окружающих Балаватх считал кардинально иным вариантом воздействия и серьезно их исследовал. Возможно, именно в связи с этим сваами решил возобновить контакт с Ником. Как он сказал: «У этого молодого человека совершенно уникальные и нестандартные методы познания мира».

Рама посмотрел магическим зрением. Количество конструктов уменьшилось, но оставшиеся как будто чего-то ждали. Демон перевел взгляд на поле битвы. Именно так можно назвать то, что он видел. И не в последнюю очередь виноваты в этом именно конструкты. Практически все лошади лежали. Также не шевелились несколько воинов из преследователей, однако другие вместе с паладином и жрецом чувствовали себя прекрасно. Приглядевшись, Рама про себя присвистнул: от паладина исходило легкое сияние его ауры, прикрывшее тех, кто остался цел. Видимо, он довольно шустр и силен, раз успел растянуть свою защиту за мгновение до нападения конструктов.

Сейчас жреческие воины собрались вместе и, лежа за тушами лошадей, о чем-то совещались. Товарищи Ника тоже готовились. Один из них втыкал в землю параллельно своему телу метательные ножи, чтобы можно было быстро бросать, не поднимаясь в рост. Рама знал, что из такого положения метать их почти бесполезно: нет ни точности, ни силы броска. Но, видимо, тот парень не собирался сдаваться. Второй бородач, чем-то смахивающий на гнома, лежал на спине с закрытыми глазами и слегка шевелил секирой, чуть-чуть приподняв ее над телом, чтобы она находилась на весу. Видимо, готовил себя к бою и пытался прочувствовать оружие – Рама с таким уже сталкивался. А вот их командир кроме приготовленного меча разложил перед собой несколько амулетов. Демон покачал головой – шансов у охотников почти нет. А вот он, если хочет выполнить задание своего учителя, похоже, должен будет вмешаться в бой. Идти до конца он не собирался, но дать этой тройке необходимый шанс вполне в его силах. Получится – хорошо, нет – значит, нет.

Рама тихо раздал указания. Проводник отполз назад и быстро скрылся в складках местности: он уйдет на заранее оговоренное место и будет их ждать. Он не воин, и незачем рисковать его жизнью. Скрытник с двумя воинами отправился в обход группы охотников слева, Рама с остальными и с такой же включенной защитной динамической иллюзией – справа. Их задача проста: в нужный момент нанести удар – и, в зависимости от результата, или повторить, или драпать. Последнее – вероятнее всего. Рама не чувствовал себя уверенным в противостоянии с паладином. Жреца можно не учитывать – астральная поддержка работает вовсю, не давая пробиться его вызову по назначению. Однако всем стоит торопиться – поддержка не может висеть вечно во избежание обнаружения. Словно подчиняясь его желанию, события понеслись вскачь и совсем не так, как планировал Рама.

Со своего места, прикрывшись защитой паладина, а оттого и вопреки всем воинским законам – плотной кучкой, на охотников ринулись жреческие воины. Им навстречу ударило что-то из области ментальной магии – командир разрядил один из амулетов. Рама одобрительно покивал, хотя и был уверен, что противникам под прикрытием паладина ничего не будет. Так и случилось. Не обратив внимания на магический удар, они преодолели половину расстояния до охотников, когда по ним ударил другой амулет. Стена жара протянулась до нападавших, по пути высушивая землю и превращая ее в пыль от резкого перегрева.

Рама против воли улыбнулся. Амулет крайне малоэффективен, хотя и использует что-то похожее на магию огня. Если бы это был боевой амулет демонов, даже самому сильному паладину пришлось бы несладко. Жаль, что у Рамы такого нет, впрочем, он мог и сам сообразить что-нибудь эдакое, только времени не хватит. К тому же нет желания засвечивать демонские боевые приемы: дело может повернуться по-разному и незачем жрецу или паладину знать или предполагать об интересе демонов к Нику, который что-то не поделил с богом. Кстати, отличная причина наладить на этой основе отношения с Ником. Именно это и пытался сделать Рама. Впрочем, у него имелось на всякий случай кое-что наготове.

Жреческие воины остановились, еще плотнее сбившись в кучу. Видимо, атаки на них все же подействовали, но не сильно. Они прекратили движение только для того, чтобы переждать огненный удар. Но тут Раму отвлекло поведение оставшихся конструктов, за которыми он не переставал наблюдать. Они вдруг разделились на три роя и быстро стали падать вниз. Первая группа направилась к нападающим, две другие… Рама выругался: одна летела точно к ним, а вторая группа – туда, где предположительно уже находился скрытник Чарти со своими людьми.

К счастью, к ним отправилась меньшая часть, но, хотя с предыдущей группой конструктов Рама расправился довольно легко, что-то ему подсказывало – опасность не миновала. И он оказался прав. Не долетая до места, где защита демонов с уверенностью могла бы с ними справиться, они вдруг стали вспыхивать в магическом зрении, а результат… Рама находился от нападающих конструктов дальше всех и потому лишь почувствовал, как некая сила передернула его тело, пытаясь разорвать на части. Рефлекторно он поставил магический полог на всю группу, и тут же невидимая сила пропала. Тяжело вздохнув, Рама потрогал голову в той части, где у него вырвало прядь волос, и подумал, что если бы заряд в конструктах был помощнее, даже полог не спас бы.

– Чарти? Жив? – спросил он, активировав амулет связи.

– Жив, только амулет иллюзии навернулся.

Рама посмотрел вверх и ругнулся – у них тоже амулет не выдержал испытания.

– Быстро уходим! – крикнул он и своим спутникам, и в амулет связи.

Вскочив на ноги, он переконфигурировал защитный полог, чтобы можно было поддерживать его в движении. Кинул быстрый взгляд на жреческих воинов – им досталось сильнее. Два человека лежали на земле – то ли защита не справилась, то ли еще какие причины были. Охотники, похоже, никак не пострадали. Видимо, Ник постарался с конструктами или это дело рук его спутницы-чародейки. В любом случае подвергать излишней опасности своих воинов и себя демон не собирался.

Но ретироваться с поля боя они не успели. Сверху по их куполу был нанесен очень сильный удар, который даже отразился на них самих: как сбитые палкой игрушки, даймоны посыпались на землю. Удары продолжались и продолжались, вбивая их в землю и не давая сосредоточиться. Пыль вокруг защитного полога просто бесновалась, иногда резко расходясь в стороны, а потом с огромной скоростью схлопываясь в направлении купола. Рама разозлился, собрался, отгородился от внешних раздражающих факторов и выпустил в сторону жреческих воинов «безумного танцора», вбухав в него почти весь заряд одного из накопителей.

Как ни странно, удары по куполу прекратились, но шум, раздающийся со стороны напавшей группы, не стих ни на мгновение. Рама оглянулся и присвистнул. Все поле выглядело так, будто по нему потопталось и продолжало топтаться огромное невидимое животное: землю покрыли большие ямы, в основном кучкующиеся вокруг врагов охотников и рядом с демонами; верхний слой почвы снят, будто по ней кто-то провел лапой с огромными когтями; повсюду горки земли и камней. Рама даже откинул капюшон и раскрыл третий глаз, чтобы видеть картину во всех диапазонах.

«Воздушный элементаль!» – пришла догадка. Несмотря на то что удары прекратились, причина этого могла быть какой угодно. Чтобы не рисковать и дать себе шанс уйти, Рама активировал амулет, предназначенный для срыва слияния элементалиста с элементалем, и немедленно бросился в сторону реки. Его спутники последовали за ним.

Однако звуки ударов прекратились лишь на мгновение, будто неведомый элементалист недоуменно остановился, чтобы посмотреть на того, кто посмел ему помешать. А потом на Раму, вернее, на их щит, сзади обрушился удар большой силы: невидимый великан дал им под зад своей воздушной ногой. Защитный полог находился в походном состоянии, а значит, был менее надежным, чем стационарный. На удары подобной силы и под таким углом он не был особо рассчитан. Данное обстоятельство сыграло дурную шутку. Если бы удар пришелся сверху, это лишь на мгновение остановило бы беглецов, но он был нанесен снизу вверх, от земли в сторону горизонта, и защита полностью распалась, кратковременно потеряв привязку к амулету.

Демоны покатились по земле. Рама про себя успел проститься с жизнью, но их никто не трогал. Не став искушать судьбу, он вскочил на ноги и помчался к реке, слыша за спиной топот ног своих воинов. Река, обрывистый берег. Брошенный в реку амулет стягивает приповерхностный слой специально разработанным водными магами для преодоления рек и озер плетением, придавая ему тягучую упругость. Демоны, не задерживаясь ни на мгновение, быстро преодолевают преграду. Чуть ниже по течению активируется такой же амулет второй группы, и спустя минуту уже никто бы не сказал, что здесь кто-то был.

А на поле продолжала твориться вакханалия. Вокруг группы воинов бога мелькали всполохи огня, которые то образовывали тонкие жгуче-горячие иглы, пытающиеся добраться до жертвы, то рассекали цель огненными мечами. Воздушные удары на некоторое время прекратились, но вскоре снова заработали, только теперь неизвестный бил своим молотом в унисон с «безумным танцором». В то место, где прошлось огненное лезвие, тут же следовал воздушный удар. Одновременно с уколом – удар с противоположной стороны. Удары уплотненного воздуха перемежались резкими перепадами давления, создавая вокруг врагов малопригодную среду обитания. Но те, несмотря на такой прессинг, как-то держались.

Скоро «танцор» стал выдыхаться, а его сверкание становилось все реже и слабее. Перестав обращать на него внимание, невидимый молотобоец с удвоенной силой стал лупить по кучке людей, с завидным упорством сопротивляющихся смерти. И только когда в результате работы природного локального катаклизма тела врагов исчезли из виду, засыпанные тучей поднятой земли, удары прекратились.

Дорникус

Охотники за головами наблюдали за происходящим, не скрывая своего ужаса.

Нет, Дорникус был смелым человеком и не раз смотрел смерти в глаза, терял друзей, близких. Но почти всегда это было не так безумно-стихийно. Драки искусников и чародеев он видел редко, да и использование амулетов воспринималось как пусть и необычное, но оружие. А сейчас он созерцал одушевленное и разумное поведение стихий, заклинаний и вообще непонятно чего. Все это вызывало какой-то внутренний, подспудный и иррациональный страх. Боркус беспрестанно матерился, а Кирин сидел молча. Лишь несвойственная ему бледность лица говорила о том, что взломщик не остался равнодушным.

– Так вот что значила «тяжелая кавалерия», – нервно хихикнул Боркус.

– Главное, она прискакала не по нашу душу, – глубоко вздохнул Кирин.

– И что ты теперь скажешь про Ника? – не особо интересуясь ответом, а чтобы хоть что-то спросить, отвлечься и отвлечь друзей, проговорил Дорникус.

– Ничего. Голова что-то не варит. – Кирин потер лоб, чуть не отрезав себе нос по-прежнему зажатым в ладони ножом, так и не пригодившимся.

– Меня тоже будто лошадь по голове все еще пинает, – глухо буркнул Боркус и тут же, оживая, заметил: – О! Кажется, лошадки приходят в себя!

Действительно, животные стали шевелиться, поднимать голову и жалобно ржать. А та, к крупу которой прислонился Боркус, вдруг дернулась и выпустила длинную вонючую струю жидких испражнений прямо в лицо бородачу.

– Ах ты тварь! – Боркус вскочил на ноги, яростно ревя. – Да я тебя на мясо пущу, скотина ты неблагодарная! – Он уже взмахнул секирой, но был остановлен громким смехом друзей.

Кирин просто катался по земле, держась за живот одной рукой, другой пытаясь вытереть выступившие слезы, а Дорникус согнулся и никак не мог вздохнуть – так его скрутило. Боркус вытер лицо, криво улыбнулся, а затем тоже захохотал и плюхнулся рядом с друзьями.

Отсмеявшись, друзья стали оглядываться.

– Что будем делать? – спросил Кирин.

Тут Дорникус поднял руку:

– Никос вызывает. – Он уселся ровно и продолжил: – Слушаю, ллэр Никос!

– Ну как вы там? Живы еще? – спросил веселый голос.

Дорникус огляделся вокруг, посмотрел на друзей и вздохнул:

– Благодарю, ллэр. Вроде все живы и частично здоровы.

– Что-то серьезное? – В голосе Никоса проскользнула обеспокоенность.

Почему-то Дорникосу стало приятно это беспокойство.

– Нет, все в порядке. Шумновато тут было, вот и не можем пока прийти в себя. Сейчас уже лучше.

– Хорошо, – удовлетворенно отметил Никос. – Что дальше планируете делать?

Дорникус пожал плечами:

– Если у вас нет никаких предложений – продолжим свой путь.

– Хорошо. У меня возражений нет. Если будут какие-то проблемы, вызывайте, постараюсь помочь.

Командир охотников передернулся, посмотрел вокруг и подумал, что порой такая помощь – как лечение чирья на заднице кувалдой по лбу. Впрочем, озвучивать свои мысли он не стал.

– Благодарю, ллэр. Кстати, тут был даймон, спрашивал о вас. Сказал, что хотел бы встретиться – у вас, мол, с ними какие-то общие интересы и они желают с вами переговорить. Передал привет от какого-то Бахавалра или Балаварха – я даймонские имена плохо запоминаю, и просил о встрече в астрале.

– Даймон, говоришь? – задумчиво ответил Никос. – Может Балаватх? Читаатма?

– Точно! Он! – кивнул Дорникус.

– Хм… Забавно. Ладно, спасибо за информацию. Я разберусь. Но на будущее – если вам встретится кто-то из даймонов, кто будет интересоваться моей личностью, сразу вызывайте меня на связь. – Немного помолчав, Никос сказал: – Ну удачи вам. И я не прощаюсь с вами, а говорю «до свидания».

Дорникус немного посидел, вздохнул и стал подниматься, покряхтывая, как старик.

– Давайте, что ли, собираться. А то как бы кто еще не пожаловал по нашу душу.

Через десять минут охотников и след простыл. Они забрали несколько пришедших в себя лошадей нападавших, покидали в сумки найденное добро, которое могло пригодиться в дороге, и резво отправились в путь.

Еще спустя полчаса тишины кучка людей, с такой методичностью вбиваемая в землю, зашевелилась. И вдруг, раскидывая в стороны трупы своих соратников, с громким криком поднялся могучий воин. Паладин. Окинув полубезумным взглядом следы побоища, он выбрался из образовавшейся под ними ямы, вскинул руки к небу и яростно закричал.

Но небо ответило ему тишиной.

Ник

Слившись сознанием с водным элементалем, я двигался вверх по течению. Слияние, конечно, не подразумевает, что и течение реки пошло в обратную сторону. Вообще, присущее конкретному элементалю влияние на окружающую действительность начинает работать только тогда, когда это необходимо и когда ты высказываешь это желание. Теоретически, наверное, в таком стелс-режиме даже на водном элементале можно было бы подняться в воздух, тем более что и там есть вода.

Однако все же их определенная специализация дает о себе знать: перемещаться мыслью практически без сопротивления удается только в присущей им среде. И скорость мысленного перемещения тоже ограничена – вполне возможно, именно скоростью самого элементаля. Или же скоростью, при которой связь с ним не рвется, так как маловероятно, что эти энергетические создания настолько медленно передвигаются. Особенно если учесть, что некоторые из них, судя по проведенному ранее сканированию, летают и в космосе в пределах Солнечной системы.

Как бы то ни было, добраться до описанного Дорникусом места мне удалось лишь где-то минут через десять – пятнадцать. Хотя если бы я двигался по реке на своем магическом катере, особенно против течения, это точно заняло бы несколько часов, а может, и полсуток. Это место я помнил – мы проплывали мимо него. Домик на сваях мне тогда не понравился: нам нужно было уединенное место, а тут определенно кто-то да останавливается. Хорошо, что на тот момент там никого не было, а то пришлось бы принимать какие-то меры. Стоял он в нескольких километрах от той точки, где река выходила из ущелья. Не сказать, что тут сейчас многолюдно, но присутствие живых наблюдается, как и лодок, на которых прибыли жрецы. Интересно, сколько их? Впрочем, похоже, я опоздал – в наличии было только три человека. Один сидел в домике, второй в лодке и третий – на вершине самого высокого скального выступа из тех, что еще попадаются после каньона. Просочившись вниманием внутрь корабля, проверил охранника – обычный воин. Попробовал проникнуть в дом без воды, но картинка рассеивалась, пришлось подняться струйкой по свае и втечь сквозь щели в половицах. Тут тоже нормальный воин, что-то выстругивает ножом. Скорее всего тоже не жрец.

Убивать никого не хотелось. Или все же стоит? Чтобы потом некому было искать меня? Если бы это был жрец, я бы, пожалуй, не сомневался. Сами по себе они мне неинтересны, но когда нацелены на меня, то, несомненно, представляют угрозу. Я долго колебался в принятии решения, пока не пригляделся к предмету, который стругал мужчина. Это была детская лошадка. Не знаю, кому он делал игрушку, но после такого у меня просто не хватило духу вынести ему приговор. Просочившись наружу, на несколько мгновений задумался. Потом кивнул себе, определившись с действиями.

Несколько струек воды выползли из реки и, извиваясь, подобно змеям, скрылись в песке, при этом сохраняя связь «хвоста» с породившей их рекой. Первым пострадал дальний наблюдатель. Глядя вдаль, он не заметил, как его ноги оплела водяная лента. Она закручивалась вокруг его ступней, поднималась до колен и утолщалась, пока не превратилась в широкий водный постамент, в котором утонули ноги человека. Конечно, довольно быстро он все же заметил происходящее – шум от движения воды, легкие всплески, да и ноги промокли, – но ничего поделать уже не смог. По моему желанию, приобретя упругость веревок, ленты воды не давали ему двигаться. Под конец постамент из воды изменил свою структуру, превратившись в лед. Да, человек пострадает, но не умрет, а определенное количество больных и раненых только задержит преследователей, если они захотят продолжить погоню. В любом случае не стоило ему находиться вне здания. Проверять наличие амулетов связи я не стал. Даже если они и есть, мне выгодно, чтобы воины позвали на помощь. Ведь тот факт, что остальных тут нет, означает скорее всего, что они отправились за Дорникусом.

Дом тоже сковал куб изо льда, а вот кораблики – мою основную цель – просто разорвало водой на мелкие куски. Чуть не захлебнувшегося воина волна вынесла на берег, также сковав его ноги большим куском льда. Вообще что такое лед? Просто застывшая вода. Скоро он начнет таять, да и разбить его при желании несложно. С полчаса мужики точно ничего не смогут сделать, пока под воздействием тепла лед не начнет подтаивать и расслаиваться. Ну или пусть даже разбивают – своего я по-любому добился. Жаль, что магичить в таком состоянии я не могу – обязательно надо быть в своем теле или в инфосети. А то было бы веселее: задумок, основанных на водном элементале, еще куча, но времени нет.

В общем, следов противника я тут больше не нашел. Надо бежать к охотникам, как бы им там головы не открутили, несмотря на мои конструкты. Связаться с ними в таком состоянии можно, хоть и сложно: всего лишь надо вернуться в свое тело, ведь второе сознание у меня тоже занято воздушным элементалем, который спешит на выручку. Надо было третий поток оставить на связи, но уже поздно возвращаться, быстрее будет долететь… И я переключился основным потоком внимания на воздушного элементаля, решив пока не отпускать водного.

Резкая смена ощущений вызвала что-то вроде непроизвольной задержки дыхания, как при неожиданной воздушной яме во время полета в самолете. Но все это перекрыл восторг, вызываемый слиянием с воздушным элементалем. Кажется странным, что такой переход вообще существует, ведь внимание и ощущения в двух потоках сознания – это я, я все это уже чувствую. Дело в том, что ощущения все равно ранжируются по приоритету. И то, у которого приоритет выше, является как бы основным, а когда главный поток внимания переключается на другой процесс, происходит некоторый скачок в ощущениях.

Растянув внимание на максимальную площадь, которую выдерживал элементаль, я стал носиться по правому берегу реки, постепенно углубляясь внутрь заречной территории. Точного местоположения охотников я не знал, но примерно представлял, где их искать. Долго мои поиски не продлились. От реки мужики отошли недалеко, а вот вдоль нее прошли достаточно. Открывшаяся картинка, честно говоря, ввергла меня в ступор, настолько тут все перемешалось, – как говорится, и кони, и люди… Дорникус с командой лежали на земле, укрывшись за телами лошадей. Интересно, кто лошадок завалил? Кстати, и возле нападающих животинки валяются… Тьфу! По ходу, это я своими конструктами натворил дел и не дал охотникам уйти… Как-то я упустил их из виду, когда создавал конструктов. Ну и ладно, зато далеко не убежали.

Нападающие, странно скучковавшись, двигались в сторону охотников, когда на них сверху спикировали мои конструкты из второго эшелона. Часть из них влетела в странный флер чьей-то ауры, прикрывавшей группу, и распалась в ней, но большая часть сработала, не долетая до цели. Нападавших хорошо так тряхнуло, и даже кого-то завалило. Странно, я считал, что это будет убойным подарком, а оказалось не совсем так. Возможно, все же какая-то защита у них есть.

Тут я обратил внимание, что не все конструкты помчались к группе нападавших, а разделились и обозначили позиции скрытых противников. Забавно: те, оказывается, прикрывались иллюзией – ее снесло моим летучим гравиударом (очевидно, пострадали амулеты). Первый противник снова пришел в движение, и ждать больше было нельзя. Только чудом мои бывшие спутники пока еще не пострадали, но в любой момент все могло кардинально измениться. Не раздумывая больше, я сформировал три «воздушных кулака» (ко мне вернулось подзабытое, но забавное ощущение множества рук) и стал ими лупить по врагам охотников. Защита у всех оказалась на высоте, и пришлось продолжать мое малоэффективное выступление.

Вдруг от одной группы нападавших в сторону основной выбросилось высокоэнергетическое плетение, основанное чисто на магии огня. Это меня на мгновение привело в замешательство. Здесь подобное не практикуют, а на первом континенте используют в основном демоны, если не считать людей-универсалов. Я от удивления даже перестал бить по этим магам. Один из них откинул капюшон, и мои подозрения подтвердились. Широко раскрытый глаз на лбу не оставлял никаких сомнений в расовой принадлежности его обладателя. А может, даймон? Да нет, вроде у тех, по рассказам Карины, третий глаз давно атрофировался. Ладно, погодим убивать тебя: похоже, ты по какой-то причине на стороне охотников.

Я размышлял о демонах, продолжая бить «воздушным кулаком» по основной группе противника и параллельно анализируя, что действую как-то в лоб. А ведь вполне можно сообразить что-то поэффективнее: например, создать зону пониженного или повышенного давления. Впрочем, нечто подобное получалось автоматически, когда я как бы хлопал в ладоши и будто бы бил когтями руки.

Неожиданно в глазах зарябило, и я временно, буквально на несколько мгновений, потерял ощущение пространства.

«Что это было?» – удивленно спросил я.

«Попытка срыва связи с модулем. Уже восстановил», – прошелестела мысль Компа.

«Это кто тут такой умный?» – Я подозрительно вгляделся в своих противников.

«Анализ показывает, что модулированный всплеск возник в этой зоне».

Место, где находился заинтересовавший меня демон, подсветилось красным.

«Вот гад!» – Я размахнулся и, не особо заботясь о последствиях, сильно двинул демону под зад. Живы-то эти трехглазые остались, но продолжения ждать не стали. Как и я не стал их преследовать.

Стоп!

«Комп, ты что, не теряешь связи с моим сознанием, когда я сливаюсь с элементалем?»

«Это несколько сложнее, но с использованием алгоритмов синхронизации потоков информации мне это вполне по силам. Кроме того, связь в данный момент полностью находится под моим контролем».

«Понятно. Это внушает оптимизм».

Я обратил внимание на странное динамическое плетение демона.

«Комп, в таком разе обеспечь мне связь с ПеМУРом, надо по-быстрому распотрошить одно интересное плетение».

«Выполняю».

Почувствовав знакомое присутствие части меня, которая может дебажить плетения, я приступил к работе. Боевое плетение демона заинтересовало меня тремя модулями – остальные были вполне стандартны. Первый модуль и самый интересный – система наведения, анализатор некоторых параметров цели и выработка алгоритма работы остальных подсистем нападения; второй – нечто вроде плазменной плоскости («меч», – хмыкнул я); и третий модуль – кумулятивный механизм. Быстро скинув данные в память, я разобрался с довольно линейным алгоритмом нападения и попытался синхронизироваться с ним. Но особого результата не было. Защита жреческих воинов оставалась целой, плетений в ней как таковых не было, а спектр магической энергии мне неизвестен. Хотя… Кажется, она сродни той божественной энергии, капелька которой у меня хранится в ауре в дальнем-дальнем защищенном чулане.

Все, демонское плетение выдохлось. А я уже практически сровнял противника с землей. Не знаю, выжил ли кто-нибудь… И узнать при всем моем желании мне не удалось бы: в голове будто лопнула струна и я вывалился в реальность.

«Комп?» – потряс я головой.

«Внезапное пересечение самопроизвольно образовавшимися нейроперемычками некоторых магистральных информационных шин. Исправляю».

«Сам ты «информационная шина»!» – подумал я и встал.

По ходу дела, это снова произошел форсмажорный случай в результате продолжающегося процесса разворачивания вычислителя, который вовсю тасовал нейроны в моем мозге. Хорошо хоть успел помочь ребятам.

Карина купалась, и я решил присоединиться к ней, но сначала свяжусь с охотниками и узнаю, как у них дела.

Паладин Рушаль

Командир жреческой партии с горечью обвел взглядом поле боя, точнее, место избиения. Боевые товарищи мертвы. Всюду лежат, припорошенные землей, их изувеченные тела.

– Как же так? – прошептал он.

Это была засада, и они угодили в нее, как дети. Он привел их на смерть, поддавшись гневу: поймать и покарать убийц, вероломно напавших на фланговый отряд. Что теперь он скажет женам погибших? Как посмотрит в глаза их детям? А собственный сын? Перед походом тот спросил: «Папа, ты накажешь злодеев и защитишь хороших?» Рушаль заскрежетал зубами. Он улыбнулся тогда, потрепал малыша по волосам и пообещал, что конечно же все так и будет. Как всегда. Но он ошибся, обманул собственного ребенка! Мужчина в бессильной ярости сжал кулаки и налившимися кровью глазами уставился под ноги. Может, хоть кто-то уцелел?

Командир с рычанием принялся остервенело рыть землю голыми руками. Впрочем, он понимал – это бесполезно. И в этом лишь его вина… Вспоминать не хотелось, но воспоминания сами собой понеслись перед мысленным взором.

Враг бил и бил, не жалея сил. «Ко мне! – орал Рушаль, срывая голос, силясь перекричать грохот и завывания ветра. – Плотнее!» Воины буквально облепили его, вцепившись, словно утопающие цепляются в плавающую посреди океана бочку. Усиленная богом аура накрыла бойцов, смягчая смертоносные удары. Но противник был слишком силен – защита не справлялась. Пожалуй, больше других «повезло» тем, кто был на периферии. Они погибли сразу. Остальные умирали медленно – каждый вражеский хлопок наносил им все новые и новые травмы. Защита паладина и мощные доспехи лишь продлевали агонию, заставляя людей страдать перед смертью. У них вылетали из носа и ушей струи крови, они выпучивали глаза то ли от боли, то ли от ударов.

Стон раненых, которые, истекая кровью, прильнули к нему, ища спасения, до сих пор стоял в ушах. Дольше всех держался брат Каспиус. Рушаль в попытке спасти самого ценного члена экспедиции сам обхватил его руками, прижимая к себе. Жрец бы выжил, если бы просто смиренно ждал окончания атаки. Но он, не жалея себя, кашляя кровью в лицо паладину, без устали взывал к богу, пытался помочь до конца. И не выдержал. Это достойно уважения, но жертва оказалась напрасной: жрец был еще жив, когда вокруг уже лежали одни мертвецы. Ему стоило остановиться. Тем более что буквально через пять-шесть ударов после того, как он испустил дух, ужасный молот прекратил утюжить ни в чем не повинную землю.

При этом сам Рушаль чувствовал себя вполне сносно. Да, с каждым ударом ощущения были такие, будто его бьют палкой. Но чтобы превратить его в отбивную таким способом, молотить нужно было еще очень долго. Божественных сил на этот бой ушло порядочно, в дороге пополнить запас негде. Ближайший храм находится в нескольких днях пути. Но пока что нехватки божественной поддержки не ощущается – все-таки перед миссией паладин хорошо подготовился. Он бы не раздумывая кинулся в бой хоть сейчас, если бы противник был перед ним. Но никого нет.

Все же кто были нападающие? Обычные искусники? Вряд ли. Как будто сама стихия восстала и нанесла удар. Дис? Управление погодой – его вотчина, но зачем ему это? Пусть сам Рушаль, Сулако и почти все воины служили другому богу, но второй жрец поклонялся богу стихий, причем все они делали общее дело. Могло ли выйти так, что Каспиус вызвал Диса – и тот просто ударил по площади, не щадя ни своих, ни чужих? Вряд ли, с чего бы ему это делать. Кроме того, жрец стал взывать о помощи уже после нападения, и даже тогда у него ничего не вышло.

Известно, что Ничтожный смог разогнать тучи. Возможно, случившееся здесь – тоже его рук дело? Похоже на правду, но где же тогда он сам? Мужчина рефлекторно обернулся… и конечно же никого не увидел. И кто были эти трое убийц, которых он преследовал? До поры были подозрения, что Ничтожный среди них, но перед боем Рушаль успел рассмотреть их лица – они не те, кого он искал. И все же связь, скорее всего, есть…

Мужчина прошел немного вперед, туда, где перед боем заняла оборону троица беглецов. Их трупов нет. Напротив, следы показали, что все трое живы и здоровы – ускакали как ни в чем не бывало. В какое-то мгновение паладин готов был броситься по следу, но сдержал себя. Чуть позже. Пускай враги празднуют победу, пусть думают, что они в безопасности. Он их догонит и покажет, как глубоко они заблуждаются.

Может, конечно, они никак не связаны с миссией паладина, тогда нет шансов найти Ничтожного в одиночку без связи с богом, без жреческих подсказок. Однако, видимо, именно этот богомерзкий человек организовал засаду. Поэтому цель очевидна – отомстить троице за гибель отряда. А если повезет, то через них выйти на след того, кто маячит за их спиной. Они увели с собой всех лошадей, которые пережили бойню. Рушаль зло усмехнулся. Это его не остановит. Если надо, он побежит и все равно догонит их. Главное, не сбиться с дороги, но сегодня это ему не грозит – они поскакали вдоль реки в сторону Оробоса.

Прежде чем пуститься в погоню, Рушаль молча простился с павшими. Склонив голову, сжав в руке верный меч, он пообещал наказать их убийц.

Пожалуй, только этот меч вышел из передряги невредимым. Вычурный шлем сгинул под землей. Отдельные части некогда красивого доспеха, который своим видом должен был вселять благоговение в сердца простых обывателей, пришли в негодность. Только нагрудник более-менее цел. Рушаль позаимствовал кожаную куртку у одного из павших воинов и накинул ее сверху. Старший жрец в храме учил, что «паладин должен быть человеком, привлекательным во всех отношениях». Не стоит показываться на людях, когда нет возможности быть похожим на воинов из легенд. А те, как известно, не ходили в грязных, мятых латах.

Простившись, Рушаль бережно убрал меч в ножны за спиной. Это не простое оружие, это оружие паладина, изготовленное лично для него самим богом. Немудрено – любой клинок сломается в два счета у него в руках, а этим он может рубить врагов сколько угодно. Странное дело. Жрецы всегда стараются сделать так, чтобы очередное чудо смогли увидеть как можно больше обывателей. Но он оказался единственным зрителем, которому довелось лицезреть процесс создания меча. Старший жрец достал из простого деревянного ящика только-только привезенный от кузнеца меч. Медный! Новоиспеченный паладин промолчал тогда, хотя изумлению его не было границ: этот мягкий розовый металл совершенно не годился для оружия! А потом как-то буднично и без красивых слов произошло чудо. Жрец произнес молитву, и бесполезная медяшка вдруг стала серой, что, помимо умопомрачительной прочности, дало ей массу других удивительных свойств.

Тряхнув головой, святой воин обратил горящий взор на восток, куда убегала река. Совсем недавно он собирался бежать за преследователями, но сейчас пришла другая мысль – враги скачут по берегу вдоль русла. При первой встрече они обмолвились, что направляются в Оробос, и это логично. Очень похоже, что эта троица убийц – всего лишь приманка, а сам Ничтожный где-то рядом, но прячется от взгляда. Так просто найти его не получится. В лучшем случае удастся зарубить троицу, утолив жажду мести. Но все может оказаться гораздо хуже: снова кинешься на приманку – главный враг снова ударит, по-прежнему оставаясь недосягаемым. И вряд ли получится застать его врасплох. Враг – искусник. Чтобы его найти по следам, нужен другой искусник.

Эта мысль заставила Рушаля вновь пуститься на поиски живых, но уже не в братской могиле, а в округе. Отрядный искусник все время был в стороне, чтобы аура паладина не мешала ему работать. Командир совсем забыл о нем, но, возможно, тот пережил нападение. Вряд ли, конечно: будь он жив, уже проявил бы себя. Но все равно требовалось убедиться в этом. Побродив по перепаханной сумасшедшим великаном полянке, Рушаль нашел искусника. Ужасный молот в самом деле миновал Мириуса, но он был явно не в себе: сидел на земле, обхватив руками колени, и смотрел стеклянным взглядом на свой жезл, который, точно простая палка, валялся у ног. Паладин рывком поставил его, отхлестал по щекам, встряхнул, точно тряпичную куклу. Мириус вышел из прострации и затравленно посмотрел на командира.

– Соберись! – отрывисто скомандовал паладин. – Ты цел? А жезл?

Тот неуверенно кивнул.

– Отлично! Готовься, у нас есть дело! Да поживее – чем дольше мы тут сидим, тем дальше уходит враг.

Искусник затряс головой и сделал шаг назад.

– Ты не понимаешь! – прошептал он. – Они слишком сильны, я ничего не смогу сделать! Я…

Рушаль отвесил звонкую оплеуху, оборвав причитания:

– Я уже понял, что в бою ты бесполезен! Но от тебя сражаться не требуется. Ты должен помочь мне выследить его!.. Погоди, ты сказал «они»?

– Их было несколько. Два небольших отряда, скрытые с помощью Искусства.

– Ты видел Ничтожного?

– Я не видел лиц! Я только знаю, что тут были еще люди. И среди них – один очень сильный искусник.

– Это он! – осклабился паладин. – Ты можешь пройти по его следам?

– Могу, – без энтузиазма ответил Мириус и наклонился за жезлом. Сделав несколько шагов, он резко изменил свое мнение: – Не могу!

– Почему?

– Они отступили в воду! Следов больше нет.

– Уплыли, значит! Но ты можешь снова обнаружить их, если они окажутся рядом?

– Да.

– С какого расстояния? До того берега дотянешься?

Кивок.

– Тогда не все потеряно. Но нам нужны лодки!

– Возвращаемся? – По голосу искусника было понятно, что такая идея нравится ему гораздо больше.

– Без лошади ты слишком медленный, – осадил его Рушаль. – Сиди тут и жди, я сбегаю в лагерь и пригоню лодки.

Отдав приказ, святой воин резко крутанулся на пятке, так что искусника обдало порывом ветра, и умчался вверх по реке с такой скоростью, словно был не человеком, а быстроногой ланью.

– Проклятье! – сжимая огромные кулаки, в бешенстве закричал Рушаль, глядя на разбросанные по берегу деревянные обломки.

Воины с опаской поглядывали то на него, то на воду. Лодок больше не было – Ничтожный позаботился об этом. На счастье, члены отряда не пострадали. Лоцман отлучился до ветру очень удачно: его не сковали ледяные глыбы и он помог людям быстро освободиться. Но даже если бы его не было, двое воинов, что привезли раненого, помогли бы своим товарищам.

Выдохнув, святой воин распорядился нормальным голосом:

– Сидите здесь, ждете попутное судно, плывете в Оробос. В Тертоне есть храм, идете туда, докладываете, ждете меня. Я заберу лошадей, и мы с Мириусом продолжим преследование. И да поможет нам бог!

Частная территория

Банк даймонов

Роскошный и большой центральный офис клана Ниивара в Беллусе переживал наплыв влиятельных посетителей. Дхана Артаванх уже из сил выбился, встречая и размещая высокопоставленных ростовщиков, кшатриев и других шишек из мира даймонов. Не то чтобы их много, но каждый прибыл со своей свитой и требовал особого внимания, да и традиция обязывала.

Все привыкли к тому, что уровень организации мероприятий выше всяких похвал. Почетные гости имели возможность не только обсудить дела, но также предаться размышлениям в специально созданной обстановке уединения и созерцания или же повеселиться вместе с коллегами в других местах.

Как правило, конгресс глав банковских кланов проходил по расписанию и после долгой предварительной подготовки. В этот раз сборы проводились на скорую руку. И пускай все об этом знают, понимая важность и причины такой спешки, но традиции формируют привычки, а привычки не просто менять. Поэтому требовать будут строго и не раз попеняют на нехватку времени на планирование поездки.

Ситуация осложнялась тем, что некоторые отдаленные кланы просто физически не успевали направить своих представителей. Гости с побережья, Истинно Видящие, или новые даймоны, как их успели окрестить за глаза, предложили организовать для опоздавших так называемое «удаленное присутствие», но Дхана сразу отбросил эту нелепую идею. Артаванх давно для себя уяснил, что банки – это прежде всего Традиция и Доверие. Причем с большой буквы. Новинкам тут не место – точнее, место, когда они уже многократно докажут свою полезность и надежность в других областях. С опоздавшими он встретится отдельно и уделит им особое внимание, дабы не затаили обиду. Возможно, даже утверждение пары решений отложат, чтобы получить согласие отсутствующих. Впрочем, характер вопросов такой, что споры могут возникнуть только в области реализации, а не в общей позиции. А это обычно выносится за рамки конгресса.

Убедившись, что все собрались, и произнеся дежурную приветственную речь, Дхана перешел к насущным проблемам:

– Мы, клан Ниивара, ценим то, что вы смогли отринуть текущие заботы и собрались здесь для обсуждения вопросов, важных для всех нас. Столетия наш клан работает в империях Оробос и Кордос, делая взаиморасчеты легче и удобнее, а хранение ценностей – надежнее. Вместе с кланами Вахаршу и Дидхурну, – Дхана поклонился в сторону президиума, где помимо него находились главы указанных кланов, – мы поддерживаем и взращиваем славные традиции даймонского банковского дела в этих странах.

Присутствующие напряженно ждали, внимательно глядя на оратора.

– Но недавно произошло недопустимое! То, что никому нельзя спускать с рук. То, ради чего мы все здесь так срочно собрались. Император и верхняя палата Кордоса во вред своей стране начали активно давить на нас. Совсем недавно был подписан вреднейший в сущности своей указ! Указ, в первом пункте которого говорится, что все банки с преобладанием иноземного капитала подпадают под особую юрисдикцию и облагаются более высокими налоговыми ставками и по специальному режиму! Вслушайтесь в эти слова – «банки с преобладанием иноземного капитала»!

Сделав небольшую паузу и обведя взглядом хмурые лица участников, Дхана продолжил:

– Мы все прекрасно понимаем, иначе нас бы здесь сейчас не было, что это закон не против каких-то трех наших кланов. Это закон против всего нашего народа, раскиданного по странам, но единого. Финансовые операции и хранение ценностей станут дороже, нашим торговцам станет куда сложнее торговать из-за нового регулирования по валютной выручке, нашим воинам станет сложнее страховать свои риски, всем нам станет сложнее работать, жить, иметь дела в Кордосе. Но это мелочи… мелочи потому, что буквально вчера был подписан и скоро будет ратифицирован другой, куда более глупый и вредный указ. Указ, который посягает на самую суть и самое главное в нашей профессии…

Артаванх ненадолго замолчал. Эта информация действительно уникальна. Только те даймоны, которые плотно работают с высшими чинами Кордоса, могут знать нюансы указов, что не проходят широких обсуждений и лишь готовятся к подписи.

– Согласно указу императора чиновникам Кордоса под страхом увольнения и штрафа запрещается хранить свои средства и сбережения в тех банках, которые не предоставляют специальным органам империи информацию о вкладах и вкладчиках. Более того, банки – подлинные банки, хранящие Традицию и ценящие Доверие, оказанное клиентами, – теперь обязаны платить штраф за каждый отказ предоставить конфиденциальные данные. А множественные отказы или оные по делам государственной важности могут повлечь за собой лишение права заниматься банковским делом!

В зале послышался негодующий гул. Посыпались вопросы и начались обсуждения. Даймонские банкиры, несмотря на всю свою невозмутимость, не могли сдержать эмоции. Многие из них просто не могли поверить, что кордосцы пошли на такое! Ответив на вопросы и разъяснив нюансы, Артаванх перешел к практической части речи, к тому, что следует делать и что нужно предпринять:

– Думаю, вполне очевидно для нас, что этот закон направлен не только против банковских кланов, не только против нашего народа – он против всей банковской системы Кордоса. За этим стоит не только и не столько император. Своими указами кордосцы убивают собственную банковскую систему! Ведь кто там есть из их государственных банков? Несколько карманных – для Академиков Искусства, нужных скорее для внутренних делишек, а также обслуживания самой Академии и отмывания средств; пара недобанков для бедных, где скудные средства хранить куда рискованнее, чем под кроватью; а также банки, обслуживающие жрецов. И задались мы вопросами: почему, кто и зачем? Сам бы император такое не сообразил, тут явно чье-то лобби или влияние окружения. Кому это выгодно и главное – зачем? Владельцам банков для бедных и нижнего звена среднего класса? Возможно. Но их влияние невелико, а клиентуру заботят лишь тарифы, а не реальная сохранность своих сбережений. Да, кое-что они выиграют, но не так уж много, да и решение особо не продавят – позиции не те. Академики? – продолжал рассматривать кандидатуры даймон. – Их влияние на жизнь в Кордосе и так доходит до небес и собственные банки тут – лишь капля в море. Они нужны больше для внутренних расчетов, внешние эти парни проводят через нас: так удобнее, оперативнее, надежнее. И будут ли они возиться из-за капли, создавая себе множество неудобств?

Тут по канону следовало сделать небольшую паузу, дабы дать аудитории обдумать сказанное и заинтриговать ее, однако Артаванх позволить себе этого никак не мог. Малейшая проволочка даст возможность сразу поднять неудобные и неприятные темы.

– Так что наши взгляды обратились на оставшуюся реальную силу. Жрецы и церковь. Когда мы начали наводить справки, то оказалось, что большая часть крупных банков принадлежит верующим людям, неоднократно замеченным в храмах. Как только позиции наших банков ослабнут, жрецы сразу наложат руку на местные финансовые потоки. Для верующих банкиров… Для них же нет ничего святого! Нет банковской тайны, нет примата интереса вкладчика, они не ценят надежность его сбережений и не отдают дань традициям и канонам! Когда ты божий раб и у тебя нет чести и достоинства, будешь ли ты думать о вкладчиках и партнерах? Или по первому же запросу твоего божка или верховного жреца передашь данные о тех, на кого можно оказать давление, с кого позволено взять дань в виде пожертвований на строительство очередного храма и кого запросто получится затянуть в храм, заразив мозги верой и прочей гадостью?!.. Однако подозрения подозрениями, но обвинять и противодействовать можно, лишь имея на руках реальные знания и факты. Мы не какие-нибудь жрецы, которые верят во что-то без всяких оснований. Поэтому мы напрягли все свои связи и возможности. И подозрения оправдались, даже с лихвой! Благодаря нашим партнерам нам удалось добыть неопровержимые доказательства жреческого лоббирования этого указа…

Сказав это, Дхана передал слово Махасе, Истинно Видящему, хранителю и приумножителю знаний древних или просто новому даймону. Впрочем, «просто» тут не подходит. В свое время, едва узнав о новом регулировании, Дхана в ярости побежал в представительство «новых». Их операции по похищению и взлому жезлов, а также поиски артефактов древних набрали выдающийся размах. Именно эти побрякушки, наиболее вероятно, привлекли внимание Академиков. Ну и конечно же амулеты, которые продавались в Кордосе, заполонили все побережье и активно завоевывали оробосские артефактные рынки, а значит, ухудшали экспорт и представляли угрозу для искусных артефакторов, не терпящих конкуренции. И тут выпала возможность поругаться и вылить свое недовольство на главу местного представительства, а также на кого-то из центрального руководства (этот тип заехал в Беллус по делам). Дхана мысленно прокручивал в голове набор требований и ход словесной перепалки… Но стоило ему переступить порог покоев руководства «новых»… как боевой задор потух, как свеча под ливнем. От сидящей напротив фигуры веяло таким могуществом и властью, что все намеки на недовольство и скандал умирали, так и не родившись.

Разговор прошел максимально вежливо и уважительно, но перед Артаванхом неожиданно открылось, какая пропасть разделяет его и «новых». Каким мелким он почувствовал себя тогда! Ведь все, что у него есть, – лишь многовековые каноны, традиции и связи. Как заботливый часовщик, он следит за тем, чтобы все шестеренки крутились исправно и ничто не мешало их устоявшемуся ритму, даже если это «что-то» сулит огромные перспективы. И многие даймоны считают так же, как он.

Даймонские торговые и банковские (особенно банковские!) кланы не за третий глаз заработали свою славу, а за пунктуальность, надежность и устои. Те, кому не позволяет характер, уходят в наемники или в путешествующих торговцев. Так было раньше, так есть сейчас, но в будущем… в будущем такое может не повториться…

Новые даймоны пришли, и они совсем другие! Они ни на кого не давили, никому не угрожали, ничего не требовали, но они сломали устоявшийся порядок вещей! И многие, очень многие, особенно торговцы и наемники, пошли за ними, за их чудесами и знаниями. Да, не каждый может и не каждому дано продолжать дела предков. И Дхана прекрасно понимал, что банковская сфера не годится для его старшего сына и младшей дочери, а вот у младшего отпрыска есть перспективы. Подобное не редкость в банковских семьях. Негодным обычно находят наставников, и они потом приумножают славу клана в менее важных торговых и военных направлениях. Так было раньше, но не будет потом.

Лучшие наставники сейчас или из «новых», или подвержены их идеям. Возможно, Дхана будет одним из последних, чьи дети попадут в проверенные руки. Его чада, даже младший, не столь щепетильны, и кто-нибудь из внуков точно загорится ломающей устои идеей вроде «платежей через душу мира». Конечно, он и многие банкиры этим были недовольны, думали о том, как этому влиянию противостоять и как его остановить. Но только сейчас он осознал всю тщетность подобных попыток: «новые» – это сила. Сила, которая ломает и переделывает все на своем пути. Не потому, что она так хочет все изменить, а потому, что с ней нельзя не считаться. Прикасаясь к ней, ты тоже меняешься.

Единственный возможный выход, который Дхана решил реализовать, – присоединиться к ним, пытаясь вместе с тем сохранить традиции и себя. Все-таки новое регулирование действительно опасно, и кто бы ни спровоцировал его, без «новых» обратно его не отлоббируешь.

Некоторое время спустя

Апартаменты для особо важных персон,

гостевые покои клана Ниивары

– Решение подбросить окружению императора идею законодательно надавить на наших местных банкиров оказалось на редкость удачным! Хорошую все-таки штуку я придумал. Давно ведь предлагал, да мы все откладывали! Так надоело, что банкиры только и делают, что морозятся и лелеют свои веками не меняющиеся устои! Предлагаешь им горы золотые да огненные реки силы, а они лишь носом воротят и возмущаются, что не по процедуре. Глупцы! – Высокий статный демон демонстративно ударил кулаком по столу, на что его задумчивый собеседник недовольно поморщился. – Торговцы и военные кланы вроде попроще, однако куда быстрее сообразили. Даже те из них, кто ни в какую не верит в наши сказки, все равно прекрасно поняли возможные выгоды и активно идут на сотрудничество.

– Напрасно ты так на них. – Собеседник сделал паузу, задумчиво перебирая четки. Все, кто был знаком с Читаатмой Балаватхом, прекрасно знали – это явный признак того, что у него никак не получается свести всю обдумываемую картину воедино.

– Местные банки порой даже понадежнее гномьих будут! – продолжил Балаватх, хотя было видно, что мысли его сейчас крутятся совершенно в ином направлении. – А все потому, что веками оттачивают все до мелочей и очень боятся напортачить. Столетиями поддерживают устоявшиеся связи, помогая друг другу держать стандарты и противостоять человеческому бизнесу. Когда веками привыкаешь что-то делать, оно приносит пользу, а потом обстановка меняется – и очень-очень непросто в себе что-то поменять.

– Ты прав. Да если подумать, то это не местные такие непутевые, а просто мы очень ускорились. Еще со времен Лиги, не говоря уже об «Астралке»… А вообще много кто вполне успешно живет по старым меркам. Да и среди островных немало консерваторов, подобных местным банкирам. Обсуждать можно долго, но главное, что мы все же решили вопрос! – Махаса довольно улыбнулся. – Новое регулирование в Кордосе настолько нарушает сложившийся порядок, что из двух зол наши местные сородичи-банкиры закономерно выбрали активизацию сотрудничества с нами.

Заметив, что собеседник все еще в своих мыслях и не удастся посмаковать красоту гениальной задумки, Махаса сделал паузу, приподняв бровь. Балаватх вытащил из шкафа связку информационных амулетов, куда передавались последние астральные доклады.

– Тут много информации. Есть о чем подумать и есть что обсудить. В последние дни столько навалилось, что просто голова разрывается. Во всей полноте не могу оценить твою идею, но я вижу, у тебя есть еще кое-что интересное помимо суеты с банками…

Махаса хмыкнул. Не очень приятно, когда ты разыграл серию удачных многоходовок, да еще в нестандартной для себя манере и на новом поприще, а тот, кто может оценить, погружен совсем в другое. Но что поделать, события опять неслись вскачь…

– Да, не только они активизировались. Буквально вчера на наших банковских друзей вышли Рагарос и городская администрация Беллуса. Они активно пользуются особым статусом этого города, проводя множество контрабан… сомнительных операций, и новое регулирование заставит их затянуть пояса. Рагарос, как оказалось, входит в группу, возглавляемую одним из Академиков, боящихся усиления жреческого влияния. Теперь с их помощью можно будет создавать антижреческое лобби и через него как-то находить контакты в политических кругах. Наличие Академика среди покровителей и особенности расположения города позволили им даже скорректировать задание, которое получили искусники спецотряда относительно одного из наших общих знакомых…

Балаватх кивнул, улыбкой показывая, что эта новость его не может не радовать.

– Помимо этого наконец-то удалось откопать одну темную лошадку. Удалось передать сообщение некоему Смарти. Этот человек с востока десяток лет разыскивает кое-кого, очень напоминающего нашего общего знакомого. Встречаться в астрале он (а скорее тот, кто за ним стоит, возможно, даже таинственный Умник, о котором ты говорил) почему-то отказался, настаивая на очном пересечении. Причем отказался по какому-то вообще смешному для высшего мага предлогу. Не надо иметь третий глаз во лбу, чтобы понять, – демон поджал губы, – что он просто тянет время, пытаясь разобраться, насколько хорошо мы представлены на континенте, как дислоцированы в реале, на что влияем и что контролируем. Однако сам факт, что достучаться удалось, – это большой прогресс. Дальше уже ты с ним разбирайся, у меня есть дела поважнее…

Читаатма кивнул. Он прекрасно понимал недовольство друга, которому теперь приходится брать много несвойственных обязанностей по той простой причине, что, кроме него, некому. В последние месяцы на все руководство экспедиции, а также на тех, кто обеспечивал логистику между континентами, легла просто сумасшедшая нагрузка. Махаса великолепно справлялся с тем, что касалось боевой подготовки, управления разного рода войсками, отладки и проверки в бою самых новых разработок. Чуть хуже, но тоже неплохо проводил переговоры с правителями и прочими власть имущими, а также регулярно мотался на острова, следя за тем, что происходит в Лиге и при дворе владыки.

Признаться честно, Читаатме работа с вертикалью власти и переговоры с ее представителями давалась туго. Слишком уж отличались их движущие мотивы и мышление от его собственных. Один только провал последних переговоров с Руархидом чего стоил! Теперь гном неявно, но вполне активно потакает богам наряду со всеми «любимым» Султаном и еще парой правителей. В главном штабе фронта все возмущены и готовят астральное заседание генерал-координаторов для принятия решения о необходимости организации переворотов.

Однако помимо правителей существуют еще просто могущественные, порой даже великие маги-астральщики, каждый со своими странностями-особенностями, пониманием магии, представлением о развитии мира. Вот с ними как раз ситуация полностью противоположная: лучше Балаватха никто из членов экспедиции понять их и договориться с ними не мог. А учитывая, что (как выяснилось за последний месяц) помимо них межконтинентальными были: группа Эвенгара, Ник и этот таинственный Смарти…

– А вот с оробосским регионом нужно что-то делать. У тебя там много учеников, изучающих чародейство, – вроде бы есть через кого налаживать связи и работать. Но бардак полнейший! С окружением императора и Повелителями Чар диалог не ведется, продажи амулетов едва не завалились, хорошо хоть Лотколб подключился и спас ситуацию. Даже переговоры с отцом Карины, или как там зовут возможную спутницу Ника, до сих пор не проведены! – Раз уж не получилось полноценно поделиться радостью, Махаса решил сбросить недовольство. Возня со Смарти его порядком достала. – Разве что исследования более-менее идут. Твои ученики отлично самоорганизовались и добились неплохих успехов в интеграции чародейских техник с астральными ищейками, а также весьма перспективными выглядят работы по созданию аналогов знаменитых дворцовых джиннов. Однако в целом мне просто ничего не остается, кроме как взять этот регион на себя, оставив на тебе только исследовательское общение с учениками…

На слове «джинны» Балаватх встрепенулся, четки в его руках закрутились быстрее: похоже, длительный мыслительный процесс приближался если не к развязке, то к важному промежуточному этапу.

– Кажется, я понял, почему этот неправильный элементаль атаковал Раму и откуда взялись конструкты, – пробормотал Читаатма. Увидев непонимание в глазах друга, демон подвинул к тому амулеты с отчетами. – Обязательно посмотри. Пришли от Рамы и службы астральной поддержки буквально часа три назад. Там очень много запутанного и непонятного. Но куда же без этого там, где дело касается Ника…

Ник

В следующие два дня почти ничего не происходило. Я все так же попеременно то работал, то мучился от уже довольно редких блэкаутов и пропажи способности магичить. То занимался с Кариной. Я ее учил использованию одного из жезлов, куда засунул все, что может понадобиться женщине в жизни, что сам знал, что сделал ранее и что влезло. Она меня – чародействовать. Ни у нее, ни у меня так нормально и не получалось освоить новую премудрость, зато я часто стал улавливать не только эмоции девушки, но и мысли. Но только когда она полностью раскрывалась, по обоюдному согласию и в состоянии транса.

Лучше всего передавались картинки-образы. Так я узнал, как выглядят некоторые из знакомых Карины, ее отец, дом, любимые места. Рассказывая и транслируя картинки, она погружала меня в жизнь Оробоса, этикет аристократии, слегка устаревшую политическую расстановку сил. Таким же образом она передавала мне ощущения и чувства, которые испытывает в процессе чародейства, что сильно помогало. Впрочем, как я сказал, пока без особого результата. Чего-то мне не хватало.

В свободное время я решил озаботиться более комфортным, нежели сейчас, способом передвижения. Честно говоря, надоело ходить пешком с черепашьей скоростью. Да и лошади – то еще удовольствие. Нет, я не отрицаю, что медленно путешествовать на природе – здорово. Только всему свое время. Может понадобиться попасть куда-нибудь далеко и быстро. Элементаль воздуха мог бы помочь, но это надо снова мастерить что-то типа дельтаплана. Простой купол не пойдет. Но без земного элементаля как-то не хочется рисковать. Хватит, налетался уже! Хотя, если один, то вариант виндсерфинга – отличное решение на не слишком длинные расстояния.

А так все же проще по земле. Я посмотрел на маленькую ровную площадку, лишенную камней и растительности, и там сейчас же появился мотоцикл. Обычный такой, вполне земной мотоцикл по типу «харлея». Иллюзия, конечно. Когда-то давно, еще в той жизни, у меня был двухколесный друг. Выкатишь, бывало, его вечером и пролетишь кружок по кольцу. Непередаваемое чувство, когда ветер сопротивляется, точно живой, ты быстр и свободен, как дикий хищник, а под тобой ярится чистая, первобытная мощь, послушная твоей воле… Да…

Сделать корпус особых сложностей не составило. Все те же силовые плоскости. С колесами тоже никаких проблем: свернул выкройки и посадил на муфты из того же гномьего полога. Вся загвоздка в двигателе. В смысле не как сделать, а какой выбрать. Антигравитацию использовать – слишком расточительно. Вернее, нормально при прямом доступе к инфосети, но светиться там пока не в кон. Да и сцепление с землей надо правильно организовать – корпус-то легкий. Есть еще реактивный вариант, но как-то стремно. Хотя на самом деле все это ерунда. Я про мотоцикл. Он хорош для ровных дорог, а асфальт тут еще не изобрели… Для местных реалий больше подойдет гусеничный вездеход или хотя бы багги. С искренним сожалением я развеял образ железного коня.

Пустая площадка так и осталась пустой – что-то расхотелось мне заниматься сейчас машинами. Настроение поменялось. Вот вроде бы только что о далеких путешествиях думал, а теперь, когда понял, что из моей затеи с мотоциклом не выйдет ничего хорошего, на кровожадный лад потянуло. Впрочем, как раз на этот случай у меня в загашнике припасено другое развлечение. Сказочный меч.

Плюнув на идею чисто магического оружия, сосредоточился на тюнинге кордосского клинка, который таскал с собой черт знает сколько времени. Интересная задачка! В голове блуждали разные мысли, что и как лучше сделать. В итоге решил интегрировать в одном амулете разные разработки и посмотреть, что получится. Заодно будет дополнительный опыт в амулетостроении. Мой меч и так уже был укреплен, но другим функционалом пока не обладал, хотя мысли на его счет давно уже бродили в голове. В один из моментов просветления (когда Комп почти оставил меня в покое) я все же сдублировал структуру дракоши и поселил его в меч.

Были некоторые сомнения (да что там «некоторые» – большие!), правильно ли я поступаю. Ведь Драко, по сути, живое существо, сильно привязанное ко мне. А я вроде как в ответе за того, кого приручил. Исследовательский зуд оказался сильнее, и в итоге я все-таки сделал это, чутко отслеживая реакцию двойника дракончика, пока внедрял его в железо. Все прошло на ура. То ли я ничего не понимаю в элементалях и моих дракошах, то ли слишком их очеловечиваю, но никакого дискомфорта дракон в клинке не испытывал.

Потом стал накручивать боевые плетения и учить Экса их использовать. Когда я придумывал имя мечу – ведь волшебный меч должен иметь имя, – ничего в голову не пришло, кроме как Экскалибур. Так и оставил, а дракоше в нем дал сокращенное имя Экс – на большее моей фантазии не хватило.

Прикрутил улучшенное плазменное плетение демонов, тончайшее вибрирующее лезвие из защитного полога, на кончик – кумулятивный пробивной излучатель, «медузу» – усиленный вариант «спрутика» для разрыва чужих плетений. То есть теоретически такое оружие должно разрушать вражеские плетения – эту идею я подсмотрел у кордосских погранцов. А назвал я так свою разработку в честь горгоны Медузы, потому что в инфомагическом зрении меч из-за этого плетения стал выглядеть эдакой мохнатой палкой, у которой «волосы» извиваются, точно змеи. Потом вспомнил какую-то фэнтезийку, там был черный меч, который высасывал жизнь из того, в кого воткнулся. Это меня натолкнуло на мысль, что я еще никогда не пробовал разрушать объекты через их информструктуру. Воссоздавать, то есть лечить, пробовал, а вот разрушать…

Здесь, кстати, оказалось все не так просто. Осознанно я вполне мог разрушить объект, например камень, всего лишь «отсосав» из него инфомагическую энергию, но это было проблематично. Как оказалось, любая информструктура сопротивляется такому изменению, поскольку обладает определенной энергетической устойчивостью. Например, чтобы испарить тот же кусочек камня, мне понадобилось создать около двух миллионов распределенных по структуре точек отсоса, да и то лишь с помощью Компа. Правда, после определенного порога, до которого уменьшилось энергетическое наполнение структуры, она (оставшаяся энергия) сама быстро растворилась. Обратно запитать эту же информструктуру оказалось не в пример легче.

Во-первых, это можно было делать через одну точку-касание с ней, а во-вторых – только сначала шло легкое сопротивление, зато потом, после преодоления хоть и достаточно большого порога, но не сложного по сопротивлению, структура будто сама начинала всасывать энергию. И камень снова оказался у меня в руке. Понятно, что эта работа сложно реализуема в амулете, да и ручками работать накладно. Зато дальнейшие испытания показали другое интересное свойство информструктуры. Оно и ранее мне было знакомо, просто внимание не акцентировал.

Информструктура сама знает, сколько ей надо энергии, поэтому передозировки не происходит. Но если ее изменить или сломать, то условия ее существования становятся другими и все ранее валидные параметры отваливаются. Это ведет к следующим эффектам. Просто разрушив информструктуру, мы уничтожаем объект очень быстро, но не мгновенно. Удобно, в отличие от отсасывания энергии, и почти ничего не стоит. «Почти», потому что информструктура обладает не только энергетической устойчивостью, но и структурной. А само мироздание именно при таком событии – определенной инертностью. Но все равно разрушить намного легче. А вот если разорвать информструктуру и подать на нее дополнительную энергию, то разрушение или преобразование на физическом плане (в зависимости от типа разрушения) происходит мгновенно, но возможны побочные эффекты с выделением энергии уже обычного физического, не инфомагического плана. То есть если я хочу сломать вещь, то разрезаю информструктуру, подаю на ее части энергию – и теоретически предмет разрушится (возможно, рассыплется в пыль или развалится на несколько кусочков – хрен тут без расчетов узнаешь, какой будет эффект).

А вот если поменяю информструктуру свинца на золото, то… возможны варианты. То ли часть энергии выйдет как тепло, как рентгеновское излучение или еще как-то, а может, наоборот, ничего не будет. Что касается живых существ, тут я вообще не берусь предсказывать. Может, вздумай я поэкспериментировать таким образом с какой-нибудь мышкой, она превратится в мутанта. При этом новоиспеченная тварь окажется неспособна жить в той среде, из которой была взята. А может, не сумеет существовать в этом мире и растечется зеленой лужицей… если не грохнет ядерным взрывом. Тут только экспериментировать, но, честно говоря, боязно. Такие вещи лучше узнавать у тех, кто уже прошел все эти фундаментальные ступени, например, у атлов. Но где же их взять-то или их обучающие мемокопии?

Простое разрушение информструктуры с накачкой инфомагией должно приводить к хоть и не совсем предсказуемому результату, но относительно безопасному, в отличие от преобразования. Тем не менее этот вариант – на крайний случай. Реализовать его было сложнее всего, несмотря на то что его функционал здорово напоминал «медузу». Приходилось затачивать его на информструктуры, ну и куча побочных вещей вылезла. На этом пока остановился – все равно надо подгонять все части друг к другу, к Эксу, сделать ручную активацию каждой функции по отдельности и вместе, делегировать некоторые или все функции дракончику.

Получилось сложное многофункциональное устройство, которым надо пользоваться с умом. Потом меня задушила жаба, и я хоть с трудом, но все же встроил дополнительную функцию – гравитационное плетение по лезвию меча с разнонаправленным вектором действия в каждом сантиметре. Полюбовался – хорошо получилось. Знал бы, что мое предвидение (или это случай, возможно) спасло нам жизнь – расцеловал бы себя. Закончил делать меч утром, но полноценные испытания решил провести позже, а пока отдыхал и грелся на солнышке, впитывая ультрафиолет.

Сзади прошелестели шаги Карины, и ее рука прошлась по моей шевелюре.

– Пойду пройдусь, – сказала девушка и медленно пошла прочь.

Я не стал ей мешать, четко уловив, что она хочет побыть в одиночестве. В этом мы с ней похожи – и ей, и мне порой нужны такие моменты. Иногда меня это наводит на мысль – любим ли мы друг друга? Ведь когда любишь, с любимым хочешь быть рядом постоянно! Или такое бывает только в книгах? Черт его знает! С другой стороны, у нас наблюдается некоторый баланс в отношениях. Не хочется думать, что это неустойчивая точка и стоит толкнуть – покатится под откос. Хотя такое вполне может быть. Как только Карина доберется домой и у нее появятся новые интересы, впечатления, друзья (старые и новые)… Впрочем, посмотрим.

Справа послышался шорох шагов по песку. «Что-то Карина быстро возвращается», – с ленцой подумал я и глянул одним глазком на визуализацию сигнальной сети, которую смастрячил с помощью Компа. Довольно забавно получилось – эдакая паутина перед глазами, где точками определяется нарушитель. Всяко лучше, чем внутренним чувством определять направление и сам сигнал. Хотя одно другого не отменяет. Никого вокруг: только зеленый сигнал Карины рядом с центром – мною. Но почему-то цвет отдает краснотой. Да и тишина стоит какая-то гнетущая. Я сам не заметил, как оказался на ногах. Замер.

Метрах в десяти от меня стоял здоровый мужик, прижав Карину к себе и зажав ей рот, вдобавок выворачивая ее руку вбок-назад. Одно движение – и рука будет сломана. Впрочем, одним движением он и шею ей может свернуть – такой здоровый. На нем была плотная кожаная куртка, судя по некоторым специфическим выпуклостям, скрывающая под собой металл. Из-за плеча торчит рукоять меча. Лицо почти спокойное – только крылья носа раздуваются, а с мокрых длинных усов и волос падают капли воды.

Недолго думая я сформировал силовую плоскость на уровне его шеи и активировал. Вернее, попытался сделать, но ничего не вышло.

«Комп! – спокойно позвал я. – Снова твои шуточки?»

«Да. Перестраиваю некоторые связи».

«Можешь вернуть мне способность магичить? Сейчас сложная ситуация».

«Это невозможно».

Ну что ж… У меня кое-что есть в загашнике и на такой случай. Даю команду моим симбионтам, и меня начинает покрывать невидимая силовая защита.

– Отпусти девушку!

Пришелец не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Нехорошим таким взглядом. Я обратил внимание, что вокруг него вьются несколько конструктов, видимо Карина успела выпустить. Но вот то, что с ними происходит, выглядит весьма необычно. Соприкоснувшись со странно переливающейся аурой мужчины, они резко тускнели и пропадали. Если присмотреться, то ближе к телу аура моего противника сияет ярче и становится, кажется, плотнее. Кроме того, она странно шевелится, будто вибрирует. Удивляюсь – магические потоки вокруг мужчины буквально бурлят, гоняя свои волны в такт вибрациям то туда, то обратно. Разбираться некогда, и я в полной тишине наношу удар своей аурой по некоторым точкам ауры незнакомца, что должно лишить его сознания. Но без толку: мои аурные отростки бессильно скатываются, не достигнув цели назначения.

– Что тебе надо? – спросил я.

Ответа как не было, так и нет. Непонятно, с чего он уставился на меня?

Вызывать элементалей бесполезно – слишком долго. Да и получится ли? Магия у меня не работает… Но вся ли? Я вдруг почувствовал, что в руке что-то есть. Вспомнил – тот камешек, с которым я экспериментировал, да так и продолжал крутить в руках. Я медленно вытянул руку на уровень глаз, раскрыл ладонь. Мужик впился в камень взглядом.

«Драко! Твой выход. Хоть мы и тренировались, все же аккуратней. Попробуй с первого раза», – мысленно и картинками я отдал команду своему дракоше.

По руке поползла татушка дракончика, который вдруг оторвал голову от плоскости кожи моей руки и поднял в воздух, примеряясь к цели. Кажется, только сейчас до незнакомца дошло, что дело нечисто. По крайней мере, он слегка нахмурился, моргнул… А когда его веки поднялись вверх, камня на моей ладони уже не было: тот несся с огромной скоростью прямо ему в голову. Удар! Голова незнакомца слегка дернулась – камень попал ему в лицо… Или не попал? Он рефлекторно шагнул назад и потер лоб, отпустив Карину.

Девушка, почувствовал свободу, попыталась сбежать. Увы, улизнуть не получилось: неуловимым движением мужик сцапал ее за шею, задумчиво посмотрел на трепыхающуюся добычу, напряг мускулы… Я сжался, готовый броситься вперед в безумной надежде успеть спасти свою девушку, но непоправимого не произошло. Небрежным взмахом руки он отшвырнул заложницу далеко в сторону и, точно буйвол, ринулся на меня. Мгновенно разогнав и сознание, и свое тело – мне даже показалось, что я слышу, как скрипят связки, – встретил противника. Удивительно, но даже в разогнанном состоянии мне не удалось его достать! Зато сам словил мощный удар в область солнечного сплетения. Защита достойно выдержала попадание, хоть и тряхнуло меня нехило, даже оторвало от земли.

Однако я не останавливаюсь. Из неудобного для обычного человека положения, а потому и неожиданно, наношу удар вбок-назад с выплеском внутренней энергии. Мужчину буквально уносит от меня на несколько метров. Плохо! При таком резком ударе должно было сломать ребра, несмотря на железо (и как он в нем так быстро двигается?!), соответственно, и отбросить не сильно, а тут вся кинетическая энергия и мой внутренний всплеск ушли на отталкивание препятствия, что и доказал незнакомец, ловко перекувыркнувшись и вскочив на ноги. Ни он, ни я даже не запыхались.

Скосив глаза, я увидел, что Карина поднялась на ноги. Хорошо – не зашиблась при падении. И вдвойне хорошо – не лезет на рожон, то есть в драку.

Мужик странно повел носом, будто принюхиваясь к чему-то, и сказал гулким басом:

– Пришло время ответить за свои грехи, Ничтожный!

– Да кто ты такой? – воскликнул я, но ответа дождался совсем другого.

Бугай снова бросился на меня, и началось месилово.

Карина

Девушка спряталась за небольшим, в пояс человека камнем и с ужасом наблюдала за битвой. Она никак не могла понять, почему Никос просто не убьет незнакомца, но тут ей вспомнилось, что в последние дни он периодически то терял сознание, то не мог использовать свою магию. Неужели и сейчас случилось то же самое?!

Как неудачно все вышло! Стоило ей сесть на удобном камешке у плещущего волнами края реки, чтобы помечтать, как из воды поднялась большая и страшная фигура неизвестного воина. Карина лишь на мгновение замерла, но потом рефлекторно накрыла его мощнейшим (видимо, с испугу) заклятием и стала посылать боевые конструкты, которые за время путешествия наловчилась создавать чуть ли не мгновенно, да и ее дракончик в этом помогал. Однако мужчина, кажется, и не заметил нападения. Он быстро выскочил из воды, и Карина даже не поняла, как оказалась скрученной сильными руками, а рот ей заткнула пахнущая тиной ладонь. Девушка чуть сознание не потеряла – так ей было страшно. Ее Шустрик почему-то тоже не мог ничего сделать – все его попытки помочь разбивались о непробиваемого противника.

Враг оказался ничуть не слабее Никоса. На небольшом пятачке, скрытый поднявшейся тучей песка, носился ураган почти невидимых из-за быстрых движений тел бойцов. Из этой кучи иногда вылетали то Никос, то его противник, но тут же вскакивали и снова бросались в бой. За время боя они успели сломать два деревца, разбить на мелкие куски довольно большой камень и взбороздить чуть ли не до скального основания песчаную шапку речных наносов. Все это сопровождалось гулкими ударами, взрыкиваниями и резкими вскриками.

В очередной раз из кучи вылетело тело. Карина пригляделась – это был Никос. Но бросаться обратно он на этот раз сразу не стал, а ненадолго замер, вглядываясь в противника. Девушка посмотрела туда же и увидела, как там в чародейском зрении крутится сверкающая полоска. «Меч!» – догадалась девушка и прижала ладони к щекам. Теперь у Никоса шансов почти нет. Это только в сказках герой голыми руками побеждает вооруженных разбойников или врагов. В жизни все не так. Порой какой-нибудь хиляк так даст ножом, что и сильный воин, но без защиты и оружия, помрет. Что же делать? Чем помочь? Карина побежала к их домику – там был жезл, который ей подарил Никос, а еще его меч. Может, она успеет?

На ходу она оглянулась и увидела, что противник не дал Никосу шанса убежать. Снова крутился вихрь из пыли и песка, в котором слабо угадывались размазывающиеся силуэты, а сверкающая полоска чертила ровные светящиеся плоскости, в которые вряд ли даже муха пролетит.

– Где же? Где же ты?.. – Жезл, зажатый под мышкой, все норовил вывалиться, а Карина никак не могла найти меч. Уже все в доме перерыла, хотя и спрятать там было негде. Выскочила наружу и тут же увидела его.

– Дура слепая! – воскликнула она, схватила проклятую железку (ей показалось, что та укоризненно шевельнулась) и помчалась туда, где бился Никос с врагом и откуда уже не доносилось ни звука. Сердце екнуло, но девушка сжала губы, на которых чувствовалась соль от слез, и припустила еще быстрее.

Карина резко остановилась. Она просто не могла понять, что происходит. Два мужских тела сплелись в странной позе. Не совсем понятно, кто кого держит: кажется, оба зацепили руки-ноги друг друга и просто давили силой. Никос одной рукой локтем прижал голову врага к себе, навалившись телом на верхнюю часть тела здоровяка и оплетя левой ногой его правую руку. Правой ногой он удерживал правую же ногу противника, растянувшись чуть ли не в шпагат, а усач в свою очередь закинул левую ногу за голову Никоса и пытался оторвать его от себя. Свободной рукой поверх ноги, зацепившей его голову, Никос ухватился за запястье левой руки врага, в которой находился сверкающий меч, не такой уж и длинный. Или это длинный кинжал?

Противник пытался отжать голову Никоса и подвести его под лезвие меча, а Никос сопротивлялся этому. Если и захочешь так зацепиться – вряд ли получится, а вот случилось – и непонятно, что делать. Но, кажется, Ник начинал потихоньку сдавать. Меч медленно, но верно приближался к его голове. Да и мудрено не поддаться – ноги-то, отталкивающие Никоса, всяко сильнее рук противника. Судя по тому, что железка сверкает в чародейском зрении, в ней может быть заключена любая гадость. Вполне вероятно, достаточно просто коснуться ее, чтобы быть пораженным. И как только Никос до сих пор умудряется не попасть под лезвие?

Карина отбросила жезл в сторону – от него сейчас никакого проку. Если что-то и сработает, то заденет обоих. Девушка взяла меч двумя руками и потихоньку подошла к связанным в узел мужчинам. Размахнувшись, ударила по лезвию вражеского меча, стараясь его выбить. Удивительно, но ее меч отскочил, будто наткнувшись на стену, которая даже не пошевелилась. Что послужило причиной – слабость удара, зачарованность вражеского меча или взбухшие мышцы руки, удерживающей смертоносное орудие, – неизвестно, но результата нет.

Никос покосился красным глазом с лопнувшими капиллярами на оружие в руках Карины и что-то сделал. От него, извиваясь, медленно выползла аурная ложноножка и попыталась дотянуться до оружия в руках Карины. Откуда ни возьмись появилась вспышка. Это в ауре врага что-то сверкнуло, и ложноножку будто разрезало. Карина чуть не плакала, не понимая, что надо сделать. Попыталась потыкать в руку чужака, но меч будто упирался в стенку. Снова посмотрела на Никоса – его взгляд будто чего-то требовал. Наконец догадавшись, она прикоснулась лезвием ко лбу своего мужчины. Он облегченно закрыл глаза, а лезвие обволокло аурой.

Вдруг чародейке показалось, что меч в ее руках дернулся, и она от неожиданности чуть не выронила его. Приглядевшись, увидела, как по лезвию поползло стальное изображение дракона. Он щерился и беззвучно шипел, а лезвие дергалось и дергалось, и все в сторону от Никоса. Карина поднесла кончик лезвия к голове напавшего. Его безумный взгляд следил за ее движением и, кажется, готов был прожечь в ней дырку. Коснувшись лба мужчины, она снова чуть не бросила меч. Раздалось шипение, голову душегуба окутал жар, но, к несчастью, растекся по волосам без видимых последствий. Закусив губу, девушка снова и снова безрезультатно тыкала мечом в лицо врагу. По ее щекам текли слезы, а вражеский клинок еще плотнее приблизился к голове Никоса.

Видно было, что злодей испытывает муки, но никак не собирается умирать. В отчаянии Карина снова ударила по лезвию вражеского меча – и о чудо! Клинки будто прикипели друг к другу. В точке их соприкосновения стало сверкать, потом, наоборот, свет пропал, а затем по вражескому лезвию зазмеились трещины. Оно напоследок полыхнуло, погасло и осыпалось мелкими кусочками.

Карина снова почувствовала вес меча и от неожиданности повела клинком в сторону, коснувшись руки врага. С рукой стало происходить что-то непонятное. Видимо, это причиняло жуткую боль, так как мужчина зарычал и выгнулся. Такое ощущение, что его мышцы вот-вот лопнут. На пределе сил он все-таки сумел оторвать от себя Никоса и отбросить вбок. Парень сбил с ног Карину, а та от неожиданности выпустила меч. Оружие как живое крутнулось в воздухе и упало кончиком лезвия прямо вниз, на живот усача. Воткнулось неглубоко, только одежду проткнуло, однако вопреки ожиданиям осталось в вертикальном положении, будто пустило корни.

Мужчина схватил меч за лезвие, но тут же снова выгнулся. Его руки стали разваливаться, брызгая в стороны струйками крови, а меч вдруг просел внутрь живота. Отвратительно запахло внутренностями, над телом появился какой-то дымок, возник непонятный треск и шорох. Расширенными от ужаса глазами Карина смотрела, как крепкое мужское тело превращается непонятно во что: разваливающиеся куски мяса, перемежающиеся металлическими высверками бывшей брони, бьющая по сторонам кровь, отлетающие части тела. Не выдержав вида разлагающейся живой плоти, чародейка потеряла сознание.

Ник

Никогда я не дрался так долго и с такой скоростью – мужик был под стать мне. Если не сильнее. Да нет, определенно сильнее: он умудрялся удерживать темп движения и силу удара даже в своем тяжелом доспехе. Мне, наверное, повезло: у меня было преимущество, явно отсутствующее у моего противника, – параллельные сознания. Хоть это мне Комп не отключил! Одним сознанием я плотно увяз в бое, а вторым анализировал тактику и приемы противника.

Ничего особо сложного в его технике нет. С десяток ударов руками и ногами, довольно простых и прямолинейных, несколько эффективных захватов. Но сценария боя у противника явно нет, и хитрых комбинаций он не применяет. Однако за счет своей звериной силы и быстроты он практически сводит к нулю мое тактическое превосходство и мастерство. Мне несколько раз удавалось поймать его на прием, но он умудрялся выскользнуть в самый последний момент. Инерция движения тут будто бы отсутствовала как таковая. Похоже, на такой скорости принципы боевого столкновения надо слегка менять.

Все стало хуже, когда он понял, что не может завалить меня голыми руками, – возможно, хотел взять живым? И тогда он достал свой меч. Я сразу заметил, что клинок какой-то странный – замагиченный, что ли? И сразу пожалел, что у меня нет под рукой моего: вот бы мы померялись и мечами, и умением ими махать! А так пришлось буквально выпрыгивать из своего тела – плоть неслась быстрее мысли. Если останусь жив, потом буду страдать тяжелейшим отходняком, но сейчас это не важно. Совсем не важно.

В конце концов я подловил противника, перекинул его в партер, а вот там все же облажался – неудачно провел захват. Хотел придушить гада, но тот вывернулся. В результате мы застыли в клинче. Как только он не потерял свой ножик и не порезал ни себя, ни меня – уму непостижимо. Но все же, несмотря на более выгодную позицию, я чувствовал, что проигрываю. Тупо по силе проигрываю. У меня жилы вздулись и в глазах поплыло, когда я увидел Карину, про которую совсем забыл. В руках у подруги был мой меч. Я попытался до него дотянуться, но мой противник что-то почувствовал (все же наши ауры тесно соприкасались) и не дал мне активировать оружие.

Хорошо хоть Карина догадалась дотронуться до меня клинком. Мне удалось вывести Экса из спячки, в которую утром я его погрузил, и направить мысленный приказ помочь и защитить. Вот и началась тотальная проверка моего артефакта. Правда, без контроля и наобум, но поделать я ничего не мог. Я не видел, но слышал, как активировалось кумулятивное плетение, потом виброплетение, что-то еще… дракоша перебирал варианты. А потом как-то быстро все произошло, и осознал я себя сидящим поодаль от противника. Бывшего противника. На то, что от него осталось после работы инфомедузы, и смотреть было противно. Рядом упала без сознания Карина, я же не мог пошевелить даже пальцем, только тупо сидел, тяжело дышал и не сводил взгляда с кучки воняющего мяса.

Этим вечером, отдышавшись и чуток придя в себя, мы быстренько собрались, погрузились на нашу яхту и с максимальной скоростью отплыли в сторону Оробоса. «Быстренько» – это условно говоря. Я почти не мог двигаться: как и предполагалось, если я и не порвал связки и мышцы, то хорошо их потянул. Хорошо хоть кости остались целы. Но полноценным лечением я решил заняться уже в пути – кто знает, не придет ли кто за странным мужиком вслед? В любом случае место засвечено и дальше оставаться на острове неразумно.

Ничейные земли

Рама, ученик Балаватха

С двойственным чувством Рама рассматривал останки паладина, с отрядом которого им недавно пришлось схлестнуться. Появись они двумя часами ранее – могли бы пересечься с Кариной и Ником, а то и понаблюдать за противостоянием последнего с божьим воином.

Разобраться в деталях просто не было времени. Не так далеко отсюда обнаружились поисковые конструкты, а также привлеченный или ими, или колебаниями магического фона отряд каких-то искусников. Однако примерный расклад демон для себя выяснил. Похоже, Ник решил поиграть с паладином и посмотреть, на что тот способен в ближнем бою. Понятное желание: из рассказов учителя Рама знал про страсть Ника к улучшению тела и к поединкам с оружием и без.

Не он первый и не он последний. Демонские и даймонские (даймонами Рама называл местных демонов) воины уже попробовали на прочность паладинов, влекомые желанием доказать, кто сильнее. И даже иногда удавалось побеждать, только вот магам, а не воинам. И сколь ни неприятно это осознавать, но пылающие огнем божественной энергии паладины были быстрее, сильнее и куда защищеннее даже лучших демонских воинов, при этом в мастерстве нередко уступая последним.

Рисунок боя нашептывал о том, что Ник решил схлестнуться с паладином и едва не поплатился за свою беспечность, когда тот во время рукопашной извлек божественный клинок, чьи осколки лежали рядом с бывшим божьим воином. Вот и закончился поединок грубо развороченными внутренностями паладина, сраженного мощным, непонятным, но наверняка наспех сделанным магическим ударом. Возможно, успей прибыть раньше, поединка вообще могло бы не состояться, а воин божий был бы аккуратненько магически снят с расстояния. Впрочем, это касалось и их самих. Раму передернуло от воспоминаний о пропущенном ударе элементаля. Вряд ли это был знак особого расположения к его отряду со стороны Ника.

Два дня после того боя они просто вертелись по округе, ожидая решения вышестоящих. Те изучали отчет и разрешали дела белусские. В этом приграничном городе в это время проходил конгресс даймонских банков.

Но, несмотря на задержку, окончательное решение оказалось вполне ожидаемым. Их уверили, что исследование доклада говорит о «полуслепом» использовании Ником элементалей. Чем-то напоминает технику создания дворцовых джиннов, но на интеллектуальных конструктах вместо астральных ищеек. И Ник вполне может быть настроен нейтрально и даже позитивно. Вполне имеет смысл продолжить попытки с ним встретиться и договориться. При этом словно забыли, что изначальная цель их миссии – просто сбор сведений, а не переговоры.

И вообще как-то натянуто это все смотрится. Вдруг мелькнула мысль: а может, сложилась такая ситуация, при которой стремление к сотрудничеству с сильнейшими магами мира перевесило желание заботиться о безопасности своих учеников?

Недостойно, конечно, так думать о тех, кто разжег и поддерживает огонь познания в твоей душе. Но это если ты бодр и свеж, а вот когда зол и устал – самые разные мысли приходят в голову. И не хватает той кристальной чистоты ума, чтобы откинуть смуту и предрассудки и огранить новое знание. Постоянная нехватка ресурсов, не останавливающиеся гонки наперегонки с самим собой, непрекращающееся изучение нового уже не потому, что душа твоя горит желанием, а потому, что «без этого никак и так надо». Очередное затыкание тобою дыр, из которых могут в любой момент извергнуться вулканы… Все это не может не оставлять отпечатков на тебе и на тех, кто рядом.

Впрочем, что тут гадать? Хоть о замыслах учителя, хоть о позиции Ника. Скорость, с которой Админ отправился по реке, как бы намекает: просто так его не догонишь. Теперь надо аккуратно отсюда уйти, не попавшись на глаза ни искусникам, ни чародеям. Если, конечно, потом не окажется, что и с этими тоже пора построить нормальные отношения. Ну а дальше следует двигаться за Ником в Оробос или ждать других указаний.

Одно радует. А возможно, и огорчает. Теперь искать Ника будет проще. Изучение местности указало на некоторую специфическую размытость, которая шла за Админом в астрале на протяжении долгого времени. Некоторые ее характеристики уже удалось установить, и если удастся правильно обучить астральных ищеек, то можно будет примерно определять его маршрут и местоположение. Если, конечно, сам Ник не поменяет способы астральной защиты и маскировки, оставляющей такие следы. Хотя не исключено, что он использует этот «шлейф размытости» как способ ввести других в заблуждение или заманить в ловушку.

Было бы интересно еще взглянуть, куда и зачем согласно последней информации направились большие группы чародеев, но главная цель Рамы – Ник. А за чародеями есть кому присмотреть. У одного из местных даймонов из оробосского банка обнаружилась редко встречающаяся организация мозговой активности, которая позволяет с помощью специального астрального амулета использовать его мозг в качестве передатчика всего, что он видит и слышит. И этим займутся другие, а Раме пора двигаться дальше.

Ничейные земли

Тристис Имаген

– Это что? – спросил Тристис, придержав своего коня и повернувшись к Сандалосу.

Отрядный искусник неважно держался в седле, поэтому скакал позади всех, судорожно вцепившись в луку. Ехать верхом было идеей сыщика: несподручно таскаться в карете по диким землям, вводя в искушение местных жителей. Когда просто скачут вооруженные всадники, меньше удивленных и алчных взглядов в спину. Правда, из-за этого решения пришлось лишиться связи со столичным куратором. Искусную связь обеспечивала карета, тянувшая за собой специальную нить. Надежность такого способа невелика: на больших расстояниях неизбежны разрывы и затухание сигнала. Также такая линия абсолютно не защищена и развеивается за несколько дней. Но в пределах города и даже дальше все работало замечательно. Надо было только перед поездкой зацепить нить кареты за стационарный канал связи. До намеченной точки путешествия вполне хватит.

– Не знаю, – отозвался Сандалос после того, как остановился. На ходу он так сжимал зубы, что становился отвратительным собеседником. – На наших картах это место никак не отмечено. Тут явно чувствуется чародейское вмешательство.

Тристис хмыкнул. Про чародеев можно было не говорить, поскольку не так давно они уже активировали защиту, иначе бы попросту не доехали досюда. Также уже успели обсудить, что этот эффект, от которого они вынуждены защищаться, носит явно не божественный, а чародейский характер. Какое-то проклятие: сама земля, казалось, угнетает здесь разум. Причем, что удивительно, архейский амулет из ларца Тристиса отказывался определять время установки проклятия и даже не мог точно идентифицировать его. Хорошо еще, удалось подобрать защиту. Сейчас, когда маленький отряд подъехал поближе, сыщик обратил внимание своего коллеги на странное природное образование – огромный скальный горб, приплюснутый сверху, словно бы выдавленный неведомой силой из-под земли. Только природный ли он? Очень уж ровные формы, слишком гладкие стены – природа не любит такого.

По информации от Меллуса – именно здесь два дня назад боги нанесли удар. Имаген только-только разобрался с безобразиями, творящимися в Тарфее, и собирался чуть-чуть пожить в свое удовольствие, вкусив все прелести богатой жизни, но его привлекли к расследованию. Он на свою беду снова оказался самым удобным кандидатом. На самом-то деле расследовать практически нечего: просто требовалось установить, чего ради боги взялись за оружие, не востребованное ни разу со времен войны. Мысли по этому поводу были. Вполне возможно, там находился Никос: его путь из Тарфеи в Оробос логичен. Также известно, что боги хотят достать его. Имаген сам был свидетелем такой попытки в Маркине.

Странно только, что бывший заключенный направился напрямик через Пустоши, а не поехал по караванной дороге или не поплыл по реке. И вот теперь, кажется, появилось простое и понятное объяснение: не просто так Никос на своем пути в Оробос завернул в дикие окраины Арфики – он знал об этом месте и что-то хотел здесь найти. Теперь перед сыщиком стоят две первоочередные задачи: узнать, выжил ли беглец, и определить, что он здесь искал.

Второй день подходил к концу, а артефакт никак не желал отдавать свои секреты. Сыщик с искусником уже несколько раз объехали его по периметру, но подняться наверх так и не смогли. Удалось установить, что внутри этот объект полый и на две трети заполнен песком. Причем совсем недавно он был полон доверху, а теперь часть песка выброшена наружу. Имаген предположил, что это рукотворный сосуд для чего-то, что давно выдохлось и испарилось. Сандалос выдвинул версию, что это нечто вроде сундука, в котором хранились какие-то ценности. Честно говоря, оба варианта вызывали здоровый скептицизм. Что за жидкость могла храниться в такой бочке? Что за ценности требуют возведения такого огромного хранилища столь странной формы? Где, наконец, крышка?

Однако же было ясно: тут недавно побывали люди, которые поднимались наверх, – сохранились остатки аурных отпечатков на одной из стен, изрядно потертые последующим божественным ударом. Значит, нет смысла копать у подножия в надежде найти какой-нибудь потайной ход – в этом маленькая кордосская комиссия была единодушна. Также сыщик и искусник были солидарны во мнении, что песок как-то изымался из гигантской емкости и небрежно разбрасывался во все стороны. Кладоискатели целенаправленно что-то искали. Вот только нашли ли? Могло статься, что нашли и поэтому прекратили раскопки.

Может быть, они попросту не рассчитали силы и бросили свое занятие. Или же обнаружили подтверждение тому, что сокровища кто-то изъял до них. Возможно, многие столетия назад. А может, раскопки не завершены, все участники погибли от атаки бога, а их тела сейчас погребены под слоем песка. Что тут произошло? Четкая логическая картинка не выстраивалась. С одной стороны, трупов нет: Сандалос просканировал открытую внутреннюю поверхность бочки. При этом маловероятно, что кладоискатели попали под обвал: они копали не лопатами, а бог не баламутил песок, уничтожив все живое в округе. Но с другой стороны, нет никаких следов, указывающих на то, что люди смогли спастись: их аурный след ведет к артефакту, но не от него. Искатели не спускались вниз. Были еще следы второй группы, в состав которой входил чародей. Но, кажется, это местные разбойники: они украли лошадей и убрались восвояси, не поднимаясь наверх.

К сожалению, большего с помощью имеющихся амулетов определить нельзя. Остается только гадать. Тристис, исходя из масштабности мероприятия и на основе косвенных данных, утверждал, что возглавлял партию кладоискателей Никос, а бог, который давно точит на него зуб, обнаружил его по всплескам Искусства и напал. Никос же успел сбежать – он уже однажды спасся таким образом от преследовавшего его отряда «СИ». Возможно даже, улетел по воздуху.

Сандалос смеялся над такой версией и отстаивал свою точку зрения: какие-то чародеи искали сокровища (некую древнюю святыню) и тем самым потревожили бога. За это он их уничтожил, и если продолжить раскопки, то найдутся и тела, и это самое сокровище. Общее в этих двух версиях было лишь одно: ценность все еще находится внутри огромного сосуда. Имаген готов был руками рыть землю, чтобы ее найти, а искусник советовал не делать этого ни в коем случае.

Неизвестно, чем бы кончился спор, но в этот момент Сандалос неожиданно прервал разговор и, на мгновение прислушавшись к себе, сообщил:

– Люди с востока! Много! Чародеи!

У артефакта Дронта

Острые кончики травы неприятно кололи открытые части тела; мелкие насекомые давно уже протоптали дорожку под одежду, заставляя передергиваться и аккуратно чесаться сквозь толстую материю куртки. Самое неприятное начиналось, когда какая-нибудь мелкая тварь пробиралась в область паха, – мучения становились просто невыносимыми. Однако шевелиться нельзя. Лучше не рисковать. И это несмотря на хитрый амулет, который прятал даймона от стороннего взгляда в чародейском зрении и одновременно с этим после включения заставил траву, где он лежал, быстро вырасти и сплестись длинными концами поверх наблюдателя, образовав незаметный травяной холмик.

Если бы не приказ Вишала, в жизни не поперся бы непонятно куда посмотреть на невесть что. Был Анкур относительно молодым, но довольно опытным помощником начальника охраны даймонского банка, имевшего несчастье находиться почти на границе Оробоса. Несчастье – для Анкура, ведь это ему приходится кормить своим телом ненавистных насекомых! Впрочем, как рьяный последователь боевых искусств Биласам и Карма-Валаи, он и тут находил лишний повод потренировать внутренний дух и управление жизненной энергией. Мало кто знает, что широко распространенное мнение о том, будто управлять своим телом и духом могут только чародеи, является ошибочным.

Взять тех же «железных братьев» из Оробоса – сильные и достойные люди. Или вот даймоны – чуть ли не каждый второй является последователем боевых искусств или искусств духовного развития Биласам, Карма-Валаи, Палари-Кьятту… и еще многих иных направлений. Наверное, все же молодость Анкура явилась причиной того, что его засунули в далекий небольшой город. Не считать же причиной то, что Васанта, дочь даймона Касу, не последнего в клане, провела с ним ночь? Да и перечить Вишалу – начальнику охраны и одновременно с этим мастеру Маджра-вушти, как-то не хотелось.

Анкур покосился на лежащий перед его глазами амулет, странный и очень красивый. Анкур не принадлежал к древнему искусству Ахаши, адепты которого способны творить чудеса – двигать камни, исцелять одним прикосновением, танцевать в огне. Как он слышал от стариков, в полной мере этими способностями владели древние даймоны. Сейчас же от этих умений осталось лишь рваное лоскутное одеяло прежнего таланта целостного управления мирозданием. На непредвзятый взгляд Анкура, чем-то все это напоминает то, что умеют делать чародеи. Однако старики рьяно отрицают такое мнение.

В последнее время и вовсе все стало меняться. Появились Истинно Видящие – хранители знаний древних брахманов. И возможно… когда-нибудь даймоны снова найдут свою силу. Хоть Анкур и не принадлежит к школе Ахаши, но глаза-то у него есть! И он вполне может определить разницу между древними амулетами, оставшимися от предков, и теми, что принесли Истинно Видящие. Вот и его амулет – тончайшая работа из кости с серебряными вставками и камнем посередине. Весь амулет покрывала вязь, выполненная острейшим резцом. Она изображала странные, но очень красивые деревья и растения, совсем не в стиле даймонов, ни старых, ни современных. И никогда раньше даймоны не управляли растениями! Возможно ли, что хранители древних знаний могут больше, чем прежде? А они, даймоны, со временем утеряли слишком многое?

Анкур резко сосредоточил взгляд на местности. На фоне не столь далекого черного пятна, чужеродной вставкой выделяющегося на зелени степи, засуетились те, за кем он и наблюдал, – чародеи. Поняв, что там назревает что-то серьезное, даймон неохотно достал второй амулет, с сомнением посмотрел на гибкий обруч, по диаметру украшенный прозрачными камушками, и согласно инструкции надел его на голову. Оба эти амулета были присланы специальной курьерской почтой даймонов, обслуживающей банки. К сожалению, только Анкур сгодился для неведомых целей начальства, только на нем амулет-обруч заработал. Почему, молодой даймон не знал. Но сожалел, что из-за этого пришлось отправляться в ничейные земли. Хотя… Тоже своего рода отдых от нудной рутины.

Устроив обруч на голове так, чтобы он нигде не жал и не спадал, Анкур одновременно нажал на два камня с левой стороны, и на два – с правой. Сначала ничего не происходило, даймон даже подумал, что амулет неисправен, но затем он вдруг почувствовал, будто в его голову залез кто-то неизвестный, с любопытством огляделся внутри и произнес «отлично!». После этого Анкур хоть и видел все, что происходило вокруг, но не мог оценивать, понимать происходящее. Он только мог повиноваться легким намекам-приказам внутри себя – куда посмотреть, куда повернуть голову и что сделать.

Широтон, столица империи Оробос

Лулио де Монто

Повелитель Чар сидел перед горящим камином и медленно потягивал вино из бокала. Иногда он поднимал его на уровень глаз и любовался игрой света, причудливо переливающегося сквозь грани хрусталя. За стенами дома воцарилась тьма позднего вечера, в приоткрытое окно доносился слабый шум готовящейся к ночной жизни столицы.

В дверь тихо постучали. Лулио кивнул своим мыслям и повернул голову к входу. В комнату неслышно вошел высокий мужчина, на первый взгляд – средних лет. На самом деле ему было под сотню, и он до сих пор считал себя учеником Лулио, хотя сам уже давно был Повелителем Чар.

– Здравствуйте, учитель! – вежливо поклонился гость.

– Проходи, Нино, я уже заждался тебя. – Лулио улыбнулся.

– Что случилось? – Мужчина уселся во второе кресло и вопросительно посмотрел на старика.

Лулио поставил на столик бокал и вздохнул. Руки его спрятались под пледом, которым были укрыты ноги, и он натянул его до горла. Гость с легким недоумением наблюдал за манипуляциями чародея, играющего роль глубокого старца. Тот, заметив реакцию гостя, улыбнулся:

– Обожаю вот так сидеть перед камином под пледом. Специально открываю окно, чтобы напустить холод. Но вызвал я тебя, конечно, не для того, чтобы ты скрасил своим присутствием одиночество старого учителя.

– Что вы такое говорите! – искренне возмутился Нино. – Вам до старости еще ой как далеко!

– Ладно, бросим эти пустые разговоры. – Лулио вдруг резко оборвал не раз проигрываемый ритуал встречи с бывшим учеником. Мысли, терзающие его, слишком важны. – Похоже, наступил тот момент, к которому я тебя так долго готовил.

Гость резко выпрямился в кресле.

– Неожиданно как-то. – На его лицо опустилась тень, чернотой способная посоперничать со своими товарками, которые, будто живые, танцевали в углах комнаты.

Лулио вздохнул:

– Приближается переломный момент в моей жизни. Я не знаю, что со мной будет дальше, но я должен сделать, что задумал. Существует очень большая вероятность того, что я потеряю жизнь. Эти линии будущего наиболее ярки. Хоть они и колеблются, будто пытаясь раствориться в небытии, но что-то сильное не дает изменить ход событий, дать пойти ему по благоприятному для меня пути.

– А никак нельзя их обойти? – Нино явно был расстроен и уже предчувствовал тяжелые для него времена.

– Можно, но тогда будет только хуже. Для империи. Ты ведь помнишь главное? – Лулио кинул требовательный взгляд на Нино.

– Империя превыше всего, – тихо ответил бывший ученик.

Лулио слегка расслабился и чуть улыбнулся:

– Я много сил вложил в твое воспитание и горд, что добился нужного результата. В любом случае я постараюсь остаться в живых. Но даже в этой ситуации ты займешь мое место, а мне давно пора заняться очищением духа. Но без помощи и совета я тебя не оставлю. Если же я не вернусь… Что ж… Все, что надо, ты знаешь. Император в курсе, так что с этой стороны проблем не предвидится. Только прошу тебя – постарайся стать ему другом. Это важно.

– Я не подведу тебя, учитель! – Нино кивнул и перевел печальный взгляд на огонь.

Некоторое время мужчины молчали.

– Иди, Нино. Мне надо готовиться к отбытию и к поединку с врагом. Всю нужную информацию для своей новой работы ты найдешь здесь же, в моем доме. Где – ты знаешь. Дом останется тебе, да и все мои сбережения. Мертвому они не нужны. Мы приходим в этот мир голыми, голыми и уходим из него.

Нино медленно поднялся. Постоял, глядя на учителя глазами, в которых плескались боль и печаль. Потом резко опустился на колено и прижал руку Лулио к своему лбу:

– Прости, отец.

Лулио сглотнул образовавшийся в горле комок. Нино не был его сыном. Бывший беспризорник, он с радостью пошел в ученики к Лулио, когда тот его нашел. Но за годы ученичества настолько полюбил чародея, что стал почитать его, как родного отца, которого никогда не знал.

Потрепав Нино по шевелюре, как в те времена, когда он был мальчишкой, Повелитель Чар отвернулся, чтобы спрятать подозрительный блеск в глазах, и повторил:

– Прощай, сын.

Резко поднявшись, Нино в последний раз оглянулся на старого чародея и выскочил из комнаты. Лулио слегка вздрогнул, когда внизу хлопнула дверь, и прошептал:

– Ну вот и все. Почти все долги розданы. Остался последний, самый главный.

Посидев у камина еще около часа, Лулио тяжело поднялся и внимательно огляделся, будто прощаясь с домом. Затем взял стоящую рядом со столиком заранее приготовленную походную сумку, перебросил лямку через плечо и отправился на крышу дома. Небо сверкало скопищем звезд, образующих странные фигуры. Некоторые из светил подмигивали игриво и ободряюще. Лулио улыбнулся, вытянул руки вперед ладонями вниз и прищурился. Ладони стали жить словно своей жизнью, двигаясь в неслышном ритме, дирижируя тихой музыке.

Особой причины торопиться не было. Чародей не стал гнать лошадей, а проделывал нужные упражнения с чувством, с толком и расстановкой, стараясь прочувствовать каждый жест, каждое завихрение энергий, каждый завиток ощущений. Аура чародея сначала скачком расширилась, охватив несколько прилегающих кварталов, ее границы затрепетали, впитывая разлитую вокруг энергию и одновременно чутко реагируя на возможный негатив. Все было чисто. Затем аура стала сжиматься, не выпуская наружу накопленную энергию. Через некоторое время, посверкивая в чародейском зрении ярким пламенем, она сжалась до размеров тела чародея. Теперь ему не грозили никакие внешние воздействия – ни удары средней силы, ни ветер, ни вода.

Продолжая танец, который Повелителю не особо нужен, но радующий тело и более глубоко позволяющий прочувствовать течение событий, энергий, внутреннего настроения, Лулио вскинул руки к небу, развел их в стороны и раскинул свою чувственную и эмоциональную сеть в разные стороны, насколько только мог. Задача была непростой, но Повелитель Чар отработал технику управления природными энергиями на «отлично». Он пробегал мыслью по каждому лучику света, каждому дуновению ветра, каждому звуку ночи, пока не почувствовал его объем. А затем сформировал мысль-желание, и суть мира откликнулась ощущением присутствия и внимания к чародею.

Вокруг него закрутился смерч. Он чувствовал его только мысленно на уровне ощущений, но никак не телом, заключенным в невидимую аурную броню, которая, несмотря на свою крепость, совершенно не мешала дышать и двигаться. Внутренней энергии тратилось много, но Повелителю было на это наплевать – восстановиться он сможет довольно быстро.

Вой ветра достиг уровня, когда от звука начинают вибрировать зубы, но никто в округе не обеспокоился. Специальное заклятие Повелителя Чар заставляло людей в радиусе лиги не обращать внимания на неприятный звук. Удивительно, но никто даже не повышал голос, будто громкого воя стихии действительно не существовало и он не мешал разговору. Прилежащая к дому Повелителя Чар территория настолько густо покрыта многослойными заклятиями и настолько хорошо контролируется конструктами, что беспокоиться было особо не о чем. Лулио вполне мог начать ритуал и за городом, но ехать было лень, к тому же в своих заклятиях он уверен. А если какой залетный чародей что-то услышит и почувствует, то все равно не поймет. Каждый Повелитель Чар обладал тайными умениями, о которых, кроме него, никто не знал.

Наконец, когда плотность воздушной стихии достигла нужного уровня, чародей легкими мысленными мазками зафиксировал перед внутренним взором несколько эмоционально-мысленных переливающихся образов, в которых содержалась суть задания и которые нашли свое отражение в ауре Повелителя, растекаясь в стороны вибрациями. Воздух, будто поняв, что от него требуется, поднял тело чародея в воздух и с приличной скоростью понес его по прямой линии куда-то на юго-запад.

Еще с полсотни лет назад Лулио случайно смог вызвать стихию и в течение многих лет учился управлять воздушной сутью мира с помощью обычных чародейских техник создания конструктов. Он долго удивлялся, почему никто, кроме него, этого не может делать. А затем пришел к выводу: так же, как он никому не говорит о своем умении, другие чародеи тоже могут скрывать эти способности, полагая их личным и тайным достижением.

Вылетая за пределы территории, хоть и не принадлежащей ему, но по факту находящейся под его контролем, Повелитель Чар накрыл сферу смешанных управляющих образов вуалью – чувством тишины. Воздух, подчиняясь приказу, образовал второй уровень воздушного слоя, гасившего по мере сил излишний шум. Лулио мысленно огляделся, проверил, все ли идет правильно, и, улыбнувшись, облегченно растворился мыслью и ощущениями в полете, чувствуя нечаянную радость и веселую легкость.

А внизу мелькали поля, деревья, точки городских фонарей или костры путешественников. Повелитель Чар с легким сердцем летел навстречу своей судьбе. И невдомек было старому и многомудрому чародею, что он смог разработать свой собственный механизм управления воздушным элементалем, о которых он ничего не знал, но которых воспринимал как часть природы. Впрочем, какая разница?

Мемокопия

Мемокопия № 1. Личный дневник. Адаптировано.

Снижение информационно-смысловой детализации до сорока целых пяти десятых процента. Невозможно адаптировать (оставлено оригинальным в финальном результате адаптации) тридцать пять и шесть десятых процента информации.

По зеленой лужайке спускалась стройная изящная женщина. Белое облегающее платье, чем-то напоминающее тунику, повторяло гибкие движения девушки. На руках в такт шагам позвякивали браслеты. Как же красиво она шла! Воздушная походка, ноги легко приминают траву, посверкивая собранной с травы росой. Девушка спустилась к ручью, остановилась и задумчиво посмотрела в воду.

– Здравствуй, Лаурисия… – прошептал я, взирая с тоской на эту красоту.

Девушка слегка повернула голову и бросила на меня быстрый взгляд. Ее губ коснулась легкая улыбка. Так Лаурисия и стояла, лишь слегка меняя положение тела и глядя то на меня, непременно улыбаясь, то задумчиво устремляя взор на воды ручья.

…Не знаю, зачем я решил вести этот дневник, Лаурисия. Наверное, я слишком долго был один. А может, надеюсь, что когда-нибудь он попадет к тебе. Вероятность этого крайне мала, я бы даже сказал – исчезающе мала, но не надеяться я не могу.

Я все же слишком увлекся своими теориями и утратил чутье. Ты со своим острым умом лишь однажды выразила сомнение в направлении моих поисков, но как ты была права! Я искал не там. И вместо того, чтобы найти подтверждение своим теориям о мысленно-волевом управлении базовыми информационными потоками, я провалился в другую вселенную.

(Зеленая лужайка с девушкой пропала, и на ее место выплыла грандиозная космическая картина. Миллионы ярких звезд, закрученные в галактики, в основе своей просто белые, местами расцвеченные огромной кистью по пространству голубовато-красными мазками.)

Так выглядит эта вселенная с той точки, где я оказался. Тем же путем я вернуться не смог. Не много мне понадобилось времени, чтобы убедиться: это действительно другая вселенная. Будь это не так, я бы смог найти наши следы, даже провались я в другую точку нашей вселенной или в ее прошлое или будущее. Да, мы не всесильны и вряд ли исследовали хотя бы сотую часть своего дома, но все же… Здесь все иное – звезды, пространство. Только нуль-сеть неизменна и стабильна в своих проявлениях.

Я долго мотался по этой вселенной, родная, пока окончательно не поверил в бесперспективность такого бессистемного поиска дороги домой. Попутно усовершенствовал прыжковый механизм по неизвестным координатам (все видимое пространство заполнили многочисленные непонятные символы, слова, объемные структуры, различного рода преобразования) с точной наводкой на системы, где может существовать жизнь.

Эта вселенная оказалась весьма богата на проявления жизни, особенно разумной. Тебе бы, дорогая, понравилось тут. Твои интересы в области структурного анализа живых организмов, влияние на них среды обитания и изменение среды под их воздействием нашли бы здесь благодатную почву (мелькание образов, существ, людей, насекомых). Кстати говоря, будучи в поиске, я обнаружил около двух тысяч различного рода цивилизаций. Большая часть из них принадлежит нашему виду, но есть весьма интересные (возникли образы: переливающиеся светом призмы, летающие сгустки энергии, жуки, странные аморфные существа, маленькие мохнатые прямоходящие существа и большие тонкие тени, похожие на вытянутые скелеты).

Обещаю тебе, я их все изучу и специально для тебя сделаю отдельную мемокопию. Чаще цивилизации тут примитивные или же чисто технические, а попадаются и деградирующие старые расы, утратившие былые знания. Но есть одна молодая техномагическая, которая в будущем, вполне возможно, сможет перейти на уровень «нуль». Забавно, существа вида гомо сапиенс – практически стопроцентно такие же, как и мы. Практически один геном, почти идентичные общие параметры нуль-структур! За исключением незначительных отличий от основного эталона, связанных с условиями обитания или мутаций.

Но все равно это вселяет оптимизм, ведь сама по себе вероятность такого совпадения с нами практически ничтожна! Невольно возникают определенные мысли о взаимном проникновении жизни между мирами! Я было подумал, что все-таки тут поработал кто-то из наших, но прямых доказательств не обнаружил. Ну или же Творец всего сущего, если он существует, так задумал, что в моем случае менее приятно, так как снижает вероятность найти обратную дорогу. Да… Нам еще предстоит долгий путь, чтобы хотя бы приблизиться к его силе.

Однажды, когда я почти пал духом в своих поисках, мне попалась планета с повышенным магическим фоном второго порядка. Как ты знаешь, в таких мирах довольно высока вероятность появления нуль-операторов. Ожидания не оправдались. Но зато в одном племени гомо сапиенс я увидел определенное родство с нами. Как ты знаешь, и получше меня, мы, атлы, обладаем уникальным, с нашей точки зрения, отличием от других разумных: наша натура не приемлет социальной иерархии. Из-за этого мы слишком долго развивались, по меркам других цивилизаций, зато достигли вершин, недоступных им.

Так вот, среди множества племен и рас на найденной мною планете я обнаружил одно племя, также лишенное этого «недостатка». (У гончарного круга сидит мужчина и с удовольствием лепит горшок. Женщина нежно ухаживает за маленькими росточками растений…) Ты только посмотри на их лица! Не были ли и мы такими на заре существования нашей цивилизации? Смотри дальше… (К гончару подходит молодой парень и, выражая уважение, кланяется. Гончар улыбается и кивает головой на второй гончарный инструмент. Парень садится, готовит глину, его тонкие и явно не знающие грубой работы пальцы без всякого напряжения ловко работают… И вскоре перед ним стоит красивый кувшин с длинным тонким горлышком. Гончар долго смотрит на работу молодого, потом улыбается и хлопает того по плечу.) Узнаешь? (Ощущение улыбки.)

Да, я с удовольствием обучился этому древнему ремеслу, о котором у нас давно все позабыли. И не только ему. (Тот же молодой человек раскрашивает свой кувшин красивыми узорами. Затем он же кует на примитивной наковальне металлическую болванку; сетями ловит рыбу на утлом суденышке; борется с вдвое больше него пузатым мужчиной и побеждает – вокруг люди выражают ему свое почтение и радость от красивого броска; что-то обсуждает с седобородым стариком.) Да, я мог бы всего этого добиться одним мысленным усилием: создать предмет посредством нуль-сети ничего не стоит. Но знаешь… Вот это ощущение причастности… Нет, не так. Ощущение восторга, гордости за себя, радости за свои умения, когда ты просто чувствуешь, как под твоими руками рождается форма, причем изумительно-гармоничная форма, и именно ты вложил в нее частичку своей души… Это неописуемо! (Ощущение восторга – внутри поднимается чувство гордости и понимания, что ты делаешь все правильно.)

Ты чувствуешь? Ха-ха! Конечно, ты скажешь, что подобные чувства нас сопровождают постоянно, когда мы делаем открытия, когда видим результат нашей мысленной деятельности. Но представь, что к этому примешивается еще и физическое отражение реальности и оно усиливает чувства! Именно в такие моменты я и обнаружил то, что искал. Оказывается, если кувшин делает настоящий мастер и он знает, для чего сосуд будет использоваться, – например, чтобы хранить молоко, то в таком кувшине оно действительно будет храниться долго! Нет, тут нет никаких плетений – просто молоко долго не скисает. При этом и охлаждения никакого нет, а вот просто так! Не скисает – и все! Самое забавное, а именно это и бросает вызов моему уму, – я не могу понять, как оно работает! Тем стократ интересней разобраться. Ведь очень похоже, что это реальное проявление моей теории! Буду исследовать, хоть и понимаю, что этот процесс небыстрый.

Ты знаешь мой склад ума – он насквозь прагматичен и приземлен. Но, оказавшись здесь, я вдруг почувствовал, что есть и другая, не менее интересная сторона жизни. Конечно, у меня нет твоих опыта и знаний, но зато достаточно мемокопий с твоими мыслями в этой области знания. Я ведь всегда поддерживал тебя, и пусть непрофессионально, но все же был тебе собеседником, на котором ты оттачивала свой ум и доводы. И еще я помню, как ты хотела меня заинтересовать общемировым, универсальным, с твоей точки зрения, взглядом на жизнь и дала мне много важной информации. Каюсь, тогда я не мог этого понять, да и не желал особо, но ты это прекрасно видела и не печалилась, принимая мой путь познания. Теперь же мне твои мемокопии очень помогают, я почему-то даже не удивился, когда понял: то, что ты мне говорила, – другая сторона моей теории или же ее дополнение. М-да…

Я решил попробовать подтолкнуть это племя, так похожее на нас, в развитии. Да, возможно, своим путем они бы и сами прошли, не наделав ошибок, но в отличие от нас – они не единственные на планете. А как ты знаешь, такие, как мы, сильны лишь в дальней перспективе. Мы неизбежно проиграли бы, если бы не были одни на нашей родоначальной планете. Не хочу такой судьбы для местных. Они сразу учуяли во мне чужака, хоть и родственного им. У них есть определенное чутье. Кто знает, быть может, мне даже удастся развить в них способности к нуль-управлению. Уже вижу твой нахмуренный взгляд. Обещаю, я буду очень осторожен! (Ободряющая улыбка.)

Эта планета мне очень нравится, и я решил сделать ее своей основной базой. Не собираюсь бросать и прочие свои исследования. Правда, придется помотаться по звездным системам и галактикам. Но в первую очередь теперь я буду искать путь вернуться к тебе. Надо сказать, мой изначальный интерес и теория тоже помогут мне, хоть это и другой подход к проблеме. Но ты же знаешь своего друга – чем серьезнее проблема, тем больше у меня желания ее решить. И я не отступлюсь! (Вскинутый в небо кулак.)

Пока заканчиваю. Но не прощаюсь, родная. Незачем тебе напоминать, ты это и так прекрасно знаешь, но все же так приятно сказать – я тебя люблю. (Грустная улыбка.)

Ник

С непривычки отходняк от первого погружения в мемокопию был достаточно сильным. Нет, ничего не болело, не разваливалось, но ощущение… Вот когда полдня проведешь в морской пучине, плавая под водой, а потом вернешься на землю, все кажется слегка ненастоящим, неестественным. Впрочем, и тут подобные ощущения довольно быстро прошли. И тем не менее они были еще те. Очень яркие слова, картинки и мысли Дронта легли, как нож в ножны: все было понятно и ощущалось как свое. Конечно, те данные, что инфосервер не смог адаптировать к моим знаниям по причине их примитивности или банального отсутствия, воспринимались как абракадабра. Но кадабра такая, что я все равно ее помню до мельчайших подробностей. Хотя зачем оно мне?

И все же я доволен. Мне удалось слегка почувствовать себя в шкуре Дронта и даже чуть-чуть понять, что происходило огромное количество времени назад. Интересно, про каких людей он говорил? И что он имел в виду насчет отсутствия социальной иерархии? Вроде везде все одинаково – есть простые люди, есть дворяне, аристократы, есть короли, архимаги и императоры. Я ведь правильно понимаю – это и есть стремление людей к выстраиванию иерархии в своих отношениях? Хм… А может, то племя уже давно вымерло? Кто знает… Хотя, может, в других мемокопиях будет что-нибудь на эту тему. Но погружаться в следующее воспоминание Дронта пока не тянуло. Каким-то образом у меня произошло пресыщение восприятия. Мои якобы ускоренные и навороченные мозги явно просили погодить с этим. Хотя, наверное, это все же чисто интеллектуальный перегруз информацией и мозги тут ни при чем…

По сторонам мелькали берега Оробоса, к которому мы с Кариной шли таким длинным и опасным путем. Река несла нас все дальше и дальше в глубь территории, а я мыслями вернулся на некоторое время назад, вспоминая последние события…

Глава 3

Ник

Вода успокаивающе плескалась за бортом нашего катера. Я сидел в шезлонге, лениво поглядывал по сторонам из-под прикрытых век и слушал Карину. Она расположилась рядом со мной и пыталась проанализировать, кто на нас напал.

– Мне в голову приходит всего несколько вариантов. Я слышала, у императора есть бойцы такого уровня, но это больше слухи, чем факты. Про них я толком ничего не знаю: имперская гвардия – структура закрытая. Да и что им тут делать? Крайне маловероятный вариант. У даймонов имеются школы, где тренируют бойцов высочайшего класса. У них, как правило, нет чародейских способностей – они всего добиваются сложными тренировками и духовными практиками. Но тот человек, во-первых, не был даймоном, а во-вторых, показывал слишком уж невозможные вещи. Пожалуй, больше всего он похож на «железного брата»…

– Это что за птица?

– Это не птица. Просто эти люди так себя называют. Они обладают чародейскими способностями, но не развиваются в данном направлении. Точнее, развиваются, но как бы объяснить… – Карина замялась, подыскивая слова. – Они скорее колдуны, нежели чародеи. Они не умеют делать конструкты и проклятия, не пользуются маной, но большое внимание уделяют совершенствованию тела и духа, причем именно по-чародейски. Их мастера сильны. С помощью своей ауры они могут делать совершенно невообразимые вещи. То, что мы видели, – аурный щит, когда голое тело не удается пробить мечом или стрелой, – это прием из их арсенала.

– Выходит, это был такой вот «брат»? И что ему было нужно?

– Кто знает… Они широко известны как наемники-профессионалы, которые берутся не за любое доходное дело. У них есть свои принципы, и если дело с ними расходится, то никакая плата не поможет.

– И что, ваш император терпит у себя под боком такую шайку-лейку?

Карина чуть улыбнулась.

– Однажды я тоже задала отцу этот вопрос. Он мне сказал, что «братья» тесно сотрудничают с «Недремлющим Оком». Эта служба отвечает за безопасность империи, – тут же пояснила она, видя вопрос в моих глазах. – Внутри империи они грязными делами не занимаются, законы не нарушают.

– Час от часу не легче. Элитные бойцы на службе комитета безопасности по нашу душу…

– Я все-таки не думаю, что этот человек был «железным братом». Кое-что не сходится… – Карина нахмурилась, одолеваемая сомнениями.

– Например?

– Эти люди – отличные бойцы, но для открытого нападения их редко используют. Против сильного чародея или искусника им не выстоять, все-таки «братья» – мастера ближнего боя. К тому же этот человек пользовался своей аурой только для защиты. «Железный брат» атаковал бы не только руками и мечом, но также активно воздействовал бы своей аурой на твою – это их конек. И, наконец, аура этого воина так странно блестела – я никогда подобного не видела.

Я пожал плечами:

– Зато твоя версия хорошо объясняет его действия. Ничего не зная о моих магических способностях, он открыто напал на меня, чтобы убить. Тебя же не тронул, потому что посчитал слабой чародейкой и хотел захватить живой. А почему люди вообще идут учиться на этих самых «братьев», если могут стать чародеями?

– Во-первых, чародеи не сильнее, а другие. Если человек не грезит о могуществе, при этом хочет прожить долго-долго и не опасаться за рассудок, то обитель «братьев» для него предпочтительнее какой-нибудь чародейской школы. А во-вторых, не у всех есть возможности и деньги, чтобы заплатить наставнику. Братья же сами ищут способных и учат бесплатно. – Карина на мгновение замолчала и махнула рукой, как бы отгоняя ненужные мысли. – Все равно я с тобой не согласна. Судя по словам того воина, он считал, что делает свое дело во славу бога, а я не знаю таких чародеев или кого иного. Правда, больше вариантов предложить не могу.

Я мысленно передернулся, вспомнив детали того боя. Если я неправ и мужик пришел не за Кариной, то ей действительно повезло остаться в живых. Несмотря на все ее чародейские способности, Шустрика и курсы самообороны для благородных девиц, дядька мог прихлопнуть ее, как муху. Отчего пожалел? Потому что она женщина? Или понял, что она в раскладе не участвует, и не захотел ненужных жертв, дав возможность убраться? Тогда это ему большой плюс.

– Я заметил в нем божью силу, – задумчиво озвучил я свое наблюдение.

– Откуда ты знаешь? – Карина с любопытством посмотрела на меня.

– Забыла, что ли, как меня в Маркине боженька приголубил? Кое-что я успел рассмотреть, – скривился я. – Но сила сама по себе без правильного применения ничего не стоит. У того мужика вся аура была переполнена этой дрянью, однако же, как ты верно подметила, он ею пользовался только для защиты. Не думал я раньше, что ауру можно настолько уплотнить, дабы она стала играть роль брони. И еще я там засек странные вибрации магической энергии высокой частоты…

– А еще рядом с ним конструкты с мановой накачкой переставали работать, – поделилась своими наблюдениями девушка. – А еще его аура не позволяла влиять на него обычными заклятиями. Правда, сильные чародеи тоже так умеют.

– Могу предположить, что подобные типажи, если принять гипотезу, что это был не уникум, а представитель неких сил, связанных с богами (так как в нем чувствовалась энергия бога), генерируют волны магической энергии, вернее, формируют области с часто меняющейся концентрацией магии, из-за чего плетения или перегорают, или развеиваются, или просто не могут правильно сработать. По крайней мере, это хоть как-то объясняет то, что ты сказала.

На некоторое время мы замолчали, думая каждый о своем. Вернее, задумалась только Карина, а я решил потренироваться в менталистике и потянулся к подруге своей аурой. Она вспоминала сражение с этим крутым дядькой. Кажется, это событие оставило очень глубокий след в ее душе, особенно тот момент, когда она трепыхалась в железной хватке. Контакт-мыслеобраз прервался так же внезапно, как включился, и я снова ощутил себя собой. Но лишь теперь я не просто понял, но прочувствовал на своей шкуре, отчего девушка стала просить научить ее каким-нибудь приемам самообороны. Желание похвальное. Вот только она, кажется, не понимает, что будь она хоть мастером единоборств, это бы ей нисколько не помогло. Но я не стал этого говорить. Просто делаю что могу.

Когда Карина озвучила свое желание, я крепко задумался. Тут ведь такое дело: научиться чему-то быстро вряд ли возможно. Однако если очень постараться, то за недельку-другую вполне можно поставить два-три неожиданных удара. А чтобы повысить эффективность, это должны быть простые движения, где и сила не особо нужна, и можно не бояться переборщить: все равно это должно работать на максимальный урон вплоть до летального исхода. От девушки даже опытный вояка вряд ли станет ожидать чего-то страшного и вполне может расслабиться. Главное – не переоценить себя. А удары… Скажем, основное оружие – длинная остро заточенная шпилька. Места поражений – глаза и через них мозг, горло, солнечное сплетение. Но последнее – крайний случай, поскольку можно промахнуться и попасть в грудину. Так… Что еще? Еще поставленный удар ногой в пах и по голени. Ну и, разумеется, все это надо делать быстро, без подготовки, чтобы противник не успел догадаться и среагировать.

Помню, когда я поделился мыслями с чародейкой, она конкретно побледнела.

– Ты что? – спросил я.

– Просто представила, что втыкаю иголку кому-то в глаз. – Она зажмурилась.

– А зря. Просто надо помнить, что твоя жизнь важнее жизни какого-нибудь мерзавца.

– Нет, лучше я положусь на чародейство, да и мой Шустрик в случае чего поможет. – Как бы в подтверждение ее слов, из-под воротника выползло изображение дракончика и поползло по лицу Карины. Довольно забавное зрелище: у кого с нервами проблема – вполне может испугаться.

– Зря, – покачал я головой. – Бывают ситуации, когда нет времени собраться с мыслями, – надо действовать мгновенно. Шустрик тоже может оплошать – его границы оценки опасности довольно размыты. Также не стоит забывать, что опасность бывает разная. Он просто может ее не распознать, а ты не успеешь дать ему команду. В каком-то смысле для мужчины женщина – более серьезный враг, нежели мужчина. От себе подобного почти всегда ожидаешь какой-нибудь пакости, а вот хрупкая и нежная девушка подсознательно не воспринимается как смертельная угроза. Поэтому, раз уж зашел об этом разговор, я бы посоветовал тебе хорошо подумать. Ну и еще. Я сделаю тебе пару простых магических приблуд на крайний случай. Например, почти невидимое или полностью невидимое небольшое лезвие, появляющееся из кольца, защитный кокон и еще там по мелочи. Но все же упор надо сделать на владение обычным лезвием (ведь амулеты могут отобрать) и просто пальцами – например, чтобы проткнуть врагу глаз. И несколько приемов, чтобы вывернуться из захвата, пригодятся. От сильного мужчины, конечно, вряд ли отобьешься, но все же есть несколько ухваток, которые могут в этом помочь. Так что, подруга, давай возьми себя в руки и вперед – к повышению своей квалификации в области самозащиты без оружия и с оным!

Подумав немного, Карина все же вняла доводам разума и согласилась пройти мастер-класс. Был один недостаток в обучении. Если способы вырываться определенным образом из захватов я мог показать на себе, контролируя каждое движение девушки, то ударную технику с нанесением максимального ущерба как-то не тянуло демонстрировать на собственной тушке. Тем более что все должно быть почти по-настоящему. Впрочем, проснувшиеся способности к магии (Комп, наверное, сделал перерыв или перешел к другому этапу своего черного дела) быстро подтолкнули меня к нужной мысли. Создать несколько иллюзий разных мужиков и покрыть тела защитным полем, повторяющим их форму, удалось довольно быстро. Зато и фактура что надо, и ощущения при ударе почти как настоящие. Да еще и двигать их можно! Хм… А прикольные получились големы моего личного розлива. На них можно и самому потренироваться в ударной технике. Если бы они еще и двигались как надо… Внедрять искин типа дракончика показалось мне слишком кощунственным… Но мысль вообще-то интересная…

Карине сначала сложно было наносить смертельные удары даже по таким манекенам. Уж очень они напоминали настоящих людей, да еще и двигались. Но потом она втянулась и даже с каким-то особым наслаждением вгоняла силовое лезвие, выдвигающееся из слегка переделанного кастета-стеноступа, в морду Гоблина. Да-да! Для более очевидного прогресса я решил создать образ мучителя девушки, который так долго доставал ее в тюрьме. После каждого удара он всхлипывал и постанывал, но ненадолго. Вскоре на его лице снова появлялась мерзкая улыбка. У Карины в очередной раз срывало крышу, и она месила лезвием своего персонального врага. Впрочем, надо сказать, если сначала она просто тыкала как придется (я ей не мешал), то потом, когда чуток успокоилась, вспомнила мои рекомендации и стала прислушиваться к моим советам. И дело пошло на лад.

Воспоминания воспоминаниями, но ни к чему конкретному мы так и не пришли. Что за дядька приходил по нашу душу? Наверное, он был из той банды, что напала на наших охотников, только это все равно ничего не объясняет.

– Ну и хрен с ним! – Я устало потер глаза. – Поспрашиваем у твоего отца, когда до него доберемся. Вообще мы уже засветились на реке. Неизвестно, успел тот мужик передать информацию о нас или нет…

– Но по реке мы быстрее доберемся! – возразила Карина.

Я косо посмотрел на нее. Торопится девочка. Да оно и понятно. По сути, мы уже в Оробосе, считай что дома, вот и тянет ее. Границу мы пересекли как-то буднично и без проблем. Еще когда только-только бежали из тюрьмы, я подсознательно опасался этого момента. Думал, будет круче, чем у кордосцев. Ведь к плетениям, пусть даже архейским, я привычный, а вот всякие проклятия-конструкты пока еще вне моей компетенции. И что же? Да, было какое-то сторожевое проклятие через всю реку, но мы попросту заблокировали ауры, и оно нас не заметило. От взглядов пограничников нас надежно скрыл полог невидимости, а одинокого чародея, который что-то унюхал, нейтрализовала Карина, причем так, что простые воины ничего не заметили. Короче, мы даже скорость не сбавили: забавно, но факт. Наверное, на северной границе империи все серьезнее, а тут – периферия.

Теоретически по реке можно добраться до самой столицы. Река идет дальше на восток, потом слегка поворачивает к северу и доходит до Широтона, а затем снова слегка забирает к югу, уходя за пределы империи. На пути у нас еще самый большой в этой местности приграничный город Тертон, которого мы вот-вот достигнем. Надо решить, продолжать ли плыть по реке или лучше двинуться по суше.

Я мельком глянул на полог невидимости, которым окружил корабль. Это плетение, несмотря на свою сложность, было довольно простым. Странно звучит, правда? Просто в нем нет каких-то наворотов, а очень много повторяющихся блоков и один центральный управляющий. Вторым потоком сознания я пытался его исследовать, стараясь понять, как оно действует на физическом уровне, но что-то пока не очень выходило.

– Ладно, – вздохнул я, – этот ваш Тертон мы не минуем, да и еды надо закупить. Предлагаю сделать нам на всякий случай иллюзорные личины, а то вдруг кто-то нас знает в лицо… Что скажешь?

Карина нахмурилась.

– Есть сомнения? – видя ее состояние, спросил я.

– Ну… А у тебя точно получится? Что-то не хочется мне выглядеть уродкой.

Я снова вздохнул. Тут речь идет о нашей безопасности, а девушка всегда остается девушкой – лишь бы не выглядеть непрезентабельно. Плюнув на исследование плетения невидимости, я переключился на другое и через полчаса вручил Карине подаренный ей ранее жезл.

– Активируй по третьей точке, – подсказал я.

Чародейка вытянула вперед жезл, аккуратно обволокла его своей аурой и, выполнив простое действие, активировала спрятанное в нем плетение. Перед искусным многофункциональным амулетом появилась Мэрилин Монро. Карина задержала дыхание, вглядываясь в трехмерное изображение легендарной актрисы.

– Посмотреть следующую иллюзию – по четвертой точке, предыдущую – по второй, – сказал я и отвернулся. Мне еще надо было подготовить основу для личин.

Однако мысль скакнула в прошлое. Почему-то я вспомнил слова незнакомого демона, что со мной хочет встретиться в астрале Балаватх. Интересно, откуда вылез этот неугомонный спустя столько десятилетий, да еще и на этом континенте? И ведь помнит меня! Вообще этот демон вызывал и вызывает у меня небольшое чувство дискомфорта. Почему-то мне кажется, что с ним опасно играть в игры – переиграет. А за минувшие годы вряд ли он стал глупее. Зачем он хочет встретиться? И как он меня вычислил? Этот вопрос важный. Если меня легко просчитать, то это может сделать не только он. Впрочем, похоже, уже все кому не лень знают, где я и куда двигаюсь.

Вызывает недоумение и сама постановка вопроса о встрече. «В астрале». Это все равно что сказать незнакомому с Интернетом человеку: «Найди меня в Сети». То есть подразумевается, что человек знает, как найти кого-то по параметрам, адресам, ключевым моментам (а я не знаю), или в астрале есть возможность поиска информации (типа поисковиков), или это проверка на сообразительность, или еще что-то… Причем демон абсолютно уверен, что я в астрале хожу, как у себя дома… Встретиться можно было бы, дядька неплохой и вроде питал ко мне определенный положительный интерес. А еще мог бы по старой памяти просветить меня насчет событий на этом континенте – ведь не просто так он тут тусуется? Здесь главное – не перейти ему дорогу, а то мало ли что может прийти ему в голову…

Карина

Девушка с толикой подозрения во взгляде посмотрела на Никоса. Он сидел с закрытыми глазами и что-то делал. Она давно уже научилась замечать такие моменты по легким переливам его ауры. Интересно, он что, всех этих девушек знал? Чародейка перелистнула картинку. Перед ней стояла почти во весь рост красавица с пухленькими губками, но строгим и даже опасным взглядом… Но в каком виде? Почти голые ноги, мужские штаны, обрезанные почти под… хм… попу, голые руки, тело, явно не чуждое тренировкам, на бедрах какие-то чехлы, в руках странные металлические загнутые штуки.

Передернувшись, Карина стала листать дальше. Девушки были разные: темные, светлые, у одной кожа почти черная, но все они были… Карина не могла подобрать нужный эпитет, но в конце концов решила, что «чуждые» – самое то. А когда сообразила, что девушки явно позировали, то немного успокоилась. Если бы Никос знал их лично, то где-то проскочила бы картинка, где отсутствует это позирование. Но все равно ей не хотелось надевать на себя ни одну из предложенных личин: наверное, чтобы не напоминать Никосу об оригинале. Карина вздохнула и выключила жезл.

Никос вопросительно посмотрел на нее.

Ник

– Выбрала?

Карина помялась и отрицательно покачала головой. Интересно, что ее не устраивает? Я ведь ей показал не уродин, а довольно красивых женщин. В основном из фильмов.

– Почему?

– Не знаю. Мне кажется, к таким личинам будет слишком большое внимание. С мужской стороны. – Карина старалась не встречаться со мной глазами.

Я немного подумал.

– А что скажешь вот про эту? – Перед нами появилась довольно молодая симпатичная девушка. Не красавица, но чем-то цепляющая взгляд. Правда, в джинсах – такой я ее запомнил лучше всего.

– Кто это?

– Моя сестра, – чуть помедлив, ответил я.

В глазах Карины загорелся неподдельный интерес:

– Ты не говорил, что у тебя есть сестра.

– Я много чего не говорил.

– Может, у тебя и жена есть?

– Нет, – улыбнулся я.

Карина встала и обошла иллюзию вокруг.

– Согласна. Мне подходит, – наконец вынесла вердикт чародейка.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда буду ее использовать как эталон. Только мне надо решить еще несколько моментов, связанных с динамичной привязкой, чтобы личина была живая.

Задача оказалась неожиданно сложной, но интересной. Во-первых, я сначала примерил иллюзию лица сестренки к Карине и с огорчением понял, что есть много нестыковок. У Карины глаза скорее миндалевидные и чуть шире расставлены. У сестренки носик курносый, а у Карины прямой. И еще много мелочей, препятствующих простому наложению маски. Дело в том, что личина, дабы выглядеть натуральной и естественной, должна как можно плотнее прилегать к лицу, не говоря уж о том, чтобы повторять его мельчайшие мимические движения. В результате то, что получилось, уже лишь отдаленно напоминало лицо моей сестрицы, но, слава богу, от этого не стало выглядеть хуже. Просто по-другому. Еще нужно было добиться, чтобы накладка фиксировалась в нужном месте и не смещалась при движении головы. Но это решалось довольно просто: специальные фиксирующие плетения, внедренные в кожу лица, четко удерживали маску. А вот сделать так, чтобы наложенное лицо повторяло мимику (это во-вторых), сложнее было на порядок. Я даже примерно не представлял, как это реализовать.

Мною были испытаны несколько вариантов, вплоть до реагирования на эмоциональные проявления в ауре, но все оказалось не то. И вот тут мне помогли уже частично подключившиеся вычислительные мощности Компа. В первую очередь хочется заметить, что я испытал некоторый шок от того, как он работает. Ну сами посудите – нужных алгоритмов у него нет, но зато когда я с достаточно большой деталировкой представил, что мне необходимо получить, как это вычислять (алгоритм «на пальцах») и в каком виде выдавать результаты, то нужные действия он выполнил очень оперативно.

То есть на основе представленного мной алгоритма он выстроил самоподстраивающуюся и улучшающуюся по ходу дела программу расчетов, сделал привязку к моей виртуальной модели магии, что крутилась у меня в голове, и выдал необходимые расчеты по формированию плетений (естественно, на основе моих знаний, ибо именно ими он оперировал). По сути, у меня в голове сидит мечта любого программиста: не влезая в нудные мелочи, продумать всю структуру, архитектуру, алгоритмы. Но при этом не нужно ручками все это кодить, закапываясь в отвлекающие внимание детали, всплывающие проблемы технологического характера и прочие скучные и неприятные вещи. А после этого на выходе получаешь готовый результат. Ну… почти готовый, но все равно чувствуешь себя эдаким богом… Единственное «но» – ты сам должен знать и уметь то, чем оперирует Комп. Это не палочка-выручалочка, которая заменяет знания. Комп не может за тебя придумать алгоритм, а вот облегчить по максимуму работу – тут он оставляет все известные мне компьютеры и способы оптимизации далеко позади.

В результате я все же решил эту задачу, и вот каким образом. Сначала в поверхностный слой кожи лица внедряется мелкоячеистая сетка из инфонитей, являющихся своего рода геометрическими датчиками. На пересечении нитей ставятся логические блоки привязки (тут пригодилось мое воспоминание об использовании демонами татуировок-плетений). Такая же сетка формируется на некотором расстоянии от лица. Где-то она соприкасается с кожей, где-то чуть отходит – все зависит от маски, ее формы и формы лица человека, который натягивает маску. Дальше она стыкуется нужными связями между точками пересечения нитей в сетке на маске и на лице. Все изменения геометрических параметров поверхности лица с нужными коэффициентами передаются на сеть иллюзии, а отдельный модуль меняет изображение согласно новым условиям поверхностной привязки.

Получилось довольно прилично. Правда, для каждого нового человека и для каждой маски-иллюзии надо проводить новые расчеты, но все же результат того стоит. Даже мельчайшие изменения в выражении лица точно передаются личине, нет никакого ощущения скульптурности или «неживого лица». В общем, я доволен результатом. Карина тоже. Еще где-то с полчаса она корчила рожи своим конструктам, играющим роль зеркала.

Следом встала проблема использования всей этой конструкции. Для себя или для Карины я мог накладывать личину ручками, но велика вероятность, что это надо будет сделать очень быстро или что Карине придется самой включить или выключить личину. Поэтому все это надо засунуть в амулеты, да еще точно спозиционировать точки привязки на лице для сетки детекторов…

Сначала потренировался на себе. Пальцем дотрагиваюсь до своих висков, носа, подбородка, расставляя маркеры, потом формирую сеть и внедряю в лицо, потом остальное. Небольшие неточности такой примерной привязки особо не влияют на результат. Проверил несколько вариантов, пока не добился при максимальном упрощении минимального снижения качества, и принялся упаковывать все это в амулет. В случае с Кариной проще всего использовать уже имеющийся у нее амулет плеера: все равно она его постоянно таскает и не снимает, часто погружаясь в фантазии, навеваемые музыкой.

Сделав, дал попробовать Карине. Невольно улыбнулся: выглядело это так, будто чародейка крестилась. Активировала амулет, коснулась им точки между глазами, кончика носа, подбородка, внешних кончиков глаз у висков, потом активация второго шага и… Оп! Совсем другой человек. Единственный недостаток моей системы в том, что глаза и губы оставались оригинальные, то есть того человека, на которого накладывалась маска. Слишком выразительные элементы декора, чтобы подменять их. Кроме того, через иллюзию ничего не видно, а если делать, чтобы было видно, то такие полупрозрачные глаза сразу привлекают внимание своей необычностью, а то и неестественностью.

Убедившись, что все в порядке, принялся делать личину и для себя. Выпендриваться сильно не стал. Прошерстив свою память, выбрал из когда-то виденных людей незапоминающееся лицо второстепенного персонажа из второсортного фильма. Карина, взглянув, фыркнула:

– Никогда бы не обратила на тебя внимания. Совершенно ничем не примечательная личность.

– На то и расчет, – довольно улыбнулся я.

А пока до города оставалось время, я стал оптимизировать эту технологию и для преобразования одежды.

До окончательного разворачивания вычислителя осталось около суток, плюс-минус некая погрешность. Но вроде бы неприятных неожиданностей в виде плавающего сознания и восприятия, а также их выключения, больше не предвиделось. По крайней мере, Комп с определенной долей вероятности это гарантировал. Потом еще прогон тестов, но это все недолго будет.

Я решил не плыть до самого города, где можно было бы воспользоваться пирсом, а сойти примерно за километр и дальше топать пешочком. Не хочется привлекать внимание к своему кораблику. Несмотря на его невидимость, я каждый раз напрягался, когда мимо нас проплывал местный водоплавающий транспорт. Вытащил на свет мысль о мотоцикле, о котором давно мечтал, но, обдумав эту мысль, снова задвинул обратно. Его использование никак не стыкуется с принципами незаметного передвижения в текущих условиях. Хотя на будущее все же запустил процесс обдумывания вариантов реализации в третьем потоке сознания и отодвинул его на задний фон.

Возникла некоторая пауза. Серьезно работать не хотелось. Чтобы не сидеть тупо, я стал рассматривать структуру инфомагического вычислителя, который вскорости заработает на всю катушку. Автоматически начала появляться некоторая информация частично настроившегося на мои предпочтения Компа, но я мысленным усилием убрал проявления его заботы. Сложность вычислителя была чрезмерной для быстрого и не особо вдумчивого анализа, поэтому я просто смотрел на него, любуясь четкими линиями и абстрактными фигурами, модулями, нитями. Потом вздохнул. Этим надо заниматься серьезно. Я перевел внутренний взгляд на другие прикрученные мною фичи.

Вот концентратор, который я создал с помощью ПеМУРа и использую как точку входа разных датчиков, сигнальной сети и… Хм… А ведь я сюда прикручивал и связь с прослушкой, которую мы с Кариной отправили ее отцу. Неужто не получилось? Вот конец нити связи. Проверить, что ли? Хотя если бы на том конце мое плетение заработало, то сигнал я бы сразу получил. Впрочем, можно посмотреть – вдруг там уже ничего нет? Если поисковые конструкты выдохлись, не найдя цели, то вполне вероятно. Однако проверка – дело недолгое, так что…

Привычно войдя в нужное состояние, я скользнул в инфосеть, проверил окрестности – вроде все тихо. Связался с инфосервером, который, кроме всего прочего, мониторил обстановку рядом со мной в инфосети (кстати, надо будет посмотреть, можно ли его перенастроить на мою защиту от богов): вроде тоже относительно тихо. Почему инфосервер уже не защищает меня от богов? Просто он не знает, кто это такие, как они выглядят, а гасить всех, кто приблизился ко мне в инфосети, явно неразумно. Но этим обязательно надо озаботиться.

Я скользнул вдоль нити к конечной точке, всячески шифруясь и оглядываясь. Ведь инфосервер мог скрывать только нашу с ним связь, но не мои сторонние передвижения, когда я выходил в инфосеть самолично. Хотя, если подумать, что тут сложного? Я вздохнул и решил, что как только полностью разберусь со своим Компом, плотно займусь сервером. Пора ставить его на службу себе любимому, да и до других серверов надо бы добраться, ибо нечего пропадать имуществу.

Надо сказать, что когда я достиг конечной точки, то изрядно удивился. По всем признакам, плетение прослушки нормально развернулось. Но тогда почему я не получил сигнала? Хотя… плетение явно деформировано. Я даже нашел, из-за чего сигнал не уходит. Но вот почему так случилось? Видимо, кристалл, в котором развернулось плетение, был с дефектом или просто не подходил по каким-то параметрам, поэтому автоматическое разворачивание и прошло криво. Тут же среди месива разного рода структур я достаточно уверенно определил и структуру самого кристалла – знакомое переплетение инфонитей, но вот сразу найти, в чем проблема, не смог. Впрочем, довольно скоро вроде бы нашел косяк. Не уверен, что, если отсюда подправлю свое плетение, оно будет нормально работать в реале (все же здесь все выглядит несколько иначе и методы работы надо слегка менять), но почему бы не попробовать?

Сказано – сделано. Внешне вроде бы сигнал пошел, но это смогу проверить только после выхода. Прежде чем выйти из сети, огляделся вокруг, пытаясь вычленить структуры людей. ПеМУР мне слегка помог. Несколько человек вроде бы нашлось поблизости от плетения прослушки, но непосредственного контакта с кристаллом, в котором оно развернулось, у них не было, поэтому я не уверен, что они действительно находятся рядом, а не, скажем, за тридевять земель. Эта нелинейность в инфосети иногда просто бесит. Совершенно непонятна логика взаимосвязи структур, расстояний между ними, размеров и прочих параметров. Порой мне кажется, что все это бред моего воображения, а не реальность. Эх… Где бы поучиться всему этому? Уж атлы должны знать ответы на такие вопросы! Но где найти атлов? А раз негде – ничего иного не остается, кроме как идти по местам боевой славы Дронта. Может, что-то еще найду интересное.

Как ни жаль, но по удаленному микрофону никакой внятной информации не поступало. Иногда слышалось какое-то шуршание, как будто в комнате ходит человек, но пока разговоров не детектировалось. Однако в связи со сделанным открытием можно считать, что наша посылка добралась до адресата. Я настроил прослушку таким образом, чтобы при начале разговора она сигнализировала об этом. Ну и обрадовал Карину.

Понятно, что про прослушку она ничего не знала, но сам факт срабатывания послания неслабо ее воодушевил. Глаза загорелись, от волнения щечки порозовели, на губах появилась легкая улыбка, еще долго не сходившая с губ. И в целом настрой нашей команды явно пошел вверх. А то как-то все потихоньку становилось каким-то муторным, однообразным (постоянная опасность тоже приедается), основная цель побега слишком отдалилась. Зато теперь цель снова замаячила на горизонте, появились новые силы (по крайней мере, у Карины точно). С такими радужными мыслями мы и приплыли к нашей промежуточной остановке, а может, пересадочной станции.

Лулио де Монто

О, это пьянящее чувство полета! Внизу проносились поля, луга, дома. Лулио казалось, что он помолодел лет на сорок. Захотелось завернуть вираж позалихватистее и сделать что-нибудь эдакое, чтобы жители ближайших деревенек долго потом рассказывали небылицы да сплетни! Но нет, нельзя отвлекаться, жизненно важное дело зовет вперед. Да и возраст у него не тот, чтобы дебоширить, – несолидно. Впрочем, самую малость развеяться можно, поиграть с высотой, половить восходящие потоки воздуха. Впереди ждет опасная неизвестность, и пока есть возможность, нужно слегка расслабиться.

Где-то через час чародей заметил, что заметно отклонился от курса. Странно! Несмотря на настроение, он старался держать себя в руках, но что-то неосознанно заставило его повернуть в сторону. Прислушавшись к Душе Мира, Лулио понял, что уже два часа ощущалась одна интересная вероятность: возможная и неожиданная встреча, способная открыть для него много невиданного, но что самое главное – отодвинуть неотвратимо несущуюся навстречу последнюю веху на его жизненном пути. На пути, который чародей сам выбрал. По зову долга, души и в соответствии с клятвами, давным-давно данными еще его учителю и предыдущему Хранителю Империи. Сколько лет прошло! Но до сих пор те ощущения, картинки прошлого, его осознанный выбор, несмотря на множество прожитых лет, не утратили своей значимости, яркости и не изменились ни на йоту.

В душе зарождалось ощущение, столь привычное для него в молодости: чувство удивления и восторга перед загадочностью мира и чар. Сам того не осознавая и повинуясь этому чутью, он который час летел немного правее намеченного ранее. Дальнейшие попытки проникнуть в Душу Мира особо не прояснили картину. Похоже, встретиться предстоит с тем, кто тоже умеет говорить с нею: именно в таких случаях вероятности плыли и размывались. Но главное – заметной опасности, способной изменить первоначальные планы или отрицательно на них повлиять, Повелитель Чар не чувствовал.

Внезапно пришло ощущение, будто из-под ног выдернули опору. Только вот под ногами никакой опоры не было, была воздушная суть мира, которая поддерживала его полет. И ее рывком сдернули «со стола», подобно скатерти. Сердце старика екнуло, тело перевернулось и начало падать. Лулио мгновенно унял страх и сгруппировал ауру. Даже с максимально возможным смягчением падение обещает быть жестким: легко что-то сломать. Восстановить контакт с воздушной сутью мира у него просто нет времени, да и удастся ли, если сообщение пропало не само, а кто-то разорвал его намеренно? Впрочем, интуиция подсказывала, что разбиться ему все-таки не суждено.

Неожиданно метрах в ста от земли ветер резко завыл, и воздух под чародеем уплотнился. В дополнение к этому появилась причудливая вязь очень тонких искусных плетений непривычного бело-синего цвета, опускающихся сверху и формирующих перед падающим нечто вроде сетки. Конечно, будучи Повелителем Чар, Лулио мог легко их разорвать и перейти в атаку, однако он доверял знаниям, почерпнутым из Души Мира, а они говорили, что это только во благо и никаких активных действий предпринимать не стоит.

Как и ожидалось, ничего опасного не произошло. Сетка затормозила падение, переформировалась во что-то среднее между куполом и крыльями, а ветер подхватил чародея и понес в сторону.

Сверху на фоне звезд мелькнула тень, и к Лулио подлетела незнакомая женщина. Темнота ночи не помешала чародею рассмотреть ее во всех подробностях. Стройная, высокая, чернобровая, с длинными волосами, заплетенными во множество маленьких косичек, которые, как живые змеи, шевелились и смотрели в разные стороны, будто высматривая врага, в которого надо вцепиться. Мужские штаны странного свободного покроя, хлопающие на ветру, легкая безрукавка, открывающая сильные руки. Понятно, что внешние проявления, особенно с волосами, были результатом действия ветра, но увиденное произвело эффект даже на старого чародея. Что-то в ее внешности виделось странное, выбивающееся из знакомой картины мира, но сложно было с ходу разобрать, что именно.

Однако странности на этом не закончились. Похоже, с воздушной сутью мира незнакомка тоже на «ты», но дополняет свой полет еще то ли каким-то куполом, то ли крыльями из искусных плетений. На искусницу явно не похожа – не видно жезла и слишком мощная аура, по-чародейски мощная. При этом до отказа залита маной, но почему-то только белого и синего спектра. Лулио такого никогда раньше не видел. Сплошные загадки. Чародей почти остановил свои мысли, отдав управление спрятанному внутри каждого существа, но не воспринимаемому простым человеком сознанию, тесно связанному с Душой Мира, и стал ловить мельчайшие сигналы опасности. Пока их не было.

– Привет! Извини, это я ненароком тебя чуть не уронила! – На лице незнакомки мелькнула чуть виноватая улыбка, а в глазах проглядывало настоящее, не наигранное чувство беспокойства и вины. – Я призывала очередного элементаля и как-то не подумала, что твой откликнется как свободный. Очень интересную и странную технику ты используешь. Комбинация чародейства и элементалистики? Ты ведь из оробосской группы, что чародейство изучает, да? – проговорила женщина на даймонском, точнее, на каком-то вычурном его диалекте.

Лулио кивнул, напрягая все силы, чтобы скрыть свое непонимание и показать своей аурой, что еще не отошел от шока падения. Это позволяло выиграть время. Кажется, его приняли за кого-то другого. Его, Повелителя Чар! Да и стиль общения панибратский, как с ровесником! С таким он по отношению к себе лет сто не сталкивался. Давно забытое чувство. Причем не скажешь, что это было сделано сознательно, чтобы оскорбить или задеть. Аура женщины говорила о ее предельной искренности, только вот определить Повелителя Чар могут даже ученики чародеев и искусников, не говоря уже о тех, кто на порядок сильнее. Ведет себя как сумасшедшая, но ни единого признака безумия в ее весьма странной ауре не заметно. А уж умалишенных Лулио довелось видеть немало: профессиональная болезнь чародеев, что поделаешь… Можно, конечно, возмутиться, вызвать на поединок или вообще неожиданно атаковать. Только вот голос Души Мира говорил, что не выйдет из этого ничего хорошего, слишком уж непрост противник, да и не враги они. И вообще, правила порой нужно нарушать!

Давно уже перед ним не стояла такая загадка. Внешне невозмутимый Повелитель Чар внутренне сгорал от любопытства: кто же она такая и какую информацию можно заставить ее выболтать? Однако сделать это очень непросто. Нужно контролировать каждый свой жест, каждое движение ауры, параллельно запрашивая у Души Мира возможные варианты диалога и подсказки. Главное и самое сложное – делать «морду камнем» и тщательно скрывать удивление даже при самых невероятных фактах. А потом нужно еще будет придумать предлог, чтобы незаметно уйти до того, как тебя раскроют. Задачка из области полевой тактики, давненько Лулио не приходилось использовать свои таланты в по-настоящему полевых условиях!

Поэтому дальнейший разговор оказался одним из самых сложных в его жизни.

– Кстати, забыла представиться. Впрочем, легко догадаться. Меня зовут Лилиейла, можно просто Лейла. Я главная в экспедиции во всем, что касается элементалистики и воздушной магии, – продолжила женщина.

– Лулио де Монто, к вашим услугам. Как легко можно догадаться, из Оробоса. Совершенствую и оттачиваю искусство повелевания чарами, ну и полета тоже, – наконец-то проговорил чародей, ничуть не покривив душой.

Похоже, Лейла настолько не в курсе оробосских дел, что лучше засветить реальное имя, чем лишний раз врать, рискуя себя выдать. Несмотря на то что даймонский Лулио знал хорошо, ему стоило огромных усилий поменять произношение и словоформы на манер тех, что использовала женщина. Плотный контакт с Душой Мира позволял подбирать несколько непривычные для него слова и обороты, но даже с такой помощью выходило коряво. Хорошо хоть идеального знания от него не ожидали. Как понял Лулио, таинственная экспедиция достаточно разнородна, и незнакомый даймонский диалект ее участники используют для рабочего общения. Странный выбор, конечно, но это наименьшая странность из тех, что ему сегодня случилось видеть.

– Хм, – негромко произнесла женщина. – По идее, мы должны были встречаться ранее. Я со всеми элементалистами провожу собеседование, даже если это их побочная специальность, а основное направление работы другое… Хотя стоп! Все правильно. В первые годы экспедиции я больше за разведку и транспортировку отвечала, могли легко разминуться…

Лулио слегка пожал плечами и внимательно посмотрел по сторонам, как бы намекая на вполне уместный вопрос «куда мы летим?».

Женщина четко прочитала его жест и тут же ответила:

– У меня тут неподалеку оборудована времянка. Удобно для краткосрочных разведывательных рейдов. Угощу вином. Возможно, помогу как-нибудь с твоим заданием. Ты ведь по делам летишь? В конце концов, за мной должок. Ты не очень торопишься?

– С удовольствием приму приглашение от такой очаровательной девушки, как ты!

– Но-но! – звонко рассмеявшись, погрозила пальчиком Лейла. – Я замужняя женщина и мать моих детей… – Она замерла, будто осознавая, что сказала, и снова рассыпалась серебряными колокольчиками. – Вот пожалуюсь мужу, будешь знать, как приставать к порядочным девушкам. – Она снова прыснула в кулачок.

– А кто у нас муж? – поинтересовался Лулио, с удовольствием включаясь во флирт.

Вопреки ожиданиям, женщина вдруг нахмурилась и подозрительно посмотрела на чародея. Несмотря на его явный прокол, о котором он тут же догадался, внутреннее спокойствие его не покинуло. Душа Мира совершенно однозначно не волновалась в его отношении. Кроме того, весь опыт чародея подсказывал: если женщина подозревает, что она ошиблась, но не хочет это признавать, то сама найдет оправдания и даже примет вполне нелогичные.

– Не знать хотя бы по имени величайшего воздушного элементалиста нашей эпохи? И даже не знать, что собеседница является женой начальника экспедиции Балаватха Читаатма?

– О, прошу простить мои манеры. – Чародей извинительно прижал руку к сердцу и слегка поклонился. – Дело в том, что я не изучал элементалистику, – этот термин он выдрал из контекста разговора, а его значение подсказали Душа Мира и простая логика, – системно, только самостоятельно, а потому не добился больших успехов. И мне простительно не знать элементарных для нормального элементалиста вещей. Зато у меня много других положительных качеств, из-за которых я и оказался здесь. У меня открылись неплохие способности к чародейству. Кроме того, так получилось, что мне удалось найти свой способ стыковки чародейства и элементалистики, довольно интересный, на мой взгляд, который я пытаюсь исследовать и применять для текущих задач.

Лулио не солгал ни единым словом, разве что использовал неизвестные ему ранее термины. Как он надеялся, остальное додумает женский ум Лейлы, и не ошибся.

– А, понятно, – успокоенно кивнула женщина. – Наверное, на начальном этапе Бал использовал те ресурсы, что были под рукой, а тут у тебя открылись дополнительные способности и появились новые возможности.

Лулио улыбнулся, не отрицая, но и не подтверждая. Впрочем, этого хватило для выведения ситуации из тупика, и чародей мысленно облегченно вздохнул. С любопытством оглядевшись, он понял, что они уже спускаются. Внизу виднелся густой лес, и они явно направлялись в самую чащу. Мельком оглянувшись на спутницу, чтобы поддержать дальнейший разговор и не прерывать его на скользкой ноте, чародей хотел задать вопрос вежливости о том, не холодно ли ей, но вовремя прикусил язык.

Несмотря на то что хорошо ему известных вариаций жезла у женщины не наблюдалось, он уже заметил около десятка видимых в чародейском зрении неизвестных амулетов, очень похожих своей необычностью на те, что доставляли ему с черного рынка, который он шерстил на наличие всяких искусных поделок. Среди этих амулетов у Лейлы явно были и те, что не давали замерзнуть в холодные ночи.

Он уже давно знал, что в империи и за ее пределами действует какая-то группа неизвестных, которые насыщают рынок в Оробосе нелегальными амулетами и, возможно, грабят искусников в Кордосе. Причем их не интересовали драгоценности или деньги – только жезлы и прочие кордосские искусные вещички. А если следовать простой логике, то получалось, что Лулио случайно (или почти случайно) встретился с женой главы какой-то экспедиции. Быть может, эта экспедиция и стоит за всеми этими странными событиями.

Вскоре они мягко опустились на землю. Ловкость и аккуратность, с которыми все это было проделано, говорили о большом опыте Лейлы. Лулио с интересом осматривался. Некоторую опаску вызывал вид полянки в чародейском зрении: она вся была оплетена какими-то нитями, сетками, объемными светящимися фигурами, плетениями. В общем, ясно, что место это неплохо защищено. В центре полянки стоял маленький двухэтажный домик. Как потом оказалось, на первом этаже имелись две комнаты, а на верхнем – одна, занимавшая всю площадь. Домик был построен из цельных стволов деревьев и выглядел солидным и прочным, хотя видно, что возводили его наспех.

Подойдя к двери, Лейла что-то сделала, и горящая в чародейском зрении темно-красным опасным светом дверь притушила свое сияние.

– Проходи, – обернулась женщина к чародею и первой вошла в дом, в котором тут же загорелся свет.

Лулио с интересом рассматривал размещенные по углам яркие шары, освещающие внутреннее пространство.

– Пойдем на второй этаж. Тут в основном хозяйственные комнаты, а наверху – место отдыха.

Чародей обернулся через плечо на закрывшуюся дверь. Ему показалось, что кто-то рассматривает его, но никого, кроме них с Лейлой, тут не было.

Действительно, наверху оказалось уютнее. По стенам развешаны ковры с невиданным им ранее орнаментом, на полу – мягкие и теплые шкуры. В углу – небольшой низенький столик, а прямо в стене – камин. Вернее, некое устройство, напоминающее оный: как только они вошли, в нем разгорелось бездымное, но дающее тепло пламя. И снова чародей увидел сложную однотонную, теперь уже бордового цвета, вязь, опутывающую камин.

– Присаживайся к огню. – Лейла вдруг озорно посмотрела на Лулио и хлопнула в ладоши.

Чародей с трудом удержался от активных действий, когда воздух вокруг них вдруг взметнулся, встопорщив бороду старика. Стол, ранее стоявший в углу, сам собой взлетел и опустился поближе к камину, рядом встали глубокие кресла. Правда, одно перевернулось. Женщина разочарованно вздохнула, не заметив какой-либо реакции со стороны чародея, и грустно посмотрела на перевернутый стул.

– Что это было? – все же спросил Лулио.

– Не обращай внимания. Это экспериментальный образец дворцового джинна. Вернее, его уменьшенная копия. А еще вернее – попытка повторить то, что давно и с успехом делают в султанате. Он пока мало умеет, а то, что умеет, иногда плохо делает. Но для дома весьма полезен.

У Лулио накопилось множество вопросов, но по понятным причинам он просто не мог их задать, поэтому пришлось ограничиться недомолвками и невинными косвенными намеками.

– И что именно не получается пока? – усаживаясь в кресло, спросил он, пристально наблюдая за тем, как с первого этажа в комнату влетает бутылка вина в сопровождении пары бокалов. Несмотря на все приложенные усилия, он никак не мог обнаружить вокруг этих предметов искусных нитей.

– Трудно сказать… – Женщина устало плюхнулась в кресло.

Лулио подскочил, перехватил в воздухе бутылку и бокалы и разлил вино.

– Под прямым управлением-то они делают все, что могут. Конечно, в рамках своей компетенции. А вот долго самостоятельно действовать по ранее отданным приказам под силу только тем, что из султаната. Но и тут не все чисто – есть у меня кое-какие подозрения. Ну сам посуди: если бы так легко было создавать джиннов, а это, по сути, обычные элементали, но будто действующие под постоянным внешним контролем, то их бы, так или иначе, использовали в военных целях. А на поле боя их как самостоятельных боевых единиц никто ни разу не видел за всю историю! И, конечно, отсутствует постоянный внешний контроль над джинном. Уж за тысячи лет-то подобное сумели определить. И что из этого следует?

– Хм… – Лулио попробовал вино и удивленно приподнял брови. – Марафис. Из Кордоса.

– Плохого не держим, – улыбнулась Лейла.

– Возвращаясь к твоему вопросу… – Лулио уже включился в интересную игру и с удовольствием начал рассуждать. – Получается, что или создание джиннов – очень трудоемкая задача, или элементалям нельзя приказывать убивать. И вообще их нельзя использовать в военных целях. Первое вероятно, но за многие годы хоть одного бы – да сделали. Второй вариант подразумевает высшую разумную составляющую у элементалей, а это тоже сомнительно. – Он сделал паузу и вопросительно посмотрел на женщину. Та довольно кивнула. – Есть еще вариант: таких джиннов делают не жители султаната или они, но используя некие возможности, в которых сами не особо понимают.

– У тебя хорошие аналитические способности. – Лейла улыбнулась. – Теперь я понимаю, почему Бал взял тебя в экспедицию. Ты прав, создание джиннов – самая охраняемая тайна султаната. Впрочем, рано или поздно мы решим эту проблему. Как ты видел, уже кое-что получается. Да и ты, насколько я понимаю, кое-чего добился. Ты ведь использовал местные чародейские приемы управления?

Лулио медленно кивнул, прикидывая, что говорить.

– Совершенно верно.

– Тогда, если ты этого еще не сделал, надо сообщить об этом Балаватху!

– Пока не стоит, – отрицательно покачал головой Лулио. – Я только в самом начале пути, многое еще непонятно, что-то вижу в новом для себя свете. Я просто пока не готов составить внятный доклад и не хочу показаться восторженным мальчишкой, получившим доступ к открывшимся возможностям.

Женщина уважительно посмотрела на чародея и согласно кивнула. Некоторое время они сидели в тишине, глядя на огонь и попивая вино.

– Кстати, какого уровня чародейства ты достиг? – вдруг спросила Лейла.

Лулио встал в тупик. На такой прямой вопрос у него не было готового ответа, а открывать то, что он Повелитель, старик считал неразумным.

– Довольно высокого. Скажем так: мои способности достаточны, чтобы получить шанс их использовать на благо Оробоса. Это дало мне доступ в самые высшие чародейские круги империи. Я могу вращаться в близких к императору кругах.

Лулио намеренно намекнул на свой высокий статус, так как хотел оставить за собой ниточку, по которой его можно будет при желании найти и установить с ним связь. Эта экспедиция очень его заинтересовала, особенно в том смысле, что он не чувствовал от ее существования прямой опасности для империи. С другой стороны, всякое может быть. Надо постараться сделать так, чтобы была возможность общаться и договариваться. Если все пойдет не так – попытаться уничтожить, а для этого нужно знать о враге как можно больше.

– Ого! – уважительно взглянула на него женщина. – Вот уж сюрприз так сюрприз! А я-то ничего о таких ловких наших агентах и не слышала!

– Не думаю, что это распространенная информация. Впрочем, ничего тайного в ней нет, поэтому я так спокойно об этом и говорю. Не думаю, что жена главы экспедиции является тем, кому не следует знать подобные вещи.

– Ну конечно, Бал не сильно балует меня информацией, – поморщилась она. – Пока не спросишь – ничего не узнаешь.

– Позволь полюбопытствовать, что привело тебя в эти глухие места? – Чародей поспешил перевести разговор в сторону от эмоционального окраса, хотя обычно это выгодно – человек может о многом в таком состоянии сказать.

Однако, как подсказывал опыт Лулио, после подобного негативного эмоционального выброса разговор часто довольно быстро заканчивается. А ему еще хотелось о многом спросить новую знакомую. Напрямую применять чародейские способности он поостерегся, так как уже давно отметил и проанализировал аурную защиту Лейлы. Он вполне мог ее разрушить, но не обойти. Сильная защита: пожалуй, только чародей его уровня смог бы ее сломать, и то не сразу. Вот только Лулио совершенно не хотел заканчивать знакомство на ноте вражды, а его действия против Лейлы потом все равно бы определили и восприняли как враждебные. Да, информация, полученная от жены главы экспедиции, многого стоит, но все же потом вряд ли удастся перевести общение с незнакомцами в конструктивное русло. Кроме того, Душа Мира явно шла недовольной рябью при таких мыслях. Впрочем, уловка Лулио не помогла, а еще больше разожгла недовольство женщины.

– Ох не спрашивай! – Она огорченно махнула рукой. – Муженек выдернул меня, сказал – срочное дело, а элементалистов под рукой нет! Надо найти одного его старого знакомого, про которого он мне все уши прожужжал еще там, – Лейла мотнула головой куда-то в сторону, – на родине. А тут обнаружил его следы и даже сумел примерно определить его местонахождение. А как мне его найти, если он плотно закрыт от астрала?

«Астрал, астрал… – про себя проговорил Лулио и быстро прокрутил разные варианты, чутко прислушиваясь к реакции Души Мира. – Хм… Душа Мира, что ли?»

– Очевидно, все же есть какие-то способы?

– Ну есть, конечно, но крайне малоэффективные. Еще по предыдущему общению Бал запомнил основные параметры ауры Ника. Вот я и раскидываю детектирующие амулеты, настроенные на эти параметры, по пути его вероятного следования. Скажу тебе откровенно – я люблю и уважаю своего мужа, но порой его выводы и желания ставят меня в тупик. Ну и что, что тут объявился Ник? Подумаешь, большая шишка! Тоже мне! Да, он оставил о себе довольно сильные и противоречивые воспоминания, прежде чем пропасть. Чего стоит хотя бы то, как он опозорил архимага гномов при всем честном народе, на виду у всех гостей! Несмотря на то что гномы официально к нему ничего не имеют, не думаю, что архимаг его простит. А эльфы? Да он их просто унизил! И опять же, внешне все прилично, даже их принцессу спас от верной смерти. – Тут она хмыкнула. – Уж после боевого плетения Махаса мало кто в живых остается, а он действительно чудо совершил – буквально воскресил девочку за полчаса! И походя разрушил сложную интригу эльфов, в результате чего их король под корень вырезал всех своих врагов-интриганов. Ну, последнее скорее всего получилось случайно. Интриган из Ника, честно говоря, совершенно никакой. Просто попался под горячую руку эльфам-предателям, те его решили включить в свои козни и прихлопнуть (он еще раньше сумел им чем-то насолить), а парень не захотел плясать под их арфу и все порушил.

Лейла в задумчивости замолчала. А Лулио потихоньку вздохнул – он и не заметил, как задержал дыхание. Сколько новой и интересной информации можно почерпнуть из болтовни женщины! Просто песня! Не все понятно, конечно, – какие-то эльфы, гномы, скорее всего это самоназвания неизвестных ему государств, но какие там, оказывается, страсти кипят! Ничем не хуже, чем у них тут. Кстати, а где это «там»?

– Впрочем, ты, наверное, и сам все это знаешь, – вздохнула Лейла.

– Не сказать чтобы очень. Я не особо знаком с нравами гномов и эльфов и событиями того времени, да и услышать из уст чуть ли не свидетеля было интересно.

– Да какой свидетель?! Это все я от Бала узнала, когда он решил, что Ник имеет что-то против него, и примчался домой готовить экспедицию! – фыркнула она. – Нет, муж не трус, кого хочешь на куски порвет, но толика некоторой параноидальной предусмотрительности в нем есть, этого не отнять. К тому же он давно грезил Утерянным Миром, о котором услышал от своего невесть когда пропавшего учителя, и думал, что тут его найдет. Мне кажется, он слегка разочарован. Да, действительно, он нашел следы пребывания в прошлом на этом материке демонов, уже почти выродившихся и ставших полуслепыми даймонами, но я чувствую, что он не этого искал или ожидал. И хоть он крепится, я-то вижу, что он не удовлетворен своими поисками!

– Наверное, поэтому он и ищет этого Ника?

– Наверное, – пожала плечами Лейла и протянула пустой бокал чародею. Он понятливо наполнил его, не забыв и про себя. – Мне кажется, именно Ник еще тогда дал ему какую-то информацию про Утерянный Мир, а появившись здесь и разочаровавшись, Бал вдруг узнаёт, что Ник тоже где-то тут. Ну сам понимаешь, связь есть, надо прояснить ситуацию: существует этот Утерянный Мир или нет, является ли им этот материк или они говорили о разных вещах. Да и само присутствие здесь Ника о многом говорит, так что мне кажется, зря он так переживает – именно тут и находится Утерянный Мир.

Огонь в камине весело горел, распространяя приятное тепло. По комнате метались тени, а двое, чародей и орчанка, волей судьбы встретившиеся на бескрайних просторах Оробоса, молча сидели, глядели в огонь и попивали дорогое вино.

– Кстати, а у тебя какое задание в этих краях? Или ты просто отлаживал свою систему управления элементалем? – вдруг спросила Лейла и с интересом посмотрела на Лулио.

Тот аккуратно поставил бокал на стол и задумался. Приняв какое-то решение, наконец произнес:

– У меня несколько целей. Отладить систему – побочное дело. От нашего с тобой руководства у меня сейчас задания нет, в каком-то смысле я агент в свободном поиске. Сам ставлю себе задачи, стараюсь работать на пользу империи. Как уже говорил, я вхож в некоторые круги оробосской верхушки и порой выполняю их задания определенного рода. Сейчас на границе творится что-то непонятное. Происходят столкновения двух группировок чародеев, зафиксированы деструктивные проявления богов, к которым в Оробосе относятся, я бы сказал, несколько прохладно. Обнаружено появление кордосцев, их известного в узких кругах отряда искусников специального назначения. Вот я и лечу туда разобраться в ситуации.

– Как интересно! – всплеснула руками женщина. – Надо же, какие страсти! А куда точно ты направляешься?.. Ага, как удачно! – Лейла улыбнулась легкой просительной улыбкой. – Слушай, сделай доброе дело, а? У меня в той стороне осталось единственное белое пятно, а ты как раз туда направляешься. Давай поступим так: я дам тебе сумку с амулетами, ты лети по своим делам, а по пути раз в пару лиг бросай вниз один из амулетов. Ну и в районе города тоже кинешь пару штук. А я полечу к мужу и задам ему трепку: нечего использовать меня там, где обычный элементалист вроде тебя с блеском справится с подобной пустячной работой. И я еще с ним поговорю, почему он мне врал и говорил, будто в Оробосе сейчас нет элементалистов! Ну и за тебя, конечно, замолвлю словечко!

Лулио помолчал. Лейла тоже притихла, ожидая ответа и не сводя умоляющего взгляда с чародея.

– Как я понимаю, есть определенная вероятность столкнуться с этим самым Ником. Расскажешь, что о нем известно? – Чародей вопросительно посмотрел на женщину.

Он уже давно сопоставил имена Ник и Никос. О Никосе говорила дочка Эндонио в своем послании. Вероятность совпадения, конечно, не выдерживала никакой критики, однако дополнительные сведения о нем, полученные от болтливой женщины, как-то слишком напоминали то, что происходит здесь. И там он оказался в центре внимания сильных мира сего, судя по всему, поднял большую шумиху вокруг себя. Тут – почти то же самое. Названия, имена другие, но общий фон событий очень похож.

– Да что о нем можно сказать? – пожала плечами Лейла. – Обычный парень, высокий, темноволосый. В политику не лезет, но постоянно оказывается в сфере интересов разных государств, сам того не желая. Сильный маг, универсал. Кроме того, владеет драконьей магией. Неконфликтен, вежлив. По характеру альтруист: помогает каждому встречному-поперечному, исследователь. Окружающим миром, людьми особо не интересуется, но и не сказать, что ему все безразлично. Обладает острым умом, но часто в его поведении проскальзывает инфантильность, иногда доходящая до откровенной глупости. Впрочем, эта глупость часто кажущаяся, судя по рассказам знавших его людей, гномов, эльфов и прочих. Я считаю, ему просто все равно, что о нем и его поступках думают другие. Деньги и слава его не прельщают сами по себе, но принимаются благосклонно как признание его знаний и способностей, хотя все же его отношение к ним ближе к равнодушному.

– Хм… Довольно занятная личность, – пробормотал Лулио. – И все же что он представляет собой как маг и воин? – Слово «маг» прозвучало в речи Лейлы, чародей примерно понял по контексту, что оно означает, но все же решил уточнить неявным вопросом.

Лейла помолчала, прикрыв глаза, будто вспоминая что-то.

– В свое время я по просьбе мужа собирала о Нике информацию. Уже после того, как тот пропал. Балаватх к тому времени погрузился в подготовку к экспедиции, но многие события остались для него неизвестными. И он попросил меня собрать максимум сведений об этом человеке. Углубляться не буду, но выжимку дам. Как воин он достаточно силен. Успешно дрался в потешных поединках с гномами. По некоторым данным, собственноручно вырезал банду прямо в их столице. Но об обычных его воинских умениях не слишком много известно. По магии – намного больше. В каждом конкретном случае его магические способности вроде бы не выбиваются из общего плана, но выдумка и отличные исследовательские способности помогают выкручиваться из самых сложных обстоятельств. Тут еще примешивается драконья магия, которая на порядок сильнее обычной, но вроде бы он ее не особо использовал. Возможно, не любит ее, но некоторые его действия и разработки до сих пор ставят в тупик даже гроссмейстеров. В силу своего универсализма – хороший интегратор. Отличный элементалист, по крайней мере, именно с его появлением гномы связывают возвращение к ним элементалей земли, которых они давным-давно разучились вызывать. Именно его эксперименты позволили уже нам, проанализировав некоторые его действия, найти способы летать с помощью воздушных элементалей с минимальными усилиями. При этом используются гномьи пологи определенной формы, компенсирующие недостатки обычного полета и облегчающие его. Впрочем, как я посмотрю, у тебя неплохо и так получается. Надеюсь, в скором времени прочитать твой доклад на эту тему. Что еще можно сказать о Нике? И много, и ничего. По мелочам вроде бы кажется, что он ничего особенного собой не представляет, но в совокупности – вызывает определенное недоумение разнообразием и объемом знаний, часто выглядящих несовместимыми. На этом и попался архимаг – недооценил Ника и решил слегка на него надавить. Результат – разобранный по камешкам его специальный бункер для временного заключения магов любой силы. Может, ты слышал – в Кордосе вот так же летали части здания местной ратуши. Там тоже, видимо, не оценили, кто у них находится. – Женщина ухмыльнулась. – В общем и целом, есть еще много фактов и домыслов, говорить о которых я не буду. Думаю, общий посыл ты понял.

Лулио было очень интересно, но он поостерегся задавать дополнительные вопросы: слишком велика вероятность выдать себя. И так по краю ходит. То, что его до сих пор не раскрыли, он относил не столько на свои способности и осторожность (хотя и это тоже верно), а скорее на то, что жена главы руководителя экспедиции слишком уверена в своих силах, своем муже и в том, что в этом захолустном месте из элементалистов можно встретить только своих.

– Так что скажешь? Поможешь мне?

Чародей медленно допил остатки вина, покрутил за ножку бокал в пальцах и поставил на стол. Лейла с похвальным терпением ожидала его решения.

– Требуется только по мере возможностей разбрасывать амулеты?

– Да. Причем не надо отвлекаться от своей основной задачи. Просто отсюда и до границы – как я поняла, ты летишь в нужную мне сторону, – по пути иногда бросай амулеты вниз. Ну и в самом городе тоже кинь в нескольких местах. А взамен этой услуги я снабжу тебя хорошими амулетами как защитного свойства, так и для нападения, а то я смотрю, у тебя совсем ничего такого нет. Кстати, почему?

– Понимаешь ли, Лейла… Как ты знаешь, некоторое время назад здесь была война с Кордосом, и довольно кровопролитная. С тех пор тут с подозрением относятся к тем, у кого есть амулеты явно кордосского производства. То есть амулеты, которые не имеют с чародейством ничего общего. И уж точно не стоит с такими предметами входить в здания органов управления.

– Понимаю. Значит, не возьмешь?

– Извини, – отрицательно покачал головой Лулио. Конечно, было бы интересно посмотреть, что женщина может ему дать, но в спокойной обстановке, в своих лабораториях и под контролем нескольких искусников, давно и преданно работающих на Оробос. Сейчас же он решил не рисковать.

– Дело твое. Значит, договорились?

– Договорились.

– Отлично! Тем не менее хотелось бы тебя чем-то отблагодарить. Насколько я понимаю, ситуация, с которой тебе предстоит столкнуться, сложная и может понадобиться помощь. Она может и не понадобиться, но все же, если будет совсем плохо, то стоит тебе подать определенный сигнал в астрале (а я предупрежу своих, чтобы присматривали за этим местом), астральная поддержка тебе будет обеспечена. Кстати, забыла спросить – ты можешь выходить в астрал?

Немного помолчав, Лулио ответил:

– Не уверен, что в том формате, который нужен для такого зова. Это можно проверить?

– Понятно. Действительно, давай проверим, это просто. Я сейчас тебе скину тестовый сигнал, который у нас используется именно для подобных проверок, в том числе на прохождение сигнала из разных областей, а ты попробуешь. Внимательно следи за моей аурой и постарайся воспринять мой мысленный посыл.

Лулио так и сделал. Он увидел, как по ауре женщины пробежала волна, формируя разноцветные сполохи, при этом почувствовал некое давление на внешний контур защиты. Опасного в этом ничего не было, поэтому он слегка ее приоткрыл, при малейшей опасности собираясь захлопнуть окошко. Пройдя через целый комплекс защитных фильтров, которые не пропустили бы деструктивные или иного плана командные вибрации, сигнал впитался во внутренний аналитический слой сознания, также отделенный от основного разума защитными шторками, но в нем чародей уже осознанно мог воспринимать информацию. Лулио довольно легко вычленил нужную последовательность действий, необходимых для формирования указанного тестового сигнала.

– Ух ты! – слегка удивленно воскликнула Лейла. – Какая у тебя интересная защита на ауре – кажется, даже на ментальном уровне!

– Чародейство – довольно сильная штука в умелых руках, – улыбнулся Лулио. – Я готов воспроизвести сигнал. Можно?

– Ага, давай, а я проконтролирую.

Чародей легко сформировал мысленно и на уровне ауры необходимые действия, чувствуя, как Душа Мира легко дрогнула. Будто камушек упал в воду.

– Ну вот, а ты говорил, что не уверен! – довольно проговорила Лейла. – С первого раза получилось, и сигнал идеальной формы! Лови основной сигнал, вот его просто так не стоит использовать – тут же примчится поддержка.

Второй сигнал также улегся на отдельную полку памяти чародея. Немного подумав, старик спросил:

– Слушай, Лейла, а есть способ при необходимости просто вызвать тебя и поговорить? Ну, например, если я вдруг наткнусь на информацию о Нике или даже встречу его. – Этим вопросом Лулио преследовал несколько целей: узнать методы связи через Душу Мира и наладить с ними канал связи.

– Отличная мысль! Как я сама не догадалась? Хотя это более сложный вариант, и в ситуации, когда время дорого, лучше использовать сигнал вызова поддержки. Наши его постоянно слушают.

Спустя некоторое время и эта информация уложилась в памяти Повелителя Чар, заставив его глубоко задуматься. Впрочем, время утекало, его интуиция, плотно завязанная на Душу Мира, стала несильно подталкивать и попинывать его. Вежливо распрощавшись с Лейлой и получив в нагрузку маленькую сумочку, в которой лежало около двадцати небольших полудрагоценных камушков такого непритязательного вида, что на них вряд ли позарился бы даже самый последний бедняк, Лулио в сопровождении хозяйки дома вышел на полянку. Чародей с подозрением отнесся к амулетам, настроенным на поиск Ника. Проверить-то он их не мог и даже планировал выбросить, как только отлетит, но опять же интуиция промолчала, а через Душу Мира он отметил, что, если примет и исполнит предложение Лейлы, общий положительный фон будущего чародея начинает превалировать над отрицательным. И это даже без анализа выдернутых из массы вариантов конкретных линий.

Лейла с глубочайшим интересом наблюдала, как Лулио формирует управляющий конструкт для полета, а чародей не видел смысла что-либо скрывать: было понятно, что в чародействе она ничего не понимает.

– Ну что ж. Удачи тебе! И спасибо за помощь! – крикнула женщина, пряча лицо от резких порывов ветра.

Лулио в ответ помахал рукой и резко взмыл в небо.

Лейла проводила взглядом удаляющегося по воздуху чародея, и ее губы тронула легкая улыбка. Резво развернувшись, она взбежала в комнату, где только что шел занимательный разговор. Плюхнувшись в кресло и закинув ноги на стол, она налила вино в бокал и откинулась на спинку. Прогнав в голове весь разговор с чародеем, она удовлетворенно кивнула своим мыслям и послала вызов мужу. Ожидая, пока Балаватх соизволит ответить, она рассматривала сапожки, кое-где заляпанные грязью. Стоит ли летать в воздухе, если обувь все равно становится грязной? Она с недовольным видом скинула их, отбросила в угол комнаты и активировала встроенное плетение чистки. Опустив ноги на постеленные на полу мягкие шкуры, она пошевелила ступнями, наслаждаясь ощущением мягкости и тепла.

– Да, дорогая? – ворвался в ее мысли родной голос мужа. – Что-то случилось?

– А обязательно что-то должно случиться, чтобы я захотела с тобой поговорить? – с наигранной обидой ответила Лейла.

– Ну разумеется! Я ведь помню, как ты была недовольна, когда я отправил тебя в Оробос поискать Ника, и пока не забыл, что ты ответила на мою просьбу! Думаю, ты позвала меня, чтобы снова напомнить мне о том, как я был неправ!

Лейла рассмеялась:

– Хочу напомнить тебе, что послезавтра у нас сеанс связи с детьми. Это я к тому, чтобы ты вдруг ничего срочного не запланировал на это время!

– Помню я, помню. – В голосе Балаватха чувствовалось легкое смущение. Видимо, он все же забыл об этом событии. – А дети у нас – здоровые лбы, давно уже самостоятельные. В конце концов, сейчас они вполне успешно замещают нас на родине. И не стоит их постоянно дергать со своим родительским контролем!

– Когда ты разберешься с этим астральным барьером? – Лейла проигнорировала доводы Балаватха. – Не было бы его, я бы не дергала тебя так часто!

– Скажи спасибо, что вообще удалось установить амулетную связь с нашим континентом! – буркнул ее супруг. – И то промежуточные точки в океане довольно ненадежны. Часто после бурь их приходится восстанавливать, а это дело небыстрое. Мы разрабатываем более устойчивые варианты, но результат будет еще нескоро.

– Ну а что с астральным барьером? – напомнила Лейла.

Балаватх в ответ хмыкнул:

– Сама же знаешь, у нас недостаточно знаний, чтобы не то что снять его или создать в нем стабильную дыру, а вообще разобраться, как возможно сотворить такое устойчивое и, главное, глобальное образование в астрале! Ты ведь мастер астрала, должна понимать. Кстати, может, подключишься к этой проблеме?

– Ловлю на слове! – довольно улыбнулась Лейла. – Тогда снимай все эти нудные и примитивные дела, что понавешал на меня!

Демон тоскливо вздохнул, поняв, что жена его провела.

– Сама же знаешь, у меня мало людей, которым я могу полностью доверять. А с твоими опытом и возможностями многие моменты переходят из разряда сложных, а порой и невыполнимых, в разряд простых и тривиальных!

– Я, конечно, рада, что ты так высоко меня ценишь, дорогой, но все же пожалей свою жену! Мне приятнее, когда ты уделяешь мне внимание как женщине и жене, чем как специалисту, хоть это, несомненно, весьма тешит мое самолюбие. Кстати, насчет твоего последнего задания. Я почти закончила сеять амулеты по поиску Ника, когда повстречала довольно интересного чародея. Представляешь, чародея, который управлял элементалем!

– Это занятно, но что в этом неожиданного? Мы же предполагали, что здесь могут быть свои элементалисты!

– Да, но способ, которым он управлял! Насколько я поняла, делал он это не напрямую, а опосредованно через созданный управляющий конструкт. При этом элементаль хоть и выполнял все его команды, но влегкую отозвался на мой призыв, чуть не угробив чародея. Но главное другое: есть в этом что-то похожее на технологию создания джиннов.

– Это действительно любопытно, – ответил Балаватх с прохладцей.

– Ну Бал! Перестань относиться ко мне, как к проштрафившемуся подчиненному! То, что я не разделяю твое мнение по некоторым вопросам, не значит, что я неправа. Истина многогранна и порой причудлива, кому, как не тебе, знать это! Тем более что мой взгляд на ситуацию не противоречит твоему, а лишь дополняет его и дает увидеть проблему под другим углом. Я до сих пор считаю, что ты отдаешь излишне высокий приоритет поиску Ника. Мне кажется, он тебя задел лично, потряс твое мироощущение чем-то неизведанным и где-то даже чуждым, а ты не любишь, когда что-то ломает картину мира, выстраиваемую тобой на протяжении всей жизни. И то, что как исследователь ты в некоторых вопросах не проявляешь гибкость мышления, не идет тебе на пользу!

Балаватх некоторое время молчал, потом вздохнул:

– Возможно, ты и права. Однако ты должна согласиться со мной: не решив уравнение с неизвестным, в качестве которого выступает Ник, мы будем топтаться на месте по многим направлениям. Уже сейчас действия многих вовлеченных в игру и в Оробосе, и в Кордосе, так или иначе завязаны на Ника. И те, и другие уже бросили немалые силы на его поиск. От того, как сложится расклад в этой игре, многое зависит. Ник умеет стягивать крупные фигуры и возбуждать интерес вокруг себя. Не стоит недооценивать роль магов такого уровня на политической арене, даже если они малоизвестны и не обладают никакой формальной властью.

– А вот тут я с тобой согласна не меньше, чем полностью, – не стоит недооценивать! – радостно подхватила мысль мужа Лилиейла, видя, что может переиначить ее на свой лад. – Он не маленький мальчик, Бал, чтобы постоянно за ним бегать и навязчиво повторять предложения о встрече! Делая так, ты ходишь у Ника на поводу и танцуешь под его дудку! Он небось опять решил развязать драку всех против всех! – Лейла в порыве чувств притопнула ножкой. – В астрале знаки ты раскидал, людям Ника через Раму послание передал – и достаточно, хватит.

– Но я не уверен, что послание Рамы дошло до адресата… – неуверенно пробормотал демон.

– Не важно, Бал! – почувствовав слабину, перебила Лейла. – Не важно, дошло оно или нет. Не стоит думать, что другие гораздо глупее тебя или хуже информированы. Когда Ник посчитает нужным, он выйдет на связь, но никак не раньше. Эвенгар вот тоже темнил десятилетиями, в астральных беседах тебе говорил, будто все свои огромные знания и возможности направляет на борьбу с богами. Да вот только сейчас признался, что давно знал о втором континенте и даже пару раз тайно помогал экспедиции. А ведь мы годами безрезультатно оставляли в астрале завуалированные послания о том, что хотим сотрудничать с другими межконтинентальными группами и понимаем опасность преждевременного раскрытия информации о втором континенте!

– Я встречался с его учеником Эклектусом на днях. На материальном плане, – особо подчеркнул демон. – Там не все так просто, как кажется со стороны. Если бы мы действовали по-другому, они тоже заняли бы иную позицию.

– Не стану с тобой спорить, – пожала плечами Лейла. – Однако мне кажется, сейчас более важно наладить связи с чародеями, вернее, с их верхушкой. Сам понимаешь, они для нас самый выгодный партнер: богов, с которыми мы воюем, очень не любят, их верхушка менее догматична и меньше закоснела. Кордосцы нам не очень интересны, разве что их Академики представляют определенный интерес. Но не сами по себе, а как владельцы и хозяева наследия знаний прошлой цивилизации на этом материке, которая по многим показателям обошла даже нас. Кроме того, кордосцы сотрудничают с богами, что также не внушает оптимизма в плане установления с ними удобных нам контактов.

– Тут ты не совсем права, – задумчиво возразил Балаватх. – Они, конечно, приняли помощь богов в последней войне, но сделали это вынужденно и, как ни странно, не испытывают особой благодарности к ним. Знаешь, Лейла, Академики, а именно они, по сути, управляют империей, понимают: боги – в будущем их конкурент. Тут очень много похожего с нами. И они ищут возможность сделать так, чтобы одновременно ограничить влияние богов и не вызвать их негативной реакции. Мы уже обнаружили, что есть несколько групп людей, в том числе искусников, которые объединяются в различные организации, действующие против богов. Они вроде бы подпольные, и порой кажется, что направлены даже против власти, но на самом деле созданы Академиками, пусть и не все догадываются об этом. Так что не все так просто. То есть можно и с кордосцами найти общие точки соприкосновения.

– Понятно. Впрочем, тебе видней. А я, кстати, совместила приятное с полезным. В общем, попросила этого чародея засеять оставшуюся часть площади амулетами. Так сказать, скинула работу на чужие плечи.

– Ты рисковала, – с толикой беспокойства в голосе констатировал демон.

– Есть такое, – смутилась Лейла. – Понимаешь, я сначала приняла его за одного из наших. Да и он так ловко вел себя, что не сказал ни слова лжи, при этом не выдав ничего особо важного. Аурная защита у него стояла – закачаешься! Половину я и не поняла – слишком там все хаотично выглядело. Сам понимаешь, чародейские техники нам до сих пор не очень понятны. Кроме того, он постоянно держал связь с астралом. С тем его слоем, который мы практически не используем и который связан с предвидением будущего, а это визитная карточка местных видящих. Надо сказать, это было очень познавательно. Я примерно определила границы чародейского взаимодействия с астралом: он у них смещен и пересекается с нашим диапазоном где-то наполовину. Вполне вероятно, что он не все показал, вернее, задействовал не все свои возможности, но я решила рискнуть и повесила астральную ищейку, дабы она постоянно отслеживала его положение. Причем настроила ее так, чтобы она действовала только в том слое астрала, который максимально далеко отстоит от чародейского, но чтобы не теряла контакт с ним. Ну а в целях моей безопасности активировала астральные ловушки, которые бы атаковали чародея из астрала, если бы у них со мной неожиданно пропала связь. Это те разработки против чародеев, которые у нас все еще испытываются. Ну так вот, мне показалось, что этот чародей довольно высок рангом, установить с ним контакт было бы неплохо. Поэтому я рассказала ему, как вызвать астральную поддержку, все-таки он летит на границу, а там неспокойно. Ну и попросила разбросать амулеты.

Балаватх тяжело вздохнул, но не стал ругать жену за самодеятельность.

– Про амулеты-то что сказала?

– Да наплела ему, что реагируют на ауру Ника.

– Ну да, на самом деле они отслеживают недавно открытый слабый шумовой астральный фон, сопутствующий Нику, и определенные возмущения магического пространства, – думая о чем-то своем, ответил Балаватх.

– Ну а чтобы он слегка расслабился, играла роль эдакой недалекой девочки-простушки. Мне кажется, у меня получилось.

– Как хоть его зовут?

– Он представился как Лулио де Монто.

– Как?! – Балаватх резко выдохнул сквозь зубы.

– Лулио де Монто, – удивившись реакции мужа, повторила Лейла.

– Радуйся, что ты не рядом со мной! Надрал бы тебе задницу, несмотря на твои ранги в магии! – Балаватх уже взял себя в руки.

– Почему?

– Да потому, что это был Повелитель Чар! Один из сильнейших в Оробосе! В общем так, дорогая, быстро лети на нашу основную базу. Будем проверять тебя по полной программе на наличие ментальных закладок и астральных крючков!

– Да брось! – Лейла слегка побледнела. – И откуда ты его знаешь?

– Не брошу! А насчет «откуда знаю» – разведка работает. У нас есть список многих влиятельных аристократов, искусников – в первую очередь Академиков, чародеев – Повелителей Чар… Должны же мы знать… Ладно, заканчиваем разговор. Я дам указания, чтобы на базу прибыли наши сильнейшие менталисты, пусть поковыряются, посмотрят на последствия твоей беспечности. Надеюсь, ничего страшного не случилось, но хочу быть в этом уверен.

Лейла покорно кивнула, уже не думая возражать мужу, и быстро стала собираться в дорогу.

Город Тертон

Ночь сдавала вахту пришедшему ей на смену дню. Но пока происходила смена караула, на улочках города властвовало утро – верный и неразлучный поверенный дня. Центральные булыжные мостовые с тщательностью выметались дворниками. На улицах стали появляться первые прохожие, вышедшие в такую рань по своим делам.

Метла, замахнувшаяся на новый кусок брусчатки, чтобы вымести из щелей постоянно скапливающийся мусор, вдруг замерла. Дворник, в чьих руках находилось орудие труда пролетариата, пустыми глазами смотрел сквозь землю, остановившись в неудобной позе. Спустя несколько мгновений он, не изменив положения тела, упал, расквасив нос, да так и остался лежать.

Проходящий по другой улице прохожий с выражением ужаса на лице оглянулся и, постояв немного, побежал к ближайшей стене дома. Будто ее не заметив, врезался в нее, но вскочил и снова попытался пробежать сквозь преграду. Сделав еще несколько попыток, он сильно ударился головой и потерял сознание.

Непонятные события подобного плана стали переходить из разряда единичной случайности в разряд если и не массового психоза, то как минимум чего-то, чему может быть подвержен любой житель города. Где-то люди просто теряли сознание, где-то начинали беспокоиться или впадать в состояние неконтролируемой агрессии или страха. Кто-то умер во сне, когда сердце резкими сокращениями призывало быструю смерть.

В лучшем положении оказались пришлые чародеи – многие из них сумели защитить себя, хотя и не обошлось без жертв. Слишком мощные силы раскручивались, с такими даже они не всегда могли справиться. Наведенные галлюцинации, угнетение жизненной активности, структурированные энергетические сгустки-проклятия, корежащие ауры простых жителей в результате чародейских боевых техник, и еще множество примеров подобной гадости, выдуманной изощренными мозгами чародеев, – все это по чьей-то прихоти было выпущено в славном и до недавнего времени уютном городе Тертон.

Однако надо признать, что большинство жителей все же ничего не заметили, и только слухи доносили до них весть о том, что где-то что-то произошло.

Лулио де Монто

Чародей прибыл в Тертон еще ночью. За свою долгую жизнь Лулио побывал чуть ли не во всех населенных пунктах империи, а отличная память сохраняла на полках информацию в нетронутом виде. Опустившись с неба прямо посреди улицы, Повелитель Чар стряхнул пыль с одежды, огляделся и понял, что лишь немного ошибся – до нужной таверны надо идти всего пару кварталов. Все же сверху город выглядел немного иначе, да и ночь искажала восприятие.

Память не подвела чародея – таверна с говорящим названием «Вкуснятина» оставалась одним из немногих заведений подобного толка, не закрывающихся ни днем, ни ночью.

Разместившись в довольно уютном номере и поспав пару часов, Лулио принялся за работу. Часа три он, не выходя из комнаты, занимался разведкой окружающей местности. По соседним улочкам тонкими дымными струйками, заметить которые мог бы лишь чародей, да и то при определенной удаче, расползались поисковые и боевые заклятия, опутывая здания невидимой сетью, внутри которой сидел Повелитель Чар. Одновременно с этим из таверны в огромном количестве вылетали миниатюрные конструкты. У Лулио было много своих наработок, сильно отличающихся от принятых в чародейском сообществе. Конкретных стандартов у чародеев конечно нет – слишком все специфично для каждого, индивидуально, однако некие общие правила формирования конструктов и их действий существуют. Просто потому, что эти правила минимизировали затраченные усилия, хотя не отменяли более тонкого подхода.

В данном случае Лулио использовал максимально нетипичные и наиболее эффективные наработки. Тучи мелких, почти невидимых даже в чародейском зрении наблюдательных конструктов, вроде бы простых по своей сути, позволяли чародею видеть одновременно все пространство, контролируемое разведчиками. Эти конструкты могли взаимодействовать с ближайшими своими собратьями, обмениваясь информацией. В результате еще кое-какой обработки и используя особое состояние ума, Лулио мог видеть всю территорию, которую покрывали конструкты, одновременно. А тренировки по разработанной им же методике давно давали ему возможность управлять этой картинкой в своей голове – крутить ее под разными углами, увеличивать или удалять, даже как бы погружаться внутрь зданий, разумеется, если туда разведчики тоже проникли. В отсутствие чародейской защиты пролезть они могли практически в любое помещение.

Несколько часов обследования принесли не очень утешительный результат. В городе было слишком много мест, куда его разведчики не смогли пробраться, а значит, и точное местонахождение своего личного врага и врага империи Лулио определить не мог. Впрочем, он и не надеялся на глупость противника, хотя чуть-чуть верил в свою удачу. Вероятностные линии в Душе Мира почти смазались и не давали четкой картинки и подсказок. Практически невозможно выделить отдельную линию событий. Впрочем, это обычное состояние Души Мира в переломные моменты, когда от любой мелочи все могло повернуться так или эдак.

Однако хотя Лулио помнил те основные вероятности, что он исследовал некоторое время назад, и примерно понимал, куда надо стремиться, но не ставил себе задачу строго действовать по заранее подсмотренному выигрышному сценарию. В том и состоит сложность видений: даже самое вероятное будущее в какой-то момент может стать трудно реализуемым, споткнувшись на каком-то событии, на которое никто не обратил внимания. Но в то же время это дает понимание взаимосвязи событий, людей, мыслей и действий, позволяя выстроить правильную линию поведения. И даже если события пойдут не строго по желаемому варианту, всегда есть вероятность, что, понимая суть вещей, ты сможешь поступить правильно и достигнуть нужного результата.

Передохнув немного и пообедав (как же летит время за работой!), Лулио приступил к следующим шагам в плане подготовки поля боя. Понятно, что частенько в реальности все планы летят кувырком, но не готовиться – верх глупости. Жаль только, что поле боя – город. И не пустой, а вполне себе такой, в котором жизнь бьет ключом… Понятно, что Лулио постарается свести к минимуму отрицательные последствия возможного столкновения (если только враг не решит бежать до драки), но гарантировать он ничего не мог. Выманить за пределы города противника не удастся – это точно, но и отказаться от своих планов никак нельзя. Если враг останется безнаказанным, последствия обещают быть весьма плачевными и намного более разрушительными, чем если бы даже весь населенный пункт вместе со всеми жителями превратился в песок…

Постепенно город, а вернее, его невидимая обычному человеку часть, переходила под контроль Повелителя Чар. Сильно отвлекали чародеи, что в большом количестве находились тут. Но они пока ничего не замечали. Это давало некую толику надежды, что и противник пока ничего не заметил.

Все изменилось под утро следующего дня. Неожиданно оказалось: нечто подобное тому, что делал Лулио, уже совершено его противником. Чародей предполагал, конечно, такое развитие событий и даже был слегка удивлен тому, что до сих пор не столкнулся с противодействием, однако за время работы его внимание слегка притупилось, поэтому, когда столкновение произошло, то и воспринялось несколько внезапным. В принципе и до этого момента его сеть пересекалась с чужими чародейскими чарами, но не как с системным образованием. Впрочем, вполне могло статься, что встречаемые разрозненные проклятия, чары и конструкты специально были выполнены таким образом, чтобы сформировать у наблюдателя ощущение случайности или поделки обычного чародея. Как бы то ни было, вскоре противник проявил себя: часть покрова чар Лулио почти в центре города в какой-то момент была разрушена.

Лулио встал с кровати, на которой провел последние часы, сходил в уборную, походя проверив внутреннее состояние таверны, людей и своих чар. Все было в порядке. Ополоснувшись, чародей вернулся в комнату, запер дверь, по максимуму защитив ее, и снова улегся в кровать.

Теперь начиналось самое главное. А главное было не в том, чтобы уничтожить вражеские чары, конструкты, проклятия, хоть это и является необходимым действием. Главное – обнаружить противника. Если обнаружишь – считай, большую часть дела уже сделал. Ведь тогда ты можешь сконцентрировать свои силы на небольшом пространстве, а не распылять их. Ну а если сам останешься необнаруженным – считай, что почти победил. Не зря Лулио выбрал таверну чуть ли не в центре города (первые разрушения чар произошли совсем неподалеку, но это не обеспокоило его – просто случайность), с большим количеством постояльцев, среди которых есть уже примелькавшиеся чародеи. А то, что даже эти чародеи, находясь под боком, не заметили действий Лулио (а в этом он уверен), давало кое-какую гарантию безопасности. Еще Лулио надеялся, что такой его шаг будет неожиданным для противника и маловероятным.

Кто в действительности этот самый противник, Лулио не знал. Нельзя сказать, и что догадывался. Нет, варианты есть, но добыты они аналитическим путем, так как враг весьма искусен и хитер, а чародейские проверки не дали какого-то определенного результата. Даже Душа Мира не могла помочь.

Через несколько часов ситуация достигла патового состояния. Где-то одна треть площади города оставалась под контролем Лулио; остальная, как ни жаль это признавать, – за противником. Контролируемые места не были монолитны, скорее разбросаны пятнами там и сям. Большим достижением Лулио считал то, что таверна уже находилась под контролем противника, однако сам Лулио не был обнаружен. По сути, он сейчас в более безопасном положении, чем раньше, так как враг считает, что здесь Лулио точно нет. Но имеются и отрицательные стороны: приходится действовать очень аккуратно, чтобы не выдать себя. Это одна из причин, почему Повелитель Чар изрядно сдал свои позиции.

Как ни странно, противник не удосужился проверить наличие подземного хода из таверны. Ее подвал соединялся проходом с соседним зданием, вот по этому пути Лулио и отсылал свои вновь и вновь создаваемые конструкты. В чародейском покрове противника было много лакун и разрывов, особенно внутри помещений, отчетливо видимых чародеем, чем он и пользовался. Сторонний наблюдатель весьма бы позабавился, глядя на то, как сверкающие шары и точки, то есть конструкты, пляшут в пространстве, пробираются строем в разные щелки в стенах и в полу, водят хороводы, а дым, форму которого также принимают чары, то мягко стелется по полу, огибая дым другого цвета, то впитывается в стены или выдувается в щели.

По счастью, Лулио оказался опытнее в некоторых областях чародейства, чтобы играть в такие игры на грани фола. Последнее обстоятельство он выяснил, наблюдая за действиями противника и его чародейством. А то, что противник чисто по площади пока выигрывал, объяснялось еще и тем, что у того было больше времени подготовиться и просчитать разные варианты. Ведь не исключено, что противник тоже видящий, а именно встреча в городе является переломным моментом, когда дело может пойти либо в ту сторону, либо в иную. А еще Лулио тратил силы на то, чтобы если и не убрать совсем, то хотя бы минимизировать пагубные последствия их с врагом противостояния для жителей. У врага подобная забота об окружающих отсутствовала.

К сожалению, не обошлось без жертв и в таверне: один мужчина и молодая девушка погибли (девушка выбросилась из окна, а мужчина воткнул себе в сердце нож). Два чародея тоже почувствовали давление на психику и забаррикадировались в своих комнатах, окружив себя всевозможными защитами. Несложными, с точки зрения Лулио. Зря они это сделали: проклятия чародея-противника почувствовали противодействие и уже почти растворили их чары. Мужчины были обречены. Лулио ничего не мог поделать, он не имел права выдать себя. Еще один чародей ловко защитился, и хотя проклятия продолжали терзать его защиту, особого вреда пока нанесено не было. Лулио предполагал, что хозяин проклятия как-то должен определять, тот это объект или нет, но по каким критериям он это делает или будет делать (допустим, он должен проверить всех встреченных чародеев), Лулио пока не знал. Другие чародеи, менее опытные, продолжали сидеть там, где и сидели. Они ничего не чувствовали, и никто их не трогал. Но это до поры до времени. Смертельные проклятия в любой момент могли снова появиться и посчитать, что эти чародеи и являются их целью.

Надо сказать, вражеский Повелитель Чар тоже действовал на уровне, недоступном многим обычным чародеям. По примерным прикидкам, от его действий погибло около двух десятков человек, хотя ручаться за зону, контролируемую врагом, Лулио бы не стал. Он вдруг улыбнулся. Тот чародей, что поставил более-менее нормальную защиту, спустился вниз, переговорил с коллегами, они быстро собрались, вывели коней из конюшни, оседлали и резво сорвались с места. Проследив за ними, Лулио довольно кивнул: чародеи направились за пределы города. Правильное решение.

В принципе Лулио вычислил несколько наиболее вероятных мест расположения врага, но пока ничего сделать не мог. Ситуация действительно патовая. Стоит ему активироваться, как он тут же раскроется – и не факт, что успеет уничтожить противника. Тем более что вероятных мест несколько, а враг сразу и точно определит, где находится Лулио. Проникнуть взглядом в эти предполагаемые места он не мог. Не сказать, что там стоит мощная защита. Может, ее и нет, просто Лулио не мог подобраться к ним: по пути конструкты уничтожались (даже миниатюрные и неразличимые), чары нейтрализовывались. Противник применял довольно интересное решение в своих заклятиях, при соприкосновении с которыми отдельные конструкты быстро теряли свои свойства и растворялись. Вскоре и Лулио перенял полезные свойства заклятий противника.

Лулио мог даже выйти из таверны, правильным образом защитив себя, однако это все же опасно: возможно, он не все узнал о противнике. Повелитель Чар лежал, обдумывал дальнейшие шаги, которых проглядывало не так уж много, и набирался сил – противостояние не прошло даром.

Лежащий на кровати старик встрепенулся.

– Как интересно! – пробормотал он, усаживаясь. Слегка поморщился – силы восстановились недостаточно полно.

Вытащив из-под кровати сумку, достал из нее несколько губок – накопителей жизненной энергии, и впитал их содержимое. Через пару минут морщины на лице разгладились, глаза загорелись задорным блеском.

– Так, и что же у нас тут выходит? – пробормотал Лулио и прикрыл веки.

А получалось вполне хорошо: Душа Мира приобрела определенную четкость восприятия. Не так, как было до появления в городе, но уже вполне ясно можно просматривать варианты будущего на десяток минут вперед. Именно чувства, ориентированные на отслеживание важных моментов, которые скоро могут случиться, дали о себе знать. Чародей пропустил через разум поступающее предзнание и снова повторил:

– Как интересно!

Вскочив, Лулио мысленно послал легкий сигнал, и скоро в его комнату вбежал хозяин таверны, взятый под контроль еще тогда, когда чародей только вселялся.

– Быстро организовать стол в комнате, – приказал Лулио. – Подать закуску, хорошее вино.

– Будет исполнено. – Хозяин поклонился и развернулся к двери.

– Стой! Что говорят в городе? – остановил его чародей.

– На рынке люди говорят, что кто-то выпустил мощное заклятие, – стал отчитываться трактирщик, преданно глядя на постояльца. – Стражники с чародеями бегают, везде суют свой нос, но пока ничего определенного не нашли. Я их вызывал, чтобы отметить самоубийства среди своих постояльцев – торговца Полиуса Квертуса и приехавшей недавно вдовы Лирции Проктус. Постояльцы-чародеи, не заплатив за сегодняшний день, уехали. Думаю подать заявление на них в стражу, как только все уляжется.

Лулио махнул рукой, и хозяин побежал выполнять заказ.

В дверь вежливо постучали. Лулио сцепил на животе руки, откинулся на спинку стула, повернутого в сторону входа, и произнес:

– Входите!

Дверь открылась, и в комнату вошел моложавый мужчина в не очень новой, но добротной и дорогой одежде. Войдя, закрыл за собой дверь. Некоторое время гость и Лулио разглядывали друг друга.

– Если вы тот, о ком я думаю, мне можно не представляться? – спросил гость.

– Если не ошибаюсь – Шойнц Индергор Виртхорт собственной персоной? – ласково улыбнулся чародей. Визитер вежливо опустил голову. – Очевидно, мое имя вам тоже известно, раз вы пришли именно ко мне.

– Хотелось бы, чтобы и вы назвались – вдруг я ошибся? – Шойнц поменял положение трости. Совсем чуть-чуть. Но этот жест не укрылся от взора чародея, и он прищурился, разглядывая оружие искусника.

– Ну что ж… Лулио де Монто к вашим услугам, молодой человек! Прошу составить мне компанию. – Чародей показал явно слегка расслабившемуся гостю на стоящий напротив пустой стул. Тот не замедлил воспользоваться приглашением.

– Какая интересная у вас защита. – Лулио разлил вино и пододвинул поближе к гостю тарелку с мелко нарезанным мясом свежего копчения, при этом недвусмысленно посмотрев поверх головы Шойнца.

– Не буду скрывать, это специальная сеть, внедренная под кожу. Неприятная, скажу вам, процедура установки. Но зато полностью защищает от подавления воли. Такие есть только у высшей знати Кордоса, да и то у считаных единиц. Мне же удалось ее достать… Хм… Ну, по роду своей деятельности. – Шойнц наклонил бокал к чародею.

Лулио звякнул своим бокалом о подставленный и хитро подмигнул:

– Не боитесь выдавать имперские тайны своему противнику?

– Отчего же тайны? Не думаю, что вы не знали о существовании у нас подобных штучек. Да и противнику ли? – Шойнц жестко посмотрел в глаза Лулио. – По крайней мере, здесь и сейчас.

Лулио внимательно вгляделся в лицо человека, принесшего Оробосу немало вреда… и кивнул.

– Вот мы и подошли к главному. Зачем вы здесь?

– «Здесь» – в городе или «здесь» – у вас в комнате?

– Хотелось бы услышать вашу версию как одного, так и другого, – вежливо ответил Лулио и всем своим видом выразил сильнейшую заинтересованность.

Шойнц слегка улыбнулся, как бы говоря, что видит Лулио насквозь с его чародейскими приемами:

– Хорошо. Думаю, вам должно быть понятно, что я здесь по той же причине, что и вы. Я играю в открытую, так как надеюсь… вернее, уверен, что в данном случае наши задачи совпадают и в той весьма сложной и неопределенной ситуации, что образовалась в этом городе, мы сможем помочь друг другу.

Шойнц замолчал, внимательно глядя на чародея. Тот все с той же благожелательной улыбкой продолжал глядеть на гостя.

– Хорошо. Продолжу. – Шойнц тоже откинулся на спинку стула и положил на колени трость, показывая тем самым, что нападать прямо сейчас, используя жезл, спрятанный в трости и который конечно же почувствовал Повелитель Чар, в данный момент не будет. – Думаю, многим лицам обеих империй, обладающим властью или определенными связями, уже стало известно о некоем беглеце, довольно эффектно покинувшем одну из наших тюрем. Вместе с ним на свободу вырвалась дочь небезызвестного вам высокопоставленного оробосского чиновника. На данный момент мое начальство отбросило мысли вернуть беглецов, но в первую очередь желало бы наладить контакт с Никосом, как он себя называет. Именно контакт и ничего более. Никаких претензий к нему выставляться не будет. Только желание сотрудничать. Причины вам должны быть известны и понятны.

– Разумеется. Человек с возможностями древних мейхов вам бы, конечно, пригодился, – хмыкнул Лулио.

– В связи с тем, что все попытки вернуть Никоса силовым путем провалились, мы решили пойти с ним на мировую. Понимая, что контролировать его нам вряд ли удастся, мы не будем возражать, если он будет сотрудничать и с Оробосом.

Повелитель Чар кивнул. Ему был понятен такой широкий жест кордосцев. Никос, по сути, искусник, пусть даже мейх. От чародейства он далек, и власти Кордоса вполне могут рассчитывать на то, что ему будет интереснее работать именно с ними.

– Однако есть и проблемы. Уже на вашей территории на Никоса несколько раз напали, причем совсем не мы. Предполагаю, что все эти нападения так или иначе связаны с Кариной эль Торро, которую он сопровождает. Очевидно, что и вы прибыли сюда, чтобы прикрыть ее от покушений. Пока с этим неплохо справлялся сам Никос, но наличие в городе кроме вас еще одного Повелителя Чар наводит на неприятные мысли. – Шойнц вопросительно посмотрел на собеседника.

– Какой у вас интерес к Карине?

– Никакого. С нее тоже снимаются все обвинения. Реальные или надуманные – не важно. Она нам неинтересна.

– Как вы вычислили меня и вообще прознали, что в городе есть Повелители Чар?

Шойнц покачал головой:

– Скажу только, что это было нелегко. Очень нелегко. Я даже сперва ошибся городом. И сильно рисковал, идя сюда, так как не знал точно, кого из Повелителей встречу. Впрочем, вероятность того, что это будете вы, вернее, тот, кто благожелательно относится к беглецам, была довольно высокой. Я предлагаю вам помощь в устранении вашего противника, а значит, врага Карины и опосредованно Никоса. А Повелитель Чар – противник, так как вы сейчас с ним противостоите друг другу. Это мне совершенно ясно. Взамен вы не мешаете мне установить контакт с Никосом и позволяете сопроводить его туда, куда он направляется. Совершенно ясно, что к отцу Карины, и весьма вероятно, что прямо в столицу. Мне нужна гарантия, что мне и моим людям ничего не будет предъявляться на время нахождения в Оробосе. Взамен даю слово, что в данном своем задании ничего против Оробоса предпринимать не буду. Никакого вреда, а в неясных обстоятельствах, прежде чем что-то предпринять, по возможности буду ставить в известность лично вас или человека, которого вы выделите для надзора за мной. Само собой, я понимаю, что вы не оставите меня без присмотра.

Некоторое время в комнате царила тишина. Лулио обдумывал предложение, а Шойнц просто ждал ответа. В то, что Повелитель Чар, один из самых влиятельных в Оробосе, попытается его захватить, он не верил, так как считал, что чародеем в первую очередь исповедуются принципы выгоды для Оробоса, а озвученное предложение было именно таковым. Кроме того, Лулио не мог не понимать, что искусник просто так не дастся и должен был подстраховаться.

– Что вы можете предложить мне по текущей обстановке? – наконец прервал молчание Лулио, давая понять, что принимает предложение искусника.

Шойнц кивнул и выложил на стол бумаги.

В течение следующего получаса Повелитель Чар и искусник сравнивали свои данные. Шойнц предложил начертанную от руки карту города с пометками о возможном нахождении Повелителя Чар. Данные искусника и самого Лулио имели пересечения, что сильно сужало зону поисков. Помощь искусника в настоящих условиях действительно оказалась ценной, и при правильном использовании информации можно всерьез надеяться на победу. Потом еще около часа они обсуждали свои совместные действия, пока не выработали более-менее нормальный план.

– Что это? – Шойнц повернул голову к кровати.

Лулио тоже замер. Потом глянул на искусника и произнес:

– Вот, кстати, не откажите в любезности взглянуть на эти интересные искусные поделки и высказать свое мнение. – Лулио достал из-под кровати совсем маленькую сумочку и высыпал не стол несколько камешков. – Достались мне по случаю, однако для чего они предназначены, судить не могу.

– Вы позволите? – Шойнц вопросительно приподнял трость, прося разрешения воспользоваться своим жезлом.

Лулио кивнул.

Искусник, не дотрагиваясь до рассыпанных по столу невзрачных камней, провел над ними тростью. Несколько минут он что-то делал. Лулио с интересом наблюдал за непонятными вспышками и разворачиванием красивых узоров в чародейском зрении.

– Ну что ж… – наконец ответил Шойнц. – По правде сказать, что именно вложено в эти амулеты, я не знаю. Никогда с подобным не встречался. Однако же некоторые знакомые узоры попадаются. Странная монотонная цветовая основа. Ничего опасного для жизни вроде нет. Очень похоже на какой-то маячок – по крайней мере, от амулета идут равномерные… хм… вспышки-сигналы, судя по некоторым процессам в узорах. Что это значит, я не в курсе, но надеюсь, что это не по вашу душу? Поставщик амулетов надежен?

– Хороший вопрос. – Лулио накрутил на палец кончик бороды. – Впрочем, оставим это, не к спеху.

Чародей подошел к окну и стал смотреть на улицу, на которой в данный момент никого не было. Люди в городе почувствовали, что происходит что-то не то, и старались лишний раз не выходить за пределы своих жилищ.

Шойнц с интересом смотрел на Повелителя Чар, чувствуя, что тот не все сказал. Однако на полную откровенность между временно заключившими мир противниками было бы глупо надеяться. Вдруг фигура чародея дрогнула.

– Ах ты, гадина! – Лулио резко повернулся. – У меня есть все основания считать, что Никос недалеко от города. И что самое плохое – мой враг первый сделал ход, видимо, он давно к нему был готов. Я отметил большое количество боевых конструктов, накачанных маной, движущихся за пределы города. Иной причины для такого шага я не вижу.

– Похоже, наши планы пора менять еще до начала их реализации? – Шойнц выпрямился.

– Только те, что касаются меня.

– Что с теми конструктами? Они опасны для Ника с Кариной?

– Пока я их перехватываю. На границе города сейчас идет настоящее сражение. – Лулио усмехнулся. – А вы, уважаемый Шойнц, приступайте к своей части работы.

Искусник кивнул и встал. Но прежде чем выйти, сказал:

– Я оставлю вам амулет связи на всякий случай?

– Не стоит. Теперь я знаю вас в лицо и в любом месте, контролируемом моими конструктами, смогу установить с вами связь. Просто произнесите вслух мое имя.

– Все же я настаиваю. Возможно, я окажусь на территории, контролируемой врагом.

Лулио согласился, и на столе после ухода искусника осталась лежать небольшая брошь.

Чародей не шутил, когда говорил о сражении на границах города. В отличие от вражеских, его наблюдательные конструкты способны по команде объединяться в более сложные образования, в том числе боевые, и на ходу менять как тактику действий, так и характеристики отдельных своих «воинов», по мере необходимости засасывая нужное количество маны из окружающего пространства. Это тоже было одной из скрываемых способностей Лулио. Но в первую очередь – способность конструктов самостоятельно напитываться маной.

Насколько знал Лулио, кроме него, подобное никто не мог делать. Сейчас противостояние перешло в фазу, когда его увидят и простые люди: неожиданные хлопки, несущие смерть любому находящемуся рядом; загорающиеся деревья там, где взаимно уничтожались или наносили удар конструкты; длинные борозды на земле, вскрывающие поверхность невидимым плугом; разряды молний и огненные шары. Пока Лулио держался и даже, кажется, стал вдавливать вырывающиеся из города вражеские конструкты обратно в город. Да, опасно для жителей, но чародей сознательно шел на это. Со своей совестью он поговорит потом, в спокойной обстановке.

Однако через некоторое время Лулио начал беспокоиться. Некоторые из его конструктов почему-то самостоятельно покинули поле боя и стали удаляться от места. Причем чародей потерял над ними контроль. Это он не сразу заметил только потому, что в основном конструкты действовали сами по себе, лишь подчиняясь управляющим командам Повелителя Чар. Лулио с помощью Души Мира прокрутил бой обратно во времени. Это сделать было намного легче, так как свершившиеся события уже не могли быть изменены и четко отражались в линиях прошлого. Он заметил странную вещь – эти конструкты, сталкиваясь с конструктами противника, не уничтожались, а через какое-то время спокойно отлеплялись и начинали действовать самостоятельно. Лулио с трудом мог представить такое. Очевидно, он столкнулся с тайным умением противника. К счастью, частота данного явления была невысокой, иначе все давно бы закончилось проигрышем Лулио. Однако и оптимизма ситуация не внушала.

Пока он пытался проанализировать события, время было упущено – ни возвратить конструкты, ни уничтожить он уже не успевал. Оставалось надеяться, что особых бед они не принесут. И Лулио сконцентрировался на продолжении боя, стараясь на ходу придать своим конструктам способность противостоять такому странному их порабощению, что было не в пример сложнее сделать удаленно, но его создания имели возможность видоизменяться, пусть и в небольших пределах от заложенных изначально границ. И именно эти границы сначала надо было расширить.

Ник

До самого Тертона, как и предполагалось, мы не доплыли. Примерно за километр до него (расстояние определили с помощью конструктов) тихо-мирно сошли на берег и, нацепив новые личины, отправились в сторону ближайшей дороги, также найденной не без участия невидимых помощников. Мы обследовали таким образом почти весь путь до города, поэтому примерно представляли, каким маршрутом двигаться. Я бы предпочел не останавливаться тут, но где-то надо было пополнить запас пищи, да и вообще оглядеться в империи, узнать последние новости, на чем особенно настаивала Карина, оторванная от знакомой ей действительности в течение нескольких долгих лет.

Деревенек поблизости от Тертона не было, только множество небольших разбросанных ферм, откуда продукция стекалась в город. Появляться в таких хозяйствах как-то не хотелось – фермеры, особенно вблизи границы, обычно не очень приветливы. В этой части империи практически никаких столкновений или войн в недавнем прошлом не было, но всегда, когда населенный пункт отстоит от центра цивилизации на достаточном расстоянии, там образуются свои внутренние законы, устанавливаемые или местным руководством (порой противореча основным законам государства), или бандитами. А то бывает, живут по правилам какой-нибудь народности, входящей в состав империи: де-юре поддерживают законность государства, а де-факто живут как хотят.

Единственным недостатком нашего способа передвижения было отсутствие лошадей. Ну никто тут пешком не ходит! Подозрительно это. Можно прикинуться жителями Тертона, вышедшими на прогулку, но даже в этом случае передвигаются верхом. Ну и ладно. В общем-то, не наши это проблемы. На крайняк дадим магией по сусалам и чародейством по мозгам. Ибо не фиг!

– Что-то мне не по себе, – вдруг сказала Карина и остановилась, глядя в сторону города, до которого осталось не так уж много. Всего-то половина пути. Уже стали видны первые домики.

А вот я ничего не чувствовал.

– Что предлагаешь? Еду мы еще не умеем сами делать, а есть-то хочется. – Я непроизвольно погладил живот, в котором одобрительно булькнуло.

Карина искоса посмотрела на меня, будто пытаясь понять, шучу я про еду или нет. А что, вдруг Ник имеет в рукаве и такую козырную карту? В отношении меня она, как я считал, по многим вопросам уже давно не была уверена. А если честно, надоело питаться рыбой. Ни приправ, ни хлеба. Хочется нормальной пищи, можно даже жратвы, приготовленной по всем правилам.

От Карины в сторону города полетел конструкт-разведчик. Но улететь далеко не успел. Просто потому, что мы сразу про него забыли, когда отчетливо увидели, что стало происходить недалеко от нашей цели. Я чуть даже глаза не начал тереть – так мне напомнило увиденное артиллерийскую подготовку. Ну, по фильмам, конечно, напомнило. Сам-то я, к счастью, лишен такого личного опыта. Но все равно – вспышки, взлетающая в воздух земля, падающие деревья. А в магическом зрении, хоть и далеко было, творилась какая-то световая фантасмагория: быстро мелькающие яркие точки, мгновенно меняющие траекторию движения и гоняющиеся друг за другом. А когда они сталкивались, или ничего не происходило, или случался какой-нибудь эффект в виде магической вспышки, или же имели место наблюдаемые в реале упомянутые выше явления. А порой и не сталкивались, но тогда некоторые из конструктов выбрасывали ложноножки и как-то уничтожали своих противников. Видно все же было не очень хорошо – далековато. Боюсь, многое из увиденного просто дорисовало мое воображение. Я схватил Карину за руку и потянул в ближайшие кусты, чтобы не отсвечивать.

– Твое мнение? – спросил я, когда мы устроились под роскошным кустом. Наружу торчали только наши любопытные глаза и носы.

– Определенно чародеи схлестнулись, – со знанием дела молвила чародейка, не отрывая глаз от зрелища. Видно было, что ей очень интересно. Наверное, прикидывает, может такое же сотворить или нет.

– Это-то понятно. Лучше подумай, какого… В общем, почему именно сейчас и именно здесь – на нашем пути?

Карина удивленно посмотрела на меня и задумалась. Вот-вот, думай. А то, смотрю, «Ник решай то», «Ник делай се»… Скоро мозги отучится включать…

– Нет. Мне кажется слишком маловероятным, что это имеет к нам какое-то отношение. Только-только отбились…

– Ну… Может, и так. Действительно, за такое короткое время организовать новое нападение… А вообще, может, и по нашу душу все же… Разные люди на нас нападали. То бог, то чародеи, то какой-то хрен с бугра… И снова чародеи? Надоело!

Карина с укоризной посмотрела на меня. Ей не очень нравилось, когда я выражаюсь грубо. Что поделать – аристократка! Но молчала, не пыталась наставить на путь истинного аристократа. За что ей спасибо.

– Ладно, надо послать туда разведчиков, чтобы поближе посмотреть.

Карина в сомнении поджала губы:

– Опасно. Я и первого-то сразу отозвала. Как бы не приняли за врага. А то мало не покажется. Видишь, что творится? Видимо, столкнулись две команды боевых чародеев. Если влезем или подумают, что лезем не в свое дело, – обязательно нападут!

В принципе Карина права. Но, с другой стороны, не верил я в такие совпадения. Давно уже уяснил, что лучше предполагать худшее. Но и лезть куда ни попадя как-то нет желания. Пока я раздумывал, что делать, ситуация изменилась. В нашу сторону полетел конструкт, отделившийся от общей кучи. Большой такой. Наверное, с три кулака. Нас заметили?

Делать нечего – пришлось принимать меры, хотя и была надежда, что не про нас таким экстравагантным способом ведут речь чародеи: конструкт казался пьяным, так как двигался зигзагом, хотя, возможно, это такой алгоритм поиска, кто его знает? Тем не менее прилетел он именно к нам и завис на расстоянии с десяток метров. Потом бросился вперед. То есть к нам. Не долетел – развалился, проходя через мою защитную вибрирующую энергетическую пленку против конструктов. А развалившись, выплеснул в окружающее пространство неиспользованную магическую энергию.

Плохой знак. Как правило, магия используется в боевых конструктах. То есть в тех, где нужно не ментальное и другие сопутствующие воздействия, а именно на физическом уровне, а это обычно разрушения… Моя защита от конструктов, конечно, хороша, но решает проблему только прямого контакта, а в данном случае игра идет уже на другом уровне. Похоже, уйти нам не дадут. А так не хочется снова ввязываться в войнушку! Физически я уже пришел в себя и восстановился, но психологически совсем не готов меряться силой с очередными желающими это сделать.

– Готовься. Кажется, сейчас подтянутся другие, – сказал я Карине, краем глаза отметив ее задумчивый вид.

Пока план дальнейших действий не был продуман, я стал наращивать защиту. Поставил защитный купол, подготовил своих конструктов-камикадзе, которых еще раньше сделала Карина, а я сдублировал. Как обычно, не шибко умные, но в массовом использовании могут хорошо помочь. Самонаведение у них не очень. Еще подумал и, покосившись на Карину, дал команду ее Шустрику активировать комплексную защиту по полной программе. То есть «Спасателя». Проблему совместимости двух таких защит при их тесном соприкосновении я пока не решил, поэтому включил только одну. В принципе и этого должно было хватить. Потом стал прикидывать, как можно отследить чародеев, посылающих в нашу сторону такие неприятные подарки, которые можно применить к удаленному и невидимому противнику, и главное – варианты действий при массовом нападении на нас конструктов.

Я был прав и неправ. Подтянулся еще один конструкт. Только летел он уже не зигзагом, а конкретно к нам и вид имел другой, но также был накачан магической энергией. Я выпустил с десяток конструктов. Они попытались перехватить врага на дальней дистанции, но тот легко, я бы даже сказал – элегантно, ушел от них, как-то просочившись сквозь преграду, и полетел дальше, оставив преследователей за собой. Подлетев к нам, но не долетая до защитных коконов, он взорвался.

Одновременно с взрывом меня оглушило. Защитный полог не сильно уменьшил звуковую волну, так как был в своей твердой фазе, а не в энергетической. Кстати, надо взять на заметку. Раз звук все же прошел, а значит, полог вибрировал, то отсюда следует вывод, что он не абсолютен в физической защите. Но ладно звук! Вместе с ним на голову будто положили мокрую тряпку, и мысли стали замедляться.

«Ментальное воздействие! – Судя по тембру мысли, если так можно выразиться, и способу выражения, это уже не ПеМУР, а Комп, взявший модуль управления под свой контроль. – Убираю вредоносные последствия… Выполнено».

Голова у меня очистилась от постороннего шлака. Я облегченно вздохнул.

«Поставить превентивную защиту от ментального воздействия!» – наобум приказал я, надеясь, что нечто подобное есть в арсенале биокомпа. Но уже когда выдавал эту мысль, понял, что у нас такое точно есть.

«Постоянная ментальная защита ресурсоемка и нежелательна. Предлагается активировать плавающую защиту, автоматически подстраивающуюся под внешнюю угрозу».

«Выполняй», – согласился я и оглянулся на Карину.

Она сидела без движения и осоловевшими глазами смотрела куда-то вдаль. Я похлопал ее по щекам и простимулировал ауру, в которой цвета потускнели, а процессы жизнедеятельности замедлились. Через минуту подруга пришла в себя.

– Почему ты бездействовала? – напустился я на нее.

Почему-то по щекам девушки потекли слезы.

– Я узнала автора конструктов, – прошептала она. – Это Лулио, один из моих редких, но лучших учителей. Повелитель Чар.

– Ты уверена? – недоверчиво спросил я. – Зачем ему нападать на тебя?

– Я не знаю! – Карина закрыла лицо руками. – Он всегда был добр ко мне! И он друг отца! – Слова глухо раздавались из-под ладоней.

– Да ладно! Наверное, ты ошиблась. Сколько лет прошло, могла и подзабыть или перепутать, – попытался я успокоить девушку.

– Нет. Это невозможно. Понимаешь, у каждого чародея свой стиль. Не существует одинаковых конструктов, у каждого чародея личный способ их формирования, свои слепки. Если ты знаешь, как он работает, особенно если это твой учитель, то ошибиться почти невозможно. Кроме того, каждый конструкт несет отпечаток ауры чародея. Глазами, конечно, почти не разглядишь, но когда уже второй конструкт взорвался, мои сомнения переросли в уверенность. До меня докатились остаточные эманации его оболочки, и это точно был учитель. Правда, смазанный, немного странный и слегка отдающий чуждостью, но вполне узнаваемый.

Я пожал плечами. Ну что тут сказать?

– И все же соберись с силами. Вон уже другие летят. Учитель или нет, не важно, главное – самим уцелеть. Давай, ты уже хорошо поднатаскалась за время путешествия, организуй чародейскую защиту, а я попытаюсь что-то сделать своими методами.

Карина кивнула. Буквально через полминуты вокруг нас было не протолкнуться от конструктов, созданных чародейкой. Кроме того, похоже (как она сама когда-то сказала), подруга перешла на новый уровень развития, который определяется способностью формирования эдаких самоуправляемых «флотилий». Обычно это один или несколько управляющих мощных и, можно сказать, полуразумных командных конструктов, руководящих большим количеством мелких и тупых «солдат». От сложности командных модулей зависели внутренние условные градации чародеев определенного направления деятельности. И неизвестно, что сложнее – такой боевой конструкт или лечебный, подтягивающий организм до нормального состояния.

Однако сразу же стала заметна разница в уровне Карины и Повелителя Чар. Подоспевших трех конструктов с трудом сдерживали около сорока Карининых, из которых около десяти были управляющими. Видимо, для умения вести бой с помощью конструктов против таких же созданий нужны не только способности, но и навыки. Тактические приемы управления Карины явно уступали таковым же у нападающих. Пришлые легко и даже изящно уклонялись от столкновений, каким-то образом умудряясь уничтожать наши, хорошо хоть не слишком много. И это несмотря на то что Карина управляла своими конструктами не только через командные, но и напрямую. Чем-то это напоминало воздушный бой, только летали не самолеты, а энергетические сгустки. Они не были ограничены инерцией, массой или иными законами природы, действующими на материальных металлических птичек, которые на Земле используют для полетов.

Тем не менее мы давили их массой, не подпуская на расстояние эффективного удара, а Карина с помощью своего дракончика быстро восстанавливала паритет. Но долго это продолжаться не могло. Надо и мне что-то делать. Я мог бы подключиться к уничтожению вражеских энергетических сгустков, но, на мой взгляд, важнее достать того, кто их посылает. Тем более что против конструктов у меня ничего нет, кроме моего случайно найденного вибрирующего энергетического полога и моей собственной аурной защиты и ментальной в виде Компа. По сути, это патовая ситуация. К нам конструкты не пролезут, но может так случиться, что внешне чем-то жахнут, что пробьет защиту. А мы тут вечно сидеть не можем – еще неизвестно, что там за чародеи такие, почему дерутся и каким боком к нам повернутся, когда закончат друг с другом.

Я попытался высунуть аурные щупы за пределы защитного купола, чтобы посмотреть, что будет, а если получится, то и схватить вражеский конструкт. Ну, мыслей-то особых не было, вот и пробовал первые в голову пришедшие варианты. Спасибо Компу, успел среагировать и отрубить концы щупов. Как только они оказались в радиусе доступности одного конструкта, Комп мгновенно атаковал ближайший и по щупу пошла деструктивная волна. Печально – эдак я плетения не то что на километр, а за пределы кокона не вытащу, разве что не прицельно кидаться ими. Хм… А вот интересно… Перебирая варианты, я вспомнил реакцию моих лечебных симбионтов на чужеродную ауру, если их не перенастроить. Обычно они резво рвали ее на куски. В отличие от боевых, которые были заточены только на разрушение плетений, пересаживались в ауру противника легко, без привязки.

Что ж, попробуем. Я нагнал в аурный щуп симбионтов и высунул его за пределы всех защит. В момент атаки вражеского энергетического сгустка оборвал кончик щупа, оставив снаружи недоконструкт, который и был атакован врагом. Результат хоть и предполагался, но сомнения были. Впрочем, напрасные. Вражеский конструкт, соприкоснувшись с моим, практически мгновенно развеялся. Вариант интересный, но надо основным делом заняться. Хотя предварительно я накачал с десяток конструктов симбионтами и отправил их наружу в общую свалку. Понаблюдал. Вражеские «воины» быстро схватывали обстановку и старались напрямую уже не атаковать, избегая лобовых столкновений и пытаясь просто прорваться к нам. Ладно, пусть их…

Мелькнуло чувство присутствия – появился элементаль воздуха, которого я автоматически вызвал своим новым отложенным способом, как только Карина выказала беспокойство. Ну что ж… Тоже вариант… Может, что выйдет?

К счастью, вражеские конструкты никак не отреагировали на мое сознание, вылетевшее с элементалем за пределы защитного периметра. М-да… А дела все-таки не внушают оптимизма! Карина еще увеличила присутствие защитных конструктов, но к положительным результатам это не привело – ни один вражеский не был уничтожен. Единственный плюс – те тоже не могли прорваться. Я взлетел над полем схватки и стал носиться туда-сюда, пытаясь хоть что-то унюхать или прочувствовать. Ничего не получалось. Быстрым галопом смотался в город, облетел его, но снова ничего в глаза не бросилось. Людей, правда, маловато, но чего-то выделяющегося своей нестандартностью, не заметно.

Дела шли все хуже и хуже. Карина быстро психически выдыхалась – сказывалось отсутствие опыта в чародейских противостояниях. Я же безрезультатно метался по городу, чтобы найти хоть что-то необычное. Разогнал мозги донельзя и с огромной скоростью городил разные плетения, информация о которых выскакивала из задворок памяти, генерировал новые. Комп вовсю трудился, используя модель магии, не доведенную даже до уровня моего субноута, и я уже не мог четко разграничить, где сам думаю, а где это делает Комп. В основном получались плетения-излучатели, выплескивающие разного рода энергию в сторону вражеских конструктов. Но все без толку. Даже мои симбионтные конструкты не поменяли обстановку в лучшую сторону. И просто сидеть на месте не вариант. Подойти близко конструкты не смогут, однако при живых чародеях подобрать ключик к моей защите, вернее, к удаленному ее взлому, вполне способны.

Чародеи точно сидят в городе – больше негде. Я мог бы его разрушить, но вот пока рука не поднималась ради нескольких засранцев смешать с пылью обычных жителей. Мысленно я усмехнулся – выжил в стычке с богом, а тут какие-то чародеи уже почти готовы меня затоптать. Можно было бы, наверное, улететь, но, судя по тому, как быстро могут двигаться конструкты, это не сильно поможет. Вариантов почти не оставалось…

И тут мелькнула мысль и почти исчезла в ворохе информации, обрабатываемой мозгом. Но я успел ее схватить за хвост и вытащить из норы, в которую она почти нырнула. Ментальные модули! То есть элементали! Ведь конструкты – это нечто псевдоживое, пусть и в энергетическом виде! Аурные, ментальные или еще какие-то создания, но главное – что-то, относящееся к менталу. Может, я и ошибаюсь, но какие варианты еще? Да, я ни разу не вызывал этих элементалей, я рискую не разобраться сразу и вообще упустить время в попытках понять, как с ними работать, но больше ничего в голову не приходило… Ну разве что, когда совсем будет худо, все же сровнять город с землей, надеясь, что под обломками сдохнут и чародеи…

Наплевав на скрытность (а была ли в ней сейчас необходимость, тем более при таком нестандартном шаге?), я напрямую послал запомненный сигнал вызова. Еще Умник в свое время, когда рассказывал про них, выдал расклад, как это делать. Получилось не с первого раза, но все же сработало. Это я понял по мгновенно остановившемуся течению мыслей в том потоке сознания, которым вызывал элементаля. Порскнула мысль, сгенерированная Компом: «Экстренное прямое управление модулем «М». Передача кодов доступа».

Мысленное болото начинает шевелиться, и я понимаю, что прямое управление ментальными модулями (да и программное из нуль-сети) доступно только для личностей с установленным вычислителем не ниже пятого уровня. Да и алгоритмы управления существуют только в таких компах. Своего рода дополнительная защита – слишком мощный и сложный это инструмент по управлению разумом. И опасный. Вот почему я никогда не слышал, чтобы тут вызывали ментальных элементалей! Просто ни у кого не было ни прав доступа, ни биокомпов!

Тут приходит мысль, что сеть шестого уровня (и пятого тоже) подразумевает, что их носитель – высокоорганизованная личность, для которой разум любого существа – одна из самых главных ценностей в мире. Про себя кривлюсь в усмешке – если бы не форс-мажорные обстоятельства, хрен бы меня признали высокоморальной личностью и установили такой биокомп. При этом откуда-то знаю, что специфичность и сложность вычислителя такова, что даже не любой атл может создать его с нуля. То есть какая-нибудь сволочь с компом уровнем ниже при всем желании не сможет подобрать или определить принцип управления.

«Дополнительная настройка и выведение параметров сигнала к оптимальной форме… Управление модулем «М» доступно только на базовом уровне».

Приходит понимание, что у меня недостаточно знаний, чтобы осознанно выполнять сложные воздействия, но мне-то сложные и не нужны!

Перед мысленным взором этого потока сознания темень рассеивается, и появляются множество светящихся пятен разных цветов и оттенков, куча «пылевых» шлейфов, что-то еще, слабо поддающееся описанию.

Карина на грани. Еще чуть-чуть – и уйдет в сумеречную зону сознания. Внешне – глаза закатились, по лицу течет пот, лицо искажено от внутреннего напряжения. Иллюзия личины то ли спала, то ли чародейка ее сама выключила – этот момент я не уловил.

А вот что делать, не очень понятно. Впрочем, мысли скачут, реализуются разные варианты… и один из них вдруг срабатывает. Попытка наложить мысленные картинки, видимые из одного места разными потоками сознания через разные элементали, приводит к совпадению. Просто картинка теряет легкую размытость, или правильней сказать – рассогласованность восприятия, и вдруг я начинаю видеть все сразу. То есть конструктов и их ментальные проекции.

Забавно, я даже не понял как, но посредством воздушного элементаля давно уже вижу конструкты в магическом зрении. То ли произошла подстройка, когда я смотрел первым сознанием из тела и из того же места через элементаль, то ли еще что. Но в любом случае раздумывать над казусами сознания и возможностей нет времени. Через ментальный элементаль давлю в виртуальных ладонях вражеский конструкт, точнее, его проекцию. Но и в таком состоянии элементаль сопротивляется: уничтожение даже намеков на разумность – для него почти табу. Вот через это «почти» я и давлю своей волей. В магическом зрении раздается «пых», и конструкт вместе с кучей наших защитников схлопываются, выбросив в пространство жизненную и магическую энергии.

Уничтожив еще несколько, мысленно бью себя по рукам. Главное ведь – найти чародеев! Иначе нет гарантии, что от нас отстанут. Обращаю внимание на тянущийся за каждым конструктом еле видимый пылевой шлейф (что это? линии управления? мысленная связь? визуализированный «запах» мыслей?) и лечу вдоль них в сторону города. В какой-то момент шлейф разделяется. Визуально каждая часть также меняет свой цвет, окрас, сияние, вибрации и еще кучу параметров, различаемых лишь краем сознания. Мучаюсь выбором, по какой линии лететь. Тут уже я раздвоиться сознанием не могу… Мысленно плюю и мчусь по левой дорожке.

Обращаю внимание на город – он почти весь покрыт похожим излучением, как у шлейфов. Оно как море волнуется, перетекает из одного состояния в другое. Как море. На задворках сознания мелькает кадр из старого советского фильма «Солярис», где показан разумный океан, но мысль появляется и пропадает. Замечаю, что параметры делятся на два вида, как и те дорожки от конструктов. С трудом не теряю в фоновом излучении, забивающем восприятие, свою путеводную нить. Добираюсь до конца, и финальной точкой оказывается ярко горящий сгусток разума. Возможных вариантов несколько, но хочется верить, что это ненавистный мне чародей. Жаль, что земного элементаля так и не вызвал, он бы мне пригодился. Но ничего, постараюсь справиться подручными силами.

Пытаюсь схлопнуть разум так же, как конструкт, но ментальный элементаль сопротивляется намного сильнее, чем раньше. Видимо, параметры разума максимально усиливают барьеры модуля по не причинению прямого вреда. Разбираться нет времени, и я концентрирую все возможности воздушного элементаля в одном месте, не оставляя попыток безусловно подчинить ментальный модуль.

Лулио де Монто

Повелитель Чар был не в духе. Нет, это никак не влияло на его способности. В боевом трансе, в который чародей вынужден был уйти, чтобы не тратить время на отвлекающую действительность, «не в духе» означало лишь констатацию того факта, что дело идет не ахти. Мысленный и чувственный контроль все так же на высоте и удерживаются стальными тисками воли, но ситуация никак не хотела выходить из патового состояния. И даже хуже – все больше и больше конструктов переходило на сторону противника. Вернуть управление удавалось лишь в десяти случаях из ста. Только теперь Лулио осознал, что помощь искусника Шойнца действительно не помешала бы. Раньше, даже разрабатывая совместный план, чародей думал о будущем, просчитывая варианты, но не принимал всерьез предлагаемую помощь. И пока не заметно, что искуснику что-то удалось: напор противника все так же не ослабевал. А что уж творится за пределами города, там, где предположительно находится Карина, вообще непонятно.

Вдруг виски сдавило. Лулио раскрыл рот, пытаясь вдохнуть воздух во внезапно сдавленные легкие. Помогло. Окинув комнату напряженным взглядом, не заметил ничего такого, что могло бы подействовать не него. Ни чужих конструктов, ни проклятий. Защита тоже молчит. Снова давление – и сердце дает сбой, а мысли путаются. Но свою работу делает лечебный конструкт, активированный перед боем, и вот сердце снова бьется ровно и размеренно.

Не успел Лулио перевести дыхание, как тишину комнаты нарушил звук разбившегося стекла в окне. По комнате разлетелись листы бумаги, оставшиеся на столе после визита искусника. От завываний ветра заложило уши, а здание скрипело, как старый больной человек. Внизу в зале закричали люди. Чародей с помощью своих конструктов видел, что они не могут выйти из здания – их просто вталкивало обратно или уносило взбесившимся ветром. Связь с внешними конструктами не была потеряна, и Лулио отчетливо видел, что в немилость к непогоде попали только таверна и непосредственно прилегающие к ней здания. Но именно здание таверны находилось в центре огромного вихря. Строение начало дрожать, скрипеть длительно и протяжно. Внезапно от потолка оторвалась доска и одним концом свесилась вниз. Пол накренился, а виски снова сдавило в невидимых тисках. Но прежде чем потерять сознание от удара по голове вывалившейся из стены балкой, Лулио сделал последнее, что неожиданно всплыло в его мыслях: в астрал ушел сигнал экстренного вызова астральной поддержки.

Ник

Я уже собрался двигать назад – еще оставался второй чародей (или все же чародеи?), когда в ментальной плоскости элементаля разлился резкий свет, аж глаза защипало (или что там их заменяло в таком состоянии). А в голове загудело, будто стукнули в колокол. Что бы это ни было, но это явно нечто иного порядка, возможно, и не имеющее ко мне отношения. Я ведь не знаю еще, что может встретиться при работе через ментальный элементаль и как оно должно выглядеть. Практики маловато. Поэтому я просто со всей возможной скоростью свалил.

Странно, позади меня увязался какой-то сгусток энергии. Мне это не понравилось. Через воздушного элементаля я ничего не видел. Следовательно, это не конструкт или очень хитрый конструкт, что сомнительно. Чем-то он напоминал воронку, раструбом направленную на меня. Резко развернувшись, я уже почти привычно прихлопнул его ладонями, сплюснув в блин. Деформированная воронка не пропала, вместо нее осталась какая-то клякса. А я не стал ждать и продолжил свой путь, стараясь не упускать того, что происходит за спиной. Больше преследователей не было.

Где-то

Два молодых демона, сидящих в позе лотоса в светлой комнате, проветриваемой свежим воздухом, напоенным ароматами цветов, одновременно дернулись. Один из них завалился на бок, второй застонал и закрыл лицо руками. Третий, контролировавший ситуацию извне, не входя в астрал, вскочил и подбежал к ним. Приведя потерявших ориентацию сотрудников в себя, он с волнением спросил:

– Что случилось?

– Взывавший о помощи мертв. Нить вызова оборвалась, – начал один из демонов, слегка раскачиваясь.

– Было странное существо – многоголовое и многорукое, – продолжил второй, также слегка качаясь в такт первому.

– Оно закрыло око помощи. – Демон поднял руки и хлопнул в ладоши.

– Прихлопнуло, как надоедливое насекомое.

Стоящий демон удивленно смотрел на астральных магов. Такой реакции он еще не видел.

– Надо доложить, – пробормотал он. Активировав амулет срочного вызова мастера, принялся приводить в чувство потерявших ориентацию демонов.

Ник

Я метнулся обратно к развилке шлейфов, пока они еще существовали (пара конструктов все так же атаковала нас с Кариной). Странно, развилки уже не было, остался один шлейф. Видимо, то, что я вывел из строя одного чародея, так повлияло на ситуацию. Взяв след, я охотничьей собакой закрутился по городу, следуя еле видимым указаниям. Даже пару раз его терял, но все же снова находил. В конце концов я оказался не так уж далеко от места упокоения первого чародея. Всего-то в паре кварталов. Мысленно плюнув с досады, осмотрел дом. В этот раз это было большое строение, первый этаж которого был каменным, а второй – деревянным. Судя по всему, мэрия или ратуша, в общем, местный муниципалитет.

Уже привычно найдя разум чародея, снова попытался его прихлопнуть. И опять ничего не вышло: элементаль не давал мне этого сделать, хотя полностью и не выходил из-под контроля. И все же разум чародея замерцал: видимо, на него подействовали мои попытки. Вокруг дома заметалась стена конструктов, пытаясь найти врага, но верхняя часть строения уже стала растаскиваться по бревнышку ветром. Что делать дальше, я не представлял. Чародей был на первом каменном этаже, и воздушный элементаль тут не сильно мог помочь. Но дальше случилось странное. Дом буквально взорвался, разбросав по округе каменные блоки и остатки деревянных перекрытий. А разум чародея окончательно потух.

Я даже опешил. Это сделал не я! Кстати, а ведь что-то такое мелькнуло. Краем сознания я вроде бы отметил сложное плетение, за мгновение до взрыва опутавшее здание! Забавно… Быстро пролетев по округе, осмотрелся. Разумов было довольно много, но вроде бы ни один из них ничем не выделялся. Вернее, все они были разные, но ничто не зацепило взгляд. Да и тех чародеев, если бы не ниточки-шлейфы чувств или мыслей (или что там было), я бы не нашел. Да, их разумы светились ярче остальных, но поди разбери, по какой причине!

Делать мне тут больше было нечего, и я рванул обратно к Карине. Почему просто не отключился от элементалей? Да вот недалеко от разрушенной мэрии узрел магазинчик, полуразгромленный хорошим таким камнем, отлетевшим от взорванного здания. А увидел я там висящие окорочка, разбросанные колбасы, даже несколько корзин хлеба! Вот тут я разделился элементалями – ментальный полетел к Карине, а воздушным я попытался подцепить и поднять в воздух увиденные вкусности.

К Карине успел вовремя. Даже без направляющей руки конструкты не снизили свою активность, но я их быстро прихлопнул. Тут особых возражений у ментального элементаля не было, хотя легкое сопротивление, воспринимаемое мною как недовольство, все же чувствовалось. Девушка была уже совсем на грани, пришлось ее чуть ли не реанимировать.

– Как ты? – участливо спросил я Карину и обнял ее.

– Уф… Это было тяжело. Но я справилась! Кажется… – неуверенно добавила она.

– Молодчина! – похвалил я, не став говорить про то, что именно я уничтожил вражеские конструкты.

– Не понимаю, – все же пробормотала девушка, – как мне удалось выстоять против Повелителя Чар. Явно не мой уровень.

– Главное, что все хорошо закончилось!

– А закончилось ли? – Карина отодвинулась от меня и медленно встала. Посмотрела на город. – Что-то мне не хочется уже идти туда. Может, обойдемся? Чародеи-то все еще там.

– И не пойдем, – согласился я. – Ну его… А чародеи… Ну, в общем, я позаботился о том, чтобы они нам больше не мешали. Надеюсь, мои методы убеждения сработали. А насчет еды… – Я посмотрел вверх.

Карина проследила за моим взглядом и увидела приближающиеся в воздухе точки. Они крутились, как стая птиц, хоть и было их не так уж много. Вскоре на нас посыпалась всяческая еда, стуча по так и не убранному защитному куполу.

– Ты хоть заплатил за нее? – улыбнулась Карина, уже окончательно приходя в себя.

– А как же! Заплатил тем, что решил не посещать город, тем самым избавив его жителей от больших финансовых потерь.

Карина смеялась, а я ей вторил. Откат, однако…

Тертон мы обошли по дуге, чтобы оказаться с другой стороны причала. Ну на всякий случай. А городишко-то большой: несколько часов – как с куста! За спиной у нас болтались в воздухе, поддерживаемые нашими дракончиками, три больших копченых окорока (один уже порядком нами погрызенный), внушительная связка колбас, круг сыра, с десяток круглых буханок хлеба, прилетевших вместе с большой корзиной, в которой они и разместились. Были еще запечатанные горшки с молоком, но они разбились при приземлении.

Немного покумекав, мясо я обернул защитным полем, а внутри активировал холодильное плетение, чтобы не портилось. Образующееся от работы холодильника тепло вывел пока наружу, но надо будет переделать. Еще Умник как-то делал плетения в моей одежде, которые лишнее тепло загоняли в накопители, преобразуя его в нужный формат энергии. Вспомнил об этом я только сейчас, когда информация в голове, взбаламученная Компом, стала упорядочиваться. Но там было сложно сделано, а я устал после боя. Не хотелось не то что работать, а вообще ни о чем думать.

Уже в сгущающихся сумерках мы вышли к реке. Сторожевая сеть исправно доносила о наличии в округе людей, которых мы старались обходить. Но в этом месте у реки было уютно и тихо. Отправляться по воде на ночь глядя не хотелось, и мы решили здесь переночевать. Тем более что от города мы отошли на километр или больше. Карина все переживала насчет чародеев, но я ее успокоил. На всякий случай поблизости крутились уже три элементаля: земной, воздушный и ментальный, которых я своим хитрым способом вызвал и не отпускал. Немного напряжно, но терпимо. Ощущения от слияния с ментальным элементалем были какие-то смазанные, видимо, из-за сложной обстановки, в которой он использовался, но с этим можно было и повременить. С тремя элементалями я одновременно мог работать, а вот четвертого уже не потяну. Поэтому вместо водного решил пока придержать ментального, хоть он и был мною менее изучен. Эффект от его использования был впечатляющим, особенно против чародеев.

Поставив домик у реки в низине, окруженной кустами, мы завалились спать. Посреди ночи, ближе к утру, я с неудовольствием проснулся. Разбудила меня сигнальная сеть. Она показывала, что к нам движутся четыре человека. На лошадях, причем один из них привязан к местному средству передвижения, а сам не подает признаков активности.

Все это я рассмотрел посредством воздушного элементаля. А вот как нас нашли – вопрос. Двигались они вполне целеустремленно. Хотя… Вроде один из них постоянно смотрел под ноги, низко свесившись с лошади. Следопыт, что ли? И что он там в темноте может видеть?

Я хлопнул себя по лбу. Когда мы с Кариной двигались по открытой местности, я не утруждался тем, чтобы затирать за нами следы, как обычные, так и аурные, да и делалось это в связке с активированным «скрытом». И если сейчас, после бучи в городе, кто-то решит поискать определенных лиц, то нас вполне могут найти. Правда, надо знать, кого искать и по каким параметрам. Кое-какие амулеты у одного чела я заметил, уж больно много их у него для обычного путешественника, тем более в Оробосе, где не любят искусников. Еще двое тоже имели что-то такое. А вот тот, что без сознания, был чист.

И что делать? Я зевнул и неохотно выполз из кровати, постаравшись не разбудить Карину. Бояться особо нечего. Чародейских, особенно повелительских нападений вроде опасаться уже не стоит. От искусников смогу отбиться, к тому же элементали на стреме. Несколько раз они срывались – то ли лимит подключения существует, то ли еще какие-то условия, – но повторный вызов возвращал их. Все же, наверное, постоянно их удерживать неправильно. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Я вышел на крыльцо и уселся на ступеньку поставленного для ночевки домика, ожидая гостей. Пока сидел, на всякий случай подготовился, чтобы возможное нападение не было внезапным.

Вскоре послышалось недовольное фырканье лошадей, и сквозь кусты на берег выплыли четыре темные фигуры. Впрочем, ночное зрение не подвело: я издалека уже стал, так сказать, вживую рассматривать пришельцев. Они лишь на мгновение остановились, увидев дом, но потом бесстрашно продолжили путь.

«Даже не разведали, кто здесь находится, – подумал я. – А вдруг тут совсем другие люди?» Впрочем, скорее всего это говорит о том, что они не опасаются разбойников или неожиданных встреч.

Не доезжая шагов десяти, они остановились и некоторое время молча рассматривали меня. Опять же – почти в полной темноте! Понятно, что используют какой-то вариант ночного зрения. Только лошади недовольно фыркали, мотали головами да позвякивали металлическими деталями упряжи.

Молчание затягивалось. Наконец один из пришельцев на полкорпуса выдвинул свою лошадь и вежливо спросил:

– Могу я надеяться, что вижу перед собой Никоса Курагендариуса Исиса?

Опа! Удивил он меня, нечего сказать! Неужто я уже засветил свое имя? Похоже, так и есть. И, кажется, не раз.

– Надеяться-то можете, – буркнул я и, зевнув, почесал спину. – Представьтесь сначала.

– Прошу простить мою невоспитанность. – Мужчина наклонил голову. Ишь ты, как вежлив! Аристократизмом от него так и веет. – Шойнц Индергор Виртхорт из Кордоса. Рядом со мной – мои помощники, а вон там, – он кивнул головой на человека, находящегося без сознания, – Лулио де Монто. Он чародей.

М-да… Жив все же, курилка! Но радости мне это знание не принесло.

Ну ладно, поиграем по их правилам, а там посмотрим. Я встал.

– Никос Курагендариус Исис, – кивнул я и снова сел. – С чем пожаловали?

Как мне показалось, собеседник слегка расслабился, но с лошадей пока никто не слазил.

– У меня к вам есть предложение. Но прежде чем говорить о нем, хотелось бы поудобней разместиться. Вы разрешите нам спешиться? Да и уважаемого Лулио де Монто желательно расположить поудобнее. Даю слово, что против вас мы ничего не замышляем.

Я недоуменно пожал плечами на эту речь и, чуть подумав, махнул рукой. Перед домом мгновенно появился иллюзорный костер, осветив небольшую площадку. Лошади шарахнулись, но были удержаны сильными руками. Я же, будто не замечая маленького переполоха, кивнул на огонь:

– Устраивайтесь.

Шойнц несколько мгновений смотрел на пламя, потом дал своим людям какой-то знак, и все начали спешиваться. Что характерно, лошадей расседлывать не стали. Видимо, на тот случай, если мы не договоримся. Лулио сняли с коняшки и положили рядом с костром, от которого шло легкое тепло, – в самый раз для путника в успевшей охладиться ночи. Под голову положили мешок и укрыли плащом. Старик, или человек, который предпочитает вид старика (все же Повелитель Чар, мог бы и подтянуть внешний вид), слегка застонал. В его ауре что-то копошилось. Я предположил, что это как-то связано с лечением, так как отметил знакомые схемы стимулирования ауры.

Шойнц сел напротив меня, по другую сторону костра. Может, и не очень удачная позиция, с точки зрения психологии, если уж решил договариваться о чем-то, зато он полностью видел меня, мог отслеживать мою реакцию, да и на дом время от времени бросал взгляд. Скрыть свой интерес он даже не пытался. Очевидно, он там что-то видел. Понятно, что искусник – это видно и по ауре, да и по тому, куда он смотрел.

Его спутники расположились немного в стороне, как бы акцентируя внимание на своем командире, но всеми силами старались показать, что пришли с миром: один из них нанизал на палочку кусок хлеба и сунул в огонь. Я постарался скрыть улыбку, когда он достал его обратно и недоуменно смотрел на неизменившийся продукт питания. Второй разместился полулежа слегка в отдалении и потягивал что-то из фляжки, не отрывая взгляда от костра. В общем, мизансцена создана на «отлично».

– Мне трудно начинать этот разговор, – наконец произнес Шойнц. – Вы меня не знаете и было бы лучше, если бы с вами говорил уважаемый Лулио де Мондо. Мне кажется, Карина эль Торро должна была о нем что-то слышать. Возможно, его слова имели бы для вас больший вес. Однако случилось так, что Повелитель Чар сильно пострадал и говорить с вами приходится мне.

Шойнц замолчал, ожидая моей реакции. Я же молча смотрел на него, ожидая продолжения. Видно было, что искусник немного занервничал. Как продолжать разговор, он не знал, не мог подстроиться под меня.

– Вижу, я должен рассказать кое-что, дабы прояснить ситуацию. Во-первых, и самое главное, на мой взгляд, спешу сообщить, что официально Кордос не имеет к вам никаких претензий. Все, что произошло до нашей встречи, просьба считать результатом недопонимания.

Я снова никак не отреагировал, глядя в огонь и лениво шуруя в нем палочкой.

– Вас эта информация не интересует? – Шойнц сделал вид, будто удивлен моим поведением.

Я пожал плечами и наконец ответил:

– Да мне, в общем-то, все равно.

Надо сказать теперь искусник по-настоящему удивился. Конечно, если ты всю жизнь или большую ее часть служишь в серьезной организации, с которой считаются многие сильные мира сего, то явное равнодушие к ней, ее членам и возможностям здорово сбивает с толку.

Тем не менее он продолжил. Дальше шел длинный рассказ о том, что в связи с изменившейся политической обстановкой, детали которой ему неизвестны, была дана команда проконтролировать и обеспечить безопасное путешествие Никоса с Кариной до места, где им уже ничто не будет угрожать. То есть дотуда, куда они и стремятся. Ведь у Карины, вернее, у ее отца, здесь сильные враги, иначе не объяснить, почему уже оробосцы пытаются уничтожить путников. Потом он рассказал, что произошло в городе, по его мнению. О том, как он нашел Лулио, договорился с ним о совместных действиях. И потом, пока Повелитель вел незримое противостояние со своим врагом, тоже стал искать этого врага. И нашел-таки, аккурат перед тем, как там возник воздушный вихрь, вздумавший разрушать дом.

В любом случае вихрь только помог ему, так как отвлек внимание Повелителя. Тут уж Шойнц, не теряя времени даром, просто окончательно разрушил дом, похоронив в развалинах вражеского Повелителя Чар. Потом он вернулся к Лулио, раскопал его, и с того времени тот не приходит в себя. Лечить его Шойнц не решился, так как тоже отметил лечебную работу в ауре чародея. А потом он отправился на поиски Никоса, но Лулио оставить не мог – неизвестно, были ли у врага сообщники или нет. Кроме того, чародей был своего рода пропуском, то есть человеком, способным легализовать искусника в Оробосе. Ведь об их договоренности, помимо них самих, никто не знал. А в таких условиях незримо сопровождать Никоса и охранять его очень сложно, а может, и невозможно, особенно в столице. Шойнц же предпочитал не допускать провалов в своих заданиях. Еще он сказал, что Лулио близок к императору Оробоса, очень важная персона.

– Перед городом на нас напал Лулио, – молча выслушав Шойнца, чем изрядно того нервировал, сказал я и снова уставился в огонь. Однако через воздушного элементаля с удовольствием рассматривал во всех ракурсах происходящее на берегу речки. Это добавляло мне кое-какие баллы. Видно было, как Шойнц переглянулся со своими спутниками.

– Вы уверены в этом? – не поверил он.

– Лулио был учителем Карины, и она узнала его конструкты, – так же равнодушно ответил я.

– Боюсь, тут что-то нечисто, – после некоторого молчания сказал искусник. – Про то, что Лулио де Мондо был учителем Карины эль Торро, я не знал. Но логика событий говорит о том, что он пытался защитить вас.

Я пожал плечами. После довольно продолжительной паузы Шойнц все же спросил:

– Могу я узнать, каково ваше решение?

Я же думал о том, что не вовремя они появились. После сегодняшнего мне уже надоело быть мальчиком для битья. Я подумывал залезть с Кариной в пузырь и просто перелететь в столицу Оробоса или куда скажет девушка. Тем более что свою неделю я у судьбы вырвал, дал развернуться Компу. И хотя пока все равно надо разбираться в его возможностях, делать это можно и на ходу, уже не опасаясь в любой момент поплыть, потерять сознание или еще чего-то в этом роде. И вот как только я об этом задумался – сразу появляются эти…

В результате мы плывем все вместе на нашем кораблике в сторону столицы. Я взял тайм-аут до того момента, пока не очнется Лулио и я не поговорю с ним по душам. Ведь действительно его возможное расположение к Карине дорогого стоит. И хотя она решила, что на нас напал именно он, но это еще вилами по воде писано. Ситуацию может разрядить сам чародей. Понятно, что Повелитель Чар способен влегкую задурить мозги, но мои – вряд ли. К тому же тут я собираюсь руководствоваться лишь логикой и теми данными, что удастся выцепить из мозгов чародея. Для этого я надеюсь использовать ментального элементаля. Очень удачно, что Лулио до сих пор без сознания, – надо хорошенько потренироваться. Правда, получается так себе, пока особо похвастать нечем. Может, и вообще не получится. В любом случае я решил просто посмотреть, что будет.

Шойнц отпустил спутников, наказав им двигаться своим ходом в столицу Оробоса, всячески шифруясь, пока Лулио не решит проблему их нахождения в империи официальным путем. Наверное, у этого парня есть еще помощники, но о них он ничего не говорил. Я бы тоже не стал.

Карина долго еще не подходила к Лулио – обижалась на него. Но я рассказал ей о том, что мне поведал Шойнц, и уточнил, что, по моему мнению, нестыковок в его рассказе пока не видно. Через некоторое время я заметил, как девушка скрылась в каюте, где мы расположили Повелителя Чар.

До сих пор мне грел душу взгляд искусника, который я заметил, когда растворил в воздухе наш домик, а на реке мановением руки создал кораблик. Как он не крепился, его ощущение пришибленности я четко просек. Но при этом в его отношении ко мне явно из общего фона стало выделяться чувство опаски.

Понятно, что я постарался обезопасить себя с Кариной от возможного вероломного поведения Шойнца и Лулио, когда тот очнется. Но что-то мне подсказывало: опасаться пока нечего.

За несколько дней, проведенных на корабле, я успел ознакомиться с первой мемокопией и начал потихоньку потрошить Комп, изучая его возможности. А если правильнее сказать – возможности уже моего мозга, усиленного вычислителем, который полностью развернулся и стал частью меня.

Как-то, поделав основные дела, я грел пузо на солнышке и наконец решил открыть новую мемокопию. Но не личный дневник, хоть он был более интересен, а докладную записку, вернее, ее черновик. Вдруг подумалось, что, возможно, мне откроется сакральная истина. Я ошибался. Сервер чуть себе микросхемы не спалил, пытаясь адаптировать эту информацию к тому уровню понимания, на который я тянул. Он подменял атлосские термины земными, когда-то слышанными или изучаемыми мною на уроках физики, математики и прочих. По сути, получился почти детский рассказ, с точки зрения нашего ученого, если бы ему дали это почитать. С другой стороны, если бы информация адаптировалась под мозги ученого, может, это бы выглядело для него более весомо именно с раскладкой по формулам. Но даже в этой интерпретации я лишь понял, о чем там говорится, но никак не то, как это использовать на практике.

И все равно «чтиво» оказалось довольно интересным. Правда, пока я осилил только первые главы с небольшим вступлением. Ниже привожу выжимку из них своими словами, и если кто-то когда-то прочтет эти мои мысли, которые я для тренировки пытаюсь сформулировать с помощью своего вычислителя, чтобы снова запихать их в уже мною созданную мемокопию, то сразу предупреждаю: этот «кто-то» может смело пропустить данную часть, чтобы не напрягать мозг излишне сухой научной (или псевдо?) терминологией и информацией.

Мемокопия

«Заметки о сути бытия, дополняющие принятые теории о роли нуль-сети как основополагающей базисной основе физического мира»

Адаптированный вариант. Эффективность адаптации – 15 процентов.

Адаптированный вариант № 2 (Если кто не понял – это я, Ник Админ Рутович. Это уже моя адаптация.)

Часть 1 (Постараюсь впихнуть всю информацию в одну-две части, если лень не победит!)

Уважаемые члены научного совета! (Тут я ржал. Дронт долго подбирал вступление и перебирал эпитеты для разных членов этого совета. Мелькали какие-то лица, но что меня удивило – все молодые.)

Подозреваю, что мое открытие, пока лишь частично подтвержденное экспериментами, может внести некую сумятицу в ваше мировоззрение. Поэтому прошу пока воспринимать это как чистую теорию, в которой я попытаюсь связать наше понимание сути бытия со своим открытием. Так как это всего лишь черновик-заметки, я попытаюсь пока избежать сложных расчетов, делая упор на мысленном эксперименте и виртуальной игре известных нам законов. (Несмотря на то что Дронт обещал избегать формул, их тут было огромное количество. Даже по меркам адаптированной версии. Не знал, что у меня в голове столько информации из физики и математики, на основе которой и адаптировалась версия! В своей мемокопии я выбрасываю их, так как мне они неинтересны. Но если кто заинтересуется – скину Дронтовские оригиналы и пеняйте тогда на себя! Шучу.)

Кое-какие цифры и мысли я оформил приложением. Кому интересно – может ознакомиться. Также для приведения аналогий я буду использовать хорошо известную вам терминологию развитых миров, не использующих нуль-сеть. В некоторых случаях их теории довольно наглядно описывают те моменты, которые я собираюсь довести до вашего внимания.

Попробую нарисовать магическую вселенную на основе известных нам теорий, но дополню ее своими мыслями и выводами. Всем нам известно, что самой базовой структурой во вселенной является нуль-сеть, существующая на принципах распределенной вычислительной системы. Но есть одно отличие: в известных нам вычислительных системах технических миров присутствуют три сущности: энергия, материя и информация, а в нуль-сети – только информация. Вероятно, самым близким аналогом будет громадный массив памяти и алгоритм взаимодействия ячеек этой памяти (всемирный закон).

Данный алгоритм обеспечивает обмен данными между ячейками памяти (обмен информацией), то есть, сильно упрощая, – проходит по циклу все пары ячеек и, в зависимости от того, насколько близкая в них информация, прописывает новые значения. Если в такой системе ее совсем не будет (все нули), то ничего происходить тоже не будет, но как только систему заполнить разными данными, они начнут эволюционировать по общему закону. В результате таких взаимодействий существует большая вероятность образования групп ячеек памяти, в которых данные будут меняться циклично.

Это создаст некоторые устойчивые структуры, которые можно описать некоторым количеством параметров (например, количество ячеек, длительность цикла возвращения в первоначальное состояние, среднее значение в ячейках, минимальное и максимальное значение и так далее). В результате мы получаем структуру, которая внутри гоняет большие потоки информации, но при этом описывается гораздо меньшим количеством информации. Этот процесс я назвал «зацикливанием», т. е. большая часть информации зациклилась и не участвует во взаимодействии с окружающим миром. При этом остается часть внешней информации, которая, однако, взаимодействует с другими подобными структурами.

И эти структуры мы называем энергией (энергетический пакет). В свою очередь на уровне энергетических пакетов происходит аналогичный процесс взаимодействия, в результате которого большая часть энергии зацикливается и остается небольшой процент для взаимодействия с окружающим миром. Зацикленная энергия является материей. Кроме того, можно продолжить процесс дальше и зациклить уже материю, в результате чего должна появиться еще одна сущность. Например, это может быть разум.

В результате мы получаем картину нуль-сети как набор подсистем разного уровня. Энергия выглядит как группа ячеек с циркулирующей информацией, материальные частицы будут выглядеть как системы таких групп ячеек, а уже живые организмы будут представлять собой достаточно сложные структуры обработки информации. Можно продолжить эту цепочку дальше, вплоть до таких встречавшихся нам и существующих понятий, как общественный разум, эгрегор, псевдобоги…

Интересный вопрос возникает: чем будут отличаться разумные и неразумные системы? Вероятно, разумные системы могут «творить», то есть генерировать абсолютно новую информацию, которой во вселенной еще не было, при этом данная картина хорошо компенсирует процесс увеличения энтропии в неживой природе (потеря информации). И тогда получается, что живая природа компенсирует потери информации во вселенной. Но возможно, что разум не только генерирует информацию из «ничего», а, например, умеет получать ее извне вселенной.

Если отфильтровать данные нуль-сети о неживой природе, то мы получим распределенную вычислительную систему, состоящую из множества отдельных подсистем, управляемых каждая своим «разумом». Если бы данная система работала по принципам физических компьютерных систем, то получилась бы абсолютно всемогущая конструкция, которая может сотворить с вселенной все что угодно по одному своему желанию! (Прошу обратить внимание именно на это утверждение.) А имея множество разнородных подсистем с разнообразными желаниями, мы получаем полный бардак, который надо как-то разгребать. Разгрести бардак можно, договорившись об общей картине мира, общих законах природы и правилах поведения. В результате в разных вселенных могут существенно отличаться законы природы (что мною доказано на моем же печальном опыте). Например, если почти все абсолютно точно уверены, что магия у людей невозможна, то магия не будет работать, вернее, она не будет работать, когда кто-то ее попытается продемонстрировать другим, а при этом сам с собой отдельный индивидуум, возможно, что-то и сможет. А если, например, большинство начнут считать, что у мухи двадцать ног, то у нее их резко станет двадцать. Но это крайние случаи. (Тут Дронт почему-то ржал, да так заразительно, что и я не удержался.)

Такая картина хорошо демонстрирует многие особенности общественного поведения различных рас и показывает, почему вера в обществах почти всех известных нам рас и цивилизаций на определенном этапе всегда играла ключевую роль. Не буду рассматривать принципы возникновения псевдобогов, роль веры в их симбиозе (а иногда и паразитизме) с разумными, это вам и так известно. Прошу только учесть, каким боком поворачивается это знание с учетом моих мыслей и аналогий. (Упс! Прошу прощения, господа-товарищи, но тут очнулся Лулио, надо проконтролировать его, пока чего-нибудь не натворил! Кто такой Лулио? Слишком долго объяснять. Скажу лишь, что он – Повелитель Чар, хе-хе. Остальное придется дорассказать в следующей мемокопии. До встречи!)

Где-то высоко в небесах над Оробосом пролетала обнимающаяся пара, в своем полете отдавшаяся ветру. Точнее, так казалось бы со стороны. Наблюдатель, окажись он случайно рядом, или скорее очень даже неслучайно (на такой высоте случайно не оказываются!), магическим зрением заметил бы элементаля и корректирующий магический купол, управляющий их полетом. Только вот, кроме них, даже птиц на такой высоте не было.

Они мчатся вдвоем, как в старые добрые времена, когда управленческая и астралополитическая ноша своей тяжестью еще не сковывала плечи Балаватха. И так же, как и тогда, он довольно и облегченно улыбался. Да, в то время мчались на лошадях и еще не умели высоко и быстро летать, точнее, Лилиейла не умела, но и погоня, от которой они успешно сбежали, была куда опаснее! Сейчас же за спиной оставались управленческие и административные заботы, легкой рукой переброшенные на Махаса, а впереди – площади и дворцы столицы Оробоса и его богатых предместий, в одно из которых они и направлялись.

Демон так и не понял, почему Повелитель Чар не выбросил переданные ему амулеты. Может быть, надеялся с помощью знакомых искусников или лично как-то в них разобраться и использовать в поисках Ника, а возможно, сработала просьба Лилиейлы, дополненная ее непередаваемым обаянием. А ведь когда-то демон даже не думал, что не только женится на орчихе (невиданное для демона-мага дело!), но и женится вообще. Их сотрудничество и роман казались тогда такими ситуативными и краткосрочными! И ведь до сих пор чувства живы, они любят друг друга, пускай и немало было в их жизни расставаний и ссор. В последний раз поссорились совсем недавно. Читаатма не ожидал столь легкомысленного поведения от многоопытной супруги, но именно из-за этой совсем мелкой ссоры они и находятся здесь.

Определив, что астральная ищейка и сигналы от амулетов по-прежнему указывают на одно и то же место, Балаватх решил передать эту информацию Махасу, чтобы тот подумал, как можно помочь Лулио де Монто. Очень маловероятно, что бывший учитель Карины замышлял что-то против Ника, скорее наоборот – прилетел их отыскать и по возможности поддержать, попутно сразившись с противником. Махас сразу начал дергать за все свои кордосские связи. Банковский конгресс укрепил связи с беллусской верхушкой, столь обеспокоенной возникшей из-за нового регулирования угрозой для их финансово-торговых схем.

Именно беллусская группа и помогла в конце концов. Оказалось, что именно Рагарос наставлял отряд «СИ» перед отправкой и контролировал транслирующие амулеты на самой границе, через которые и можно было в экстренной ситуации передать новые зашифрованные указания кордосским агентам. Конечно, пришлось немало потрудиться. Перенаправить полет жены с основной базы на вновь созданную в Беллусе и лично проверить ее на наличие ментальных закладок. Повозиться, объясняя кордосцам, как вывести Шойнца на местонахождение Лулио. А потом еще поволноваться, переживая по поводу того, как отреагирует Повелитель Чар на неожиданную помощь от исконных врагов своей Родины. А затем переживать уже за здоровье самого Лулио, попавшего под горячую руку Ника, который не стал разбираться, кто из повелителей на какой стороне. Однако в конце концов вышло все на удивление удачно – хоть Эвенгара с его «тайной рукой» подозревай!

И теперь Ник с Кариной в сопровождении Шойнца и Лулио движутся по реке, а Балаватх с Лилиейлой летят на опережение в резиденцию отца Карины, в то время как оробосские агенты ищут выходы и договариваются о встрече. Рискованно, конечно, но так надоели уже все эти «нити управления» и «астральные реверансы», хочется наконец-то встретиться со всеми на материальном плане, лицом к лицу, получить ответы и разгадать годами мучившие загадки. А может быть, и получить множество новых! Как тогда, когда они познакомились с Ником на выступлениях Лиги в столице гномов. Демон усмехнулся. Как в старые добрые времена. Только теперь вместо показательных выступлений Лиги в качестве декораций будет турнир големов в Оробосе!

P.S.

Уважаемый читатель!

Цикл «Ник» является в первую очередь фэнтезийным и фантастическим произведением с уклоном в информационные технологии и физику. Однако в процессе написания книги оказалось, что многие постулаты, выдвинутые автором, хорошо объясняются с точки зрения разных научных дисциплин в совершенно разных областях науки. Вернее, можно объяснить, что, однако, не гарантирует их истинность. Один из читателей, Вячеслав Севостьянов, прислал мне свою работу «Физика четвертого измерения», которая неплохо описывает происходящее в книге с точки зрения физических законов. Особо интересующиеся могут зайти на мою страничку на Самиздате и почитать приложение[2] к этой книге (http://samlib.ru/p/pupkin_wasja_ibragimowich/).

С уважением,

Автор

Примечания

1

Персональный универсальный автономный модуль управления.

2

Читать приложение стоит только тем, кто интересуется физическими законами, описанными в цикле «Ник», кому интересно, почему информация является базовым фундаментом мироздания. Однако понимание или непонимание приведенных формул никак не влияет на восприятие всей книги.

Content

Анджей Ясинский
Ник. Чародей. Том 2

Глава 1

Глава 2

Мемокопия Мемокопия № 1. Личный дневник. Адаптировано. Снижение информационно-смысловой детализации до сорока целых пяти десятых процента. Невозможно адаптировать (оставлено оригинальным в финальном результате адаптации) тридцать пять и шесть десятых процента информации.

Глава 3

Мемокопия «Заметки о сути бытия, дополняющие принятые теории о роли нуль-сети как основополагающей базисной основе физического мира»

Примечания