Бертрис Смолл

Повелитель Сумерек

Пролог

Юси не допускал даже мысли, что его может победить такое существо — наполовину женщина, наполовину фея. Но когда все камни, которыми было заложено окно башни, от ее заклинания мгновенно вылетели наружу и в комнату ворвался яркий свет, он понял, что не выживет. Он взревел от неожиданности и горя и, собрав остаток сил, попытался заманить Лару во тьму. Однако теперь она была уже слишком сильным и решительным противником для него: очистительный свет жестоко его обжег.

В последний миг перед тем, как мощный толчок наконец выбросил его в царство Владыки Забвения, Юси подумал о том, как долго он готовился именно к этой минуте, хотя и не верил всерьез, что она наступит. Фея победила его, но его суть продлится в потомках. Враги так и не узнали, что он именно ради этого оплодотворил двух женщин из числа тех, которых приводил в свой замок. Обеих он отослал прочь до того, как их беременность стала очевидна, не только ради их безопасности, но и ради безопасности детей, которых они должны ему родить.

Его черная кровь сегодня течет в других жилах. Умирая, он в свой последний миг призвал эту кровь. Она ответила, и он обрадовался. Значит, бой еще не проигран!

Глава 1

Огромный крылатый конь галопом мчался по небу над Изумрудными горами. На его спине сидела женщина, а в корзине, привязанной сбоку, спал ребенок. Всадницу звали Лара. Она то и дело бросала взгляд на свою маленькую дочь Загири, проверяя, не проснулась ли девочка. Загири была красивым ребенком, с волосами цвета темного золота, как у отца. Сейчас ее золотистые ресницы то приподнимались, то опускались, как два веера. «Она похожа на него, от меня только зеленоватый цвет глаз», — подумала Лара.

— Мы почти на месте, — сказал крылатый конь Даграс, когда горы остались позади. — Под нами поля клана Блатма, а сразу за ними, слева от меня — луга клана Ахи. Интересно, есть ли у Роана новые симпатичные кобылицы?

Лара рассмеялась:

— Ты такой же похотливый, как принцы-тени.

— Конечно, я же родился и вырос рядом с ними! — ответил конь, фыркая от смеха. Потом спросил: — Принцесса по-прежнему спит?

— Да, — ответила Лара. — Она и Диллон будут счастливы снова увидеть друг друга. Я надеюсь, что Ануш за это время справилась со своей ревностью. Она даже не понимает, что я ее мать и ее зависть к Загири для кого-то обидна и вредна.

— Она слишком мала и явно действует по чьей-то подсказке, — заметил Даграс. — Интересно, кто посеял ненависть в душе Ануш? Уж точно не твоя добрая Носс. Она всегда была прекрасной кормилицей для твоих детей.

— Бера, мать Вартана, вот кто, — уверенно и печально ответила Лара. — Она с каждым днем становится все безумнее. Я просила Носс сделать так, чтобы мои дети реже бывали у этой женщины. Но ведь Бера — их бабушка. Конечно, у нее живет Кэм, сын Адона и двоюродный брат Ануш. Бера воспитывает его. Этот мальчик всегда был мне неприятен.

— Тебе надо выяснить, что происходит, и исправить положение, — посоветовал Даграс. — Не важно, что Бера и Кэм — кровные родственники твоим детям. Если они опасны для Диллона и Ануш, ты должна сделать все возможное, чтобы уберечь от них детей Вартана. Не обращай внимания на чувства Беры, а у Кэма, по-моему, вообще нет чувств, которые стоит принимать в расчет. Для тебя важнее всего безопасность твоих детей.

— Как мне повезло, что у меня есть такие мудрые советчики — ты, Верика и Андрасте, — сказала Лара своему скакуну.

— А доминус? — поддразнил ее Даграс.

— Ах ты, злодей! — рассмеялась Лара. — Мой муж хороший человек и чудесный любовник, но людей он понимает не так хорошо, как ему кажется. Но мы не скажем ему об этом, верно, Даграс?

Крылатый конь кивнул в ответ и начал снижаться. Он приземлился на землях клана Фиакр недалеко от их главного селения Новый Камдин, но не в самом селении: Даграсу хотелось проскакать последние несколько миль галопом. Когда его копыта коснулись земли, скот, оказавшийся у него на пути, разбежался в стороны. Было ясное летнее утро. Никто не видел их, пока они не подъехали близко к домам. К огромной радости Лары, первым заметил их появление ее сын Диллон. Он подбежал к Даграсу и поздоровался с матерью. Конь остановился.

— Мама! Добро пожаловать! Ты привезла Загири? — Диллон встал на цыпочки, заглянул в корзину и заворковал, как голубок: — Эй-эй, Зиги, просыпайся, пора вставать!

Девочка медленно открыла глаза, увидела брата, протянула к нему ручки и радостно сказала:

— Ди! Подними, Ди!

Диллон вынул ее из корзины и поставил на ноги. Загири просунула свою ладошку в его ладонь, и они вместе пошли к дому. Лара сошла с седла и присоединилась к ним, Даграс пошел следом за всеми. Лара улыбнулась, увидев, как Загири семенит рядом с братом на своих толстеньких коротких ножках. Диллон укорачивал шаги, приспосабливаясь к походке младшей сестренки.

— Где Ануш? — спросила его Лара.

Мальчик остановился и повернулся к ней. Его лицо было серьезным.

— Я должен поговорить с тобой об Ануш, мама.

Лара кивнула и спросила его:

— Ты знал, что я прилечу сегодня?

Теперь Диллон улыбнулся.

— Да, — ответил он. — Я проснулся и почувствовал твое приближение. Потому и вышел тебя встречать. Я знаю, что Даграс обычно приземляется за несколько миль от деревни, а потом скачет сюда галопом, хотя и без спешки. Мои инстинкты становятся сильнее.

— Когда-нибудь ты поедешь учиться к своей бабушке и принцу-тени Калигу, сын. Но позже, не сейчас.

— Когда? — с нетерпением спросил Диллон.

— Когда тебе исполнится двенадцать лет.

— А нельзя раньше? Еще же почти три года! — запротестовал мальчик.

— То, что ты не можешь смириться с моим решением, лишний раз доказывает твою незрелость. Не дорос ты для этой учебы.

— Ох, какая ты умная, мама! Слишком умная! — рассмеялся Диллон.

— Да, я умная. Но я еще и мудрая. У Ануш я пока не обнаружила магических способностей. Обладает ли ими Загири, пока не могу сказать. А вот у тебя, сын, я заметила магический дар с самого твоего рождения. Молчала, чтобы ты сам обнаружил его в себе. При правильном обучении ты однажды станешь великим чародеем. Но пока у тебя есть время побыть маленьким мальчиком, таким, как сейчас. Тебе нужны долгие летние дни, чтобы чувствовать тепло солнца на спине, срывать и есть ягоды, пока язык не посинеет. Тебе нужно плавать в озере, скакать на коне, а ночью лежать на склоне холма и смотреть на звезды. Ты должен чувствовать себя так, словно лето вечно, потому что сейчас оно заканчивается, и твое возвращение к урокам должно стать для тебя полной неожиданностью. Когда ты почувствуешь скоротечность лета, я пойму, что ты вырос, и мы начнем выяснять, сколько в тебе магической силы. Тогда, и только тогда ты поедешь учиться к принцу-тени Калигу и своей бабушке. Старым ты будешь гораздо дольше, чем молодым, Диллон. Наслаждайся.

— Мама, ты мудрая, и я знаю, что твои слова — истина, — ответил мальчик.

Лара улыбнулась.

— Теперь расскажи мне о своей сестре, — сказала она, когда они пошли дальше.

— Наша бабушка портит ее — учит быть всем недовольной, — сказал Диллон.

— А твой двоюродный брат?

— Кэм хитрый и коварный, — ответил Диллон. — Он выполняет все капризы Ануш. Я думаю, он это делает, чтобы крепче привязать ее к себе.

Лара кивнула.

— Вряд ли я смогу тут что-то изменить, даже если запрещу им встречаться, — сказала она. — Я оставила тебя и твою сестру у фиакров потому, что вы дети мои с Вартаном. Возможно, настало время вам переехать жить ко мне. Вы можете поехать со мной после Собирания, а потом каждый год возвращаться сюда на лето и также уезжать после Собирания. Так вы останетесь близкими и к фиакрам. Раньше я думала, Диллон, что ты пойдешь по стопам своего отца и когда-нибудь станешь главой своего клана. Но теперь я вижу, что у тебя другой путь, вне среды сородичей твоего отца.

— Я рад, мама, что ты наконец увидела это.

— Ты очень по-взрослому рассуждаешь для своих лет, — заметила Лара, но тут ее внимание привлекла маленькая дочь. — Нет, Загири! Не ешь это. — Она вынула у дочки цветок изо рта и подняла ее на руки. — Носс обязательно даст тебе что-нибудь вкусное.

Носс, давняя подруга Лары, действительно приготовила лакомство для маленькой Загири. Она усадила девочку за деревянный стол перед своей кухней, под плотным навесом из виноградной лозы на деревянном каркасе и дала ей чашку только что выжатого сока и кусок свежеиспеченного хлеба, намазанный маслом и медом. Потом Носс обняла Лару и принесла две чашки фрина — смеси вина с фруктами — ей и себе. Они сели под тем же навесом и стали мелкими глотками пить фрин. Носс рассказывала Ларе о событиях в клане Фиакр за несколько месяцев, прошедших с их последней встречи.

Лара выслушала ее, потом спросила про свою старшую дочь.

— Она, должно быть, ушла к Бере, — ответила Носс. — В последнее время она проводит там слишком много времени. У меня три непослушных сына и еще один ребенок в животе, поэтому я в последние дни иногда не могу уследить за ней. Лара, она стала очень непослушной, и я не знаю, что с этим делать. В последнее время она уже не называет меня мамой.

— А как называет? — спросила Лара. Ей стало любопытно.

— Она зовет меня леди, — печально ответила Носс. — Я не понимаю, почему это случилось и кто мог сказать ей такое.

Лара кивнула:

— Мне бы не хотелось делать тебе больно, милая Носс. Но у тебя три сына и скоро родится еще один ребенок. Возможно, Ануш и Диллону пора уехать со мной в замок доминуса. Ты и Лиам были очень добры к моим детям, но теперь у меня снова есть дом и супруг. Даже если мне придется на время покинуть Магнуса, с ним дети будут в без опасности. А посему не будешь ли ты против, если я заберу Диллона и Ануш с собой, когда поеду назад?

Носс вздохнула и искренне ответила:

— Нет, не буду. Диллон не создает мне никаких неприятностей. Всегда охотно помогает, даже если я не прошу, и прекрасно влияет на Чарлаха, Элроя и Вэла. Но с Ануш у меня теперь трудности. Ты знаешь, я ее очень люблю, всегда считала ее своей дочерью, и мы были очень близки.

Но вдруг она стала скрытной и грубой. Даже не знаю, почему я боюсь за нее, — призналась Носс. Потом заговорила тише: — Я думала, что у меня никогда не будет своей дочери, но Диллон говорит, что ребенок, которого я ношу, — девочка. Из-за того, как Ануш вела себя с Загири, я теперь боюсь за этого будущего ребенка. Я думаю, Бера сказала Ануш, кто ты, и, боюсь, наговорила девочке плохого о тебе. Теперь Ануш надо быть с тобой. Она должна узнать свою мать и не принимать ядовитую клевету Беры на веру.

Пока Носс говорила, Лара задумчиво, глоток за глотком, пила напиток.

— Да, — сказала она наконец, — моей дочери сейчас шесть лет, и она очень впечатлительна, как, впрочем, все девочки ее возраста. Единственный способ удалить яд, которым отравила ее душу Бера, забрать Ануш в замок вместе с Диллоном.

— Сколько времени ты пробудешь у нас? Твои комнаты приготовлены, потому что Диллон утром сказал нам, что ты едешь сюда, — сказала Носс и улыбнулась.

— Несколько недель, — ответила Лара. — У Магнуса сейчас главное — сезон торговли. Иона — представитель императора — отправился домой в Хетар. Он не любит оставлять Гая Просперо надолго одного: хочет быть единственным, кто имеет влияние на императора. Я убедила Калига позволить Ионе передвигаться с помощью магии, чтобы ему не пришлось плыть на корабле через море Сагитта всякий раз, когда ему нужно поговорить со своим государем. Когда он желает вернуться в свой город, я отправляю его туда, а один из принцев возвращает его к нам.

— Почему Гай Просперо так упорно держит его в Тере? — удивилась Носс. — Ему должно быть ясно, что доминус не заинтересован продолжать переговоры с Хетаром.

— Император считает, что со временем Магнус начнет думать иначе. На самом деле он хочет завоевать Теру и увеличить за счет нее свою маленькую империю, — ответила Лара. — Он пытается копировать некоторые товары, которые мы производим для Хетара, насколько я понимаю, для того, чтобы экономическим путем привлечь к себе наше внимание. К сожалению, в Хетаре для этого нет нужных материалов, а мы их не продаем хетарианцам. Поэтому, несмотря на все усилия, они пока что производят дрянные подделки, которые непроданные пылятся на прилавках, несмотря на низкую цену. Получается интересная борьба самолюбий.

— А ты сама что думаешь обо всем этом? — осторожно полюбопытствовала Носс.

Лара засмеялась и ответила:

— Тера и Хетар в конце концов должны прийти к соглашению. Возможно, у нас есть гораздо более опасный враг в Темных Землях.

— Но их жители, кто бы они ни были, пока ничем нас не обеспокоили, — заметила Носс.

— Мне было бы легче, если бы я знала, кто они и чего хотят, — ответила Лара. — Ты ведь знаешь, я не люблю загадок. Уже несколько месяцев чувствую зов своей судьбы, но впервые не знаю, чего она от меня хочет и куда я должна идти. Я спрашивала об этом свою Этне, духа-хранителя, но она ничего не смогла ответить, сказала только «ты узнаешь это, когда настанет время». Это меня очень тревожит. Калиг говорит, что я не должна действовать, пока мой путь для меня не прояснится.

— Если так, то, по-моему, тебе надо ждать, — сказала практичная Носс. — А теперь позволь мне послать Диллона за Ануш. Пусть приведет ее к тебе.

— Спасибо, — поблагодарила Лара. — Я сейчас не в том настроении, чтобы встречаться с Берой. Ей не стало лучше? Неужели никто не может ей помочь? С тех пор как умерли Вартан и Адон, прошло уже больше пяти лет.

— Ей пытались помочь ее сестра, моя свекровь, и Шолех. После твоего отъезда Шолех каждые несколько недель приходила к Бере из своей деревни. Но когда мы переселились из Дальноземья в Новое Дальноземье, она перестала приходить, потому что между Новым Риваленом и Новым Камдином расстояние больше, чем между прежними. Кроме того, это все равно не помогало. Словно какая-то злая сила держит в своей власти сердце и ум Беры.

— А как дела у Кэма? — поинтересовалась Лара.

— Когда я его вижу, у меня мороз пробегает по коже, — откровенно призналась Носс. — Он такой же красивый, как его родители, и когда дело касается его бабушки, он сама доброта, по крайней мере, при посторонних. Но, Лара, даже я чувствую, что в нем таится зло. И в последнее время он очень заботится об Ануш. Дает ей все, что она пожелает. Если она сердится на Диллона или на меня, Кэм еще сильнее разжигает в ней гнев. Он упорно и старательно отрывает ее от нас и почти добился успеха. Такое коварство в таком маленьком мальчике — это страшно.

Лара кивнула и окликнула сына, который в это время чем-то забавлял Загири:

— Диллон! Пожалуйста, приведи ко мне свою сестру Ануш.

Мальчик встал на ноги и поцеловал маленькие пальчики Загири; это вызывало у девочки забавный смешок, он часто так делал.

— Сейчас, мама! — ответил он и побежал выполнять просьбу.

Когда Диллон вошел в дом своей бабушки, Бера сидела за ткацким станком.

— Доброе утро, бабушка! — поздоровался он. — Я пришел забрать сестру, ей нужно быть дома.

— Ее дом здесь и твой тоже, — ответила Бера. — Вы — мои внуки. Вы не такие, как Лиам, Носс и им подобные. Вы дети моего любимого сына Вартана. Скажи им, что хочешь прийти в гости к своей старой бабушке.

— Спасибо вам, бабушка, за вашу доброту. Очень приятно, что вы хотите быть с нами, но мы живем там, где наша мать хотела, чтобы мы жили. И мы довольны этим, — спокойно ответил Диллон.

— Мать? Ведьма из народа фей! Она хладнокровно убила моего милого сына, — мрачно забормотала Бера. — Она пожалеет об этом! Ох как пожалеет! Отошлите ее обратно в Хетар. Ее место там, с ее сородичами, а не среди нас.

Диллон не стал обращать внимание на эту вспышку гнева. Он уже слышал эти слова раньше. Мальчик просто ушел от Беры в сад и там увидел свою сестру. Она сидела на траве вместе с их двоюродным братом, ладонь Кэма лежала на ладони Ануш. Увидев Диллона, Кэм быстро убрал руку. Глаза Диллона сузились, он что-то обдумывал. Потом спокойно сказал своей маленькой сестре:

— Идем, ты нужна дома.

— Нет! — заспорила Ануш. — Я не хочу уходить! Нам с Кэмом весело вместе. Он учит меня новой игре.

Однако взглянуть брату в лицо она не решалась. Диллон не стал вступать в спор. Он просто нагнулся и рывком поднял сестру с земли.

— Я уверен, что эта игра не для шестилетней девочки! — резко сказал он. — Идем отсюда, Ануш, мы нужны дома!

Диллон потащил сестру прочь.

— Лучше я буду жить с бабушкой и Кэмом, чем с захватчиком и его женой-чужеземкой! — грубо заявила Ануш.

— Попрощайся с нашим двоюродным братом, — приказал ей Диллон сквозь зубы.

Его мрачный угрожающий взгляд пересекся с взглядом Кэма, но тот только улыбнулся ему. Диллон не стал больше ждать и потащил сестру из сада бабушки через ее дом в городской парк и дальше — к ним домой.

— Тебе должно быть стыдно за себя, — ругал он Ануш по пути. — Что на тебя нашло, сестренка? Ты всегда любила Носс, и сейчас ей очень больно оттого, как холодно ты держишься с ней в последнее время.

— Она из Хетара, как та сука, которая нас родила, — холодно ответила Ануш.

Диллон замер на месте.

— Посмотри на меня! — приказал он сестре с таким бешенством, что она испуганно подняла на него глаза. — Ты хоть понимаешь, что Носс наша кормилица? Это правда. Еще у нас есть мать, которая дала нам жизнь и любит нас сверх всякой меры. Ее зовут Лара — домина страны Теры. Она родилась в Хетаре от смертного отца и матери-феи, была женой нашего отца. Очень знатная дама, у нее есть предназначение, которому надо следовать. Не она выбирала себе такую судьбу. У нее лишь один путь — плыть по течению жизни, пока она не встретит то, что ей суждено, чтобы предъявить свои права на это. Перед тем как покинуть нас, она позаботилась, чтобы мы жили в уюте и безопасности. Спасла семьи нашего клана от хетарианцев, перенеся вместе с принцами-тенями всех нас из Дальноземья сюда, в Новое Дальноземье. Поэтому говори о ней с уважением, сестра.

Сказав это, Диллон снова взял Ануш за руку и втащил в большой зал дома, где их ждала мать.

Однако первой их увидела Носс.

— Иди сюда, Ануш! — позвала она. — У нас гости.

Увидев Лару, Ануш остановилась и сказала:

— Доброе утро, матушка.

Носс побледнела.

— Доброе утро, Ануш, — спокойно ответила Лара, а в ушах ее зазвучал тихий голос Этне: «Будь осторожна».

— Всякий раз, когда я вижу тебя, ты становишься все красивее, — сказала она дочери.

— А разве это случается часто, матушка? — язвительно спросила Ануш.

Лара удивилась тому, сколько злобы было в вопросе маленькой девочки, но не показала этого. Носс права: кто-то — Бера или Кэм — достаточно потрудился, чтобы оторвать Ануш от ее семьи и оставить без наследства. «С сегодняшнего дня это прекратится», — решила Лара.

— Последние несколько лет я действительно редко виделась с тобой, дочка, но теперь будет по-другому, — ответила она.

— Что такое? — спросила Ануш. — Твой последний любовник бросил тебя, и ты снова возвращаешься в Дальноземье создавать нам неприятности?

— Ануш! — ахнула Носс, чуть не упав в обморок от этих слов.

Но Лара сохраняла спокойствие.

— Это тебе бабушка сказала? Или твой двоюродный брат Кэм? — насмешливо спросила она. — Впрочем, не имеет значения. Я думаю, в том, что они наговорили, нет ни слова правды. И ты больше не живешь в Дальноземье, Ануш. Это место называется Новое Дальноземье. Несколько лет назад мы переселили сюда все семьи клана.

— Это ложь! — заявила Ануш. — Бабушка говорит, что ты нам специально это сказала, чтобы хетарианцам было легче нас завоевать. Ничего не изменилось, ничего!

— Ну, дорогая, — Лара вздохнула, набираясь терпения, — я вижу, тебе многому надо научиться и многое развеять до того, как я повезу тебя и брата домой. — Она улыбнулась дочери, а потом сказала: — Поздоровайся со своей маленькой сестрой Загири.

— То есть с твоей незаконной дочерью?

— Загири — принцесса Теры по тем же правилам, по которым ты — благородная девушка из клана Фиакр. Правда, должна сказать, что говоришь ты скорее как крестьянская девочка, чем как дочь Вартана, — сказала Лара. — Подойди ко мне, Ануш.

Девочка неохотно подошла ближе, встала перед Ларой и спросила:

— В чем дело?

— Носс, пожалуйста, уведи отсюда Загири и Диллона. Я думаю, нам с Ануш надо поговорить наедине.

— По-моему, мне надо остаться, — возразил Диллон.

— Спасибо, сын, но я говорю «нет». Это разговор один на один. Если мне будет с ней слишком трудно, превращу ее в покрытую бородавками жабу до тех пор, пока она не образумится.

При этих словах взгляд Ануш беспокойно заметался. Лара заметила это и не смогла скрыть лукавый блеск глаз.

Диллон насмешливо улыбнулся матери и пошел за Носс, уводя Загири.

— Садись, Ануш, — сказала Лара.

— Я хочу стоять, — ответила девочка.

— А я считаю, что тебе лучше сесть, — спокойно ответила Лара и нацелила на нее палец.

Ануш оторопело плюхнулась на указанное место. Ее лицо выражало удивление.

— Ну вот. Так гораздо лучше, верно? Теперь задавай вопросы, а я буду на них отвечать. Что ты хочешь узнать обо мне, Ануш?

Девочка бросила на мать дерзкий взгляд и выпалила:

— Почему ты убила нашего отца? Бабушка говорит, ты хотела получить его власть, а еще ты убила родителей Кэма, когда они защищали моего отца.

По лицу Лары было видно, как изумили и потрясли ее эти слова. Она сделала глубокий вдох и ответила:

— Я не убивала твоего отца, Ануш. Вартана убил его брат Адон, отец Кэма. Убил отравленным кинжалом, который получила из Хетара его жена Элин, мать Кэма. Ее склонили к преступлению хетарианцы, убедив, что после смерти твоего отца ее мужа сделают главой клана Фиакр. Но даже если бы Вартан умер естественной смертью, Адона никогда не выбрали бы главой клана. Он был слабым, глупым, тщеславным человеком и напрасно истратил свою жизнь и силы на ненависть к твоему отцу. Кто бы ни сказал тебе, что я убила твоего отца, он солгал тебе, Ануш, и это очень наглая ложь.

У Ануш был смущенный и растерянный вид. За всю ее жизнь об отце с ней говорили только бабушка и двоюродный брат Кэм. Лиам и Носс ничего о нем не рассказывали. До недавнего времени она не знала, что красивая женщина, которая иногда появляется в зале, — ее мать. Только брат знал об этом. Когда Кэм сказал, что он ее родственник, брат подтвердил его слова. Почему никто раньше не сказал ей про мать? Немного придя в себя, девочка спросила:

— Ты отрицаешь, что убила отца и мать Кэма?

— Нет, не отрицаю, — ответила Лара. — Твой дядя убил твоего отца у нас на глазах, и у меня не оставалось выбора, я должна была отомстить. Законы клана Фиакр давали мне право на это. Адон убил Вартана на глазах у их матери и у меня. Элин стояла рядом и улыбалась. Я силой мысли перенесла к себе мой меч Андрасте, который висел над очагом, мгновенно зарубила их обоих, и ни он, ни она не успели насладиться плодами своего предательства. Ты тоже была в зале в тот день, Ануш. Спала в колыбели, когда был убит Вартан. Что еще наговорила тебе твоя несчастная старая бабушка? Тебе ведь известно, что она сумасшедшая, правда?

Ануш ничего не ответила.

— У тебя, конечно, есть еще вопросы ко мне? — спросила Лара.

Девочка помолчала и наконец сказала:

— Бабушка говорит, ты ведьма из народа фей.

— Я родилась в Хетаре от смертного отца и матери-феи. Со своей бабушкой Илоной, королевой фей, ты уже знакома. Твой дед Джон Быстрый Меч был Доблестным Рыцарем. По природе я ближе к феям, чем к смертным людям, и за последние несколько лет мои магические способности стали сильнее. Я родилась, чтобы осуществить какое-то предназначение. Правда, еще не узнала, какое именно, потому и не осуществила его, но с каждой переменой в моей жизни я приближаюсь к нему. Однажды я найду его, это судьба, которой мне не избежать.

В то лето, когда умер твой отец, я осталась в Дальноземье. Позаботилась о кремации его и оказала ему последние почести, как все, кто любил Вартана. Но потом судьба позвала меня, и я должна была пойти на ее зов, выбора не было. Диллон расскажет тебе про это время. Тебе надо только спросить его.

— Если бы мой отец был жив, ты бы тоже уехала? — спросила Ануш.

— Да, пришлось бы, и твой отец понял бы меня. Мы оба знали, что однажды я покину его. Но тогда у тебя и Диллона был бы он. Но случилось так, что его не стало. Лиам — кровный родственник твоего отца, а значит, твой и Диллона тоже. А Носс — моя лучшая подруга. Я попросила их принять вас к себе, потому что вы не всегда можете быть со мной там, куда я ухожу. Они были вам хорошими приемными родителями. У меня своя судьба, у тебя, Ануш, своя.

Я уехала в Теру. Там я встретила Магнуса Хаука, мы полюбили друг друга и поженились. За годы, которые про шли после смерти твоего отца, случилось еще много чего, но я думаю, что рассказала тебе достаточно. Ты должна знать только одно — я люблю тебя и твоего брата. Через несколько недель я вернусь в свой замок вместе с вами. Тебе пора познакомиться со мной, твоей матерью, и с твоей младшей сестрой. Магнус будет тебе хорошим отчимом.

— Эта страна действительно Новое Дальноземье? — спросила Ануш. — Кэм говорит, что ты обманула нас, когда сказала это, — убаюкала ложью, чтобы мы верили, будто в безопасности. Еще он говорит, ты хотела, чтобы хетарианцы смогли легко поработить нас, когда захотят.

— Это действительно новая страна, и ты сейчас очень, очень далеко от Хетара. Он за широким морем, — успокоила Лара свою дочь. — Главы кланов знают, что это так. Они скажут тебе, что это не прежнее Дальноземье, хотя и похоже на него. Там рядом с землями фиакров не было озера, а здесь, в Новом Дальноземье, оно есть. Когда мы отправимся в замок доминуса, ты увидишь, что Тера находится между двумя огромными морями.

— А как я смогу это увидеть? — полюбопытствовала Ануш.

— Ты будешь сидеть впереди меня в моем седле, когда Даграс будет мчаться по небу, — ответила дочери Лара.

— Я не хочу уезжать отсюда, — сказала Ануш. — Я хочу остаться с Кэмом и бабушкой. Кэм говорит, что Носс и Лиам больше не хотят, чтобы Диллон и я жили с ними, потому что Носс снова ждет ребенка. Кэм говорит, что они не хотят беспокоиться из-за твоих детей, когда у них будут четверо своих.

— Носс любит вас. Она бы оставила вас у себя навсегда, но я ей этого не позволю, — ответила Лара. — Вы Фиакры, но вы и мои дети тоже.

— Если Загири принцесса, почему я не могу быть принцессой? — пожелала узнать Ануш.

— Загири — дочь доминуса Теры. Она родилась в царствующей семье. Ты и Диллон благородного происхождения, но не из царствующей семьи. Поэтому, если ты хочешь быть принцессой, должна будешь выйти замуж за принца, — ответила Лара.

— А ты действительно можешь превратить меня в бородавчатую жабу? — спросила Ануш.

— Могу, дочка. У меня очень сильный магический дар.

— А у меня совсем нет магического дара, да?

— Похоже что нет. Ты такая, как твой отец. У него была всего одна магическая способность — умение менять свой облик. Когда ты немного подрастешь, мы, может быть, проверим, унаследовала ли ты его дар. Возможно, у тебя проявятся твои собственные способности, — ответила дочери Лара.

— У Диллона есть магическая сила, — сказала Ануш. — Бабушка говорит, он злой мальчик.

— У твоего брата действительно есть магическая сила, но он не злой, — ответила Лара.

— А у Загири есть магическая сила? — спросила девочка.

— Пока не знаю. Загири еще слишком мала.

— Мама!

— Что, Ануш?

— Почему бабушка говорила мне неправду про тебя?

— Твоя бабушка сошла с ума, когда убили твоего отца, и я была вынуждена покарать за это смертью ее младшего сына. Вместо того чтобы преодолеть свое горе, она исказила прошлое в своем уме, чтобы ей не пришлось осознать предательство Адона. Матери нелегко признать, что младший сын зверски убил старшего. Из-за того, что я отомстила Адону и Элин, несчастная Бера стала считать злодейкой меня. До смерти твоего отца мы с ней были большими друзьями, я любила ее как родную мать.

— Ты и теперь ее любишь?

— Нет, — покачала головой Лара. — Но и зла на нее не держу. Я ее жалею.

Лара наклонилась вперед и сжала в ладони маленькую ладошку дочери.

— Ты поняла все, что я тебе сказала? Хочешь спросить у меня еще что-нибудь?

— По-моему, поняла, — ответила Ануш и добавила: — Мама, я боюсь моей бабушки-феи. Когда она приходит в гости, ей интересно с Диллоном, а со мной нет. И если я рядом, она кричит, чтобы я уходила. Диллон говорит, что на нее не надо обижаться, она привыкла так разговаривать.

— Как это похоже на Илону! — почти беззвучно прошептала Лара, скорее, себе, чем к Ануш. Потом она ответила девочке: — Знаешь, дочка, у фей могут быть холодные сердца. Она не желает тебе зла, но ее очень интересуют способности Диллона. Ты знаешь, я познакомилась с ней, только когда сама уже была взрослой. Но тебе будет легче оттого, что твой дедушка — обычный смертный человек. Он будет любить тебя, потому что любит меня. Пожалуйста, Ануш, будь к нему добра.

— Что я буду делать в замке? — спросила Ануш.

Теперь девочка явно была в восторге.

— Учиться, так же как здесь. Скакать по берегу моря на своей собственной лошади. А еще у тебя будет собственный сад, и я научу тебя ухаживать за ним. Перед сном буду рассказывать тебе сказки, потом целовать тебя, чтобы тебе снились приятные сны.

— Я все еще сержусь на тебя, и у меня еще много вопросов, — честно призналась Ануш.

— Я и не ожидала, что завоюю твою любовь за один день, — ответила ей Лара. — Помни только, я люблю тебя и все сделаю ради благополучия твоего и Диллона.

Ануш кивнула ей и спросила:

— Теперь мне можно вернуться к бабушке?

— Нет! — твердо ответила Лара. — Я больше никогда не позволю тебе войти в дом Беры. Тебе нужно освободиться от влияния ее ядовитого бреда.

Глаза девочки потемнели от обиды, и она ненадолго замолчала, но потом спросила:

— Если я остаюсь здесь, что я должна делать?

— Может быть, тебе стоит сходить к Носс и извиниться перед ней за то, что ты была с ней такой недоброй в последнее время. Она ведь действительно любит тебя, очень любит. Она так заботилась о тебе и твоем брате, пока я не могла.

— Мне можно по-прежнему играть с Кэмом?

— Нельзя, — жестко ответила Лара. — Он плохо влияет на тебя, Ануш, пересказывая выдумки своей бабушки. Я думаю, он добавлял к ним и свои вымыслы, а это очень жестоко. Ты понимаешь, что делали Бера и Кэм? Они кидали тебе приманку, чтобы отвратить от тех, кто тебя любит. Зачем, по-твоему, они это делали?

Ануш задумалась. Немного помолчав и покачав ногами, она наконец ответила:

— Не знаю.

— Я тоже этого не знаю, Ануш, — ответила Лара, — но это в любом случае омерзительный поступок.

«На самом деле я, конечно, это знаю», — подумала она. Где-то в глубине своего сознания Бера знала, что Адон убил своего брата, однако смогла простить его. Но простить Лару за смерть своего уцелевшего сына не смогла. Элин для Беры ничего не значила, Адон же был ее любимым ребенком, а Лара зарезала его. В глубине души Бера хотела отомстить. Лучшей мести, чем изуродовать душу маленькой впечатлительной дочери Лары, и придумать было нельзя. Диллону Бера не могла повредить, потому что невозможно было проникнуть в его душу и исковеркать ум и чувства так, как она исковеркала маленькую доверчивую душу Ануш.

«Если бы Бера знала, какой сильной я стала за последние годы, она бы всерьез испугалась», — думала Лара.

— Мама, можно я сейчас пойду и извинюсь перед Носс? — спросила Ануш.

— Да, но сначала поцелуй меня, дочка, — ответила Лара, обняла Ануш обеими руками и крепко прижала к себе. — Я постараюсь больше никогда не покидать тебя. Но знай, где бы я ни была, я люблю тебя всем сердцем.

Когда она целовала Ануш в щеку, девочка уже поднималась со своего стула. Лара шутливым толчком отослала ее к Носс.

Из послеполуденных теней возник Диллон. Он подошел к матери и сел у ее ног.

— Сколько ты слышал из разговора? — спросила его Лара.

— Только конец. Мама, не успокаивайся оттого, что Ануш тебя слушается. Она очень упрямая девочка. И тебе надо волноваться не из-за бабушки, а из-за Кэма. Ему не понравится, что Ануш теперь для него недоступна. Сегодня я застал их вместе. Они сидели в траве, и мой двоюродный брат положил свою ладонь на ладонь моей сестры, будто она принадлежит ему.

— Я думаю, Кэма надо отослать в Новый Ривален, к нашей Шолех, — спокойно ответила Лара. — Он уже достаточно большой, чтобы работать в поле. Вот пусть и работает у нее, пока не наступит Собирание. Я хотела остаться в Новом Дальноземье до конца Собирания, но теперь думаю, что придется забрать вас домой раньше. Бера сначала начнет протестовать против разлуки с Кэмом, но потом замолчит. Я попрошу Лиама об этой услуге, когда он сегодня вернется домой. Расскажи ему о том, что ты видел, и тогда Лиам выполнит мою просьбу. А где Загири?

— Она уснула, и Носс отнесла ее в кровать, — ответил мальчик.

— Ты пустил Даграса пастись в луга?

— Да, и он сразу нашел Сакари и их самого младшего жеребенка.

— Когда он насытится ее обществом, улетит в Ахи. Он намерен побывать у новых молодых кобыл Роана.

— Его потомство увеличило силу и красоту лошадей в табунах клана Ахи, — заметил Диллон и спросил: — Мама, мне понравится Тера?

— Она не похожа на эту страну, ты почувствуешь. Думаю, тебе понравится. И там есть очень много такого, чему ты можешь научиться. Ты должен впитать в себя как можно больше знаний, Диллон, перед тем, как отправишься к принцу Калигу изучать искусство магии. Честно говоря, сын, я сама удивляюсь, что у тебя такие способности к ней, ты ведь всего на четверть из народа фей.

— Мама, я не знаю, сколько в моем даре магии. Может быть, это наполовину волшебство, наполовину интуиция. Но я вижу то, чего не видят другие. Например, я знал, что ты прилетишь сюда сегодня. Ты не сообщала об этом по магической почте, но я знал.

— Диллон, у тебя великий дар. Калиг поможет тебе развить его и использовать ради добра.

— Мама, у Ануш тоже есть дар, — сказал Диллон.

— Неужели? И какой же?

— Она очень хорошо разбирается в травах и других растениях. Это, конечно, не магия. Но если она продолжит ими интересоваться, может стать прекрасной целительницей.

— Я пообещала, что у нее будет свой сад, — задумчиво ответила сыну Лара. — И она, кажется, была рада этому. Спасибо, Диллон. Этим я снова завоюю ее любовь и привяжу ее к свету.

— Я так рад, что ты прилетела к нам, мама, — сказал Диллон.

В этот момент из кухни к ним вышел Лиам, глава клана Фиакр.

— Добро пожаловать, домина, — поздоровался он и улыбнулся Ларе.

Лиам подлил ей в чашу вина с фруктами, сел рядом и начал мелкими глотками пить тот же напиток из своей чаши.

— Носс сказала мне, что ты заберешь своих детей с собой, когда будешь возвращаться. Мы будем скучать без них.

— Я каждый год буду привозить их к фиакрам на лето. А если они захотят, будут оставаться здесь и на время Собирания. Но теперь настало время, чтобы они жили с Магнусом и со мной. Они оба знают, кто их родители и из какого они рода.

Лиам кивнул, показывая, что все понимает, и сказал:

— Дети Вартана всегда будут желанными гостями в клане Фиакр, среди своих родственников.

Лара наклонилась, подняла сына на ноги и сказала ему:

— Иди поиграй со своими сестрами, мне надо поговорить с Лиамом наедине.

Диллон мгновенно ушел.

— В чем дело? — спросил Лиам. — Нас ожидает какая-то беда?

— Нет, — рассмеялась Лара. — Во всяком случае, я никакой беды не предчувствую. Глава клана Фиакр, окажи мне услугу. Я хочу услать Кэма отсюда на то время, пока я и мои дети будем здесь. Он и Бера наполняли маленькую головку Ануш всевозможной ложью. Я вовремя приехала, они вполне могли бы отнять у меня дочь и увести ее в свой темный мир. Когда дети будут в Тере, ни Бера, ни Кэм не смогут им вредить. Но пока Кэм остается здесь, мы не сможем помешать Ануш убегать и встречаться с ним. Нельзя же все время ее сторожить. И надо найти какую-нибудь добрую женщину, которая жила бы с Берой и ухаживала за ней.

— Куда ты хочешь послать мальчишку? — спросил Лиам и, усмехнувшись, добавил: — Я уже вспомнил несколько подходящих мест.

— В Новый Ривален, к Шолех. Она родственница вам обоим. И староста своей деревни, у нее достаточно силы и власти. Пусть Кэм поработает в полях до уборки урожая. Так он будет занят и не сможет доставлять нам неприятности.

— Верно, он достаточно большой для этого, — согласился Лиам. — Надо отправить Шолех магическое письмо с просьбой помочь в этом деле.

— Нет, я отправлюсь к ней сама. Мы просим об очень большой услуге, и это ради меня требуется ее помощь, — сказала Лара, встала из-за стола и спросила: — Ты не против, Лиам, если я отправлюсь прямо сейчас?

— Ты хочешь, чтобы я поймал и оседлал Даграса? — спросил глава клана Фиакр.

— Нет, — ответила Лара и изящно взмахнула рукой. Вокруг нее возникло легкое фиолетовое облачко, и она мгновенно исчезла.

Лиам какое-то время тупо смотрел на то место, где она только что стояла, а потом невесело рассмеялся. Он так давно знает Лару, но всякий раз удивляется, когда она пускает в ход свой постоянно растущий магический дар.

Шолех, староста Нового Ривалена, удивилась не меньше, чем он, когда Лара внезапно возникла перед ней в ее комнате. Шолех отшатнулась назад, крикнула «Боже Милостивый!» и вскочила на ноги, уронив щетку, которой расчесывала свои длинные темно-рыжие волосы.

Но потом она воскликнула:

— Лара! Это действительно ты? — и обняла гостью.

— Да, Шолех, это я, — ответила Лара.

— Чем могу служить вам, домина? — спросила Шолех, вдруг перейдя на официальный тон: она прекрасно понимала, что Лара не случайно заглянула к ней в гости.

— Я пришла, чтобы попросить тебя о большой услуге.

— Я сделаю все что угодно! — ответила Шолех.

— Сначала дай мне сказать, чего я хочу! — рассмеялась Лара. Рассказала подруге, что сделали Бера и Кэм с ее маленькой дочерью, и добавила: — Я приехала в Новое Дальноземье специально для того, чтобы повидать своих детей от Вартана и потом вернуться в Теру вместе с ними. Им пора снова жить со мной.

Шолех кивнула в знак согласия.

Лара продолжила:

— Мне будет трудно силой удерживать дочь от встреч с Кэмом, кроме того, это создаст между ней и мной большое напряжение, а возможно, и вражду. Помешать их встречам можно только убрав Кэма оттуда. Я бы хотела, чтобы ты взяла его к себе до Собирания. Конечно, он еще мал, но, думаю, вполне может работать в поле и пасти скот. Он будет с тобой таким милым и вежливым, ты, безусловно, удивишься, почему это я услала его из дома. Но верь моим словам: Кэм, сын Адона, не просто полон, он переполнен злобой и коварством.

— Я знаю, — ответила Шолех, — видела его. Тогда он был вместе со своей бабушкой и лукаво искажал слова и мысли несчастной Беры. Только его ласковые речи не обманут меня, Лара. Я возьму его к себе и буду держать в строгости. Думаю, ты хочешь, чтобы он как можно скорее уехал от вас. А как ты поступишь с Берой?

— Бера явно больше не может сама заботиться о себе. Поэтому мы найдем для нее добрую женщину, которая станет жить с ней. Эта женщина останется в ее доме и после Собирания, когда туда вернется Кэм, — ответила Лара и спросила: — Ты не хочешь сейчас со мной в Новый Камдин?

— Насколько я понимаю, мы перенесемся туда с помощью твоей магии, — с тревогой сказала Шолех. — Ладно. Выйди со мной в зал. Там мы скажем моим работницам, чтобы они не волновались, когда я вдруг исчезну.

Две женщины, служившие у Шолех, в это время находились в спальне своей хозяйки. Выйдя оттуда в зал и увидев там Лару, они улыбнулись и приветствовали гостью.

— Я сейчас заберу вашу хозяйку с собой в Новый Камдин. Верну ее вам завтра утром, — сказала Лара и взмахнула ладонью.

На глазах у изумленных служанок она и Шолех растворились в воздухе.

— Ну вот мы и на месте, Шолех. Это совсем не больно, правда? — сказала Лара, когда они материализовались под навесом из лозы в саду Лиама, и засмеялась.

Шолех тоже засмеялась в ответ и сказала:

— Я согласна, это удобный способ передвижения. Но все равно я его побаиваюсь, а ты ведь знаешь, я ничего не боюсь.

— Во дворе становится прохладно, и солнце уже заходит, — заметила Лара. — Идем в зал. Я чувствую запах еды, а мое единственное чисто человеческое свойство — хороший аппетит. Я так голодна, что съела бы целый бок одной из коров Лиама.

Носс, которую муж успел предупредить, не удивилась, когда Лара и Шолех вошли в зал. Она приветствовала Шолех с тем уважением, которое полагалось выказывать главе одного из семейных кланов и старейшине Нового Ривалена. После этого она указала гостьям их места за своим высоким столом. Сейчас за ним сидели только четверо взрослых. Дети Носс и Лары были накормлены раньше и уже убежали во двор играть в долгих летних сумерках.

— Шолех согласилась взять к себе Кэма до Собирания, — сказала Лара Лиаму и Носс. — Утром я переправлю их в Новый Ривален.

— А я знаю женщину, которая сможет ухаживать за Берой, — ответила Носс. — Одна моя знакомая недавно овдовела. Ее сын хотел бы жениться, но ни одна невеста не пойдет замуж в дом, где есть другая женщина. Если мать переедет к больной, это решит обе задачи, а когда Бера покинет этот мир, мы дадим этой женщине собственный дом.

— Только убедись, что та, кого ты выбрала, не позволит Бере, а потом и Кэму сбить себя с толку. Я не хочу, чтобы их ложь разрушила память о Вартане, — сказала Лара.

— Завтра ты сможешь сама поговорить с этой женщиной и принять решение, — предложил ей Лиам. — То, что они отравляли ум маленькой Ануш, уже было плохо, но мы не можем допустить, чтобы их лживые измышления вредили нашим людям. Всегда есть кто-то, кто легко готов поверить в самое худшее, и кто-то, кому нравится чернить память героев. С тех пор как умер Вартан, прошло пять лет. Легенда о нем живет среди фиакров, но его влияние угасло. И еще среди нас есть люди, которые никогда не доверяли тебе, Лара, потому что ты родом из Хетара, хотя, конечно, пользовались теми благами, которые ты давала им как фея. Любой слух, возникший у нас, со временем дойдет и до других семейных кланов. А мы не можем позволить, чтобы нас разделила внутренняя вражда теперь, когда мы снова пребываем в относительной безопасности.

— Спасибо, Лиам, — поблагодарила Лара. — Твоя дружба для меня — настоящая драгоценность. И ты и все остальные, кто здесь живет, сейчас в безопасности. Но я беспокоюсь не только из-за Хетара. Меня тревожат Темные Земли к северу от нас. Между нами и Хетаром теперь море. Но вот эти земли… — Она вздохнула. — Кто-нибудь знает что-то о народе, который там живет? Кажется, вся эта страна занята горами?

— Никто из нас не отважился пойти на север, — ответил Лиам. — Северные горы не похожи на Изумрудные. Они отделяют нас от основной части Теры и кажутся опасными. Для всех наших семей достаточно места и здесь: у клана по меньшей мере в два раза больше земли, чем было раньше. Почему ты беспокоишься из-за Темных Земель, Лара?

— Не могу точно сказать, но чувствую, что от них исходит угроза. Впервые я увидела их, когда сидела на спине Даграса. В море, которое мы называем Обскура, весело плескались морские животные. Я любовалась ими, когда мой взгляд привлекли эти горы. От них исходило темное излучение такой силы, что едва не подчинило меня себе.

— Мы никогда не замечали в этих горах никаких признаков жизни, — сказал Лиам. — Может быть, там вообще никто не живет. А вид у них действительно неласковый.

— Да, ты прав, — медленно произнесла Лара и стряхнула со своей души мрачную тоску, которая всегда охватывала ее, когда она говорила о Темных Землях.

В зал вошел Диллон. Он подошел к матери и сказал:

— Ануш ушла к нашей бабушке.

— Я пойду туда и приведу ее, — сказала Шолех, вставая из-за стола. — И посмотрю, как чувствует себя Бера.

Она быстро вышла из зала, Диллон ушел вместе с ней.

— Видишь, что творится? — сказала Лара Лиаму.

— Утром Кэма не будет здесь, и ты больше не увидишь его, — утешила Носс. — Честно говоря, я рада, что его не будет в деревне. Каждый раз, когда он выходит из дома, у других детей из-за него случаются неприятности. Правда, некоторые из них восхищаются им. Но среди людей всегда найдутся те, что не могут устоять перед обаянием тьмы. Она сначала манит к себе, а потом затягивает в себя.

— Как ты любишь ябедничать! — упрекнула Ануш брата, когда они вместе появились в зале.

— Тебе было сказано: не ходить туда! — напомнил он в ответ.

— Ты не мой хозяин, брат. Я делаю то, что мне нравится! — бросила Ануш.

— Ты еще слишком маленькая и не можешь поступать как тебе нравится! — ответил мальчик.

— Я уже большая, мне шесть лет! — ответила Ануш.

— А, вот вы и вернулись, дети! — сказала Лара, улыбаясь, и подошла к ним. — Тебе, Ануш, по-моему, пора спать. — Она взяла дочь за руку и увела из зала.

Диллон посмотрел им вслед, озорно усмехнулся и сказал:

— Моя мама, несомненно, самая умная женщина из всех, которые сейчас живут.

— А ты слишком мудрый для такого маленького мальчика, — сказала Носс и взъерошила его волосы.

— Милая Носс, по-моему, моя душа стара, как время.

— Тебе будет хорошо с принцами-тенями, — сказала Носс.

— Моя мать говорит, что я еще не готов ехать к ним, — грустно ответил ей мальчик.

— Не переставай верить ей, Диллон, — посоветовала ему Носс. — Она еще ни разу не подвела никого из нас. Если она говорит, что ты должен ждать, прими ее решение и терпи.

— Я буду терпеть, — пообещал Диллон, но по его тону было понятно, что он соглашается неохотно.

— Приведи ко мне моих мальчиков. Им тоже пора спать, — попросила его Носс.

На лице Диллона мелькнула улыбка, и он побежал выполнять ее просьбу.

Носс выглянула во двор. Уже темнело. Теплый летний ветерок легко касался ее щеки и пытался сдуть прядь волос, которая выбилась из прически. Иногда Носс казалось, что лишь вчера она была испуганной девочкой из города, которую собственные родители продали в рабство. Сколько всего случилось за годы, которые прошли с тех пор! Она часто думала о том, живы ли ее родители и что бы они подумали, если бы узнали, сколько счастья подарила ей судьба: чудесного мужа из знатной семьи, троих здоровых сыновей и высокое место в общине, куда она вошла.

И еще один подарок судьбы — Лара. Без Лары она могла бы стать наложницей лесных лордов. И ее убили бы после того, как она родила бы своему господину здорового сына. Носс вздрогнула и прогнала из ума эту мрачную мысль. Она — госпожа Носс, супруга главы клана Фиакр. Ее любят, и она в безопасности. Вокруг мир, и они далеко от Хетара. «А больше мне ничего и не нужно», — подумала Носс, потерла рукой свой округлившийся живот и с наслаждением почувствовала, как внутри ее шевельнулся младенец.

— Я назову тебя Милдри, — тихо шепнула она, не обращаясь к нему, а думая вслух, и улыбнулась.

А потом к ней подбежали ее три сына, и Носс засмеялась от счастья.

Глава 2

Стены этой квадратной комнаты были сложены из черного мрамора с серебристыми прожилками. Ее делили на части ряды высоких серебряных светильников, в которых горели ароматные масла. Их мерцающий огонь отбрасывал тени на стены. Широкие доски пола черного дерева были окантованы по краям полосками чистого серебра. В одном конце комнаты стоял квадратный трон из серого и серебристого мрамора на постаменте из такого же мрамора и под шелковым балдахином, в окраске которого чередовались пурпурные и серебристые полосы. Справа от трона — ряд колонн из блестящего черного мрамора, тоже с прожилками. В просветах виднелись окружавшие дворец горы. Небо над ними было окрашено в тусклые красноватые тона, закат почти угас, наступили сумерки. В стене напротив трона была большая двустворчатая дверь из серебра. В самом центре комнаты на серебряной подставке-треножнике широкая чаша из черного оникса, наполненная чистейшей прозрачной водой.

Колл — Повелитель Сумерек, властелин Темных Земель — лениво провел рукой над чашей. Вода забурлила, через минуту потемнела, потом снова стала прозрачной и чистой. В ней возник образ прекрасной женщины.

— Ах! — вздохнул Колл, не сводя с него глаз. — Скоро ты будешь принадлежать мне, Лара, и я добавлю твою магическую силу к своей. Я завоюю Хетар и Теру и объединю наши миры.

Он улыбнулся ослепительной улыбкой.

Колл был очень высок ростом, со слегка смугловатой кожей, черными, как ночь, волосами и темно-серыми глазами, иногда казавшимися почти черными. Черты его красивого лица были очень мужественными, хотя и отличались почти женским изяществом: высокие скулы, длинный прямой нос, широкий чувственный рот, густые, кустистые брови — темные с серебристыми кончиками.

Он был одет в простой черный халат с круглым вырезом и длинными рукавами. Концы рукавов на уровне запястий были вышиты серебром.

— Скоро ли это случится, мой господин? — спросил стоявший рядом с Коллом гном.

По морщинам на его коричневом лице было видно, что он уже не молод. От прожитых лет его спина немного согнулась, а пальцы скрючились, но взгляд его карих глаз был полон любопытства.

— Скоро, Альфриг, потому что я чувствую, как во мне начинает разгораться мужская страсть, — ответил своему канцлеру Колл. — Книга Правления говорит, что, когда представится счастливый случай, я должен взять в жены эту фею. Ей предназначено родить мне сына.

— Она не пойдет к вам добровольно, у нее уже есть муж, и она любит его. А феи не могут родить ребенка тому, кого не любят, — сказал Альфриг.

— Я вызвал сюда мунинов, — ответил Колл.

— Мунинов? Мой господин, это опасно. Чего вы хотите от них? — Похоже, эта новость обеспокоила Альфрига. — С мунинами трудно иметь дело. Они могут предать, если их подтолкнуть к этому.

— Если я просто украду эту фею из ее мира, она будет мне сопротивляться. Но что будет, если мунины по моему приказу украдут ее память перед тем, как я унесу ее?

— Какой толк от нее без ее магических знаний, мой господин? Она не только женщина, которой суждено родить нового Повелителя Сумерек. Вам нужна также ее магическая сила. Если она не будет помнить, как пользоваться своим магическим даром, то пригодится вам лишь для того, чтобы выносить вашего младенца.

— Мунины положат ее воспоминания в алебастровый кувшин и будут возвращать их ей по моему требованию. Но сначала я должен добиться, чтобы она полностью доверилась мне. И поверила настолько, чтобы, когда я верну ей магический дар, сама была рада помочь мне в моих завоеваниях. Воспоминания о муже и детях я ей не верну. Для Лары ее жизнь начнется с меня — с меня одного.

— Она свет, а вы тьма, мой господин, — напомнил Альфриг.

— Она не будет ничего помнить о свете, — ответил Колл и улыбнулся. — Когда ее страхи рассеются, она поверит всему, что я ей скажу. Я не буду делать ничего такого, что она посчитала бы даже намеком на угрозу себе. Я даже буду ее спасителем. — Он взглянул вниз, в чашу. — Разве она не прекрасна, Альфриг? Разве она не само совершенство?

Гном встал на цыпочки и тоже взглянул в воду.

— Да, мой господин, она великолепный образец женской прелести, — согласился он. — Но после того как вы вернете ей магический дар, она может стать менее послушной. Нельзя позволять женщинам быть магами, они слишком эмоциональны и неуравновешенны.

Повелитель Сумерек рассмеялся и сказал:

— Альфриг, у женщин все-таки есть немного ума. В Хетаре и в Тере они ведут торговые дела и даже могут высказывать свое мнение.

Канцлер, судя по его лицу, был изумлен и возмущен до глубины души.

— В Хетаре и Тере явно нет порядка, — ворчливо ответил он. — У женщин высокого происхождения только одно предназначение — рожать детей. Женщины из низших сословий должны быть служанками. Но эту породу тоже иногда надо разводить, чтобы не вымерла раса слуг. Прислуживать Повелителю Сумерек достойны лишь мужчины из высшего сословия. Остальные служат там и так, где и как им приказано. Приказ о назначении на службу нужно сохранить, а тех, кто не пожелает его исполнять, следует наказывать, чтобы не поощрять неповиновение у других.

На лице правителя мелькнула улыбка.

— У тебя суровый нрав, Альфриг.

— Благодарю вас, мой господин, — ответил канцер, сопроводив свои слова легким поклоном.

Повелитель Сумерек снова перевел взгляд на поверхность воды. «О Крелл, Владыка Тьмы! — думал он. — У меня нет сил ждать! Я так хочу овладеть этой женщиной!» Его мужской стержень задрожал под халатом, и вожделение едва не взяло верх над разумом. «Потерпи, осталось совсем недолго», — напомнил он себе и сумел подавить зов плоти.

— Господин, они пришли, — с поклоном сообщил ему слуга.

Повелитель Сумерек кивнул в ответ.

— Впусти их! — скомандовал он слуге, потом повернулся к Альфригу и велел ему: — Спрячься за моим троном и слушай, но остерегайся, чтобы тебя не обнаружили.

Канцлер кивнул и выполнил его приказ.

Двери комнаты снова открылись, и в ней вдруг стало холодно. Колл неподвижно сидел на своем троне, наблюдая за тем, как мунины парят по воздуху к подножию постамента. Раньше он никогда не видел мунинов, и теперь их внешний вид его изумил — почти бесплотные призраки, похожие на тени. По всей видимости, у них не было ног, но он смог рассмотреть их руки, ладони и лица. Эти части их тела были окрашены в различные оттенки серого цвета — от самых бледных до самых темных. Они приближались к Коллу все вместе, тесной группой.

У подножия трона самый большой из них отделился от группы, вежливо поклонился Коллу и спросил высоким тонким голосом:

— Чем мои братья и я можем служить тебе, великий Повелитель Сумерек? Еще ни разу никто из подобных тебе не вызывал нас.

— Спасибо вам за то, что пришли, князья мунинов, — вежливо поблагодарил Колл. — Я хотел бы попросить вас об очень большой услуге.

— А что ты предложишь нам в качестве платы за нее, Повелитель Сумерек? — пробормотали мунины.

— У вас нет дома. Вы бродите по миру, не имея места, которое могли бы назвать своим. Помогите мне, и за это я подарю вам долину, которую мы называем Пенумбрас. Она расположена между двумя нашими самыми высокими горами, и в нее никогда не попадают лучи солнца. Это холодное, темное и укромное место. Оно будет вашим на все времена.

— Ты построишь там замок для нас? — спросил глава мунинов.

— И замок, и подземелье под ним, где вы сможете хранить свои сокровища, — пообещал Колл.

— Должно быть, услуга, о которой ты просишь нас, очень велика. Скажи нам, чего ты хочешь настолько сильно, что готов ради этого отдать часть собственной земли? — спросил глава мунинов.

— Ты знаешь фею Лару из Хетара, которая сначала была замужем за Вартаном, главой клана Фиакр, а теперь жена Магнуса Хаука, доминуса Теры?

— Дочь лесной феи Илоны и смертного человека Джона Быстрый Меч? Та, что разрушила проклятие, которое Юси наложил на народ Теры?

— Да, она, — ответил Колл. — Я хочу, чтобы вы украли ее воспоминания и сложили их в тот кувшин, который стоит рядом с моим троном.

По толпе мунинов пронесся тихий шорох, а потом их глава произнес всего одно слово:

— Зачем?

— Вам известно, что у Повелителей Сумерек есть Книга Правления. Ее принес много столетий назад наш общий предок Йорун. Каждый раз, когда на трон вступает новый Повелитель Сумерек, слова и указания Книги меняются. Еще во времена Йоруна было предсказано, что Повелитель Сумерек, потомок Халфани в двенадцатом колене, возьмет в супруги женщину наполовину из людей, наполовину из фей с огромным магическим даром. Добавив ее силу к своей силе, ее муж сможет править всеми странами. Лара — именно та женщина.

— Лара из Хетара — жена Магнуса Хаука и домина страны Теры, — проговорил глава мунинов. — Она находится в союзе со всеми кланами Дальноземья, и там ее почитают почти как богиню. Ее мать — самая могущественная королева фей. Наставник Лары — Калиг, один из принцев-теней. Лару боится даже император Хетара. И ты собираешься украсть ее, Повелитель Сумерек? А по своей воле она к тебе не пойдет? Лучше бы ты снова посмотрел в свою Книгу Правления.

— Слова Книги ясны: Лара должна стать матерью следующего Повелителя Сумерек. А о том, что она не придет ко мне по своей воле, я знаю. Именно поэтому мне нужно украсть ее воспоминания и хранить их в моем кувшине. Когда она начнет мне доверять, я попрошу вас вернуть ей часть воспоминаний. С вашей помощью у нее останется лишь воспоминание о том, как ей нравится телесная любовь. Я не хочу, чтобы она испугалась, когда мы займемся любовью.

— Значит, когда мы унесем ее воспоминания, ты украдешь ее и принесешь в свой замок Колбир, — медленно сказал глава мунинов. — Ее исчезновение наделает много шума в Тере и в Хетаре, хотя и по разным причинам. Начнутся поиски, в них будут участвовать и принцы-тени. Илона тоже не станет сидеть спокойно, когда ее дочь пропадет без вести. Повелитель Сумерек! Нужно, чтобы ни у кого из них не было никакой возможности узнать о нашем участии в этом вероломном похищении. В магии мы слабы по сравнению с тобой и с твоими будущими противниками. Рано или поздно им станет известно, что мы помогли тебе украсть эту фею. Магнус Хаук не остановится ни перед чем, если ты сойдешься с его любимой женой, чтобы иметь сына. Если хочешь помощи от нас, Повелитель Сумерек, сначала построй нам убежище. Выполнив твою просьбу, мы будем прятаться в нем, пока Темные Земли, Тера и Хетар не уладят свои споры по этому делу. Если хочешь нашей помощи, — подчеркнул он.

— С помощью моей магии я смогу построить вам новый замок за семь дней, — пообещал Колл.

Глава мунинов повернулся к своим сородичам, обсудить предложение Колла. В их плотных рядах вновь прокатилось взволнованное бормотание. Некоторые были готовы согласиться. Другие считали план Повелителя Сумерек слишком опасным и боялись всеобщего позора за соучастие в этом коварном деле. Но предложение построить в укромной долине, далеко от всех замок с подвалом для хранения украденных ими воспоминаний было слишком соблазнительным. И если когда-нибудь станет известно об участии мунинов в плане Колла, никто не сможет их найти. Жители Хетара и Теры, даже те, кто обладает магическим даром, не решаются заходить в Темные Земли.

— На этих условиях мы соглашаемся, — сказал в заключение своим сородичам глава мунинов на их родном языке.

— Да, — подтвердили они.

После этого глава мунинов повернулся к Коллу и заявил:

— Хорошо, Повелитель Сумерек. Построй нам замок. Мы скажем тебе, что надо сделать, чтобы он нам подошел. Когда он будет готов, укажи нам, где найти Лару, и мы выполним твою просьбу. Но лишь тогда, не раньше.

— Я начну строительство завтра, — ответил мунинам Колл. — Когда оно будет закончено и вы одобрите его, мы вернемся к этому разговору, и я дам вам указания.

Он встал и поклонился им в пояс.

— Тебе нужно будет лишь позвать нас, когда будешь готов, — ответил глава мунинов, и все они словно растворились в воздухе перед темными глазами Повелителя Сумерек.

— Можешь выходить, — сказал Колл своему канцлеру, и Альфриг выбрался из-за трона. — Ты все слышал?

— Это смелый план, мой господин. Как умно вы поступили, что заранее узнали, чего именно хотят мунины. Пенумбрас — идеальное место для них.

— Да, — согласился Колл, и его губы слегка изогнулись в улыбке. — И они правы — в магии я сильнее их. Когда мунины исполнят мою просьбу и поселятся в моем королевстве, они станут моими навсегда. Больше они не смогут бродить где им захочется. Я наложу на долину Пенумбрас заклинание, чтобы они не могли покидать ее без моего разрешения. — У него вырвался низкий мрачный смешок. — Какие они простодушные. Желание иметь собственный дом — их слабость. Вот как надо вести дела с другими, Альфриг. Узнай их самое большое желание и обрати его против них.

Старый гном посмотрел на своего господина с восхищением:

— Ваша мудрость велика, мой господин. Вы, несомненно, будете величайшим из Повелителей Сумерек.

Колл улыбнулся словам своего канцлера, прошел на другую сторону комнаты и встал между черными мраморными колоннами, чтобы посмотреть на свое королевство. Красноватый цвет неба сменялся пурпурным и черным. Серебристые молнии перелетали из одного облака в другое, и уши Колла улавливали ворчание грома вдалеке. Его замок Колбир был построен на вершине самой высокой горы Темных Земель. С его башен и украшенных колоннами крылец виднелись только горы и небо. Но за этими горами лежали Тера и Хетар — богатые королевства. Эти плоды созрели, и он сумеет сорвать их все.

Первым будет Хетар, потому что император этой страны, Гай Просперо, уже поддался обаянию тьмы и той власти, которую может она дать. Но он — простоватый толстяк. Считает себя умнее всех и хочет лишь иметь больше власти, больше удовольствий и больше богатства.

«Я сам стану править вместо него: ему нельзя доверять», — решил Колл.

Иона, которого называли правой рукой императора, — совершенно другой, сердце у него уже темное. Но он тоже добивается власти, хорошо умеет служить хозяину, если тот силен.

«Он, может быть, будет доволен, если станет моим наместником. И он умный, — подумал Колл. — Настолько умный, что сделал жену Гая Просперо — Вилию — своей любовницей, а тщеславный коротышка-император этого не знает. Да, его наместником в Хетаре станет Иона. Лесные лорды, короли Прибрежной провинции и жители Центроземья один за другим покорятся Коллу. Только принцы-тени — противники, которых он не сможет подчинить силой оружия. Но, насколько ему известно, они никогда ни на кого не нападали. Если они останутся в одиночестве, вряд ли станут угрозой для его завоевательных планов. Они вообще не любят иметь с кем-либо общих дел».

Начался дождь. Глядя на плотные серые полотнища падающей с неба воды, Колл вспомнил свою фею и глубоко вздохнул, чтобы успокоить сильно забившееся сердце. Он уже построил для нее роскошные и просторные покои, наполнил ее гардероб нарядами из шелков, мехов и прозрачных тканей. Из ее комнат с трех сторон открывается вид на горы. Пока он заботится о Ларе, она не будет нуждаться ни в чем. А он будет заботиться о ней как никто другой. Может быть, его канцлер считает, что от женщин мало толку, но он, Колл, высоко ценит их красоту и очарование.

«Я уже влюблен в нее», — подумал он. С тех пор как Книга Правления указала ему на Лару, он ежедневно смотрел на ее отражение в магической чаше, не пропустив ни одного дня. Лара очаровала его своей красотой и своими манерами. Особенно ему нравилось смотреть на нее, когда она была вместе с теми детьми, которых уже родила. Прекрасно видно, какая она хорошая мать. Он не чувствовал ни вины, ни стыда оттого, что отнимал мать у этих детей. Лара принадлежит ему, а они — нет.

Он повернулся, подошел к чаше и снова изящно взмахнул над ней рукой, чтобы еще раз увидеть Лару.

Лара внезапно вздрогнула.

— Что случилось? — спросила ее Носс. — С тобой все в порядке, Лара? Ты вдруг так побледнела. Тебе не холодно?

— Нет. У меня просто возникло странное ощущение, будто кто-то тайком смотрит на меня. За последний год я это чувствовала много раз. Правда, это ощущение всякий раз мимолетно. — Лара пожала плечами, словно стряхивая с себя наваждение. — Мои чувства феи становятся все сильнее. Я думаю, дело только в этом, — сказала она Носс и отрывисто засмеялась.

— Лето почти прошло, — напомнила Носс, — скоро Собирание. Обычно я жду его с нетерпением, но в этом году — нет. Ты ведь уедешь от нас, когда оно закончится. А мне будет нелегко путешествовать с появлением младенца.

— Да, это нелегко — согласилась Лара. — Я все время забываю, что у тебя скоро родится дочка, — если, конечно, мой сын прав и это дочь.

— Диллон не ошибся, — спокойно ответила Носс. — Когда он предсказывает что-либо, он никогда не ошибается, хотя сам еще ребенок.

— Я рада, что у меня будет возможность дольше наблюдать за ним, — сказала Лара. — Я собиралась послать его к Калигу, только когда ему исполнится двенадцать. Но если действительно его магический дар становится сильнее, я, возможно, изменю свое решение. Не говори ему об этом, он так рвется туда! — И Лара засмеялась.

— Мне кажется, он хочет быть там, где на его способности не смотрят подозрительно, — заметила Носс. — Всегда найдутся люди, которые боятся магии. И Диллона часто считают больше твоим сыном, чем сыном Вартана.

— Если бы Вартан был жив, этого бы не было, — вздохнула Лара.

— Я знаю, — согласилась Носс. — И мне очень жаль. Но дела обстоят именно так, и мы не можем это изменить.

— Да, по-моему, не можем, — подтвердила Лара. — Говорила Бера что-нибудь с тех пор, как я услала Кэма к Шолех? И как у нее дела?

— Вряд ли Бера осознает, сколько времени прошло с тех пор, как он уехал. Паква хорошо уживается с ней. Бере нравится быть с ней вместе, и к тому же Паква чудесно готовит. По-моему, Бера даже немного пополнела. Кажется, теперь, когда Кэма здесь нет, она не так раздражена.

— Как жаль, что мы не можем навсегда отделить от нее Кэма, — пробормотала Лара. — Я надеюсь, Паква останется у Беры, когда он вернется. Но если Кэм не захочет, чтобы она жила в доме Беры, Пакве будет трудно там остаться.

— Ее предупредили на этот счет. Она будет заниматься только Берой и не станет обращать внимание на мальчика. В морозный сезон он будет занят уроками. А на следующий год мы снова отправим его к Шолех, а может быть, к Рендору или Роану.

— Не позволяй ему иметь близких друзей, — посоветовала Лара. — Он не должен приобретать себе союзников в кланах.

— Лара! Он же еще ребенок! — тихо произнесла Носс.

— Он не всегда будет ребенком. А я уверена, Бера вбила ему в голову, что он когда-нибудь должен стать главой фиакров. Лиам проживет долго, я это знаю, Носс. Но ты ведь не хочешь, чтобы Кэм начал сеять смуту среди фиакров, когда твой муж станет старше.

Носс неохотно кивнула и сказала:

— Я не могу избавиться от чувства, что, если бы Кэма воспитывали мы, он был бы другим.

— Нет, — покачала головой Лара. — Зло в нем самом. Его нужно будет держать под контролем всю его жизнь.

В самом конце лета Носс родила дочь. Маленькая Милдри была красивым и тихим младенцем. Приближалось Собирание. Магнус Хаук собирался приехать к Ларе и кланам. Он делал это каждый год с тех пор, как они переселились в Новое Дальноземье. Именно в Собирание кланы подносили Магнусу дань, положенную ему по обычаю как их верховному правителю. Лара отправила своему мужу магическое послание, в котором сообщила, что Диллон и Ануш поедут к ним домой вместе с ней. Доминус в ответном послании сообщил, что к нему приехала помогать по хозяйству его сестра Сирват и уже готовит комнаты для детей, хотя сама беременна вторым ребенком, который должен родиться в конце осени.

Теперь, когда рядом с Ануш не было Кэма и Беры, девочка стала ближе к матери. Узнав от Диллона про интерес Ануш к растениям, Лара вместе с дочерью посадила маленький огород и пообещала девочке, что они перевезут ее растения в новый сад, который будет у нее в Тере. Еще она рассказала дочери кое-что, самое простое, о свойствах растений, например, что лаванда — прекрасное средство против бессонницы, а чай из ромашки полезен для нервов. Однажды она посадила девочку рядом с собой на Даграса, они вместе долетели до Обскуры и посмотрели, как играют в волнах морские животные. Ануш была в восторге от всего этого, и Лара с облегчением увидела, что взгляд девочки перестал быть сердитым.

В один прекрасный летний вечер Лара и двое ее старших детей почти до самой ночи лежали на пологом склоне холма, глядя, как падающие звезды пролетали по черному небу, где еще не взошла луна. Земля под их телами пахла зеленью и свежестью рано выпавшей росы. Потом Лара и Диллон вместе пришли домой, Лара несла на руках спящую Ануш.

— Это был прекрасный момент для магических действий, — сказал матери Диллон. — Мама, почему звезды летали? До этой ночи они вроде не двигались.

— Не знаю, — призналась Лара. — Этот вопрос ты должен задать Калигу, сын, когда мы снова увидимся с ним.

— А когда это будет? — трепетно спросил Диллон.

— Как же тебе не терпится уехать к принцам-теням! — засмеялась Лара. — Но ты сейчас живешь вместе со мной в первый раз за несколько лет. Дай мне немного побыть с тобой, Диллон. Я уверена, что Калиг согласился бы со мной.

— Вы, взрослые, все заодно — и волшебные существа, и смертные люди! — пожаловался Диллон.

— Иначе мы не выдержим детей рядом с собой столько времени, чтобы научить их чему-то! — со смехом ответила Лара.

Они вошли в дом главы клана, и слуга, ожидавший их возвращения, запер дверь. Добравшись до комнаты своих детей, в которой она обитала, когда приезжала к Носс, Лара уложила Ануш в кровать рядом с Загири, которая уже спала, и накрыла дочерей одеялом. Поцеловала обеих, потом поцеловала сына, который уже залез в свою кровать.

— Спокойной ночи, Диллон, и хорошего сна.

— Я не знаю, смогу ли уснуть, — ответил мальчик. — Вечер был такой чудесный, мама.

Лара взъерошила ему волосы и сказала:

— Ты уснешь.

Потом она легла в свою кровать. Лето прошло чудесно.

Еще две недели — и Магнус приедет к ним. Они все вместе пойдут на Собирание. Ларе не терпелось увидеть глав всех кланов и узнать, как у них идут дела после нескольких лет жизни на новом месте. Лиам сказал, что все довольны, но ей хотелось услышать это от них самих. Два месяца назад, когда она летела сюда, поля внизу действительно выглядели плодородными и зелеными. Лошади в Ахи тоже выглядели сытыми. Но как живут остальные? Здоровы ли овцы Рендора? По-прежнему ли гномы с Изумрудных гор хорошо ладят с семьями Пиараса и Тормода? Лара подумала, что теперь всегда будет беспокоиться о них, потому что это она переселила их сюда. Но тут ее веки начали слипаться, и она мирно уснула.

Проснувшись на следующее утро, Диллон какое-то время лежал неподвижно и думал о странном сне, который привиделся ему ночью. Это было так явственно, но Диллону хотелось верить, что он спал. Он зевнул, потянулся и заметил, что его мать уже встала. Мальчик знал, что она любит смотреть на восход солнца и обычно встает раньше своих детей. Повернув голову, он увидел, что его сестры еще спят, и улыбнулся им. Они обе — дочки его матери, но такие разные. Загири любит приключения и полностью уверена в себе. Это, наверное, потому, что она растет с отцом. Ануш, напротив, осторожная и всегда готова защищаться. Это потому, что она потеряла отца еще до того, как узнала его.

Диллон хорошо помнил Вартана и считал своим долгом чаще рассказывать Ануш о том, как их отец, знатный дворянин из Дальноземья, сажал ее в седло и скакал вместе с ней по лугам, как любил всем сердцем обоих своих детей. Однако, к несчастью, Кэм и Бера рассказывали Ануш о Вартане совсем другое и этим сбили ее с толку. Диллон признался себе, как он рад, что на это лето Кэма услали прочь, а они с сестрой уедут вместе с Ларой в ее замок на побережье Теры. Жаль, Новое Дальноземье без отца — не подходящее место для Ануш. Ей нужно начинать новую жизнь. Ей нужно иметь и мать и отца. Диллон знал, что Магнус полюбит их обоих, потому что они дети Лары. Доминус будет хорошо относиться к ним.

Диллон встал с кровати и оделся. Сестры скоро проснутся. Он наполнил водой таз для умывания, вымыл лицо и руки, почистил зубы маленькой щеткой, окуная ее в порошок из пемзы, как его научила мать. Наконец, он прополоскал рот, провел пальцами по своим темным волосам, вылил грязную воду из тазика и налил новую для сестер. Солнце как раз поднималось над горизонтом. Если он поторопится, успеет присоединиться к маме.

Но он не смог отыскать Лару возле дома.

Диллон гнал от себя мысли о своем сне, но все же начал думать, что сон в конце концов может оказаться вещим. Ночью его разбудило что-то, похожее на шепот, но он не мог разобрать слова. Он повернулся и увидел группу тонких, как пленка, почти прозрачных серовато-белых существ, которые висели в воздухе над его матерью. Эти существа вытягивали из ее головы полупрозрачные золотистые нити, и одно из них аккуратно наматывало эти нити на большое веретено. Закончив свои манипуляции, существа растворились в воздухе. Диллон моргнул от удивления, а когда снова взглянул на маму, ее уже не было в кровати.

«Это мне снится», — подумал он и снова заснул. Но был ли это сон? То, что он видел, было очень, очень странным. Если не сон, то только магия. Диллон знал, что в их мире есть другие волшебные существа, кроме его матери. Но он инстинктивно чувствовал, что никто из ее союзников и помощников не мог иметь отношение к ночному видению. Может быть, Лара отправилась куда-то по крайне срочному делу. Но тогда она сказала бы об этом кому-нибудь. И Диллон с холма, куда пришел смотреть восход вместе с Ларой, вернулся в зал Лиама.

Он вошел туда через кухонную дверь, пожелал слугам доброго утра, с улыбкой принял от кухарки толстый ломоть только что испеченного хлеба. Через какое-то время в комнату вошла из кухни Носс. Поверх одежды на ней был широкий вязаный шарф, и в нем лежала Милдри.

Диллон улыбнулся своей кормилице.

— Разве Милдри еще не чувствует разницу между днем и ночью, дорогая Носс? — спросил он и нежно дотронулся пальцем до рыжеватой головки малышки. — Она такая хорошенькая. Когда-нибудь станет красавицей. Вы с Лиамом получите за нее хороший выкуп, когда выдадите замуж.

Носс слабо улыбнулась и ответила:

— Она еще и очень упряма. У этой моей долгожданной дочки нрав почти как у мальчиков.

— Я нигде не могу найти мою мать, — сказал Диллон, стараясь, чтобы слова звучали легко, словно речь идет о чем-то незначительном, а сам в это время думал: «Пожалуйста, пусть Носс скажет, что знает, где мама. Пусть то, что было ночью, окажется только странным сном».

— Разве она не вышла, как всегда, посмотреть на восход солнца? — спросила Носс.

— Когда я проснулся, ее не было в комнате. Я пошел на холм, и там ее тоже не было. Я не видел ее с тех пор, как мы вчера легли спать.

Это была не совсем правда, но он не мог поверить, что виденное им было правдой.

— Так, значит, она где-то близко, — ответила Носс. — Может быть, села на Даграса и полетела к Рендору.

— Но она ни о чем таком не говорила! — настаивал Диллон. — Если бы она собиралась улететь куда-то, она сказала бы об этом нам.

— Значит, она никуда не улетала! — ответила Носс и переключила внимание на Милдри, которая захныкала, требуя, чтобы мать покормила ее грудью.

Диллон ушел из кухни и отправился на тот луг, где, как он знал, должен был находиться Даграс вместе со своей кобылой Сакари и их жеребенком, которого звали Фероз. Дойдя до лугового пастбища, он сразу увидел жеребца своей матери. Мальчик пожелал скакуну и его семье доброго утра, сделал это очень вежливо, потому что хорошие манеры очень много значат для лошадей. Потом он сказал большому жеребцу, что нигде не может найти свою мать.

— Садись мне на спину, молодой Диллон. Будем искать ее вместе, — сказал ему Даграс.

Диллон ухватился рукой за гриву коня — она была кремового цвета — и запрыгнул ему на спину. Они вместе начали осматривать окрестности. Даграсу не было необходимости раскрывать огромные белые крылья: пешком Лара не могла уйти далеко. Но, потратив немало времени, они не нашли ее следов. И тогда Даграс все же взлетел, однако с высоты они также ее не обнаружили. Так они искали много часов.

«Мне надо было бы сказать Лиаму и Носс о том, что я видел, — подумал Диллон. — Но они, хотя и долго пробыли рядом с моей матерью, вряд ли поверили бы мне. Сказали бы, что я ребенок и у меня разыгралось воображение. Мне нужно поговорить с принцем Калигом».

— Что с тобой? — спросил Даграс.

— Ничего. Меня просто беспокоит то, что мы не можем найти маму.

— Что-то случилось, — признал крылатый конь. — Этой ночью все лошади на лугу вдруг неестественно забеспокоились, правда недолго.

— По-моему, мы должны полететь за доминусом, — сказал Диллон.

— Может быть, ты и прав. Но мы гости фиакров, и принимать решение об этом должны они. Вернемся и посмотрим, не возвратилась ли твоя мать домой.

Они вернулись на луг. Там Даграс спустил Диллона со своей спины и посмотрел, как мальчик побежал к дому Лиама.

Разыскав своего воспитателя, мальчик спросил, не вернулась ли Лара.

— Я и не знал, что она пропала, — с изумлением и ужасом ответил Лиам.

— Разве Носс ничего не сказала тебе? Я говорил с ней сегодня рано утром.

— Я сегодня видел Носс только мельком, — признался Лиам. — Мы готовимся к Собиранию, у нас много дел. Твоя помощь могла бы мне понадобиться, Диллон.

— Мы с Даграсом весь день искали мою мать! — стал защищаться мальчик.

В зал вошла Носс.

— Где Лара?! — крикнул ей Лиам.

Увидев рядом с мужем Диллона, Носс покраснела и ответила:

— Я сегодня ее не видела, потому что была очень занята с Милдри. Ты еще не нашел ее, Диллон?

— Мы с Даграсом осмотрели местность на много миль вокруг и даже взлетали в небо, но так и не нашли никаких ее следов. Лиам, я думаю, мне следует сесть на Даграса, поскакать в замок доминуса и сообщить ему, что моя мать пропала. Ночью небо будет достаточно светлым, а если я отправлюсь сейчас, еще до заката проделаю половину пути.

— Не нужно тревожить твоего отчима! — резко заявила Носс. — Она могла отправиться в замок по какому-нибудь делу. Я уверена, что исчезновению твоей матери существует разумное объяснение. Она может путешествовать и без Даграса. Она могла отправиться к твоей бабушке в лес или к принцам-теням. Твоя мать никому не обязана давать отчет в своих поступках, Диллон.

— Если бы она куда-то собралась, она бы сказала об этом кому-нибудь, — упрямо ответил Диллон. — Ночью я видел странный сон и теперь боюсь, что это было явью.

— Диллон, сейчас не время для волшебных сказок, — нетерпеливо сказала Носс.

— А если это все-таки не сон? — продолжал настаивать мальчик.

И Носс и Лиам ответили на это грозным взглядом, а Лиам добавил:

— Прекрати это, парень!

Диллон сдержал гнев, только сердито подумал: «Сразу видно, что они смертные!»

— Что с моей матерью? — спросил он у них. — Я не видел ее со вчерашнего вечера, и никто другой тоже не видел. Вы должны признать, для нее нетипично — уйти куда-то и не сказать об этом никому.

— Да, это странно, — согласилась Носс. — Но она могла так поступить.

А Лиам сказал:

— Если она не вернется к завтрашнему дню, мы начнем ее искать, Диллон, но я уверен, что это просто недоразумение. Кроме того, Лару всегда защищают ее магическая сила и дух-хранитель Этне.

«Нет, с ней что-то не так, — подумал Диллон. — Я это чувствую. С ней что-то не в порядке. Мамы нет нигде поблизости, иначе я знал бы, что она рядом. Когда она рядом, я всегда это ощущаю. Но они не станут меня слушать, они не понимают. По крови я больше смертный человек, чем волшебное существо, но чувства у меня как у волшебных существ».

— Ладно, — неохотно согласился он со своими воспитателями.

Но Лара не появилась и на следующий день. Никто из жителей деревни ее тоже не видел. Хотя Диллон и сказал, что он и Даграс старательно обыскали все окрестности еще накануне, Лиам организовал масштабные поиски вокруг деревни на много миль. Но в конце дня по-прежнему не было обнаружено никаких следов Лары.

Вечером камдинские мужчины собрались в зале у главы своего клана, чтобы обсудить сложившееся положение. Теперь даже они начали тревожиться. Это было не похоже на Лару — исчезать, ничего никому не сказав. Мужчины сидели за столами из положенных на козлы досок, составленных у подножия высокого парадного стола, а Носс, служанки и Ануш обслуживали их. Даже маленькая Загири, спотыкаясь, бродила среди мужчин и предлагала свежие фрукты. И тут Диллон увидел, что на шее старшей из его сестер чуть ниже высокого выреза ее платья что-то блестит. Он схватил Ануш за руку и сурово спросил:

— Что у тебя на шее?

— Просто кулон, — ответила девочка.

— Покажи его мне!

— Это же только кулон! — запротестовала Ануш. Диллон быстро протянул руку к шее сестры и сорвал с нее золотую цепочку.

— Великий Создатель! Где ты это взяла? Это же звезда нашей матери — та, в которой живет Этне! Откуда она у тебя?

Ануш заплакала.

— Я нашла ее на маминой кровати вчера, когда проснулась. — Тут она снова всхлипнула. — Я всегда хотела иметь такую, а она ее не надела. Верни ее!

Диллон высоко поднял в руке цепочку с совершенной по форме и красоте хрустальной звездой, чтобы ее увидели все.

— Кто-нибудь из вас может припомнить случай, когда у моей матери не было на шее этого кулона?! — крикнул он. — Вчера я говорил вам, с ней что-то не в порядке, но вы не захотели меня слушать! Теперь ясно, мою мать кто-то похитил! Я должен разыскать Магнуса Хаука!

Сказав это, Диллон выбежал из зала во двор, по-прежнему держа в руке цепочку со звездой Лары.

Уже спустились сумерки. Мальчик пробежал через деревню на луг, подозвал Даграса и быстро объяснил ему, что случилось, и попросил:

— Пожалуйста, Даграс, отвези меня к доминусу.

Он запрыгнул огромному жеребцу на спину, волшебный конь галопом помчался по полю, развернул свои огромные крылья, взмахнул ими и поднялся в ночное небо. Пока они летели, луны Хетара начали, одна за другой, подниматься над горизонтом. Через несколько часов конь и мальчик были уже в замке доминуса. Даграс приземлился посреди конюшенного двора. В Тере уже почти рассвело. Из конюшни, спотыкаясь от сна, вышел Джейсон, личный конюх Даграса.

— Мой господин Даграс, я не ожидал вас сегодня, — сказал он крылатому скакуну.

— Я тоже не ожидал, что сегодня буду здесь, — ответил Даграс. — Это сын домины. Покажи ему, как пройти в покои доминуса, а потом возвращайся ко мне.

— Сию секунду, мой господин! — ответил Джейсон. — Идемте, молодой хозяин, я отведу вас к вашему отчиму. Вы первый раз в замке?

— Да, первый, — ответил Диллон и пошел внутрь замка вслед за конюхом, мальчиком чуть старше его самого.

Они прошли несколько коридоров, поднялись по лестнице на два пролета.

В переходах они несколько раз прошли мимо охранников. Перед каждым Джейсон на секунду останавливался и говорил:

— Это сын домины. Он прибыл из Нового Дальноземья с важным сообщением для своего отчима.

Услышав это, охранник пропускал их.

Наконец они добрались до покоев доминуса. Джейсон повторил свои слова стражникам, которые охраняли вход. Один из охранников попросил их подождать, пока доминус проснется. Но Магнус Хаук уже проснулся: последние три ночи ему не спалось.

— Диллон, что случилось? — спросил он, подходя к двери, и сам ввел пасынка в свою комнату.

Закрывая за собой дверь, доминус крикнул:

— Спасибо, Джейсон.

Потом он забросал Диллона вопросами:

— Что произошло? С твоей матерью все в порядке? Последние несколько ночей я не мог уснуть.

— Моя мать исчезла, господин, — выдохнул Диллон.

Во взгляде Магнуса отразились беспокойство и забота.

Диллон заметил это и почувствовал, что любит отчима еще больше, чем любил до сих пор.

— Что значит исчезла? — медленно, словно с трудом, произнес Магнус.

Он вдруг подумал, что может потерять Лару, и пришел в ужас. Нельзя допустить, чтобы его страх заметил Диллон, совершенно ясно, что мальчик прилетел к нему за ободрением и помощью.

— Мы — мама, Ануш и я — были на холме в Ночь Падающих Звезд и любовались тем, как они падают. Загири слишком мала и не может ложиться спать так поздно, — пояснил он, чтобы отчим не подумал, будто они поступили нечестно и умышленно не взяли с собой его дочь. — Вернувшись оттуда, мы легли спать, но когда я проснулся утром, мамы не было рядом. Сначала я не беспокоился, потому что она довольно часто встает рано, чтобы посмотреть на восход солнца. Но ее не было возле дома. И никто не видел ее в то утро. Мы с Даграсом искали ее несколько часов, но не смогли найти. Я хотел в тот же вечер прилететь к вам, но Лиам настойчиво потребовал подождать еще один день. Он зря потратил этот день, разыскивая мою мать, хотя привлек к поискам всех мужчин Камдина. А вчера вечером в зале его дома я заметил, что Ануш носит на шее звезду на цепочке — кулон нашей матери. Ануш сказала, что нашла кристалл на ее кровати. Я не знаю случая, когда бы мама снимала эту звезду. Может быть, вы знаете такой случай, господин?

Сказав это, Диллон вынул из кармана кулон и протянул его Магнусу Хауку.

— Нет, — сказал доминус. Его грудь сдавило.

— Господин, — снова заговорил Диллон, но Магнус Хаук остановил его, подняв руку.

— Мы уже говорили с тобой об этом. Когда мы вдвоем, называй меня по имени. Я тебе отчим, значит, вместо отца. Знаю, что отцом ты не сможешь меня называть, потому что помнишь Вартана. Но «господин» слишком уж официально. Твоя мать написала мне, что вы с Ануш переедете жить к нам после Собирания. Что ж, продолжай рассказывать, Диллон. — Магнус положил руку мальчику на плечи, успокаивая его.

— Тут замешана магия, доминус. Я знаю, что это так. Вы должны приехать в Новое Дальноземье и попросить принца Калига, чтобы он тоже поехал с вами. Моя мама исчезла. Я знаю это, я это чувствую. Там мы ее не найдем, даже если продолжим искать.

Магнус Хаук знал, что Диллон всегда оберегал мать: Лара часто восхищалась тем, как сын опекает ее.

— Что ты знаешь? — спросил он у пасынка.

— Про это я могу говорить только в присутствии принца Калига, — ответил Диллон. — Я пытался рассказать об этом Лиаму и остальным, но они не захотели меня слушать. Они ничего не понимают!

Магнус Хаук кивнул и спокойно сказал:

— Конечно, не понимают и не могут понять.

Он не стал спорить с Диллоном. Вместо этого твердым голосом произнес:

— Калиг из народа Теней, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, явитесь мне.

Из тени в углу комнаты вдруг вышел принц Калиг. Он поклонился доминусу и, увидев Диллона, поднял бровь от удивления.

— Чем я могу помочь вам, Магнус Хаук? Добрый день, Диллон.

Магнус Хаук сразу перешел к делу.

— Лара исчезла из Нового Дальноземья, — сказал он, кратко рассказав Калигу то, что узнал от Диллона, и добавил: — Диллону известно еще что-то, но это он может сказать только вам.

— Давайте сядем, — сказал принц-тень. — Диллон, я чувствую твой страх, беспокойство и усталость. Сядь рядом со мной и расскажи то, что не можешь рассказать другим.

Все трое сели рядом на обитый шелком диван, стоявший перед большим камином. Принц-тень поднял руку, щелкнул пальцами, и в камине вспыхнул огонь. Дрова затрещали, и по комнате распространилось тепло. Оно коснулось мальчика, и его худое замерзшее тело согрелось. Почти в следующую секунду в руке принца появился кубок с каким-то питьем. Калиг протянул его Диллону, и мальчик с жадностью выпил содержимое.

— Теперь рассказывай, — ласково сказал Калиг.

Диллон объяснил, что мать, он и сестра смотрели на падающие звезды, после чего легли спать.

— Я проснулся, как мне показалось, от шума, открыл глаза и увидел каких-то существ, тонких, как пленка. Они нависали над моей матерью и почти не шумели, но я уловил какое-то еле слышное бормотание. У меня очень острый слух, я слышу жуков в траве и кроликов в поле, — застенчиво пояснил он.

— У них были лица или руки? — спросил Калиг.

Уголки его рта приподнялись в легкой улыбке — ну и сила у этого мальчика, а ведь он еще даже не начинал учиться!

«Когда-нибудь Диллон станет великим чародеем», — подумал принц-тень.

— Я не осмелился подробно рассматривать их, очень боялся, — признался Диллон. — Я думал, это сон, хотя нечто внутри меня подсказывало, что я не сплю. Да, лица у них были — длинные и мрачные. И были руки — тонкие, с худыми ладонями и длинными пальцами. Они махали руками над моей матерью, когда парили над ней. Потом они исчезли, господин Калиг. Будто испарились и стали воздухом. Я смотрел внимательно, но не вполне верил, что действительно видел все это наяву, лишь мои глаза были уверены в увиденном. Потом я стал сторожить свою мать на случай, если они вернутся. Случись это, я бы попытался их прогнать. И тут моя мать исчезла, будто растворилась в той тьме, которая наполняла нашу комнату. Я сразу же встал и подошел к ее кровати. Постель была еще теплой от ее тела, но ее самой не было. — Диллон вздохнул. — Я вернулся в свою постель, уверенный, что был в состоянии, похожем на сон. Но утром, когда я проснулся, моей матери действительно нигде не было. Даграс и я искали ее весь день и не смогли найти. На следующий день ее искали фиакры. После этого, уже во второй вечер, я увидел на шее у Ануш хрустальную звезду нашей матери! А мама никогда не снимает с себя Этне. Ануш сказала, что нашла кристалл в складках смятого одеяла на кровати матери. Тогда я понял, что мой сон вовсе не был сном. Но когда попытался объяснить это Лиаму и другим, они не стали меня слушать. Поэтому мы с Даграсом прилетели в Теру.

— Вы мудро поступили, когда вызвали меня, — сказал Калиг Магнусу Хауку.

— Меня попросил об этом Диллон. Мой ум, кажется, совсем не работает, — ответил доминус. — Кто захватил ее, Калиг? И почему они это сделали?

— Это тайна даже для меня, — ответил принц-тень. — Я должен поговорить с моими братьями. Побеседую с ними, а потом вернусь к вам.

Калиг знал, каких существ видел Диллон. Это были мунины, но он не сказал об этом.

— А мне нужно в Новое Дальноземье, успокоить кланы. Сказать им, что не считаю их виновными в исчезновении моей жены. После этого я вернусь сюда с Диллоном, Ануш и Загири. Похоже, мой замок — самое безопасное место для них, — сказал о своих планах Магнус.

— Да, — принц-тень кивнул, — я точно знаю, что Лара наложила на этот замок заклятие, которому я ее научил. Оно отгоняет зло и тьму. Ее дети будут в полной безопасности с вами. Я знаю, что ей, где бы она сейчас ни была, это было бы приятно.

— Спасибо, Калиг, за поддержку, — сказал доминус.

— Прощайте, господин. Я встречусь с вами в Новом Дальноземье. Поезжайте на Собирание, это успокоит кланы. Вместе мы раскроем эту тайну, — пообещал принц и исчез в тени так же легко, как появился из нее.

— Скорее бы мне начать учиться у него! Я жду не дождусь этого дня! — с восхищением сказал Диллон.

— Этот день наступит, — пообещал пасынку доминус. — Разве твоя мать не обещала тебе, что ты будешь у него учиться?

— Мы найдем ее, Магнус?

— Найдем, — заверил доминус. — А теперь, по-моему, тебе нужно отдохнуть. Если у Даграса достаточно сил, мы отправимся в Новое Дальноземье сегодня же. Иди поспи на моей кровати. Видно, ты порядком устал за последние дни из-за всей этой тревоги.

— Если бы только они послушали меня, — печально сказал Диллон.

— Даже если бы они поверили тебе, то ничего бы не смогли сделать. Тут использована магия, и чтобы уничтожить ее действие, тоже нужна магия. А у фиакров нет магической силы. Ты поступил правильно, Диллон, что приехал ко мне, и мы вызвали принца-тень. Он и твоя бабушка-фея помогут нам.

Магнус помог мальчику лечь в свою большую кровать и накрыл его одеялом.

— Через несколько часов я разбужу тебя, — пообещал он и вышел.

Оставив Диллона спать, Магнус снова сел перед камином и стал смотреть на огонь, который зажег Калиг.

«Где ты, любимая, где?!» — мысленно кричал он. Тишина. Ни звука в ответ.

То, что Лара или те, кто ее украл, оставили в спальне Этне, — плохой признак. Значит, кто-то замыслил скверные дела. Долго прожив с Ларой, Магнус научился чувствовать такое.

Ему нужно поговорить с Коррадо, мужем сестры. Коррадо командует флотом Теры, и вчера вечером его корабль вернулся из торгового плавания. Только Великий Создатель знает, сколько времени Магнус будет в отъезде. В его отсутствие Коррадо станет исполнять обязанности правителя Теры. Коррадо и его жена Сирват переедут в этот замок, чтобы присматривать за детьми, пока Магнуса не будет дома.

И нельзя забывать о хетарском после Ионе. Он вернулся в Хетар, когда Лары уже не было в замке. И некому было сказать ему, где она находилась. В Хетаре еще не знают, что Лара и принцы-тени переселили кланы Дальноземья на новое безопасное место в Тере. Если бы посол находился сейчас здесь, он стал бы собирать сплетни и вынюхивать, что произошло, впрочем как всегда.

Доминус почти пожалел Иону. Хетарский посол умен, но так же полон зла, как его господин, Гай Просперо. Магнус Хаук знал, что Иона находится в Тере лишь для того, чтобы найти в ней какую-нибудь слабость и выгодно использовать ее для себя или Хетара. Время от времени посол возвращался в город, чтобы сообщить своему господину те ничтожные пустяки, которые смог узнать. Лара смеялась над этим, представляя себе разочарование и огорчение Гая Просперо. «Хорошо, что Ионы сейчас здесь нет», — подумал доминус.

День уже подходил к концу, когда Магнус Хаук разбудил пасынка. Они плотно поели, а потом покинули замок, поскольку Даграс подтвердил, что готов лететь обратно в Новое Дальноземье. Когда они прилетели в Новый Камдин, там еще не рассвело, и ожидавший их Лиам вышел навстречу из своего зала. Он опустился на колени и попросил у доминуса прощения за исчезновение Лары.

— Клан Фиакр не виноват в том, что моя жена исчезла. — Магнус Хаук произнес эти слова громко, потому что все жители Нового Камдина собрались вокруг него и Лиама, несмотря на ранний час. — Здесь замешана злая темная магия. Вы не смогли бы помешать тому, что произошло. Я говорил с князем Калигом, и он скоро присоединится к нам. Пока продолжайте готовиться к Собиранию. Я пойду на него вместе с вами.

Лиам встал и поцеловал руки доминуса.

— Спасибо, мой господин. Ваши слова ободрили и утешили нас. Теперь пройдите в дом и отдохните после долгого пути. Скоро наступит новый день.

— Позаботься о Даграсе, — вполголоса обратился доминус к пасынку и взъерошил его волосы.

В зале Магнус поздоровался с Носс и полюбовался маленькой Милдри. Потом сел рядом с ними у огня и сказал, что еще до начала праздничного похода отошлет детей в свой замок.

— Лара наложила на него заклятие, защищающее его и его обитателей. Моя сестра будет жить в замке и проследит, чтобы распорядок жизни детей не был нарушен. Я жду Калига, он сможет быстро переправить их туда. Даграс может понадобиться мне самому.

— Вы сказали «темная магия», — полушепотом произнесла Носс.

— Никакая другая сила не могла унести Лару. Калиг объяснит вам все, когда прибудет сюда. А до тех пор мы должны делать свои дела как обычно.

— Папа! Папа! — закричала Загири, подбежав к отцу. Она забралась к нему на колени и сказала: — Мама ушла.

Доминус поцеловал свою маленькую дочь, потом притянул к себе стоявшую рядом Ануш и приобнял ее.

— Как поживают мои две девочки? — спросил он. — Загири, ты так загорела, стала коричневой, как маленький орешек. Ануш, до чего же ты похорошела! Поцелуй же меня.

Ануш наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Мне очень страшно, отчим, — сказала она.

Все ее маленькое худое тельце сотрясала дрожь.

Магнус Хаук усадил падчерицу к себе на колено рядом с ее сестрой.

— Мне тоже страшно, Ануш. Но я тебе обещаю: мы найдем твою мать. Найдем и благополучно вернем домой, к нам.

Ануш положила голову ему на плечо и спросила тихо и робко:

— Можно я тоже буду звать тебя папой?

Доминус Теры сморгнул, в глазах у него защипало от слез.

— Мне бы это было очень приятно, но только если ты хочешь этого, Ануш.

— У меня никогда не было отца, — сказала ему девочка. — Вартан произвел меня на свет, но умер так быстро, что я не успела запомнить его. Я всегда хотела иметь отца.

— Если так, я буду твоим отцом, дочка. И я знаю, твоя мать была бы счастлива оттого, что ты так решила.

— Я делаю это не для моей матери, а для себя, — ответила Ануш.

Магнус Хаук рассмеялся и воскликнул с притворной печалью:

— Неужели Великий Создатель дал мне сразу двух своевольных дочерей?

— Я гораздо послушнее, чем Загири! — чопорно заявила Ануш.

— Для меня большое облегчение узнать об этом, — сказал доминус.

— Ты найдешь нашу маму, папа? — снова спросила его Ануш.

— Я обещаю вам, девочки мои, что найду ее. А я еще никогда не нарушал своих обещаний, — сказал Магнус Хаук дочерям. — Я найду Лару и верну домой, целую и невредимую.

Глава 3

Она проснулась, открыв зеленые глаза, и принялась осматриваться вокруг. Она лежала на огромной кровати, устланной мехами. В спальне царил полумрак. У противоположной стены в огромном очаге ярко горел огонь.

Она лежала совершенно голая. Повернув голову, она встретилась взглядом с темными, но блестевшими, как серебро, глазами лежавшего рядом голого мужчины. «Где я?! — подумала она. И вдруг ее сковал ужас. — Кто я? Я не знаю, кто я!»

Страх почти парализовал ее. Она отчаянно пыталась думать, вспомнить что-нибудь, но не могла. И не смогла бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она испуганно вскрикнула и села в постели, прижимая к груди меховое одеяло.

Мужчина тоже сел.

— Лара, драгоценная моя! — сказал он низким, певучим и очень ласковым голосом. — В чем дело? У тебя снова начались боли? — Он взял ее ладонь обеими руками и жадно поцеловал.

— Я… я не знаю, кто я и где я! — Она почти плакала.

— Ты Лара, моя жена, а я Колл, Повелитель Сумерек. Ты много недель была очень больна, моя драгоценная. Только сейчас ты начинаешь выздоравливать.

— Но почему я ничего не могу вспомнить?

— Врач говорит, что ты могла на время потерять память, поскольку много дней пролежала в смертельной лихорадке. Он заверил, что память к тебе вернется. Медленно, но вернется, моя драгоценная. — Колл обнял ее и прижал к себе. Тепло его тела успокаивало ее.

— Ты не оставишь меня одну?

— Нет, моя драгоценная, я тебя не покину. Я не покидал тебя все это время. Сидел возле тебя и управлял страной из этой комнаты. Боюсь, Альфриг был мной очень недоволен.

— Альфриг?

— Это мой канцлер, милая. Но он, конечно, молился Креллу, чтобы ты выздоровела. Все в Темных Землях молились об этом, Лара. Ты моя супруга, и существует предсказание, что ты будешь матерью следующего Повелителя Сумерек.

— Кто такой Крелл?

— Разве ты забыла? Это наш бог, моя драгоценная. Крелл, Владыка Тьмы, — объяснил он. Потом уложил ее обратно на подушки и откинул меховое одеяло с ее живота. Его взгляд, любуясь, задержался на ее груди. Он наклонился, поцеловал оба соска, и Лара слегка вздрогнула. — А! — воскликнул Колл и рассмеялся. — По-моему, ты что-то помнишь об удовольствиях любви! — поддразнил он Лару и был вознагражден — она покраснела. — Для меня это большое облегчение, потому что я уже несколько дней хочу тебя и мне не терпится снова погрузиться в твое сладостное тело. — Он снова наклонился и начал лизать ее соски, а потом взял один из них в рот, стал сосать и сильно теребить его губами.

Она лишь тихо вскрикивала, явно от удовольствия, и этим увлекла его дальше. Его мужской стержень задрожал и начал набухать.

Лара почувствовала, что ее тело отвечает на его желание. У нее вырвался тихий короткий стон удовлетворения, и она шепнула:

— О да, мой господин! Это так приятно!

Ее страх немного поутих. Кажется, она понимала, что происходило сейчас. «Это удовольствия. Да, я знаю их. И я их люблю». Она провела пальцами по его черным как смоль волосам, потом опустилась ниже и стала ласкать место, где шея соединяется с затылком.

Вожделение звало Колла сейчас же пронзить ее своим набухающим стержнем, но он сдержался и стал изучать взглядом прекрасное тело, насладиться которым мечтал больше года. Ее груди были крепкими, несмотря на троих детей. Живот похож на мягкий холм с плавными очертаниями. Колл сначала покрыл этот холм поцелуями, потом попробовал его на вкус языком. Она открылась перед ним. Невозможно более откровенно поощрить мужскую ласку. Он погладил внутренние стороны нежных бедер.

Она раздвинула ноги, предоставляя ему возможность поиграть с крошечной выпуклостью — источником наслаждения. Он это сделал, и она набухла благодаря его стараниям. Он приподнялся и поцеловал ее губы, обвил языком ее язык и одновременно ввел в нее один из своих длинных пальцев. Она застонала от поцелуя. Это была просьба о еще большей ласке, он выполнил просьбу — добавил второй палец. Ее плоть напряглась и стала горячей, по его руке потекла ее влага. Он вынул пальцы, взглянул в ее заблестевшие глаза и стал сосать эти влажные пальцы.

Ее язык скользнул по его губам. Она улыбнулась ему и тихо призналась:

— Я помню, что такое удовольствия любви, мой господин.

— Вот и хорошо, — ответил он, и в его глазах тоже загорелся яркий огонь.

Он сел на нее и ввел свой стержень в ее тело до самого основания, на короткое время замер неподвижно, позволяя ей почувствовать, как вздрагивает стержень в ней. Он доставит ей удовольствие, которое ей доставляли другие мужчины, с той только разницей, что его стержень имеет некоторые особенности, присущие только Повелителю Сумерек. Он познакомит Лару и с этим, но позже. Сегодня его ласки должны быть нежными и сладкими.

Лара обвила ногами ноги Колла, позволяя ему глубже войти в ее тело. Ласкал ли ее кто-нибудь раньше стержнем такого размера? Кажется, нет, но она не была уверена, ее ум еще пребывал в тумане. Он начал двигаться, быстро скользя вперед и назад внутри ее. Лара забыла обо всем, кроме жгучего наслаждения, которое он рождал в ее теле. Она позволила себе взлететь ввысь на гребне волны наслаждения и упиваться этими ласками. Перед ее закрытыми глазами одна за другой вспыхивали звезды. Она уже не могла подняться выше, и он впрыснул в нее свой сок, Лара закричала от удовольствия, но ее голос был заглушен ликующим львиным рычанием Колла. Она на секунду потеряла сознание, а когда очнулась, крошечные существа, похожие на эльфов, нежно омывали водой ее половые органы и половые органы Колла.

— Они были здесь все это время? — спросила она у Колла.

Он кивнул:

— Это похотники. Их обязанность — освежать наши тела после любви, — объяснил он. — Ты никогда не возражала против их присутствия, моя драгоценная.

— Я не помню их, мой господин, — ответила Лара.

— Любовные ласки тебе понравились? Раньше ты всегда получала от них удовольствие.

Она улыбнулась и ответила:

— Я, кажется, хочу есть. После этого я снова могла бы получить удовольствие с тобой, мой господин, если бы ты захотел. Когда мы это делаем, я чувствую себя в безопасности и знаю все, что необходимо. В другое время я не чувствую себя так, потому что моя память повреждена.

— Твоя память постепенно восстановится, моя драгоценная, — пообещал Колл, накрыл ее одеялом, хлопнул ладонями, и в комнату начали входить слуги с блюдами и чашами, наполненными едой. — Я дам тебе поесть лишь немного, Лара. Ты много недель не ела ничего сытного. А теперь открой рот, — попросил он.

Когда Лара выполнила его просьбу, он положил ей в рот две свежие устрицы, сам же съел не меньше дюжины. Потом скормил ей немного курятины и разрешил пару раз откусить от ломтя хлеба с маслом. Он покачивал спаржей перед ее открытым ртом и стонал от удовольствия, когда она обсасывала стебли. Под конец он подал ей несколько крупных ягод клубники, которые сначала обмакнул в сливки, а потом обвалял в сахаре. Кормя ее, он говорил, как называется каждое кушанье. После этого он поднес к ее губам чашу с каким-то сладким питьем и сказал, что это смесь фруктового сока с вином. Однако умолчал о том, что в нее добавлены вещества, усиливающие вожделение у женщин. Он предполагал, что эти добавки не понадобятся, но все же дал их Ларе.

— Расскажи мне немного обо мне, — попросила она, — откуда я родом и как я была выбрана тебе в супруги, мой господин Колл?

— Ты родом из далекой страны Хетар, — объяснил он. — В прошлом году я решил жениться и поехал туда посмотреть на невест. Ты была среди них. Оттого, что ты очень красивая, твой отец просил за тебя большую цену, хотя ты из крестьянской семьи. Существует предсказание, что матерью следующего Повелителя Сумерек будет золотоволосая девушка из далекой страны. Как только я увидел тебя, понял, что ты — именно та девушка. Поэтому я заплатил твоему отцу назначенную им цену и привез тебя сюда. Мы были очень счастливы, но тебя укусил ядовитый паук, ты упала без чувств и была больна до сегодняшнего дня.

— А что такое паук? — спросила Лара.

— Насекомое, одно из низших существ в Королевстве Тьмы, — ответил Колл. Он видел, что Лара пытается связать эти понятия в одно целое. Паук. Насекомое. Низший вид.

Он вдруг понял, что ему нужно вернуть ей часть памяти, и чем раньше, тем лучше.

— Не волнуйся, моя драгоценная, я прогнал всех пауков из замка.

— Из замка?

— Замок — это место, где мы сейчас находимся.

Да, нужно вернуть ей часть памяти, чтобы она могла нормально разбираться в повседневной жизни. Колл решил поговорить об этом с мунинами завтра, после того как насытится любовью.

Остатки трапезы были уже убраны, и они снова принялись целоваться, пробуя друг друга на вкус жадными губами. Его руки блуждали по ее телу, изучая его. А ее маленькие ладони скользнули вниз по его длинной спине и стали гладить его крепкие ягодицы, потом она нагнула свою золотистую голову, чтобы полизать его соски. Она наклонилась ниже и поцеловала его пупок, в это время ее маленькие пальцы прокладывали себе путь в густых волосах на его груди.

— У тебя очень много волос на груди и ногах, — пробормотала она.

— Зато у тебя их нет, — ответил он.

Она хихикнула. Теперь ее руки играли с его плотью — ласково, но возбуждающе. То гладили, то дразнили. Она наклонила голову, и ее язык несколько раз лизнул головку стержня. Он уже горел от желания, хотел отдать ей всего себя, но готова ли она к этому? Они же первый раз вместе.

— Осторожнее, моя драгоценная, — предупредил он. — Если будешь продолжать в том же духе, возбудишь его близнеца. А мы ни разу не пользовались им до твоей болезни.

— У тебя их два? — удивилась Лара.

— Да. Внутри. Один главный, но есть еще один, меньшего размера. Он выдвигается при самом сильном вожделении. И я должен использовать его вместе с главным, когда буду оплодотворять тебя. Тогда на нем появятся маленькие бугорки, твердые и острые, которые только увеличат твое удовольствие и обеспечат зачатие нашего ребенка. Но, моя драгоценная, сначала ты должна набраться сил.

— Меня когда-нибудь пронзали сразу два мужских стержня? — медленно спросила она и задумчиво наморщила лоб. — Я была девственницей, когда ты взял меня в супруги?

— Тебе было не обязательно быть девственной, — ответил он.

Ларе показалось, что в ее затуманенной памяти возникло воспоминание о том, как ее пробовали сразу несколько мужских членов. Но где и с кем она тогда была? Этого она не могла вспомнить, но точно знала, что никогда не занималась любовью с мужчиной, у которого два мужских начала. Думая об этом, она небрежно водила пальцами по телу Колла, он стонал от ее чувственного прикосновения.

— Я хочу увидеть их оба! — манящим шепотом сказала она ему на ухо, потом лизнула изгиб его плоти и попросила: — Покажи их мне!

— Поласкай мой стержень, Лара. Твой рот поможет меньшему из них выйти, — сказал Колл.

Когда губы Лары охватили кончик и оттянули его к себе, Колл отрывисто вздохнул, почти как от боли, и закрыл глаза, отдаваясь наслаждению, которое Лара рождала в его члене. Никогда, даже в своих самых безумных мечтах, он не представлял, что она окажется такой великолепной и дерзкой в ласках любовницей. Конечно, это наследственность матери-феи. Если она так умело ласкала и своих смертных любовников, неудивительно, что они все ее обожали.

Лара рывками потянула к себе его набухавшую плоть, едва сдерживая волнение. Когда Колл крикнул ей «Хватит!», она мгновенно остановилась, откинулась и изумленно взглянула на эту плоть, восхищаясь ее размером. Потом на глазах у потрясенной Лары из-под главного стержня начал выдвигаться меньший. Он был гораздо длиннее и тоньше, с острым, как у стрелы, кончиком. Лара дотронулась до него и обнаружила, что он такой же твердый, как и главный. Ее язык быстро скользнул по губам.

— Я хочу, чтобы они вошли в меня! Я хочу их оба! — услышала она свой голос.

— Ты еще слаба, — возразил Колл, лишь создавая видимость, что протестует. Он тоже этого хотел.

— Нет! Я должна попробовать их! — крикнула Лара. Это было правдой.

— Для этого тебе будет нужно принять сложную позу, но мы можем использовать держатели, если, конечно, ты согласишься на это, моя драгоценная.

— Да!

Ее щеки раскраснелись, жилка на шее пульсировала с бешеной скоростью. Колл увидел это и понял, как ей не терпится начать. Меньший стержень блестел, как серебро, и переливался всеми цветами радуги, его головка сверкала, как огонь. Лара не могла дождаться той минуты, когда попробует его.

Повелитель Сумерек хлопнул в ладоши, и с потолка спустились две серебряных цепи с серебряными наручниками и подкладкой из шелка и овечьей шерсти. Он надел наручники на ее тонкие лодыжки, и, как только застегнул, ноги Лары взмыли вверх к самым плечам, широко раздвинувшись, так, что перед Коллом открылись оба ее отверстия. Он снова хлопнул в ладоши, и перед ним появились еще два держателя. Их он надел на раскинутые в стороны руки Лары. Теперь она была совершенно беспомощна и полностью находилась во власти своего любовника. Он поцеловал ее в губы, улыбнулся и сказал:

— Теперь, моя драгоценная, я исполню твое приказание, и ты узнаешь, что такое два мужских стержня внутри твоего восхитительного тела.

Она едва дышала от волнения, когда Колл наклонялся вперед. А потом она почувствовала, что меньший стержень, который гораздо длиннее главного, пронзил ее анус. Она вскрикнула от удивления, казалось, он изгибается, входя в задний проход, хотя головка была твердой. Когда Колл ввел его внутрь достаточно далеко, она ощутила его силу.

— О, Крелл! — вырвалось у нее.

Коллу было забавно слышать, что она призывает его бога.

Теперь он пробивался главным стержнем в ее влагалище. Войдя в медленный чувственный ритм, который ускорялся по мере продвижения вглубь Лары, он наблюдал за ее лицом. Ее вожделение сейчас действовало в полную силу, достигая наивысшей точки. Она попыталась освободить руки. Он засмеялся, наклонился вперед и начал сосать один из ее сосков.

Волны страсти одна за другой накрывали Лару, и это было изумительно. Она застонала. Его главный стержень выходил из нее и снова входил. Меньший же лежал глубоко в ее заднем проходе, горячий и пульсирующий. А потом вдруг оба одновременно двинулись вперед и также одновременно коснулись одной и той же крошечной точки внутри ее тела. Волна вожделения едва не затопила Лару, и она закричала Коллу:

— Хватит! Хватит!

— Ты хотела этого, моя прелесть! Теперь отдайся мне, пока оба стержня не получат свое полностью! — свирепо прорычал Колл, весь во власти огромного вожделения.

Лара сжала оба стержня своими внутренними мышцами, и Колл застонал:

— Ах ты, ведьма!

И сок жизни яростно выплеснулся из него. Оба они почувствовали огромную усталость и слабость. Похотники, трепеща крылышками, подлетели к ним, сняли с Лары цепи, убрали их и омыли половые органы своего господина и его супруги.

Колл лег рядом с задремавшей Ларой. Он оказался почти на ней, и она обняла его обеими руками.

— Я не помню почти ничего о своей жизни до сегодняшнего дня, мой господин Колл. Но одно я знаю точно, ты великолепный любовник. Мне повезло, что ты выбрал меня своей супругой, — сказала она и уснула.

Голова Колла лежала между грудей Лары, и он слышал, как бьется ее сердце. Она просто чудо, его прекрасная фея! Невозможно поверить, что такие существуют на свете. Он никогда не отпустит ее от себя. Больше ни один другой мужчина не будет владеть Ларой. Она его женщина, только его. Как он жил без нее до сих пор?

Он позволил себе роскошь немного поспать в ее постели, а потом встал и ушел в свои покои. Там он обнаружил Альфрига, который уже ждал его возвращения.

— Ты уже засеял ее своим семенем, мой господин? — поинтересовался канцлер.

— Еще нет.

— Ты провел столько времени с этой женщиной и до сих пор не усладил с ней свой стержень? Мой господин, это не похоже на тебя.

— Я насладился, и насладился хорошо. Но еще не готов засеять ее своим семенем. С ней очень приятно заниматься любовью. Я ждал целый год, и думаю, имею право получить немного удовольствия перед тем, как наполню ее утробу своим сыном, — пояснил Колл.

Потом он пересказал Альфригу ту ложь, которую говорил Ларе о ее прошлом.

— Если я немного подожду, легче завоюю ее доверие. И мне нужно вызвать из Пенумбраса главу мунинов. Надо вернуть Ларе знания о повседневной жизни. Сейчас она как новорожденный младенец, а я не смогу все время объяснять ей элементарные вещи.

— Важно только оставить ее без памяти о том, что она фея, без воспоминаний о прошлой жизни и без магического дара. Остальное можно вернуть, — сказал Альфриг.

— Магический дар у нее есть и сейчас, — ответил Колл. — Мунины отняли у нее только воспоминания о нем. Отнять дар они не могли. На это не хватило бы сил ни у них, ни у меня, Альфриг. Вот почему я должен завоевать полное доверие Лары. Когда я унес ее из кровати в Новом Дальноземье, то оставил там кулон с духом-хранителем — дар ее матери, когда Лара была еще ребенком. Здесь она не сможет слышать ее голос. Она будет слушать только меня.

— Мой господин, — воскликнул Альфриг, — ты должен был взять его с собой! Если кто-нибудь найдет этот амулет, все поймут, что Лара украдена, а не просто ушла куда-то или отправилась в путешествие по своей воле.

— Теперь поздно говорить об этом — ответил Колл и взмахом руки отослал Альфрига. — Оставь меня. Мне надо принять ванну, а потом поговорить с главой мунинов.

Альфриг поклонился и потянулся к двери спальни. Его лицо было суровое, с недовольным выражением, он явно не одобрял своего господина.

Колл хлопнул в ладоши, и к нему заторопился слуга.

— Скажи банщику, что я иду к нему. Принеси мне свежую одежду. Когда увидишь, что я оделся, позвони в черный железный колокольчик в моей приемной, чтобы вызвать ко мне главу мунинов.

Сказав это, Колл отправился в баню, а несколько слуг побежали впереди него сообщить о его прибытии.

Черная мраморная баня была наполнена водой с ароматом сандалового дерева. Над ней клубился пар. Здесь Коллу незачем было говорить со слугами, они знали, что от них требуется, и выполняли свои обязанности старательно и бесшумно. Колл был вымыт и натерт приятными маслами. Потом он остановился в маленькой комнатке для переодевания, где его уже ждали свежая одежда и обувь. Пока слуги его одевали, он стоял неподвижно. Потом, не сказав ни слова, быстро прошел в приемную, где его уже ждал глава мунинов.

— Чем я могу служить тебе, мой господин? — спросил похожий на призрака мунин.

— Нужно вернуть Ларе часть ее воспоминаний. Сейчас она ничего не знает, и мне приходится обращаться с ней как с ребенком. После ее пробуждения это было забавно, но меня надолго не хватит. Я хочу, чтобы к ней вернулись знания о мире, необходимые для повседневной жизни. Но не возвращай ей никаких знаний о ее собственной прошлой жизни и магических способностях. Ты понял?

— Прекрасно понял, мой господин, — ответил мунин, вспорхнул над полом и подлетел к огромному алебастровому кувшину, где хранилась память Лары. Открыв этот высокий сосуд, он заглянул вглубь него и вытянул наружу костлявыми пальцами одной руки несколько длинных золотых нитей, переложив их в другую руку. — Я думаю, это именно то, чего ты желаешь, мой господин Колл, — сказал он своим пронзительным голосом.

— Тогда иди за мной! — приказал Повелитель Сумерек. — Я отведу тебя к ней. Она должна спать, потому что совсем недавно я хорошо усладил ее своими ласками.

Сказав это, он вывел мунина из комнаты, провел по слабо освещенному коридору в покои Лары и осторожно открыл дверь ее спальни. Лара по-прежнему спала.

Мунин подплыл к ней по воздуху, повис над ней и стал одну за другой укладывать на прежние места длинные золотые нити ее памяти. Каждую нить он поднимал над головой Лары, потом выпускал из пальцев, и та падала в голову спящей женщины, на свое положенное место. Делая это, глава мунинов украдкой любовался Ларой. «Эта фея очень красива», — думал он. Ему было приятно рассматривать воспоминания той ночи, когда он с братьями похитил их, он чувствовал себя виноватым перед ней. Это чувство было едва ощутимым и очень непривычным для него. Ее воспоминания сильны, потому что она — сильная женщина. Однако в Книге Правления Повелителя Сумерек сказано, что она будет матерью сына Колла, значит, так тому и быть. Ей легче не знать, кто она и кем была раньше.

— Готово, мой господин Колл! — шепотом объявил глава мунинов.

— Благодарю, — сказал Колл и спросил: — Ты доволен своим домом?

— Он — само совершенство, мой господин. Разве что немного холодноват.

Колл кивнул. Глава мунинов понял, что пора уходить, и растворился в воздухе.

Повелитель Сумерек сел на кровать рядом с Ларой. Он не мог наглядеться на свою фею. Было таким изумительным счастьем понимать, что она действительно здесь, рядом с ним. А то, что в любви она так же ненасытна, как он, — просто невероятная удача. Его женщины из Дома удовольствий были доступны и старались ему угодить, но ни одна из них не могла сравниться с Ларой.

Колл встал с кровати, не желая слишком утомлять ее, особенно после того, как она потребовала приласкать ее обоими стержнями. Во сне она выглядела бледной. Ему лучше сходить в Дом удовольствий и поиметь нескольких сговорчивых самок, вся жизнь которых уходит на то, чтобы ждать его. Тогда его плотская жажда ослабнет, и Лара не станет думать, что ее супруг — грубый варвар. Колл неохотно покинул ее.

Когда Лара проснулась, ее разум немного прояснился. Она чувствовала лишь едва заметную боль там, где ее сжимали наручники. Она повернулась и стала искать взглядом Колла, но его нигде не было. Лара чувствовала облегчение — правда, не очень сильное. Колл силен в любви, и его стержни действуют очень умело, но даже легкая закуска в перерыве между ласками не избавила ее от усталости. Правда, она несколько недель была больна. Так или иначе, сейчас она хочет есть.

— Есть там кто-нибудь? — позвала она.

Почти сразу же в спальню вошли две служанки.

— Чего вы желаете, моя госпожа Лара? — спросила та, что выше ростом.

— Мыться и еду.

— Сейчас, моя госпожа!

— Как вас зовут? — спросила Лара.

— Господин уже предупредил нас, что ваша память ослабла после ужасной болезни. Меня зовут Мача, а ее Анка. Я пойду за едой, а она проводит вас в вашу баню. Банщица будет рада снова увидеть вас, моя госпожа. — Мача смиренно поклонилась, улыбнулась и пятясь вышла из комнаты, оставив Лару со второй служанкой.

Анка подбежала к кровати и помогла ей встать. Когда Лара немного покачнулась, служанка поддержала ее и сказала:

— Идти недалеко, моя госпожа.

Она отвела Лару в баню, комнату, отделанную бледно-серым мрамором.

— Банщицу зовут Зенда, — шепотом подсказала она, и Лара поблагодарила ее улыбкой.

Когда Лара переступила порог бани, Зенда вышла навстречу, принимая госпожу от Анки. Банщица говорила мало — лишь объясняла Ларе, чего она от нее хочет. Лара сидела молча, пока банщица чистила и стригла ей ногти на руках и ногах, старательно придавая им красивую форму. Потом две служанки старательно мыли ее большими морскими губками и приятно пахнущим мылом в мелком каменном бассейне. Они ополоснули ее ароматной водой. Лара обнаружила, что помнит названия некоторых предметов в бане, и с облегчением поняла, что часть памяти вернулась.

Зенда сама вымыла Ларе волосы и ополоснула их водой с лимоном, при этом любуясь их прекрасным золотистым цветом. После этого предложила Ларе лечь на мраморный стол и мягчайшей тряпочкой нежно вымыла ее половые органы, при этом просунув тряпочку в оба отверстия, чтобы смыть все остатки любовных соков Колла. Лара удивилась этому, но, зная, что ее память еще не полностью восстановилась, решила, что об этом тоже забыла. Зенда ополоснула оба чувствительных входа в тело госпожи теплым раствором квасцов.

— Так ваши мышцы всегда будут крепкими для него, госпожа, — объяснила она Ларе, а объяснения она давала редко.

Наконец, Лару отвели к другому столу, на котором массажистка втерла ароматное розовое масло в каждую частицу ее кожи. Лара чувствовала жжение и покалывание в сосках. Золотистые курчавые волосы на ее лобке хрустели от свежести и приобрели приятный запах. Пока она лежала на столе, еще одна служанка долго расчесывала ее волосы, также слегка сбрызнутые розовым маслом, щеткой, пока они совсем не высохли и не приобрели легкий запах ароматного масла.

Когда Лара встала со стола, на нее надели бледно-лиловое платье. Анка отвела ее обратно в спальню. Там уже был накрыт стол с множеством разнообразных блюд на тонкой льняной скатерти. Стол освещали свечи. В самом центре стола стоял фаллос из черного оникса.

— Где мой господин Колл? — спросила Лара у ожидавшей ее Мачи.

— Я сейчас найду его слугу и спрошу, моя госпожа, — ответила Мача и поспешно вышла из комнаты.

— Господин сейчас в Доме удовольствий, не хочет слишком утомлять фею, — сказал личный слуга Колла, когда Мача разыскала его.

— Следи, что говоришь, дурак! — прикрикнула на него Мача. — Ты же не знаешь, кто может тебя услышать, а супруга господина должна верить, что живет здесь уже больше года. Если бы наш господин услышал твои слова, он велел бы содрать с тебя с живого кожу, ты это заслужил. Госпожа Лара должна стать матерью следующего Повелителя Сумерек. И это должно произойти с ее согласия, а не насильно. Всем слугам сказали об этом, и все поступают как надо, кроме тебя. Если ты снова проболтаешься и этим предашь господина, я доложу об этом.

— Ты очень требовательна, Мача, но теперь я буду осторожнее, клянусь тебе! — пообещал слуга. — Не доноси на меня господину! Я так же, как мы все, боюсь его гнева! У него весьма жестокие наказания.

— Разве я не сказала, что донесу, только если это повторится? — ответила служанка.

Вернувшись к Ларе, она сообщила:

— Господин сейчас разговаривает с несколькими своими верными слугами. Он просит вас поесть, потому что может прийти поздно, а возможно, и завтра. Не желаете ли, чтобы я отнесла ему записку от вас с просьбой сейчас прийти к вам? — Улыбка Мачи была приятной, голос звучал дружелюбно.

— Нет, — отказалась Лара. — Я подожду, пока ему будет угодно прийти. — И она приступила к обильной трапезе, которую принесла служанка.

Лара была голодна, а выбор блюд был очень большим. Во время еды она вновь заметила, что знает и понимает то, чего не знала и не понимала, когда пришла в себя. Она желала, чтобы ее память полностью восстановилась. Но, в конце концов, она лишь сегодня возвратилась в мир живых. Покончив с едой, она встала и подошла к колоннаде, обращенной в сторону гор. Небо было темным, но между горами виднелись освещенные закатом облака — красные как кровь, пурпурные и золотые. Из-за них еле слышно доносились раскаты грома. Была в этом какая-то странная красота и одновременно что-то страшное.

Почему она не может вспомнить Колла и вообще почти ничего до того, как проснулась сегодня в его постели? И все-таки она с нетерпением и горячей жаждой ждала новой возможности насладиться любовью с Коллом. Если где-то в глубине души он ей чужой, враг, разве она была бы такой нетерпеливой и пылкой? Ей казалось, если она принимается о чем-то думать, у нее сразу же начинает болеть голова.

Лара почувствовала, что Колл вошел в спальню. Она не повернулась к нему, а продолжала, молча и неподвижно, стоять на прежнем месте. Он подошел к ней сзади, коснулся ее платья, и оно мгновенно растворилось в воздухе. Его руки обняли Лару, ладони охватили ее груди.

— Как ты сделал это? — спросила Лара.

Его ладони были холодны.

Колл тихо рассмеялся.

— Я не хочу мысленно представлять себе твое прекрасное тело. Я хочу видеть его и иметь доступ к нему всегда, когда пожелаю. Какое мне удовольствие в том, чтобы иметь большую власть, если я не могу всегда поступать как мне хочется, моя драгоценная?

Он слегка сжал ладонями ее груди и начал ласкать соски подушечками больших пальцев.

Лара издала гортанный звук, похожий на бормотание, и откинулась назад, прижимаясь к Коллу. На нем тоже не было никакой одежды. Она повернулась так, что нижняя часть ее живота скользнула по его паху. Его стержень был уже тверд и желал войти в нее.

— Твои служанки хорошо накормили меня, — сказала Лара.

Теперь стержень терся о развилку между ее ягодицами.

Колл почувствовал, что снова возбуждается, и быстро подвел ее к дивану с подлокотниками в форме рулонов, который стоял между колоннами, и уложил на спину, головой на один из шелковых подлокотников. Его пальцы блуждали между ее бедрами, он улыбнулся, ее влагалище уже увлажнилось, чтобы принять его. Он глубоко ввел внутрь ее три пальца и стал шевелить ими, возбуждая ее.

— Ох, какая она горячая, моя драгоценная женушка! — ворковал он. — Как ей нравится чувствовать мои пальцы внутри ее тугих горячих ножен. Я рад, что ты так быстро выздоравливаешь, Лара. Скоро мы должны создать моего наследника. Ты будешь хорошей девочкой и выносишь в утробе моего сына, да? — Его пальцы вошли в нее резко и глубоко, и Лара застонала.

— Да, мой господин Колл, я с радостью рожу тебе сына, — пообещала она. — Не останавливайся! — попросила она, когда его пальцы выходили из нее и входили снова.

Он засмеялся, наклонился над ней и укусил ее соски.

— Это будет не сейчас, моя драгоценная. Сначала я должен устать от телесной любви с тобой и еще не готов отказаться от этого наслаждения. Женщины из Дома удовольствий не могут утолить мою любовную жажду. Только ты можешь насытить мою страсть.

— У тебя есть другие женщины? — ахнула Лара, извиваясь в его объятиях.

— Пока ты ела, я попробовал шесть из них, — сказал он с улыбкой, глядя в ее изумительные зеленые глаза. — Но, как видишь, не насытился любовью, моя драгоценная.

— Я тебя ненавижу! — крикнула она и вытянула руки, пытаясь вцепиться в него ногтями. — Я твоя супруга, и других быть не должно, мой господин Колл! Я не хочу делить тебя ни с кем!

Колл схватил ее за оба запястья сразу своей свободной рукой, поднял их над ее головой и, не давая им двигаться, прижал Лару к кровати своим большим телом. Он рассмеялся, глядя в ее сердитое лицо, и ответил:

— Да, ты моя супруга, но моя любовная жажда велика, и я должен иметь возможность ее утолять. Не мешай мне это делать, моя драгоценная.

Он вынул пальцы другой руки из влагалища Лары и стал их сосать. Потом тихо спросил:

— Хочешь, я убью ради тебя тех женщин, с которыми только что занимался любовью?

— Да! — крикнула Лара. — Они никогда не будут хвастаться тем, что знали тебя в постели! Только я буду иметь право говорить об этом.

— Ах, моя драгоценная Лара! Книга Правления не ошиблась, когда указала, что ты будешь моей женой и матерью моего сына. В тебе от природы много неукротимости и озорства.

Он перевернул ее на живот. Теперь она лежала лицом вниз на подлокотнике дивана, он стал искать вход в ее влагалище. Найдя, он ввел туда, всего на дюйм, кончик своего стержня.

— Тебе хочется посмотреть на то, как их задушат, моя драгоценная? — тихо спросил он и проворковал ей на ухо: — Одну за другой!

— Да! — выдохнула она. — Ох, мой господин Колл, пожалуйста, возьми меня! Я умираю от желания!

— Надо просить вежливее, моя прелесть! — промурлыкал он.

— Пожалуйста, мой господин Колл, займись со мной любовью! Мне не терпится почувствовать тебя внутри! — воскликнула Лара, сгорая от желания.

— Убить их сначала? — спросил ее Колл.

— Потом, потом! Мне так нужен твой стержень! — почти плача ответила она.

— Нет, — ответил Колл. — Сначала мы убьем шесть моих последних любовниц, моя драгоценная. А потом я до конца ночи буду заниматься с тобой любовью. Ты сильная и можешь подождать.

Он встал, поднял ее с кровати, коснулся ее плеча. На ней снова оказалось платье, в котором она встретила его.

— Идем! — приказал он.

Колл взял Лару за руку, вывел из спальни и провел по узкому мосту над глубокой пропастью. У другого конца моста стоял каменный дом, построенный в том же стиле, что и замок. Два стражника-великана, охранявшие его ворота, отступили в стороны, давая пройти своему повелителю и его супруге. Внутри дома Колла и Лару приветствовал еще один великан.

— Имир, отыщи женщин, с которыми я недавно был, проведи их в комнату для казней и задуши их всех, одну за другой, а потом избавься от тел.

— Слушаюсь, мой господин, — ответил Имир и неуклюжей походкой вышел из комнаты.

— Идем в тайную комнату, посмотрим на казнь оттуда, — сказал Колл Ларе.

Он отвел ее в маленькую квадратную комнату. Там стоял, передней стороной к каменной стене, диван с подлокотниками в виде рулонов. Колл поднял руку, щелкнул пальцами, и камень мгновенно превратился в стекло. За ним просматривалась комната казней.

— Теперь, моя драгоценная, нам будет видно все, — тихо шепнул Колл на ухо Ларе, наклонил ее вперед и вздернул на ней платье, оголяя ноги и ягодицы. Потом поднял свой халат и направил стержень в щель между парными складками у нее под животом. Отыскав влагалище, вошел в Лару ровно настолько, чтобы легко двинуться дальше, когда будет готов продолжать. — Тебе хорошо видно, моя драгоценная? — заботливо спросил он.

— Да, — шепнула Лара. Она была не в силах отвести глаз от комнаты за стеной.

В этот момент туда вошел Имир вместе с перепуганной молодой женщиной. Приговоренная кричала, умоляла великана о пощаде, но Имир задушил ее одной рукой и бросил труп в угол.

Повелитель Сумерек немного глубже вошел в тело Лары и сказал:

— От нее всегда пахло фиалками.

Вошла вторая женщина. Имир расправился с ней так же быстро.

Колл еще немного глубже вошел внутрь Лары.

— Эта всегда кричала, когда я доставлял ей удовольствие, — сказал он. — Теперь ты хочешь меня, моя драгоценная?

— Да! — шумно выдохнула Лара, и Колл глубоко вошел в нее.

В этот момент была задушена третья девушка. К тому времени, как задушили шестую, Лара задыхалась от вожделения, и Колл мощными толчками пробивал себе путь в теле Лары — снова, и снова, и снова. Они закричали внезапно и одновременно, когда их страсть достигла вершины.

Колл быстро отодвинулся от Лары, появились похотники и оказали им свои обычные услуги.

— Видишь, как сильно я тебя люблю, моя драгоценная? С этой минуты я прикажу душить в твою честь всех женщин, которыми буду пользоваться. Ты моя супруга, Лара, и будешь единственной, кто сможет похвастаться, что доставила мне удовольствие. А теперь пойдем обратно в нашу постель. У нас впереди еще целая долгая ночь.

Он снова взял ее за руку и увел из Дома удовольствий. На узком мосту они увидели впереди Имира, который без малейших усилий скидывал тела убитых женщин с края моста в темноту пропасти. К тому времени, как Колл и Лара подошли к великану, он уже закончил свою работу и, низко поклонившись, отступил в сторону, пропуская их.

Когда они снова легли в постель, Колл спросил Лару:

— Когда ты смотрела, как Имир убивал женщин, тебя это возбуждало?

— Не могу сказать точно, — медленно ответила Лара.

— Разве это не добавило остроты нашей страсти? — добивался ответа Колл.

— Видеть их смерть, в это же время чувствовать внутри себя твой могучий стержень и знать, что раньше ты с ними тоже занимался любовью, — это возбуждало. Но мне не нужны такие развлечения, чтобы наслаждаться любовью с тобой, мой господин.

Колл толкнул ее на кровать, на прежнее место среди множества подушек. Его губы нашли губы Лары и горячо поцеловали их, язык проскользнул внутрь ее рта, и Лара с изумлением обнаружила, что у этого языка два конца. Но это было не важно, его язык сладострастно обвивался вокруг ее языка, ласкал и дразнил так, что она стала задыхаться от желания отдаться Коллу. Желала она когда-нибудь мужчину так же сильно, как сейчас Колла? Она не нашла ответа в уцелевших обрывках своих воспоминаний и решила, что это тоже не важно. Она хочет Колла. Он ей нужен, и он ее мужчина. Ей нужно в жизни лишь одно — чтобы ее пронзал его большой стержень.

Потом была долгая ночь, и они хорошо использовали ее. Если в Темных Землях наступал день, Лара не замечала этого. Теперь ее жизнь была заполнена лишь удовлетворением ее разнообразных прихотей и желаний. Если когда-то у нее в жизни было что-то еще, она не помнила этого. И ей все равно, что она не помнит прошлого. Место, где она жила, красиво и уютно. Мача и Анка хорошо обслуживали ее. У нее был гардероб, наполненный изящными и роскошными одеждами. Просыпаясь, она каждый раз принимала ванну и старательно выбирала среди этих нарядов такой, чтобы нравиться в нем Коллу. Когда не могла доставить ему удовольствие, Колл ходил в Дом удовольствий. А потом женщин, которыми он наслаждался, убивали и сбрасывали в пропасть. Лара видела со своего украшенного колоннами крыльца, как Имир перебрасывал их через балюстраду моста, и с улыбкой приветствовала Колла, когда он возвращался домой.

Повелитель Сумерек восхищался своей супругой. У него почти кружилась голова от восторга. Лара Добрая, великодушная и милосердная фея, которую он украл, быстро превращалась в Лару Злую. Освободив ее память от прошлого, оставив лишь немного воспоминаний, необходимых чтобы жить, он наполнял ее прекрасную золотоволосую голову своими собственными мыслями, постепенно заманивая в сети тьмы, которые сам же и расставил.

Украв Лару, он силой заклинаний два месяца продержал ее без памяти. Это было трудно, но важно, чтобы она поверила в придуманный им рассказ о ее прошлом. Глава мунинов оказался прав, сказав, что ее легче будет убедить в чем угодно, если она пролежит без сознания как можно дольше.

За два месяца он снискал доверие к себе Лары и постепенно уводил ее все дальше от всего, что она когда-либо знала. В любовных утехах она была ненасытна. Колл никогда еще не встречал женщину с таким сильным влечением. Невероятно. Он и сам не мог насытиться ее телом, поцелуями, горячими тугими мышцами влагалища, которые раз за разом смыкались вокруг его стержня. Лара — его женщина, вся его, без остатка.

Теперь же созданное им безмятежное счастье подходит к концу, он должен оплодотворить Лару. Его любовное желание скоро достигнет вершины, а он должен посеять в Ларе своего сына как раз в тот момент, когда оно будет наивысшим. Иначе придется ждать пять лет, потому что в эти годы из его семени смогут родиться только дочери. Как только он зачнет сына, это дарующее сыновей желание больше никогда не вернется.

Альфриг каждый день упрекал его за промедление:

— Мой господин, вы должны оплодотворить ее своим сыном. Так дольше продолжаться не может.

— Когда она забеременеет, я не смогу прикоснуться к ней, пока не родится ребенок, — пожаловался Повелитель Сумерек.

— Разве у вас нет других женщин? — сухо спросил канцлер. — У вас есть более важные дела, чем успокаивать вашу неугомонную мужскую плоть.

Повелитель Сумерек засмеялся и ответил:

— Любовь с Ларой так прекрасна, что невозможно описать, Альфриг. Но, честно говоря, если бы моей женой была твоя Эитри, я бы поискал себе другие дела.

— В молодости Эитри считалась красавицей, — заступился канцлер за свою супругу. — Но, боюсь, когда женщине больше пятисот лет, красота начинает меркнуть.

— Я знаю, Альфриг, ты заботишься о моих интересах и интересах моего королевства, — сказал Колл. — Обещаю, скоро оплодотворю Лару.

— Тьма, которую она носит в себе, производит на меня большое впечатление, мой господин. Я ведь наблюдал за тем, как вы выводили эту тьму наружу, — с восхищением ответил Альфриг.

Колл кивнул в знак согласия и сказал:

— Да, она будет хорошо учить моего сына.

Любовная жажда сжигала его изнутри, требовала исполнения долга. Альфриг прав. Как печально, это должно произойти сегодня ночью. И ее Лара запомнит на всю жизнь. Сегодня во время их телесной близости ей будет больно, но она охотно примет боль. Колл улыбнулся и облизнул губы, предвкушая то, что произойдет, и сказал своему канцлеру:

— Спокойной ночи, Альфриг.

Гном вопрошающе поднял бровь. Колл кивнул. Альфриг улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, мой господин. Сегодня ночью я буду молиться Креллу, чтобы он послал вам удачу.

Канцлер поклонился и ушел.

Повелитель Сумерек еще несколько минут сидел неподвижно, глядя на огромное грозовое облако, которое надвигалось со стороны гор на его замок. Гроза — еще один знак того, что сын его и наследник будет зачат этой ночью. Он слышал треск молний и грохот грома, но дождя не было — ни капли. Колл прошел между колоннами в портик, прислонился к мраморной балюстраде, почувствовав холод камня, и стал смотреть на свое королевство. В горах среди скал жили свирепые великаны и коварные гномы, в лесах, покрывавших горы, обитали вольфины — оборотни, которые могли принимать то облик человека, то облик волка. Все эти три народа были обязаны хранить верность Повелителю Сумерек. Теперь же он и мунинов надежно привязал к одному месту — Пенумбрасу. Все идет так, как предсказала Книга Правления.

Он завладел феей, которой было предназначено стать его супругой. Он надежно хранит ее воспоминания, кроме тех немногих, которые ей нужны, в огромном алебастровом кувшине в приемном зале. Она проспала два месяца, еще два месяца пробыла в его объятиях, теперь она — его, и только его женщина. Она верит ему, и сегодня он ласковыми словами добьется от нее признания, что она его любит. Потом он соединится с ней телесно и поместит свое семя в глубину ее матки. Лара родит ему сына. А когда это произойдет, он вернет ей знания о ее магических способностях. Она будет править вместе с ним и своей магией поможет ему завладеть сначала Хетаром, а потом Терой. С ее помощью все миры будут принадлежать ему. «Как приятно чувствовать, что все идет хорошо!» — подумал Колл и улыбнулся.

Он вернулся в свою комнату и позвал слугу. Тот мгновенно вбежал в дверь, раболепно поклонился и спросил:

— Чем могу служить, мой господин?

— Пойди к моему банщику и скажи, что я скоро приду к нему. После этого пойди в покои госпожи Лары и скажи там служанкам, что сегодня ночью я приду к моей супруге. Я хочу, чтобы она была готова принять меня.

Слуга снова поклонился и сказал:

— Мой господин, могу ли я осмелиться задать вам вопрос?

Колл был в хорошем настроении и потому кивнул.

— Мой господин… сегодняшняя ночь… это… — неуверенно заговорил слуга. Было видно, что он нервничает.

Колл широко улыбнулся, он прекрасно понял, о чем хочет спросить этот человек.

— Да, — ответил он. — А теперь иди и делай то, что я велел.

Слуга со всех ног выбежал из комнаты и помчался выполнять приказы. Банщику он сказал:

— Господин скоро придет к тебе для омовения. Он сказал, что сегодня ночью произойдет это!

Банщик кивнул и начал выкрикивать приказы слугам, которые были у него в подчинении. Потом он спросил у слуги:

— Ты уверен?

— Он сам это сказал! — объявил слуга, выбежал из бани и помчался в покои Лары.

Когда он постучал в дверь, ему открыла Мача.

— Приготовь свою госпожу, — сказал слуга. — Господин должен прийти к ней. Он сказал, что сегодня ночью оплодотворит ее своим семенем.

— А как ты узнал о таком личном деле господина? — спросила служанка.

— Он был в хорошем настроении, и я осмелился спросить, — объяснил слуга. — Он ответил «да».

— Действительно, пора, — сказала Мача. — А теперь уходи. Ты передал сообщение, остальное — наше дело.

Закрыв дверь за слугой, она позвала Анку и, когда та пришла, сообщила ей то, о чем сказал слуга.

— Она как раз просыпается, — ответила Анка.

— Тогда давай накормим ее. Потом она должна пойти в баню, и после этого будет готова для него. — Сказав это, Мача вошла в прекрасную спальню Лары и поклонилась: — Господин сообщил через слугу, что эта ночь будет для вас особенной, госпожа. Вас надо накормить, а потом выкупать. Он скоро придет.

Служанки принесли Ларе сырых устриц, сочного каплуна, спаржу и ягоды в сливках. У Лары был хороший аппетит, и она съела все. Потом они отвели ее в баню. Банщица, которую уже предупредили о том, какой важной будет эта ночь, неутомимо трудилась, чтобы сделать свою госпожу как можно красивее. Длинные золотистые волосы Лары были вымыты, надушены и высушены, несколько прядей переплетены блестящими серебряными нитями. Наконец на Лару было наброшено через голову тонкое, как паутинка, шелковое платье самого глубокого черного цвета — цвета ночной тьмы. Контраст черноты с золотистым цветом волос и белизной кожи должен был усилить влечение Колла. После этого служанки отвели Лару обратно в ее спальню — ждать супруга.

Когда Колл вошел, сердце Лары от восторга забилось сильнее. Он был только в набедренной повязке из черного шелка. Его светлая кожа, покрытая легким слоем масла, блестела, глаза сегодня были серебристо-серыми, а короткие черные волосы слегка пахли сандалом. Лара приподнялась, обняла его красивое лицо обеими своими маленькими ладонями и улыбнулась, глядя в его глаза. Потом встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

— Ты любишь меня? — тихо спросил ее Колл.

— Люблю, — ответила она. — Как же мне тебя не любить, когда ты так добр ко мне?

— Ты родишь мне сына, Лара? — спросил он. — Ты добровольно согласишься заняться со мной любовью сегодня? Это можно сделать, только если ты желаешь этого, моя драгоценная.

— Конечно да, мой господин Колл! — выдохнула она. — Я с радостью понесу в утробе твоего сына. Я хочу родить тебе сына! Я обожаю тебя, мой дорогой господин! Для меня в мире не существует никого, кроме тебя!

— Создание ребенка сопряжено с болью, моя драгоценная, — предупредил ее Колл. — Но из этой боли родится следующий Повелитель Сумерек. Если ты достаточно сильно любишь меня, то согласишься на эти страдания. Так ли это, моя драгоценная? — Его серые глаза всматривались в ее маленькое, имевшее форму сердца лицо. — Достаточно ли ты любишь меня, Лара?

— Да! — заявила она. — Но скажи мне одну вещь, мой господин Колл. Что такое боль?

Она не помнит этого! О, Крелл! Она не помнит, что такое боль. Он не подумал об этом. Но то, что она потеряла память, сделает их телесную близость еще лучше. Она будет потрясена, когда это произойдет в первый раз, и испугается, когда это будет продолжаться. Потрясение и страх создадут ему сильного и жестокого наследника. Колл обнял Лару.

— Тебе нечего страшиться, моя драгоценная, — ласково ответил он и погладил ее волосы.

Она снова подняла на него свои сияющие глаза и сказала:

— Тогда позволь мне быть матерью твоего сына, мой господин Колл. Позволь мне преподнести тебе этот дар моей любви!

Он наклонился и стал целовать ее в губы — сначала нежно, потом все сильнее. Завершающий и самый свирепый порыв оплодотворяющего вожделения постепенно охватывал его тело.

Колл дотронулся до платья Лары, оно превратилось в облачко серебристого тумана и растаяло в воздухе. Он сорвал со своих бедер длинную шелковую повязку. Этой ночью его стержень был огромным и уже успел стать твердым, как камень. Такой эта часть тела останется несколько часов — до момента, когда их любовь достигнет вершины.

— Встань передо мной на колени! — скомандовал он.

Лара выполнила приказ, опустилась на колени, обхватила его стержень своей маленькой ладонью и поцеловала обжигающе горячую головку. Потом начала лизать от основания до кончика, взяла в рот и стала сосать. Ее язык обвивался вокруг кончика, а ладони Колла стиснули ее голову.

— Возьми глубже! — рявкнул он и застонал, когда Лара глубже вобрала его в себя.

Колл почувствовал, что коснулся задней стенки ее горла, Лара открыла рот еще шире и наполовину проглотила его член. Колл едва не застонал, когда она это сделала. Он еще не был готов испустить свой сок.

— Хватит, ведьма! — сказал он странным грубым голосом.

Лара еще никогда не слышала, чтобы он так говорил. Она нежно покусывала его, в последний раз лизнула кончик перед тем, как Колл поднял ее на ноги.

— Сегодня у нас что-то не так, как всегда, — тихо сказала она.

— Создание наследника — особый случай, — ответил Колл. — Мой стержень сейчас такой сильный, каким больше не будет никогда. И после того, как я посею в тебе мое семя, я не смогу коснуться тебя, пока ты не родишь. Это будет огромная жертва для нас обоих, моя драгоценная. Но я обещаю тебе, что у нас будут другие общие дела.

— Какие? — захотела узнать Лара.

— Я расскажу тебе о них завтра. А этой ночью мы должны только заниматься любовью, — ответил Колл и снова начал ее целовать, лаская язык Лары своим раздвоенным языком, как сотни раз до этого. Потом он подвел Лару к их постели, уложил на спину, целовал ее груди, лизал ее тело, пока оно не согрелось желанием. После этого его раздвоенный язык играл с ее любовным бугорком до тех пор, пока она со слезами в голосе не попросила о передышке. Тогда он протолкнул свой язык в ее влагалище и начал лизать стенки, готовя ее к тому, что должно произойти. Он уже чувствовал, как проступают под кожей на стержне острые маленькие бугорки. Его страсть уже почти не поддавалась контролю, и он понял: пора. Он вынул язык из ее влагалища и лизнул мягкие внутренние стороны ее бедер. Она лежала неподвижно, закрыв глаза, и наслаждалась. Колл выпрямился, придвинулся ближе и оказался у нее между ног. Потом наклонился и шепнул ей на ухо:

— Скажи мне, что хочешь меня, моя драгоценная.

— О да! — сказала она, открывая свои зеленые глаза. — Пожалуйста, мой господин, войди в меня. Раздели со мной величайшее удовольствие — радость создания ребенка.

Он улыбнулся ей и одним мощным рывком вошел в ее жадно просившее об этом тело. Потрясение и боль в ее глазах только увеличили его любовный пыл. Она закричала от ужаса, но это только ввело его в нужный ритм. Он медленно, без остановки двигался назад и вперед внутри влагалища, жестоко царапая ее острыми бугорками.

— Это не так, как было! О, Крелл! Он… он колется! — всхлипнула Лара.

Твердый стержень, шевелившийся внутри ее, был покрыт острыми колючками, которых раньше не было. Они обжигали и больно натирали нежные стенки влагалища. Хотя при этом усиливали страсть.

— Обхвати меня ногами, Лара! — скомандовал Колл. — Я должен войти глубже!

Он на короткое время прекратил движения, насильно поднял вверх ее неохотно подчинившиеся ноги и закинул их вокруг своей талии. Потом глубже вошел в нее, наслаждаясь ее страхом и мукой.

— Мой господин! Пожалуйста, остановись! Прошу тебя! — со слезами в голосе взмолилась Лара.

— Не сопротивляйся этому, моя драгоценная, — сказал ей Колл. — Пусть боль проносится через тебя. Из этой боли возникнет мой сын. Верь мне! А теперь закричи для меня!

Лара закричала, и, к ее удивлению, невыносимая боль превратилась в невероятное наслаждение.

— О, Крелл! — почти беззвучно воскликнула она.

Она могла бы поклясться, что стержень Колла внутри ее становится длиннее. Когда страх прошел, она почувствовала, что ее собственный любовный жар превратился в жгучую лихорадку страсти. Теперь Колл держал ее руки у нее над головой. Его глаза, смотревшие сверху на Лару, были черными, и в центре каждого зрачка горел крошечный темно-красный огонек, и Лара поняла, что Колл больше не видит ее. Все его существо сосредоточилось на наслаждении, которого они добивались, и на ребенке, который родится из этого наслаждения.

Он снова, и снова, и снова врывался в ее тело. Назад и вперед. Снова назад и вперед. Опять назад и вперед. Как они близки друг другу! Лара чувствовала эту близость. За стеной их спальни раз за разом вспыхивали молнии. Вновь и вновь грохотал гром. А потом боль вернулась и стала такой жгучей, что могла бы уничтожить Лару. Но она не даст ей себя погубить! Ни за что!

В этот момент она и Колл одновременно достигли блаженства. Лара закричала, когда его сок, горячий как кипяток и содержавший всего одно семя, выплеснулся внутрь ее, забросив далеко в глубину матки крошечный зародыш новой жизни. Он стал опускаться ниже, глубже зарываясь внутрь ее, и в это время Ларе опять стало больно. Потом боль исчезла. Гроза снаружи закончилась, и вдруг наступила полная тишина.

Они еще немного полежали рядом, восстанавливая дыхание и возвращая силу рукам и ногам. Потом Колл встал с ее постели и сказал:

— Сделано.

И медленно вышел из ее спальни.

— Я люблю тебя, мой господин! — крикнула она ему вслед, когда дверь закрывалась.

Колл услышал это и улыбнулся. Да, она его действительно любит. Феи не рожают детей от нелюбимых мужчин. Не рожают, даже если не помнят об этом своем свойстве. Но Лара любит его, и семя, которое он только что посадил, уже растет в ней.

Его сын растет!

Мгновение Колл почувствовал легкий укол сожаления: тело Лары больше не принадлежит ему. Теперь оно принадлежит его сыну. Он знал, что теперь, после того как он попробовал страсть Лары и наслаждался любовью вместе с ней, ни одна другая женщина никогда не утолит его огромную любовную жажду. Пока ребенок не родится, он будет использовать как облегчающие средства привлекательных и созревших для любви обитательниц Дома удовольствий. И по-прежнему, ради удовольствия Лары, будет приказывать казнить каждую из них после того, как он ее использует. Пока Лара носит в себе новую жизнь, она должна быть счастлива и довольна. Он позаботится, чтобы она получала все, что пожелает.

Он будет продолжать извлекать на поверхность тьму, которая скрыта в ее душе. Лара из Хетара, домина Теры, спасительница кланов Дальноземья! Добрая фея Лара, ученица самого принца Калига! Колл улыбнулся. Оказалось, что доброта — только одна сторона медали. Тьма есть во всех. И теперь, когда Лара ничего не помнит о своей жизни до того, как Колл украл ее, в ней можно медленно выращивать зло, как прекрасный цветок. За всю свою прошлую жизнь она только однажды позволила тьме прикоснуться к себе. Но это значит, что в ней есть жестокость, которую можно подкормить, возделать и облагородить. Пока будет расти живот Лары, питая и укрывая его сына, он будет любоваться ростом ее жестокости. Войдя в свою спальню, Колл лег в постель и уснул. На сегодня его долг исполнен.

Глава 4

Калиг, принц-тень, смотрел вниз, на долину, которую называли конской. Там паслись его табун и табуны других принцев, его братьев. Сейчас лошади стояли неподвижно и ели траву.

— Дело сделано, — сказал он своей красивой спутнице. — И ни кланы, ни Магнус Хаук ни о чем не догадываются.

Илона, королева лесных фей, кивнула.

— Что же будет теперь? — спросила она. — Я молюсь, чтобы память не вернулась к ней, пока все это не кончится.

— Ее воспоминания хранятся в надежном месте, и только мунины могут вернуть их ей. Я позабочусь, чтобы этого не случилось, пока срок ее беременности не станет большим, — сказал Калиг. — Тогда Лара получит обратно свою память, и ее инстинкты подскажут, что она должна сделать. Колл безумно влюблен в нее, Илона. План сработал идеально. — Калиг улыбнулся: он был очень доволен. — А пока Лара в безопасности.

— Ее будут искать, — напомнила Илона. — В кланах все убиты горем. Их невозможно убедить, что они не виноваты, но Магнус считает, что исчезновение Лары — дело рук хетарианцев. Он может начать войну: смертные иногда очень нелогичны.

— Может, — согласился Калиг и усмехнулся, — но, моя прекрасная Илона, разве поведение доминуса Теры не доказывает, что он очень любит свою жену? Его любовь сильнее всех доводов рассудка. Он действительно идеальный муж для нее.

— Я бы хотела, чтобы они встретились уже после всего этого. Как ты ухитришься скрыть от него то, что сейчас происходит, когда мы вернем Лару обратно? И как Лара справится с тем, что с ней случилось? Ты ведь знаешь, она так честна, что это отвратительно. Ох уж эта честность — мерзкое и вредное свойство смертных! Лара захочет, чтобы Магнус все узнал, а я не думаю, что он сможет жить с таким грузом в душе. Это погубит их обоих.

— Илона, Илона! Ты же хорошо знаешь меня! — вполголоса проворчал Калиг. — Доверься мне, моя королева. Я никогда не погублю Лару и никого из тех, кого она любит.

Илона вздохнула:

— Ты, как всегда, непостижим. Я думаю, ты не скажешь мне, что ты задумал сделать.

Калиг снова улыбнулся и ответил:

— Нет, Илона, не скажу. Ты жалуешься, что смертные поступают нелогично. Но вы, феи, тоже не всегда слушаетесь указаний логики и рассудка.

— Не говори со мной свысока, Калиг! — возмутилась королева лесных фей.

— Но я действительно выше тебя по положению, и, кроме того, мое братство гораздо древнее твоего народа, — спокойно ответил принц-тень.

— Если бы я могла выбирать… — начала Илона, но Калиг зажал ей рот рукой.

— Ты могла выбирать, когда тебе предложили это задание. Ты могла бы отказаться, но не сделала этого. Ты сама согласилась взять в любовники Джона Быстрый Меч и вместе с ним произвести на свет Лару. Ты знала, какая судьба ее ждет. Равновесие должно существовать всегда, Илона. Лара приносит с собой это равновесие.

— Калиг, тогда я не знала, что так полюблю свою дочь! — крикнула королева. — Я думала, что за столько лет жизни отдельно от Лары разлука высушила всю любовь, которая была у меня к ней. Но, увы! Мое холодное сердце феи предало меня. Я все равно люблю Лару и в ужасе от того, какая судьба ей уготована. — Илона всхлипнула. — Посмотри на меня! Я плачу! Феи не плачут, Калиг! Они не должны плакать! Но я это делаю.

— Ты думаешь, я сам не плачу, когда думаю о том, что Повелитель Сумерек владеет моей несравненной Ларой? Я наблюдал за ней с самого ее рождения. Видел, как она превратилась в красивую девушку, которую Гай Просперо, рассердившись, выслал из города. Ее должны были сначала привести ко мне. Тогда она не ощутила бы на себе грубость лесных лордов, но даже я не полностью знаю волю Небесного распорядителя. Однако позже я стал заботиться о ней, и она оказалась поразительно одаренной ученицей. Память о ночах, которые мы провели вместе, будет преследовать меня, пока я не исчезну из этого мира. Ты плачешь, Илона? Твои слезы не могут быть искреннее и горше моих, королева лесных фей.

Илона коснулась его щеки своей маленькой изящной ладонью.

— Прости меня, Калиг. Я знаю, ты всегда любил ее. Мне жаль, что ей не было суждено стать твоей.

Калиг печально улыбнулся.

— Ее душе было бы тесно в нашем пустынном королевстве, — признал он. — Лара будет недовольна и мной и тобой, если в ее отсутствие мы позволим начаться войне между Хетаром и Терой. Я послал своих братьев Лотэра и Назима в город, собрать информацию. Верховный совет теперь почти посмешище по сравнению с тем, чем он был когда-то. Но если принцы-тени будут сторониться его, всем покажется, что мы больше не часть Хетара. Гай Просперо считает, что тот, кто не с ним, против него. У него никогда не хватит смелости напасть на нас, потому что он боится нашей магии, но наше присутствие в Верховном совете уменьшает его безумную подозрительность. Он думает, что без Лары Тера слаба, и даже сейчас намерен напасть на Магнуса Хаука при первой возможности.

— Благодаря моей дочери у жителей Теры есть маленькая армия, — заговорила Илона. — Но я сомневаюсь, что это войско сможет выдержать атаку всех сил Хетара. Доблестных Рыцарей много, солдат тоже. Когда они увидят, как богата Тера, их будет трудно удержать. Даже за тысячу лет они не смогли бы истощить ее почву. И это только земли по одну сторону Изумрудных гор — сама Тера. Еще столько же занимает Новое Дальноземье. Завоеватель может добыть в Тере бесчисленное множество земли и рабов. Ты думаешь, Гай Просперо так дальновиден, что рискнет напасть на нее?

— Не знаю, насколько он дальновиден, но, несомненно, достаточно скуп. У его первого советника, Ионы, больше и ума и чутья. Я даже считаю, что Иона опаснее, чем Гай Просперо. Императора можно увести с его пути, приманив чем-то соблазнительным, и я уже изготовил приманку. Мои братья и я создали девушку, которая так сильно напомнит ему Лару, что ради обладания ею он сделает то, что должен. Без нее он зачахнет и умрет. Будем надеяться, она убережет его от безумия достаточно долго, и Лара тем временем успеет исполнить свою судьбу и вернуться к мужу и семье.

— Женщина? Вы хотите, чтобы обычная женщина отвлекла Гая Просперо? — спросила Илона. — А как быть с более опасным Ионой? Если император будет ослеплен прелестями обычной женщины, не даст ли это Ионе возможность действовать?

— Я думаю, Иона будет слишком занят, ему придется успокаивать жен императора — Вилию и Анору. И Вилия, тайная любовница Ионы, тоже будет занята, она попытается убедить своего любовника использовать возникшую возможность и уничтожить императора. — Калиг засмеялся.

— Если та, кого вы создали, похожа на Лару, не возникнут ли подозрения у Ионы?

— Подойди и посмотри сама, что мы сделали, — предложил Калиг королеве.

Он подвел ее к высокому зеркалу и шевельнул правой ладонью.

Зеркало потемнело, потом снова стало светлым, и в нем появилась девушка, которая рвала весенние цветы на лугу. Она была маленькой, изящной и стройной. Когда она выпрямилась и замерла на месте с букетом в руке, Илона увидела лицо, похожее формой на сердце. Длинные волосы девушки были окрашены в цвет темного золота и свободно развевались в воздухе, их удерживала только узкая лента. Она была похожа на Лару, но не настолько, чтобы заметить с первого взгляда.

— Ее зовут Шифра, — тихо сказал Калиг. — Мы дали ей ровно столько привлекательности и знаний, чтобы Гай Просперо почувствовал неодолимое влечение к ней.

— Это бесполезно. Вспомни, Лара наложила проклятие на его способность наслаждаться любовью, и он больше не чувствует удовольствия от соединения с женщиной.

Калиг засмеялся, вспомнив, как это произошло.

— Ты права, дорогая Илона. Но мы наделили Шифру способностью преодолеть это проклятие. Первый раз за несколько лет император почувствует удовольствие, занимаясь любовью. И это удовольствие он будет испытывать каждый раз, когда станет совокупляться с ней. Именно поэтому он сделает ее своей третьей женой и императрицей. Ты представляешь, какой шум поднимется в его дворце из-за этого решения? Когда Гай Просперо взял себе вторую жену, Анору, Вилии хватило мудрости подружиться с ней, а та охотно позволяла Вилии быть хозяйкой во дворце. Аноре было достаточно того, что ей угождают и она может заниматься с императором своей любовью. Но Шифра молода и невинна. Когда император возьмет ее в наложницы, Шифра поверит, что выше главных жен императора, возгордится и станет открыто проявлять свою гордость. Император каждый раз будет становиться на ее сторону и этим приводить в ярость обеих жен. Понимаешь, мы соединили в Шифре свойства Вилии и Аноры. Император наконец обретет свой идеал в одной женщине.

— Госпожа Вилия невероятно умна. Она будет действовать в собственных интересах. Не забывай, что у нее есть Иона, который действительно ее любит и восхищается ею, хотя себя он все-таки любит больше. Иона очень честолюбив и все эти годы только ждал подходящего случая. Кто знает, что случится, когда он увидит, как дорогую ему женщину унижают и ставят в неловкое положение на глазах у всех хетарианцев? Анора же, когда поймет, что соперница победила ее, даст волю своей ярости и этим погубит себя. Она всегда считала, что император любит ее больше, чем Вилию. — Принц улыбнулся. — В конце концов судьба Лары одержит верх. Вспомни: судьбу Хетара должно определить далекое будущее.

— Пророчество, — тихо вздохнула Илона. — Я только жалею, что не смогла избавить свою дочь от боли, которую она терпит сейчас и будет терпеть потом.

— Смотри сюда! Погляди в зеркало, путь Шифры начинается! — воскликнул Калиг.

Принц-тень и королева лесных фей, не в силах оторвать взгляд, смотрели, как на луг въезжают всадники. Девушку заметила шайка торговцев рабами.

Шифра услышала топот копыт и подняла взгляд от букета. Увидев мчавшихся к ней мужчин на конях, она поняла, кто они такие, подобрала подол своих юбок и пустилась бежать. Работорговцы, громко взвизгивая от восторга, помчались за ней. В конце концов их предводитель, которого звали Ленья, поравнялся с убегавшей девушкой, схватил ее и поднял в воздух. Шифра колотила его своими маленькими кулачками, пытаясь вырваться из его рук.

— Отпусти меня! Отпусти, варвар! — кричала она.

В ответ Ленья быстро повернул девушку и перебросил через седло так, что она оказалась лежащей вниз лицом впереди него.

— Замолчи, девушка! — приказал он. — Ты поймана, и тебе остается только принять свою судьбу. Вероятно, эта судьба будет очень приятной, потому что ты молода и красива.

Торговцы рабами продолжили путь и остановились, лишь когда стемнело. Они привязали Шифру к молодому дереву, разожгли костер, набрали воды и стали готовить себе ужин. Когда они поели, Ленья подошел к Шифре и начал кормить ее похлебкой из маленькой миски. Девушка стала есть. И торговец обрадовался этому. Часто пленники отказывались от еды. Пока она ела, он расспрашивал ее:

— Объясни, ради Небесного распорядителя, что ты делала совершенно одна в такой глуши?

— Я сирота. Я жила со своей бабушкой в хижине в лесу, который окружает луг, где вы меня схватили. Теперь бабушка осталась одна и, конечно, умрет. — Шифра начала всхлипывать.

— Если она старая, то, может, ей пора умереть! — хладнокровно ответил Ленья. — Кажется, мы, когда въезжали на луг, проехали мимо какой-то хижины. В саду перед ней ковырялась какая-то старая карга. Мы не стали с ней возиться — слишком дряхлая. А вот ты — лакомый кусочек. За тебя мы получим в городе большие деньги.

— Это была моя бабушка! — Шифра уже плакала. — Теперь она будет беспокоиться за меня. Ох! Бедная бабушка Нона!

Ленья фыркнул от смеха, а потом сурово спросил Шифру:

— Ты девственница?

Она покраснела, опустила голову и прошептала:

— Да.

— Сейчас я это проверю, — сказал торговец. — Хоть ты и красива, я не могу предлагать тебя как то, чем ты не являешься. Если ты и правда девственница, твоя цена будет гораздо выше. Как тебя зовут?

— Шифра. Меня зовут Шифра, — сказала девушка.

Ленья кивнул в ответ. Это имя хорошо подходило ей, оно означает «красивая».

Он развязал девушку и позвал своих помощников.

— Положите ее на одеяло. Пусть двое держат ее за руки, а еще двое раздвинут шире ее ноги, — велел он.

Его подручные облизнули губы и ухмыльнулись.

— Вы дураки! Она говорит, что девственница. Если это правда, мы продадим ее на рынке в городе намного дороже, и прибавка в цене будет очень большая! Мы получим за нее столько денег, что сможем провести самое меньшее две ночи в Доме удовольствий Мэв Скарлет. — Сказав это, торговец лукаво улыбнулся. — А теперь кладите ее на спину, чтобы я мог ее осмотреть.

— А если она не девственница? — спросил один из подручных.

— Тогда, мои мальчики, сегодня ночью мы все насладимся маленькой Шифрой. Но я надеюсь, что она не солгала, потому что женщины для удовольствий из Дома Мэв Скарлет изумительно обучены и всегда охотно обслуживают мужчину, который много трудится.

Когда они уложили Шифру на одеяло, она начала отчаянно отбиваться, плакать и умолять, чтобы они не причинили ей вреда. Но она была хрупкой девушкой, и крупные мужчины, взявшие ее в плен, легко справились с ней. Они быстро прижали ее руки и широко раздвинули ноги. Ее слезы и крики отчаяния могли бы разжалобить даже камень.

Ленья опустился на колени возле девушки, поднял ее юбки. Стали видны белоснежная кожа живота и холмик тугих темно-золотистых кудряшек на лобке. Торговец смотрел на них с восхищением. Эта девушка, несомненно, первоклассный товар. Лишь бы только ее слова оказались правдой. Он просунул палец между пухлыми складками ее гениталий. Шифра всхлипнула и попросила его остановиться. Торговец нащупал ее влагалище и медленно стал проталкивать палец в тело девушки. Шифра закричала от ужаса и отчаяния. Палец Леньи нащупал пленку невинности, закрывавшую вход. Торговец быстро отдернул руку и вынул палец, чтобы не повредить эту драгоценную преграду. Потом он взглянул на своих людей, широко улыбнулся им и объявил:

— Она чиста, как только что выпавший снег. Мы теперь богачи, мои мальчики! Отпустите ее.

Когда его подручные разжали руки, Шифра свернулась в клубок и заплакала от стыда.

Ленья поднялся на ноги и сказал своим людям:

— Запомните! Если кто-то из вас прикоснется к ней, я отрежу ему яйца, зажарю их и заставлю его самого их съесть. Накройте ее другим одеялом. Сегодня я буду спать рядом с ней.

Все подчиненные Леньи хорошо знали своего предводителя, поняли, что он не шутит, и ничего не сказали в ответ.

Через два дня они приехали в город. Шифру отвели мыться в городские общественные бани. Ленья оставил своих подручных возле бань, а сам пошел на вещевой рынок — купить ей более нарядную одежду, чтобы показать свое сокровище начальнику рынка рабов. Он знал, что при продаже редких драгоценностей, как эта девушка, правильно показать товар — половина успеха. Когда он приобрел то, что искал, и вернулся в бани, Шифра была уже почти готова. Ленья передал купленную одежду хозяйке бани и сказал:

— Для девушки Шифры.

— Она настоящая красавица, Ленья, — сказала хозяйка бани. — Где ты ее нашел? Для нее я старалась не особо, а даже сверхособо. Надеюсь, ты вспомнишь обо мне, когда получишь за нее плату. — Она улыбнулась, обнажив несколько черных, сломанных зубов во рту.

— Разве я когда-нибудь забывал о тебе? — ответил Ленья.

— Нет, но эта девушка — настоящая драгоценность! — ответила хозяйка бани.

— Я не забуду о тебе, — повторил торговец. — Кончай поскорее свою работу, я спешу на рынок рабов. Торги начинаются в полдень, и я уже мечтаю провести вечер или два у Мэв Скарлет.

Хозяйка бани хихикнула и снова исчезла в своем заведении. Вскоре она вернулась с Шифрой. Девушка была одета в светло-зеленое платье из легчайшего шелка, через которое было совсем чуть-чуть видно ее свежее розовое тело. Юбка у платья была узкая. Одно ее красивое плечо и рука под ним были обнажены. Длинные темно-золотистые волосы вымыты и спадали на спину до самых ягодиц. Ноги обуты в простые сандалии.

— Вот она! — с удовольствием объявила хозяйка бани. — Ты умеешь выбирать одежду, Ленья. — И, понизив голос, добавила: — Я дала ей стакан рази, чтобы она не слишком боялась или не начала сопротивляться.

Ленья положил хозяйке бани в ладонь деньги — вдвое больше чем обычно — и пообещал:

— Потом дам еще.

— Твоя щедрость не знает границ! Но вернись сюда до того, как ты и твои люди пойдете к Мэв Скарлет.

— Я вернусь до этого, — пообещал торговец и лукаво улыбнулся. Потом он взял Шифру за руку и сказал: — Идем, красавица! Посмотрим, как люди придут в восторг от тебя.

И повел ее к ожидавшим у двери носилкам. Он не хотел, чтобы она сейчас, готовая для показа, шла на рынок пешком. Затем сел в носилки сам, и два носильщика быстро понесли их по переполненным народом шумным улицам города. Когда они наконец добрались до рынка рабов, Ленья поспешил к его хозяину. Тот увидел его первым и крикнул:

— Ленья! Ходят слухи, что ты нашел мне драгоценность для сегодняшних торгов. Тебе повезло, мой друг! Если эта девушка такая, как о ней говорят, я продам ее не здесь, на открытых торгах, а в особой комнате. Туда ко мне приходят покупатели гораздо лучше здешних за самым лучшим товаром, — объяснил он.

Подойдя к носилкам, он раздвинул занавески и был изумлен красотой взглянувших на него фиолетовых глаз. Хозяин рынка помог девушке выбраться из носилок, медленно обошел вокруг нее, кивая, и восхищенно сказал:

— Такого прекрасного товара у меня не было уже много лет. Где ты добыл ее? Есть ли там еще такие?

— Вряд ли! — рассмеялся Ленья. — Мы наткнулись на нее, когда она собирала цветы на лугу у опушки леса. Перед этим мы проехали мимо хижины, где живет старая женщина. Шифра сказала, что хижина — ее дом, а женщина ее бабушка.

— Она жила в лесу? — удивился хозяин рынка. — Но она не похожа на женщин лесного народа.

— Должно быть, она родом из Центроземья. Но хижина очень бедная, а значит, старуха, вероятно, переселилась в лес несколько лет назад, потому что ее ферма была куплена или конфискована императором. Шифра говорит, что она сирота. Тебе действительно важно это знать?

— Девственница ли она? — с надеждой спросил хозяин рынка. — Я надеюсь, что, задав этот вопрос, не пожелал слишком многого.

Ленья усмехнулся и ответил:

— Я проверил это сам. Девственная пленка на месте. Зная, как велика цена этой пленки, я не повредил ее.

Хозяин рынка крепко сжал пальцами одну из грудей Шифры. Девушка беззвучно ахнула и отшатнулась от него. Ее глаза расширились от изумления и страха.

Тот фыркнул от смеха и заявил:

— Я хочу тридцать процентов комиссионных.

— Не жадничай! — грубо одернул его Ленья. — Эта девица будет продана за пять минут. И даже эти минуты понадобятся лишь потому, что торговаться за нее будут горячо и по-крупному. Я дам тебе десять процентов.

— Двадцать, — уступил хозяин.

— Пятнадцать, и ни одной монеты больше, — ответил Ленья.

— Согласен! И ты пришел как раз вовремя, потому что закрытые торги в комнате начинаются раньше открытых. Иди со мной, и ты их увидишь. Эту девушку я продам в последнюю очередь, чтобы получить справедливую цену за остальной товар. Но ты не пугайся, кроме нее продаются всего пять рабынь. В наше время трудно найти товар высшего качества.

Ленья проследил за тем, как увели Шифру, потом занял место на закрытых торгах и стал смотреть. Двух девушек быстро продали в Дома удовольствий, третью — богатому вельможе. Ленья почувствовал едва заметное движение у себя за спиной, но не повернулся назад. Продали и двух оставшихся рабынь. После этого хозяин рынка рабов вышел вперед и объявил:

— Господа! Меньше часа назад я получил для продажи девственницу такой несравненной красоты, что пройдет много лет, прежде чем я снова получу такую рабыню. — Он хлопнул в ладоши, и к покупателям вывели Шифру. Ее поставили в центре маленького помоста, и хозяин рынка сказал: — Она молода, господа! Невинная девушка! Редкость!

— И стоит дорого, — донесся голос из группы мужчин.

Кто-то засмеялся, по достоинству оценив замечание.

— Покажи нам без утайки, что предлагаешь! — прозвучал другой голос.

Хозяин рынка кивнул Шифре, поднял руки вверх и расстегнул ее платье. Оно упало к ногам девушки, Шифра медленно и осторожно стала поворачиваться на одном месте, как ее научили. Она слышала шумные вздохи рассматривавших ее покупателей. Мужчины восхищались ее маленькими круглыми грудями и похожими на ягоды сосками, пышными бедрами и округлыми ягодицами.

Хозяин позволил им вдоволь наглядеться, а потом сказал:

— Сколько я могу запросить с вас за это чудо красоты, господа?

Ленья не дыша ждал ответа. Сколько он получит за нее — пять тысяч монет? Шесть?

— Я даю пятьдесят тысяч золотых кубитов, — раздался голос из зала.

— Пятьдесят тысяч, — сказал хозяин рынка так, словно это была всего лишь начальная цена. — Кто предложит шестьдесят? — Он обвел взглядом комнату. — Значит, господа, больше никто не предлагает цену за эту редкостную красавицу?

В комнате стояла тишина. Тогда хозяин опустил свой маленький аукционный молоток:

— Пятьдесят тысяч золотом. Девушка-рабыня Шифра продана нашему всемилостивому и прославленному императору Гаю Просперо за пятьдесят тысяч золотых кубитов. — Молоток с грохотом ударил по столику-подставке. — Продана за пятьдесят тысяч золотых кубитов!

Только теперь Ленья осмелился повернуться. В зале находился сам император, и он не сводил глаз с Шифры! «Неудивительно, что никто не рискнул предложить цену больше», — подумал Ленья. Но, с другой стороны, если бы император не предложил такую цену, ни Ленья, ни хозяин не стали бы теперь богачами. Ленья едва удержался, чтобы не засмеяться на весь зал. Он решил уйти из работорговли; каких бы успехов он ни добился в будущем, ничто не сравнится с сегодняшним товаром.

Слуга императора пробрался через толпу к начальнику рынка, подал ему бумагу с императорской печатью.

— Принесите это в казначейство, когда вам будет удобно. А девушку сейчас же отправьте в дом императора в Золотом районе, — сказал слуга, повернулся и ушел.

— Мы не получим свое золото? — с тревогой спросил Ленья.

— Я поставлю своего сына вести открытые торги, а мы с тобой, мой друг, сейчас же пойдем в казначейство и заберем свою плату. Я не верю никому, и особенно императору. Девушка не уйдет отсюда, пока деньги не окажутся у нас.

Ленья кивнул, и они вместе поспешили в большое новое здание казначейства, стоявшее в Золотом районе, сразу за его воротами. Они показали документ с печатью императора, и их пропустили внутрь. Услужливый, но придирчивый чиновник, который их встретил, недоверчиво уставился на документ, а потом, не сказав ни слова, позвал своего начальника, а тот вызвал заместителя казначея.

Заместитель посмотрел на распоряжение императора и спросил:

— Как вы желаете, чтобы вам выплатили эту сумму, господин?

— Всю сразу, — ответил начальник рынка.

— Нет, — вмешался Ленья, — выплатите ему его долю — семь тысяч пятьсот золотых монет. А остальное немедленно отправьте от моего имени к золотых дел мастеру Авраму.

— Аврам — твой банкир? — удивился начальник рынка.

— Как мне поступить, господин? — повернулся к нему заместитель казначея.

— Делай так, как он говорит, — ответил начальник рынка. — Это Ленья, торговец рабами. Товар продал он, а я возьму мои комиссионные и уйду.

— Отправьте мою выручку к Авраму сейчас же, я иду к нему взять деньги, чтобы заплатить моим людям.

— Интересно, сколько ты им заплатишь? — спросил хозяин рынка, пока для Леньи готовили документы о передаче денег.

— Каждый из них получит пять процентов моей прибыли, а обычно я плачу им два процента от суммы продажи, — ответил Ленья. — Но я еще ни разу не получал такую сумму даже за целую партию рабов, не то что за одну девушку. Я не скуп, а мои люди были мне верны и долго служили мне. Теперь я уеду на свою виллу в Прибрежную провинцию и женюсь.

— Получите расписку о пересылке ваших денег! — объявил заместитель казначея и подал Ленье его документ.

— Тогда желаю вам доброго дня, и до свидания, — сказал Ленья обоим и вышел из казначейства.

— Что вы ему продали? — с любопытством спросил заместитель казначея у руководителя торгов.

— Девушку-рабыню, невероятно красивую. Император купил ее за пятьдесят тысяч золотых монет. Он не платил столько даже за легендарную Лару.

Заместитель казначея подал начальнику рынка тяжелую сумку с монетами и сказал:

— Вам дадут охрану, которая будет сопровождать вас до вашего предприятия. Таково желание императора, господин.

— Спасибо, — кивнул в ответ хозяин рынка.

Ему надо торопиться: теперь, когда плата за рабыню Шифру получена полностью, девушку нужно сейчас же передать императору. Он поспешно вышел из казначейства в сопровождении двух вооруженных солдат. Вернувшись к себе, он обнаружил, что император прислал за своей новой покупкой носилки и его помощник, боясь долго их задерживать, уже отправил девушку к ее новому господину. Хозяин не стал ругать помощника. Теперь он был даже рад, что избавился от Шифры: из-за такой красавицы рано или поздно случится какая-нибудь беда.

Шифра с любопытством смотрела на улицы, когда ее несли по городу. Она создана для любви, так сказал ей принц-тень Калиг. Она предназначена только для великого человека. Император, разумеется, великий человек, разве он не правит всем Хетаром? Она улыбнулась, вспомнив, как однажды проснулась и увидела над собой лица стоявших вокруг нее принцев-теней. Они растили ее с любовью и научили всему, что надо знать о страсти, но при этом ни разу не потревожили ее девственность, которая, как они уверяли, должна быть отдана только великому человеку. Шифра однажды спросила их, кто она такая. Они ответили, что она сирота и ее воспитала бабушка. После этих слов она вдруг вспомнила бабушку Нону. Она заблудилась в лесу, продолжали свой рассказ принцы, а они нашли ее и вылечили. Теперь она должна вернуться к бабушке и отдаться на волю судьбы.

И вот теперь судьба ее вознаградила. Принцы-тени говорили ей, что Гай Просперо влюбится в нее, с ним ей нужно будет лишь следовать своим инстинктам.

Носильщики вбежали в ворота Золотого района. Девушка выглянула из носилок и осмотрелась вокруг. Она увидела прекрасный парк с огромными мраморными особняками. Они прошли еще через одни ворота, возле которых стояли на страже вооруженные охранники в темно-синей с золотом форме. Шифра услышала, как под ногами носильщиков захрустел гравий, потом носилки остановились. Их опустили на землю, отодвинули занавеску, чья-то рука просунулась внутрь и помогла Шифре выйти.

— Госпожа Шифра, меня зовут Тания. Меня назначили вам служить, — сказала та, кому принадлежала рука. — Если вы будете так добры пойти за мной, я отведу вас в комнаты, которые для вас приготовлены. — Тания быстро пошла к дому.

Шифре пришлось бежать, чтобы ее догнать.

Они прошли через прекрасный круглый вестибюль. В центре его красовался фонтан — бассейн прямоугольной формы со статуей мальчика, сидящего на бронзовом дельфине. Изо рта дельфина била струя воды, в бассейне росли водяные гиацинты, а вокруг него расположились скамьи для отдыха. Шифра никогда не видела ничего подобного, и это место показалось ей чудесным.

— Этот дом очень большой, — тихо рискнула она сказать.

— Да, большой, — согласилась Тания. — И он стал еще больше с тех пор, как мой хозяин стал императором. Северное крыло, где раньше были склады для хранения его самых лучших товаров, было перестроено и расширено. Теперь в нем тронный зал, большая комната для приемов, новая столовая для гостей и, конечно, рабочие и жилые комнаты господина Ионы, это ближайший советник императора. Господин Иона так прекрасно работает! Сейчас он каждый год несколько месяцев живет в Тере, потому что стал еще и послом императора в этой стране. Он, наверное, единственный человек в Хетаре, которому император доверяет.

— Куда мы идем? — спросила Шифра.

— В западное крыло, там вы будете жить.

— Там живет еще кто-нибудь? — осведомилась девушка.

— Да. В западном крыле живут жены императора, госпожа Вилия и госпожа Анора. И я скажу вам откровенно, госпожа Шифра, что ни та ни другая не будут рады знакомству с вами. Они очень ревниво охраняют свое высокое положение. С тех самых пор, как хозяин стал императором, они спорят о том, кто из них станет императрицей, но ни одна не получила этого звания.

— Вот как! — воскликнула Шифра и поняла, что это ей нужно хорошо обдумать.

Они оказались перед двустворчатой дверью, обитой листовым золотом. У двери стояли вооруженные охранники — по одному с каждой стороны. Когда женщины подошли к дверям, эти двое мгновенно вытянулись в струнку, и двери, как по волшебству, распахнулись, впуская посетительниц.

— Идите сюда, — сказала Тания Шифре и повела ее по коридору.

— Стой, Тания! — раздался властный голос.

— Да, больше ни шага вперед, — подтвердил другой голос.

Шифра стала оглядываться вокруг.

— Молчите, — шепнула ей Тания и ответила: — Слушаюсь, госпожи. Что вам угодно?

— Это та рабыня, за которую Гай заплатил сегодня днем такую нелепую цену?

— Да, госпожа Вилия, это она, — вежливо ответила Тания.

— Повернись кругом, девушка! — приказала Вилия. — Как тебя зовут?

Шифра медленно повернулась, опустила глаза, раболепно поклонилась и ответила тихим нежным голоском:

— Меня зовут Шифра, великая госпожа.

С этими словами она продолжала смиренно смотреть вниз.

— Покажи мне свое лицо! — отрывисто приказала госпожа Вилия, и ее рука грубо вздернула голову Шифры вверх.

Жена императора долго разглядывала девушку. Было заметно, Вилия недовольна, но, закончив осмотр, сказала:

— Я не вижу в этой девушке ничего такого, ради чего Гаю стоило тратить столько денег. Он явно начинает сходить с ума от старости. Что ты думаешь об этом, Анора?

Другая женщина, более молодая и красивая, чем первая, медленно и внимательно осмотрела Шифру и сказала:

— У нее очень светлая кожа, Вилия, и очень нежная, думаю, ее разорвет даже самый легкий удар моей плети. Однако мы скоро увидим, так ли это. Гая, чтобы его член заработал, нужно не только бить, он должен бить сам. — Она провела ногтем по щеке Шифры и тихо рассмеялась, увидев едва заметный след. — Да, метки появятся легко и будут красиво смотреться. Тебя когда-нибудь били плетью, девочка? Твой хозяин очень хорошо это умеет.

— Он не будет меня бить. Со мной его член заработает и без плети, — ответила Шифра.

Обе жены императора вздрогнули от изумления.

— Вот так раз! У маленькой рабыни есть немного ума. Очень забавно и любопытно, верно, Вилия?

— Говори со мной уважительно, девушка! — потребовала Вилия.

— Да, госпожа императрица, — тихо ответила Шифра.

— Я не императрица, — ответила Вилия, которая не могла понять, оскорбляет ее девушка или нет.

— Разве вы не первая супруга императора, госпожа? — спросила Шифра.

— Да, первая, — медленно ответила Вилия.

— Тогда вас следует называть «императрица».

— Но я не ношу этого звания, — ответила Вилия. Теперь она была совершенно сбита с толку. Эта девушка насмехается над ней или пытается войти к ней в милость? Увидев кислое выражение на красивом лице Аноры, она решила, что Шифра хотела быть вежливой, и приказала: — Отведи ее в женские комнаты, Тания!

— Вы храбрая и дерзкая, — тихо сказала Шифре Тания, когда они шли по дому.

— Почему она не императрица, если она первая жена? — спросила Шифра.

— Потому что он боится сделать выбор, — объяснила служанка. — Госпожа теперь редко делит с ним постель, но она мать его детей. Он не хочет проявить к ней неуважение на глазах у всего народа, потому что простого народа он боится, хотя и сумел стать императором. А люди любят госпожу Вилию за благотворительность, которой она много занимается. Но госпожа Анора лучше всех утоляет его любовную жажду. Ни одна женщина не может сравниться с ней в этом уже несколько лет — с тех пор, как его прокляла одна фея и он перестал получать удовольствие от телесной любви. — Тания распахнула дверь в конце коридора, по которому они шли, и объявила: — Мы на месте.

— Ты очень много знаешь об этом доме, — тихо сказала ей Шифра.

— Я здесь рабыня уже очень много лет, — ответила Тания. — Служу только Гаю Просперо, всегда твердо хранила ему верность и буду ее хранить. Он доверяет мне потому, что я заслужила его доверие. Я говорю с тобой откровенно, дитя мое, для того, чтобы твоя жизнь здесь сложилась удачно. Он явно увидел в тебе что-то особенное, иначе не потратил бы на тебя столько денег, сколько никогда не тратил ни на что. И он отдал тебя под мою опеку. Поэтому я обязана позаботиться о том, чтобы ты не разочаровала императора. Ты понимаешь меня, Шифра? Я буду направлять тебя, а ты следуй моим советам.

Их взгляды встретились, и Шифра медленно кивнула:

— Веди меня, я пойду за тобой, Тания. Я была бы глупой, если бы не сделала этого. А ты увидишь, что я не дура.

— Я и не думала, что ты глупая, дитя мое, — улыбнулась Тания. — Теперь скажи мне, когда ты мылась в последний раз. Сегодня вечером к тебе придет император. А ты ведь хочешь сделать все возможное, чтобы понравиться ему при первой встрече наедине.

— Меня мыли в бане сегодня утром в доме торговца рабами перед тем, как выставили на продажу, — ответила Шифра.

— Мыли, конечно, в спешке и без дорогих средств, поэтому мы начнем все сначала, — констатировала Тания.

Следующие несколько часов Тания сама, вместе с главной банщицей и ее помощницами, доводила красоту Шифры до совершенства. Шифра чем-то напомнила ей знаменитую Лару, но чем именно, Тания не понимала. Хорошо зная Гая Просперо, она предположила, что именно из-за этого неуловимого сходства он и купил себе новую рабыню.

Во время работы Тания осторожно расспрашивала Шифру. Ей было важно узнать как можно больше об этой девушке, чтобы помочь ей добиться успеха у императора. Тания вдруг поняла, что желает Шифре успеха. Хозяину нужна молодая красивая жена, которую он сможет представить народу как свою императрицу. Она сказала Шифре, что он никак не может решить, какой из нынешних жен дать это звание.

Госпожа Вилия умна, привлекательна и мать его детей. Но она честолюбива, а императрица не должна иметь собственную власть. Тания понимала, что Вилия, получив власть императрицы, стала бы соперницей своему мужу. А госпожа Анора — женщина алчная, ее помощь в делах и теперь можно купить за большие деньги. Кроме того, неумеренный образ жизни уже начал разрушать ее красивое лицо. Она думает, что, если может удовлетворить Гая Просперо как мужчину теперь, когда этого не может ни одна женщина, значит, выше всех других женщин, и считает себя равной госпоже Вилии. Каждая из них хочет иметь то, что есть у другой. Анора, возможно, сумела бы оттеснить госпожу Вилию, если бы могла иметь детей. Но она не способна их иметь.

Император уже несколько лет не бывал ни в одном Доме удовольствий города, не желал, чтобы все узнали о его мужском бессилии. Среди этих домов было несколько таких, которые специализировались на болевой любви, но Гай Просперо был горд и считал, что император не должен показывать людям свою слабость. Поэтому Танию и поразило то, что он заплатил за новую рабыню такую безумную цену. Почему он это сделал? То, что Шифра так уверена в своей соблазнительности, тоже удивительно, если принять во внимание ее молодость и девственность, вещественное доказательство которой она носила в своем теле. Скоро произойдет что-то волнующее и необычное — Тания предчувствовала это. Если Шифра действительно сможет доставить удовольствие императору и надолго сохранить его благосклонность, он сделает эту девочку своей императрицей. А его смиренная рабыня, которая служит ему много лет, подскажет это решение. Она всегда будет делать так, как лучше для него.

Все эти годы Тания была тайно влюблена в Гая Просперо. И продолжала любить по сей день.

Через несколько часов она увела Шифру из бани. Кожа девушки напоминала самый лучший белый шелк. На крошечных ладонях и изящных ступнях не было ни одного грубого места. Длинные густые темно-золотые волосы мелкими волнами спускались ей на спину. Волосы на пухлом лобке выщипаны, он стал гладким, как мрамор. Его щель была едва заметно оттенена. Маленькие округлые груди Шифры были словно созданы по размеру мужской ладони. Сможет ли она доставить удовольствие императору без помощи боли? Тания знала, что наступающая ночь даст на это ответ.

Шифру накормили легким, но сытным ужином, затем почистили ей зубы и рот и отвели в постель — отдыхать, пока ее хозяин не вспомнит о ней. Тания оставила новую рабыню спать и поспешила в комнаты хозяина. Войдя, она поклонилась императору и сказала:

— Шифра готова принять вас, мой господин. Она лишь ждет удобного времени.

— Что ты думаешь о ней, Тания? Разве она не чудо красоты?

— Действительно чудо, мой господин. У вас верный глаз. Если бы Шифру купил какой-нибудь Дом удовольствий, она обязательно стала бы знаменитостью. Если она хорошо сумеет угодить вам, мой господин, такая прекрасная девственница со временем будет достойна более высокого звания, не так ли? Или я заговорила об этом не вовремя? — Тания скромно опустила глаза.

— Ты, как всегда, заботишься о моих интересах, Тания! — У Гая Просперо вырвался смешок. — По-моему, ты самая верная из всех моих слуг, несмотря на то что иногда я говорю с тобой грубо. Ты великолепный пример верности.

— Я самая верная вам из всех жителей Хетара! — смело ответила Тания. — И никогда не покину вас, мой господин, хотя я всего лишь женщина и ваша рабыня.

— Мне надо бы освободить тебя. Ты так же достойна свободы, как мой дорогой первый советник Иона, — тихо и ласково сказал император.

— Прошу вас, не надо этого делать! Мне хорошо так, как сейчас! — ответила Тания.

— Я мог бы выдать тебя замуж за Иону. Тогда оба моих самых верных слуги всегда были бы рядом со мной.

— Я вернее вам, чем все другие, — повторила Тания. — Если хотите наградить меня, позвольте мне всегда быть вашей рабыней. Я не хочу иметь никакого хозяина, кроме вас, а муж — хозяин своей жены. Я не смогу делить мою верность на части, мой господин. А Иона, без сомнения, достоин жены, которая будет заботиться только о его интересах.

Гай Просперо ласково потрепал Танию по опущенной голове, как ласкал бы собаку.

— Ты получишь то, чего желаешь, моя хорошая Тания, — сказал он и спросил: — Как ты думаешь, смогу я быть с Шифрой настоящим мужчиной? Без плети?

— Мой господин, я не гадалка, но вы должны попробовать. Я знаю, что фея Лара прокляла вас. Но с тех пор вы ни разу даже не попытались полюбить женщину без помощи плети. Шифра девственница, но что-то подсказывает мне, она знает, как доставить удовольствие мужчине. Дайте ей попробовать. Если она не справится, вы сможете применить плеть. Но думаю, эта очаровательная девушка сумеет доставить вам удовольствие.

— Я тоже так думаю! — взволнованно сказал Гай Просперо. — Я почувствовал это, как только в первый раз взглянул на нее. Вот почему я предложил за нее такие сумасшедшие деньги, боялся ее потерять, Тания.

— Вы поступили мудро, мой господин. Но сегодня у вас был долгий день, поэтому поешьте, а после этого искупайтесь, чтобы пойти к Шифре. Не попросить ли мне ваших жен сегодня ночью остаться в своих комнатах?

— Да, попроси! И пусть они не приближаются к Шифре. Я не хочу, чтобы ее покалечили. А Анора в гневе вполне способна на такое, она так ревнива. Неудивительно, что ей постоянно нужно быть битой. — Сказав это, император облизнулся.

Тания встала с колен и сказала:

— Я передам им ваше сообщение, мой господин, а потом буду спать рядом с постелью Шифры, пока вы не будете готовы прийти к ней.

Она поклонилась, вышла из комнаты императора и помчалась обратно на женскую половину дома.

Госпожа Вилия, услышав от нее просьбу своего мужа, устало кивнула и сказала:

— Конечно, я сделаю, как он велит. Он хочет поиграть со своей новой игрушкой. Может быть, я проведу несколько дней на своей вилле в Дальноземье. Как ты думаешь, он не будет против, Тания?

— Я думаю, госпожа, что вы, как всегда, великодушны и догадливы, — вполголоса ответила служанка. — Я уверена, наш дорогой господин будет вам очень признателен за ваше решение.

Вилия улыбнулась, она отлично знала, как эта рабыня предана императору. А ей самой, может быть, удастся провести несколько ночей с Ионой. Это просто чудесно. Ее любимый в последнее время проводит очень много времени в Тере, а ей так хочется почувствовать в себе его умелый мужской член. Гай теперь очень редко бывает в ее постели — можно сказать, совсем не бывает. Иона как любовник гораздо лучше, чем когда-либо был Гай. Вилию поражало, как ей и советнику уже много лет удается скрывать от него свою незаконную любовь. Ну, правда, они всегда были осторожны.

Госпожа Анора отнеслась к решению императора не так безмятежно.

— Как это понимать? Я должна остаться в своих комнатах и не приближаться к рабыне? Я буду нужна ему, чтобы хлестать плетью его толстое брюхо, если он хочет добиться с ней успеха. И эту Шифру тоже надо поучить дисциплине, если она должна доставить ему удовольствие.

— Он говорит, что вы должны оставаться здесь и не приближаться к Шифре, госпожа. Я только передаю вам слова императора. Госпожа Вилия на несколько дней уезжает на свою виллу. Может быть, вам тоже будет приятно пожить на вашей. Мне говорили, что Дальноземье в это время года очень красиво.

— Я останусь здесь. Когда он обнаружит, что ему не хватает мужской силы, он захочет, чтобы я пришла и помогла ему, — упрямо сказала Анора.

Тания с поклоном вышла из ее покоев и поспешила к Шифре. Девушка спала. Служанка вынула матрас из-под кровати и тоже легла спать. Она проснулась, только когда император задел ее своей туфлей. От этого прикосновения Тания мгновенно вскочила, ласково встряхнула Шифру за нежное плечо и сказала:

— Проснись, дитя мое! К тебе пришел твой господин.

Потом служанка быстро вышла из спальни.

Шифра, которая спала на боку, теперь перекатилась на спину и потянулась, словно котенок. Ее фиолетовые глаза открылись, она медленно улыбнулась и протянула руки Гаю Просперо.

— Подойдите ближе, мой господин, и позвольте мне сделать вам приятное, — промурлыкала она, приподнялась и потянула его к себе.

Император как зачарованный позволил ей вести его за собой. Шифра усадила его на кровать так, что он теперь полулежал, и подперла со всех сторон подушками. Потом села на его толстые волосатые бедра, наклонилась вперед и поцеловала. Ее живот коснулся тела императора, и его глаза широко раскрылись. Прикосновение ее маленького нежного рта к его губам было невероятно сладким. Она провела своим острым дразнящим язычком по его мясистым губам, приглашая их разжаться, а потом этот язычок скользнул внутрь рта и стал играть с языком. У Гая Просперо закружилась голова. Он поймал своими пухлыми ладонями ее маленькие круглые груди и стал их гладить.

Она прервала поцелуй и что-то тихо пробормотала, наклонилась вперед и начала покусывать ухо Гая; обведя край уха языком, просунула его кончик внутрь и шепнула:

— Вы хотите пососать мои соски, мой господин?

А потом укусила мочку его уха своими острыми маленькими зубами и повторила:

— Хотите?

— Да, моя прекрасная Шифра, хочу! — простонал он.

— Я ваша раба, мой дорогой господин. Я люблю доставлять вам удовольствие, — ответила она.

Сидя верхом на его бедрах, она подняла рукой одну грудь и просунула сосок в его рот. Другой рукой взяла его за руку и поднесла его ладонь к своим нижним губам, предлагая приласкать их пальцами. Потом закрыла глаза, чтобы насладиться своими ощущениями, когда он станет заниматься с ней любовью.

Гай Просперо начал сосать ее ароматную грудь и очень удивился, когда ему в рот из соска полилась сладкая жидкость. Это было чудесно! Он сосал все сильнее и сильнее, а когда жидкость со вкусом меда иссякла, недовольно всхлипнул.

— Не надо, мой дорогой господин, — шепнула Шифра. — Другая грудь полна для вас. Возьмите ее, она ваша, как и все мое тело. Только для вашего удовольствия.

Его губы жадно сомкнулись вокруг другой груди, пальцы лихорадочно играли с тем, что было им предложено. Когда он опустошил и вторую грудь, Шифра убрала пальцы с их прежнего места и засунула ему в рот. У них был тот же вкус, и он облизал их дочиста, почувствовав, что его член тверд и готов проникнуть внутрь ее. Шифра скользнула под него и снова стала его целовать. Когда он начал входить в нее, она улыбнулась. Единственным препятствием оказалась печать девственности. Он прорвал ее яростным рывком, Шифра вскрикнула.

Гай Просперо почти не мог контролировать себя, едва сдерживая свой восторг, погружаясь вглубь Шифры. А она обвила его своими стройными ногами и то шептала ему ободряющие слова, то кричала от восторга. Ее руки охватывали его шею.

Император не мог поверить в то, что происходило. Его член работает, как еще никогда не работал! И наслаждение накапливается, готовится проноситься по его телу, пока он не насытится любовью и не станет слабым и довольным. Девушка под ним просит его продолжать. И он это может!

И настал момент, когда она всхлипнула:

— Мой господин! Ах! Я умираю! — И ее гибкое тело задрожало, достигнув вершины наслаждения.

Он застонал, его сок излился в нее мощными струями. Гай Просперо понял, что впервые за много лет — в первый раз с тех пор, как Лара его прокляла, — полностью наслаждается женщиной. Ему не понадобилась плеть Аноры, чтобы действовать, возбудиться, причинять боль чудесной изящной девушке, которую он сейчас обнимал. Она одна сделала это. Он скатился с Шифры, чтобы не раздавить ее своим весом, и снова обнял ее.

Шифра на секунду прислонила голову к его плечу.

— Ах, мой господин, вы доставили мне такое наслаждение! Спасибо вам за то, что разделили ваше удовольствие со мной. — Она села в кровати, откинулась на подушки и, обнимая, прижала его к себе. — Теперь вы должны отдохнуть, мой господин. Вам, конечно, нелегко править таким королевством, как Хетар.

— Этой ночью ты снова будешь мне нужна! — проворчал император.

— Я буду ждать вас здесь, мой дорогой господин, но сделайте небольшую передышку. Потом мы снова займемся любовью. Когда ваше тело соединяется с моим, это так чудесно. Когда меня захватили в рабство, я даже представить себе не могла, что найду такое счастье. Но в ваших объятиях для меня возможно все, мой дорогой господин.

Гая Просперо до глубины души тронули ее слова. Ее оторвали от родных, с ней грубо обращались, продали как рабыню, и все-таки она его благодарит.

— Дорогая моя Шифра, — ласково сказал он, — ты мое сокровище.

Он говорил правду. Эта прекрасная миниатюрная девушка с распущенными волосами не была похожа ни на одну из его прежних женщин. Она не была ни сильной и практичной, как Вилия, ни жестокой и жадной, как Анора. Она благодарила его за заботы, ей явно были дороги он сам и его благополучие.

Шифра опустила взгляд на его лицо, и император подумал, что мог бы утонуть в глубине ее фиолетовых глаз.

— Мой господин, вы когда-нибудь позволите мне любить вас? — застенчиво спросила она. — Могла бы я однажды получить позволение на любовь к вам, мой дорогой господин?

— Теперь ты можешь называть меня своим господином Гаем, — сказал он и погладил бледную восхитительно мягкую щеку Шифры.

— Но смогу ли я получить право любить вас, мой дорогой господин Гай? — нежно повторила Шифра. Она и теперь улыбалась императору, но ее губы дрожали. Слабость и уязвимость Шифры были так видны в этой дрожащей улыбке, что императору захотелось защитить девушку от всего, что может причинить ей вред.

— Да, мое прекрасное милое сокровище, ты можешь любить меня, — ответил он. — Вряд ли какая-нибудь женщина, кроме моей матери, любила меня.

— Вы, конечно, не правы, мой господин Гай! У вас есть две красивых жены, и они, разумеется, любят вас.

— Вилия и Анора? — Император хрипло засмеялся. — Вилия любит власть, которую имеет как моя первая жена и мать моих детей. Если бы она могла захватить больше власти, она бы сделала это. А Анора… Наша близость началась с похоти, и тот маленький остаток, который сохранился от этой близости, тоже только похоть. Ни та ни другая не любят меня.

— Тогда я буду любить вас, мой дорогой господин Гай, — простодушно сказала Шифра. — Вы для меня теперь весь мир. Я хочу лишь одного — быть в вашем сердце и в ваших руках.

— В самое тяжелое время моей жизни Небесный распорядитель вознаградил меня за труды, послав мне тебя, мое сокровище. Это явный знак, что я по-прежнему буду преуспевать в делах. Как только я взглянул на тебя, Шифра, ты завладела моим сердцем. Обращайся с ним бережно.

— Я ваша. Все, что я буду делать, будет сделано для вас, для вашего удовольствия. Все — только для вас, мой дорогой господин Гай.

У императора Хетара появилась такая улыбка, какой еще никто никогда не видел на его лице.

Глава 5

Калиг, принц-тень, смотрел в зеркало и был доволен тем, что видел. У прекрасной девушки Шифры дела шли в точности так, как надеялись он и его собратья. Ее искренняя нежность, простодушие и несравненное мастерство в любовных утехах уже начали околдовывать Гая Просперо. На то время, пока он будет наслаждаться возвратившейся к нему способностью плотской любви, хетарианцы приостановят осуществление своих завоевательных планов. Хотя Калиг очень жалел о том, что снял с правителя Хетара проклятие, наложенное Ларой, это было необходимо, иначе Шифра не смогла бы добиться успеха. И теперь эта девушка уже далеко прошла по своему пути. Император ослеплен любовью к ней, как впервые влюбившийся мальчишка.

О его первой жене Вилии можно пока не думать: она слишком занята скачкой на неутомимом члене господина Ионы. А что касается Аноры, то принцы-тени нашли средство смирить ее ревность, они наслали на нее сыпь. Болезнь началась с жара и зуда в половых органах. Как только Анора сумела ослабить ее до состояния терпимого, сыпь снова появилась на груди, животе и лице. Это были твердые темно-лиловые и красные прыщи, которые лопались, выпуская наружу вонючий зеленовато-желтый гной. Анора заперлась в своих комнатах и позволила лишь одной невезучей служанке быть с ней рядом в несчастье.

Калиг не смог удержаться и фыркнул от смеха, хотя и чувствовал себя немного виноватым. Наказание было суровым, но Анора была большой мастерицей скандалить, особенно когда ей что-то угрожало. Если бы она достаточно сильно рассердила императора, он покинул бы и Шифру, и всех других своих женщин и снова занялся бы планами войны против Теры. В этом случае его могло бы остановить только возвращение Лары, а Калиг знал, что она вернется лишь через много месяцев. А пока принцы-тени и лесные феи будут делать все, чтобы сохранить непрочный мир между многочисленными мирами. Поэтому Анора и страдала от прыщей и сыпи и не могла приблизиться к Гаю Просперо, а тот был настолько без ума от Шифры, что хотел лишь одного — быть с ней вместе все дни и все ночи.

Вилия жила на своей вилле в Дальноземье, но в императорском дворце у нее была целая армия шпионов, и они сообщали ей необходимую информацию. Она знала, что ее муж все больше влюбляется в рабыню Шифру, и задумалась над тем, как ей лучше использовать эту страсть себе на пользу.

Вилия была красива, с блестящими темно-русыми густыми волосами и глазами цвета янтаря. Но самым прекрасным в ней была ее безупречно свежая кремовая кожа. Она родила Гаю Просперо его единственного сына и трех дочерей, однако и теперь ее фигура оставалась красивой. Вилия была моложе своего мужа, и когда-то, чтобы жениться на ней, он развелся с предыдущей женой, хотя законы Хетара позволяли мужчине иметь до трех жен.

Согласившись выйти замуж за Гая Просперо, который в то время был главой гильдии торговцев, Вилия попросила его лишь об одном — чтобы он брал себе других жен только с ее одобрения. И он согласился, потому что тогда был влюблен в нее. Он не хотел никакой другой жены, пока не встретил Анору, белокурую красавицу, торговавшую своим телом в одном из лучших Домов удовольствий города. Вилия одобрила его вожделение к Аноре, потому что муж надоел ей еще много лет назад и у нее самой был тайный любовник — опасный любовник.

Ее возлюбленным стал Иона, ближайший советник мужа, который долго был у императора рабом. Но Иона гораздо умнее своего хозяина. Несмотря на свое низкое тогда положение в обществе, он даже имел благородное происхождение. Его отцом был Доблестный Рыцарь, сэр Руперт Кровавая Секира, а матерью — любовница сэра Руперта, госпожа Фара, хозяйка Дома удовольствий, которая теперь, по слухам, должна будет стать новой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий. Мать Ионы происходила из Центроземья, из богатой семьи и была родственницей наместника этих земель, сквайра Дараха. Хотя после смерти отца Иона был продан его женой в рабство, он со временем сумел выкупиться на свободу и, освободившись, остался рядом с императором. Иона побуждал Гая Просперо осуществлять задуманные планы, мягко сдерживал его, когда они становились глупыми или рискованными, и так ловко манипулировал Просперо, что тот пребывал в уверенности, будто сам создает для Хетара великую судьбу. Иона обладал высоким ростом, худощавым телосложением и темными волосами. Глаза у него были черные, а во взгляде словно горел огонь.

Когда он начал добиваться Вилии, им руководил только расчет, но, став ее любовником, пришел в восторг, узнав, что она сама хотела его. Эти двое честолюбцев идеально подходили друг другу.

Сейчас четыре луны, светившие в небе над Хетаром, одна за другой поднимались над морем Сагитта, а любовники лежали рядом, раскинувшись в широком кресле на двоих, на выложенной плитками террасе, нависавшей над водой. Тонкие пальцы Ионы поворачивались внутри влагалища Вилии, и во время разговора она тихо постанывала при каждом порыве наслаждения, которое он в ней пробуждал.

— Говорят, он совсем потерял голову от своей новой игрушки, — сказала она Ионе.

— Анора не смогла пристроиться к ним третьей? — спросил он.

— Анора ему не нужна! — взволнованно воскликнула Вилия. — Похоже, к нему вернулась способность получать удовольствие от любви. Я всегда была уверена, что его истерика из-за того, что он видел во сне Лару, просто смешна. Правда, я не ожидала, что у Гая такое богатое воображение. М-м-м… ох, дорогой, да! Как хорошо! — И Вилия задрожала от наслаждения.

— Но Анора, конечно, все равно захотела бы присоединиться к ним, чтобы отстоять свое положение при нем. — Эти слова Иона произнес не очень разборчиво, потому что слизывал с пальцев сок своей любовницы. — В конце концов, она его вторая жена, а тебя там нет.

— Анора больна. У нее на теле очень неприятная сыпь, и она позволяет ухаживать за собой только одной служанке. Совершенно ясно, что болезнь ужасная. Вряд ли она может им помешать при таких обстоятельствах. — Вилия укусила любовника за мочку уха, он лег на нее, и его умелый член глубоко погрузился в ее тело.

— Ох! Да, дорогой! — закричала Вилия, когда он начал мощно совокупляться с ней.

После того как он получил удовольствие и сам дал его, они лежали рядом и оба были довольны — по крайней мере, так думала Вилия.

А Иона задумался о другом. «Слишком удачно все совпало», — думал он, хорошо зная, что у Гая Просперо не хватило бы воображения самому придумать то, что Вилия считала сном. Лара действительно прокляла императора, а теперь кто-то снял с него проклятие. В это же время у императора перед глазами появляется красивая девушка-рабыня, и с ней к нему возвращается способность чувствовать удовольствие от любви. И Анора с ее восхитительной порочностью вдруг оказалась не в состоянии встать между ними. За этим что-то кроется, но что именно, Иона не мог догадаться. Пожал плечами: это не иначе магия, против которой он бессилен. Может быть, Лара отменила свое решение. Во всяком случае, кто-то же его отменил.

— Может быть, нам пора вернуться в город, дорогая, — сказал он Вилии. — Если мы собираемся планировать боевые действия против Теры, то скоро пора начинать. Нужно успеть до начала лета.

— У нас еще есть время, любимый, — ответила Вилия. — Нам не часто выпадает счастье побыть вместе. Как бы я хотела, чтобы было иначе! Я устала скрывать наши чувства.

— Вилия, прелесть моя! — ласково, но недовольно прикрикнул на нее Иона. — Выслушай меня и пойми то, что я скажу! Если станет известно, что мы с тобой любовники, нас обоих могут казнить. А Гай, если говорить честно, не может справиться с делами без нас, хотя он сам не знает этого. Со временем я отберу у него трон. Тогда ты, дорогая Вилия, будешь моей императрицей и станешь править вместе со мной. Я не буду колебаться, как он, сразу посажу тебя рядом с собой. И не возьму никакой другой женщины в свою постель.

— А я рожу тебе сына-наследника, — пообещала Вилия. — Мы — ты и я — вместе начнем новую династию. Через тысячу лет забудут даже имя Гая Просперо, а династия Ионы по-прежнему будет процветать! — И Вилия горячо поцеловала любовника.

«Династия Ионы», — подумал он, и по его телу пробежала дрожь. Вот что так восхищает его в этой женщине: она умеет угадывать будущее. И, судя по всему, оно у него не маленькое, а великое, и продлится тысячу лет, хотя, возможно, и дольше.

— Ты не хочешь, чтобы твой сын Обин правил Хетаром? — спросил он Вилию.

— Нет, — ответила она. — Он слишком похож на отца. И при этом так молод и так глуп, что ему не помогут ничьи советы. Я знаю, дорогой Иона, что без тебя Гай Просперо не был бы императором Хетара. Это ты своими советами привел его к власти и посадил на трон. Но он лишь средство для тебя, мой дорогой. Теперь мы должны заняться твоим будущим. — Она снова поцеловала Иону.

Он ответил ей таким же горячим поцелуем, потом нащупал и крепко сжал одну из ее полных грудей и ответил:

— Да, моя Вилия.

Его член снова стал искать Вилию, и она с радостным криком впустила его в свое лоно.

Утром, когда она проснулась, Ионы не было рядом. Он приходил и уходил так незаметно, что никто из слуг не знал, что он был здесь. Должно быть, он вернулся на свою виллу. Вилия поняла: он сегодня же отправится в город, иначе не покинул бы ее так рано.

«Скорее бы настал день, когда не надо будет прятаться!» — с тоской подумала она и печально вздохнула. В этот день она будет сидеть рядом с ним и править Хетаром.

* * *

Иона действительно вернулся на свою виллу еще до того, как небо над Дальноземьем начало светлеть. Советник императора был дисциплинированным человеком и потому соблюдал распорядок дня. Он поспал два часа, а проснувшись, искупался. Затем слуга подал ему завтрак в спальню. Во время еды Иона смотрел сквозь очень большие, с полукруглым верхом окна на свои виноградники, которые простирались до самого горизонта. Скоро на этих лозах возникнут крошечные зеленые усики, похожие на обрывки ниток, потом начнут формироваться листья, после этого появятся грозди винограда. Потом грозди созреют под жарким летним солнцем. Виноградники были самой большой радостью Ионы, а вина, которые каждый год гонит из их плодов его винодел, скоро должны были сделать советника весьма богатым человеком. У этих вин был особенный вкус — насыщенный и редкостный. Самые знатные и богатые люди Хетара быстро стали закупать их в большом количестве. Но Иона знал, что богатство не дает своему владельцу настоящего могущества. Этому он научился на примере императора.

Иона подозвал одного из слуг и сказал ему:

— Я возвращаюсь в город и вернусь только через несколько дней. Скажи Лионелю, чтобы он оставался здесь, пока я не вернусь.

— Да, мой господин, — ответил слуга, поклонился и ушел выполнять приказание.

На шее Ионы висел на цепочке волшебный молочно-белый камень овальной формы, способный мгновенно переносить своего владельца из одного места в другое. Иона получил его в подарок от великого Калига, принца-тени. Белый амулет был магически помечен духовной сущностью Ионы и поэтому подчинялся только его власти. С его помощью советник мог легко переноситься из Хетара в Теру и обратно. Иона взял камень в руку, осторожно потер его пальцами и сказал: «Город, мои комнаты». В то же мгновение он оказался в своих комнатах императорского дворца.

Служанка, убиравшаяся в его городской спальне, вскрикнула от изумления и страха, когда он внезапно появился перед ней. Иона нетерпеливо отмахнулся от нее и поспешил к Гаю Просперо. Император завтракал в своей комнате и выглядел усталым, но явно довольным. Иона вспомнил свою ночь любви с Вилией и едва удержался, чтобы не улыбнуться.

— Доброе утро, мой господин, — поздоровался он с императором и вежливо поклонился.

— Где ты был? В Тере? Я вчера посылал за тобой, тебя нигде не нашли.

— Я был в Дальноземье, на своих виноградниках. Нужно было кое-что обсудить с моим виноделом, начинается сезон винограда.

— Смотри, Иона, не стань деревенщиной! — засмеялся император. — Ты не виделся там с моей женой?

— Нет. А которая из них сейчас там? — шутливо спросил Иона.

— Вилия. Она в высшей степени разумная женщина и уехала отсюда, чтобы я мог без помех насладиться моей новой рабыней Шифрой. Анора, разумеется, осталась здесь. Она ревнива до бешенства. Когда-то я считал это очаровательным и забавным, но теперь, кажется, я стал думать иначе, — проворчал Гай Просперо. — Правда, мне сказали, что у нее на теле выступила отвратительная сыпь, и она вынуждена сидеть взаперти в своих комнатах.

— Раз так, вам ничто не мешало заниматься любовью с вашей новой рабыней, мой господин. Судя по вашему виду, вы чувствуете себя так хорошо, как не чувствовали уже много месяцев. Я знаю, что груз ваших обязанностей тяжело давит на вас. И я счастлив, мой господин, что вы на шли кого-то, с кем можете радоваться жизни.

— Иона, произошло чудо, я снова могу получить удовольствие с женщиной! Ты ведь знаешь, что я был неспособен на это с того дня, как меня прокляла эта мерзавка-фея! Только Анора ударами своей плети могла возбудить мое мужское достоинство, но даже ее самые искусные приемы не помогали мне получать удовольствие от любви. А с Шифрой все иначе! Ах, Иона! — Император едва не захлебнулся от восторга. — Она прекрасная, добрая, ласковая и при этом умная. Она будто создана лишь для того, чтобы доставлять мне удовольствие и делать меня счастливым. За эти несколько дней я предлагал ей все, чего она пожелает, чтобы показать, как я доволен. Но она не хочет ничего брать у меня. Просит только разрешения быть со мной. Видишь, как она не похожа на моих жен? Они обе все время рвутся что-нибудь приобрести, и что хочет одна, то же должна получить и другая, иначе мне не будет покоя в собственном доме.

— Но госпожа Вилия — мать ваших детей, и она всегда заботилась о ваших интересах, мой господин, — вполголоса напомнил Иона, — а госпожу Анору вы когда-то любили настолько, что попросили у госпожи Вилии разрешения жениться на ней.

— Я больше не хочу жить ни с той ни с другой! — твердо заявил император. — Иона! Я хочу избавиться от них, но так, чтобы народ не думал обо мне плохо. Как мне это сделать? Я хочу дать свободу моей милой Шифре и жениться на ней. Хочу сделать ее моей императрицей! Думай, Иона, думай!

— Мой господин, вы предложили мне решить серьезный вопрос, — тихо ответил Иона. — С Анорой все просто, хотя она будет протестовать очень шумно. Я думаю, она будет довольна, если получит собственный Дом удовольствий в городе в придачу к разрешению управлять им от ее собственного имени. Кроме того, дадите ей огромную сумму денег, оставите ей ее виллу с фермой в Дальноземье, все драгоценности и другие ваши роскошные подарки. Если она в придачу сможет забрать с собой своих слуг и рабов, то, думаю, ее можно будет убедить согласиться на развод, учитывая ее невиновность в том, что вы ее покидаете.

Я всегда обращался с этой госпожой почтительно, но чувствовал, что она вам в высшей степени противна, мой господин. Вы ничего не потеряете, избавившись от нее. Но госпожа Вилия — совсем другое дело. Она мать ваших детей, и ее очень уважает народ. В этом случае вы должны очень хорошо обдумать свои действия перед тем, как решите двигаться вперед.

— Она всегда любила деревню больше, чем город, даже в то время, когда у нас была маленькая ферма в Центроземье, и мы уезжали туда летом из города, спасаясь от жары. Теперь же, когда наши дочери замужем и Обин вырос, она, кажется, все больше и больше времени проводит на этой своей вилле в Дальноземье.

— Освобождение от нее будет стоить вам дорого, мой господин, — сказал Иона. — Освободив свою рабыню и женившись на ней, вы не сможете сделать ее своей императрицей, если по-прежнему будете женаты на госпоже Вилии, народ будет против этого. Сначала освободитесь от госпожи Аноры.

— Анора стоила бы мне дешевле, если бы просто умерла, — тихо сказал Гай Просперо.

— Вы правы, мой господин, — согласился Иона. — И она, как вы говорите, была больна последние несколько дней. Если вы действительно намерены избавиться от нее, сейчас самое удобное время для этого.

— Я мало уделял ей внимания после того, как она заболела, — сказал император. — Может быть, стоит послать ей какое-нибудь особенное лакомство? В последнее время она полюбила рази, особенно со вкусом персика.

— Вы позволите мне прислать ей немного этого напитка из одной моей лавки, мой господин? Разумеется, от вашего имени.

— Это будет совершенно особенная разновидность рази, верно? Он должен быть самым лучшим, потому что я даю моей дорогой Аноре только самое лучшее. — Император понизил голос и сказал так тихо, что его мог услышать только Иона: — Это должно произойти быстро. И никаких страданий, Иона, они привлекли бы внимание к печальному событию. Для всех причиной ее безвременной смерти должна быть болезнь. Народ мало знает Анору. Достаточно короткого официального траура, чтобы проявить уважение.

— Все будет так, как вы пожелаете, мой господин. Короткого публичного траура будет более чем достаточно, — сказал Иона. — А теперь подумаем о второй половине дела. Девушка-рабыня ваша и никуда от вас не уйдет. С госпожой Вилией вы должны действовать медленно и осторожно. Через месяц на весеннем празднике освободите Шифру от рабства перед всем народом в благодарность небесам за жизнь Аноры и ее службу вам. После этого девушка станет вашей личной женщиной для удовольствий. Народ начнет узнавать ее и будет рад видеть, что его император так явно счастлив и доволен.

И вот тогда вы поговорите с госпожой Вилией о расторжении вашего брака. После этого мы несколько месяцев будем прорабатывать все многочисленные подробности соглашения о вашем разводе. Вы должны проявить небывалую щедрость и в деньгах, и на словах. Ни на секунду не забывайте, мой господин, об уважении к вашей нынешней супруге и к детям, которых она вам родила. Хотя дети ваши уже взрослые, вы все же должны обеспечить их. Это понравится госпоже Вилии и убедит ее, что вы не хотите зла ее детям. В конце года госпожа Вилия больше не будет вашей женой, и вы сможете делать со своей возлюбленной все что угодно, — негромко договорил Иона.

— Ты, как всегда, совершенно точно выражаешь словами мои мысли, — сказал император.

— Я многому научился у вас за то время, что состою у вас на службе, мой господин, — тихо ответил советник с легким поклоном. — Если вы позволите, я сейчас пойду приготовлю подарок для госпожи Аноры, и с этого начнется осуществление наших планов.

Иона ушел. Оставшись один, Гай Просперо отрывисто засмеялся от восторга со звуком, похожим на фырканье.

Ближайший советник императора был умным и осмотрительным человеком. Поэтому он вышел из Золотого района пешком и плотно закутался в плащ, чтобы никто его не узнал. Так он прошел в квартал торговцев, в одну из своих лавок и взял целый мех рази. Рази был смесью фрина и нескольких трав. Человек, выпивший это зелье, начинал видеть сны. Напиток был очень популярен в городе, особенно у бедняков, которые пили его, чтобы заглушить страдания, вызванные бедностью. Однако богачи тоже не отказывали себе в удовольствии и пили рази, чтобы на время вырваться из своего скучного мира.

Спрятав мех под плащом, Иона вернулся в Золотой район и прошел в свои покои. В глубине их, за другими помещениями, находилась маленькая комната, где он хранил некоторые особенные вещи. Он осторожно перелил весь рази из меха в великолепный кувшин из граненого хрусталя, добавил в напиток маленькую стопку прозрачной жидкости без запаха, перемешал и закрыл кувшин золотой крышкой с гравированным узором. Он сам отнес кувшин в покои госпожи Аноры.

В ответ на его стук дверь открылась с легким скрипом, и в нее просунулась голова служанки.

— А? Что такое? — спросила она. — Ах, это вы, господин Иона! Мне жаль, но моя госпожа нездорова и никого не принимает.

— Я пришел прямо от императора. Он только что сказал мне о том, что твоя госпожа имела несчастье заболеть, и поручил мне передать ей этот кувшин с персиковым рази из одной моей лавки. Рази, которым там торгуют, лучший в городе. Император надеется, госпоже Аноре понравится этот маленький лакомый подарок, поскольку она в последнее время была так сильно больна. Еще он просил меня передать госпоже Аноре, что скучает без нее и надеется, что она скоро выздоровеет настолько, что снова сможет быть рядом с ним.

Сказав это, Иона отдал кувшин служанке, слегка кивнул ей, повернулся и ушел.

Не успела дверь закрыться, как Анора, слышавшая их разговор, закричала служанке, чтобы та подала ей рази:

— Неси его сюда! Сюда неси! И подай мне стакан. Значит, ему наконец наскучила его маленькая рабыня и он подлизывается ко мне, чтобы опять добиться моего расположения. Верно? Когда эта проклятая сыпь наконец прекратится, я проучу его за то, что он мной пренебрег. Его жирный живот будет гореть огнем, это я тебе обещаю. — И Анора с наслаждением облизнула губы, представив себе, как отхлещет плетью своего мужа.

— Но, госпожа, сегодня ваша болезнь, кажется, усилилась, — заметила служанка. — Сыпь спустилась ниже по ногам и теперь возникла даже между пальцами. На животе и лице тоже появились новые прыщи. И ни одно лекарство из тех, которые прописал врач, не помогает. Каждый раз, когда один из этих маленьких прыщей лопается, из них сочится гной, а сколько времени уходит на то, чтобы его вытереть. Многие лопнувшие прыщи возникают снова прямо из гноя.

— Где рази, глупая корова?! — рявкнула Анора. — Если уж я должна терпеть эти муки, то, по крайней мере, могу избавиться от них во сне. — И она бросилась на низкую кушетку.

Служанка принесла большой стакан и поставила его вместе с хрустальным кувшином на маленький столик возле Аноры. Потом наполнила стакан напитком, с наслаждением вдыхая его чудесный персиковый аромат. Анора вырвала у нее стакан, выпила содержимое одним глотком и почти сразу же протянула руку за новой порцией.

Жена императора посмотрела на большой кувшин. Рази сверкал внутри хрусталя. Ей понадобится почти весь день, чтобы выпить все, но она это сделает. А в перерывах между глотками она будет дремать и мечтать. Ее перестанут мучить вонь от язв и ужасный зуд. Рази — то, что ей нужно сейчас, он поможет расслабиться. Анора была в ужасе и огромном горе из-за своей не поддающейся лечению сыпи и мучительного зуда. Она выпила одним глотком еще полстакана рази и подобрела.

— Иди отдохни или несколько часов делай что тебе нравится, — сказала она своей служанке. — Я никуда не денусь, буду здесь со своим рази. И не спрашивай меня о еде, я не хочу есть. Мой желудок по-прежнему страдает из-за болезни.

— Спасибо, моя госпожа, — ответила та. — Если вы уверены, что я вам не понадоблюсь, то у меня есть несколько дел. А после них мне было бы приятно прогуляться по саду.

— Тогда уходи, — сказала Анора и взмахом руки отпустила служанку, продолжая мелкими глотками отпивать рази из стакана. Ее глаза уже закрывались.

Служанка облегченно вздохнула и поспешила убраться прочь из этих комнат, отдохнуть наконец от окриков Аноры, которая редко бывала в хорошем настроении, и от отвратительного запаха от ее язв.

Возвратилась она только в конце дня, опасаясь, что Анора будет сердиться на нее за слишком долгое отсутствие. Но вторая жена императора была в хорошем настроении. Она даже попросила немного супа. Выпив его, вернулась к своему теперь почти пустому кувшину с рази. Служанка помогла ей лечь в постель. Ложась, Анора крепко сжимала в руке стакан с остатками рази. Служанка вымыла кувшин, насухо вытерла его и поставила среди вещей своей госпожи, потому что он был очень красив, а потом легла спать.

Утром служанка прежде всего заглянула к Аноре. Похоже, жена императора все еще спала. Поскольку в последние дни Аноре почти не удавалось уснуть, служанка решила не будить ее. Но вот уж наступил полдень, а никаких признаков того, что Анора проснулась, по-прежнему не было. Тогда служанка осторожно пробралась в спальню госпожи. Анора была красива, несмотря на сыпь, покрывавшую ее тело, но служанка сразу заметила, что та не дышит. Она поднесла к ноздрям Аноры маленькое ручное зеркальце, чтобы убедиться в этом, и его поверхность не затуманило даже самое слабое дыхание. Служанка выронила его из рук и с криком выбежала из покоев Аноры.

Императору сообщили, что его вторая жена умерла, очевидно, во сне. Пришел врач. Увидев сыпь и мокрые язвы, он объявил, что несчастная умерла от инфекции, причина которой ему неизвестна. По городу прошли глашатаи, которые объявили, что прекрасная госпожа Анора, вторая жена императора, безвременно скончалась. Ввиду обстоятельств смерти ее тело кремируют, а пепел захоронят на кладбище императорской семьи. Церемония похорон будет публичной, чтобы все жители города могли скорбеть вместе с императором, а затем он устроит большое пиршество для всех своих верноподданных.

Госпожа Вилия, вернувшись со своей виллы в Дальноземье, была искренне потрясена внезапной смертью Аноры. Но Гай Просперо явно пребывал в огромном горе по случаю ее кончины, что рассеяло все подозрения, которые могли у нее возникнуть. Иона ничего ей не сказал, ей показалось, что он тоже удивлен случившимся. Однако ровно через месяц после смерти Аноры на весеннем празднике Гай Просперо публично отпустил на свободу свою новую красавицу рабыню Шифру. И тогда Вилия заподозрила, что Анору убили, а теперь смерть грозит ей самой.

Ночью, в темноте, она пробралась по тайным коридорам дворца в комнаты своего любовника. Иона удивился, когда потайная дверь в его спальне вдруг открылась и из нее вышла Вилия.

— Так поступать неразумно, любимая, — сказал он ей.

— Я хочу знать правду, Иона! — заявила Вилия. — Анора была убита?

Он улыбнулся, что случалось редко.

— Я все ждал, когда ты решишься задать мне этот вопрос, — сказал он, принимая Вилию в свои объятия. — Да, ее убили. Но я не считаю это убийством, моя любимая. Император хотел освободиться от нее. В разговоре со мной он особенно подчеркнул, что хочет поступить с ней великодушно. Ты же знаешь, как он боится, если его сочтут не великодушным и не добрым. А потом нам вдруг пришло на ум, что, возможно, есть более легкий и быстрый способ избавиться от нее. Ты знаешь, у нее была слабость к рази. На этой слабости я и сыграл.

— Так это ты ее отравил, — тихо сказала Вилия.

— Поскольку она болела, я был почти уверен, что в ее смерти обвинят сыпь и прыщи. Так и случилось, — ответил Иона и добавил: — Она не страдала.

— А следующая, от кого будут избавляться, — я?

— Да, — честно ответил ей советник.

— Иона! — ахнула она.

Он нежно засмеялся и погладил ее по голове.

— Избавляться гораздо более гуманным способом, моя любимая. Он высоко ценит тебя, Вилия, но хочет развестись с тобой. И при этом не хочет выглядеть неблагодарным или жестоким, потому что знает, народ восхищается и уважает тебя.

— Он разводится, чтобы жениться на Шифре? Но он же может иметь столько жен, сколько хочет! — воскликнула Вилия.

— Он хочет не просто жениться на ней, а сделать ее своей императрицей, — спокойно объяснил Иона.

— Никогда! — гневно ответила Вилия. — Гай — свинья! Если бы не мы, этот жалкий коротышка не сидел бы на таком высоком месте! Он хочет привести безымянную девчонку-рабыню и сделать ее императрицей Хетара? Посадить ее на мое место? Я раньше убью его! — Глаза Вилии гневно сверкали, щеки горели ярким румянцем.

— Я никогда еще не видел тебя такой, — полушепотом сказал Иона, толкнул ее на ковер, сам упал на нее, обеими руками поднимая ее юбку. — Ты, без сомнения, самая волнующая женщина из всех, которые когда-либо жили на свете, дорогая Вилия.

— Слезь с меня! Дай мне подняться! — приказала она.

— Нет! — прорычал он, и его член вошел в ее влагалище.

Вилия стала бить его кулаками.

— Прекрати! Я не хочу тебя! Сейчас не время для любви, Иона!

— Нет, лгунья! Ты уже намокла от желания, и я должен тебя поиметь!

Он насильно поднял руки над ее головой, вошел в ритм, доставляя удовольствие себе и ей, несмотря на ее протесты. Постепенно протесты затихали, и наконец в комнате стали слышны только частое дыхание и стоны любовников.

Когда они утолили свою страсть, Вилия сказала Ионе:

— Тем, что так умело пускаешь в ход свой член, ты не заставишь меня забыть то, что сказал мне.

Иона встал и одновременно поднял на ноги Вилию. Опустившись в большое кресло возле камина, усадил ее на колени.

— Я не хочу, чтобы ты это забывала, моя дорогая, — сказал он. — Но для нас еще не пришло время действовать. Гай Просперо и его маленькая будущая императрица недолго будут править Хетаром. Но пока мы с тобой еще недостаточно богаты, чтобы купить себе союзников, которые помогут нам успешно сбросить их с престола.

— Я хочу, чтобы он умер! И его смазливая кукла пусть тоже умрет! — заявила Вилия.

— Потерпи, дорогая, — утешал Иона разгневанную жену императора. — Если мы начнем действовать слишком энергично, наши магнаты выберут правителем кого-нибудь из своего круга или вернутся к временам республики с Высшим советом во главе. Я единственный могу править Хетаром. И ты единственная женщина в Хетаре, которая достойна украсить собой трон императрицы, моя дорогая Вилия. Но мы должны действовать не спеша. Сначала ты должна согласиться на развод, которого желает император. Потом ты, под моим руководством, договоришься с ним о справедливых условиях развода.

— А что значит «справедливые»? — поинтересовалась Вилия.

Ее гнев постепенно слабел, и мысль о том, чтобы освободиться от Гая Просперо, вдруг показалась очень привлекательной.

— Половина его имущества! — сказал Иона и улыбнулся, увидев, что она широко раскрыла рот от изумления.

— Он никогда не согласится!

— Согласится. Жениться на этой девушке и сделать ее своей императрицей для него сейчас важнее всего на свете. Я позабочусь о том, чтобы он согласился. Император думает, что прочно сидит на троне и ничто ему не угрожает. Он ослабнет, когда станет в два раза беднее.

— Гай умеет получать прибыль от сделок, это его единственный талант. Он быстро восстановит свое богатство, — сказала Вилия.

— Да, но не настолько быстро, — ответил Иона. — За годы моей службы у Гая я накопил небольшое состояние, и ты тоже. Если сложить наши деньги вместе и добавить то, что ты получишь от него при разводе, мы станем сильнее императора. И вот тогда начнем бороться за трон. В конце концов, императорская власть — тоже часть его имущества, а он украл ее у тебя, когда решил посадить на твое место другую.

— Откуда ты узнал про мое маленькое состояние? — спросила его Вилия.

Он улыбнулся:

— Моя дорогая, я знаю все об императоре и его семье. Иначе я бы не дожил до сегодняшнего дня. У тебя есть почти пять миллионов золотых кубитов и несколько больших земельных владений.

Вилия кивнула в подтверждение его слов и спросила:

— А сколько имущества у тебя, Иона?

— Больше, и намного больше, — ответил он, и уголки его рта едва заметно приподнялись в улыбке.

— Насколько больше?

— Не будь жадной, Вилия. Я хочу помочь тебе стать самой богатой женщиной Хетара и его императрицей. Но я вижу, что ты не успокоишься, пока не узнаешь все, и поэтому отвечу. У меня больше ста миллионов кубитов золотом. Земли у тебя больше, чем у меня, но это потому, что я не мог показать, что богатею. Нельзя, чтобы император об этом догадывался.

— Небесный распорядитель, какая масса денег! Как же тебе удалось скопить столько?! — воскликнула Вилия, пораженная его ответом.

— В основном от лавок с рази, — объяснил советник. — Ты же помнишь, я единственный в Хетаре имею право торговать этим напитком. У меня лавки по всей стране, и их больше, чем у любого другого торговца. А если кто-то хочет открыть такую лавку, он сначала должен прийти ко мне и подать заявку. И разумеется, я беру с него комиссионные — за принятие заявки, а также за каждую лавку, которую он строит. В стране есть только два строителя, которые имеют право работать с лавками. Независимые продавцы рази не могут приобретать лавки в собственность. Они каждый месяц платят мне за аренду и еще отдают тридцать процентов выручки. Мою долю выручки забирают у них каждый день, чтобы они не вздумали меня обмануть. Рази оказался для меня очень прибыльным делом, моя дорогая. Разумеется, мои виноградники тоже приносят доход, и он растет с каждым годом.

— А мой муж еще богаче тебя? — расспрашивала Вилия. Она никогда не обращала большого внимания на имущество Гая, у нее было свое состояние, и муж никогда ни в чем не отказывал ни ей, ни детям.

— Сейчас, милая, мое богатство равно богатству императора, хотя он не знает об этом. Но когда ты получишь половину того, что он имеет, и мы объединим наши капиталы, сможем взять страну под свой контроль. Деньги — это власть, и чем больше их у человека, тем больше у него власти. Мы поженимся, моя дорогая Вилия, и ты будешь императрицей Хетара.

— А когда мы поженимся? — спросила она.

— Мне нужно подумать, чтобы выбрать время, — ответил Иона. — Если ты после развода с мужем слишком быстро выйдешь замуж, это будет выглядеть подозрительно.

— Иона, любимый мой! Разве это не покажется подозрительным в любом случае? Если я буду помогать тебе добиваться твоей цели, я не позволю отшвырнуть меня в сторону.

— Такого не будет! Ни в коем случае! — поклялся Иона. — Ты станешь моей императрицей и моей женой, Вилия. Но потерпи. Сначала ты разведешься с Гаем Просперо и уедешь на свою виллу в Дальноземье. Мы оба знаем, что для нас единственный способ взойти на трон — избавиться от императора и его императрицы. А когда меня провозгласят новым императором Хетара, я объявлю всем, дорогая, что восхищался тобой издалека много лет и поэтому теперь прошу тебя стать моей женой и сесть на трон рядом со мной в звании императрицы Хетара. Ты родом из старинной знатной хетарской семьи, Вилия. Все хорошо знают, как щедро ты помогаешь бедным сейчас, в качестве жены Гая Просперо. Теперь многие шепчутся, что он позорит себя тем, что не дал тебе звание императрицы. Народ будет рад увидеть тебя в этом статусе.

— А что будет с моими детьми, прежде всего с моим сыном Обином, когда Гай будет сброшен с трона?

— Обина не привлекают государственные дела, — ответил Иона. — Он прирожденный коммерсант, каким был когда-то его отец. И ему нравится добавлять в свою жизнь немного изящного разврата, как делают многие богатые молодые люди. Клянусь тебе, моя дорогая, я никогда не причиню вреда никому из твоих детей. Но я хочу, чтобы ты родила мне наследника моей крови, Вилия. Ты достаточно молода для этого.

— Да, ты прав, — согласилась она. — Я люблю своих детей, Иона, но Обин слишком напоминает мне его отца. Он уже начинает толстеть.

— Тогда мы договорились, — подвел итог Иона. — Ты получишь развод и уедешь в деревню. После того как я сброшу с трона Гая Просперо и сам взойду на трон, мы поженимся и ты будешь моей императрицей.

— Договорились, мой милый! — подтвердила Вилия. Но она была не согласна с Ионой, поскольку прежде хотела стать его женой. — А сейчас мне лучше вернуться к себе. Хорошего сна, мой господин! — Она нежно поцеловала Иону и провела пальцем по его узкому лицу.

После ее ухода Иона долго сидел неподвижно и смотрел на огонь в камине. Наступает его время! Он чувствовал запах своей удачи в воздухе и ее вкус во рту! Меньше чем через два года он будет править Хетаром, и Вилия будет с ним. Иона с удивлением понял, что действительно хочет этого. Может быть, это и есть любовь? Иона не знал, любит ли он Вилию, но она красива и умна и будет идеальной императрицей.

Но Вилия еще и нетерпелива. Понадобится все его мастерство, чтобы не дать ей погубить все. Когда она разведется и уедет в Дальноземье, ему станет легче.

В следующие несколько дней Иона осторожно направлял Гая Просперо к цели, которую тот себе поставил. Советник дал императору подробные наставления о том, как он должен вести себя при встрече с Вилией, когда объявит ей о разводе.

— Вы не должны упрекать ее за то, что приняли это решение, — посоветовал он императору.

— Вилия мне надоела! — взвизгнул Гай Просперо. — Она больше не возбуждает меня как женщина и не способна доставить мне удовольствие в постели. Это может только Шифра.

— Как вам повезло, мой господин, с этой чудесной девушкой! — с преувеличенным восторгом воскликнул Иона. — Мне редко приходилось быть в обществе госпожи Шифры, но она показалась мне доброй и ласковой девушкой. Я знаю, она не захочет, чтобы вы причинили боль госпоже Вилии.

— Да, Иона, у моей Шифры благородное сердце. Конечно, она не захочет, чтобы я причинил Вилии какой-нибудь вред. Ах, Иона! — шумно вздохнул император. — Шифра — само совершенство! Желаю тебе когда-нибудь найти такую же совершенную девушку.

— Я и сам желаю того же, мой господин. Но в том, что касается вашего развода, мы должны принимать в расчет народ. То, что думают люди, важно для вас.

— Как я, по-твоему, должен им угодить? Они любят Вилию.

— Сначала поговорите со своей женой, — посоветовал Иона.

Император пришел к Вилии. Увидев его в своих покоях, она пришла в такой восторг, что Гай Просперо почувствовал себя виноватым. Она была моложе его и по-прежнему красива. «Правильно ли я поступаю?» — задумался он. Но тут в его уме возник образ Шифры, и он решил, прав или нет, сделать Шифру своей женой и императрицей. Если он оставит Вилию своей женой, а потом сделает императрицей не ее, а Шифру, народ будет против. Нет, он должен развестись с Вилией. Другого пути не существует.

Чуть позже император и Вилия сидели наедине в ее комнате. Вилия отослала служанок и сама подала ему угощение — большой стакан сладкого вина и деревянное блюдо с хлебом и прекрасным сыром из Центроземья.

— Я уверена, мой господин, что вы очень голодны после долгого дня, — ласково сказала она. — Мы почти не разговаривали друг с другом после трагической смерти Аноры. Вы, кажется, хорошо переносите это горе, Гай.

— Меня утешала Шифра, — ответил император.

— Вы были очень добры, когда освободили ее из рабства в память Аноры. Народу очень понравился этот великодушный поступок его любимого императора, — с легкой улыбкой сказала Вилия.

Гай Просперо выпил половину стакана, и Вилия снова наполнила его доверху.

— Дорогая Вилия! Я пришел обсудить с тобой очень болезненный и серьезный вопрос, — заговорил император. На его гладком лбу выступили мелкие, как бисер, капельки пота. — Мы уже несколько месяцев почти не видимся и очень давно не занимались любовью. Ты все больше времени живешь на своей вилле в Дальноземье, а я по необходимости должен жить в городе.

— Ты хочешь развестись со мной.

Вилия едва не засмеялась, увидев, что он побледнел от этих слов, но потом положила ладонь ему на плечо, утешая и ободряя.

— Я этого не сказал! — крикнул он.

— Но именно этого ты желаешь, — ответила Вилия. — Если бы ты хотел, чтобы я больше времени проводила с тобой, Гай, ты прямо попросил меня об этом. Мне сказали, что ты полюбил эту девушку, Шифру. А меня ты уже давно не любишь так, как муж должен любить жену. Я думаю, что поняла это, когда ты попросил разрешения жениться на Аноре.

— А ты любишь меня, как жена должна любить мужа, Вилия?

— Уже нет, Гай, и ты знаешь это. Мы стали чужими друг другу. Это печально, но ничего нельзя изменить. Мы можем остаться друзьями, — ответила Вилия, и это была правда.

Пока она говорила, император чувствовал, как по его телу прокатываются волны облегчения.

— Я считаю тебя своим дорогим другом, Вилия, и хочу, чтобы ты всегда им оставалась. У нас общие дети.

— Да, Гай, — с легкой улыбкой подтвердила она. — Но пока я твоя жена, ты не можешь жениться на Шифре без моего одобрения. А я хорошо знаю тебя и понимаю, что ты хочешь сделать ее больше чем просто женой. Императрицей.

— Я не сказал этого! — запротестовал он, но Вилия взмахом руки заставила его замолчать.

— Гай, Гай! Я не дура. Если бы ты хотел сделать Шифру только своей женой, я бы дала на это разрешение. Но ты хочешь сделать ее своей императрицей, а посадить на трон ты не можешь, пока женат на мне. Народ не потерпит такого, и ты достаточно умен, чтобы это не понимать. Сначала ты должен освободиться от меня, а еще одна твоя жена не может умереть, когда это тебе удобно, верно? — Она засмеялась, увидев на его толстом лице потрясение, удивление и — да! — даже тень страха.

— Я… не знаю, что ты имеешь в виду, — с явным беспокойством ответил он.

— Я имею в виду то, что сказала, Гай, не волнуйся, я охотно дам тебе развод, которого ты хочешь, и сообщу народу, что мы разводимся по обоюдному согласию. А поскольку ты ко мне очень щедр, я возблагодарю тебя перед силами небесными и публично поклянусь, что буду верна тебе и твоей жене-императрице. Но ты, мой дорогой муж, хороший торговец и понимаешь, что за этот не имеющий себе равных подарок ты должен дорого заплатить мне. — Вилия улыбнулась Гаю, но ее янтарные глаза сверкали холодным блеском.

— Сколько ты хочешь? — Он наконец набрался мужества и задал этот вопрос.

— Половину всего, чем ты владеешь, Гай. Вот моя цена за твое счастье и за то, что я позволю твоей красавице Шифре иметь то, что по праву должна была получить я еще несколько лет назад, если бы ты не был таким толстым трусом, — ледяным тоном сказала Вилия. Лицо императора побагровело.

— Ты совсем сошла с ума, если думаешь, что я отдам тебе половину всего, что у меня есть! — крикнул он.

Вилия пожала плечами и ответила:

— Тогда наслаждайся своей женщиной для удовольствий. Если ты не дашь мне того, что я желаю, я не дам тебе того, чего желаешь ты, и Шифра не поднимется выше своего нынешнего положения. — Вилия снова улыбнулась императору. — Мне кажется, вино тебе понравилось, муж.

— Дрянь! Ты ведешь опасную игру! — прорычал император.

— Разве я не была рядом с тобой все эти годы? Разве не я подлизывалась к женам магнатов, устраивая дорогие вечера и праздники, которые помогли тебе подняться наверх, Гай? Разве не я родила тебе детей и сделала тебя солидным человеком? Если бы моя почтенная благородная семья не позволила мне выйти за тебя, когда ты еще не был вполне достоин такой родовитой невесты, где бы ты был сегодня? Моя поддержка и моя мудрость направляли тебя, Гай. А теперь ты хочешь выбросить меня, как старый башмак? Так вот, этого не будет. Ты дашь мне половину всего, чем владеешь, и за это получишь все, что я тебе обещала. Разве твоя Шифра не стоит половины твоего богатства, Гай? Или золото для тебя значит больше, чем женщина, которую ты, по твоим же словам, любишь?

— Я должен обдумать это, — сказал Гай Просперо. Его рука так дрожала, что он поставил стакан.

— Я сообщила нашим детям по магической связи, что ты хочешь развестись со мной, — сказала Вилия. — Они, конечно, будут очень расстроены.

— Ты настраиваешь их против меня! — вскрикнул император.

Вилия улыбнулась и ответила:

— Если ты будешь обращаться со мной должным образом и проявлять ко мне уважение, они не станут тебе врагами. Ты думал о том, что Шифра может родить тебе сына? Ты еще не слишком стар и можешь зачать еще одного ребенка. А Шифра не станет принимать никаких мер против этого, если будет считать, что это тебе понравится. Что тебе мешает отнять наследство у моих детей для тех, которых родит тебе она? Нет, я требую так много не для себя одной, но и для наших детей, потому что должна защитить их и позаботиться об их наследстве.

Император пошатнулся и едва не упал.

— Мне надо подумать, — повторил он и, с трудом держась на ослабших ногах, зашагал к двери ее покоев.

— Подумай хорошо, мой господин! Возможно, Шифра уже беременна, — предупредила его Вилия.

И Гай Просперо убежал от своей жены, поспешив укрыться в своих комнатах. Он послал слугу за Ионой. Советник быстро явился на зов господина. Запинаясь и заикаясь, император рассказал своему верному ближайшему помощнику о встрече с Вилией.

— Она сделает меня нищим! — пожаловался император, глотая воздух широко открытым ртом.

На мгновение Иона почти посочувствовал Гаю Просперо, поскольку Вилия в своем самом хладнокровном расположении духа была действительно грозным противником. Он положил императору ладонь на плечо, стараясь успокоить, и заговорил:

— Вам не понравится то, что я должен сказать, но госпожа Вилия действительно имеет право на то, что просит. Вы умны, мой господин. Ваши предприятия быстро заработают для вас снова ту половину имущества, которую вы отдадите ей. И даже потеряв эту половину, вы останетесь богатейшим человеком в Хетаре. Госпожа Вилия не хитрила с вами, она честно и открыто выразила свои пожелания. Примите ее условия, и через месяц развод будет оформлен. Тогда она уедет из города, и вы, если захотите, сможете больше никогда не видеть ее. А когда закончится лето, вы сможете с легким сердцем и чистой совестью жениться на очаровательной госпоже Шифре. Переговоры о разводе могли бы тянуться много месяцев, но госпожа Вилия — разумная и мудрая женщина.

— А если Шифра родит мне сына? У меня уже есть сын Обин. Разве не он мой законный наследник? — сказал Гай Просперо.

— Да, мой господин, по закону он наследник. Но я уверен, он откажется от своих прав, если мать убедит его в этом. Однако если вы будете просить об этом госпожу Вилию, в обмен надо согласиться на ее условия.

Иона не думал, что ему придется так грубо и сильно давить на императора. Но Вилия явно знала своего мужа лучше, чем любой другой человек. «Она будет великолепной императрицей, у нее невероятное чутье в делах», — с восхищением подумал Иона.

Глаза императора сузились, он обдумывал слова Ионы. Наконец он сказал:

— Иона, ты действительно считаешь, что она сможет убедить Обина отказаться от прав наследования?

— Думаю, она — единственная, кто может это сделать, — ответил Иона. — Заплатив половину своего имущества, мой господин, вы купите возможность сделать своей женой и императрицей ту, которую любите, и чистую линию наследников. Разве это не стоит такой цены? — Он подталкивал императора на тот путь, который проложила Вилия, но делал это мягко.

Гай Просперо глубоко вздохнул и сказал:

— Иди к ней, Иона, и скажи, что, если она убедит Обина отказаться от звания моего наследника, я соглашусь на все ее условия. Ты прав! Я хочу покончить с этим как можно быстрее. Эта стерва намеренно напомнила мне, что я не могу дать еще одной своей жене умереть просто ради своего удобства. Поэтому думаю, она знает про Анору, хотя и не уверен в этом. Я не позволю Вилии разрушить мое счастье и не позволю никакой беде обрушиться на мою Шифру.

— Я сейчас же пойду к госпоже Вилии, мой господин, — ответил Иона и поспешил покинуть императора.

Скоро он был уже перед дверью в покои Вилии. Жена императора приняла советника, сидя на стуле с высокой спинкой.

— Здравствуйте, господин Иона! — официальным тоном произнесла она. — Чего желает от меня мой муж? Оставьте нас вдвоем, — приказала она служанкам и отослала их прочь движением ладони, — я позову вас, если вы будете нужны.

Потом повернулась к Ионе в ожидании, пока служанки выйдут из комнаты.

— Как он? Пришел в себя после удара? — спросила Вилия, когда те наконец ушли.

— Твое предложение причинило ему большую боль, дорогая. Но если Обин согласится отказаться от своего права наследовать престол, император согласится дать тебе то, что ты просишь. Он хочет, чтобы все было быстро и после этого ты как можно скорее уехала из города.

— Тогда я сейчас же пошлю за своим сыном, — сказала Вилия.

Обин Просперо не просто поспешил прийти, а примчался к матери и внимательно выслушал ее. Он был похож на отца — такой же коренастый и среднего роста, только моложе. Когда мать поведала ему все, он сказал:

— Я хочу, мама, чтобы ты назвала меня главным наследником в своем завещании. У сестер есть мужья, которые могут их содержать. А мне, чтобы найти себе богатую жену, нужно быть твоим наследником. Богатые люди не выдают дочерей за бедняков. Завещай мне восемьдесят пять процентов, а девочки могут получить по пять процентов каждая.

— По-моему, это чересчур. Ты не жадничаешь немного, Обин?

— Нет, мама. Отец вряд ли оставит мне хоть что-нибудь. Когда он купил свою новую женщину для удовольствий, я тоже был на торгах. Шифра невероятно красива и, должно быть, родит императору детей. Мне все равно, буду ли я его наследником и взойду ли когда-нибудь на трон. Я не хочу быть на его месте. Я доволен своей деятельностью в гильдии торговцев и не хочу взваливать на себя ответственность за весь Хетар.

— Я дам тебе семьдесят процентов, и каждой из твоих сестер по десять. Так будет честнее, сын.

Обин засмеялся, протянул матери руку и сказал:

— Согласен!

Вилия пожала руку сыну, поцеловала его и ответила:

— Благодарю тебя. Конечно, ты должен будешь подписать какой-нибудь юридический документ, верно, господин Иона?

— Да, моя госпожа, в этом деле мы должны соблюсти закон до мельчайших деталей, — ответил Иона, повернулся к Обину Просперо и спросил: — Вы уверены в своем решении, молодой господин?

— Да, уверен, — ответил тот.

— Я пойду скажу об этом императору, моя госпожа, — сказал Иона и вышел из комнаты.

— Что ты будешь теперь делать? — спросил Обин Просперо у матери.

— Поеду на свою виллу в Дальноземье. Мне там нравится, и нравилось с той минуты, как я увидела это поместье. У меня просторный и уютный дом. Ты должен приехать и увидеть его, Обин. Если он тебе понравится, я когда-нибудь отдам его тебе.

Обин улыбнулся.

— Не похоже, что ты несчастна, мама. Я прав? Мне кажется, ты рада развестись с отцом.

— Он хочет жениться на ней и со временем объявить ее императрицей, — сказала Вилия. — При таких обстоятельствах я вряд ли могу оставаться здесь, верно, Обин?

Ее сын покачал головой и медленно произнес:

— Он отдает ей то, что должно было принадлежать тебе. Мне не нравится, что он так тебя позорит.

— Меня можно опозорить, только если я позволю это сделать, — сказала Вилия. — В конце лета он женится на ней, но не объявит ее императрицей сразу, а подождет, пока народ к ней привыкнет. Если он наденет на нее корону, когда еще не высохли чернила на акте о нашем разводе, он потеряет доверие народа. — У Вилии вырвался смешок.

— Ты потрясающая женщина, мама, — сказал Обин Просперо. — Если я не смогу найти себе жену похожую на тебя, то никогда не женюсь. — Он улыбнулся и поцеловал мать в щеку.

Вилия засмеялась:

— Однажды ты женишься, Обин.

Потом она взяла ладонь сына в свои ладони и добавила:

— Когда все узнают о разводе, а это случится скоро, и твои друзья, и просто твои знакомые начнут спрашивать тебя о нем. Не обвиняй отца. Ты был прав, когда сказал, что я не выгляжу несчастной. Я и не чувствую себя несчастной. Твой отец даже сделал доброе дело, освободив меня от брачных уз. Поэтому не позволяй никому плохо говорить о нем.

— Я надеюсь, он хорошо обеспечил тебя при разводе, мама. Ты отлично служила ему все эти годы.

Вилия рассмеялась:

— Если хочешь узнать, много ли я забрала у него, спроси меня об этом прямо, сын. Когда все это закончится и бумаги будут подписаны, имущество твоего отца уменьшится наполовину. — Она снова рассмеялась, увидев, как широко раскрылись от удивления глаза Обина. — Однажды ты станешь очень богатым.

Когда Обин Просперо пришел в себя от этой новости, он воскликнул:

— Я потрясен! Ты заработала каждый кубит из этой суммы, мама! Кто вел переговоры с отцом насчет условий развода?

— Я, — ответила Вилия. — Ты думаешь, я стала бы платить стряпчему за то, что прекрасно могу сделать сама?

Обин засмеялся и повторил:

— Я потрясен!

Потом он встал и сказал:

— Если позволишь, я уйду. У меня сегодня свидание с очаровательной молодой особой в доме госпожи Джиллиан, и я не хочу заставлять себя ждать. — Он поймал руку матери, поднес к своим губам и поцеловал. — До свидания, мама. Не уезжай из города, пока снова не увидишься со мной.

— Не уеду, Обин, — пообещала Вилия.

Ее сын уходил, а она смотрела ему вслед. «Он чудесный мальчик», — подумала Вилия. Но он никогда не смог бы догадаться о ее с Ионой планах. Может быть, так лучше.

Она выполнит свое соглашение с сыном, потому что ребенок, которого она родит Ионе, унаследует богатство своего отца.

Глава 6

Хролейф, вождь вольфинов, окинул взглядом тех, кто сидел рядом с ним за столом. Здесь были Скримир, глава великанов Темных Земель, Даин, глава гномов Темных Земель, Альфриг, канцлер Темных Земель, и сам Повелитель Сумерек. Почему их всех вызвали к великому Коллу? — задумался Хролейф. Но в этот момент Колл заговорил:

— Время завоеваний приближается. Фея в моей власти. В ее чреве зреет мой наследник. Мунины медленно восстанавливают ее память. Скоро я верну ей память о том, как применять все ее магические способности.

— Но будет ли она использовать их для тебя? — низким звучным голосом проворчал Хролейф.

Вольфины обладали волчьей головой и человеческим телом. Это были свирепые бойцы, жестокие и беспощадные во время завоевательных походов. Хотя в последние несколько десятилетий походов поубавилось.

— Она помнит о своем прошлом только то, что я позволил ей вспомнить, — сказал Колл. — Она любит меня. Если бы не любила, я не смог бы оплодотворить ее своим сыном. Она сделает все, что я пожелаю, потому что верит мне, думает, что это я научил ее той магии, которую теперь вспоминает, чтобы она помогала мне.

— Я слышал, ты для удовольствия Лары убиваешь женщин, после того как займешься с ними любовью, — сказал гном Даин.

— По-моему, стыдно зря расходовать столько женских тел, — пробормотал себе под нос Скримир.

Повелитель Сумерек засмеялся:

— Я убил лишь нескольких, чтобы заслужить ее доверие. Если она продолжает верить, что я убиваю остальных, тем лучше. Разве не так?

— Возможно ли, что эта фея затронула твое собственное черное сердце? Говорят, против ее чар невозможно устоять, — прорычал Хролейф. — Любовь мешает власти, мой господин, и ты это хорошо знаешь.

Колл бросил на вождя вольфинов гневный взгляд и ответил:

— Лара укрепила мою власть. Люблю я ее или нет, не важно, но наши магические силы, если их объединить вместе, невозможно будет остановить. Будешь ты теперь ставить под сомнение мою проницательность, Хролейф? — И Колл снова взглянул на вольфина так, что у того задергались острые уши.

— Нет, мой господин Колл! Я просто забочусь о твоем благополучии. Возможно, твоя нежность к фее — нормальное чувство. Она ведь была избрана, чтобы родить тебе сына. Помню, я сам чувствовал нечто похожее, когда моя жена родила свой первый выводок.

— Да, — согласился Скримир. — Мы все чувствовали нежность к нашим женам, когда они рожали нам детей. Это естественно. — Его грубый голос звучал резко, но в тоне слышались успокаивающие нотки.

Даин кивнул в знак согласия.

— Господа, нельзя ли вернуться к вопросу, который мы обсуждаем! — потребовал Альфриг.

Колл незаметно для всех улыбнулся, услышав раздражение в голосе своего канцлера. До чего же Альфриг не любит нежностей!

— Решающее значение будет иметь время, — заговорил он о деле. — Но планировать поход надо начинать уже сейчас. Это поможет нам свести к минимуму потери и ущерб для страны.

— Мой господин! Мы хотим получить леса Хетара и пастбища клана Фиакр, — сказал Хролейф.

— А мы хотим получить горы Хетара и Теры. И пусть их гномы станут нашими рабами, — заявил Даин.

Колл поднял свою изящную руку, останавливая их:

— Господа! Все это можно обсудить. Оставляю вас с Альфригом. Начинайте свою работу.

Сказав это, он холодно улыбнулся и вышел из комнаты, быстро зашагав по коридорам дворца. Ему не терпелось оказаться рядом с Ларой, и он удивлялся силе этого желания всякий раз, когда замечал его за собой. Всего через несколько месяцев Лара родит ему сына-наследника. А потом они снова смогут заниматься любовью. Коллу очень не хватало телесного соединения с ней, но по обычаю в то время, когда избранница была беременна, ее господин не должен был заниматься с ней любовью даже без предварительного намерения. Как ни странно, порывы вожделения, которые в обычное время часто охватывали Колла, теперь случались реже, и он не часто захаживал в Дом удовольствий, где обитало много красавиц из его и других миров.

Он дошел до покоев Лары, вбежал в ее комнату и с легкой улыбкой воскликнул:

— Доброе утро, моя драгоценная!

— Мой дорогой господин! — воскликнула Лара и протянула руки ему навстречу в знак приветствия. Она полулежала на обитой пурпурным бархатом кушетке с валиком-подлокотником. — Чем ты занимался сегодня, пока я скучала без тебя? — Одна ее изящная рука лежала на округлившемся животе.

— Начал разрабатывать наши планы завоевания других миров, — ответил Колл, — созвал вождей: Хролейфа от вольфинов, Скримира от великанов и Даина от гномов, они все связаны со мной клятвой верности. Сейчас я оставил их с Альфригом. А чем занималась ты?

— Несколько часов смотрела на отражения в волшебной чаше, как ты мне советовал. Кажется, с тех пор, как я смотрела в последний раз, у толстого императора Хетара стало на одну жену меньше. Он по-прежнему не знает, что его первая жена обманывает его с советником. — Лара засмеялась. — И он влюбился, Колл! Этот отвратительный коротышка влюблен!

— Скажи мне, моя драгоценная, та, кого он любит, красива?

— Да, и очень! Я придумала для нас прекрасное развлечение, мой господин. Когда мы захватим город, мы привяжем толстого императора к его трону, и пусть он смотрит, как эту красотку, которую он любит, заставят услаждать любовью тебя — завоевателя Хетара. Ты испробуешь на этой девице оба своих мужских стержня — главный и меньший. Потом отдашь ее вождю вольфинов, после этого — главе гномов и под конец — Скримиру. Если его мужской стержень не разорвет ее пополам, мы отдадим ее бойцам того из твоих легионов, который сражался лучше всех. Ее крики сведут толстого императора с ума.

Лара снова засмеялась, и Колл ответил на ее смех широкой улыбкой.

— Моя драгоценная, какая восхитительная тьма бурлит в тебе! Пусть наш сын унаследует ее! А как быть с неверной женой императора? Может быть, ее надо тоже наказать за непослушание?

— Надо, но не так сурово. В ее коварстве есть тьма, а разве это плохо, мой господин? — промурлыкала Лара. — Пусть ее заставят заниматься любовью с ее любовником на глазах у императора. А потом мы медленно убьем этого жирного слизняка. Сначала отрежем ему мужской стержень и яйца, но я при этом не дам ему почувствовать боль. Потом поджарим эти части тела на медленном огне и заставим его их есть. — Она хихикнула. — И каждый раз, когда он будет откусывать от них, ему будет больно! Но его стоны в конце концов наскучат нам, мой господин, придется придушить его. — Она погладила Колла по щеке. — Тебе нравится такой распорядок забав, мой господин?

— Да, очаровательная ведьма! Как мне жаль, что мы с тобой не можем заняться любовью. Когда ты говоришь о таком восхитительном зле, я начинаю так сильно хотеть тебя, моя драгоценная Лара! Но я должен защищать моего сына. — Колл положил руку на ее живот и улыбнулся, глядя в ее холодные, как лед, зеленые глаза. — Ты само совершенство, Лара. Я обожаю тебя!

— Я так рада, что вспомнила то, что знала о магии, — сказала ему Лара, взглянув ему в глаза и улыбнувшись в ответ. — А теперь, мой господин, нам надо поговорить об одном деле. Мне понадобится кормилица для этого ребенка, здоровая женщина с большими грудями, переполненными молоком. У меня ведь не будет времени для таких неблагородных трудов, как кормление грудью. Найди мне такую женщину и держи ее наготове ко дню родов. Скажи ей, чтобы она за ближайшие два месяца отучила от груди своего ребенка. После этого она должна прийти в замок, и ты будешь каждый день отсасывать молоко из ее грудей, пока не родится наш сын. Так ее молоко все время будет свежим и вкусным, а ее груди — набухшими и готовыми кормить твоего сына. Разве это не прекрасная мысль?

С каждым днем Колл все больше изумлялся Ларе. Фея из Хетара и Теры была известна своей добротой и сердечностью. Но нынешняя Лара, лишенная воспоминаний о своем прошлом, Лара, которой он помогал появиться на свет и сформироваться, — существо из чистейшей тьмы. Она действительно его супруга и спутница жизни. И они будут наслаждаться друг другом еще несколько сотен лет, потому что ее магический дар, видимо, сильнее, чем смертная природа. Она не умрет молодой, как умирают люди.

За пределами Темных Земель прошла весна, и вновь наступило лето. Магнус Хаук становился все печальнее. Его уныние росло с каждым днем. Его союзники-маги совершенно ничего не могли выяснить по поводу загадочного исчезновения Лары. Их неспособность доводила Магнуса до бешенства. Единственным утешением доминуса были трое детей, живших в его доме. Загири уже исполнилось четыре года. Она забыла бы свою мать, если бы не старания ее сводной сестры Ануш. Доминус за это время полюбил обоих детей Лары от Вартана. Но из них он более любил Ануш, эта девочка, хотя сама мало знала свою мать, придумала для Загири сказку о ней. Благодаря этой сказке Лара оставалась для дочери живой.

Однажды Магнус Хаук услышал, как его дочь спросила свою сестру:

— Когда мама вернется к нам?

— Очень скоро, моя маленькая Загири. Я в этом уверена, — заверила ее Ануш. — Она скоро выполнит свою судьбу и вернется к нам.

— Правда? На самом деле вернется? — широко раскрыв глаза, спросила Загири.

— Да! — уверенно ответила Ануш.

— А откуда ты это знаешь? — спросила Загири.

— Просто знаю, и все, — ответила Ануш. — Не забывай, Загири, наша мать — волшебное существо. Я уверена, мы все унаследовали часть ее способностей.

Диллон, который в это время стоял в тени рядом со своим отчимом, улыбнулся и тихо сказал:

— Да, Ануш права. Теперь я вижу, что у нее, кроме дара исцелять больных, есть еще дар предвидеть будущее.

Магнус Хаук беззвучно ахнул и спросил его:

— А какой дар будет у Загири?

— Не знаю, Магнус. Об этом еще рано говорить.

— Пойдем со мной, — сказал доминус. — Нам надо поговорить. Прошел почти год с тех пор, как украли твою мать. Ответь мне честно. Ты веришь, что Калиг не знает, где она? А Илона? Я уже много недель не имею вестей от них. Они твердят только одно: нет ни малейшего намека на то, где может находиться Лара. Я думаю, они лгут, и задаю себе вопрос, почему они это делают. Мои подозрения становятся сильнее с каждым днем.

Диллон кивнул и ответил:

— Я готов согласиться с тобой, Магнус. Мне тоже показалось странным, что принцы-тени, самые могущественные существа в нашем мире, ничего не знают о судьбе моей матери. Но я еще ребенок, и мои способности не развиты учебой. В любом случае, думаю, тебе пора потребовать, чтобы принц Калиг явился сюда. Спроси прямо, что ему известно и почему он скрыл это от нас. Мы все долго терпели, и страдаем из-за отсутствия моей матери. Ее посох Верика перестал разговаривать даже со мной. Ее меч Андрасте все время гудит на своем месте над камином в ее комнатах. Даграс в Новом Дальноземье все время хмурый, хотя рядом с ним Сакари. Кланы не перестают горевать, винят в несчастье себя, но мы знаем, они не виноваты.

— Ты думаешь, дело в ее предназначении? — со страхом спросил доминус пасынка.

— Должно быть, в нем. Но так ли это, мы не узнаем, пока не вызовем Калига, — ответил мальчик. — Ты должен сделать это, Магнус. Вызвать принца-тень к нам.

Магнус Хаук кивнул и сказал:

— Тогда идем в ту комнату внутри покоев, в которой мы с твоей матерью вызываем его. Это надо делать без посторонних.

— Но сначала уложим девочек спать, — предложил Диллон. — Нам всем будет лучше в ночной тишине, меньше вероятность, что нам помешают. Я пойду разыщу Милу и прослежу, чтобы она уложила их.

Доминус кивнул, прошел в маленькую комнату, о которой говорил с Диллоном, и стал его ждать. Лара! Имя любимой жены звучало раз за разом, как эхо, в его голове. Что с ней случилось? Где она может быть? Сначала он думал, что хетарианцы каким-то образом сумели заточить ее в тюрьму, и был готов пойти войной на Хетар. Но Калиг заверил его, что это не так, и Магнус Хаук поверил Калигу, правда, не был вполне убежден, что ему можно верить. А если великий принц-тень Калиг знал, где была Лара, почему утаил от него это? Вопросы, вопросы… Их у Магнуса Хаука было больше, чем ответов.

Наконец его пасынок присоединился к нему.

— Все в порядке. Ночь проходит спокойно, Магнус.

— Тогда мы готовы вызвать Калига.

Магнус Хаук повернулся лицом к голой стене напротив двери и произнес нараспев:

— Услышь мой зов, Калиг, принц-тень! Из стены своей выйди ко мне!

— Добрый вечер, Магнус и Диллон! — сказал принц-тень, проходя сквозь стену, и оказался в их комнате. — После нашего последнего разговора прошло уже несколько недель. Мне приятно видеть, что вы оба выглядите хорошо.

«Он так же красив, как всегда», — подумал Диллон. В синих глазах принца-тени сиял яркий свет. Среди его черных волос не было ни одного седого, хотя он прожил уже много столетий.

— Нам плохо, — ответил доминус. — Мы все страдаем оттого, что лишились Лары. Страдают наши дети. Страдают кланы. Страдают Даграс, Андрасте, Верика, народ Теры. Я думаю, Калиг, вы знаете, где моя жена. Теперь вам пора открыть мне всю правду.

Глаза Калига скользнули по мальчику.

— А что думаешь ты, юный Диллон? — спросил он.

— Милорд, я согласен с моим отчимом. Я понимаю, что у вас есть свои причины для молчания, но я тоже считаю, что нам уже давно пора узнать правду.

По лицу Калига скользнула улыбка.

— Используй свой дар, молодой Диллон. Сосредоточься и примени его. Скажи мне, где Лара.

Диллон медленно закрыл глаза. Помолчал несколько минут, потом открыл глаза и сказал:

— Моя мать в Темных Землях, господин.

Калиг кивнул:

— Да, она там.

Подавляя поднимавшийся в душе жгучий гнев, Магнус Хаук спросил:

— Если вы знали, что Лара находится в Темных Землях, почему не сказали нам это год назад?

— Магнус, вы знаете ответ на ваш вопрос так же хорошо, как и я. Вы бы собрали войска и начали войну против Темных Земель. А мы не могли этого допустить. Если бы вы напали на Королевство Тьмы, то натравили бы силы тьмы и на Теру, и на Хетар. Тогда ваши миры много столетий не знали бы покоя. Тьму всегда надо сдерживать, Магнус. Мы не можем полностью уничтожить ее, потому что всегда должны существовать и добро, и зло, и они должны уравновешивать друг друга. Но мы можем сдержать большую часть сил зла. Если же нам это не удается, в мирах начинают буйствовать войны, эпидемии, жестокость и голод.

— Но Королевство Тьмы всегда жило само по себе и не имело общих дел с другими странами, — сказал Магнус Хаук.

— Это верно. Но в нем есть пророчества о будущем, так же как здесь и в Хетаре. Лара всегда знала, что у нее особое предназначение. Часть этого предназначения связана с Темными Землями. Когда она выполнит его, то будет возвращена вам. Это произойдет скоро. А выполнить необходимо, иначе миры Хетара и Теры будут страдать. Вот почему я не мог сказать вам, где она. Вы должны довериться мне в этом. Я не позволю ничему плохому случиться с Ларой. Раньше я умру за нее.

— Когда она вернется к нам, то расскажет, где была и что делала? — спросил Диллон у принца.

— Нет, молодой Диллон. Она забудет все, что было с ней в Темных Землях. Так будет лучше. Ей будет сказано, что часть ее предназначения исполнена, и она будет довольна.

— Почему вы не хотите сказать нам, что она делает? — спросил Магнус Хаук.

— Потому что вам не нужно это знать, — спокойно ответил Калиг. — Я скажу вам только, что Лара помогает нам поддерживать равновесие между тьмой и светом. Все остальное вам было бы слишком тяжело узнать, Магнус Хаук. Почему вы вдруг стали так настойчиво вмешиваться в дела магии?

— Потому что та, кого вы используете как свое орудие, — моя жена!

Калиг не смог сдержать одолевавший его смех.

— Ах, мой бедный друг! Как Ларе повезло, что вы ее муж. Ни один другой человек не смог бы любить ее так, как вы. — И Калиг, утешая доминуса, положил руку на его широкие плечи. — Пожалуйста, верьте мне, Магнус. Ваша разлука подходит к концу, клянусь вам.

— Кажется, мне осталось только одно — собрать войска и войти в Темные Земли, — ответил доминус.

— Я бы не советовал вам это делать по многим причинам, назову лишь одну из них — ту, которая, вероятно, больше всего касается вас. Хетарианцы скоро собираются напасть на Теру. Их правители думают, что исчезновение Лары ослабило вас, и убедили свой народ, что Тера угрожает Хетару. Они планируют начать войну против вас для того, чтобы защитить Хетар, или, по крайней мере, говорят так. Короли Прибрежной провинции строят огромные военные корабли. Я полагаю, вам лучше готовиться защитить свою страну, пока Лара осуществляет свое предназначение и уравновешивает свет и тьму.

— Так вот почему мы в последнее время так редко видели у себя Иону, — пробормотал доминус. — Вы не могли бы закрыть портал, чтобы помешать Ионе вернуться? — попросил он Калига. — Нужно, чтобы он не смог сообщить в Хетар о наших действиях, когда мы станем усиливать укрепления вдоль берега моря и у входов во фьорды.

— Портал уже закрыт, — с улыбкой ответил Калиг. — А теперь я должен уйти. Я бы хотел на время взять с собой Диллона, конечно, если вы разрешите. Я скоро верну его вам.

Зеленые глаза Диллона широко раскрылись от восторга.

— Мне можно поехать с ним в Шуннар? — спросил он, бросил взгляд на доминуса и переспросил: — Можно, Магнус?

— Не знаю, что ответить. Твоя мать не хотела, чтобы ты уезжал туда, пока тебе не исполнится двенадцать лет.

— Не хотела, чтобы он уехал учиться, — вмешался Калиг. — В этом я, конечно, согласен с Ларой. Но я лишь хочу ненадолго позвать Диллона в гости, чтобы удовлетворить его любопытство и отвлечь от тревоги за мать. Обещаю вам вернуть его сюда через три дня.

— Пожалуйста, разреши, Магнус! Ну пожалуйста! — начал умолять мальчик.

— Только на три дня, Калиг, и не дольше, мне нужно, чтобы Диллон был со мной.

Калиг кивнул:

— Понимаю.

Он действительно понимал Магнуса Хаука. Диллон со своими зачатками магии был сейчас ближе всех к Ларе.

— Отлично. Тогда поезжай, Диллон, но только на три дня. Ты понял? Если твоя мать вернется и не застанет тебя дома, мне придется долго объясняться с ней по этому поводу.

— Спасибо, Магнус, — сказал мальчик, пока Калиг окутывал его своими одеждами. Потом они оба исчезли в облаке волшебного тумана.

Расставшись с ними, Магнус Хаук еще несколько минут стоял неподвижно и молчал. Слова принца-тени сильно возбудили любопытство доминуса. Равновесие между светом и тьмой, которое надо поддерживать. Какое отношение к этому имеет Лара? Узнает ли он когда-нибудь, что имел в виду Калиг? Иногда Магнуса раздражал существующий рядом с ним волшебный мир со своей магией.

Магнус Хаук вышел из комнаты и лег в постель, которую теперь ему было не с кем делить. Нужно думать о другом, а именно о хетарских делах. Раньше доминус надеялся, что умный Иона сумеет удержать под контролем дурака, который называет себя императором Хетара. Но Иона то ли не смог этого, то ли, как и его хозяин, считал, что Тера ослабла без Лары. Подумав об этом, Магнус разозлился. Тера была сильна до Лары и будет сильной без нее, пока Лары, к несчастью, нет дома.

«Надеюсь, я правильно сделал, когда позволил Диллону уйти с Калигом», — подумал он, засыпая.

Когда принц-тень закутал Диллона в свой плащ, мальчик закрыл глаза и открыл их только от голоса Калига. Было теплое, даже скорее горячее утро. В противоположном конце комнаты, где они находились, стояла низкая ограда с высеченными из камня колонками. Увидев ее, Диллон вспомнил рассказы матери о дворце ее учителя в Шуннаре. Мальчик не смог сдержать себя, подбежал к этой балюстраде и взглянул вниз. Там зеленела долина и паслись несколько табунов великолепных коней.

— Ой! Господин, здесь все так, как описывала моя мать! — радостно воскликнул он, повернулся к Калигу и спросил его: — Почему вы перенесли меня сюда сейчас?

— Я решил, что тебе пора выбрать для себя в подарок одну из моих лошадей, — с улыбкой ответил принц Калиг. — Тебе нужен товарищ, Диллон, потому что ты единственный мальчик там, где живешь. Сейчас я позову великана Ога — это друг твоей матери и мой главный конюх, он отведет тебя в долину. Он тебе понравится.

— Мама рассказывала мне про Ога, и я всегда хотел познакомиться с ним, — ответил Диллон. — Она говорила, что он маленький для великана, но очень добрый.

Принц улыбнулся и крикнул одному из своих слуг, чтобы тот позвал к ним Ога.

Хотя Лара и называла Ога маленьким, он показался Диллону очень большим. Если бы голубые глаза великана не были такими добрыми, мальчик испугался бы.

Войдя, Ог воскликнул:

— Не говори мне, кто ты! Не говори, я узнал бы тебя где угодно! Ты Диллон, сын Лары.

Он наклонился, поднял мальчика с пола и усадил на свою согнутую в локте руку, чтобы их лица во время разговора были примерно на одном уровне.

— Добро пожаловать в Шуннар, молодой господин! Я думал, до нашего знакомства пройдет еще несколько лет. — Ог весело улыбнулся Диллону.

— Отведи мальчика в долину, — сказал принц, — подбери коня, который станет его, и начни его обучать.

— Да, мой господин! — ответил Ог, взглянул на Диллона и сказал: — Скажите мне, молодой господин, вы уже решили, какой масти должен быть ваш конь?

— М-м-м, — протянул Диллон, — я думал, что, может быть, возьму серого в яблоках. Как ты думаешь, Ог, есть в долине подходящий?

— Надо пойти и посмотреть, — ответил великан и поставил Диллона на пол. — Иди за мной, мальчик. Посмотрим, где сейчас твоя лошадь. — Он поклонился принцу и спросил: — Мой господин! Сколько времени мальчик может пробыть со мной? Если искать всерьез, нам будет нужен день.

— Даю тебе этот день! — улыбнувшись, ответил Калиг.

Ог и Диллон направились к выходу. Мальчик бежал рядом с великаном, стараясь не отставать от него. Калиг смотрел им вслед, пока они не ушли, а потом повернулся к своему слуге, который ждал приказа, и потребовал:

— Принеси мне отражающее зеркало!

Слуга исполнил приказ и покинул комнату. Оставшись один, Калиг поставил овальное, в золотой раме зеркало на полированную деревянную подставку, встал перед ним и спокойно сказал:

— Приди ко мне, глава мунинов.

В зеркале мгновенно появилось отражение похожего на призрак существа, которое выступало от имени своих собратьев.

— Помоги нам, Калиг, принц-тень! — попросил глава мунинов и протянул вперед свои тонкие, как пленка, руки.

— Какой помощи вы просите у меня? Вы недовольны жизнью в замке, который Повелитель Сумерек построил для вас в Пенумбрасе?

— Он запер нас здесь, как в тюрьме! — крикнул глава мунинов. — Мы не можем заниматься тем, для чего существуем в этом мире, — собирать из умов, разыскивать и восстанавливать воспоминания. Помоги нам!

— Если я помогу вам, за это вы будете должны сделать то, о чем я попрошу.

— Что ты хочешь от нас?

— Необходимо восстановить равновесие света и тьмы. Вы должны вернуть Ларе все ее воспоминания. Только после этого она сможет осуществить свое предназначение. Это должно быть сделано.

— Если мы выполним твою просьбу, Колл уничтожит нас, — с отчаянием ответил глава мунинов.

— А если не выполните, я оставлю вас в Пенумбрасе и вы вечно будете служить Коллу. Ты действительно хочешь, чтобы Повелитель Сумерек использовал ваши способности для своей выгоды? Ты знаешь, что тогда произойдет с равновесием. Но если вы сделаете то, о чем я прошу, я дам вам другую родину, и вы сможете бродить где захотите, как вам и положено. Принцы-тени возьмут вас под защиту, и Колл больше никогда не сможет причинить вред ни одному из твоих братьев.

— Если вернуть Ларе всю память, это может ее погубить, потому что, пока она была в руках Колла, свет в ней почти угас, аура стала фиолетовой. Даже я ее боюсь, — сказал глава мунинов. — А если потрясение, которое она испытает при возвращении памяти, повредит наследнику Колла, он может убить ее.

— Она останется жить, и ее ребенок тоже, — ответил Калиг. — Но это не единственная моя просьба к мунинам. Будет еще одна, но об этом в другой раз.

— Где ты построишь нам замок? — медленно спросил глава мунинов.

— На самом дальнем участке побережья моря Обскура. Из самой середины вашего замка до вашего хранилища будет проложен туннель под морем. Никто в Хетаре даже не знает, что Обскура существует. Это море широко, и на его противоположном берегу находится Новое Дальноземье, где живут кланы-переселенцы из Дальноземья. Эти люди земледельцы, а не моряки. Мы сделаем так, что ваш замок смогут видеть только те, кто имеет магический дар, поэтому вы будете в безопасности. Там пустыня и свет такой яркий, что слепит глаза. При таком свете Колл ничего не сможет видеть. Что ты скажешь на это, глава мунинов?

— Я должен поговорить с моими собратьями.

— У тебя пять минут, — ответил Калиг и увидел, как отражение главы мунинов мгновенно исчезло из зеркала.

Вернувшись, мунин сказал:

— Сначала ты должен выпустить нас на свободу. Потом мы исполним твою просьбу.

— Твоих собратьев я перемещу, но ты должен остаться, — сказал Калиг.

Глава мунинов кивнул в знак согласия:

— Хорошо.

— Тогда дело сделано, — вполголоса сказал Калиг. — Я наполню ваш замок образами мунинов, и Колл не будет знать, что вас там нет. Сейчас я пошлю тебя в тронный зал Колла. В его Королевстве Тьмы время сна. Рядом с троном Колла находится алебастровый кувшин. Ты извлечешь из него оставшиеся в нем воспоминания Лары и вернешь их ей. Пока ты будешь это делать, я буду рядом с ней на равнине снов, чтобы она не испугалась.

— А что будет со мной, когда я выполню твою просьбу?

— Ты присоединишься к своим собратьям, — ответил Калиг.

— Какой будет твоя вторая просьба к нам?

— Это я скажу позже, — ответил Калиг. — А теперь приготовься войти в замок Повелителя Сумерек.

Калиг взмахнул рукой, и мунин из своего замка в Пенумбрасе перенесся в огромный приемный зал Повелителя Сумерек. Зеркало точно отражало, что происходило там, а Калиг смотрел в него и наблюдал.

В зале было тихо и почти темно, если не считать огня в двух курильницах, стоявших по бокам трона. Глава мунинов бесшумно подплыл к высокому алебастровому кувшину, осторожно вынул из него воспоминания Лары и спрятал их в своих одеждах, одновременно вынул из одежд связку пустых воспоминаний и положил в кувшин. Глядя на это, Калиг кивал в знак одобрения — мунин был умным. Покончив с этим, призрачное существо выплыло из зала и, невидимое ни для кого, по цепочке коридоров впорхнуло в покои Лары мимо ее спящих слуг. Калиг наложил на них заклинание глубокого сна, чтобы не опасаться, что кто-то из них проснется.

Оказавшись в спальне Лары, глава мунинов повис в воздухе над феей, достал из своих одежд ее воспоминания и позволил этим тонким золотым нитям соскользнуть из его пальцев обратно в ее голову. Когда все было сделано, принц-тень сделал быстрое движение рукой, и мунин исчез. Потом Калиг закрыл глаза и приготовился шагнуть на равнину снов для разговора с Ларой.

Она зашевелилась, открыла свои зеленые глаза и поняла, что стоит на равнине снов. Вокруг нее закружился теплый лиловый туман.

— Кто ты? Кто ищет меня?! — крикнула она.

— Это я, любимая, — ответил Калиг и возник из тумана рядом с ней.

— Что со мной случилось? — спросила его Лара.

Калиг обнял ее, стараясь успокоить.

— Не двигайся, любимая, сейчас ты все вспомнишь. Скоро ты исполнишь часть своего предназначения, Лара.

Вдруг Лара вскрикнула и отшатнулась от Калига; опустив взгляд, она увидела свой сильно увеличившийся живот.

— О-ох! О-ох! Как ты мог сделать со мной такое, Калиг? — Ее глаза наполнились слезами. — Ты знаешь, что со мной произошло? Ты понимаешь, что за ребенка я ношу? Значит, это и есть моя великая судьба — стать племенной самкой для Повелителя Тьмы? Родить ему ребенка?

Принц-тень поднял руку и сказал Ларе:

— Перестань!

Она замолчала, но продолжала смотреть на него с отчаянием.

— Выслушай меня, любимая. Все будет хорошо, я обещаю это тебе. Свет и тьма всегда должны уравновешивать друг друга. Смертные люди, кажется, не способны из добра и зла выбирать добро. Поэтому мы, существа из мира магии, должны поддерживать баланс между добром и злом, когда возникает угроза того, что тьма может одолеть свет. А угроза возникает периодически и достаточно часто. Было бы хорошо, если бы дела пошли иначе, но это не так, и поэтому мы трудимся, чтобы создать для разлада противовес из гармонии. Мы уже давно знали, что написано в Книге Правления Повелителей Сумерек. Там сказано, что в двенадцатом поколении после Халфани Повелитель Сумерек произведет на свет сына от феи. Этот ребенок должен стать самым сильным из всех Повелителей Сумерек. Его магическая сила будет огромной и ужасной, и с помощью его магии тьма может навсегда истребить свет в этом мире. Мы не можем допустить, чтобы это произошло, Лара.

— Но ты позволил украсть у меня память, чтобы я была сговорчивой! — крикнула Лара.

— Ты фея и не можешь родить ребенка тому, кого не любишь, — ответил он. — А было необходимо, чтобы ты родила Коллу наследника. Ты не смогла бы любить Колла, сохранись у тебя память, и ты знаешь, что это правда.

Калиг видел, что она вне себя от горя. Ему захотелось снова обнять ее, но он знал, что сейчас не время для этого.

— Я не люблю его! — гневно заявила Лара.

— Когда ты — это ты сама, то не любишь, — согласился Калиг. — Но когда ты была другой Ларой, испуганной, потерявшей память, ты любила его. Коллу нужна твоя магия, потому что без нее у него не хватит сил сделать то, что он должен сделать, и его ребенок не выживет без нее.

Лара заставила себя успокоиться и спросила Калига:

— Что с Магнусом и детьми?

— Они не знают ничего и никогда не узнают, — ответил он.

— Как же тебе это удастся? Или этого я тоже не должна знать, милорд? Как я смогу вернуться в мою собственную жизнь, к моему мужу и не чувствовать себя грязной после этого… приключения? Как я смогу жить дальше, зная, чем я стала под влиянием этого существа? Калиг, скажи мне, ты все это исправишь?

— Я в состоянии исправить это, и исправлю, Лара, — торжественно пообещал Калиг.

Лара поверила ему — против своего желания, несмотря на гнев и ощущение, что ее предали. Она не хотела верить, но верила. Это Калиг, ее бывший любовник, ее наставник и любимый друг. Она глубоко вздохнула и спросила:

— Скажи мне, что я должна делать.

— Только ты, Лара, можешь победить тьму в этом случае. Вспомни правило, написанное в самом начале Книги Правления: каждый Повелитель Сумерек будет производить на свет только одного сына. Поступая так, Повелители Сумерек сохраняли свою линию наследования и избавлялись от споров из-за престола. Кроме того, по их законам и обычаям никто не смеет учинить какое-либо насилие над кем-то из детей Повелителя Сумерек или позволить это другому. Ты можешь остановить тьму с помощью своей магии, Лара, и ты должна это сделать сейчас, до того, как проснешься. А когда проснешься, тебе понадобится все твое искусство, чтобы играть ту женщину, которую полюбил Колл. Он ведь любит тебя так же, как она любила его.

Лара кивнула. Она уже поняла, что делать. Положив обе ладони на свой живот, она произнесла нараспев:

— Разделись. Один, стань двумя. Будьте одинаковы во всем, кроме имени.

Произнося эти слова, она уже чувствовала, как ребенок внутри ее делится, превращаясь в двоих детей.

— Колл не обрадуется этому, — пробормотала она, и в этих словах было немного ее прежнего юмора.

— Не обрадуется, — согласился Калиг. — Он не может быть рядом с тобой во время родов, и ты родишь так быстро, что женщины, которые будут помогать тебе, совершенно растеряются. Поэтому никто не поймет, кто из мальчиков появился на свет первым. Никто даже не подумает о каком-то способе определить, кто из сыновей Колла перворожденный. Дети начнут ссориться с той минуты, как родятся. Колл и его подручные будут соблюдать закон Королевства Тьмы, но его сыновья не станут следовать закону. Они всю жизнь будут пытаться уничтожить один другого. Колл потеряет покой, не сможет осуществить свои завоевательные планы и насладиться теми жестокими развлечениями, которые ты придумала для него на случай захвата Хетара. Лара вздрогнула:

— Не напоминай мне про это! Какое зло я собиралась породить! И хуже всего то, что мне действительно нравилось думать об этом зле.

— Тьма едва не победила тебя, моя любимая, но теперь все будет хорошо, — утешил ее Калиг и снова протянул к ней руки.

Лара пришла в его уютные объятия, и ее золотоволосая голова легла ему на плечо.

— Скажи мне, когда я смогу уйти от него, — попросила она.

— После родов останься с ним достаточно долго, так ты поможешь нам поддержать в нем растерянность и смятение из-за такого поворота событий. Потом позови меня по имени, и я переправлю тебя в Шуннар. Там ты восстановишь свое здоровье. А потом я сотру твои воспоминания о тех месяцах, которые ты провела с Коллом в Королевстве Тьмы.

— А что будет с Магнусом, с моими детьми, с Терой и Хетаром?

— Доверься мне, моя любимая. Когда придет время, я позабочусь обо всем.

— Где Этне? — спросила Лара и поднесла руку к шее, на которой обычно висел кулон.

— Осталась лежать на кровати, когда Колл украл тебя, — объяснил Калиг.

Лара кивнула и тихо сказала:

— Колл был добрым со мной, хотя он и злой по природе. Он никогда не поступал со мной жестоко и ни в чем ни разу не отказал мне. И я должна сказать, он очень пылкий любовник. — Лара лукаво улыбнулась и добавила: — Я никогда не думала, что у меня будет еще один мужчина после того, как стала женой Магнуса.

— Он любит тебя, — ответил Калиг. — А та женщина, которой ты была, любила его. С ним она чувствовала себя в безопасности. Я даже думаю, ты привнесла немного света в его душу, хотя это очень темная душа. А в телесной любви Коллу, несомненно, нет равных, — лукаво поддразнил он Лару, поцеловал ее золотистую макушку и сказал: — Теперь я должен уйти, Лара.

Калиг не сказал Ларе, что она, поскольку в ней течет кровь феи, проживет гораздо дольше, чем Магнус Хаук, и когда-нибудь будет иметь других любовников. Сейчас не время было говорить об этом.

— В ближайшие несколько недель ты должна быть сильной, — ласково посоветовал он. — Не допусти, чтобы Колл узнал, что вся твоя память с тобой. Ты должна стать женщиной, которую, как он считает, он и создал. Его супругой, равной ему, которая с каждым днем накапливает в себе все больше зла. Но если он попросит тебя применить твою магию для злых целей, откажись. Скажи, что стала слабее из-за ребенка в твоей утробе и не хочешь причинить вред его сыну.

— Теперь я немного боюсь этого, — сказала Лара.

— Моя любимая, ты перехитрила лесных лордов, ты перехитришь и Колла, — заверил ее Калиг. Потом вокруг него закружились тени и туман, и он внезапно исчез.

Лара еще несколько долгих минут стояла на равнине снов. Калиг оставил ее одну, набираться мужества, чтобы сойти вниз и проснуться. Она дышала медленно, очищая свой ум, отгоняя страхи и набираясь мужества. Ее сыновья-близнецы заворочались и уже начали ссориться. Лара едва не засмеялась, представив себе, какое лицо будет у Колла, когда он узнает, что фея родила ему не одного, а двоих сыновей. Большинство мужчин были бы в восторге, посчитав рождение близнецов своим подвигом. Но Колл будет иного мнения. С этой мыслью Лара скользнула в сон.

Когда она наконец проснулась, за ее окнами грохотал гром. Начались ледяные осенние дожди. Правда, летние дожди не намного лучше.

Как она могла терпеть Королевство Тьмы весь прошлый год? Солнце никогда не бросало сюда прямых лучей. Она никогда не видела здесь ни восхода солнца, ни ясного дня. Зато много раз видела красную, как кровь, полосу заката между острыми вершинами высоких гор и мрачное фиолетово-черное небо над ней. Единственные цвета, которые она могла вспомнить за время своего нахождения здесь. В этой стране небо всегда было хмурым, а окрестности дворца постоянно окутывал полумрак. В сравнительно теплое время года лил дождь, зимой шел снег. И постоянно гремел гром. Его раскаты звучали и при дожде, и при снегопаде и сопровождались серебристыми, ветвящимися на конце молниями.

Дворец Колла, замок Колбир, был высечен в скале на склоне одной из гор. Повсюду был мрамор всех оттенков черного и серого. Все во дворце были одеты в темное. Слугам было положено носить темно-коричневую одежду. Платья самой Лары окрашены в любимый Коллом серебристый цвет и в различные оттенки фиолетового, самым светлым из которых был темно-лиловый. Сам Колл обычно носил черную или серебристую одежду. Теперь, когда Лара снова стала собой, вся эта страна казалась ей мрачной, потому что она вспомнила все другие цвета радуги. Она мысленно поклялась, что после того, как вырвется из этого темного места, больше никогда не наденет темную одежду. Лара открыла глаза, повернула голову и посмотрела на окна. Действительно, идет дождь. Уши не обманули ее.

— Ах! Хозяйка проснулась, — сказала Мача, подошла к кровати и, стоя над Ларой, спросила: — Чем могу вам служить, великая госпожа?

«Тем, чтобы не стоять у меня над душой», — сердито подумала Лара, но вслух сказала:

— Я очень голодна. Почему мне еще не подали завтрак? По-моему, ты в последнее время стала пренебрегать своими обязанностями, Мача. Может быть, хорошая порка поможет тебе лучше делать твое дело. А где Анка? По-моему, вашим мягким местам нужна именно хорошая порка. Да, после того, как я поем, я отхлещу вас обеих плетью. Вас обеих явно надо поучить послушанию.

— Меня — нет, госпожа, — сказала Анка, вбегая в спальню с подносом, на котором стояла еда для Лары. — А если Мача в последнее время была невнимательна, то потому, что стала проводить больше времени со своим любовником, — тараторила она. — Вчера я видела, как они занимались любовью на вашей кровати, когда вы гуляли со своим супругом. — И Анка с ухмылкой взглянула на Мачу.

— На моей кровати? Вы занимались любовью на моей кровати? — спросила Лара у Мачи.

Та покраснела и пробормотала:

— Он застал меня врасплох, хозяйка. Я ничего не могла сделать.

— Он? Кто такой этот «он»? И что он делал в моих покоях, Мача? — холодно спросила Лара.

Она с изумлением почувствовала, что ей легко снова войти в роль той потерявшей память женщины, которую украл Колл. Ее это потрясло, и она не рискнула глубже погружаться в этот образ.

— Ты отправишься к начальнику наказаний. Сколько ударов плетью ты получишь, зависит от того, захочешь ли ты назвать имя своего дерзкого любовника, — сказала она плачущей служанке, потом холодно взглянула на Анку и предупредила: — А ты не смей произносить его имя! Это должна сделать Мача. — Зеленые глаза Лары сверкнули. — Мача, ты получишь двадцать ударов плетью, но если назовешь своего любовника, получишь только десять.

Плеть, которую применяли для порки, состояла из нескольких длинных полос кожи, со вставленными в них острыми колючками, которые при ударе вонзались в тело жертвы.

— А что будет с ним? — всхлипывая, спросила Мача.

— Если ты скажешь мне его имя, он получит те десять ударов, от которых я избавлю тебя, — сказала Лара с обманчивой нежностью в голосе. — Он, конечно, в достаточной степени мужчина и достаточно любит тебя, чтобы не позволить тебе взять на себя всю вину? Но если ты не скажешь, то скажет Анка, и вы оба получите по двадцать ударов. Выбирать тебе, дорогая Мача. Скажи мне имя своего любовника. — Лара улыбнулась. Но она была в ужасе от того, что делала, и от того, что Анка так и рвалась донести на свою подругу.

— Его зовут… — неуверенно начала Мача.

— Альвар! — не выдержала Анка. — Он один из солдат, которые охраняют ваши покои, госпожа.

Мача уже не плакала, а рыдала.

— Я пыталась сказать вам, госпожа! Я старалась! — истерически всхлипывала она.

Лара взяла Мачу за руку и ласково похлопала служанку по ладони.

— Я знаю это, дорогая. Ты и Альвар получите только по десять ударов, — сказала она, потом перевела взгляд на Анку и объявила: — А ты получишь двадцать ударов за то, что не умеешь хранить верность подруге. После этого вы обе усладите своим телом вашего господина. Я знаю, что он почти не бывал в Доме удовольствий за то время, что я не делю с ним постель. А теперь идите и приведите его ко мне. — Лара начала с наслаждением есть очищенный розовый апельсин и густо намазывать маслом черный хлеб.

Когда пришел Колл, она поведала, как и почему Мача впала в немилость.

— Ты хочешь наказать их за то, что они занимались любовью? — спросил он.

— Не за это, мой господин, а за то, что они осквернили нашу супружескую постель. Я не смогу ни одной ночи спать в кровати, на которой моя служанка развлекала своего любовника. Она загрязнила те немногие воспоминания, которые у меня есть. Я больше не могу думать о тех чудесных минутах, когда лежала в твоих объятиях и принимала как почетный дар твою любовь. Я представляю себе только одно: как эта служанка низкого происхождения наслаждается своим любовником на моих простынях. Его соки, конечно, испачкали матрас! Их запах сохранится, даже если сменить белье, мой господин. — Лара закрыла лицо ладонями и стала всхлипывать. Получилось убедительно. — Мое горе от этого повредит твоему сыну!

Колл обнял супругу. Во всей этой истории для него были важны только Лара и его сын.

— Меньше чем через час в твоей спальне будет стоять новая кровать, моя дорогая, — пообещал он, стирая слезы с ее щеки. — А теперь, моя драгоценная, пойдем посмотрим, как будет исполнено наказание.

— После того как служанок выпорют, — промурлыкала ему Лара, — ты как следует поимеешь их, чтобы немного ослабить тот любовный пыл, который бережешь для меня.

— Какая из них больше заслужила твой милый гнев? — спросил Колл.

— Анка. Она не знает, что такое верность.

— Тогда после того, как я получу от нее удовольствие, отдам ее на час начальнику наказаний.

— Ах, мой господин! — пробормотала Лара и с улыбкой взглянула ему в лицо. — Ты так хорошо знаешь, как сделать мне приятное. Могу я посмотреть, как он будет мучить ее своей похотью? Пожалуйста, позволь мне это!

— Ты становишься очаровательной озорницей, моя драгоценная! — Колл засмеялся и погладил ее по щеке. — Мне все труднее соблюдать правила твоего уединения, которые предписаны Книгой Правления. Я думаю, после сегодняшнего дня не стану видеться с тобой, пока не родится наш ребенок. Ты становишься все злее, и это будит во мне влечение к тебе, моя прекрасная супруга. — Он поцеловал ее в губы, долго-долго.

Лара вздохнула и сказала:

— Скорее бы родился этот негодный мальчишка, мой господин! Я тоскую по твоим ласкам и желаю всю жизнь доставлять удовольствие только тебе. Нашел ли ты для меня кормилицу?

— Сегодня она прибудет в замок. Ты увидишь, она само совершенство, — сказал Колл.

Лара закончила свой завтрак, две ее служанки помогли ей одеться. Потом она вместе с Повелителем Сумерек отвела их на порку. Колл с гордостью и одновременно веселым интересом наблюдал за тем, как подробно она объяснила начальнику наказаний, чего хочет. Два стражника, охранявшие покои Лары, тоже сопровождали их, и несчастный Альвар удивился, когда она приказала наказать и его тоже, вслед за его любовницей, чтобы он знал, как она получает то, что ей положено.

Колл и Лара уютно уселись в кресле для двоих. Мачу в это время раздели догола, повесили между двумя мраморными столбами, и плеть вонзилась в ее тело. Когда ее крики разрывали воздух, Колл медленно поглаживал живот Лары и с явным восторгом чувствовал, как внутри шевелится новая жизнь. Повелитель Сумерек довольно улыбался.

Следующим был наказан охранник. Когда его раздели догола, Повелитель Сумерек подозвал к себе начальника наказаний и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул, вернулся к своей жертве и повернул ее лицом к господину и госпоже. Затем взял с находившейся рядом полки маленький кувшин и тремя толстыми пальцами достал из него густую как сметана мазь, которой натер член охранника. Через несколько минут он стал твердым и длинным. Тогда начальник наказаний поднял свою плеть и умело провел ею поперек туловища Альвара так, что ее кончик обвился вокруг члена. Альвар был так удивлен, что закричал только после второго удара плети. Потом он завыл от боли, а Мача горько плакала при виде того, как жестоко с ним поступают.

Наконец наступила очередь Анки. Она всхлипывала и выла от страха еще до того, как начальник наказаний поднял плеть для первого удара. Каратель в маске усмехнулся, он явно был в восторге от ее ужаса. Десять ударов упали на спину кричащей женщины, потом Анку повернули, и она получила еще десять ударов по груди и животу.

Начальник наказаний изловчился и несколько раз умело задел самым кончиком плети ее соски так, чтобы она почувствовала укол боли, но ее кожа осталась цела. Когда он закончил, обеим женщинам было приказано встать на четвереньки, и Колл насладился ими. После этого Анка была на час отдана для любовных утех начальнику наказаний. Он поблагодарил господина и госпожу за щедрость, пристально посмотрел на Анку и облизнул губы.

Ларе все это было отвратительно, но она знала, что должна по-прежнему производить впечатление на Колла. Его решение не видеться с ней, пока не родится ребенок, было для нее большим облегчением.

Колл отвел Лару обратно в ее комнаты. Там их ждала только что назначенная кормилица — широкая в кости женщина, ее огромные груди напомнили Ларе коровье вымя.

Она стояла перед Повелителем Сумерек и его супругой опустив глаза.

— Ты отучила от груди своего ребенка? — спросила ее Лара.

— Да, госпожа. Мне приказали это сделать, — ответила женщина.

— Мой сын родится через несколько недель, — сказала ей Лара. — Я не хочу, чтобы твое молоко высохло. Чтобы этого не случилось, господин будет сосать твою грудь не реже чем два раза в день. Ты понимаешь меня? Тебе оказывают большую честь.

— Да, госпожа.

— У тебя есть имя?

— Меня зовут Ема, госпожа. — Кормилица все это время стояла с опущенной головой.

— Я приготовила для тебя комнату рядом с моей спальней, Ема. Отведи сейчас туда своего господина. — Лара повернулась к Коллу: — Иди с ней, мой дражайший господин. Когда ты пойдешь обратно, я закроюсь в своей спальне, и мы больше не увидимся, пока не родится ребенок. — Она поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. — Прощай до того дня, мой господин Колл.

Сказав это, Лара повернулась и ушла в свою спальню. Закрывая за собой дверь, она вздохнула с облегчением. Теперь ей не было нужно общаться с Коллом или видеть его, она может удерживать тьму в себе на минимальном уровне.

«Великий Создатель! — молча молилась она. — Прости мне все ужасное зло, которое я совершила за последнее время, и все зло, которое я совершу в ближайшие дни, чтобы Колл не знал, что я снова стала собой. Помоги мне благополучно вернуться к моему любимому Магнусу. Не дай ему никогда узнать об этом ужасном времени в моей жизни! Пусть Калиг сдержит свое обещание и сделает так, чтобы я забыла время, проведенное в Темных Землях».

Скучают по ней дети или нет? Диллон, конечно, должен был скучать. Ануш, вероятно, снова стала ее ненавидеть. А Загири теперь даже не знает, кто она такая. «Я больше никогда не покину своих детей, что бы мне ни пришлось ради этого сделать!» — решила Лара. Потом подумала, что ей уже давно пора родить Магнусу сына — мальчика с темно-золотистыми волосами и глазами цвета бирюзы, как у отца. Лара удивленно моргнула, новая жизнь, которую она носила в утробе, вдруг заворочалась, протестуя против этой мысли. Когда один ребенок крутился внутри ее, это было тяжело терпеть, но два — вообще ужасно. Лара знала, у них будут бледная кожа и темные волосы, как у их отца.

Пришла Ема и сказала Ларе, что Повелитель Сумерек ушел к себе. Кормилица выглядела такой опустошенной и усталой, что Лара пожалела ее и приказала ей отдыхать. Мача то и дело тихо всхлипывала, на ее спине были видны следы плети. Лара пожалела и ее и с помощью заклинания ослабила боль, оставив столько, чтобы Мача помнила о своих грехах.

Вернулась Анка, сильно избитая и исцарапанная. Позже Лара услышала, как Анка шепнула Маче, что начальник наказаний — лучший любовник из всех, которые у нее были, и она придет к нему снова, когда у нее будет время. Лара не стала избавлять ее от страданий, похоже, ее боль была не очень сильной, и Лара предположила, что начальник наказаний сам полечил ее служанку какой-то обезболивающей мазью. Что касалось Альвара, его член на несколько недель вышел из строя.

Мача не жаловалась, напротив, стала преданно служить своей хозяйке. Когда Лара спросила служанку, почему та вдруг так резко изменила свое поведение, Мача ответила:

— Теперь я вижу, вы больше чем просто женщина, с помощью которой появится на свет сын нашего господина. Вы во всем равны ему, госпожа. Вы умеете наказывать. Я горжусь тем, что служу вам. И простите, если я перечила вам.

Лара отвесила ей сильную пощечину, улыбнулась и ответила:

— Ты слишком много думаешь, Мача. Не забывай, что ты низкого происхождения. Но я прощаю тебе твою дерзость. Ты почти идеальная служанка. Скоро ты поможешь мне исправить поведение Анки, которая уже давно ведет себя нагло.

— Я сделаю все, что бы вы ни попросили, госпожа, — пообещала Мача и улыбнулась Ларе в ответ, потирая щеку.

Мача была в восторге, она так много значит для госпожи, что та лично наказывает ее. Пощечина была для нее знаком почета.

Роды у Лары начались ночью, когда над Королевством Тьмы не светила ни одна звезда. Повелителю Сумерек сообщили, что его супруга рожает, но по обычаю он мог прийти к ней только после появления ребенка на свет. Другой обычай, который им скоро надо будет исполнить, — ее исцеление. После того как родится их сын, Ларе будут давать особые травы и втирать мази в ее половые органы. Ровно через неделю после родов она будет совершенно здорова, и они займутся любовью в присутствии его канцлера, подчиненных ему князей и других гостей, чтобы доказать, что он и его супруга снова здоровы и крепки, а младенец, который однажды встанет во главе своего народа, — сильный ребенок. Ожидая сообщения о благополучном исходе родов, Колл старался сосредоточиться мыслями на этой церемонии.

Эти роды для нее были самыми тяжелыми из всех. Благодаря Калигу она знала, что это продлится недолго. Но, Великий Создатель, как же было трудно и больно! Ей помогали только Мача и Анка. Лара больше никого не захотела допустить к себе. Колл, зная, что этот ребенок у нее не первый, позволил ей поступить, как она хотела, но перед дверью в комнаты Лары дежурила повивальная бабка на случай, если понадобится помощь.

Эта женщина тревожно моргала, когда слышала, как Лара кричит от боли. Наконец она не выдержала, оттолкнула испуганных и растерянных Мачу и Анку и вошла к Ларе без спроса. Взглянув вниз, она только ахнула: «Великий Крелл, помоги нам!» Ребенок шел ногами вперед, и теперь уже его невозможно было повернуть. Повивальная бабка ничего больше не сказала, только просунула несколько пальцев в родовые пути и помогла ягодицам и туловищу младенца выбраться наружу. Плечи и голова выскочили из тела матери сами. Лара закричала, когда это случилось, но потом закричала уже повивальная бабка:

— Великий Крелл, что это?

— В чем дело? — выдохнула Лара, закричала снова и напряглась изо всех сил, выталкивая из себя второго ребенка. Нужно было сделать это быстро, чтобы женщины не успели опомниться. Она уже слышала плач первого ребенка.

Повивальная бабка в первый момент ничего не сказала, а просто подхватила на руки второго ребенка, когда он выскочил из тела матери, сжимая руку брата, который родился чуть раньше.

— Мальчиков два, великая госпожа, — сказала наконец повивальная бабка. — Такого еще никогда не случалось!

— Займитесь моими сыновьями! — крикнула Лара.

Три изумленные помощницы быстро исполнили ее приказ — смыли с близнецов следы родов и туго запеленали обоих. Младенцы были совершенно одинаковыми. На обеих маленьких головах росли клочками очень черные волосы. Темно-синие глаза сейчас были почти не видны. Кожа белая, как молоко, без всяких оттенков. Близнецов поднесли к матери и показали ей.

Лара была поражена тем, что ничего не чувствует к этим детям. Посмотрев на них, она кивнула и сказала Маче и Анке:

— Отнесите их к отцу.

Служанки послушно вышли из комнаты, каждая с младенцем на руках. После этого повивальная бабка снова занялась Ларой. Плацента у роженицы вышла быстро, и женщина начала готовить Лару к церемонии, которая должна была состояться ровно через неделю. Во время всех этих процедур Лара не сказала ни слова, пыталась представить себе, что скажет Колл, когда узнает, что у него два сына.

Колл сидел в своей комнате с канцлером Альфригом, когда две служанки его супруги подбежали к нему и показали то, что держали в руках. Колл ошеломленно уставился взглядом на младенцев, а потом спросил:

— Что это такое?

Произнося эти слова, он уже понимал, как глупо звучит его вопрос.

— Ваша супруга родила вам двоих сыновей, господин, — полушепотом ответила Мача.

— Кто из них родился первым?

Обе женщины изумленно взглянули на него и покачали головой.

— Мы не знаем этого, господин, — ответила Мача.

— Как я буду отличать их друг от друга? — вслух подумал Колл.

Альфриг подошел к нему. Служанки поклонились канцлеру и показали ему младенцев.

— Похоже, они совершенно одинаковые, мой господин, — заявил канцлер и приказал служанкам: — Распеленайте их!

Мача и Анка выполнили его требование. Без пеленок младенцы сразу же начали кричать и возмущенно дрыгать крошечными ручками и ножками. Не обращая на это внимания, Колл и Альфриг принялись искать на их телах какой-нибудь признак, отличающий одного ребенка от другого, но ничего не смогли найти. Младенцы действительно были совершенно одинаковыми.

— Запеленайте их! — сказал Колл служанкам.

— Из-за их сходства у нас могут возникнуть трудности, мой господин. В Книге Правления об этом ничего не сказано? — спросил Альфриг.

— Ничего, — ответил Колл. — Там только сказано, что я буду иметь сына от Лары.

— Посмотрите в Книгу сейчас, мой господин, — предложил Альфриг.

Колл потянулся за Книгой, которую хранил рядом со своим креслом, открыл ее, заглянул внутрь, пристально вгляделся в страницы. Они были пусты. После пророчества о Ларе в книге ничего не было.

— Там ничего не написано, — сказал он.

— Тогда вы должны убить одного из этих детей, — сказал Альфриг.

— Я не могу так сделать, и ты это знаешь! — воскликнул Колл. — Это против наших законов. В том, что случилось, и так много странного. Такого еще не было ни разу. А что будет, если я убью не того сына? Нет, нужно дать им вырасти, Альфриг. Только тогда я смогу сказать, кто из них настоящий наследник.

— Я боюсь за наше будущее, — покачал головой канцлер. Потом он повернулся к Повелителю Сумерек и спросил: — Как вы их назовете, мой господин?

— Колбейн и Колгрим, — ответил тот.

Колл снял с пояса кинжал и слегка надрезал щеку одного из младенцев. Кровь сильно брызнула из пореза, но после того, как упали первые несколько капель, Колл прикоснулся к ране пальцем, и она мгновенно затянулась. На ее месте возник тонкий шрам. Малыш закричал, когда лезвие разорвало ему кожу, но сразу замолчал, когда палец отца вылечил его и избавил от боли.

— По этой примете мы станем отличать Колбейна от его брата, — сказал Колл.

Затем он пометил противоположную щеку другого близнеца.

— У Колгрима метка на левой щеке, а у Колбейна на правой, — объяснил он.

— Вы умно поступили, мой господин, — заметил Альфриг.

— Отнесите близнецов обратно к матери и скажите ей, что я скоро приду рассказать ей, что я сделал и почему. Сообщите Еме, что ее большие соски будут поить молоком обоих моих сыновей, и поднесите их к ее груди, пока я буду говорить с их матерью, — приказал Колл служанкам своей жены.

Те поспешно ушли, унося младенцев.

— Мой господин, вы добились впечатляющего успеха, — сказал Альфриг. — Если вы позволите, я сообщу всем князьям о вашей мужской доблести и достижении, к которому она привела, — рождению двоих сыновей. Сейчас же будут посланы приглашения на Церемонию Завершения. — Он поклонился и зашагал прочь из комнаты на своих коротких ногах.

Оставшись один, Колл еще несколько минут сидел неподвижно, осваиваясь с тем, что произвел на свет двоих сыновей вместо одного, который был необходим. Это явно произошло по воле Крелла, не иначе. Он встал с кресла и поспешил к своей супруге — поздравить ее с их невероятным достижением. Ему и в голову не приходило, что в этом деле что-то не так.

Глава 7

Войдя в спальню Лары, Колл сразу заметил, как измучили роды его жену. Он наклонился к ней, ласково поцеловал в губы и сказал:

— Ты изумительная женщина, моя драгоценная. Они уже показали тебе, как я пометил близнецов?

Лара кивнула в ответ и спросила:

— Как их зовут?

— Колбейн и Колгрим, — ответил он. — У Колбейна метка на правой щеке, а у Колгрима на левой.

— Мне так жаль, мой господин! — сказала Лара и всхлипнула, притворяясь, что плачет. — Почему так случилось? Почему моя утроба родила двоих сыновей вместо одного, который был нужен?

— Я этого не знаю, — признался ей Колл. — Но это могло случиться только по воле Крелла. Не бойся, моя драгоценная. Когда наши сыновья станут взрослыми, я дам им несколько заданий, и тот сын, который успешно выполнит их все, станет моим наследником. Если успеха добьются оба, они будут сражаться друг с другом насмерть. Тот, который выживет, будет править Темными Землями после меня.

— Какой ты умный, мой дорогой! — воскликнула Лара.

— Теперь ты должна отдыхать. Я не буду видеться с тобой еще семь дней. Потом мы встретимся на Церемонии Завершения.

— Что такое Церемония Завершения? — спросила Лара.

— Праздник, который мы устроим для нашей высшей знати в честь рождения наших сыновей. Он тебе понравится, моя драгоценная, это я тебе обещаю.

Она нагнула к себе голову Колла и поцеловала его.

— Тогда до свидания, мой господин. До встречи в этот день! — сказала она и улыбнулась ему. — Я рада, что не вызвала твоего недовольства.

— Ты никогда не сможешь вызвать мое недовольство, Лара, — тихо сказал он и ушел от нее.

Выйдя из спальни Лары, он подозвал к себе Мачу и Анку и сказал:

— Ваша госпожа родилась не в Темных Землях и поэтому не знает подробностей Церемонии Завершения. Не говорите ей ничего. Я хочу, чтобы особенности обряда стали для нее неожиданностью. Если вы будете послушными, позволю вам обеим участвовать в празднестве после обряда. В ночь праздника вы выберете себя в любовники любого из князей, которые будут там присутствовать. Вы сами понимаете, какая это честь. Но если Лара не будет в восторге от своей роли в Церемонии Завершения, я прикажу убить вас обеих и скормить моим псам. Ты поняла, Мача? А ты, Анка? Если моя супруга узнает до праздника, какая у нее роль в нем, вы обе умрете.

— Да, мой господин! — хором ответили служанки.

— Мы не скажем ничего! — поклялась Мача.

— Можно будет выбрать любого князя? — смело спросила Анка.

— Любого, кого вы пожелаете. Тебе, кажется, нравятся вольфины? — усмехнулся Колл. — Ты похотливая женщина, Анка.

И он ушел.

— Я боюсь вольфинов, — сказала Мача, когда служанки остались вдвоем.

— Кого же ты предпочитаешь? — спросила Анка.

— Может быть, крепыша-великана. А что, если я выберу двух князей-гномов? Я, конечно, смогу получить двух, потому что два гнома равны одному мужчине из Темных Земель, — задумчиво ответила Мача.

— Как ты думаешь, госпоже может быть приятно заниматься любовью на глазах у всех знатнейших князей? — усомнилась Анка. — Она женщина чувствительная. Я думаю, это ей совсем не понравится. Но если мы послушаемся господина и ничего ей не скажем, она хорошо поплатится за то, что велела нас избить. Верно, Мача? — И Анка засмеялась.

Мача тоже смеялась. Она решила не говорить Ларе, что ее ожидает, но только потому, что боялась Повелителя Сумерек больше, чем Лару. Она ни секунды не сомневалась в том, что за непослушание господин убьет их, и это будет тяжелая смерть.

Для близнецов были найдены две няни. Несколько раз в день они приносили своих питомцев к Еме для кормления. Хотя груди у Емы были намного больше обычных, прожорливые близнецы полностью опустошали обе при каждой кормежке. Лара поняла: для удобства Емы она должна установить строгий график кормления, иначе та умрет раньше, чем закончится ее служба кормилицы. Также Лара велела, чтобы ее кормили шесть раз в день для поддержания сил и восполнения достаточного количества молока. Между кормлениями Ема должна была отдыхать. Лара сказала своим служанкам, что у кормилицы только одна обязанность — поить своим молоком близнецов — и ее нельзя загружать никакой другой работой.

В первую неделю жизни близнецов Лару каждый день купали, лечили бальзамами половые органы и несколько раз в день давали настойки из трав. На шестой день она почувствовала себя уже вполне хорошо и радовалась, что так быстро выздоровела. Она начала рассчитывать, когда ей будет удобно вызвать Калига и бежать отсюда. Но чувствовала, что сможет это сделать только после Церемонии Завершения. Иначе может нарушить какой-нибудь запрет, и тогда рождение близнецов потеряет смысл, а Колл начнет искать себе новую супругу, чтобы от нее произвести на свет другого своего наследника.

Каждое утро к ней приносили близнецов. Они выглядели странно взрослыми, и Лара даже немного боялась их. В отличие от большинства младенцев, которые много спят первые месяцы своей жизни, Колбейн и Колгрим были бодрыми мальчиками. Даже в первую неделю жизни их темные глаза постоянно рассматривали все, что было перед ними. Когда они смотрели на Лару, в их взгляде появлялись ум и проницательность, удивлявшие ее. Ей не нравились близнецы.

Церемония Завершения была назначена на седьмую ночь после рождения сыновей. Перед праздником Лару вымыли, заплели волосы в несколько кос и уложили петлями и завитками вокруг головы. Покрой ее платья из фиолетового шелка, усеянного крошечными бусинами черного оникса, был обманчиво прост. На ноги ей надели шелковые туфли, покрытые тонкими листами серебра. Голову украсили серебряной короной с аметистами, которая была увенчана серебряным полумесяцем.

Мача и Анка получили простые платья из темно-фиолетового шелка, в их волосах блестели серебряные украшения в виде полумесяца. Обе служанки должны были вести Лару на Церемонию. Каждая из них дрожала от восторга при мысли, что займется любовью с князем. Если зачать ребенка от одного из князей, пришедших на праздник, можно получить возможность уйти со своей службы и стать наложницей этого князя. Такой счастливый случай редко выпадал женщинам низкого происхождения.

— Куда мы идем? — спросила их Лара, когда они повели ее из комнаты.

— Мы не можем сказать вам это, госпожа, нам запретили, — ответила Мача.

По тускло освещенным коридорам они привели ее к большой и высокой серебряной двери. Когда они подошли ближе, створки двери распахнулись, и три женщины оказались в большом сводчатом зале. Мача и Анка отступили назад, чтобы Лара смогла выйти вперед и приветствовать Повелителя Сумерек, который ждал ее в центре зала. Она сделала так, как ей сказали заранее: взяла его ладони в свои и прижала их сначала к своему лбу, потом к своему сердцу, а затем встала перед ним на колени и прижала эти ладони к своим губам. Повелитель Сумерек холодно, но одобрительно улыбнулся. Затем Лара произнесла слова, которым ее научили:

— Я благодарю тебя, мой господин Колл, за то, что ты позволил мне выносить твое могучее семя в моем недостойном теле и благополучно извергнуть из этого тела твоих сыновей. Хвала Креллу!

— Хвала Креллу! — подхватил целый хор голосов.

Лара взглянула вверх и увидела большой балкон, окаймлявший весь зал. Этот балкон был заполнен подданными Повелителя Сумерек. Лара впервые за время своей жизни в этой стране видела кого-то, кроме слуг замка. Быстро окинув взглядом зрителей, она разглядела среди них великанов и других существ, которых не знала. Между столбиками ограды балкона мелькали лица многочисленных гномов.

Лара вспомнила свою роль и заговорила снова:

— Теперь я стою перед твоими подданными, мой господин Колл, и готова доказать, что достойна быть матерью твоих сыновей. Повелевай мной по своей воле! Вся хвала пусть принадлежит Креллу!

— Вся хвала Креллу! — горячо подхватили зрители.

— Сними с меня одежды, моя супруга! — приказал Повелитель Сумерек и широко раскинул руки, облегчая ее задачу.

Его слова удивили Лару, но она все же расстегнула и столкнула с плеч Колла его черный халат, предоставив своим двум помощницам спустить эту одежду с мускулистых рук супруга. Она с трудом представляла себе, что будет дальше. Она встала на колени, сняла серебряные туфли Колла с его больших ступней и снова поднялась на ноги.

— Снимите с нее платье, — приказал Колл Маче и Анке.

Ларе было неприятно, что ее заставляют стоять голой перед целым балконом зрителей, но это явно входило в Церемонию, и она не могла воспротивиться. Когда ее обнажили, по залу пронесся одобрительный вздох, и Лара почувствовала, что ее щеки стали горячими. Чей-то низкий голос громко крикнул:

— Покажи нам свою силу, мой господин Колл! Покажи нам силу своей супруги! Заверши цикл!

— Заверши цикл! — подхватили остальные зрители.

Колл взмахнул рукой, и часть пола под ними поднялась вверх, превратившись в помост. Получилась кровать на двоих с одним валиком. Колл взял Лару за руку, подвел ее к этому ложу и сказал тихо и ласково:

— Ляг на нее спиной.

Лара поняла, что у нее нет выбора. Нет причин оспаривать законность рождения близнецов. Теперь она догадывалась, что произойдет дальше. Это было омерзительно, но через это надо пройти. Она села в середине ложа, потом легла на спину. Почти сразу же Мача и Анка встали по обе стороны от нее, и каждая взяла в руки одну из ног Лары. Колл легким движением ресниц подал знак, и служанки стали медленно поднимать ноги Лары, отступая назад, пока они не поднялись почти вертикально и широко раздвинулись, чтобы все видели, что находится между ними. Лара видела над собой лица ожидающих зрителей, в которых угадывалось жадное любопытство. Теперь Лара поняла смысл праздника. Колбейн и Колгрим появились на свет потому, что она и Колл занимались друг с другом любовью. Поэтому первая неделя жизни близнецов должна закончиться тем, что их родители в первый раз после родов займутся любовью друг с другом, завершая этим цикл рождения.

Колл опустился на колени между широко раздвинутыми ногами Лары, наклонился и начал лизать ее нежную кожу своим раздвоенным языком. Она знала, что в эту ночь должна ответить ему так, чтобы подданные зауважали его больше. Лара закрыла глаза, прогнала прочь все мысли о том, в каком ужасном и неприятном положении она оказалась, и громко вздохнула. Его язык быстро мелькал, толкался и упирался в ее тело, касался клитора, возбуждая его до дрожи. Лара удовлетворенно застонала. Язык Колла скользнул внутрь ее влагалища и стал дразнить ее еще сильнее. Лара вскрикнула. Она позволила своим любовным сокам каплями выступить на теле — медленно, потому что понимала, что должна дать зрителям насладиться этим моментом. Потом вскрикнула: зубы Колла слегка прикусили ее нывший от желания клитор, и Лара задрожала от наслаждения. Зрители отметили этот момент радостными криками: «Вся хвала Креллу!»

Колл встал и повернулся лицом к балкону. Его большой главный стержень вытянулся и распрямился. Раздались громкие хлопки, и снова понеслось: «Вся хвала Креллу!» Он медленно и важно обошел ложе вокруг, позволяя всем полюбоваться своим могучим членом. Лара протянула к нему руки, как будто умоляя. Взгляд Колла дал ей понять, что это ему понравилось. Потом под новые радостные крики и хлопки появился длинный и острый меньший стержень в своем серебристом блеске. Женщины — спутницы князей на этом празднике закричали от восторга. Снова с большим воодушевлением прозвучало: «Вся хвала Креллу!»

Колл еще немного покрасовался перед подданными, снова обратил свое внимание на супругу, лег на ложе и начал медленно надевать ее на оба своих стержня. Зрители на балконе раскрыли рот от изумления, наблюдая за тем, как больший скользнул во влагалище Лары, а меньший одновременно вонзился своим острым концом в ее задний проход. Войдя полностью, главный начал медленно и величаво двигаться вперед и назад, меньший только дрожал внутри более узкого прохода. Зрители наклонились вперед, чтобы, ничего не пропуская, созерцать великолепную сильную пару — Повелителя Сумерек и его прекрасную жену-фею. Маче и Анке с трудом удавалось устоять на месте. Обе служанки едва не падали в обморок от вожделения, глядя на любовное представление, которое их господин и госпожа давали для своих подданных.

Движения Колла ускорились. Главный стержень быстро и яростно рвался внутрь и вырывался наружу из горячего тугого влагалища, которое за предыдущую неделю идеально подготовили к его приему. Колл наклонился и начал сосать и кусать груди Лары. Лара закричала от восторга. Ее ногти глубоко вонзились ему в спину и оцарапали до крови. Толпа взревела от одобрения. Супруга повелителя — не слабая женщина, которую ее господин одолевает без труда. Он одержит над ней победу только после большого сражения.

Больше часа любовники сплетали свои тела на ложе, а подданные благосклонно взирали сверху. После этого Лара обвила своего любовника рукой и принялась двумя пальцами ласкать потаенные части его тела. Колл взвыл от изумления и восторга. Его стержни, разделенные лишь тонкой стенкой плоти, искали ту крошечную точку, прикосновение к которой вызывало у Лары взрыв радости. Нашли и стали ласкать ее сразу с двух сторон, наслаждение Лары достигло вершины. Она закричала, по ее телу пробежала дрожь, закружилась голова, перед ее закрытыми глазами вспыхнуло бесчисленное множество ослепительных звезд, окрашенных в тысячи ярких цветов. Рев толпы вокруг нее становился все громче. А потом стало темно и тихо.

Колл встал с бесчувственного тела своей потерявшей сознание супруги и крикнул:

— Вся хвала Креллу!

Зрители ответили ему тем же возгласом.

— Достаточно ли я силен, чтобы править вами? Заслуживает ли моя супруга вашего одобрения? — спросил он.

И зрители, все как один, громко ответили:

— Да! Слава нашему господину Коллу! Вся хвала Креллу!

— Опустите ее ноги, — приказал Колл служанкам. — Вы можете выбрать кого пожелаете из моих князей.

Появились похотники и начали очищать уставшие половые органы Повелителя Сумерек и его супруги. Когда они закончили свою работу, Колл поднял свой халат, завернулся в него и снял Лару с ложа, которое они только что делили. С супругой на руках Повелитель Сумерек вышел из круглого зала, отнес ее в спальню и положил на кровать. Остаток ночи его князья и сопровождающие их женщины проведут в плотских утехах, отмечая праздник. Он тоже придет к ним в пиршественный зал, но позже. Колл лег рядом с Ларой и обнял ее.

Прошел почти час, прежде чем она пошевелилась. Придя в себя, вдохнула аромат его тела, потом открыла глаза и увидела, что он держит ее в объятиях и прижимает к своей груди.

— Мы понравились князьям? — тихо спросила она.

— Очень понравились. Когда я уходил из зала с тобой на руках, многие из них уже занимались любовью со своими женщинами. Я разрешил Маче и Анке остаться и поискать любовных удовольствий, если они захотят. Анка очень похотливая и сразу же пошла искать себе князя-вольфина. Мача, по-моему, в конце концов выбрала великана. Будем надеяться, что любовник не разорвет ее пополам. — Колл усмехнулся. — Ты была великолепна. У тебя есть врожденное умение вести себя с низшими, моя драгоценная. — И он начал ласкать ее груди.

— Ты снова захотел любви? Какой ты пылкий! По-моему, это ты похотливый. Самый похотливый из мужчин, — сказала Лара и погладила его темные волосы.

— То, что мы сделали, было для князей, — сказал он. — А теперь сделаем это для себя самих, моя драгоценная. После этого я покину тебя и пойду в зал к князьям.

— Нельзя ли мне пойти с тобой? — попросила Лара.

— У тебя хватит сил для этого? — заботливо спросил Колл.

— А у тебя хватит? — лукаво поддразнила его она.

Колл засмеялся.

— Займись со мной любовью так, как князь-вольфин сделает это с Анкой! — обольстительно стала искушать его Лара.

Она повернулась к нему спиной, наклонилась и встала на колени, положив голову на свои сложенные руки. Ее ягодицы приподнялись и оказались перед глазами у Колла.

— Вольфины такие же свирепые, как ты, мой господин? — поддразнила она.

Колл накрыл ее тело своим, зарычал и, наклонившись, сильно укусил в шею.

— Я свирепее! — заявил он и вонзил в нее главный стержень; сжимая бедра, он двигался внутри до тех пор, пока Лара не застонала от нескрываемого удовольствия. Она довела его вожделение до лихорадки, и теперь он не мог остановиться. Два раза он поднимал ее на вершину наслаждения, но и после этого продолжал погружаться в нее все глубже. Наконец Лара сама стала умолять его остановиться. Но Колл знал, что может бросить ей еще один вызов, да и сам был еще не совсем готов закончить. Его ладони оторвались от ее бедер и крепко стиснули груди. Он ущипнул оба соска так жестоко, что Лара всхлипнула от боли. Потом Колл почувствовал, что она в третий раз трепещет от наслаждения. Его стержень задрожал и излил сок, Лара тихо вскрикнула и рухнула под ним на кровать.

Колл перевернул ее на спину, чтобы она видела его лицо.

— Разве я не свирепее? — спросил он у нее.

Она слабо засмеялась, открыла свои зеленые глаза и взглянула на него:

— Этого я не могу знать, потому что никогда не занималась любовью с вольфином, — с лукавым озорством ответила она.

— Ах ты, сучка! Может быть, я отдам тебя Хролейфу. Он мог бы отучить тебя от дерзости, моя драгоценная.

— Но тебе бы не понравилась супруга менее умная, чем я, мой господин Колл, — тихо сказала Лара. — Ты любишь мою дерзость. — Ее пальцы потянулись вверх и начали гладить его угрюмое лицо. — Разве это не так?

Он рассмеялся, но ничего не ответил.

Похотники явились и выполнили свою работу. Потом Повелитель Сумерек и его супруга встали с кровати, оделись и прошли к князьям в зал для пиров. Их появление было встречено громкими приветствиями. Они сели во главе большого стола, и все начали пить и веселиться. Князья, которых на праздник собралось много, были в восхищении от Лары, ведь эта ночь была для них единственной возможностью видеть ее и говорить с ней. Даже Альфриг выглядел довольным, это показалось Ларе забавным, потому что она слышала от Колла, что его канцлер всегда хмурится.

Один из князей, молодой вольфин, подошел к Коллу и что-то тихо сказал ему на ухо. Повелитель Сумерек наклонился к Ларе и сказал:

— Он хочет оставить себе Анку. Ты разрешаешь?

— Где Анка? — спросила Лара. — Я хочу сначала поговорить с ней.

Князь-вольфин ушел от них и скоро вернулся, таща за собой Анку. Служанка не выглядела счастливой и даже казалась немного испуганной. Увидев это, Лара ответила:

— Нет, я ее не отдаю. Но я разрешаю ему развлекаться с ней еще три дня. Я думаю, мой господин, это излечит ее от наглости.

Повелитель Сумерек передал вольфину слова супруги. Князь поклонился Коллу, вежливо кивнул Ларе и ушел, утащив с собой Анку. Мача, вернувшись после любовного приключения с молодым князем-великаном, едва могла ходить. Пришлось на несколько дней уложить ее в постель, стоять она тоже могла не более пяти минут. Анка возвратилась назад покорной и не хотела рассказывать о времени, которое провела с князем-вольфином.

Лара знала, что Колл скоро пошлет свои войска против Хетара. Теперь для нее настала пора покинуть его и принести в Темные Земли еще больше беспорядка и несогласия. Близнецам еще не было и месяца от роду, но каждый уже приобрел своих сторонников — кое-кто из жителей Темных Земель заранее выбирал, на чью сторону встанет в тот день, когда Колл будет объявлять одного из своих сыновей наследником. Им было не важно, что до этого дня пройдет еще много лет. Они подносили Колбейну и Колгриму богатые подарки, Колл поощрял такое поведение. Каждому дарителю разрешал лично поднести подарок избранному близнецу. Лара могла бы поклясться, что младенцы отлично знали, что происходит, и запоминали своих сторонников. Это ее беспокоило.

Колл теперь приходил к ней каждую ночь, и ей было все труднее играть роль охотно живущей с ним супруги. Пора было уходить. Но что-то в этом существе, созданном из тьмы, привлекало ее. Случались минуты, когда она не знала, сможет ли уйти. Наконец однажды ночью она прогнала прочь невидимые силы, которые ощущала вокруг себя, и громко крикнула: «Калиг!» Принц-тень возник перед ней как раз в тот момент, когда входил в ее спальню Колл, который тут же отступил назад, изумленный тем, что в комнате вспыхнул яркий свет.

В темных глазах Повелителя Сумерек сверкнул гнев.

— Она моя! — взревел он. — А ты светлый, и тебе нет места в моем Королевстве! Убирайся отсюда! — Его глазам было больно смотреть на свет.

— Для Лары, дочери Джона Быстрый Меч и лесной феи Илоны, тоже нет места в твоем Королевстве, — спокойно сказал в ответ Калиг.

— Она моя супруга и мать моих сыновей, — ответил Колл. — Она принадлежит мне. Теперь она мое создание, принц-тень. Тьма наполняет всю ее душу.

— Не всю, — ответил Калиг. — Ты велел мунинам украсть у нее воспоминания о прошлом, кроме тех, которые хотел ей оставить. Но теперь, Повелитель Сумерек, ей возвращены все ее воспоминания. Она покинет тебя и вернется в свой мир, которому она нужнее, чем тебе.

— Она останется со мной! — яростно заявил Колл. — Скажи ему, моя драгоценная! Скажи ему, что любишь меня и останешься здесь.

— Я люблю тебя, Колл, но не останусь с тобой, — сказала Лара. — Ты разве не слышал, что сказал тебе Калиг? Ко мне вернулась память. Ты уже не сможешь удержать меня здесь силой своей магии. Я не могу больше выдержать ни одного дня в твоем темном и мрачном Королевстве. Я фея. Мне нужно чувствовать на коже тепло солнца. Мне нужно, чтобы теплый ветер развевал мои волосы. Мне нужны краски, цветы и больше всего — Магнус Хаук и мои дети. Ты действительно думаешь, что мог бы успешно выполнить свой злодейский замысел, если бы этого не позволила власть более высокая и могучая, чем ты? Всю свою жизнь я шла навстречу судьбе, которой не знала и не понимала. Теперь я поняла. Моей судьбой было родить сы новей-близнецов Повелителю Сумерек, чьи предшественники могли за свою жизнь произвести на свет только одного сына. Законы не позволят тебе убить одного из твоих детей, Колл. И, кроме того, ты не уверен в том, кто из них твой истинный наследник, которому предназначено править после тебя. Пока ты не разгадаешь эту тайну, в Королевстве Тьмы будет смута, потому что Колбейн и Колгрим станут бороться за власть. Они могут даже попытаться уничтожить тебя. Ты еще увидишь, что в своей погоне за властью они не подчиняются ограничениям закона. Ты хотел натравить силы тьмы на наши миры, Колл, но свет и тьма всегда должны уравновешивать друг друга. Теперь это равновесие восстановлено и на какое-то время сохранится. Твоя магическая сила велика, мой господин, но и моя тоже велика. Без моей магии ты не добьешься успеха в своих планах и не завоюешь ни Хетар, ни Теру. Я предлагаю тебе подумать, что сказать своим князьям, которые, я уверена, рассчитывали обогатиться за счет завоеванных стран. Тебе придется каким-то образом умиротворить их, если ты хочешь, чтобы они остались верны тебе. — Договорив это, Лара повернулась к Калигу, взяла его за руку и сказала: — Я готова.

— Нет! — сказал Повелитель Сумерек. — Я отыщу тебя, Лара. Ты вернешься ко мне, или я убью тебя. Никто другой не будет владеть тобой.

Калиг покачал головой:

— У тебя больше нет отражающих чаш. Я забрал их, а новые ты не сделаешь, потому что твой народ еще несколько столетий назад утратил это искусство. Я и мои братья отделили твое Королевство от остального мира и запечатали границу по меньшей мере на сто лет. До тех пор ни ты, ни твой личный слуга не смогут покинуть Колбир. Ты будешь сидеть здесь как в ловушке и не сможешь причинить большого вреда. Прощай!

Калиг обернул свой плащ из золотистой парчи вокруг Лары. Пока они вместе исчезали в облаке тумана, в их ушах звучал полный ярости крик Колла.

Когда Калиг снял с Лары свой плащ, ее ноги подогнулись и она медленно опустилась на пол.

— У меня совсем нет сил! — сказала она и заплакала.

Принц-тень подхватил ее на руки и вынес в большой крытый проход без стен, к утреннему солнцу и теплому воздуху. Лара ослабла оттого, что много месяцев прожила взаперти в замке Колла в сырости и прохладе, а такие условия очень вредны для феи. От этого ее душа начала медленно увядать, но теперь, вновь попав в родную среду, Лара скоро поправится.

— Дыши! — велел Калиг своей ученице.

Лара глубоко вздохнула, и ее ноздри наполнил аромат цветов.

— Розы, — пробормотала она, вздохнула с облегчением и, расслабившись, прислонилась к Калигу. Снова втянула воздух и добавила: — И лилии тоже. И жимолость, и желтая примула — самый милый из цветов. Опусти меня, я, кажется, могу стоять. Я хочу посмотреть на лошадей.

Солнце начало возвращать ее к жизни.

Калиг бережно поставил ее на ноги и помог подойти к ограде, но не снял свою руку с ее талии.

Лара взглянула на широкую зеленую долину, где паслись табуны, принадлежавшие принцам-теням. Ее всегда поражало, что в центре пустыни существует такое чудесное место.

— Ог сейчас здесь? Он знает о том, что произошло? — спросила она у Калига.

— Ог здесь, и твой сын Диллон тоже.

— Диллон пока не должен быть здесь! — крикнула Лара, повернулась к Калигу и взглянула в его красивое лицо. — Я же сказала тебе, господин, что ты можешь получить его в возрасте двенадцати лет. Не раньше!

— Я лишь недавно принес его в Шуннар и сделал это потому, что он вдруг узнал, что ты находилась в Темных Землях. Мне нужно было чем-то отвлечь Диллона, пока твой муж не принял его слова всерьез и не повел войска на север. Хетар угрожает Тере. Твой старый приятель Гай Просперо убрал со свего пути Анору и разводится с госпожой Вилией, чтобы жениться на своей любовнице — девушке, которую создали мы. Но я боюсь, он будет очень разочарован. Из того, что он планирует, ничего не получится. Мы заберем у него госпожу Шифру, когда она сослужит свою службу при нем для нашей цели.

— А что это за цель, господин? — с любопытством спросила Лара.

— Отвлечь Гая Просперо от его бесчестных намерений относительно Теры. Он думал, что без тебя Тера стала слабее, планировал напасть на нее. Шифра должна разбить ему сердце.

— Женится ли Иона на Вилии? — подумала вслух Лара.

— Да, женится. Императору будет очень неприятно узнать об их свадьбе, но он поверит объяснению Ионы. А тот скажет, что женился на госпоже, лишь бы она не попала в руки одного из тех, кто мог бы свергнуть Гая Просперо, не чувствовала бы себя униженной и не стала бы из-за этого мстить бывшему мужу. Она ведь родом из влиятельной и консервативной семьи.

— А император будет благодарен своему верному ближайшему советнику! — продолжила Лара, и на ее лице мелькнула улыбка. — А потом та, кого вы дали Гаю Просперо, исчезнет. Надеюсь, это случится не сразу. Он должен быть наказан за все свои злые дела. Если император доволен этой женщиной, значит, ты снял с него мое проклятие, Калиг. Он человек пресыщенный, вкус у него притупился. Значит, он может так преклоняться перед ней лишь потому, что снова почувствовал удовольствие от телесной любви.

— Снять проклятие было необходимо, — ответил Калиг. — Если говорить честно, ты не должна была бы карать его так жестоко, Лара! — с улыбкой упрекнул он свою ученицу.

— Все мужчины — и люди, и волшебные существа — стоят друг за друга, когда доходит до секса! — рассердилась Лара.

— Я вижу, тебе уже становится лучше! — засмеялся принц-тень.

— Да, но я очень устала, Калиг.

— Знаю, — сочувственно ответил он. — После стольких месяцев жизни в Темных Землях ты совсем обессилела. Ты будешь жить у меня, любимая, пока совсем не поправишься. — И он погладил ее лицо своими изящными пальцами.

— Могу я увидеть Диллона?

— Думаю, это неразумно. Сегодня я собираюсь вернуть его к Магнусу с известием, что ты скоро снова будешь дома. Он теперь знает, что ты исчезла для того, чтобы исполнить свое предназначение.

Лара кивнула и спросила:

— А что будет, когда я вернусь домой к мужу и детям?

— Твои воспоминания о месяцах, прожитых в Темных Землях, будут стерты, — спокойно сказал Калиг. — Те, кто страдал от твоего исчезновения, тоже забудут о нем, словно ты никуда не пропадала. Магнус будет помнить, что приехал за тобой в Новое Дальноземье и отвез домой. Вспоминая прошедшие месяцы, вы все будете думать, что провели их так же, как в любом году своей жизни, и ничего особенного не произошло. Хетарианцы подумают, что Гай Просперо планирует войну против Теры лишь потому, что боится теран и должен сделать нечто существенное, чтобы продолжать нравиться народу, — объяснил ей Калиг. — В вашей жизни все пойдет своим чередом.

— Ты сможешь это сделать? — спросила она.

— Я и мои братья вместе с мунинами сможем, — ответил он. — Мунины обязаны оказать нам еще одну услугу за то, что их спасли от Колла и жизни в Темных Землях.

— Но Колл не забудет того, что было, — сказала Лара.

— Не забудет, — подтвердил Калиг. — Это будет ему наказанием. Пусть помнит, что когда-то владел прекраснейшей феей по имени Лара. Больше ни одна женщина не будет ему нравиться. Правда, у него не будет времени долго горевать, он будет слишком занят сыновьями. Ему придется управлять Темными Землями словно из тюрьмы и бороться с растущей угрозой, исходящей от Колбейна и Колгрима. Великаны, гномы и вольфины, которых больше не будет сдерживать присутствие господина, начнут буйствовать во всех Темных Землях.

— Тогда я в безопасности, — пробормотала Лара, чувствуя усталость. Она почти упала на плечо Калигу и сказала: — Мне нужно выспаться.

— Идем, — ответил он и отвел Лару в те прекрасные комнаты, где она когда-то жила, и ушел.

Впервые за много месяцев она осталась по-настоящему одна и в хорошо знакомом доме.

Лара стояла в той маленькой прихожей, куда Калиг привел ее много лет назад, когда она в первый раз оказалась здесь. Потом сюда вошла Носс. Лара улыбнулась, вспомнив, как они обрадовались встрече. Могли она или Носс тогда представить себе, какое будущее их ждет? «Вряд ли», — подумала Лара.

В ее комнатах, кажется, все по-прежнему. Это просторное помещение состоит из столовой, комнаты, маленькой спальни, где раньше спала Носс, и большой спальни, где когда-то спала сама Лара. Еще была маленькая, облицованная плитками ванная комната с небольшим бассейном. Лара заглянула в нее и увидела на мраморном полу все те же коврики из лучшей шерсти, окрашенные в цвета рубина, сапфира, аметиста и изумруда. Прозрачные бледно-золотистые занавески на окнах качались от легкого теплого ветерка, позволяя увидеть за окнами прекрасный зеленый сад. Лара знала, что по другую сторону сада замок Калига. Мебель в комнате была из эбенового дерева, чернота которого подчеркнута золотым цветом украшений. Черными с золотом были и сиденья из обтянутого шелком плюша. На них лежало много пышных подушек. Лара вошла в свою спальню и снова улыбнулась, ей всегда нравилось это помещение с обшитыми светлым деревом стенами, с нарисованными на них животными, почти всеми, обитающими в пустыне. Она с любопытством открыла платяной шкаф. Он, как всегда, был наполнен шелковыми платьями и маленькими кожаными сандалиями, точно по ее размеру.

Лара раздвинула тонкие прозрачные шелковые занавески полога и легла в постель. Ее предназначение было исполнено, хотя она была поражена тем, как это произошло. Она вспомнила, как ей всегда не нравилось, что равные ей собеседники уклончиво и загадочно говорили об этом предназначении, и поневоле рассмеялась. Лара знала, что теперь, помимо магического дара, обладает большой силой, — если бы ее прямо попросили сделать то, что надо было сделать, она бы отказалась. Она бы никогда не покинула Магнуса и своих детей.

Но для нее и для их миров было нужно, чтобы она все-таки исполнила это предназначение. Без обмана это не удалось бы. «Действительно ли Книга Правления предписала Коллу взять в супруги фею?» — подумала она. Или это была просто еще одна часть обмана? Может быть, в Книге вообще ничего не было написано о фее? Возможно, эту надпись вписала в Книгу Правления сила гораздо более могучая, чем маг, написавший ее? «А кто ее написал?» — продолжала размышлять она. Духовную суть этого мага необходимо полностью стереть из памяти, чтобы кто-то другой смог победить магическую силу книги. Ей нужно задать Калигу очень много вопросов. Получит ли она когда-нибудь ответы на них? Ее веки вдруг стали тяжелыми, глаза закрылись, и Лара провалилась в глубокий целебный сон.

Калиг, расставшись с Ларой, спустился в долину в поисках своего главного конюха и Диллона. Он обнаружил их в загоне. За те немногие дни, что малолетний гость провел в Шуннаре, Ог помог ему приучить к себе годовалого жеребенка, которого Диллон выбрал, и теперь молодой конь признавал мальчика своим хозяином. Диллон заставлял своего коня бежать на длинном поводе легким галопом вдоль ограды. Посмотрев, как он это делает, Калиг понял, что у мальчика врожденное умение обращаться с лошадьми.

Заметив принца, Диллон остановил коня. Мальчик и лошадь вместе поклонились Калигу, и Диллон сказал:

— Господин, благодарю вас за моего прекрасного скакуна.

Он ласково скользнул ладонью по морде коня.

— Как его имя? — спросил Калиг.

— Амир. Это значит «король», — ответил мальчик.

— Даграс, наверное, сказал бы что-нибудь по этому поводу, — улыбнулся принц.

— Да, он потомок Даграса! — с волнением в голосе воскликнул Диллон. — У него и отец, и мать родились из семени Даграса, но от разных кобыл. Я уверен, Даграс будет очень рад познакомиться с ним.

— Будет, если только он признает Даграса главным над собой, — заметил Ог. — Даграс великий конь. Самый лучший из всех.

— Господин, Амир умеет говорить? — полюбопытствовал Диллон.

— Пока нет, но заговорит позже, — ответил князь Калиг. — Он еще молод. А сегодня ты, Диллон, вернешься домой в Теру и передашь от меня сообщение своему отчиму. Амир будет ждать тебя здесь. Вы снова встретитесь, когда ты приедешь ко мне в гости или чтобы учиться. Ты должен сказать своему отчиму, что твоя мать скоро вернется к вам.

— Сейчас она здесь. Когда она рядом, я всегда это чувствую, — сказал мальчик.

Калиг удивился его словам, а потом ответил:

— Да, здесь, но она отдыхает. Не говори доминусу, что она здесь. Она сейчас ослабла, и ей надо немного пожить в Шуннаре, чтобы окрепнуть и набраться сил. Фее трудно жить в Темных Землях, в этой темной и холодной стране. Она выполнила часть того предназначения, для которого родилась, и вернется в Теру, когда будет здорова. — Впрочем, можно было и не говорить Диллону правду: с помощью заклинания прошедший год будет стерт у всех из памяти, он тоже ни о чем не вспомнит, равно как и Лара забудет о том, что пережила за это время. — Однако тебе лучше не пересказывать отчиму то, что я тебе сказал. Магнус Хаук человек горячий. Боюсь, как бы в гневе он не наделал глупостей. Ему нужно знать только, что Лара скоро будет с ним.

— Я понимаю, — кивнул Диллон. — Магнус хороший человек и очень любит мою мать, хочет ее защищать, хотя она отлично может сама справиться с любой трудностью. — Диллон улыбнулся. — Мужчины все так себя ведут, когда влюбляются, господин Калиг?

— Да! — подтвердил Калиг и засмеялся. — В большей или меньшей степени мы все одинаковые. Ты тоже когда-нибудь станешь таким. У того, кто любит, любовь всегда на первом месте.

— Надеюсь, я не буду любить долго, господин. Мне надо выучиться магии, и я не хочу, чтобы меня что-то отвлекало от нее.

— Если так, ограничься влечением. Оно может быть очень приятным, — посоветовал принц и усмехнулся.

— Господин! Мальчик еще слишком молод для такого разговора, — вежливо упрекнул своего хозяина Ог.

Калиг снова засмеялся, а потом сказал Диллону:

— Приди через час в мою библиотеку. Я дам тебе сообщение для доминуса и отошлю домой.

— Можно я пока продолжу учить Амира? — спросил мальчик.

— Да, — разрешил принц. — Приятно проведи с ним время, пока есть возможность, а потом попрощайся. Это прекрасное животное. — Калиг ласково погладил молодого коня.

Когда мальчик ушел в долину со своим конем, Ог спросил:

— Мой господин, она действительно здесь? Можно мне увидеть ее?

— Она здесь, но очень слаба после тяжелых испытаний, которые вынесла в Темных Землях. Ей нужно отдохнуть, но она хочет увидеться с тобой, Ог. Возможно, сегодня вечером вы ненадолго встретитесь.

— Значит, часть ее предназначения исполнена, — пробормотал великан.

Ему до смерти хотелось спросить принца, в чем состояла эта часть предназначения Лары, но он не осмелился. Калиг угадал мысли великана и объяснил ему:

— Было необходимо, чтобы Лара восстановила равновесие между светом и тьмой в наших мирах. Тьма становилась сильнее, Ог, и скоро могла бы одержать над нами победу. Теперь благодаря Ларе эта опасность на ближайшее время устранена.

— Но она возникнет снова? — спросил Ог.

— К сожалению, возникнет, — подтвердил принц. — Но это случится лишь через много лет. Повелитель Сумерек, который правит Темными Землями, теперь заперт в своем замке. А без него его подданные мало что могут сделать. Когда ими не руководит сильный вождь, они не знают, как им быть, и начинают ссориться между собой.

— Если так, то Лара совершила великое дело, — задумчиво произнес Ог.

— Как ни ужасно, но она добилась успеха, — ответил Калиг.

— Слава Небесному распорядителю за это! — сказал Ог.

— Приходи в мой сад на восходе луны, — сказал принц великану и прошел в свою библиотеку.

Там он достал кусок пергамента, взял в руку перо, задумался о том, что сообщит в письме доминусу Теры.

Письмо получилось простым, без отступлений от основной темы. У Магнуса Хаука сложный характер, его любовь к Ларе велика. Калиг представил себе, что доминус почувствует в будущем, когда начнет стареть, как все люди, а Лара не постареет, потому что она фея. Закончив письмо, он скатал пергамент в тугую трубку, скрепил горячим воском и приложил свою печать.

Диллон пришел точно в срок.

— Я попрощался с Амиром до новой встречи, — сказал он. — Ануш будет мне очень завидовать, господин, когда я расскажу, что вы подарили мне коня. Может быть, вы когда-нибудь подарите лошадь и ей? Ог сказал, что мать Амира только что родила маленькую белую кобылку. — Мальчик с надеждой посмотрел на Калига.

— Посмотрим, — ответил князь и потрепал Диллона по темным волнистым волосам. Потом протянул мальчику свернутый пергамент и сказал: — Это для Магнуса. А теперь, Диллон, я верну тебя в маленькую комнату, из которой ты явился сюда. Надеюсь, тебе понравилось со мной в Шуннаре.

— Очень понравилось, господин. Но я разочарован тем, что не научился никакой магии, — ответил мальчик.

— Еще не время учиться, Диллон, — объяснил Калиг. — Вспомни, ты не должен был вообще появляться в Шуннаре, пока тебе не исполнится двенадцать. Когда я сказал твоей матери, что ты здесь, ей это не понравилось. Правда, ты, может быть, иногда сможешь приезжать сюда в гости.

— Это не имеет значения, верно, господин? Вы же скоро сотрете из моей и вашей памяти все воспоминания о моем пребывании здесь, — усмехнулся Диллон.

— Я вижу, ты будешь прекрасным учеником, — засмеялся Калиг. — Ты готов?

Мальчик кивнул, князь взмахнул рукой, и Диллон исчез.

Оставшись один, Калиг вздохнул, ему очень понравился сын Лары. Он будет скучать без Диллона, но пройдет не так уж много времени, и мальчик вернется сюда учиться у принца-тени. Калиг покинул свою библиотеку и пошел посмотреть, удобно ли Ларе в ее комнатах.

Он бесшумно подошел к ее кровати и увидел, что Лара мирно спит. Он сел возле ее постели. Из всех известных ему женщин Лара была самой необыкновенной, не похожей ни на кого. Его привлекала не только ее утонченная красота, но и непокорная душа. Если бы он не знал всего о предназначении, для которого Лара была избрана, не позволил ей уйти из Шуннара тогда, много лет назад. Он любил Лару. Гибельная слабость для принца-тени. Его братья знали, что любовь превыше всего, но редко отдавали свое сердце одной женщине. Однако ему повезло, Лара была феей, и поэтому он стал для нее не просто случайным любовником, а наставником.

Калиг выскользнул из спальни так же тихо, как вошел.

Проснувшись, Лара посмотрела из окна на сад и увидела, что день уже кончается. Она лениво потянулась и поняла, что чувствует себя такой отдохнувшей и спокойной, какой не была с той ночи, когда Колл украл ее. Воздух вокруг был теплым от жара пустыни и ароматным от запаха цветов. Она увидела, что Калиг идет к ней через сад, разделявший их жилища, вышла ему навстречу и поздоровалась.

— Ты хорошо спала? — спросил он, обнял Лару и поцеловал ее в лоб. — Я заглянул в спальню и посмотрел на тебя. По-моему, ты была спокойна.

— Я спала прекрасно. Это удивительно, если учесть, что я вынесла.

— Я хочу искупать тебя в ванной, — сказал он и улыбнулся.

— Магнусу это не понравилось бы.

— Магнуса здесь нет, а ты забудешь этот эпизод. Моя обязанность — оберегать тебя и помочь восстановить равновесие. Идем! — Он взял Лару за руку и повел к маленькой ванной, пристроенной к ее комнатам. — Мы не пойдем в бани моего дворца. Будем только вдвоем, как раньше.

— Я прекрасно помню, как было раньше, — ответила Лара и засмеялась.

— В самом деле помнишь? — спросил Калиг, его ярко-голубые глаза внимательно вглядывались в ее лицо.

— Помню очень хорошо, — тихо ответила она. — Если бы захотела, могла бы вспомнить каждую минуту того года, который провела с тобой. Я была счастлива здесь с тобой и твоими братьями, Калиг.

Он расстегнул украшенные вышивкой накладные застежки спереди ее платья. Когда платье распахнулось, он сбросил его с Лары, разделся сам, и они встали рядом обнаженные, как бывало раньше. В ванной комнате царила тишина, не было слуг, чтобы помочь при мытье. Принц подвел Лару к маленькому углублению в мраморном полу, помог встать туда. Потом взял большую губку, окунул ее в чашу с жидким мылом и стал мыть Лару — медленно и старательно. Он провел губкой по плечам, вдоль спины, обвел вокруг ягодиц, нагнулся вымыть ноги. Лара подняла для его удобства сначала одну ногу, потом другую и опустила, когда они были полностью вымыты.

Потом Калиг провел губкой вверх по передним сторонам ее ног, животу, вокруг грудей, по груди и тонкой шее. В заключение вымыл ее длинные золотистые волосы.

Потом Лара взяла у Калига губку, окунула ее в чашу с приятно пахнущим жидким мылом и принялась мыть его. Она обнаружила, что ей нелегко сосредоточиться на этом занятии, поскольку его стержень стал вытягиваться и набухать от ее прикосновений.

— Калиг! — упрекнула она своего наставника и едва не засмеялась.

— Лара, мы собираемся заняться любовью, и ты это знаешь, — сказал он, прижав ее к себе и покрывая быстрыми легкими поцелуями.

— Я жена Магнуса Хаука, — напомнила ему Лара.

— В тебе больше от феи, чем от земной женщины, любимая, — напомнил ей в ответ Калиг. — А феи берут себе любовников. Кроме того, воспоминание об этом исчезнет, когда я верну тебя доминусу. В том, что мы делаем, нет ничего плохого. А сейчас смоем мыло с наших тел.

Они перешли из участка для мытья каждый в отдельное углубление мраморного пола с душем и теплой водой смыли с тел и волос мыло. Лара стояла с закрытыми глазами, пока вода лилась на нее сверху, промывая голову от пены. Выйдя из душевых отсеков, они перешли в маленький квадратный бассейн и немного полежали в теплой ароматной воде. Потом Лара высушила свои волосы толстым полотенцем и сколола их маленькой золотой заколкой, которую выловила рукой из воздуха. Следом высушила темные волнистые волосы Калига.

— Ты не меняешься, — сказала она, — такой же красивый.

— И ты, моя любимая, тоже не меняешься, — ответил он, — так же красива, как в тот раз, когда я привел тебя в Шуннар.

— Сейчас я чувствую, что очистилась от жизни в Темных Землях. Там бани были темные и слишком сырые. И у меня не было чудесного мыла, кремов и масел, не было даже толстых полотенец, которые должны быть в доме у любого цивилизованного существа. Боюсь, Калиг, я вконец испорченная фея. — У Лары вырвался смешок.

— Чтобы завершить твое преображение, мы должны сделать еще кое-что, — сказал ей Калиг. — Встань вместе со мной в центре бассейна.

Поставив Лару на нужное место, он взял ее за руки, поднял их вверх и соединил запястья.

Внезапно они оказались связанными ремешком из шелка, набитым чем-то мягким. Тело Лары поднялось и повисло над самой поверхностью воды. Она не испугалась, безгранично доверяя Калигу. Ее одолело любопытство: что он сейчас будет делать? Калиг взял в руки сначала одну ее ступню, потом вторую и начал их целовать, просовывая язык между пальцами. Потом его ладони скользнули вверх по ее мокрому телу и сжали ягодицы. Он притянул ее к себе и поцеловал лобок. Его язык стал медленно двигаться по краю щели. Он просунул язык в щелку, отыскал клитор и стал возбуждать его, пока эта почка любви не набухла.

Лара застонала, когда порыв сладкой дрожи пронесся по ее позвоночнику.

— Ох, Калиг, это чудесно! Не останавливайся.

Она закрыла глаза и стала наслаждаться ощущениями в своем разогревшемся теле.

Князь щелкнул пальцами, и она опустилась вниз, совсем немного. Он поднял голову от ее источника сладости и начал медленными движениями языка жадно лизать ее груди. Одна ладонь отпустила ягодицы, вторая сменила положение и удерживала Лару на месте. Калиг покусывал и сосал ее соски.

Один палец. Два пальца. Три пальца проникли в ее влагалище, быстро и бережно поворачиваясь в нем.

— Я хочу от тебя большего, — пробормотала Лара.

Пальцы выскользнули из нее, и она снова опустилась в бассейн. Мягкие наручники, сковывавшие ее нежные запястья, растворились. Лара обвила руками шею принца, обхватила ногами его туловище, и его стержень скользнул внутрь ее.

— Да, да, мой господин Калиг, — промурлыкала она ему в ухо.

Они доставляли друг другу удовольствие, пока оба не устали от наслаждений.

Ее золотая голова склонилась ему на плечо, он вынес ее из бассейна, уложил на высокую скамью, застеленную толстым полотенцем, и стал им промокать ее тело. Вытерев его досуха, он налил себе в горсть большую порцию масла с ароматом лилии, потер одну ладонь о другую и начал растирать Лару, которая при этом вздыхала от восторга.

— Теперь я хочу ласкать тебя первая, как мы делали раньше, — сказала она.

— Не сейчас. Сегодня я сотру с тебя все страдания, которые ты вытерпела в руках Повелителя Сумерек, и снова верну тебя к радостям страсти. Ни в одном уголке твоей души, Лара, даже на самом ее дне, не останется ничего, что стало бы грызть ее. Ты никогда не спросишь себя, не случилось ли с тобой чего-нибудь, что ты не можешь вспомнить. Ты будешь помнить только, что любовь двоих людей, которые по-настоящему дороги друг другу, это огромное благо для них, — спокойно сказал Калиг, продолжая массировать ее кожу.

Лара молчала, ее воспоминания о горячем бесконечном вожделении Колла действительно начали исчезать. Сейчас для нее существовали только Калиг и нежная страсть, которую они всегда делили друг с другом. На одно очень короткое мгновение она вспомнила о Магнусе Хауке, но потом поняла, что сейчас не время думать о муже. Когда он взял ее в жены, поклялся, что понимает, что значит быть мужем феи. Но Лара знала, что на самом деле он этого не понимает. Магнус — человек со всеми достоинствами и недостатками людей. Скоро она снова будет дома и забудет прошедший год. А пока она решила наслаждаться своим временным уединением.

Она заслужила этот отдых. Скоро она снова приступит к выполнению обязанностей как домина Теры, жена Магнуса Хаука, как мать своих детей и как дочь Илоны, королевы лесных фей. Но часть своего предназначения она уже исполнила. «Есть ли у меня еще какая-то особая задача в жизни? Надо не забыть спросить об этом Калига», — подумала Лара.

Глава 8

Лара еще несколько дней провела в Шуннаре во дворце Калига. Солнце пустыни прогнало сырость и прохладу Темных Земель из ее костей, ума и души. В эти дни с ней нянчились, и все время ее баловали Калиг и его слуги. Несколько часов она провела в беседе с Огом, и оба с удовольствием возобновили свое знакомство. Лара рассказала ему о великанах, которые жили в Темных Землях.

— Я мало видела их, но Колл говорил, они связаны с ним клятвой верности. Помню, он сказал мне, что их вождя зовут Скримир.

Услышав это, Ог побледнел и переспросил:

— Как вы сказали? Скримир?

— Да, глав великанов зовут Скримир, — подтвердила Лара. — Колл сказал мне, что великаны — немногочисленный народ. Их всего около пятидесяти, и мужчин больше, чем женщин. Почему?

— А в каком месте Темных Земель они живут? — спросил Ог.

— Им принадлежит там одна гора и леса на ней, — ответила Лара.

— Моего отца звали Скримир, — объяснил Ог. — В тот день, когда лесные лорды пришли и убили моих сородичей, отца не было с ними. Он с отрядом за несколько дней до этого ушел на охоту. Моя мать была отличной охотницей, но в тот день не пошла с отцом, потому что ее живот уже был заметен.

Они не вернулись в наш лес, иначе моя мать была бы спасена. Или вернулись, но не подошли близко к тому месту, где она спряталась, и потому она не знала об этом. — Ог вздохнул. — Скримир для великана — редкое имя, и оно встречается только у лесных великанов. Как странно, что так далеко от Хетара в лесу тоже живет племя великанов и их главу зовут Скримир, как моего отца.

— Если твой отец и некоторые сородичи не были с остальными в тот день, когда пришли лесные лорды, то, может быть, этот Скримир, глава великанов, и есть твой отец? Твоя мать сказала тебе, что охотники не возвратились. Но возможно, они вернулись, увидели, что остальные убиты, и бежали из Хетара. Великаны тоже могут обладать магическими способностями. Кто знает, как они добрались до Темных Земель? Но все же есть вероятность, что эти великаны — твои родственники.

— Я никогда не узнаю, так ли это, — печально сказал Ог. — Не хочу идти туда, Лара. Это слишком опасно, а я не очень смелый великан. Я с моей женой и детьми доживу свои дни здесь, в пустыне, у принца-тени, заботясь о лошадях. Не ожидал, что моя судьба сложится так хорошо. — На его лице мелькнула улыбка. — Я никогда не знал Скримира, от которого моя мать меня зачала. Она всегда говорила, что он добрый. Лучше помнить ее слова, чем вспоминать о великане, который служит Повелителю Сумерек, господину Темных Земель.

— Я никогда не встречалась с главой великанов, поэтому не могу сказать тебе о нем ничего, кроме имени, — ответила Лара.

Из всех подданных Колла она была знакома только со слугами. Альфриг, Скримир, Даин и Хролейф были для нее лишь именами. Она мельком видела их всего один раз среди множества князей, — на Церемонии Завершения.

Лара вздрогнула, воспоминание об этом обряде было очень сильным. Теперь она поняла, почему Калиг держит ее в Шуннаре и снова стал ее любовником. Он хочет смягчить эти воспоминания, прежде чем полностью сотрет их. Лара сомневалась, что действительно забудет их. Но, к ее удивлению, через несколько дней раны, которые оставила на ее душе жизнь в Темных Землях, стали заживать.

— Тебе пора вернуться домой, в Теру. Твой муж волнуется из-за тебя, — сказал ей Калиг однажды вечером, когда они сидели вдвоем за доской и играли в «Пастуха».

— Как ты сотрешь то, что случилось, Калиг? Ты можешь велеть мунинам вынуть эти воспоминания из меня, но как быть со всеми остальными жителями Теры?

— Это действительно так просто, как я тебе говорил. Никто в Тере не вспомнит ничего определенного про только что закончившийся год. Всем будет казаться, что за это время не случилось ничего необычного. Ты продолжишь свою прежнюю жизнь с того места, на котором она прервалась. Что касается хетарианцев, из их умов память о твоем исчезновении тоже будет стерта. О нем ведь и не было известно основной массе народа.

— А как быть с угрозой, которую Хетар представляет для Теры? — поинтересовалась Лара. — Чем теперь Гай Просперо будет объяснять подданным свое желание ввести войска в Теру?

— Причиной войны останешься ты, — ответил Калиг и улыбнулся так, словно это его забавляло. — Твой магический дар приобрел такую силу, что Тера стала опасна для Хетара. Тебя надо захватить в плен и остановить прежде, чем ты захватишь Хетар или лишишь его независимости.

— Но это смешно! — воскликнула Лара. — Тера не хочет ничего плохого Хетару, и я тоже не хочу. Их общество пришло в упадок и разрушается из-за своей знаменитой жадности, которая вошла даже в предания. Скоро они сами себя погубят. Как хетарианцы смогут поверить в такой вздор?

— С тех пор как ты привела жителей Дальноземелья к победе над Хетаром в зимней войне, для хетарианцев все изменилось. По сути дела, от прежнего Хетара ничего не осталось. Уже тогда в их стране было слишком много бедняков и безработных — и не только в городе, но и в окружающих его провинциях. Это ты убедила кланы взяться за оружие и дать хетарианцам отпор. Гаю Просперо понадобилось пять лет, чтобы вернуть себе доверие народа, еще два года, чтобы добиться для себя звания императора и этим ослабить Высший совет. Но даже приобретение земель прежнего Дальноземья не помогло хетарианцам избавиться от трудностей и решить возникшие перед ними задачи. Магнаты и торговцы стали еще богаче, а бедняки страдают больше прежнего.

Два года назад было объявлено, что новые солдаты пока не нужны. До этого времени каждый крестьянский сын, который не хотел оставаться крестьянином, шел в город, чтобы разбогатеть. Когда эти молодые люди узнавали, что разбогатеть там невозможно, многие из них шли в солдаты. Ряды солдат росли с каждым годом, но для них не было работы, пока не появилась возможность заселить Дальноземье. Тогда солдат поубавилось. Именно из этих людей состоит полиция Дальноземья, которая немного облегчила жизнь Гаю Просперо.

Однако нельзя забывать о Доблестных Рыцарях. Пока нет войн и негде сражаться, нет и турниров, на которых выбирают новых кандидатов на это звание. Турниры не проводятся уже семь лет. Тот, на котором завоевал звание Доблестного Рыцаря твой отец, был последним. Доходы Доблестных рыцарей уменьшились. Слишком многие из них постарели и нуждаются в уходе. Они уже не так хорошо, как раньше, содержат свои дома в Районе садов, теперь у них иные потребности. Доблестные Рыцари, так же как солдаты, почти все время сидят без дела.

Город разлагается, Лара, и отравляет их всех ядами гниения. Богачи ведут те немногие дела, которые еще могут вести, и по-прежнему любят азартные игры. Бедняки идут к палаткам, которые коварно расставил для них князь Иона, и пьют рази, чтобы забыть о том, что их животы пус ты, а дети плачут. Они обворовывают всех, кого могут, даже друг друга. Хетарианцы начинают, пока тихо, роптать, ругая своего императора. Однако, даже избавившись от Гая Просперо, они не избавятся от своих трудностей.

— Люди всегда верят, что смена правительства принесет им удачу, — заметила Лара. — Но так случается редко, потому что сначала они должны измениться сами.

— Вот именно! — воскликнул Калиг. — Но люди не хотят меняться, не желают делать над собой усилие. Вместо этого хотят вернуть назад старые времена, чтобы продолжать жить так, как жили всегда. Значит, Гай Просперо, чтобы спасти себя, сохранить власть и отвлечь свой народ от несчастий, сначала должен раздуть его страхи, а потом предложить решение, как избавиться от того, что их пугает. Он уже много месяцев убеждает хетарианцев, что Тера представляет собой большую и близкую опасность для Хетара, потому что ты жена доминуса. Ни для кого не секрет, что за последние несколько лет твой магический дар очень усилился. Гай Просперо заставил большинство хетарианцев поверить, что, если тебя не удастся остановить, ты используешь свою магию, чтобы завоевать Хетар, перерезать или поработить хетарианцев и уничтожить самые основы их цивилизации. Конечно, убить дочь хетарского героя и королевы фей было бы неразумно. Поэтому император желает перевоспитать тебя и научить жить по-хетариански. Но для этого сначала необходимо устранить угрозу, которая исходит от Теры, — закончил Калиг.

— Как сложно закручено! В жизни не слышала такого запутанного рассуждения, — ответила Лара. — Тера не угрожает Хетару и не представляет для него опасности. Трудности, с которыми столкнулись хетарианцы, созданы их собственным обществом и императором. Даже заняв земли Дальноземья, они не смогли устранить эти трудности, а могли бы, если бы правильно распорядились этой землей. В Дальноземье столько земли, что с избытком хватило бы на много поколений. Но Гай Просперо с друзьями и тут оказались такими же жадными, как всегда. Бедняков легко можно было бы переселить туда и дать им фермы такого размера, чтобы они смогли прокормиться. И после этого еще осталось бы много земли для богатых. Но, разумеется, они сделали иначе. Теперь количество бедняков увеличивается, они еще больше нищают и с каждым днем все громче ругают власти. Потому император вынужден постоянно придумывать новые средства отвлечения от основных проблем.

Калиг улыбнулся, услышав этот анализ положения в Хетаре. Как бы сильно он ни восхищался изящной красотой Лары и ее цветущим телом, самым примечательным для него казался ее ум. Она думала быстро, как фея, но в рассуждениях было больше анализа, как у смертных людей.

— И как ты предлагаешь решить эту задачу, моя любимая?

— Пока не знаю, — ответила Лара. — Сначала я должна вернуться домой. Ты прав, Калиг, мне пора уходить отсюда. Хотя, — тут она лукаво улыбнулась, — снова на время стать твоей любовницей было чудесно. — Ее зеленые глаза подмигнули Калигу. — Мне жаль, что ты должен забрать у меня воспоминания о времени, которое я провела с тобой, но, увы, я не думаю, что моя совесть вынесет их. Я ведь люблю мужа.

— Я понимаю. — И он ответил ей такой же улыбкой.

— Действительно понимаешь?

— О да, моя любимая фея. Я знаю, что ты искренне любишь Магнуса Хаука, однако иногда природа феи в тебе хочет взять верх, стать сильнее человеческой природы. Этого не случится, пока у тебя есть твой доминус Теры. Прости меня, Лара, за то, что я захотел еще раз быть в твоих объятиях.

Она вытянула руку и погладила его смуглую щеку.

— Я полагаю, Калиг, что способна простить тебе почти все.

— Ты вернешься в Новое Дальноземье, точно в тот момент по времени, в который исчезла оттуда, — объяснил он. — В этот же день твой муж приедет к тебе, чтобы сопровождать тебя на Собирание. Ох, я кое-что забыл! — И Калиг достал из своих одежд хрустальную звезду на золотой цепочке, которую Лара носила всю свою жизнь, пока не была похищена Коллом.

— Этне! — воскликнула Лара, взяла у него амулет и быстро надела на шею.

«Я с облегчением вижу, что ты цела и снова в безопасности, мое дитя, — тихо произнесла Этне. — Мы гордимся тем, что ты начала исполнять свое предназначение».

Услышав в голове голос своего любимого духа-хранителя, Лара почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза.

«Я рада снова быть с тобой, Этне. Будешь ли ты помнить, что меня не было рядом? Или тоже забудешь, словно ничего не случилось?»

«Мы в магическом мире знаем, какую жертву ты принесла, дитя мое, но тебе лучше забыть об этом. Когда князь Калиг вернет тебя мужу, все, что имеет отношение к твоему предназначению, будет забыто и исчезнет из памяти. Благодаря тебе свет еще раз восторжествовал над тьмой», — сказала Этне.

Лара кивнула и ответила:

«Я довольна, что эти воспоминания скоро исчезнут. Я не верю, что человеческая часть моей души смогла бы жить с ними и с необходимостью скрывать их от Магнуса. Покинешь ли ты меня теперь, когда я исполнила часть своего предназначения?»

«Я никогда не покину тебя, дитя мое. Ты исполнила ту часть своей судьбы, которую дали тебе в магическом мире, но у тебя еще одно предназначение — человеческое. Твоя мать дала меня тебе, чтобы я всегда была рядом с тобой, охраняла, направляла и защищала. Я исполню свой долг, Лара. Всегда буду с тобой».

«И я рада этому, Этне!» — ответила Лара.

Потом повернулась к Калигу и спросила:

— Когда?

— Если ты хочешь, то прямо сейчас. В Новом Дальноземье вот-вот наступит рассвет, моя любимая, и тебе пора проснуться. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

Лара мгновенно уснула и стала падать на игральную доску. Калиг подхватил ее на руки, отнес в спальню и, нежно опустив на кровать, произнес:

— Князь мунинов, услышь мой призыв. Приди ко мне, все дела отложив.

Перед ним мгновенно появился глава мунинов в своих прозрачных, как пленка, одеждах и сказал:

— Я здесь, господин принц.

— Ты и твои собратья выполнили мои задания? — спросил Калиг.

— Все сделано, господин. Никто в Хетаре и Тере не вспомнит ничего особенного о прошлом годе и об отсутствии госпожи. Теперь мне надо удалить у нее те воспоминания, о которых мы с вами говорили? Я полагаю, у вас есть сосуд для их хранения? — спросил своим обычным полушепотом глава мунинов.

— Есть, — ответил принц-тень. — Ты возьмешь их с собой и будешь хранить в своих подвалах под морем Обскура, в таком месте, куда будем иметь доступ только ты и я.

— Ты доверяешь нам хранить эти воспоминания, господин? — удивился мунин.

— Да, — кивнул Калиг. — Доверяю потому, что теперь ты знаешь, что я сильнее всех, и не предашь меня.

— Нет, не предам, — спокойно отозвался глава мунинов. — Мой народ лучше всех умеет хранить воспоминания. Мы правильно заботимся о них.

Калиг чуть шевельнул своей изящной ладонью, и в ней возник маленький круглый кувшин из золота и серебра с хрустальной крышкой.

— Это мрачные воспоминания, — сказал он главе мунинов, — но при слабом освещении они останутся целы и сохранятся взаперти. Ваше хранилище я создал из подводной пещеры, обтесал стены и накрыл стеклянной крышей. Того рассеянного света, который отражает вода, будет достаточно для них. Слишком сильный свет повредит их. — Калиг открыл кувшин и передал его главе мунинов.

Тот взял его, аккуратно проник второй рукой в голову Лары и вытянул оттуда воспоминания о времени, которое она прожила в Темных Землях. Эти серебристые тонкие нити при свете, который царил в спальне, отливали темным тусклым блеском. Они гнулись, извивались и явно жили своей собственной жизнью. Глава мунинов вынул их одну за другой из золотистой головы Лары и бережно опустил в золотой с серебром кувшин. Последняя нить ярко сверкала — это были воспоминания Лары о недавних днях, проведенных с принцем. Калиг забрал эту нить у мунина, а тот, завершив свою работу, плотно закрыл горлышко кувшина крышкой. Когда он делал это, из кувшина раздалось слабое протестующее бормотание, а потом наступила тишина.

Губы главы мунинов сложились в слабое подобие улыбки.

— Одно воспоминание ты оставил себе, господин. Будь осторожен, эти нити очень хрупкие.

— Ему не место рядом с остальными, — сказал Калиг и опустил светлую нить в карман своей белой одежды. Воспоминание продолжало ярко светиться сквозь ткань. — У меня есть для него маленький хрустальный сосуд, и я буду хранить его при солнечном свете.

— Задание, которое ты мне дал, исполнено, господин принц, — сказал глава мунинов. — Могу я теперь вернуться в тот прекрасный замок, который ты создал для нас? Он даже лучше, чем тот, который построил нам Колл, и к тому же теплый.

— Можешь уйти. Благодарю тебя, Саторди, — тихо сказал Калиг.

— Ты знаешь мое имя! — в ужасе воскликнул глава мунинов.

— Да. И поэтому ты навсегда в моей власти. Прощай, Саторди, глава мунинов.

Мунин исчез раньше, чем Калиг успел договорить.

Принц-тень тихо засмеялся. Знание имени обеспечило ему верность главы мунинов. В магическом мире имена священны.

Потом он повернулся к Ларе и взглянул на нее.

«Еще минуту!» — сказал он себе и вздохнул. Лара была его единственной слабостью, хотя он скрывал свои чувства к ней ото всех, даже от своих братьев. Лотэр, к примеру, был бы очень недоволен тем, что ему не рассказали о том, что Лара гостила здесь. Но если бы он узнал про это, он тоже захотел бы заняться с ней любовью. Он всегда восхищался ее страстностью. Калиг наклонился, в последний раз слегка коснулся губами губ Лары и прошептал: «Прощай, мое сердце!» Потом произнес заклинание, которое должно было перенести ее обратно в Новое Дальноземье:

— Назад сквозь пространство и время умчись, на свое законное место вернись!

И Лара исчезла перед яркими голубыми глазами принца-тени.

Калиг вздохнул, повернулся и вышел из спальни. Шагая по широкому переходу, он остановился, вздохнул и взглянул через ограду на долину, где лошади устраивались на ночлег. В небе ярко сияла луна цвета меди — такой она часто бывает в пустыне.

Он знал, что Лара скоро проснется. И затем Магнус Хаук придет к своей жене и увезет ее домой, в свой замок, который возвышается над фьордом доминуса.

Иногда тяжело быть бессмертным.

Он посмотрел в свое отражающее зеркало и увидел в нем, что в Новом Дальноземье зарождается прекрасный день.

* * *

Урожай уже был собран, и богатый. Восходящее солнце было теплым, воздух прозрачным и свежим. Лара медленно открыла глаза, перекатилась на спину, зевнула и потянулась. Еще не совсем рассвело. У нее хватит времени дойти до небольшого холма возле деревни и посмотреть с него на восход солнца. Она встала, надела поверх ночной рубашки просторное синее платье и, не тратя времени на поиски сандалий, босая вышла из комнаты, где спала вместе с тремя своими детьми. В зале полусонные слуги готовились к наступающему дню — вытирали стол и расставляли на нем посуду для завтрака.

Лара дружески махнула им рукой и быстро вышла из дома. Во дворе глубоко вдохнула свежий утренний воздух. Небо над ней было синим и ясным, на горизонте виднелись первые лучи восходящего солнца. Поднявшись на вершину холма, Лара с удовольствием вздохнула, потом взглянула вверх, улыбнулась и мысленно приветствовала Великого Создателя, который сотворил всех. После этого перевела взгляд в сторону восходящего солнца. Край неба в этом месте уже едва заметно окрасился. Ярко сверкала единственная большая утренняя звезда. Скоро ее не станет видно в лучах солнца. Вдруг в ее руке оказалась чья-то ладошка. Лара опустила глаза, увидела рядом своего сына и улыбнулась.

— Я услышал, что ты встала. Люблю смотреть вместе с тобой на восход. Люблю и здесь, и в замке доминуса, — сказал Диллон.

— Да, — согласилась Лара. — Я тоже люблю ходить с тобой в утренний сад, который обращен в сторону восхода, сын. Даже по холодным утрам морозного сезона.

— И я это люблю, — сказал ей мальчик. — Доминус так хорошо принял Ануш и меня. Мы ему не родные по крови, мы даже не теране, а он все равно любит нас.

— Конечно любит. В тебе и в Ануш — моя кровь. И в дочке, которую я родила Магнусу, тоже моя кровь, Диллон. Магнус Хаук сильный и уважаемый доминус. Он любит тебя и Ануш не только потому, что вы мои дети, но и потому, что у него большое сердце. Ах! Смотри! Вот оно, солнце!

И они стали не отрываясь смотреть на красновато-золотой диск, который прокладывал себе путь из-за горизонта в смесь ярких красок, заливавших синее небо. Природа вокруг них затихла, благоговейным молчанием приветствуя приход солнца в Новое Дальноземье. Казалось, все живые существа в это короткое мгновение замерли неподвижно. Мать и сын тоже стояли молча в безмолвном восхищении.

— Я люблю это время суток, — тихо сказала Лара. — Я люблю тепло и солнечный свет. Если бы меня заставили жить в мире, где нет солнца, я бы умерла.

— А разве есть такой мир? — спросил Диллон.

— Не знаю, — ответила Лара. — Но если есть, надеюсь никогда не попасть туда.

Они вместе вернулись в зал. Теперь солнце уже взошло, и птицы наполнили воздух своим щебетом. Судя по нарядному виду телег, стоявших перед каждым домом, жители Камдина вот-вот должны были отправиться на Собирание. Лара думала, что они уедут только завтра. Значит, она должна сегодня переправить сюда Магнуса, чтобы он смог поехать туда вместе с обозом клана Фиакр. Может быть, на следующий год они поедут на праздник с кланом Филан. Лара не хотела создавать впечатление, что любит клан Фиакр больше чем остальные. Она наставница семейных кланов и потому должна быть беспристрастной.

Когда она вошла в зал, ее приветствовала Носс, которая сказала:

— Шолех только что прислала сообщение по магической связи. Она хочет знать, как им быть с Кэмом — разрешить поехать на праздник или оставить в деревне с больными?

— Хотя мне очень не хочется видеть его или дать ему возможность увидеться с Ануш, лучше, чтобы они привезли его с собой, — ответила Лара. — По крайней мере, им легче будет знать, где он находится и что делает. Шолех ни на минуту не должна оставлять его одного. Ты хочешь отвезти его домой после праздника или желаешь оставить у Шолех еще на несколько недель?

Лара села рядом с Носс у высокого стола. Она обратилась к Диллону:

— Пойди разбуди своих сестер. Сегодня слишком хороший день, чтобы лежать в постели, а скоро начнется морозный сезон.

Диллон выбежал из зала.

— Нет, не желаю, — ответила Носс на ее вопрос. — Он вполне может вернуться домой вместе с нами, как ты собиралась сделать, когда посылала его к Шолех. Скоро снова начнется учеба, и теперь, когда за Берой присматривает Паква, а Ануш уехала, он надежно изолирован от всех, хотя мне грустно, что так произошло.

— Следи за ним внимательно. Он всегда будет стараться найти себе союзников среди детей. Ему достаточно одного-двух, чтобы создать неприятности. Нельзя запрещать детям дружить с ним, в противном случае они больше всего на свете захотят именно этого. Со временем дети поймут, что Кэму нельзя доверять, и сами станут сторониться его, — спокойно сказала Лара.

— Он всего лишь ребенок, — с сочувствием напомнила Носс.

— Он сын Адона и Элин, — ответила Лара, протянула руку к свежевыпеченному хлебу, отломила кусок и принялась намазывать его маслом.

— Когда приедет Магнус? — поинтересовалась Носс и добавила: — Мы уезжаем завтра.

— Я переправлю его сюда сегодня, — ответила Лара. — Я скучала без него и не думаю, что еще когда-нибудь смогу быть без него так долго, больше месяца.

— Тебе просто хочется заняться любовью с мужем, — с лукавой улыбкой поддразнила ее Носс. — Я полагаю, ты собираешься родить ему сына, верно? В конце концов, Загири уже четыре года, а Диллон скоро уедет учиться вашему магическому искусству к принцу Калигу. Тере нужен наследник, который когда-нибудь станет править после Магнуса.

— Да. — Лара согласилась со своей лучшей подругой. — Я тоже думаю, что мне пора родить доминусу сына. Наверное, это надо было сделать уже давно, — тут она улыбнулась, — а я всегда выполняла свой долг. Да, сегодня хороший день для нашей встречи с Магнусом.

В ее глазах блеснул веселый огонек, и Носс громко засмеялась.

В зал вернулся Диллон и привел с собой сестер. Лара велела детям сесть на противоположной стороне высокого стола и приступить к завтраку. Она чувствовала себя усталой и знала, что этой ночью спала беспокойно, хотя не помнила, чтобы ей что-нибудь снилось. Ей хотелось, чтобы Магнус был рядом. Она решила отослать детей из дома, поиграть с друзьями и детьми родственников. Сама она тем временем немного подремлет, а проснувшись, переправит к себе Магнуса. Лара улыбнулась: похоже, это удачный план.

Диллон, Ануш и Загири выбежали из дома на солнце. Теперь они так же, как все остальные дети в селении, не появятся дома до вечера. Лето кончается, и теперь каждый его день — драгоценность. Лара спросила у Носс, нет ли для нее какого-нибудь дела. Услышав «нет», вернулась в свою комнату и легла спать. А когда проснулась, в комнате уже пролегли длинные послеполуденные тени. Она быстро встала, умылась в маленьком тазике, стоявшем на столе, потом распустила свои длинные волосы, расчесала их и снова уложила в аккуратную прическу. Теперь пора. Она встала в середине комнаты и нараспев произнесла:

— Муж дорогой мой, приди и будь с твоей женой!

Магнус Хаук возник перед ней в облаке белого дыма, недовольно встряхнулся и сказал:

— Ты бы могла предупреждать меня, когда собираешься проделать такое, Лара!

— А разве ты не скучал по мне последние несколько недель? — с притворной обидой спросила в ответ Лара.

Доминус Теры усмехнулся и ответил:

— Очень скучал, моя дорогая.

Он обнял жену, и их губы слились в горячем поцелуе.

Когда влюбленные супруги выпустили друга друга из объятий, Магнус сказал:

— Запри дверь спальни, и я покажу тебе, как сильно скучал без тебя. — Его бирюзовые глаза встретились с ее зелеными.

Лара выполнила просьбу мужа, вернулась в его теплые объятия и шепнула:

— Покажи это сейчас.

Ее рука начала нежно гладить его волевое лицо. Один палец скользнул от переносицы вниз по длинному носу, потом поперек губ. После этого она подняла руку и взъерошила волосы мужа.

— Так насколько сильно ты скучал по мне, мой господин доминус? — поддразнила она его и прижалась к его крепкому телу. — Скажи мне, насколько!

— Очевидно, так же сильно, как ты по мне, — поддразнил ее Магнус, поднял руку и стал гладить ее пышную грудь. Его пальцы нашли сосок, возбуждающе ущипнули его, и по телу Лары пронеслась волна вожделения.

Лара опустила руку, нащупала мужское достоинство Магнуса под длинной одеждой. Магнус отвел в сторону ее пальцы и сам снял одежду сначала с себя, потом с нее. Лара вдруг залилась смехом, в ее глазах заплясали веселые искры. Это озадачило Магнуса.

— Над чем ты смеешься в самом разгаре нашего взаимного обольщения, дорогая?

— Ты забыл снять сапоги! — ответила Лара.

— Тогда сними их с меня.

— Ты что, не можешь разуться сам?

— Мне больше нравится, когда меня разуваешь ты. — Он многозначительно улыбнулся Ларе и сел на большую кровать. — Я люблю видеть твой прекрасный маленький живот, когда ты наклоняешься, чтобы снять с меня обувь.

— Ты в высшей степени похотливый мужчина, — сказала она, повернулась и сняла сначала один сапог, потом другой.

Большие ладони Магнуса в это время ласкали ее ягодицы. Сняв сапоги, Лара попыталась встать, но муж удержал ее и снова прижал к своему животу. Его ладони скользнули по ее туловищу и ухватились за пышные груди. Лара вскрикнула от неожиданности, когда почувствовала под собой его член, потерлась о него, возбуждая Магнуса, в ответ на его ласки. Его горячее дыхание обжигало ее ухо.

— Да, я похотливый мужчина, — весело подтвердил он. — И я старательно подавлял свои желания эти несколько недель, пока ты была здесь, в Новом Дальноземье. Но теперь мы оба здесь. К чему же теперь воздержание. Что скажешь, жена?

Он принялся покусывать и целовать место соединения шеи с головой. Тепло ее тела и запах свежести опьяняли возбужденного Магнуса.

Лара закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его больших ладоней к своим грудям, а губ к шее. Твердый стержень под ней сильно волновал ее чувства. Она сама удивлялась тому, как ей не терпится, чтобы Магнус вошел в нее. В последние несколько недель ей было очень одиноко без любимого мужа. Как ей вообще пришло на ум уехать от него в Новое Дальноземье? Теперь, когда Диллон и Ануш будут жить с ней, без этих поездок можно обойтись. Дети, если захотят, могут приехать сюда на будущий год, но она сама больше не расстанется с Магнусом Хауком.

Магнус взял пальцами ее соски и начал подергивать и щипать их. Лара откинулась назад и положила голову ему на плечо.

— Я люблю твои груди, — шепнул ей на ухо Магнус.

— А мне нравится видеть твои ладони на моих грудях, — еле слышно ответила Лара.

Его большие сильные ладони соскользнули с ее груди и начали ласкать ее живот.

— Я хочу сына, которого ты мне обещала, — сказал Магнус.

— Я готова родить тебе этого сына, мой господин и моя любовь, — ответила Лара.

Он нагнулся, нащупал ее лобок, просунул палец между нижними губами в поисках центра наслаждения. Она вздохнула. Магнус услышал тоску, звучавшую в этом вздохе, и повернул Лару так, что они оказались лицом друг к другу. Потом лег на спину, Лара села на него и облизнула губы, предвкушая ожидавшее ее наслаждение. Его член стоял у нее перед глазами, высокий и прямой.

Она дотянулась и нежно провела по твердой плоти своими изящными пальцами. Потом схватила ее ладонями и медленно, очень медленно оттянула кожу на его конце вниз, а потом вверх. Головка стержня была темно-красной, как рубин. Когда выступила первая капля семенной жидкости, Лара нагнулась над Магнусом и слизнула ее языком. Потом несколько раз осторожно провела языком вокруг кончика стержня, взяла его в рот и начала сосать.

Магнус Хаук застонал от наслаждения. На какую-то долю секунды ему показалось, что голова сейчас лопнет, а член рванется вперед с такой силой, что его конец оторвется.

— Я не стану сливать свою жидкость в твой жадный рот, — сказал он Ларе, хотя язык плохо повиновался ему. — Мое семя сильно, мы можем создать из него моего сына.

Лара мгновенно отпустила Магнуса, глядя ему в глаза и ожидая дальнейших указаний.

— Мне надо попробовать тебя на вкус, так, чтобы он переполнил все мои чувства. — Он поднял Лару и уложил на спину, схватил с кровати несколько подушек, подсунул их под нее, и ее ноги поднялись вверх. Он раздвинул их и начал жадно лизать ее. Его язык медленно двигался, пока не нашел центр наслаждения. Магнус слегка укусил этот драгоценный бугорок, потом взял его в рот. Тело Лары вздрогнуло и выпустило из себя обильную смазку.

— Я не могу ждать, — извинился Магнус.

— Я тоже не могу, — тихо ответила она и беззвучно охнула, когда он вошел в нее. Лара обхватила ногами туловище мужа, прижалась к нему. Сначала его движения были медленными, потом участились. Она царапнула его спину ногтями и сильно укусила за плечо.

— Ах ты, ведьма! — рявкнул он, застонав от удовольствия. Его пульсирующий член почувствовал, что влагалище стало теснее, он понял, что Лара на вершине страсти. Он долго ждал, потом наконец выпустил из себя семя и задрожал, когда они вместе достигли наслаждения в объятиях друг друга.

— Я люблю тебя, моя жена-фея, — сказал Магнус Ларе.

— А я люблю тебя, мой муж-человек, — ответила Лара, но пробормотала это вполголоса, не желая, чтобы ее удовольствие угасло слишком рано. Оно неизбежно должно было закончиться, но Ларе этого не хотелось.

Когда они лежали в объятиях друг друга, отдыхая, раздался стук в дверь.

— Мама! Дай нам войти! Я хочу увидеть папу! — крикнула Загири.

Магнус рассмеялся, а Лара постаралась подавить свой смех и крикнула:

— Загири! Мы с папой сейчас заняты. Подожди, мы придем к тебе позже!

— Нет, мама! Пусти сейчас! — крикнула Загири.

— Уйди оттуда, Загири! — раздался голос Ануш. — Они сейчас занимаются любовью и не хотят, чтобы им мешали. Пойдем со мной, сестренка.

— А что это такое — заниматься любовью? — полюбопытствовала Загири.

Но Магнус и Лара не услышали, что ответила Ануш. Девочки, несомненно, отошли от двери спальни. Глаза Лары искрились от смеха.

— Что Ануш может знать про любовь? — спросил Магнус Хаук у своей жены. — Она еще ребенок. А Загири вообще слишком мала, чтобы понять ее слова.

Лара тихо засмеялась и объяснила:

— Ануш действительно еще ребенок, но в летние месяцы она бегает вместе со всеми детьми этого селения. Одни из них младше, другие старше. И они все слушают разговоры взрослых, а взрослые беспечно говорят при детях обо всем, ибо не понимают, что детей может заинтересовать их разговор. Вот как они узнают о том, о чем им еще не положено знать.

— Нам придется научиться быть осторожнее, любимая, — сказал ей Магнус.

— Да, придется, — торжественно согласилась с ним Лара, но в ее глазах по-прежнему плясали веселые искры.

Магнус фыркнул от смеха и сказал:

— По-моему, мы должны встать и выйти, как солидные доминус и домина, к тем, кто собрался вечером в зале.

— Может быть, это хорошая мысль, — согласилась Лара. — Но мне понравилась маленькая передышка вдвоем с тобой, мой господин. Я больше не стану уезжать от тебя на несколько недель.

— А я думаю, что не позволю тебе этого, — согласился он, вставая с кровати.

Они наскоро вымылись, оделись и вышли в зал. Люди из клана Фиакр приветствовали их с искренней радостью.

— Ну, я вижу, ты расцвела от счастья, как только муж оказался рядом! — поддразнила ее Носс. — А он похож на большого рыжего кота, который только что вылакал большую миску теплой сладкой сметаны. Когда он приехал?

— Сегодня днем, — ответила Лара, глядя на то, как ее трое детей, теперь допущенные к доминусу, окружили его. Он сначала обнял Диллона и Ануш, а потом поднял на руки Загири, поцеловал ее в щеку и снова опустил на землю.

— Ануш говорит, что ты занимался с мамой любовью. Ты часто это с ней делаешь, папа? — спросила Загири.

Доминус смутился и покраснел.

— Загири, занятие любовью — это секрет взрослых, — пришел ему на помощь Диллон, — об этом не следует говорить с детьми, ты когда-нибудь поймешь.

— А ты занимаешься любовью, Диллон? — спросила Загири.

— Я еще слишком молод, чтобы даже говорить об этом. А ты и подавно, — строго ответил Диллон.

— Но Ануш сказала…

— Ануш, — мальчик посмотрел на старшую из сестер так сердито, что та покраснела, — знает о занятиях любовью еще меньше, чем я. На твоем месте я не стал бы слушать ее болтовню, маленькая.

— А! — разочарованно ответила Загири.

— Спасибо, сын, — сказал доминус. — Я сам не смог бы объяснить это лучше.

Диллон с трудом подавил улыбку.

Вечер прошел за едой, кружками с фрином и песнями, но закончился рано, потому что обоз, отправлявшийся на Собирание, выезжал на рассвете. Многие из фиакров собирались поехать на этот осенний праздник, который отмечали каждый год. Но самые старые и те, кто был слаб здоровьем, остались в селении. В этом году было решено, что Бера останется дома.

— Я не хочу раздоров на празднике, — спокойно объяснил это решение Лиам, глава клана Фиакр.

— Бедная госпожа Бера сейчас спокойна, — возразила Носс.

— Теперь да, и почти все время, — согласился Лиам. — Но если ее что-то огорчает, а никогда не знаешь, что ее огорчит, она становится невыносимой. Я не хочу, чтобы она была с нами в этот раз. И к тому же там вместе с Шолех будет Кэм. А он обязательно попытается довести ее до ярости, чтобы позабавиться. Нет, в этом году Бера останется в Камдине. Она теперь выходит за дверь только для того, чтобы посидеть в своем саду за домом. Она даже не узнает, что мы уехали.

На следующее утро Лара, Магнус и их трое детей встали рано, быстро поели, присоединились к тем, кто собрался на праздник, сели на коней и отправились в путь. Диллон и Ануш ехали на своих лошадях, а маленькую Загири вез отец. Она сидела впереди него в седле. Ехать надо было два дня. Когда фиакры прибыли на место, увидели еще два клана — Филан и Ахи. Роан, глава клана Ахи, вышел навстречу Ларе и помог ей спуститься с седла, но его ладони задержались на ее талии чуть дольше, чем должно. Лара засмеялась и шутливо погрозила ему пальцем, Роан весело улыбнулся ей в ответ. Магнус Хаук бросил на него гневный взгляд, но Роан из клана Ахи, как всегда, нисколько не смутился. Он пожал доминусу руку и сказал ему:

— Добро пожаловать на Собирание.

Постепенно собрались все семейные кланы. Следующие несколько дней семейства пировали и общались друг с другом. Было проведено ежегодное заседание Высшего совета Нового Дальноземья, но на нем не прозвучало никаких важных сообщений. За несколько лет жизни на этой земле переселенцы пустили в ней глубокие корни и были рады, что избавились от угрозы из Хетара. Каждый клан совершил короткий обряд уплаты ежегодной дани доминусу, и Магнус Хаук милостиво принял подношения. После этого Магнус спросил свою жену:

— Сказать им или нет о том, что Хетар готовит нападение на Теру?

— Пока нет, — ответила Лара. — Если нам будет нужно побеседовать с главами кланов, мы вызовем их в наш замок. Но приближается морозный сезон. Вряд ли хетарианцы рискнут пересечь море Сагитта до весны. Наши наблюдатели на вершинах гор должны предупреждать о любом приближающемся корабле. Сейчас у нас есть хорошо обученная армия. Между Новым Дальноземьем и нами существует преграда — Изумрудные горы. Нам незачем пугать кланы, но с Рендором — главой клана — я бы побеседовала об этом.

— А почему не с Роаном? Он же военачальник кланов.

— Да, военачальник, — согласилась Лара. — Но если ты расскажешь Роану, твои слова не останутся тайной, он немедленно начнет готовиться к сражению, которого, возможно, вообще не будет. Ему нужно будет увеличить численность войск, а значит, призвать новых воинов, и тогда тайна откроется. Нет, Роану не нужно знать про Хетар. А вот Рендору нужно, потому что он глава Высшего совета. Существует вероятность, что нам понадобится помощь кланов, Рендор должен заранее узнать о такой возможности. — Она вздохнула. — Мне жаль, что я должна взвалить на него этот груз, но мне кажется, мой господин, другого выбора нет.

Доминус кивнул:

— Тогда поговори с ним, Лара.

— А ты разве не будешь рядом со мной во время разговора? — тихо спросила она.

— Буду, если того захочешь ты. Но кланы почитают не меня, а тебя, моя любимая. Они признали меня своим правителем только из-за того, что я твой муж.

— Магнус Хаук, ты правитель Теры. Кем бы я ни была, что бы ни сделала для людей из кланов, это ничего бы не значило, не будь ты великодушен и не разреши им переселиться сюда. Они помнят, что ты хозяин всего этого. Я тоже помню об этом, — спокойно ответила Лара.

Она хорошо знала, что ее муж оберегает свой статус правителя и гордится своим званием доминуса. И решила, что никогда не унизит это звание и не позволит унизить его никому другому.

— Ты хороший правитель, мой господин, — добавила она.

Магнус улыбнулся ей. Какая она умная и великодушная, его жена-фея!

— Спасибо, — коротко ответил он.

Они разыскали Рендора Филана и вместе рассказали ему, что власти Хетара замышляют войну против Теры.

— Почему? — первое, что спросил Рендор. Он всегда был практичным человеком. — Разве Гаю Просперо мало места в Дальноземье? Зачем ему пересекать море и воевать с мирным народом? Он всегда был дураком.

— Он глуп, но при этом опасен, — сказала Лара. — Он похож на ребенка, который стоит перед огромным леденцом и хочет съесть его сам, до последнего кусочка. Ребенок знает, что не сможет проглотить его, но глаза желают больше, чем может вместить желудок. Поэтому он обязательно попытается съесть леденец. Этот император ничего не знает о Тере, но убедил хетарианцев, что мы для них угроза, потому что я домина этой страны. Этот баран блеет, что моя магическая сила — угроза для них всех, и призывает к войне.

— Может он захватить Теру? — поинтересовался Рендор.

Он был хитер и понимал, что хетарианцы, если бы и захватили Теру, еще много лет после этого не перешли бы через горы. А могли бы и никогда не перейти. Хетарианцы жадны. Чересчур горды. Крепко держатся за старые обычаи — это верно. Но они по натуре не исследователи.

— Нет, — твердо ответил доминус и добавил: — Теру он не захватит, но, если его не разубедить, наделает много бед, главным образом в Хетаре.

— Он велел переделать многие торговые корабли Королей Прибрежной провинции в военные, — сказала Лара. — Но его военные моряки, если не считать офицеров, набраны по призыву и плохо обучены. Если у него все-таки хватит смелости отправить корабли в поход, я могу создать завесу тумана и не дать им подойти близко.

— А мы можем перегородить все фьорды, чтобы его солдаты не высадились в них. На остальном побережье к самому морю спускаются отвесные скалы, между ними и водой только узкая полоска земли, которую море заливает во время прилива. Хетарианцам невозможно будет подняться на берег, и они окажутся в ловушке.

— А мы сможем легко расстреливать их сверху из луков, — ответил Рендор и ухмыльнулся. — Это будет почти как охота на волков, — добавил он с усмешкой.

— Да, именно как охота на волков, — засмеялся доминус. — Мне стало легче на душе оттого, что ты не очень страдаешь из-за этой новости. Но я все же извиняюсь перед тобой за то, что взвалил на тебя этот груз.

— Нет, — покачал головой Рендор. — Лучше, чтобы мне сообщали все об этом деле. Я сохраню наш разговор в тайне от остальных. Им незачем знать о том, что может не состояться. Роан захочет готовиться к войне, которой сейчас нет. А Флорен, глава клана Блатма, начнет трястись от тревоги за какой-нибудь новый вид растений или редкий клубень, который может уничтожить армия захватчиков. Лара засмеялась и согласилась:

— Да, Флорен и правда трясся бы от тревоги.

— В таком случае мы завтра вернемся в Теру, — сказал доминус. — Я люблю уют и очень скучаю по своей кровати.

— Не меньше, чем я, — ответил Рендор и усмехнулся. Потом обнял Лару, поцеловал ее в обе щеки и сказал: — Я буду с нетерпением ждать встречи с вами на следующем Собирании.

— Вы можете встретиться со мной раньше, — напомнила ему Лара, — в следующем году мы будем гостить у вас и вашей жены Рахили.

— Это большая честь для нас, — ответил Рендор и поклонился Магнусу и Ларе. — Прощайте, господин и госпожа. Пусть хранит вас Небесный распорядитель.

— И тебя пусть хранит Великий Создатель, — ответил Магнус Хаук.

Когда Рендор отошел от них, Лара сказала:

— Я пойду соберу в дорогу детей. Завтра они вернутся домой и снова приступят к учебе.

Диллон был на месте и присматривал за маленькой Загири, но Ануш с ними не было. Лара спросила, где может быть ее старшая дочь. Диллон нахмурился и ответил:

— Ее нашел и увел Кэм.

Лара еле слышно выругалась и спросила сына:

— Где они? Почему ты не помешал ей уйти с ним? Ты разве не мог ее остановить?

— Не мог, — спокойно ответил Диллон. — Ей пора научиться самой управлять своими поступками. Она знает, что Кэм тебе не нравится.

Лара поморщилась. Диллон, конечно, прав, однако немного раздражало, что ей преподал урок маленький сын.

— По крайней мере, скажи мне, где они, чтобы я не бегала за ней по всему лагерю, — попросила она.

Мальчик озорно улыбнулся и ответил:

— На краю лагеря есть ручей, мама. Ты найдешь их там.

Лара поспешила к ручью. Первым ее желанием было превратить Кэма в змею. Но тогда Кэм, наверное, укусит кого-нибудь и отравит своим ядом. За этот год она снова завоевала любовь Ануш и не позволит сыну Адона и Элин разрушить ее. Она не станет спорить с этим мальчиком, потому что именно этого он и хочет. Он не способен вбить клин между ней и Ануш. А вот она сама может оттолкнуть дочь от себя, если поступит глупо.

В этот момент Лара заметила старшую дочь.

Она окликнула Ануш. Девочка повернулась на голос матери, и Лара заметила виноватое выражение ее лица. Пойманная с поличным, Ануш чувствовала себя виноватой. Но, к удивлению девочки, мать не стала ее ругать, напротив, ласково обняла ее за плечи и улыбнулась.

— Нам пора уезжать, дорогая, — нежно сказала она дочери и добавила: — Доброе утро, Кэм. Шолех сказала мне, что ты становишься отличным пастухом.

Лара взглянула на дочь:

— Нас ждут Магнус, твой брат и твоя сестра. Через несколько дней начинается Время Учения, и ты должна подготовиться. Попрощайся с двоюродным братом, и пойдем.

Все это время Лара продолжала обнимать тонкие плечи дочери.

— Не понимаю, почему ты должна жить в Тере, — проворчал Кэм. — Или Новое Дальноземье уже плохо для тебя и твоего брата. В конце концов, вы фиакры, а не теране.

— Диллон и я наполовину теране. И нам нравится замок доминуса. Мы счастливы, что снова живем с нашей матерью, и наш отчим относится к нам по-доброму. И еще мы очень много узнаем на уроках. Я даже люблю Время Учения. У нас чудесный учитель — старый ученый, его зовут Башкар. Когда-то он уехал от своей семьи из Старого Дальноземелья, чтобы посмотреть мир.

— Тебе просто нравится быть богатой падчерицей всемогущего доминуса! — сердито ответил Кэм.

— Прощай, Кэм, — тихо сказала Лара.

— Да, прощай! — повторила Ануш и повернулась к Ларе.

Мать и дочь вместе вернулись через лагерь к палатке, в которой они жили во время Собирания.

— По-моему, Кэм завидует Диллону и мне, — сказала Ануш. — И ему не нравится, что он больше не может провести меня. Я так рада, мама, что ты пришла за мной. Когда ты подошла, я сама собиралась уйти от него.

Лара улыбнулась, но ничего не ответила. Войдя в палатку, она собрала вокруг себя семью.

— Сейчас я отправлю вас домой, — сказала она мужу и детям. — Потом вернусь сама вместе с Даграсом. До скорой встречи, Диллон. Скажи Джейсону, что Даграс скоро будет дома, пусть он подготовит его стойло.

Она поцеловала своего мужа, и Магнус неохотно позволил ее губам оторваться от своих.

— До встречи сегодня ночью, — шепнул он на ухо Ларе.

Она улыбнулась, глядя в его глаза, и кивнула. Потом быстро взмахнула рукой и произнесла короткое заклинание:

— Все четверо в дом свой обратно мчитесь. В дороге не задержитесь.

Вспыхнул свет, Магнус Хаук, Диллон, Ануш и Загири исчезли в легком облачке зеленоватого дыма. Лара грустно вздохнула, ей нравилась та красивая картина, которую представляла ее семья, ожидая, пока она применит свою магию. Потом она вышла из палатки и прошла через лагерь, откуда семейные кланы уже разъезжались по домам в свои земли. За лагерем простиралось зеленое поле, где паслись лошади.

— Даграс! — позвала Лара.

Огромный конь цвета золота отделился от табуна и галопом подбежал к ней.

— Пора возвращаться домой, друг мой, — сказала Лара. — Остальных я уже отправила.

— Тогда садись мне на спину, хозяйка, — ответил Даграс.

Лара ухватилась одной рукой за его кремовую гриву, подтянулась вверх и оказалась у него на спине. Она сдавила бока коня своими стройными ногами в кожаных штанах и обхватила пальцами гриву. Даграс помчался по зеленому полю. Огромные белые крылья коня стали медленно раскрываться, пока они разворачивались, он вместе со своей всадницей поднялся в небо, сделав круг над лагерем. Внизу многие люди из семейных кланов узнали его и Лару и замахали им руками. Лара помахала в ответ, потом ее скакун повернул в сторону Изумрудных гор — к Тере. Они будут дома еще до заката, хотя в середине осени солнце заходит рано.

В пути холодный воздух щипал Ларе щеки. Значит, подули северные ветры. Лара бросила быстрый взгляд в ту сторону. Темные Земли за северными горами уже не казались ей такими угрожающими, как раньше. Она засмеялась, и это был смех над собой. «Даже у фей иногда может слишком разыграться воображение», — подумала она. Интересно, почему эти горы когда-то казались ей такими зловещими?

Лара отвернулась и наклонилась вперед. Ей не терпелось попасть домой. Короткий месяц, который она провела в разлуке с мужем, казался ей более долгим, чем обычно. Может быть, в будущем году она все-таки не повезет Диллона и Ануш в Новое Дальноземье к сородичам их отца.

И тут ей в голову пришла мрачная мысль. Может быть, следующим летом они будут воевать.

Она должна посоветоваться со своей матерью, которая знает все, что происходит в Хетаре. Позже ей надо поговорить со своим наставником Калигом, принцем-тенью. Он тоже целый кладезь знаний. Тера не хочет войны, и Лара должна сделать все, что в ее силах, но предотвратить эту войну. Правда, она знала, что даже магия фей не сможет решить все задачи. А Гай Просперо был силой, с которой нельзя не считаться. Лара вынуждена признать это, хотя и неохотно.

Глава 9

Ты собираешься жениться на Вилии, Иона? — Гай Просперо был ошеломлен этой новостью. — Почему? Она уже немолода.

— Я делаю это для вас, мой господин, — ответил ему ближайший советник. — Хотя вы были очень добры к ней, однако, несмотря на все ваше великодушие, она стыдится того, что вы прогнали ее, чтобы жениться на прекрасной госпоже Шифре. А теперь, когда вы объявили, что собираетесь сделать Шифру императрицей Хетара, стыд госпожи Вилии медленно превращается в ненависть. Мы должны поставить плотину на пути ее гнева, и сделать это быстро.

— Но как замужество с бывшим рабом успокоит гнев Вилии? — удивился император. — Она гордая женщина и родилась в одной из самых древних и родовитых семей Хетара.

— Мой господин! В юности я действительно служил вам в качестве раба, но разве вы никогда не интересовались моим происхождением? Я сын благородных родителей. Может быть, я не так знатен, как госпожа Вилия, но, заверяю вас, ей не придется стыдиться меня.

— Ты знаешь, кто твои родители? — спросил император с интересом и любопытством. — Кто же они?

— Моим отцом был сэр Руперт Кровавая Секира, Доблестный Рыцарь. Как вы знаете, он уже давно умер. А моя мать — госпожа Фара, хозяйка Дома удовольствий. В свое время сэр Руперт заплатил хозяйке Дома удовольствий, у которой тогда служила моя мать, за право быть с ней вместе целый год.

Когда я родился, меня отдали на попечение кормилицы, услуги которой оплатил мой родитель, и моя мать вернулась к своим обязанностям. Как вы знаете, она стала известной женщиной для удовольствий, а со временем хозяйкой того Дома, где служила. Вы можете спросить ее. Моя мать не отречется от меня, мой господин, и я из хорошего рода.

— Но почему ты был рабом? — захотел узнать император.

— Сэр Руперт умер, когда мне было шестнадцать лет. Незаконные дети Доблестного Рыцаря принадлежат ему на тех же основаниях, что и любая его собственность. Обычно Доблестные Рыцари включают в свое завещание пункт, в котором освобождают всех детей, которых могли произвести на свет вне брака. Иногда Доблестный Рыцарь делает это, даже если не знает, зачал ли таких детей. К несчастью, мой отец просто забыл об этом пункте.

Так я стал частью имущества в его поместье. А жена сэра Руперта была ревнивой. Она родила своему мужу пять дочерей, но ни одного сына. Это мешало моему отцу продвигаться по службе, и он был недоволен.

Мои несчастные сводные сестры далеко не красавицы. Наш отец потратил целое состояние на их приданое, чтобы найти им подходящих женихов. А меня отправил учиться в академию. В тот день, когда его похоронили, в класс пришел солдат и увел меня с урока. Меня продали на рынке рабов. Моя мать, разумеется, была в ярости, но меня продали не куда-то, а в ваш дом, мой господин. И я попросил ее молчать, потому что хотел служить человеку, которым восхищался.

Император просиял от удовольствия, услышав подобный комплимент в свой адрес.

— Именно это я стараюсь делать и теперь — служить вам, как служил всегда.

— Вилия знает о твоем происхождении? — спросил Гай Просперо.

— Да, мой господин, знает, — ответил Иона.

— И она возьмет тебя в мужья?

— Ее сердце всегда будет принадлежать вам, мой господин, — солгал Иона, пустив в ход свое обманчивое обаяние. На самом деле Вилия целиком и полностью принадлежала ему, а Гай Просперо ничего для нее не значил. — Несмотря на вашу щедрость, начались довольно неприятные разговоры о вашем поведении по отношению к ней. Быстро выйдя замуж снова, она опровергнет эти сплетни. А мы, разумеется, не можем позволить ей найти себе мужа из честолюбивой семьи. Он использовал бы ее как средство для своего продвижения вверх и стал бы угрозой для вашего трона. Я не могу допустить этого! Поэтому предложил себя в мужья госпоже Вилии. Но она не согласится стать моей женой без вашего личного разрешения и одобрения. Поэтому я пришел к вам и на коленях прошу: окажите милость, благословите, мой император.

— Мы с Шифрой разрешаем вам вступить в брак! — внезапно воскликнул Гай Просперо. — Пусть весь Хетар увидит, как я щедр к матери моих детей. Но сначала нужно сообщить народу о твоем происхождении. Я не хочу, чтобы люди подумали, будто я оскорбил Вилию, заставив ее выйти замуж за бывшего раба. Может быть, делу поможет, если вы оба объявите, что после нашего с ней развода понравились друг другу. Потом придете ко мне, и я благословлю вас. Да! Да! Именно так мы и сделаем, Иона. Идеальное решение. Оно покажет людям, что у меня доброе сердце. — Гай Просперо широко улыбнулся при этой мысли.

— Это блестящее решение, мой господин. Благодарю вас! — сказал Иона и поцеловал руку своему повелителю.

Вскоре по городу распространилась новость. Ближайший советник императора, проведший десять лет в рабстве, на самом деле сын сэра Руперта Кровавая Секира и знаменитой хозяйки Дома удовольствий, госпожи Фары. Дочери сэра Руперта подтвердили это. Их мать уже умерла, и они могли признать, что Фара — любовница их отца — сделала его счастливым в последние годы жизни. Это она убедила его увеличить их приданое. Таким образом, каждая из них стала более желанной для потенциальных женихов. Они в один голос заявили, что не одобряли свою мать, когда та продала несчастного мальчика в рабство.

Услышав об этом, Иона улыбнулся, на самом деле его сводным сестрам тогда было совершенно наплевать на него. Но он побывал у каждой с визитом и поел у каждой за столом. Все они были замужем за влиятельными людьми, и ему было бы совсем не вредно привлечь их мужей на свою сторону, когда придет время. Родственники Вилии тоже красноречиво одобрили ее будущий брак с Ионой. Наконец Иона отправился с визитом к своей матери.

Госпожа Фара в присутствии многих людей приветствовала сына перед дверью своего Дома удовольствий, а потом отвела его в свои личные комнаты, хорошо укрытые от посторонних глаз.

— Какой ты умный, Иона, — сказала она и тепло улыбнулась сыну. — А твое терпение просто поражает. Сколько времени ты подготавливал эту свадьбу?

Мать Ионы была очень красивой. Свои черные волосы, длинные и прямые, она зачесывала назад. Ее темные, немного раскосые глаза походили на бордовые вишни.

На лице Ионы мелькнула улыбка, и он ответил:

— Немало.

— Я надеюсь, сын, что ты влюбил ее в себя.

— Она предана мне, и как мужчина я ее более чем удовлетворяю, — ответил он. — Очевидно, я унаследовал твою страстность.

— Это великолепно! У тебя есть главное, чтобы держать ее под контролем. Если она будет довольна и счастлива, то ее семья тоже будет довольна и счастлива. Полагаю, однажды они будут тебе очень полезны.

Иона ничего не ответил, по его темным непроницаемым глазам вообще ничего нельзя было угадать о замыслах и чувствах. «Да есть ли они у него вообще?» — подумала госпожа Фара и сразу же посмеялась над собой. Конечно, у него есть замыслы. Иона с самого рождения был спокойным и задумчивым. В глубине души Фара знала, что он, как и она, честолюбив. И она сказала:

— Я помогу тебе, когда ты попросишь.

— А я попрошу, — ответил он с едва заметной улыбкой.

Мать угостила сына фрином, они немного поговорили о светских новостях, а потом Иона покинул Дом удовольствий. Он подумал, что должен узнать имя владельца этого дома и купить его для матери. Он будет щедрым, и владелец продаст дом, чтобы заслужить благосклонность ближайшего советника императора. Иона знал, что его мать — честная женщина и не может хранить верность и сыну, и хозяину Дома удовольствий, у которого служит. Но после продажи дома она будет вправе отдать всю свою верность ему. А когда госпожу Фару выберут новой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий, власти у него станет еще больше. Иона поспешил домой, где ждала Вилия. Она нетерпеливо бросилась к нему в объятия, он улыбнулся в ответ.

— Я зашел в гости к своей матери. Ей приятно, что мы поженимся, — сказал он.

— Я могу встретиться с ней? — спросила Вилия. — Мы могли бы пригласить ее сюда.

— Великолепное предложение! — одобрил ее Иона.

— Я так горжусь тобой! — тихо сказала Вилия. — Какой ты честолюбивый, не то что Гай! Его нам пришлось толкать к трону на каждом шагу.

— А теперь мы с тобой вместе сбросим его с этого трона, — ответил Иона. — Война с Терой будет последней кап лей, народ Хетара потеряет терпение.

— Тера действительно нам не опасен? — спросила Вилия.

— Судя по тому, что я видел, когда был там послом Хетара, теране хотят только одного — жить спокойно. Они обязательно будут защищаться от нас, если мы нападем. Но только защищаться. Они отобьют нападение Хетара и оставят нас зализывать раны. А пока император будет руководить этим обреченным на неудачу походом, мы подорвем его власть.

— Мы убьем его? А его девчонку-императрицу? — взволнованно спросила Вилия.

— Его, конечно, убьем, — ответил Иона. — У него до самого конца будут друзья среди знати, но, как только мы его убьем, они перейдут к нам. Магнаты никогда не забывают о собственных интересах. Нельзя, победив в войне, оставить врага живым, чтобы он копил силы. Это безумие.

— Некоторые люди назовут тебя жестоким, — вполголоса сказала Вилия.

— Они не посмеют сказать это вслух. И не в их власти подкрепить эти слова, — ответил ей Иона и перевел разговор: — Хватит рассуждать о стратегии, моя дорогая. Я ку пил тебе подарок на рынке рабов.

Он хлопнул в ладоши, и в комнату тут же ввели молодого, совершенно обнаженного раба.

Он был высок и хорошо сложен. Вилия не могла отвести взгляд от его члена: такого большого она в жизни не видела. Наконец она повернулась к Ионе и вопросительно взглянула на него.

— Он тебе нравится, дорогая? — спросил Иона.

Вилия медленно кивнула в ответ.

— Осмотри его и потрогай, дорогая!

Она обошла вокруг раба, подняла рукой его почтительно опущенную голову. Красивое лицо, глаза глубокого коричневого цвета. Но их взгляд ничего не выражал. Когда она отпустила его голову, он снова склонил ее. Вилия провела рукой по твердому бицепсу раба, погладила ягодицы, а потом, не удержавшись, дотронулась до огромного члена.

Вилия подняла взгляд на Иону. На губах советника возникла едва заметная улыбка, и он ободряюще кивнул своей возлюбленной.

Вилия провела по члену, взяла в руку большой семенной мешок. Источник семени был прохладным — значит, раб силен. Она почувствовала, как волна жара заливает ее тело. Когда член раба начал напрягаться от ее прикосновений, Вилия тихо ахнула и снова взглянула на Иону, но не убрала руку.

— Почему? — спросила она.

— У тебя большой аппетит в любви, — объяснил Иона. — Настанет время, когда груз государственных дел не позволит мне постоянно быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты была несчастна, но также не хочу, чтобы ты наставляла мне рога, как Гаю. Раб обучен услаждать женщин любовью. Это его единственная функция. Он идеально подойдет для тебя, моя дорогая. Он немой, но будет понимать и выполнять твои команды. И, как мне сказали, дорогая Вилия, у него очень умелый член и язык. Если тебе не понравится, я верну его назад и найду тебе другого. Вилия была потрясена.

— Ох, Иона, мой дорогой! Как тебе удалось так хорошо узнать меня? Мы действительно хорошая пара. Я осталась бы тебе верна, даже если бы иногда это было мне трудно. То, что ты подумал о моих потребностях и подарил мне красивого раба, — доброта и любезность свыше всякой меры. — Вилия взяла Иону за руку, поднесла его ладонь к своим губам и горячо поцеловала. — Спасибо!

— Посмотрим, понравится ли он тебе, — лукаво сказал Иона.

— Здесь? Сейчас? — Вилия не знала, смущаться ей или нет.

— Почему бы и нет, моя дорогая? Если он не понравится тебе, то чем скорее я его верну, тем лучше.

— Иона, я не думаю, что…

— Я хочу увидеть, как ты пользуешься им, Вилия. Мне нужно знать, что ты счастлива, — твердо сказал ей Иона. — А теперь подними подол платья и перегнись через подлокотник этого дивана. — Он показал, какого именно. — Посмотри на Дорана — это его имя. Его огромный член уже жаждет войти в тебя. Если ты собираешься быть моей женой, дорогая, ты должна охотнее подчиняться моим желаниям. Я высоко ценю твои мудрые советы, но так же высоко ценю твое послушание. — И, немного понизив голос, скомандовал: — Идем!

Иона подвел Вилию к дивану и, когда она наклонилась, сам поднял подол ее платья, обнажив красивые белые бедра. Затем он сделал знак Дорану и приказал:

— Выполни свою обязанность с новой хозяйкой!

Доран подошел к ожидавшей его Вилии, направил свой огромный длинный член, сжал ее бедра сильными пальцами и мощным рывком вошел в нее.

Вилия почувствовала, что вход во влагалище широко растянулся. К своему удивлению, она обнаружила, что может уместить этот невероятный стержень в своем влагалище. Никогда за всю свою жизнь Вилия не пробовала такого гиганта. У Гая член средних размеров, у Ионы большой, но у этого Дорана просто громадный. Доран начал пронзать ее сначала медленно, потом все быстрее. Она достигла вершины наслаждения раз, второй, третий. Стонала все сильнее и наконец почти заплакала.

— Хватит! — приказал рабу Иона, и Доран мгновенно вышел из нее.

— Нет! — крикнула Вилия. — Нет! Нет! Нет! — И тогда она почувствовала, как Иона умело привел ее и себя к идеальному завершению.

— Ох, мой дорогой! — шумно вздохнула она от величайшего и полного удовлетворения. — Спасибо тебе!

Иона вышел из нее, повернул к себе, чтобы видеть лицо, и серьезно спросил:

— За раба или за другое?

— За все! — горячо ответила она.

Иона опустил подол платья, поставил ее на ноги и спросил:

— Значит, раб тебе нравится, дорогая?

— Да, но ты нравишься больше, — призналась она.

Он кивнул в ответ и спросил:

— Ты будешь пользоваться им, когда он тебе понадобится, Вилия?

— Да. Это был очень хорошо обдуманный подарок, мой господин, — с улыбкой ответила Вилия.

— Я рад, что ты в восторге от подарка, моя дорогая, — сказал Иона и поцеловал ее. Затем повернулся к рабу: — Иди в ту часть дома, где живут рабы, Доран. Твоя госпожа позовет тебя, когда ты будешь нужен. Ты сегодня хорошо поработал, и я доволен тобой.

Раб повернулся и выбежал из комнаты. Иона взял Вилию за руку и подвел ее к большому креслу, на котором хватало места для обоих.

— Император хочет сам устроить нашу свадьбу. Это его подарок, — сказал он.

— Я устрою так, чтобы этот праздник был как можно более роскошным и причудливым, — ответила она.

Иона громко засмеялся.

Вилия вдруг поняла, что за все годы, которые она знает Иону, всего один или два раза слышала его смех. Сегодня она увидела своего возлюбленного по-новому. С первых дней их знакомства она поняла, что Иона умен и честолюбив. Но до сегодняшнего дня не знала, как он опасен. От страха у нее по спине пробежала дрожь. Иона, может быть, знает ее слишком хорошо, правда, несмотря ни на что, ей от этого скорее радостно, чем тревожно. Но кое-чего о ней он не знает и, возможно, не узнает никогда. Пока самая лучшая линия поведения — осторожность. Она действительно любит Иону, а Гая Просперо никогда по-настоящему не любила.

— Не позволяй Гаю потратить много денег, иначе наша свадьба будет вульгарной. И мы должны помнить, что, если я собираюсь сменить его у власти, я, разумеется, должен быть больше, чем он, похож на человека из народа и меньше на магната, — посоветовал Иона Вилии, поцеловал ее в щеку, встал с кресла и сказал: — Мне надо идти на встречу с хозяином Дома удовольствий, у которого служит моя мать. Я хочу купить этот дом.

— Какое мудрое решение! — крикнула Вилия и захлопала в ладоши от восторга.

— Я думаю, так будет разумнее для нас обоих, — заметил Иона и ушел.

Оставшись одна, Вилия подумала, не позвать ли снова Дорана, но потом решила этого не делать. Этот раб для секса — дорогое удовольствие, которое надо использовать экономно. Он должен много работать только в то время, когда рядом с ней нет Ионы. Лучше вместо этого послать по магической связи фей письмо госпоже Шифре, чтобы они смогли встретиться и вместе обсудить подготовку к свадьбе Вилии.

Вилия вызвала служанку и послала ее за писцом, чтобы он написал письмо под ее диктовку.

Это письмо было доставлено госпоже Шифре, когда та сидела перед зеркалом, а любимая служанка расчесывала ее темно-золотые волосы. Шифра взяла письмо в руки и с удивлением увидела на этом сложенном листке пергамента печать Вилии.

— Чего она может хотеть от нас? — подумала она вслух, потом сломала восковую печать, развернула письмо и прочла его медленно и внимательно. Дочитав, Шифра вызвала другую служанку и приказала ей: — Иди и скажи моему господину императору, что я должна как можно скорее поговорить с ним.

— Да, госпожа, — ответила служанка и быстро вышла из комнаты.

— Вотри мне в волосы немного масла лилии, — велела Шифра Тании, которая снова принялась расчесывать ее волосы. — Ты знаешь, как он любит этот запах.

— А! Вы чего-то от него хотите, — догадалась Тания.

— Не просто чего-то. Госпожа Вилия выходит замуж за господина Иону. Она пишет мне, что император в качестве подарка сам устраивает их свадебный праздник, и просит, чтобы я помогла ей спланировать свадьбу.

— Конечно, он должен был предложить себя как устроителя для такой свадьбы. Это умный шаг с его стороны, — сказала Тания.

— Почему? — полюбопытствовала Шифра.

— Потому что народ посчитает это великодушием и щедростью.

— Устроить свадьбу своей бывшей жены со своим же бывшим рабом — великодушие и щедрость? — не поняла Шифра. — Разве эта госпожа не получает мужа ниже происхождением, чем она сама? Мне говорили, что ее семья — старинная и гордая.

— Она действительно такая, госпожа, — подтвердила Тания. — Но у Ионы почти такая же хорошая родословная, и то, что он десять лет служил в этом доме в качестве раба, не уменьшает его знатности. Его отцом был известный Доблестный Рыцарь, а его мать — хозяйка Дома удовольствий. Даже ходят слухи, что, когда госпожа Джиллиан выйдет в отставку, мать Ионы, госпожа Фара, будет избрана Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий. Кроме того, она родственница сквайра Дараха.

— Откуда ты знаешь все это? — удивилась Шифра.

— Когда Иона оказался в доме Просперо, он в одну из очень редких минут слабости рассказал мне об этом, а потом заставил поклясться, что я буду хранить его слова в тайне. Поскольку знание этой тайны не причиняло вреда моему господину Гаю, я поклялась. Я уже тогда видела, что Иона вернет себе свободу и когда-нибудь станет большим человеком. Так и случилось. Эта свадьба — умный поступок с его стороны, потому что сделает его родственником нескольких очень знатных семей.

— Это не сделает его опасным для моего дорогого господина? — догадливо спросила Шифра.

Тания вздрогнула и ответила:

— Я никогда не сомневалась в верности Ионы. Император тоже никогда не сомневался в ней, моя госпожа и повелительница. Вы тоже не должны сомневаться, — предостерегла она.

В этот момент в комнату Шифры вошел Гай Просперо. Как только он взглянул на Шифру, его глаза заблестели, а лицо просияло.

— Моя дорогая! — позвал он.

Шифра немедленно пришла в его объятия и подставила ему губы для поцелуя. Он поцеловал ее и, наморщив нос, жадно втянул ее запах.

— Лилии! Ты пахнешь лилиями, моя дорогая. Когда ты позвала меня, я сразу же ушел с заседания Совета, потому что выполнить любое твое желание для меня удовольствие.

Шифра усадила императора на широкий диван, сама села рядом.

— Я получила письмо от госпожи Вилии. Она пишет, что ты дал свое согласие на ее брак с господином Ионой.

— Дал, — подтвердил Гай Просперо, — и узнал о моем дорогом Ионе кое-что поразительное. — Затем император стал пересказывать Шифре то, что узнал о своем советнике.

Шифра, слушая его, притворялась, что поражена.

— Я всегда подозревал, что он не простого происхождения. Иона никогда не был похож на простого хетарианца.

— Мы должны обдумать подготовку к их свадьбе, — сказала Шифра.

— Конечно должны! — горячо согласился император. — Разве это не великолепно, моя дорогая? Мы вместе будем хозяевами на этом празднестве.

— Нет, — заявила Шифра, — я не смогу быть на нем хозяйкой.

Тания открыла рот, готовясь ахнуть, но тут же подавила свой порыв. Что случилось с этой глупой девчонкой? Почему она бросает вызов Гаю Просперо и мешает его грандиозному замыслу показать себя самым добросердечным и терпимым правителем?

— Нет? — удивленно повторил император. — Почему ты отказываешь мне, Шифра? Ты никогда ни в чем мне не отказывала, дорогая. В чем же дело теперь?

— Мой господин, ты женился на мне в тот самый день, когда было закончено законное оформление твоего развода с Вилией. Наша свадьба была тихой и скромной, но я была счастлива уже от одного того, что стала твоей женой. Но, мой господин, я еще не коронована как императрица. А разве ты не обещал мне это? Как мы сможем оказать должный почет господину Ионе, который так верно служил тебе все эти годы, и госпоже Вилии, которая тоже преданно тебе служила и родила детей, если я буду стоять с тобой рядом только как твоя жена, а не как императрица Хетара?

При этих словах своей хозяйки Тания широко раскрыла рот от изумления, но сразу же закрыла его и перевела взгляд на Гая Просперо.

Император помолчал, усваивая слова Шифры. А потом сказал:

— Ты права, моя дорогая! Перед тем как Иона и Вилия поженятся, ты должна быть коронована. После этого мы устроим праздник в честь их свадьбы уже как верховные правители Хетара. Все будут считать, что оказать такую честь ему и ей — невероятное благородство с нашей стороны. — Он вскочил со своего места рядом с Шифрой. — Я сейчас же пойду готовить твою коронацию!

— Еще я хочу, чтобы госпожа Вилия прислуживала мне во время коронации! — промурлыкала Шифра. — Пусть несет за мной шлейф, а потом служит подставкой для моих ног, а Иона — для твоих, когда мы вместе сядем на трон в коронах перед нашим народом.

Гай Просперо повернулся к ней и улыбнулся во все лицо:

— Какое прекрасное зрелище ты придумала, дорогая! Я не мог выбрать ни одну из своих прежних жен императрицей. Они не были достойны этой чести, поскольку не обладали твоей величавой осанкой и дальновидностью, — похвалил он Шифру и ушел.

Оставшись одна, она довольно улыбнулась.

Вилия же при шла в ярость, когда узнала, почему отложена ее свадьба.

— Как она смеет! — Она почти орала на Иону.

Советник быстро шагнул вперед и закрыл ей рот ладонью.

— Не кричи о своих чувствах перед всеми, — предостерег он Вилию. — Я постараюсь смягчить этот удар. Но если император желает короновать свою жену как императрицу до того, как устроит нашу свадьбу, ему нельзя мешать.

Вилия оторвала его ладонь от губ и прошипела:

— Я не буду скамейкой под ее ногами. Я буду нести шлейф этой маленькой сучки и улыбаться во весь рот всем, кто будет это видеть. Но служить скамейкой для ног — это уж слишком.

— Я тоже не буду скамейкой, — успокоил ее Иона. — Верь мне, Вилия. До коронации Шифры я добьюсь отмены этого. Обещаю.

— …А мне нравится эта мысль. Ты и Вилия у нас под ногами! Это хорошо символизирует мою абсолютную власть надо всем, — сказал своему ближайшему советнику Гай Просперо, когда тот заговорил на эту тему за несколько дней до коронации Шифры.

— Вы правы, мой господин, но разве это не будет немного вульгарно и банально? Кроме того, может повредить моему авторитету, когда я стану говорить от вашего имени. А я знаю, — лукаво добавил Иона, — что вы этого не хотите. Вам не нужно класть меня под ноги, чтобы доказать хетарианцам, какой вы великий император и что я верен вам и вашему делу. А задумались ли вы над тем, что, если положите Вилию под ноги молодой императрице, это может показаться людям жестокостью? Молодая новая жена топчет брошенную прежнюю жену, которая старше? Народ любит Вилию. Она не заслуживает такого обращения с вашей стороны, мой господин.

— В чем дело, Иона? Ты начинаешь любить Вилию? — тихо спросил император.

— Мой господин, она будет моей женой. Я всегда буду относиться к ней достойно и с уважением, это создаст хорошее впечатление обо мне как ее муже и о вас тоже как о моем повелителе. Ведь это вы научили меня этикету, став для меня примером.

— Да, ты прав, этому научил тебя я, — ответил ему Гай Просперо. — Хорошо, Иона! Я согласен с тобой. Я потерял голову от любви к Шифре и вел себя неразумно.

— Я не хотел бы стать причиной ссоры между вами и молодой императрицей, — тихо сказал Иона.

— Чепуха! — засмеялся император. — Шифра поймет и уступит.

Однако Шифра заупрямилась. Она уступила лишь после того, как ее муж пообещал ей вместо одетой в шелк спины Вилии золотую скамейку, украшенную драгоценными камнями.

— Но это не будет и наполовину так эффектно и символично, как то, что предложила я! — расстроилась она и капризно надула губы.

— Даже такие люди, как мы, иногда должны идти на уступки, дорогая. Вилия в восторге оттого, что будет нести твой шлейф, — сказал император своей молодой жене…

— А я буду нести скипетр императора, — сказал Иона Вилии, когда вернулся домой и сказал ей, что добился успеха у Гая Просперо.

— Эта молодая жена Гая создаст ему больше неприятностей, чем я и Анора, вместе взятые! — фыркнула Вилия.

— А разве это нам не выгодно, моя дорогая?

— Думаю, выгодно, — согласилась Вилия. — Пока он сходит с ума от любви к ней, начнет совершать ошибки, ничего не будет замечать вокруг себя, и в конце концов сам подготовит собственное падение.

— Вот именно! — сказал Иона.

— А когда мы нападем на Теру? — спросила Вилия. — Чем дольше мы ждем, тем опаснее для нас эти теране. Или, по крайней мере, народ должен верить, что это так.

— Самое выгодное для нас время — конец будущей весны. Тогда море будет спокойным, и наши корабли легко пересекут море Сагитта. Тера — великолепная страна, хотя, может быть, и примитивная. Но она не похожа на Хетар. Люди живут вдоль берегов семи фьордов — так называются узкие морские заливы. У этих заливов есть названия — Доминус, Шелк, Юлвери, Океан, Звездан, Зеленый и Свет. Фьорды глубоко врезаются в сушу, а по обеим сторонам каждого из них высятся крутые зеленые горы. По другую сторону гор земли так много, что даже сами теране не знают размеров этого края. Этот край разделен на две части горным хребтом, который называется Изумрудные горы. Кто знает, что находится за ними? Возможно, доминус, но он никогда не говорил мне о том, что ему известно.

— А та девушка-фея, Лара, по-прежнему его жена? — полюбопытствовала Вилия.

— Да. Она стала великой и благородной женщиной.

— Девочка, которая выросла в квартале солдат? Полукровка, дочь феи? — с презрением спросила Вилия: ей не понравилось восхищение, которое она услышала в голосе Ионы.

— Ты много лет не видела ее, Вилия. Она стала красивее и более умелой в магии. Народ любит ее так же, как наш любит тебя. Она мудра, и доминус сильно зависит от нее, моя дорогая. Но она воспользуется своей магией против Хетара только в том случае, если Хетар нанесет удар по Тере. Я думаю, Вилия, ты знаешь так же хорошо, как я, что Тера на самом деле не представляет угрозы для Хетара. Война, которую планирует император, — всего лишь средство, которое позволит нам достичь нашей цели. Он потерпит неудачу, и многие хетарские молодые мужчины будут убиты. Тогда народ повернет против него и станет кричать, что стране нужен новый правитель. Наши люди всегда так делают. Помнишь, как он наугад бросился в зимнюю войну против Дальноземья? Ему понадобилось пять лет, чтобы вернуть себе доверие граждан Хетара. Тогда это ему удалось, но второй такой возможности у него не будет.

— Тогда Высший совет был сильнее, — напомнила своему возлюбленному Вилия. — И члены Совета всегда хорошо правили Хетаром. Что, если народ захочет снова поставить во главе страны Высший совет? И вспомни, Иона, тебя прозвали правой рукой императора. Ты очень сильно связал себя с его политикой. Как ты в таких обстоятельствах сможешь завоевать доверие народа?

— Предоставь это мне, дорогая. Я не ошибусь, — тихо ответил Иона.

Вилия взглянула ему в лицо, улыбнулась и сказала:

— Да, думаю, ты справишься с этим, дорогой. А теперь скажи мне, на какой день назначена коронация Шифры?

— Тебе так хочется увидеть ее в короне?

— Нет, но мне очень хочется как можно скорее стать твоей женой. Раз это может произойти только после того, как на нее наденут корону, то, пожалуй, да, мой дорогой, мне не терпится, чтобы это сделали. Пусть это закончится как можно раньше. — Вилия улыбнулась и объяснила: — Я хотела бы родить ребенка — твоего ребенка. Твоего наследника, мой дорогой. И я очень хочу, чтобы он родился как можно раньше после нашей свадьбы, до того, как Шифра родит императору сына. Я хочу, чтобы народ считал Гая дураком, который прогнал плодовитую жену, чтобы жениться на бесплодной девчонке.

Иона на мгновение онемел, так удивили его эти слова. Он всегда хотел жениться на Вилии, потому что ему было важно породниться с ее семьей. Конечно, он постоянно думал и о том, что в будущем ему станет нужен наследник. Конечно, ему нужен сын!

— Вилия, дорогая! — Он обнял ее. — Это так велико душно с твоей стороны! Спасибо тебе, что подумала об этом. Да! Мы должны иметь общего ребенка. — И Иона крепко поцеловал ее в губы.

Вилия пришла в восторг от такой реакции на ее решение. Она знала, что ей больше не следует зачинать детей, потому что ей уже больше тридцати лет и последний раз она рожала почти двадцать лет назад. Кроме того, ей не хотелось провести всю оставшуюся жизнь в тени мужа. Она родилась для величия. Ее мать предсказала ей это еще при рождении.

Вилия ответила поцелуем на поцелуй Ионы, отодвинулась от него и сказала:

— Я сделаю все, что должна, чтобы ты смог достичь своей цели, любимый.

— Это безопасно для тебя? — спросил он. — Мне не хочется потерять тебя, моя дорогая Вилия. — Сейчас она и ее благополучие были для него важнее, чем ее семейные связи.

— Я вышла замуж за Гая, когда мне было тринадцать лет. И родила нашего сына в четырнадцать, — ответила она. — Теперь он уже взрослый, а мои дочери замужем. Но я еще достаточно молода, мой любимый, и меня можно оплодотворить. Я могла бы родить тебе нашего сына — это будет именно сын — к концу будущего года.

Вилия улыбнулась Ионе: ей было приятно, что он беспокоится о ней.

— Если так, я должен убедить императора, что коронация Шифры должна произойти до наступления самых холодных месяцев, чтобы люди смогли прийти в город посмотреть на церемонию. Потом я договорюсь о том, что наша свадьба состоится через неделю после коронации. Этот праздник запомнят надолго, не то что коронацию этой наглой девицы, — сказал он.

— А после того, как ты сбросишь Гая Просперо с трона, я надену корону? — промурлыкала Вилия.

— Мы будем коронованы вместе, дорогая, — пообещал Иона. — Только вместе. И коронация будет великолепнее, чем у любого из наших предшественников. Это я тебе обещаю, моя умная и плодовитая Вилия.

Она подняла взгляд, всмотрелась в лицо Ионы и улыбнулась. Когда-то, в первый раз увидев Иону, она сразу поняла, что он станет великим. И инстинктивно чувствовала, что, если их свяжет общий ребенок, Иона никогда не бросит ее, как сделал Гай Просперо. Иона смотрит вперед. Ему, как и ей, нравится секс, но еще больше нравится власть. Она и он — идеальная пара. Может быть, такая же идеальная, как доминус и домина Теры.

Иона сдержал свое слово: уговорил Гая Просперо короновать Шифру как можно быстрее. Сам он в течение нескольких следующих недель составлял брачный договор вместе с дядей Вилии, Кубертом Агасферусом. С этим богатым магнатом, хитрецом, прийти к соглашению было непросто.

— Она теперь богатая независимая женщина, — медленно говорил Куберт, сидя вместе с Ионой за стаканом вина со своих виноградников в Дальноземье. — Что вы можете ей предложить в обмен на ее богатство и родственные связи?

Иона осторожно ответил вопросом на вопрос:

— Что мужчина может предложить такой женщине?

Дядя Вилии широко улыбнулся и тихо сказал:

— Власть. Вы не такой, как наш любимый император. Этот дурак, как все старомодные мужчины, считает, что женщины мало на что годятся, кроме любовных утех. А вы цените ум моей племянницы.

— Конечно, она в качестве моей жены будет пользоваться уважением, и я действительно высоко ценю ее ум.

Куберт Агасферус громко засмеялся:

— Не пытайтесь обмануть меня, господин. Вы честолюбивы, думаете, я этого не вижу?

— Император тоже когда-то был честолюбивым, — ответил Иона.

— Он хотел стать императором и наслаждаться любовью с красивыми женщинами, — усмехнулся его собеседник. — Но вы, господин, видите дальше своего носа. И хотите большего. Я должен быть уверен, что, когда вы получите то, чего желаете, она получит равную с вами долю в вашей славе. Гарантируйте мне это, и я подпишу ваш брачный контракт.

Иона обдумал эту просьбу и ответил:

— Разве у меня есть возможность сделать это, господин? Если мы напишем на бумаге хоть что-нибудь об этом, то, какими бы невинными ни были наши намерения, эти слова можно будет неверно истолковать как измену. Подобное соглашение между нами может подвергнуть опасности не только мою жизнь и жизнь Вилии, но и всю семью Агасферус.

— Вы осторожны и имеете право на это, — одобрительно сказал Куберт Агасферус. — Но молва о вас идет впереди вас. Известно, что вы редко даете слово, но, когда да ете, оно подобно золоту. Возьмите меня за руку и дайте клятву на крови.

— На чьей крови я должен буду поклясться, если все-таки решу принять ваше предложение? — с любопытством спросил Иона.

Ответ ошеломил его.

— Поклянитесь мне жизнью вашего еще нерожденного ребенка, — потребовал дядя Вилии.

— Какого ребенка?

— Разумеется, того, которого вы зачнете в ее животе, мой молодой друг, — снова улыбнулся Куберт Агасферус. — Я знаю, вы сдержите данное мне слово, если поклянетесь его юной жизнью. Вы никогда не подвергнете опасности своего наследника. Я даже предполагаю, что он будет вашей единственной слабостью.

— Нет, — ответил Иона. — У меня нет слабостей.

— Но вы все же дадите клятву, верно? Поклянитесь мне на его крови, и Вилия будет ваша вместе со всем ее богатством и благосклонностью семьи Агасферус. У нас, господин, есть много друзей, вы же знаете.

Иона немного помолчал, обдумывая предложение Куберта Агасферуса.

Он хотел Вилию. В любви она была так же хороша, как другие женщины, с которыми он делил постель. Он хотел ее богатство. Он ценил ее советы. Для него были важны ее родственные связи. Если он станет императором, то коронует ее как свою императрицу. Разве все это не сделает Вилию равной ему? Но клясться жизнью своего еще нерожденного сына! Иона обдумал это предложение со всех сторон, каждый раз его мысль возвращалась к тому, что без Вилии Просперо, урожденной Агасферус, его планы никогда не осуществятся.

— Я прикажу моему секретарю написать контракты и включить в них приданое в необходимом размере. Вы знали, что моя племянница владеет четвертью нашей торговой компании? — сказал Куберт Агасферус.

— Да, знал, — ответил Иона, хотя лукавил. Ему придется поговорить с Вилией о том, что она имеет от него секреты. — Велите написать соглашения между нами и назначьте день его подписания. Если я решу согласиться на ваши условия, дам клятву в этот день, господин. — Он встал. — А теперь я должен вас покинуть. Надеюсь, вы простите меня за это, но до коронации императрицы осталось всего два дня, у меня много поручений от императора по подготовке, и я должен за всем проследить.

— Конечно, конечно! — весело ответил Куберт Агасферус и подал Ионе руку. — Контракты будут готовы на следующий день после коронации.

Иона пожал его бледную, но удивительно сильную руку, сказал: «Отлично!» — и поспешно ушел.

Едва он покинул комнату, в нее вошла по одному из внутренних коридоров Вилия.

— Ты слушала? — спросил ее дядя и сам себе ответил:

— Конечно да.

— Я слышала все, — ответила Вилия. — Разве я не говорила тебе, что он умный?

— Будем надеяться, что не слишком умный, — сказал Куберт Агасферус. — Подпишет он соглашение? Даст клятву на крови? И ты уверена, что он сможет сделать тебе ребенка?

— Уверена. И подпишет. И поклянется, — ответила Вилия. — Гай никогда не любил меня, дядя. Он любил поддержку, которую получал от моей семьи много лет. А Иона любит меня. Я в это верю, хотя у него и холодная душа.

— Может быть, и любит, — согласился дядя. — Но не давай своей любви к нему ослепить тебя, племянница. Мужчина, которого ты выбрала своим вторым мужем, холоден как лед. Будь у него лучшая возможность, он ухватился бы за нее и бросил тебя, Вилия. Не обольщайся на его счет.

— Но ты ведь защитишь меня, дядя, верно? — вполголоса спросила Вилия.

— Да, племянница, твоя семья будет защищать твои интересы, они у нас на первом месте, — твердо сказал Куберт Агасферус.

Вилия улыбнулась и ответила:

— Тогда мне не о чем тревожиться, дядя.

— Ты участвуешь в коронации императрицы? — спросил ее дядя.

— Я буду нести ее шлейф, — ответила Вилия.

Куберт Агасферус недовольно хмыкнул и проворчал:

— Какая самонадеянность!

— Дядя, если бы не Иона, я служила бы ей подставкой под ноги, когда она сидела бы на троне, а Иона был бы такой же подставкой для императора. Но мой умный возлюбленный убедил Гая, что такая сомнительная честь может подорвать его авторитет и ему станет труднее говорить от имени императора. Насколько мне известно, наша будущая императрица была этим недовольна, и скамейка, на которой теперь будут покоиться ее достойные ноги, — это дорогое изделие из золота и драгоценных камней.

— Это возмутительно! Что за наглость! — рявкнул Агасферус. — Эта особа чересчур уверена в себе, если потребовала такое от императора.

— Он безумно влюбился в нее, как только увидел на рынке рабов, — с легким оттенком обиды сказала Вилия. — Она очень красива и немного напоминает мне фею Лару, только у Шифры волосы темно-золотого цвета.

— Кто она? — полюбопытствовал Куберт Агасферус. — Кто ее семья? Есть ли у нее полезная родня?

— Она никто. По ее словам, жила со своей бабушкой на краю леса, который окружает Центроземье, — ответила Вилия. — Но я посылала своих людей найти эту бабушку и хижину, в которой она жила. Они ничего не узнали, дядя, и никто в том краю не смог им ничем помочь. Похоже, никто не знал ни Шифру, ни ее бабушку. Мои агенты обыскали всю границу леса, но не нашли никаких следов ее родни.

— Это интересно, — задумчиво произнес Куберт Агасферус.

— Тогда я разыскала работорговца Ленью, который продал ее. Он клянется, что нашел ее на том месте, которое называла и она. Он даже сказал, что видел маленькую хижину, которая, по словам Шифры, была домом ее бабушки. И видел старую женщину, но не стал говорить с ней, боялся, что она откажется продать ему Шифру. Он просто схватил девушку и ускакал. Я уверена, он говорил правду.

— Тогда кто она такая? — попытался понять Куберт Агасферус. — Может быть, волшебное существо и может его защитить?

— Вряд ли у нее самой есть магические способности, — ответила Вилия. — Мне кажется, она только то, что она есть, — красивая простодушная девушка, которая живет лишь для того, чтобы угождать Гаю. Она действительно идеальная женщина для него. — И Вилия тихо засмеялась.

— Не такая уж она простодушная, раз попыталась унизить тебя, — заметил ее дядя.

— Но когда она не смогла этого, не слишком протестовала. Она просто уговорила Гая заказать для нее золотую скамеечку для ног, украшенную драгоценными камнями. Я не вижу в ней злобы. Может быть, в ней кроются зачатки жадности, но она не злая. — Вилия наклонилась вперед и поцеловала дядю в щеку. — А теперь тебе пора уйти.

— Да. Я хочу, чтобы ваши договоры были составлены к завтрашнему дню. Я пришлю их тебе. Проверь, не надо ли будет что-то вписать или исправить.

Вилия кивнула.

— Хорошо исполни свою роль на коронации, — посоветовал ей Куберт Агасферус. — Вся наша семья будет там. Мне с большим трудом удалось успокоить их по поводу твоего развода и решения императора короновать эту его молодую жену. Подозреваю, это он велел убить Анору, хотя такое трудно доказать. Поэтому я сказал им, нам повезло, что он не убил и тебя.

— Он никогда не собирался убивать меня, дядя, — сказала ему Вилия, — просто хотел, чтобы я исчезла из его жизни. Иона предостерег меня и сказал, что я должна просить при разводе.

— А сам стоял рядом и был готов подхватить тебя как вкусный кусок, упавший с хозяйского стола, — сухо заметил Куберт Агасферус.

— Дядя, он не смог бы меня получить, если бы я сама не хотела его. Мы с ним уже несколько лет любовники, — сказала Вилия.

На лице ее родственника отразилось полное изумление.

— Значит, вы наставляли рога Гаю Просперо? — ахнул он.

— Да, дядя, и это было так увлекательно! — засмеялась Вилия.

Он взглянул на племянницу почти с восхищением.

— И он так ничего и не узнал? И даже ни разу не оказался рядом, когда мог бы вас поймать? Хорошо сделано, Вилия! Как жаль, что ты не мужчина. Ты могла бы править миром!

— А разве женщина не может править миром, дядя? — тихо спросила Вилия.

Куберт широко раскрыл рот от изумления.

— Что из того, что у меня между ног влагалище, а у мужчин стержень? Почему считается, что он лучше? Это же смешно! — продолжала рассуждать Вилия, незаметно наблюдая за выражением на дядином лице. Быстрая смена различных чувств ее забавляла.

— Ты интересный человек, — сказал он наконец. — Я могу лишь надеяться, что твой новый муж оценит тебя по достоинству.

Потом дядя быстро поклонился племяннице и ушел.

Вилия фыркнула от смеха. Она удивила дядю, и это хорошо. Пусть ее семья отдаст ее новому мужу, потому что так положено по обычаям Хетара. Но она не хочет, чтобы дядя считал ее слабой или глупой. Когда родные выдали ее замуж за Гая Просперо, она была очень молода, но теперь ей уже почти тридцать четыре года. Она будет править, хотя и руками Ионы. Разве эта фея Лара сейчас не правит вместе со своим мужем, доминусом Теры? Дочь феи и солдата — правда, теперь Доблестный Рыцарь — правит страной, которая больше, чем Хетар.

Иона говорит, что Тера не угрожает Хетару, но разве это возможно? Сейчас, может быть, и не угрожает, но потом будет. Иона говорил, что это примитивная страна. Но Лара выросла в Хетаре. Как она может не тосковать по изяществу хетарской жизни? Разумеется, она захочет, чтобы Тера стала такой же, как Хетар. И тогда все начнется.

Тера когда-нибудь станет опасна для Хетара. Лучше завоевать ее поскорее, пока роли не поменялись и теране не принесли беду им всем. Кто-то должен убедить в этом Иону. И Вилия решила, что это сделает она. Но позже. Им обоим нужно очень много сделать, прежде чем они смогут обратить внимание на Теру. Сначала — коронация. При этой мысли воля Вилии ослабла, и ее подлинные чувства вырвались на поверхность.

Как Гай Просперо посмел отдать ее корону девчонке, которая умеет только раздвигать ноги и услаждать своим телом этого жирного дурака! Верх наглости!

Он отказался дать ей корону, которая принадлежала ей по праву. И убил Анору — Вилия знала, что это так. А с ней развелся. «Мне еще повезло, что я осталась жива», — подумала Вилия.

Ну что же, она отплатит жирному дураку тем же. Через два дня она будет достойно нести шлейф Шифры на коронации и любезно приветствовать всех, кто увидит ее и будет знать, что корона должна была бы находиться на ее голове. Потом она выйдет замуж за Иону и родит ему сына.

После этого, следующей весной, Хетар начнет войну против Теры, и она будет молиться Небесному распорядителю, чтобы теране разгромили хетарианцев. Она почувствовала легкий укол совести, но быстро заглушила в себе чувство вины. Поражение необходимо, иначе Иона не сбросит с трона Гая Просперо.

А когда он свергнет Гая, она станет императрицей Хетара. Иона любит ее и не откажется ее короновать. Она будет править вместе с ним, и когда-нибудь их сын станет императором Хетара. Хетар поглотит Теру, так же как поглотил Дальноземье.

Вилия поднесла руку к животу и мысленно поклялась себе: «Я зачну сына. Я рожу сына моему господину Ионе».

Она улыбнулась: все идет в точности, как они с Ионой планировали.

Глава 10

Значит, Гай Просперо короновал свою молодую жену в императрицы Хетара, — сказала Лара.

— А князь Иона женился на брошенной Вилии, — добавил Магнус Хаук.

Супруги сидели в своей семейной столовой, с ними была мать Лары Илона, королева лесных фей. Она несколько минут назад материализовалась здесь в своем обычном лиловом облаке и сообщила дочери и зятю эти новости.

— На это было противно смотреть, — сказала Илона, и ее красивое лицо сморщилось в гримасе отвращения. — Я еще никогда не видела у людей такого пестрого и безвкусного зрелища за такую безумную цену. Что случилось с хетарианцами? Почему они не возмутились обоими праздниками и не подняли восстание? Простые люди в их стране становятся все беднее, а магнаты все богаче, особенно после того, как Хетар присоединил к себе Дальноземье.

— Я думала, что власти Хетара собирались распределить землю Дальноземья между теми, кто хотел ее обрабатывать, — сказала Лара. — Значит, сделали иначе?

— Они дали маленькие участки тем, кто просил землю. Но потом их вынуждали занять деньги, чтобы строить помещения и покупать семена и инвентарь. А большие площади земли разделили между богачами. Одни из новых владельцев посадили на своей земле виноградники и теперь производят прекрасные вина, а другие выращивают скот, но не ради молока, а ради мяса, которое потом продают по бешеным ценам на рынках города.

— Кто же обрабатывает землю? — спросил Магнус Хаук. — Они не захватили рабов, когда заняли пустое Дальноземье.

— Они переселили туда тысячи бедняков из города, — ответила Илона. — И дали им в обмен на работу жилье и еду. Я должна сказать, что и того и другого дали мало. Уровень смерти среди работников высокий. Но хозяевам это все равно, потому что город полон людей, готовых трудиться в поте лица за кусок хлеба и крышу над головой. — Зеленые, как листья на деревьях, глаза Илоны затуманились. — Даже я не могу не жалеть этих хетарских бедняков. Их теперь очень много, дети мои. Даже лес начинает страдать из-за положения в Хетаре.

— Недостаточно просто привезти на поля бедняков. Они должны уметь обрабатывать землю, сажать и собирать урожай, — заметила Лара.

— Среди бедняков есть люди из Центроземья, чьи семьи больше не могли их прокормить. Их используют как надсмотрщиков над остальными работниками, создают им условия немного лучше и платят маленькое жалованье, — объяснила Илона.

— А тем, кто работает на полях, не платят ничего? — спросила потрясенная Лара.

— Им тоже платят, но потом вычитают стоимость еды и проживания в хижине. В конце концов остается очень мало или вообще ничего.

— Значит, они рабы, — сказала Лара.

— Не рабы, они имеют право уйти, — поправила Илона. — Но если уйдут, у них не будет ничего. Тех, кто решил уйти, даже не отвозят обратно в город. Их просто прогоняют с пустыми руками из крупных хозяйств, где они тяжело трудились, и оставляют им только одежду, которая на них надета. А держатели маленьких наделов не принимают их к себе, потому что сами имеют большие долги и не могут ни прокормить работника, ни платить ему. Большинство предоставленных самим себе людей в конце концов умирают и гниют там, где упали, если кто-то не найдет их.

Глаза Лары наполнились слезами.

— Когда-то Хетар был страной законов и честности, упорядоченный мир, где у каждого гражданина было свое место. В том квартале, где я выросла, жили члены гильдии солдат. Мы не были богаты, но чинили наши бедные дома вовремя, не мерзли в холодные дни и всегда имели достаточно еды, хотя она была не из самого лучшего мяса. Но когда я в последний раз была там вместе с Магнусом, я видела бездомных и настоящую нищету, мама. И еще эти ужасные палатки, где продают рази так дешево, что его могут купить даже самые бедные. Те, кто его пьет, а пьют даже дети, не замечают ни холода, ни голода, сидят в оцепенении и ничего не чувствуют, только видят сны. По-моему, это ужасно. А теперь хетарианцы отправляют своих бедняков в Дальноземье, чтобы те губили свою короткую жизнь в рабском труде. — Она печально вздохнула. — Что магнаты делают со своими огромными доходами? Почему хетарское общество погрязло в жадности и продажности, не заботится о тех, кто не способен сам позаботиться о себе? Большинство людей охотно трудятся, если их обучить, привить нужные навыки. Каждому нужно иметь цель своей жизни и быть полезным.

— Но среди людей всегда найдутся те, кому не везет, и они будут прозябать в бедности, — заметила Илона.

— Нельзя же их наказывать за это, — ответила Лара. — Я не предлагаю баловать лентяев, но о тех, кто действительно беспомощен, надо заботиться. И когда-то хетарианцы это делали. Меня поражает и возмущает, что они утратили милосердие.

— Значит, теперь, надев корону на свою императрицу и устроив свадьбу Ионы, Гай Просперо вздумал послать свои войска на Теру, — сказал Магнус Хаук, и его красивое лицо помрачнело от гнева. — Я по натуре мирный человек, но буду противостоять хетарианцам, даже если придется уничтожить их. Почему толстый дурак так себя ведет, Илона?

— Частично от жадности, — объяснила королева фей зятю, — но больше от страха. Понимаешь, дорогой Магнус, у тебя есть то, чего нет у него, — моя дочь Лара. Гай Просперо и его подручные много месяцев убеждали хетарианцев, что Тера опасна потому, что Лара — ее домина, и ее магия обязательно нанесет по ним удар, а значит, Хетар должен нанести удар первым. Лару же, хетарианку по рождению, надо вернуть, чтобы ее могущество служило Хетару, а не Тере.

Илона невольно улыбнулась, увидев гнев и возмущение на лице дочери.

— Если бы Калиг не вернул этому толстому дураку возможность получать удовольствие от соединения с женщиной, этого бы не случилось. Когда я наложила на него заклятие, оно сломило его. А теперь смотрите, что происходит! Я не опасна для Хетара, и Гай Просперо хорошо это знает. Но если они явятся в Теру как завоеватели, я стану опасной!

— Молодая императрица создана принцами-тенями, чтобы отвлечь императора. Когда настанет подходящий момент, принцы заберут ее у него, — сказала Илона. — У всего этого есть более великая цель.

— Ты можешь сказать нам какая? — спросил Магнус Хаук.

Илона медленно кивнула.

— Ты действительно скажешь нам? — поддразнила Лара свою мать. — Но твой ответ, конечно, будет загадочным и таинственным, мы будем теряться в догадках. Верно?

— Нет, — засмеялась Илона. — Я не буду окутывать свои слова тайной. Мне жаль, Магнус, но Хетар и Тера должны бороться друг против друга, пока одна из стран не победит. Мир, в котором живете вы с Ларой, должен стать единым ради спокойствия в нем. Сейчас я скажу вам то, чего вы до сих пор не знали, но должны узнать, чтобы выжить.

Доминус потянулся к графину, стоявшему на столе, и налил фрин в три стопки. Поставив графин на место, он сказал:

— Скажите нам, Илона, что мы должны знать, чтобы наше будущее изменилось?

Илона кивнула и начала рассказ:

— Мир, в котором вы все живете, простирается в небе вместе с множеством других миров. Он всего лишь искра света в пространстве, которое мы в магических королевствах называем космос. Звезда, которую вы называете Бельмаир, населена разумными обитателями, с высокоразвитой культурой и процветающим населением. Однако много тысяч лет назад Бельмаир был очень похож на ваш мир с множеством разногласий. После того как много численные кланы и народы Бельмаира объединились, наступила гармония и примирение. Добро одержало победу над алчностью, жадные бельмаирцы перестали озлобляться, творить зло, — объяснила она. — А вы в Тере знаете, что только мир может принести настоящее счастье. Равновесие между светом и тьмой должно существовать всегда, и если случится перевес, то он должен быть не в пользу тьмы, а в пользу света. Так уж устроен космос с его многочисленными мирами. Но не везде те, кто творит добро, в большинстве. Иногда тьма преобладает, подавляя даже нас. Но мы никогда не прекращаем попытки привнести свет в каждую область космоса.

Магнус Хаук попытался уместить в своем уме ее слова.

«Другие миры? В небе над нами? Разве такое возможно?» — думал он.

— Не старайся понять все, — посоветовала зятю Илона, увидев, что он озадачен и морщит лоб, пытаясь сосредоточиться. — Просто знай, Магнус, что ты и моя дочь избраны этим временем, чтобы объединить ваши миры, а это нелегко. Хетар увяз в своей собственной грязи. Понадобятся большие усилия, чтобы вытащить его оттуда, но вместе вы сможете это сделать.

— А вы, жители магических королевств, поможете нам? — поинтересовался доминус.

Илона кивнула в ответ:

— Да, но даже наша сила не всегда может справиться с сердцем, которое превратилось в камень. А сердца хетарианцев окаменели. Вам нужно их смягчить, иначе говоря, переубедить и склонить на свою сторону. Сейчас они очень боятся Теры и Лары, поскольку им постоянно внушают, как Лара опасна для них и всего Хетара. Точно так же власти Хетара действовали, когда планировали напасть на Дальноземье. Тогда вы смогли спасти людей из кланов Дальноземья с помощью магии. Теперь вам надо рассчитывать лишь на свои силы, бежать больше некуда.

— Мы не побежим! — сказал Магнус Хаук, и его бирюзовые глаза сверкнули.

— И все же, — наконец заговорила Лара, — хетарианцы никогда не позволят называть свою страну Терой. Да и жители Теры тоже не допустят, чтобы она стала Хетаром. Как в таких обстоятельствах объединить их в одну нацию?

— Жителям Больмаира ваш мир кажется большой яркой звездой, они называют ее Тарех, — вполголоса сказала Илона.

— Об именах подумаем позже, — нетерпеливо сказал доминус. — Можем мы или нет использовать дипломатию, пока дело не дошло до войны?

— Это хорошее начало, — согласилась Илона. — Но вам придется привлечь на свою сторону Высший совет Хетара, а сейчас вас в нем поддержат только принцы-тени. Ни сквайр Дарах и другие советники от Центроземья, ни короли Прибрежной провинции, ни лесные лорды, ни два новых советника от Дальноземья не будут с вами.

— Они же знают, что я не опасна! — воскликнула Лара.

— В глубине души — да, но признать это — значит пойти против Гая Просперо. А у него в руках ключи от богатств, которые они планируют получить, когда хетарианцы захватят Теру.

— В Высшем совете нет женщин, — произнесла Лара задумчиво и тихо, словно думала вслух. — Может быть, женщинам пора вмешаться в управление страной? Войны никогда не бывают легкими и простыми, как обещают власти. Например, Гай Просперо всегда говорит своему народу: «Один удар — и им конец». Но мы, разумеется, можем напомнить хетарианцам о зимней войне. Сколько повозок с телами мертвых хетарианцев мы тогда отправили в город? На этот раз будет намного хуже. Сколько мужей, отцов и сыновей умрут на наших берегах и будут похоронены здесь? Сколько женщин останется вдовами, а детей сиротами?

Нужно, чтобы женщины Хетара осознали, какое печальное будущее ждет их без мужчин. И члены Высшего совета должны понять, что, если они пошлют своих граждан на бой с Терой, потеряют свое будущее поколение. Когда это случится, Хетар станет беспомощной добычей Теры, и великое прошлое их страны будет утрачено навсегда. Женщины поймут это. Я должна поговорить с хетарскими женщинами.

— Если ты появишься в Хетаре, Гай Просперо захватит тебя в плен, — сказал Магнус Хаук. — Он убедил всех, что, если завладеет тобой, легко завоюет Теру.

Лара тихо засмеялась и шутливо спросила его:

— Значит, ты еще любишь меня, господин мой муж?

«Она ведет себя как настоящая фея», — подумала ее мать и улыбнулась.

— Конечно люблю! — крикнул Магнус. — Я не позволю, чтобы ты подвергала опасности себя или Теру. Пусть Гай Просперо придет сюда! Мы отбросим назад его, его Доблестных Рыцарей и солдат!

— Что ты, Магнус? Неужели ты думаешь, что я так глупа, чтобы торжественно появиться перед толпой людей в Хетаре? Я применю свою магию и с ее помощью обращусь к сердцам добрых людей, а среди хетарских женщин много таких, у которых доброе сердце. Император пошлет свои войска против нас только в конце весны, когда море Сагитта будет спокойно, и суда смогут легко пройти его. У нас в запасе морозный сезон, чтобы обратиться к женщинам Хетара. Я должна найти среди них самых смелых и отважных, которые первыми заговорят о протесте со своими подругами. Они дадут другим женщинам мужество, и те пойдут за ними. У нас есть время, Магнус.

— А тем временем мы продолжим увеличивать нашу армию, — сказал доминус.

— А я накрою берега Теры густым туманом, — сказала им Илона. — Если Гай Просперо пошлет свой флот против Теры до того, как мы будем готовы, то как только они отчалят от берегов Прибрежной провинции, их плавание превратится в кошмар. Мой муж Танос большой мастер вызывать шторм. Твой брат Сирило унаследовал от него этот дар, Лара.

— Ты, должно быть, очень гордишься им, мама, — ответила Лара. — Но я еще не спросила тебя о том, благополучно ли обстоят дела в твоем королевстве. Что с лесами? Их продолжают вырубать?

— Нет, с тех пор, как появилась возможность грабить Дальноземье, хетарианцы оставили лес в покое. Они так и не добрались до самой глубины леса, где мы живем, — ответила Илона. — Мы заставили расти новые деревья на месте срубленных, а лесовики вырастили большое количество травы и кустов. Они просто вросли в жизнь растений, насколько это возможно. Проклятие моей матери по-прежнему карает чистых по крови лесовиков. Но теперь таких стало меньше, а у их сыновей, рожденных от новой крови, не будет трудностей с репродукцией потомства. Лесные лорды, как раньше, высокомерны и глуповаты, но теперь они хотя бы не убивают женщин, которые рожают им сыновей, оставляя их наложницами.

— А что с детьми? — полюбопытствовала Лара.

— Детей учат называть матерью официальную жену отца.

— Хорошо хотя бы, что наложниц больше не убивают, — заметила Лара.

— Ты хочешь попробовать обратиться к лесным женщинам? — спросила Илона.

Лара вздрогнула и ответила:

— Нет. Я подумаю об этом, но, по-моему, сначала надо побудить к действию женщин города.

— Если так, мы пришли к соглашению насчет плана наших действий на ближайшие несколько месяцев, — спокойно сказал Магнус Хаук.

Все согласились.

Потом Илона сказала:

— Мне пора уходить, дети мои. Я услышала, как Танос меня позвал. Мы вместе уже столько лет, а он, глупый, до сих пор волнуется, если меня нет рядом! — Она улыбнулась и исчезла в облачке лилового дыма.

Лара встала из-за стола, подала мужу руку, улыбнулась и предложила:

— Пойдем и мы, мой господин. Нам пора насладиться друг другом.

Магнус тоже встал, взял ее за руку и спросил:

— Когда ты родишь мне сына, Лара? Когда ты дашь мне наследника для Теры? — Его бирюзовые глаза вглядывались в лицо Лары, стараясь прочитать ответ. — Несколько месяцев назад ты сказала мне, что сделаешь это.

— Сейчас еще не время, — объяснила Лара. — Сначала надо уладить дело с Хетаром. Вспомни, мой господин, наполовину я все-таки человек. Хотя с годами моя сила феи преумножилась, я не могу делать все, что делает моя мать. Беременность очень ослабляет, а в ближайшее время мне будет нужна вся сила. Кроме того, женщины тоже могут править. Не сбрасывай со счетов маленькую Загири.

Магнус обнял Лару и поцеловал ее золотистую макушку.

— После того, что ты сделала, когда разрушила проклятие и прогнала из Теры тень Юси, я по-настоящему не имею права ничего просить у тебя.

— Но у Теры должен быть наследник, — сказала Лара. — Я это знаю. И обещаю тебе, Магнус, что рожу сына, как только мы наконец уладим это дело. Сын, конечно, внешне будет похож на тебя. У него будут твои бирюзовые глаза. — Лара взглянула в глаза мужа, которые так любила, и снова улыбнулась.

— Идем, — сказал Магнус и повел ее в тот из их садов, который и он, и она особенно любили. Он нависал над фьордом Доминус.

Воздух снаружи был почти холодным, а ночное небо над их головой черным.

— Смотри, Бельмаир! — указала Лара на одну из звезд. — После того, что нам сегодня рассказала моя мать, я всегда буду смотреть на эту звезду по-новому.

— И я тоже, — признался Магнус. — До сих пор не совсем верю в ее слова. Другая цивилизация и другой народ. А это ведь так далеко. Как ты думаешь, узнаем ли мы когда-нибудь о них больше?

— Не могу тебе сказать, — сказала Лара. — Сегодня впервые за долгое время поняла, как, в сущности, мало я знаю, Магнус. Кажется, вопросов всегда больше, чем ответов. — Она засмеялась. — И это унизительно.

— Не унижай себя слишком сильно, жена, — посоветовал он. — Мне нравится твое высокомерие.

— Я не высокомерна! — возмутилась Лара и шлепнула мужа по руке. — Почему ты так говоришь? Это ты высокомерный!

— Но я же доминус Теры, — рассудительно ответил он.

— Ты высокомерный доминус! — не уступала Лара. — И всегда был таким.

— А ты? «Я Лара, домина Теры, дочь Джона Быстрый Меч и Илоны, королевы лесных фей!» — писклявым голосом стал дразнить Магнус, и в его глазах плясали веселые огоньки. Но это веселье быстро сменилось удивлением, когда Лара дернула доминуса за волосы. — Ах ты, ведьма! — взвыл он.

— Поделом тебе! — ответила Лара, повернулась и убежала прочь.

Магнус усмехнулся и побежал за ней через сад.

Догнав Лару, он пообещал:

— Ты поплатишься за неуважение ко мне, жена! — и попытался схватить ее за руку.

Но Лара мгновенно исчезла. Магнус остался, глотая ртом воздух.

Потом он услышал звонкий смех и озорной голос Лары:

— Найди меня, мой господин!

Дверь замка открылась и почти сразу закрылась. Магнус понял, что Лара ушла из сада, и поспешил вслед за ней. Когда он шел по коридору, фитили в шарах-светильниках вдоль стен при его приближении горели сильнее. Двери в их покои распахнулись сами, но закрылись прежде, чем он успел дойти до них. Добравшись наконец до них, он сам открыл двери, прошел через просторную комнату и вошел в их с Ларой спальню. Она лежала, вытянувшись на их постели.

— Почему ты так задержался? — лукаво спросила она.

Магнус бросился на кровать, прижал ее голову к своему лицу и тихо ответил:

— Ты не всегда играешь честно.

— Я Лара, домина… Он прервал ее крепким поцелуем и сам договорил за нее:

— «…домина Теры, дочь Джона Быстрый Меч и Илоны, королевы лесных фей». Но прежде всего ты моя любовь и жизнь, Лара, домина Теры, — и поцеловал ее снова.

Лара обняла его за шею и сказала:

— А ты моя единственная любовь и моя жизнь, мой милый муж.

Их губы соединились снова. На этот раз поцелуй был долгим и нежным, словно губы пробовали друг друга на вкус, а языки играли один с другим. Два тела, вытянувшиеся рядом на кровати, словно прилипли одно к другому. Большая ладонь Магнуса нежно гладила маленькое, в форме сердца лицо Лары. Она уже вздрагивала всем телом, предвкушая то, что будет дальше.

Лара на мгновение оторвала свои губы от губ мужа и сказала: «Робес, эвапорате!», что означало: «Одежды, испаритесь!» — и одежда мгновенно исчезла с обоих тел.

Большая ладонь немедленно переместилась на грудь и стала теребить ее, тянуть за соски, нежно пощипывать. Магнус чуть приподнялся, опустил голову и, взяв грудь Лары в рот, начал сосать. Она ощутила прилив любовной жажды и глубоко вздохнула от удовольствия. Это было начало наслаждения. Когда сосок набух и стал влажным, Магнус занялся вторым. На этот раз одна ладонь ласкала грудь, а вторая начала любовную игру, поглаживая кончиками пальцев мягкую чувствительную плоть.

Лара задрожала от удовольствия, предвкушая наслаждение. Магнус просунул руку между нежными складками, нащупал бугорок любви и играл с этой драгоценностью, пока Лара не начала извиваться под ним и глухо стонать. Он наблюдал за сменой выражений на ее лице. Пальцы начали вращаться внутри влагалища и двигались все быстрее, пока она не начала всхлипывать от удовольствия и желания одновременно. Магнус горячо прошептал ей в ухо:

— Скажи мне, чего ты хочешь, Лара.

— Тебя! — воскликнула она. — Ох, Магнус, скорее! Скорее!

Он накрыл собой ее извивающееся тело и медленно вошел в него. Лара беззвучно ахнула и ухватилась за него. Она казалась очень хрупкой, но была воплощением силы, когда обвилась вокруг него и вошла в ритм. Магнус сильно нажал, и она приподнялась, чтобы встретить его, их губы соединились и стали пробовать друг друга на вкус.

Они сосали и лизали друг друга, он то входил, то выходил из нее. Ее пальцы впились ему в плечи, потом скользнули вниз по спине, царапая кожу ногтями. Лара тихо вскрикнула, Магнус застонал, и вместе они в полной гармонии воспарили в небеса наслаждения. Потом разъединились, но их руки и ноги продолжали переплетаться.

— Если бы я сегодня согласилась на твое предложение и зачала сына, мы не смогли бы наслаждаться любовью, пока он не родился бы, — сказала наконец Лара.

— Почему нет? — спросил Магнус. — Мы иногда занимались любовью, когда ты вынашивала Загири. — Он наклонился и поцеловал грудь Лары. — Я еще не удовлетворен, жена.

«Почему я это сказала?» — подумала Лара. Она никогда не отказывала в любви ни первому мужу, ни нынешнему, когда была беременна их детьми. Конечно, им приходилось быть осторожными, но она утоляла свою любовную жажду до самых родов. Ей не хотелось заниматься любовью первые недели после рождения ребенка, когда она поправлялась. «Почему я сказала именно так?» — снова подумала она и в недоумении пожала плечами. Потом наклонила к себе голову мужа, поцеловала его и прошептала:

— Ты жадный мужчина, Магнус Хаук. Но когда ты достаточно отдохнешь, я снова утолю твой аппетит.

Этой ночью она увидела во сне какое-то темное место и услышала голос, который звал ее по имени. Она мгновенно проснулась, вся мокрая от пота. Рядом похрапывал Магнус. Ее ум пытался что-то уловить. Лара почти чувствовала, как он пытается поймать что-то, но хватает пустоту. Она встала, прошла в свою ванную комнату, обтерлась прохладной водой с ароматными добавками, вернулась в постель и снова уснула. Ей казалось, что больше она не видела снов, но утром вспомнила тот странный обрывок сновидения.

В следующие несколько дней Лара составляла заклинание, с помощью которого можно было вызвать нескольких хетарских женщина на равнину снов. Там она намеревалась поговорить с ними свободно и убедить, что Тера и она сама не угрожают Хетару, а Гай Просперо лишь хочет нажиться и приобрести большую власть за счет своего народа, ради чего, собственно, даже готов погубить Хетар.

Она собрала вместе листья и цветы таких растений, которые действуют сильно, но мягко.

Клевер, лаванда, ромашка, мята. Лара измельчила их в мелкий порошок в ступке из темно-зеленого агата. Затем пересыпала большую часть порошка в хрустальный флакон, подожгла листок полыни и бросила его в ступку. Остаток смеси быстро загорелся, выделив маленькое облачко дыма. Тогда Лара произнесла:

Старшая госпожа гильдии женщин для удовольствий Джиллиан!

Заклинаю, вызываю, ко мне приди!

Не пугайся, нет причины для беспокойства,

Мы будем с тобой, словно две сестры.

После этого Лара легла на простую койку, стоявшую в ее рабочей комнате, закрыла глаза и мгновенно уснула, а когда открыла глаза, то оказалась среди тумана на равнине снов. Сквозь туман она смутно разглядела, что к ней кто-то подходит.

— Кто меня звал? — спросила госпожа Джиллиан, высокого роста женщина, с темно-каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами. Она держалась величественно, как королева.

— Лара, домина Теры, — спокойно ответила Лара своей собеседнице, которая успела подойти ближе и теперь стояла перед ней.

На красивом лице Джиллиан на миг отразилось страдание. Это были не боль и горе, а озабоченность и тревога.

— Чего вы хотите от меня, домина Теры? — спросила она.

— Я не хочу вам вреда, — быстро ответила Лара. — Я просто хочу поговорить с вами. Решайте сами, госпожа, останетесь ли вы со мной здесь, на равнине снов. Я не могу и не хочу подчинять вашу волю своей.

— Говорят, вы хотите использовать свою магию во вред Хетару, — сказала Джиллиан.

— Тера не враждует с Хетаром, госпожа, — ответила ей Лара. — И я бы не стала применять свою магию для темных дел. Трудности Хетару создают те, кто им правит, и я думаю, вы это знаете. Хетар не предназначен быть империей. Он всегда был доброжелательной страной. Высший совет честно управлял ею по согласию большинства, а не по воле одного человека. Но теперь Хетаром правит себялюбие. Госпожа, тот, кто называет себя вашим императором, собирается снова втянуть вас в войну. Неужели никто в Хетаре не помнит зимнюю войну? Потери, которые хетарианцы понесли тогда, ничтожны в сравнении с теми, которые ожидаются, если Хетар попытается воевать с Терой.

— Вы угрожаете мне? — спросила Джиллиан, и ее взгляд стал суровым.

— Нет, госпожа, не угрожаю. Я задаю вам вопрос, почему хетарские женщины молчат в приближении такой трагедии?

Судя по лицу госпожи Джиллиан, этот вопрос ее ошеломил.

— Почему у женщин нет голоса в делах управления страной? — продолжала Лара. — Женщины, несомненно, доказали, что они способны править. В Хетаре они теперь управляют Домами удовольствий, а некоторые из них даже держат лавки, принадлежат к купеческому сословию и успешно ведут свои дела, хотя гильдия торговцев не принимает их в свои ряды. Женщины лечат больных и учат детей. Простолюдинки, даже самые бедные, поддерживают порядок в своих лачугах и семьях. Но в Высшем совете ни одна провинция не представлена женщинами. Вы молчите, а в это время император и знать повышают цену на самые необходимые товары. Я знаю, вам, как Старшей госпоже гильдии женщин для удовольствий, известно, что Дома удовольствий приносят все меньше прибыли, потому что теперь деньги, которые можно было бы потратить на вечерние развлечения, идут на то, чтобы прокормить семью. Вы видели, какого качества товары продаются в последнее время в лавках и на рынках? Они далеко не так хороши, как раньше, госпожа… Но вы продолжаете молчать…

— Плохие дешевые товары появились на наших рынках как раз по вашей вине, — возразила госпожа Джиллиан. — С тех пор как мы узнали, что короли Прибрежной провинции — торговцы, а не ремесленники, каковыми мы их считали, вы посылаете нам некачественные вещи.

— Нет, — поправила ее Лара. — Объем торговли между нашими народами уменьшился по той причине, что Гай Просперо конфисковал много равнинных земель у королей Прибрежной провинции. Он и ваша знать построили фабрики, где пытаются воспроизвести те изделия, которые теране сотни лет посылали в Хетар. Но у вас нет для этой работы ни рабочих, ни ремесленников, госпожа. Потому-то вся продукция ужасного качества. А то малое количество товаров, которое ваша страна покупает у нашей, достаются лишь немногим любимцам Гая Просперо.

При этих словах на лице госпожи Джиллиан отразился гнев.

— Дома удовольствий должны получать все самое качественное, — сказала она. — За это мы предлагаем мужчинам, которые к нам приходят, самые лучшие услуги: поем, танцуем и ведем умные беседы с нашими покровителями. Нас всегда хорошо содержали. Но, если уж говорить правду, домина Теры, последние несколько лет нас содержат уже не так хорошо.

— Но вы не жаловались на это, — спокойно заметила Лара. — Почему?

— Почему? — Вопрос озадачил госпожу Джиллиан. Она немного помолчала и ответила: — Не знаю. Жизнь женщины для удовольствий и хозяйки Дома удовольствий всегда шла согласно предписанным правилам. Вы, домина, конечно, знаете об этом.

— Правила можно и нарушить, госпожа, особенно если тот, кто их создал, не выполняет свою часть условий договора с вами. Обязанность владельцев Домов удовольствий — заботиться о том, чтобы женщины, которые управляют этими домами, и женщины, которые в них живут, содержались в хороших условиях. Но я предполагаю, что в последнее время многие хозяйки Домов удовольствий жаловались вам на плохое исполнение обязанностей.

— Как вы можете это знать? — спросила Джиллиан, но по ее лицу Лара поняла, что угадала верно.

Трудное время, которое переживал Хетар, начало отражаться даже на высших слоях его общества.

— Я знаю это потому, госпожа, что, если деньги попадают в меньшее число рук, страдают все, — спокойно ответила она. — Теперь ваш император предлагает начать войну. С какой целью? Он обещал гражданам Хетара землю и рабов, когда будет захвачено Дальноземье. Но Дальноземье пусто, и лучшие участки его земли принадлежат не народу, а императору, его друзьям или знати. Гай Просперо вновь обещает гражданам Хетара огромные богатства, если он сможет захватить Теру. Можно ли верить его словам, госпожа? Вы знаете, он снова лжет и ищет выгоду только для себя. В таких обстоятельствах Хетар не выживет.

Но хетарские женщины молчат в то время, как их мир вокруг них рушится. Их мужчин убивают тяжелым трудом или посылают на войну, на верную смерть, их дети кричат от голода, а они сидят спокойно.

Неужели правила хетарского общества, в которых все подробно расписано и четко ограничено, так глубоко засели в их душах, что они скорее умрут, чем заговорят? Они должны потребовать перемен!

Несколько долгих минут госпожа Джиллиан молчала, и туман равнины снов обволакивал обеих женщин. Наконец она сказала своей молодой собеседнице:

— Не могу не согласиться со многим из того, что вы сказали. Но как можно объединить женщин Хетара и заставить выступить в один голос? Кроме того, для действий остается очень мало времени, домина Теры. Весна начнется уже через три месяца после зимнего фестиваля.

— Я знаю, что времени мало, — согласилась Лара. — На побережье Теры уже лежит густой туман. Сейчас хетарским кораблям трудно, а может быть, даже невозможно пробиться сквозь него. Но позже они это смогут. И тогда хетарские мужчины умрут на узкой полосе песка, которая тянется вдоль берегов Теры. А те из них, кому удастся спастись на берегу, будут убиты теранскими войсками. Но мы не хотим этого. Мы жаждем мира, и я знаю, что хетарские женщины хотят того же.

— Вы просите, чтобы я подняла голос против Гая Просперо, — догадалась Джиллиан. — Возможно, я могла бы это сделать. Но скоро моя должность, а с ней и власть, которую она предоставляет, будут переданы в другие руки. Кроме того, выступление против императора может оказаться бесполезным.

— Почему?

— Сказать вам правду?

Лара кивнула, и Джиллиан улыбнулась в ответ:

— Советник Иона готовится свергнуть Гая Просперо. Император — один из немногих, кто не догадывается об этом. Конечно, никто из нас не скажет об этом вслух, но знать уже тайно переходит на сторону Ионы. А мое место скоро займет его мать, госпожа Фара. Тогда он сможет негласно контролировать гильдию женщин для удовольствий.

— Члены которой — женщины, — напомнила ей Лара.

— Иона хочет войны, — объяснила Джиллиан. — Он знает, что она закончится разгромом. Народ снова начнет винить в своих бедах Гая Просперо, и императора будет легче сбросить с трона.

— Я не могу поверить, что Гай Просперо не видит, что творится у него под носом. Он всегда был очень умным, — сказала Лара.

— Он совершенно потерял голову от любви к своей молодой императрице и ничего не видит, кроме Шифры. А теперь прошел слух, что она, возможно, беременна. Гай Просперо мечтает создать династию, которая будет править вечно.

— А как же Обин?

— Обин отказался от всех претензий на трон своего отца, когда император развелся с Вилией. Он член гильдии торговцев. Вилия двуличная женщина, домина. И опасная. Я думаю, хотя у меня и нет доказательств, она соблазнила господина Иону задолго до своего развода. Она честолюбива и очень хочет помочь своему новому мужу подняться выше. И, честно говоря, он больше подходит для ее честолюбивых замыслов, чем император, потому что сам так же честолюбив. Боюсь, эта пара опасна.

— Есть ли среди хозяек Домов удовольствий или других женщин такие, которым вы можете доверить свою жизнь? — спросила Лара у Старшей госпожи гильдии женщин для удовольствий.

— Да, — медленно кивнула Джиллиан.

По взгляду ее голубых глаз было видно, что она насторожилась.

— Встретьтесь с ними и поговорите о том, как бы вы могли объединиться с другими хетарскими женщинами и единогласно потребовать от императора прекратить подготовку к новой войне. Я составлю заклинание и окутаю вас его силой, чтобы никто не смог подслушать опасные слова, которые вы станете говорить другим, — сказала Лара.

— Эти женщины должны стать единственными, кто выступит против войны, которую задумал Гай Просперо? — спросила Джиллиан.

Лара улыбнулась, теперь она была уверена, что Джиллиан на ее стороне.

— Нет, — ответила она. — После того как вы заговорите, вас поддержат и другие. Но вы должны выступить первой, вас очень уважают женщины Хетара. И это обстоятельство, госпожа, спасет вас от наказания в первые дни восстания. Император, Иона и знать будут очень удивлены тем, что произойдет. Им придется решать, заставить вас замолчать силой или нет.

— Они это сделают? — спросила Джиллиан.

— Не знаю, — честно ответила Лара.

— Вы не лжете, — сказала в ответ Джиллиан, и ее губы тронула легкая улыбка, словно в этом было что-то забавное.

— Лгу, но не часто, — сказала Лара. — Я могу сказать вам, что к восстанию хетарских женщин присоединятся и многие мужчины из низших сословий. Крестьяне не могут сеять и собирать урожай без помощи своих женщин.

— А женщины, которые обычно помогали своим мужчинам в полевых работах, теперь перестанут это делать, — сказала Джиллиан и на этот раз откровенно улыбнулась. — Мелким торговцам тоже не понравится война. Они не смогут заработать себе на жизнь, если их сыновья уйдут воевать. У людей не будет денег, чтобы покупать у торговцев продовольствие или другие товары. Вы умная женщина, Лара, домина Теры.

— Значит, вы поможете мне предотвратить эту войну? — спросила Лара, которая чувствовала, что ее заклинание начало слабеть.

Госпожа Джиллиан кивнула и спросила:

— Мы поговорим снова?

— Да, и скоро, — пообещала Лара и позволила себе уснуть. Пока ее образ тускнел, и она покидала равнину снов, ее собеседница тоже исчезала.

В течение следующей недели Лара по ночам жгла тот же магический порошок, состав которого придумала сама, попадала на равнину снов и там общалась с другими хетарскими женщинами. Глядя на Хетар с помощью своей отражающей чаши, она находила умных женщин с твердым характером, которых совершенно не устраивало существующее положение дел. Многие жили в квартале солдат. Некоторых она, к своему удивлению, нашла в Районе садов, где жили Доблестные Рыцари. Но в числе этих женщин не было ее мачехи Сюзанны. Она была готова заговорить только ради защиты своего мужа и своих сыновей.

Лара стала искать недовольных среди женщин Центроземья и нашла настоящий рассадник гнева, полезный для ее цели. В Прибрежной провинции женщины стали чувствовать себя гражданками второго разряда после того, как хетарская знать отняла у них земли и загрязнила воздух своими фабриками. Даже в лесу наложницы лесных лордов все сильнее роптали на свою судьбу. В Дальноземье женщины были угнетены настолько, что смысла обращаться к ним не было. Позже и они, вероятно, присоединятся к протестующим, но для этого им нужно увидеть, как восстанут женщины в других провинциях Хетара.

Собрав этих несчастных женщин, Лара начала вызывать их на равнину снов и разговаривать с ними. Давно прошел зимний фестиваль. До весны остался всего месяц. Теперь Лара приглашала женщин на беседу не по одной, а целыми группами, и убеждала их заговорить, пока жадность императора и его пособников не разрушила до основания их жизнь и жизнь их родных. Но, обретя голос, женщины Хетара плохо представляли себе, что делать.

— Вы должны пойти к императорскому дворцу, — посоветовала им Лара.

— В Золотой район? — спросила одна из женщин. — Охрана остановит нас.

— Не остановит. Охранники удивятся, увидев огромную толпу женщин, растеряются и не будут знать, что им делать. А Гай Просперо более всего опасается за свою императрицу, прекрасную Шифру, — сказала Лара.

— Мы должны составить список наших требований, — вмешалась госпожа Джиллиан.

— Для начала достаточно передать эти требования в руки императору. И кто сможет нас в чем-нибудь обвинить? — сказала еще одна участница собрания, женщина из Центроземья.

— Но вы должны быть уверены, что увидите императора. Не позволяйте господину Ионе говорить с вами вместо него, — учила Лара. — Иона захочет помешать Гаю Просперо услышать вас. Помните, для Ионы война выгодна: ходят слухи, будто он хочет занять место Гая Просперо.

— Сменить жирную крысу на хитрую змею? По-моему, невыгодный обмен, — сказала жена одного из королей Прибрежной провинции.

Остальные женщины засмеялись.

— Не отвлекайтесь, — призвала Лара. — У вас только одна цель — остановить бесполезную войну и заставить власти Хетара договориться с теранами дипломатическим путем. Я говорила каждой из вас и повторяю всем, что не желаю вреда моей родной стране и мой муж, доминус Теры, тоже не желает вреда ни вам, ни Хетару. Он мирный человек и любит свою страну. Если говорить честно, он не любит Хетар. — Она улыбнулась. — Я думаю, он не взял бы вас, даже если бы вы сами предложили себя ему.

К счастью, женщины, собравшиеся вокруг нее на равнине снов, громко засмеялись.

— Как вы можете жить в Тере после того, как познали славу Хетара? — откровенно спросила одна из женщин, жена солдата.

— Я люблю своего мужа, — просто ответила Лара на ее вопрос всем собеседницам сразу. Пусть они думают, будто она приносит великую жертву.

Многие участницы собрания энергично закивали в ответ, но госпожа Джиллиан взглянула Ларе в глаза и едва заметно улыбнулась. За последние недели, встречаясь с ней на равнине снов, Джиллиан полюбила ее. Теперь она понимала, что когда-то из Лары могла получиться великолепная женщина для удовольствий, но в этом случае настоящие таланты Лары пропали бы невостребованными. Возможно, даже к лучшему, что красота Лары тогда вызвала такие споры между Домами удовольствий, и ее продажу пришлось запретить, чтобы сохранить спокойствие. «Если бы женщины могли править так, как правят мужчины, Лара была бы великой правительницей», — подумала Джиллиан.

* * *

В городе чувствовалось приближение войны с Терой. Каждый день устраивали парады. Доблестные Рыцари в доспехах гарцевали на своих огромных боевых конях, с флагами, играя на музыкальных инструментах, шествовали служившие им дворяне и пажи. Члены гильдии солдат прошли по столице в кожаных нагрудниках и шлемах, с оружием в руках. Но, как ни странно, демонстрации военной мощи страны особого воодушевления не вызывали.

И вот в одно ясное, солнечное весеннее утро множество женщин всех сословий и возрастов, наряженные в самые лучшие одежды, покинули свои жилища и огромной толпой пошли по улицам города. Их вела госпожа Джиллиан. Они шли молча, только топот их ног отдавался эхом вдоль узких улиц и на рыночных площадях. В этой тишине угадывалась едва заметная угроза. Когда женщины подошли к воротам Золотого района, предсказания Лары сбылись: охранники отступили перед такой мощной толпой и позволили ей пройти.

Женщины, по-прежнему молча, шагали к императорскому дворцу. Их ноги втаптывали в землю гравий на дорогах Золотого района под весенними деревьями, на которых лопались почки, а зеленый цвет уже распустившихся молодых листьев еще имел желтоватый оттенок.

Увидев расширенный и переименованный во дворец дом Гая Просперо, женщины на миг остановились в изумлении, потому что мало кто из них видел его раньше. Потом они все как одна зашагали к дворцу. Солдаты, охранявшие вход, только разинули рот. Но женщины были спокойны, в их планы не входило применение насилия.

— Стоять! — скомандовал один из охранников, когда женщины подошли к нему и его товарищам. — По какому случаю собралась толпа? — спросил он.

— Я Джиллиан, Старшая госпожа гильдии женщин для удовольствий, — представилась предводительница толпы. — Мы хотим увидеть императора. Скажи ему, что женщины Хетара недовольны им. И очень недовольны. Иди же! — Она повела рукой в сторону охранника. — И поторапливайся!

Охранник поспешил прочь, оставив своих товарищей охранять вход во дворец. Увидев это, Джиллиан едва не засмеялась. Многие женщины тоже с трудом сдерживались от смеха.

Через некоторое время сбылось еще одно предсказание Лары: из дворца вышел советник. Он грозно взглянул на женщин, словно взгляд мог их усмирить, и визгливым голосом спросил:

— Чего вы хотите?

— Мы желаем видеть императора, — ответила госпожа Джиллиан.

— У императора нет времени на то, чтобы встретиться с кучкой крикливых женщин, — заявил советник. — Идите назад, к своим мужьям и хозяевам!

— Мы желаем видеть толстого слизняка, который называет себя нашим императором, а сам во второй раз собирается привести нас к беде! Мы подождем, пока он закончит свои важные дела, — твердо сказала госпожа Джиллиан.

Советник удивился: он узнал старшую госпожу гильдии и пришел в ужас, увидев ее среди тех, кто казался ему неорганизованным сбродом.

Госпожа Джиллиан подняла руку, указав на него пальцем, и строго скомандовала:

— Уходи!

Советник быстро скрылся во дворце. Там он разыскал ближайшего советника императора, господина Иону, и сказал ему, что перед воротами дворца собралось много женщин.

— Кто они? — спросил его Иона, а сам подумал: «Что это за странный бунт?»

— Мне кажется, там женщины из всех сословий, господин.

— Ты узнал кого-нибудь из них?

— Да, Старшую госпожу гильдии женщин для удовольствий, — ответил чиновник. — И не только ее. Мне даже показалось, что я видел там Мэв Скарлет.

— И чего именно они хотят? — спросил Иона.

— По их словам — увидеть императора. Я сказал им, что император занят, но они отказались уходить. Господин, они все словно околдованы. Я никогда не видел, чтобы женщины вели себя так. Это поражает и возмущает.

Несколько минут Иона обдумывал, как поступить, а советник стоял перед ним, переступая с ноги на ногу. Наконец Иона заявил:

— Я сам поговорю с ними, — и быстро пошел к наружному входу во дворец.

Иона громко ахнул, увидев перед дворцом огромную толпу женщин, но быстро овладел собой, величавой походкой приблизился к женщинам, взглянул на них, надеясь, что взгляд получился ледяным и высокомерным, и сказал:

— Как вы смеете нарушать порядок перед дворцом императора Хетара?

— Еще как смеем. Женщины Хетара устали терпеть! — крикнула госпожа Джиллиан. Ее раздражал этот хитрый лис. Она хорошо его знала и понимала, что даже сейчас он думает, как наказать ее за нарушение этикета. — Мы желаем увидеться с императором, господин.

— Император не может встретиться с вами, — сказал Иона, как говорил советник до него.

— Мы подождем.

— Ждать придется долго, — возразил Иона.

— Чем это он так занят? — раздался чей-то голос из толпы. — Занимается любовью со своей красивой пустоголовой императрицей, которая по возрасту годится ему в дочери? Это позор!

Иона пребывал в полном недоумении. Этих женщин не меньше тысячи. Откуда они пришли? Почему они здесь? Положение было безвыходное.

— Чего вы желаете от императора? — спросил он наконец. — Возможно, я смогу вам помочь. — Эту фразу он произнес уже тише, стараясь придать голосу как можно больше сочувствия.

— Мы будем говорить только с императором, — ответила неумолимая госпожа Джиллиан.

Иона пожал плечами и ушел обратно во дворец.

Шло время. Весеннее солнце стало горячее, его лучи обжигали голову ожидавшим женщинам. День закончился, а женщины по-прежнему ждали, только теперь сидя. Они предусмотрительно взяли с собой достаточно воды, но еды принесли мало и теперь расходовали ее экономно. Настала ночь, прохладная и сырая из-за росы, но они продолжали ждать. Наконец с рассветом нового дня взошло солнце и снова согрело их.

Императору наконец сообщили, что перед дворцом его ждет толпа женщин. Об этом ему сказала Тания, потому что больше никто не решался.

— Чего они хотят? — спросил Гай Просперо.

— Они не хотят говорить об этом никому, кроме вас, мой господин, — ответила Тания.

— У них есть оружие? — Голос императора задрожал, и он обнял одной рукой Шифру, словно хотел ее защитить.

— Кажется, нет, мой господин, — ответила Тания.

— Сколько их там?

— Сотни, мой господин.

— И они ждали всю ночь? — удивился Гай Просперо.

— Вы должны увидеться с ними, мой господин, — сказала ему Тания. — Боюсь, что иначе они не уйдут. Они всего лишь женщины.

— Иона говорил с ними? — поинтересовался Гай Просперо.

— Да. Но они хотят видеть вас, мой господин.

— Если так, мой дорогой супруг, ты должен выйти к ним. И я пойду с тобой, — сказала Шифра.

— Нет! — запротестовал император. — Я не хочу подвергать тебя опасности.

— Мы оденемся в наши лучшие наряды, и нас будут сопровождать твои трубачи, — сказала Шифра. — Женщины будут очарованы этим зрелищем, ведь к ним выйдут и император и императрица. Они, вероятно, всего лишь попросят тебя продать часть зерна с твоих складов, чтобы хлеб стал дешевле. Они думают о своих детях и стариках. Выйдем и поговорим с ними вежливо и ласково.

Император взглянул сначала на свою жену, потом на Танию.

— Императрица говорит мудро. Вы должны поступить по ее совету, мой господин, — сказала верная служанка.

Гай Просперо кивнул, и Тания немедленно велела слугам принести парадные одежды императора и императрицы. На правителя страны и его жену надели наряды из золотой ткани, украшенные вышивкой, рубинами, сапфирами, алмазами и изумрудами. Длинные, цвета темного золота волосы Шифры украшала маленькая корона, а голову ее мужа — корона большего размера. Пока супругов одевали, Тания разыскала императорских трубачей, те быстро собрали свои инструменты.

Иона, увидев эти приготовления, попытался отговорить императора.

— Если вы отступите перед кучкой взбунтовавшихся женщин, к вам без конца будут приходить другие и просить удовлетворить их жалобы. А если вы не сможете это сделать, они придут в ярость, мой господин. Я лишь стараюсь защитить вас и императрицу.

— Именно императрица предложила мне выйти к этим женщинам, встретить их приветливо и вежливо поговорить с ними, — ответил Гай Просперо. — Несмотря на всю власть, которую я тебе дал, ты не смог убрать этих женщин от дворца. Если мне нужно показаться им, чтобы потом их здесь больше не было, они увидят меня и мою ласковую императрицу. А когда они пойдут обратно через ворота Золотого района, арестуй пять или шесть из них.

— Среди них госпожа Джиллиан. До сих пор говорила в основном она, — сказал Иона.

— Ну и дела! — произнес Гай Просперо и издал странный звук, явно означавший неодобрение. — Арестуй ее первую, — сказал он Ионе. — Ее срок пребывания в должности закончится в День летнего солнцестояния. Госпожа Фара уже готова взять в свои руки управление гильдией женщин для удовольствий. Несколько недель ничего не значат, верно? Мы не можем допустить, чтобы хетарские женщины плохо себя вели. А женщины из низов все перенимают, как обезьяны, у тех, которые выше их, верно? Если мы сейчас не остановим Джиллиан и не накажем ее публично, другие тоже могут осмелеть. Иона, я не могу допустить, чтобы их выходки нарушали порядок в Хетаре. Женщины должны следовать примеру моей послушной Шифры, которая думает только о моем благополучии. Нужно рекомендовать им всем ее женственное поведение. Разве я не прав? — Император повернулся к своей красавице жене, подал ей руку и сказал: — Идем приветствовать наших подданных, дорогая!

Супруги вместе прошли через ворота дворца. Глаза Гая Просперо широко раскрылись, когда он увидел перед собой огромную толпу женщин. Но уже через мгновение он овладел собой и, держа под руку Шифру, вышел вместе с ней на яркий свет уже подходившего к концу солнечного утра. Женщины продолжали молчать, как молчали с самого начала, и в этом было что-то зловещее. Император поднял руку, приветствуя всех собравшихся, а потом заговорил:

— Женщины Хетара, что вы хотите от своего императора так сильно, что забыли все правила приличия и взяли в осаду мой дворец?

Женщины ответили ему единым могучим голосом:

— Нет войне! Нет войне!

Глава 11

Гай Просперо отшатнулся, такой ужас охватил его от мощного звука этих голосов. «Неужели они не понимают?» — удивился он, хотя и знал, что, конечно, они не могли его понять. Какой с них спрос — они всего лишь женщины. Его душу захлестнула какая-то даже отцовская нежность к этим смутьянкам. Гай Просперо поднял руку, призывая к тишине.

— Женщины Хетара! — начал он, когда все стихло. — Вы должны понять: ужасная сила теранской магии угрожает нам. Если мы не нанесем упреждающий удар и не вынудим теран сражаться на их земле, они бросятся на нас, словно бешеные волки. Мы вынуждены воевать, чтобы защитить Хетар, а вместе с ним вас и ваших детей. В Тере много земель, которые можно заселить, много богатств, которые можно распределить между победителями. Хетар — мирная страна, и мы приложим все усилия, чтобы сохранить мир.

— Вы это делаете, чтобы еще больше обогатить себя и своих друзей! — крикнул чей-то голос из толпы.

— Мы не хотим, чтобы наших мужчин зря перерезали! — раздался другой голос.

Госпожа Джиллиан вышла вперед, и женщины снова замолчали.

— Простите, император! — вежливо заговорила она и поклонилась Гаю Просперо. — Нет никаких убедительных доказательств того, что Тера угрожает Хетару. Короли Прибрежных провинций уже много столетий торгуют с этой страной, и за все время теране ни разу не проявили никакой враждебности к Хетару. Напротив, старались держаться от нас в стороне. Они никогда не позволяли нашим кораблям заходить в порты Теры. Более того — ни одному хетарианцу, кроме господина Ионы, они не разрешили посещать Теру. Вы обещали гражданам Хетара, что освоение Дальноземья принесет процветание нам всем. Но этого не произошло, поскольку вы поступили нечестно, распределив землю Дальноземья между магнатами. Вы привезли в их хозяйства бедняков для жизни, которая не намного лучше рабства. Те немногие простые граждане, кто получил собственную землю, попали в долги из-за высоких цен на инвентарь и строительные материалы. Хетару надо преодолевать собственные трудности, исправлять собственные ошибки. Нам не нужна еще одна война. Мы не поддерживаем ее, — с беспощадной суровостью сказала госпожа Джиллиан. — Пошлете ли вы на войну вашего сына Обина, государь? Сколько сыновей знати и Доблестных Рыцарей будут воевать?

— Какое отношение это имеет к угрозе, которую представляет для нас Тера? — спросил император.

— Вы очень легко посылаете в бой наших сыновей, а своего не пошлете! — крикнула одна из женщин. — Чем он лучше наших мальчиков?

— Сына императора нельзя сравнить с сыном солдата, купца или любого обычного хетарианца! — высокомерно сказал Гай Просперо и взглянул на женщин сверху вниз с высоты крыльца, на котором стоял. «Глупые женщины!» — раздраженно подумал он.

— На этот раз мы не пошлем своих сыновей на вашу войну, Гай Просперо, — спокойно сказала госпожа Джиллиан. — Женщины Хетара больше не с вами.

— Женщины Хетара будут делать то, что им скажут! — не смог сдержать свой гнев император.

Толпа сразу же гневно зашумела, и женщины опять стали выкрикивать:

— Нет войне! Нет войне!

Молодая императрица вышла вперед и подняла руку, призывая их замолчать.

Женщины замолкли и приготовились слушать Шифру. Они не знали ее и хотели понять, что она собой представляет.

— Женщины Хетара! — крикнула она им своим звонким, как у девочки, голосом. — Вы, конечно, не можете понять, какое великое благо наш император несет нам своими действиями, да и я не могу этого понять! Верьте ему, как верю я!

— Мы благодарим императрицу за ее добрые мысли, — ответила госпожа Джиллиан. — Но у нее нет опыта, который приходит с годами, и нет сыновей, которых надо защищать, а у нас они есть. Знайте же, Гай Просперо, женщины Хетара против вас в этом деле. Подумайте хорошо, прежде чем требовать от нашего народа огромных, но напрасных усилий. — Сказав это, госпожа Джиллиан повернулась к императору спиной.

Женщины расступились, пропустив ее вперед, и ушли вслед за ней обратно по дороге из гравия и зеленому дерну к воротам, отделявшим Золотой район от остального города.

Когда Джиллиан дошла до ворот, охранники, которых уже предупредил Иона, попытались арестовать ее, но женщины запротестовали. Гневно крича, они благодаря своей численности оттеснили охранников от Джиллиан, и та гордо продолжила свой путь. Охранники попытались схватить еще нескольких противниц войны, но им не дали это сделать, и женщины наконец покинули Золотой район. Они прошли по улицам, выкрикивая: «Нет войне! Нет войне!», время от времени останавливаясь, чтобы высказаться. Скоро к ним начали присоединяться другие женщины.

Гай Просперо в своем дворце просто не мог прийти в себя от изумления. После встречи с женщинами он сразу же помчался в библиотеку. Сзади него бежали его молодая жена и Иона.

— Как такое могло произойти? — спросил император у того, кого он называл своей правой рукой, и рухнул в кресло.

Шифра налила мужу бокал вина и вытерла влажный от пота лоб.

— Женщины бунтуют против моей власти? Против власти Хетара? Если бы их было десять, пятьдесят или даже сто, я не стал бы обращать на них внимание. Но их было больше тысячи, Иона!

— Их точно было меньше тысячи, мой господин, — мягким как шелк голосом ответил Иона. — Они сказали то, что хотели сказать, и теперь разошлись по домам, все закончилось. — Иона улыбнулся императору, а улыбка редко появлялась на его лице.

— Тысяча или даже больше, — твердо сказал Гай Просперо. — Кто подстрекал их к бунту? Там были женщины из всех слоев общества, Иона. Большинству хватило смелости показать свое лицо, хотя были и те, кто плотно закутались в плащи, чтобы никто не видел их лиц. И на них была одежда из самых лучших тканей. Это явно жены Доблестных Рыцарей и знати или женщины для удовольствий высокого ранга.

— Там было много женщин из сословия солдат. Бедняки всегда жалуются, мой господин. Они такие по природе, — утешал его Иона.

— Этот бунт нарушает границы между сословиями, Иона, — сказал Гай Просперо.

— Это маленький бунт, мой господин, — ответил Иона.

— С маленьких бунтов начинаются большие мятежи, — ответил император. — В любом случае я хочу знать, кто стоит за всем этим, Иона. Сколько женщин арестовано у ворот?

— Сейчас выясню.

— Я хочу, чтобы Джиллиан допросили. Сделай все возможное, но выведай сведения. Я должен немедленно положить конец этому неповиновению моей власти!

— Конечно, мой господин. Ваше желание для меня закон, — сказал Иона, поклонился императору и ушел из библиотеки.

Шифра села мужу на колени и стала утешать его, нежно поглаживая лицо императора своей маленькой ладонью.

Иона послал гонца к воротам узнать об арестованных, велел своему слуге Лионелю найти и привести во дворец самого лучшего шпиона императора — Аркаса.

Он был очень недоволен, узнав, что охрана никого не арестовала. Император тоже будет совсем не рад этому известию. Поэтому, когда пришел Аркас, многим обязанный Ионе, советник выместил свой гнев на нем.

— Ты слышал, что произошло? — мрачно спросил его Иона.

Аркас беспокойно кивнул:

— Да, господин.

— Женщины готовили бунт, и ты ничего не знал? Лавка на рынке, в которую я посадил тебя работать писцом, стоит рядом с самым любимым местом женщин. Я имею в виду большую лавку, где продают благовония, душистую воду и мыло лучшего качества. В ней всегда уйма женщин, которые болтают между собой. И ты ничего не слышал об этом бунте? Ты уже много месяцев не приносишь мне никаких ценных сведений, Аркас. Может быть, ты потерял способность подслушивать? — Иона сказал это вполголоса, но в его словах таилась скрытая угроза.

— Я действительно кое-что слышал в последние несколько дней, — с тревогой признался Аркас. — Но, господин Иона, это была просто женская болтовня. Я не думал, что она важна.

— Не твое дело решать, что важно, а что нет! — рассердился Иона. — Твоя работа служить, собирать информацию. Сообщать мне все, что ты услышишь. Все! Я сам решу, что важно, а что нет. А теперь расскажи мне, что ты слышал, бесполезный дурак!

Аркас был когда-то одним из королей Прибрежной провинции, но его изгнали оттуда. Теперь он служил у Ионы собирателем информации. Часть полученных сведений Иона сообщал императору. Часть, но не все. Аркас догадывался, что однажды Иона свергнет Гая Просперо или, по крайней мере, попытается это сделать. Но у него не было никаких доказательств того, что тот, кого называют правой рукой императора, готов изменить своему господину. И он не осмеливался говорить без всяких доказательств. Сейчас он быстро собрался с мыслями и начал доклад:

— В последнее время я слышал, как женщины говорят о том, что недовольны планами императора развязать еще одну войну. Они подозревают, что ему это выгодно для обогащения себя и знати, а обычные люди, как всегда, ничего не приобретут в этих войнах, наоборот, в очередной раз потеряют мужей, отцов и сыновей. Они возмущены Гаем Просперо, поскольку число бедняков растет, ведь женщины и их дети остаются без поддержки и защиты своих мужчин, и призывают женщин Хетара выступить в защиту своих семей и заявить Гаю Просперо, что они не позволят ему убивать и калечить своих мужчин ради его слепого честолюбия и алчности. — Аркас замолчал и взглянул на Иону, чтобы понять, нравится ли ему такой оборот дела.

Иона явно был доволен, потому что спросил:

— Что еще?

— Они сплетничают, будто бы Гай Просперо лжет насчет опасности Теры для Хетара, — ответил Аркас. — Ведь за несколько лет с тех пор, как они узнали о существовании Теры, эта страна оставалась такой же, как была раньше. Ее словно не было.

— Они упоминали фею Лару? — поинтересовался Иона.

— Они не верят, что ее магия настолько сильна, чтобы повредить Хетару. К тому же Хетар — ее родина, — ответил Аркас. — Даже я, ее враг, знаю, что она не станет причинять Хетару вред.

— А они помнят, как она вела себя во время зимней войны?

— Знают, что кланы Дальноземья выиграли зимнюю войну благодаря своему превосходству в тактике, а не с помощью магии. Как я уже говорил вам, господин, это глупая болтовня.

— Глупая болтовня привела тысячу женщин к императорскому дворцу, — тихо произнес Иона. — С этой минуты докладывай мне каждый день, что ты услышал. Повторяю, не твое дело решать, что имеет значение, а что нет. А теперь уходи. — И Иона нетерпеливым движением руки отослал своего подручного.

Оставшись один, он задумался о том, как мог бы использовать такой неожиданный поворот событий.

Он ни на мгновение не верил, что послушные хетарские женщины сами подсчитали все потери и приобретения войны для себя. Кто-то их надоумил. Но кто? Императору не терпится арестовать госпожу Джиллиан. «Лучше этого не делать», — решил Иона. Движение пока в зародыше, неоформленное и неуловимое, и Джиллиан — не единственный его руководитель. Кроме того, ее влияние скоро прекратится: его мать, госпожа Фара, по сути дела, уже стала новой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий.

Может быть, он сумеет обойтись без войны? Если этому движению женщин дать развиться, возможно, удастся с их помощью сбросить Гая Просперо с трона. Ему нужно узнать больше. И посоветоваться с женой. Вилия умна. Она увидит эту ситуацию с совершенно другой точки зрения.

Он покинул дворец и быстро дошел до своего дома, который находился поблизости. Когда они поженились, Вилия настояла на том, чтобы у них был собственный дом. Жить в императорском дворце удобно, но Иона понимал, что его жена хочет находиться подальше от своего бывшего мужа и его новой жены-девочки.

Когда он пришел домой, Вилия мылась в ванне. Она предложила Ионе искупаться вместе с ней и отослала помогавших ей слуг. Иону всегда изумляло то, как легко она возбуждает его. Когда-то давно, когда Вилия еще была женой Гая Просперо, Иона задумал соблазнить ее, но получилось наоборот — она сама его соблазнила. Он мог заглушить в себе вожделение к этой женщине вдалеке от нее. Однако когда она обнимала его за шею, крепко прижималась к нему своим пышным телом и с улыбкой заглядывала в его холодные глаза, он не мог с собой совладать.

— Я скучала по тебе сегодня, — промурлыкала она и осторожно сжала зубами мочку его уха. — Твое тело так напряжено, мой господин. Твои плечи ссутулились, будто их придавили государственные обязанности. Позволь, я помогу тебе расслабиться, мой дорогой Иона.

Она опустила руки в воду и одной сжала его семенные мешочки, другой взяла член. Ее язык обвел по краю губы Ионы. Уже одно ее прикосновение возбуждало. Иона поцеловал жену долгим медленным поцелуем и, держа ее руками за ягодицы, притянул к себе. Потом поднял руку к соскам и ущипнул их — сначала один, затем другой. Вилия тихо вскрикнула в радостном ожидании. Снова поцеловал ее. Его язык ворвался ей в рот и начал играть с ее языком.

— Я хочу твою задницу, — прорычал он, повернул ее спиной к себе и помог подняться по ступенькам, ведущим в бассейн, чтобы нижняя часть ее тела оказалась над самой поверхностью теплой воды.

Затем снял крышку с рядом стоящего кувшина, в котором хранился ярко-белый крем.

— Открой! — потребовал он, и Вилия раздвинула для него руками свои ягодицы.

Он втер много белого крема в ее набухшую плоть и вокруг нее, слегка царапая тело, чтобы пробудить желание, нажимая на него большим пальцем и чувствуя, как оно уступает этому нажиму. Убрав ладонь, он направил член туда, где она только что находилась, и терпеливо давил на это место, пока оно не уступило и не впустило его внутрь. Медленно и осторожно полностью вошел в задний проход Вилии.

Она застонала и шепнула ему:

— Я чувствую твою вибрацию. Это так волнует, любимый!

Его рука потянулась вниз и стала играть с ее бутоном любви. Вилия беззвучно ахнула от восторга и всхлипнула:

— Ох, Иона!

Он многократно приводил ее на вершину удовольствия, а его член выбивал внутри ее барабанную дробь. Потом Иона застонал, а Вилия почувствовала, как его сок пролился в нее.

— Какой ты расточительный, мой дорогой. Зря тратишь свое семя, — вздохнула она.

Иона отодвинулся от нее и ответил:

— Тебе еще не время родить мне ребенка, Вилия. Это будет скоро, но не сейчас. А теперь пора вылезать из ванны, жена, мне нужна твоя мудрость.

Они вытерли друг друга толстыми полотенцами, накинули простые хлопчатобумажные халаты, которые надевались через голову, и вышли из ванной комнаты в спальню. К ним мгновенно подошла служанка, и Вилия сказала ей, чтобы в комнату подали ужин.

— Давай сначала поедим, а поговорим потом, — предложила Вилия мужу.

— Когда ужин будет подан, отошли прочь слуг, мы поговорим во время еды, — возразил Иона. — Нам нужно принять несколько решений, жена, и время дорого.

— С нетерпением жду, мой господин, — сказала Вилия.

Слуги быстро подали им еду и удалились, и супруги сели за стол. Во время ужина Иона рассказал жене о том, что произошло во дворце за последний день, и о своем разговоре с Аркасом, при этом сердито ворча:

— Этот дурак много раз слышал болтовню женщин, но считал, что это всего лишь бабские сплетни, и не доложил о них.

— Несколько женщин пришли жаловаться к дворцу Гая. Почему ты так волнуешься из-за этого? — спросила Вилия.

— Не несколько женщин, Вилия. Их там было больше тысячи. Разве ты не слышала, как они вопили «Нет войне!»?

— Я много времени провожу в нашем саду возле водопада. Когда была в доме, возможно, и слышала какие-то звуки, но они не насторожили, я не обратила на них внимания. В Хетаре женщины почти бессильны. Почему ты так боишься жен крестьян, солдат и купцов?

— Там действительно было много крестьянок, но были и женщины для удовольствий. В их числе госпожа Джиллиан, кстати, она явно одна из предводительниц. Я видел там и жен Доблестных Рыцарей. Это движение — не пустяк, Вилия, и я должен сейчас решить, как нам извлечь из него как можно больше выгоды. Ты так же хорошо, как я, знаешь: нашей стране совершенно незачем воевать с Терой.

— Ты по-прежнему уверен, что фея Лара не опасна для нас? — спросила Вилия.

— Да, уверен, — ответил Иона. — Ты ошибаешься, Вилия. Не принимай всерьез слухи, которые мы сами распустили о домине Ларе.

— Если это женское движение разрастется, оно может оказаться для нас полезнее, чем война, — задумчиво сказала Вилия. — В войне, даже если бои будут идти за морем, станут гибнуть наши мужчины. А если они не засеют женщин своим семенем, население Хетара не увеличится, и когда-нибудь мы станем легкой добычей для Теры и любого другого хищника. Чего еще мы не знаем, мой господин?

— Скажи мне, какую мы сможем извлечь пользу из женского движения?

— Например, с их помощью сбросить Гая с трона, — предположила Вилия. — И в этом случае мы не имели бы никакого отношения к его смерти. Затем нужно было бы выбирать нового императора, а ты, мой любимый, уже давно набираешь себе союзников. Логично предположить, что выбрали бы тебя. Разве не так, Иона? А если на твою сторону перейдут женщины, вероятность увеличится в разы.

— Если нужно завоевать доверие этих женщин, я должен быть крайне осторожным. Иначе император узнает об этом, и всему конец. Мне нужно обдумать это, Вилия.

— Если бы я тайно помогала им, разумеется, смогла бы переманить их на твою сторону, мой господин, — тихо сказала Вилия. — Мы с тобой несколько лет наставляли рога Гаю, и он не поймал нас. Мы сможем перехитрить его и на этот раз, Иона.

— Если Гай Просперо твердо решил действовать, его невозможно остановить, — сказал Иона.

— А ты и не пытайся.

— Верно, — улыбнулся Иона, — дадим ему начать эту войну, потом быстро остановим ее, пока число убитых не стало слишком большим. Пусть их будет лишь столько, чтобы у каждой замужней хетарианки стало кисло во рту.

— Гай и его маленькая императрица должны умереть, — сказала Вилия.

— Высший совет захочет устроить суд, — ответил Иона. — Но ты права, Вилия. Он должен быть убит, причем быстро, и его госпожа Шифра вместе с ним. Если сохранить ему жизнь, его немногочисленные друзья попытаются остановить его и снова посадить на трон. В Хетаре может начаться гражданская война, что нам точно не выгодно. Это мы должны предотвратить любой ценой.

Вилия кивнула в ответ.

— Ты говорил, что госпожа Джиллиан участвует в этом движении.

— Да, — подтвердил Иона. — Император хотел, чтобы ее арестовали, но я помешал. Было бы очень глупо сделать из нее мученицу.

— Я согласна с тобой, — сказала Вилия. — Пусть лучше Джиллиан станет героиней для хетарских женщин.

— Да. Мы же хотим не уничтожить это движение, а использовать, — сказал Иона.

— Вот именно. Позволь мне выяснить, насколько они сильны. Если я узнаю, что ими действительно руководит Джиллиан, постараюсь еще сильнее разжечь их страсти, дорогой Иона.

После разговора Вилия несколько дней подряд посылала на разведку свою самую доверенную служанку. Чтобы добыть нужные сведения, потребовалось время, женщины осторожничали, и ее служанка Кигва тоже была осторожной.

Кигва заходила в лавку знаменитого изготовителя духов на Большом рынке, в общественные бани и слушала, слушала, собирая информацию. Наконец она осмелилась подойти к женщине, которая тихо и настойчиво говорила что-то своей спутнице возле лавки с рази.

— Я слышала про этот женский протест. Не могли бы вы рассказать мне о нем больше? Пожалуйста! — попросила она.

— Не знаю, о чем вы говорите! — с тревогой ответила женщина и пошла прочь от Кигвы.

Но та догнала ее, дернула за рукав и, понизив голос, сказала:

— Моя госпожа — жена знатного человека. Она хочет помочь вам, но не смеет действовать открыто. Я знаю, в этом деле участвуют знатные женщины, видела, как они шли по улицам к императорскому дворцу. Моя госпожа послала меня узнать больше и помочь вам.

— Кто твоя госпожа? — захотела узнать женщина.

— Ради ее благополучия я не смею назвать ее имя, — ответила Кигва, качая головой. — Но вы бы очень удивились, если бы узнали его.

— Не говори ничего! — сказала более молодая спутница этой женщины и попыталась оттащить подругу от Кигвы. — Может быть, нам хотят навредить.

— Пожалуйста, не уходите! — взмолилась Кигва. — Я не желаю вам ничего плохого.

Женщины отвернулись от нее и поспешно ушли. Кигва вздохнула и собралась уходить, но одна женщина, стоявшая у лавки, пробормотала:

— Сегодня вечером будет собрание в доме Айи, вдовы торговца перьями.

— Когда? — не поворачиваясь к ней, спросила Кигва.

— На закате.

— Спасибо, — сказала Кигва, но женщина уже отошла от нее.

Дом торговца перьями она легко нашла среди прочих, наблюдая за людьми на улице. Женщины, закутанные в плащи, быстро входили в одну и ту же дверь. Кигва присоединилась к маленькой группе женщин и по пути накинула на голову капюшон, чтобы скрыть свое лицо, как делали все участницы встречи.

Собрание началось. Кигва удивилась, когда Старшая госпожа гильдии женщин для удовольствий вышла вперед, сняла капюшон и обратилась с речью к слушательницам.

— Женщины Хетара! — начала Джиллиан. — Пришло время нас услышать. Мы слишком долго молчали и были послушны. За это время наши правители довели народ Хетара до нищеты, а сами стали богаче.

Гай Просперо, которого я хорошо знаю, теперь говорит, что страна за морем Сагитта опасна для нас, и мы в связи с этим должны напасть на нее первыми. Он лжет! Мы все знаем, что он лгал нам и раньше. Война нужна не для защиты Хетара, а для того, чтобы император и его друзья стали еще богаче. Мы должны выступить против нового удара по хетарским семьям, который только ослабит нас.

Тера — мирная страна. Много столетий короли Прибрежной провинции торговали с теранами, но те никогда не позволяли ни одному хетарианцу ступить на их землю или даже приблизиться к их стране так, чтобы увидеть ее берега. И все же Гай Просперо заявляет, что они опасны для нас. Почему? Чем они опасны? Все просто: среди Доблестных Рыцарей и в гильдии солдат зреет недовольство, и теперь император их боится.

Кроме того, наш император алчен. Он хочет присвоить богатства Теры и поделиться ими со своими любимчиками.

Судите сами. Нам говорили, что Дальноземье опасно для Хетара и, если мы его захватим, земли будут разделены между нашими гражданами, а жители Дальноземья станут нашими рабами, дешевыми работниками. Их табуны, стада и природные ресурсы будут принадлежать нам. И где это все? Кланы Дальноземья исчезли. Их табуны и стада исчезли. А большую часть земли забрали себе Гай Просперо и знать.

В случае с Терой будет то же самое. Тера не угрожает нам, и я уверена, что, если мы ее захватим, ее земли и богатства разделят между собой Гай Просперо и знать.

Многие наши мужчины погибнут в войне против Теры. Им придется пересечь море, а они не знают, что ожидает их на другом берегу. Мои сестры, мы очень мало знаем о Тере, но одно я точно знаю, ее жители окажут сопротивление. Завоюем мы ее или нет, не важно. В любом случае наши мужчины будут убиты. Кто тогда позаботится о нас?

В других провинциях по этому поводу нет единства. Принцы-тени и лесные лорды не станут нам помогать. Короли Прибрежной провинции не любят Гая Просперо, и стали любить еще меньше теперь, когда он забрал у них земли для себя и своих друзей и корабли для своего неразумного похода. Они не могут открыто бросить ему вызов, но сделают все возможное, чтобы ослабить его. Только сквайр Дарах, наместник Центроземья, всецело верен императору.

Одна из женщин сказала:

— Я из Центроземья. Почти все наши сыновья взяты на службу и отправлены работать в мастерские королей Прибрежной провинции или служить солдатам и Доблестным Рыцарям. Наши фермы уже старые, наша земля устала. Нам пообещали новую землю, но мы получили мало земли. Прошлой зимой мой брат и его семья умерли в Дальноземье, потому что не могли позволить себе хорошо отапливать маленький дом, который они себе там построили. Мои два старших сына надрываются, как рабы, на фабриках знати, а младшего недавно забрали служить в гильдии солдат. На земле остались работать мои дочери, я и мой хромой муж. Если бы не увечье, они забрали бы и его. Разве это справедливо?

— В Хетаре больше нет справедливости, — печально сказала еще одна женщина.

— Действительно, нет, — согласилась госпожа Джиллиан. — Нашей когда-то гордой страны с ее славными законами и обычаями больше не существует. Почему мы должны сидеть сложа руки, в то время как Хетар все больше погружается в хаос?

— Мы всего лишь женщины, — ответила одна из слушательниц. — Не наше дело управлять страной или давать мужчинам указания, как они должны править. По обычаям Хетара женщины всегда были ниже мужчин.

— А почему мы должны быть ниже? — спросила у слушательниц госпожа Джиллиан. — Мы управляем Домами удовольствий. Мы управляем нашими семьями. Среди тех из вас, кто замужем за торговцами, большинство помогают своим мужьям в их работе. Мы рожаем детей для Хетара и учим их. Возможно, для некоторых привилегированных женщин, которых балуют их семьи, приятная праздность — прекрасная жизнь. Но даже эти женщины потеряют все, что имеют, если мы не помешаем Гаю Просперо и его любимцам втянуть нас в бессмысленную войну. Будут ли эти люди заботиться о хетарских вдовах и сиротах? Они делали это раньше? — Госпожа Джиллиан оглядела женщин. — Вы знаете, что нет. Сколько из вас взяли к себе в семью своих сестер и их детей? Нам не нужна еще одна война!

— Вы говорите, что Тера не угрожает нам, — прозвучал чей-то голос из толпы, — но как вы можете точно знать это? Разве наши мужчины-правители не знают это лучше вас?

— Они не знают! — почти сразу прозвучал ответ.

Госпожа Джиллиан указала рукой на закутанную в плащ женщину, раньше стоявшую рядом с ней, и объявила:

— Вот доказательство моей правоты, женщины Хетара. Я привела к вам саму домину Теры Лару, дочь Доблестного Рыцаря Джона Быстрый Меч и Илоны, королевы лесных фей. Она так же, как мы все, дочь Хетара.

Лара сделала шаг вперед, сбросила с головы капюшон и улыбнулась, услышав, как женщины тихо ахнули.

— Я пришла к вам с миром, мои сестры. Привет вам от моего мужа и моего дорогого господина Магнуса Хаука, доминуса Теры. Госпожа Джиллиан права, Тера — мирная страна. Мы не желаем войны с Хетаром. Если говорить правду, теране желают только одного — чтобы их оставили в покое и они смогли бы производить те товары, которые продавались здесь, в Хетаре, несколько столетий. Мы не воинственный народ, но, если на нас нападут, мы будем защищаться.

— Вы сказали, что вы из Хетара, но вы говорите как сторонница Теры и называете теран «мы», — сказала одна из женщин.

— Я родилась и прожила детство и юность в Хетаре. Но теперь я жена правителя Теры и, вполне естественно, считаю его страну своей.

— У вас есть магическая сила, — произнес еще чей-то голос.

— Да, есть, — ответила Лара. — Иначе я не была бы здесь сегодня, чтобы приветствовать вас и отвечать на ваши вопросы. Моя магия стала сильнее за эти годы, но я всегда применяла ее только ради добра. Исключением был один случай, когда с ее помощью наказала очень злого человека.

— Вы говорите, что Тера мирная страна и не желает вреда Хетару, — сказала какая-то женщина в первом ряду. — Но почему мы должны верить вам? Говорят, что вы предали Хетар.

— А кто это говорит? — спросила в ответ Лара и усмехнулась. — Гай Просперо? Вы знаете, мои сестры, почему он плохо говорит обо мне? Он хотел меня, а я ему отказала. Теперь он хочет отправить мужчин Хетара на войну. Вы помните семь телег, доверху наполненных трупами, которые были поставлены у его дверей, когда бои закончились? Сегодня среди вас, конечно, найдется несколько женщин, которые тогда потеряли дорогих им людей.

В толпе слушательниц пробежал одобрительный ропот.

— Говорят, причиной этих смертей стала ваша магия, — сказала наконец одна из женщин.

— Во время зимней войны я не применяла магию, но действительно сражалась рядом с моим тогдашним мужем Вартаном, главой клана Фиакр, который позже был убит в результате заговора, организованного Гаем Просперо. Хетарианцы захватили Дальноземье и попытались обратить в рабов два семейных клана. Гай Просперо думал, что жители Дальноземья слабы и у них нет единства. Он ошибся. Остальные пять семейных кланов пришли на помощь своим братьям и сестрам и изгнали хетарианцев со своей земли.

— Вы сражались рядом со своим мужем? — недоверчиво спросил чей-то голос.

— Она лжет! Кланы — это выдумка. Когда мы потребовали себе Дальноземье, в нем не было никого. Это была пустая, но плодородная земля, — крикнул другой голос.

— Эту землю конфисковали Гай Просперо и его друзья, — сказала третья женщина.

Лара движением плеч сбросила с себя длинный темный плащ. Она была одета в кожаные штаны и кремового цвета шелковую рубашку, как любила одеваться раньше.

— Я не лгу, — сказала она своим слушательницам.

Она достала из ножен, висевших у нее за спиной, свой меч Андрасте и описала им круг над головой.

— Пой, Андрасте! — велела она. — Спой для женщин Хетара, прошу тебя!

Только теперь женщины увидели среди изящных украшений на рукояти меча изображение женской головы. Она открыла свои изумрудные глаза и свирепо взглянула на них. Потом меч запел низким мрачным голосом:

— Я Андрасте! Я выпью кровь захватчиков и тех, кто несправедлив, ибо это мое право! Пусть Гай Просперо и те, кто следует за ним, боятся моего острия!

Лара поставила меч перед собой, и суровое лицо Андрасте теперь смотрело на женщин.

— Пользоваться этим оружием меня научил Лотэр, принц-тень, — объяснила она. — Я прежде всего женщина, но, если нужно, я становлюсь воином. А то, что вам говорили о Дальноземье, — ложь. Это я своей магией перенесла кланы в безопасное место и укрыла их от хетарианцев. Жители Дальноземья тоже были мирными людьми и хотели только ухаживать за своими стадами и табунами, садами и шахтами.

Лара умолчала о том, что принцы-тени тоже участвовали в переселении кланов в Новое Дальноземье. Если женщины поверят в то, что она одна спасла жителей Дальноземья, они поверят и в силу ее магии, а это совсем не плохо.

В комнате наступила полная тишина, женщины постигали то, что сказала Лара.

Наконец госпожа Джиллиан нарушила молчание:

— Мы должны заставить императора отказаться от планов вторжения в еще одну мирную страну. Если Гай Просперо хочет править нами, пусть правит честно и справедливо. Он и Высший совет должны бороться с трудностями, которые мы испытываем в Хетаре, а не планировать войну.

Лара вложила Андрасте обратно в ножны, посмотрела на женщин и сказала:

— Мои сестры! Я прошу вас, убедите Гая Просперо не совершать эту трагическую ошибку. Не нападайте на Теру. Мой муж и его народ готовы защищать свою землю, и мы победим. — Она повернулась к госпоже Джиллиан и поблагодарила ее: — Спасибо за то, что позволили мне говорить. — Лара накинула на плечи свой плащ. — Пусть Небесный распорядитель даст вам мудрость и сохранит вас в мире! — сказала она, взмахнула рукой и исчезла в бледно-лиловой дымке.

Через несколько мгновений она оказалась в своих комнатах. Мила, служанка, подпрыгнула на месте, когда госпожа внезапно возникла перед ней.

— Я, наверное, никогда не привыкну к вашему внезапному появлению, — заметила Мила, и у нее вырвался нервный смешок.

Лара засмеялась в ответ:

— Извини, я не хотела тебя напугать. — Она отдала служанке длинный плащ, сняла со спины Андрасте и повесила на обычное место над очагом.

— Я ненадолго прилягу, — сказала она Миле и объяснила: — Я лишь наполовину фея, поэтому иногда очень устаю, если перемещаюсь с помощью магии несколько раз подряд.

Служанка кивнула и сказала:

— Я поставила возле вашей кровати графин со свежевыжатым соком.

Лара кивком поблагодарила ее, прошла в спальню, переоделась в просторную сорочку и легла в кровать. Она заснула почти сразу, но спала беспокойно. Так было уже несколько недель. Во сне она все время слышала голос, произносивший ее имя. Два раза за это время она оказывалась на равнине снов и чувствовала рядом чье-то присутствие. Но, кто бы это ни был, она не могла ни увидеть его, ни заговорить с ним. Проснувшись после нескольких часов тревожного сна, она налила себе стакан сока и задумчиво стала пить его мелкими глотками. Ей не хватало какого-то важного звена, чтобы понять, в чем дело. Помочь может только Калиг. Надо поговорить с ним.

Но в последнее время Калиг не откликался на ее зов. Это само по себе было странно и только усиливало любопытство. Она пыталась что-то вспомнить, но что именно — не знала.

В спальню Лары вошел Магнус.

— Как проходит твоя операция по подрыву власти Гая Просперо? — с улыбкой спросил он и повалился на кровать рядом с женой.

— Ты вернулся! — обрадовалась она. — Как дела у дяди Арика? Все ли хорошо в Храме Великого Создателя? А операция, по-моему, идет успешно.

— Мой дядя желает тебе всего самого лучшего и хочет узнать, когда ты родишь мне наследника. Ты ведь хорошо знаешь, женщина не может унаследовать титул доминуса. — Он провел пальцем по руке Лары, улыбнулся и сказал: — Вижу, тебе не терпится прервать этот разговор.

— Детей не будет до тех пор, пока я не удостоверюсь, что Тера полностью защищена от Гая Просперо и его амбиций. Мы уже много раз говорили об этом, — ответила мужу Лара.

— Разве мы когда-нибудь сможем быть в полной безопасности от Хетара? — спросил ее Магнус Хаук.

— Вероятно, нет, — согласилась Лара. — Но беременность ослабит меня, а ты ведь не захочешь, мой господин, чтобы я ослабла сейчас. То, что происходит в Хетаре, не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Госпожа Джиллиан достигла того возраста, когда должна уйти со своей должности. Ее место займет госпожа Фара, мать князя Ионы. А Иона, как ты хорошо знаешь, женился на Вилии, бывшей жене Гая Просперо, с которой тот развелся.

Сегодня среди женщин, собравшихся послушать меня, я заметила служанку Вилии. Капюшон на секунду слетел с головы, и я узнала ее, хотя до этого видела всего два раза. Совершенно ясно, движение женщин набирает силу, и Вилия послала свою служанку узнать все, что возможно, чтобы оценить его опасность. Весь вопрос — опасность для кого? Вилия больше не поддерживает Гая Просперо. Значит, теперь она помогает новому мужу. Я думаю, советник Иона готовится свергнуть Гая Просперо.

— Как тебе удалось разглядеть промелькнувшую служанку? Ты уверена, что это была именно она?

— У меня хорошая память на лица, — спокойно ответила Лара. — Кроме того, я родилась в Хетаре. Обманы и интриги у хетарианцев в крови, даже у таких, как я, — наполовину фей. Никогда не забывай об этом, Магнус.

— Это предупреждение? — тихо спросил он.

— Я никогда не предам ни тебя, ни Теру, — так же тихо ответила Лара.

Он обнял ее, привлек к себе и медленно коснулся губами ее губ в неторопливом поцелуе.

— Роди мне сына, моя жена-фея, — попросил он.

— Пока нет, — в который раз ответила Лара. Она любила мужа, но он, как все теране, был доверчив по натуре и не мог полностью оценить угрожавшую им опасность. Лара видела, что он нуждается в защите, как и Тера. Она снова притянула его к себе, пылко поцеловала и спросила:

— Хочешь заняться любовью, Магнус?

Она улыбнулась, когда его бирюзовые глаза заблестели в ответ.

Ее пальцы начали осторожно расстегивать его рубашку. Лара знала, чем медленнее прелюдия, тем сильнее предвкушение. Покончив с рубашкой, Лара уложила его на спину и провела ладонями по широкой груди. Опустив свою золотистую голову, сначала укусила его соски, слегка царапнув по ним зубами, потом начала лизать его тело.

— Мм! Ты соленый на вкус, пахнешь кожей и конем, мой господин.

Ее голова опустилась еще ниже, пальцы принялись расстегивать его кожаные штаны для верховой езды. Ее прохладная ладонь скользнула в них, потом опустилась ниже, поглаживая мужское достоинство. Медленно передвигаясь вниз, Лара стягивала штаны с длинных ног Магнуса. Потом так же медленно заскользила вверх по его телу, пока они вновь не оказались лицом к лицу. Она сняла с себя ночную сорочку, влезла на доминуса и сказала:

— Ну что, мой господин, продолжим.

Она опустила голову, принялась его лизать и покусывать, по его спине пробежала легкая дрожь. Лара в своих ласках была непревзойденной. Она распустила свои длинные золотистые волосы и стала медленно водить ими вверх и вниз по телу Магнуса. Он задрожал сильнее. Лара села спиной к его голове и стала ласкать его набухавший стержень. Ее пальцы скользнули под него, ладонь нащупала семенной мешок, сжала крепко, но нежно, чтобы Магнусу не было больно. Ее гибкие пальцы стали гладить этот мешочек, и Магнус застонал. Его стержень вытянулся во всю длину и поднялся прямо. Лара наклонилась, поцеловала кончик стержня и отодвинула назад складки плоти, полюбоваться гранатовым цветом головки, в которой блеснула капля влаги.

— Хватит! — прорычал Магнус, стащил Лару вниз и перевернул на спину. Его губы соединились с ее губами в жгучем поцелуе.

— Ты коварная искусительница, моя жена-фея, — сказал он Ларе.

Теперь уже его пальцы начали искать ее сердцевину, раздвигая нижние губы. Наконец они погрузились внутрь ее тела, влажного, восхитительного и горячего. Скоро он введет в нее стержень, но сейчас хотел немного подразнить. Три его пальца стали неторопливо двигаться вперед и назад внутри ее.

— Я люблю возбуждать тебя, — шепнул он Ларе, прижимаясь губами к ее губам.

— А я люблю, когда ты это делаешь, — пробормотала она в ответ и закрыла свои зеленые глаза, наслаждаясь теми чувствами, которые он будил в ней. — Но не задерживайся, ты мне нужен внутри.

Магнус еще немного поиграл с ней, потом вынул пальцы, взобрался на Лару и глубоко вошел в нее. Лара вздохнула и провела пальцами по его длинной спине, слегка царапая ее ногтями. Магнус Хаук начал двигаться — сначала медленно, потом все быстрее. Он никогда не понимал, какой секрет таит в себе его жена, что он не может насытиться ею, сколько бы раз они ни соединялись? Он застонал от удовольствия обладания Ларой.

Магнус просунул ладонь между их телами и поиграл с ее уже возбудившимся любовным бутоном, вставил один палец в ее анус. Лара беззвучно ахнула одновременно от величайшего наслаждения и необъяснимой тревоги.

— Магнус! — вскрикнула она, и ее сок излился, омыв стержень, сок самого Магнуса тоже выплеснулся и наполнил ее горячим семенем.

После этого они лежали обнявшись, пока Лара не сказала:

— Мой дорогой! Солнце уже заходит, а мы пообещали детям, что будем ужинать все вместе, когда все будем дома. Я знаю, они не забыли об этом и будут ждать нас.

Магнус, ворча, встал с кровати, собрал свою одежду и ушел от Лары через дверь, которая соединяла его и ее личные комнаты. Глядя на него, Лара улыбалась. Она так любила его! Потом встала, подошла к столу, налила в стоявший на нем серебряный тазик ароматной воды из кувшина и смыла с себя сок Магнуса, потом вызвала Милу и приказала ей принести подходящее платье. Одевшись, принялась укладывать волосы.

Расчесывая пряди, она думала о том, что произошло совсем недавно, когда Магнус пронзил ее задний проход. В ее уме проскользнуло смутное воспоминание. Что-то здесь не так, знать бы что. Если Калиг не хочет ей ответить, она должна побывать у своей матери. Что бы ни тревожило ее сейчас, Илона должна знать об этом, потому что она и принц-тень — неразлучная пара. Ладонь Лары дотронулась до хрустальной звезды, висевшей между грудями.

«Этне!» — мысленно позвала она духа-хранителя, подарок матери.

«Я здесь, дитя мое».

«Я что-то потеряла, Этне».

Хранительница немного помолчала, а потом сказала:

«Я знаю».

«Что это?» — умоляющим голосом спросила Лара.

«Не мне просвещать тебя на этот счет, если вообще это следует делать», — спокойно ответила Этне.

«Калиг не отвечает мне», — пожаловалась Лара.

Этне тихо засмеялась и сказала:

«Дитя мое, он хоть и великий принц, маг, но он прежде всего мужчина и хочет защитить тебя, потому что очень тебя любит».

«Если так, я должна пойти к матери и узнать у нее то, что должна знать. Меня тревожат мои сны. Кто-то входит в них и преследует меня. Я попадаю на равнину снов и не вижу там никого, но чувствую, что рядом кто-то есть. Я не знаю, Этне, опасаться мне или нет».

Золотой огонек внутри хрустальной звезды какое-то время мерцал. Потом Этне заговорила снова:

«Тогда, дитя мое, ты обязательно должна побывать у королевы Илоны и рассказать ей, что именно беспокоит тебя. Но не говори доминусу, почему ты идешь к ней. Используй любой подходящий предлог, чтобы оправдать свое решение».

Присоединившись к семье за ужином, Лара сразу заметила, как счастливы были все трое детей увидеть ее и доминуса. Она и ее муж были так заняты предотвращением войны с Хетаром, что дети какое-то время оказались на втором плане, предоставлены сами себе. Ларе было больно, что так произошло, но эта работа была важна для будущего ее детей. Она и Магнус хотели уверенности, что дети в безопасности. Кроме того, предотвратив войну, она сможет родить сына.

Ей было приятно видеть, как сблизились дети Вартана со своим отчимом. Диллон быстро набирался мудрости, теперь она могла говорить с ним на равных. Ей будет не хватать Диллона, когда он поедет учиться к принцу-тени. Ануш, не помнившая Вартана, любила Магнуса так горячо, как только родная дочь может любить отца. Она и маленькая Загири очень подружились. Лара подумала, что правильно сделала, решив привезти двоих старших детей в замок доминуса.

За столом царила атмосфера счастья, ужин прошел чудесно. Уложив детей спать, Лара и Магнус перешли в свою комнату и сели рядом.

— Я хочу ненадолго съездить к матери, — сказала Лара мужу.

— В последнее время ты мало бываешь дома, — пожаловался Магнус. — Я скучаю по тебе. И дети тоже. Обрати внимание, как счастливы они были сегодня.

— Я пробуду у нее всего несколько часов, — пообещала Лара. — Выберу время, когда все дети будут учиться, а ты занят делами своей страны.

— Попроси мать прийти сюда, — предложил Магнус.

— Нет, — отказалась Лара. — Мне нужно узнать ее мнение по поводу хетарских дел, и будет уместнее, если я сама отправлюсь к ней за советом. Кроме того, Магнус, я никогда не видела ее дворец, и мне любопытно на него посмотреть. Я отправлюсь завтра. Пока меня не будет дома, ты напишешь Рендору о переменах в нашем положении.

— Кажется, тебя не остановить, — проворчал муж.

— Точно, — весело подтвердила она и озорно улыбнулась. — Я привезу вам оттуда конфеты фей, — пообещала она. — Такие вы еще никогда не пробовали.

Когда настало утро и дети сели заниматься с учителем Башкаром, Лара ушла в свою рабочую комнату, которую использовала, когда вызывала кого-нибудь с помощью магии.

— Илона, королева лесных фей, я хочу прийти к тебе, — повторила она три раза и стала ждать.

Почти сразу же стена перед ней раздвинулась, открыв вход в короткий золотой туннель. На выходе из него можно было рассмотреть манивший к себе зеленый лес. Лара шагнула внутрь, прошла его до конца. Выходя наружу, она увидела вокруг себя весенний лес. Но она находилась в комнате. Невидимые стены блестели в свете вечерней луны.

Илона, улыбаясь, вышла ей навстречу.

— Дочка! Чем я обязана удовольствию видеть тебя в моем доме? — Королева обняла и поцеловала Лару. — Как твое здоровье? Как здоровье Магнуса и детей?

— Мама, мне нужен твой совет, — сказала Лара.

— Идем, — сказала королева и провела ее в уютный угол комнаты, где можно было сесть. — Должно быть, случилось что-то серьезное, потому что раньше ты никогда не приходила в мое королевство.

Мать и дочь сели. Илона вытянула руку, и в воздухе появился бокал. Королева подала его Ларе, а потом таким же образом взяла другой для себя.

— Это вино фей. Пей его мелкими глотками, дочь, и будь осторожна, оно очень крепкое, — сказала она. — А теперь расскажи мне, что привело тебя ко мне.

Лара отпила немного из бокала. Вино оказалось прекрасным, со вкусом малины.

— Мама, в последнее время мой сон стал неспокойным, — начала она. — Я слышу во сне низкий мрачный голос, который зовет меня по имени. Потом я оказываюсь на равнине снов и чувствую кого-то рядом, но никого не вижу. Из моего сознания что-то забрали, но что, я не знаю.

Илона побледнела, и ее прекрасные зеленые как изумруд глаза наполнились слезами.

— Ты больше фея, чем я предполагала, — сказала она. — Должно быть, в тебе течет кровь фей по линии отца, а мы об этом не догадывались. — Королева вздохнула. — Ты, дочка, родилась, чтобы выполнить несколько задач. Это твое предназначение. Часть его ты уже исполнила, но это было очень тяжело. Поэтому Калиг и я вызвали мунинов и поручили им вынуть из тебя воспоминания о тех месяцах, когда ты его исполняла.

— Что это было? — спросила Лара.

— Я боюсь сказать тебе об этом, — ответила Илона. — В тебе много человеческой крови, опасаюсь, что мои слова вызовут у тебя отвращение, вину и гнев. Мы с Калигом хотим защитить тебя, Лара. Ты должна сделать еще очень много, чтобы принести мир в Теру и в Хетар. Мы не можем допустить, чтобы ты была подавлена и утратила мужество из-за того, что было необходимо и теперь стало прошлым. Ты нужна нам сильной.

— Если ты забрала у меня эти воспоминания, мама, почему мой ум ищет их? — спокойно спросила Лара.

— Память фей украсть нельзя. А ты, дочь, похоже, больше фея, чем земная женщина. Возможно, твоя кровь не старалась бы вернуть эти воспоминания, если бы он не звал тебя.

— Мои воспоминания должны быть возвращены мне, мама. И кто этот он, который ищет меня?

— Ты знаешь, что тьма и свет всегда должны находиться в равновесии, — начала свой ответ Илона. — Но иногда тьма начинает преобладать и угрожает победить свет и добро. Одной из причин твоего рождения была необходимость отбросить назад тьму и зло, которое она несет с собой. Ради этого ты отправилась в Темные Земли и стала женой их правителя.

Лара в ужасе отшатнулась, услышав это, но потом природа феи взяла верх, и она овладела собой.

— Расскажи мне об этом, — попросила она.

— Темными Землями управляет Повелитель Сумерек. Жизненный путь каждого из них указан в Книге Правления, которая передается от одного Повелителя Сумерек другому на протяжении уже пятисот лет. Правители этого королевства могут в каждом поколении произвести на свет только одного сына. Содержание Книги меняется для каждого нового Повелителя Сумерек. Своему нынешнему хозяину она указала, что он должен взять тебя в жены, а сын, которого ты ему родишь, завоюет и Хетар, и Теру, сделав их частью мира тьмы.

— Почему вы не защитили меня от него? — спросила Лара. Она не знала, сердиться ей на то, что другие делают с ней что хотят, или просто печалиться об этом.

— Потому что ты была необходима, чтобы исполнилась судьба Повелителя Сумерек, начертанная в Книге Правления. Он жестокий, Лара. Он украл тебя и перед этим заставил мунинов забрать у тебя память о том, кто ты такая. Когда ты проснулась, ничего не помня, он убедил тебя, что ты его жена и потеряла память, потому что перед этим болела. Постепенно он вернул тебе необходимые знания — все, кроме воспоминаний о том, кто ты и твоя семья. Он оплодотворил тебя. Ты думала, что любишь его, и потому забеременела. Потом к тебе пришел Калиг. Он полностью восстановил твою память и объяснил, почему мы позволили, чтобы тебя так использовали. Ты с помощью заклинания создала из одного младенца двух. Когда ты родила близнецов, Повелитель Сумерек пришел в ужас. Но Книга Правления запрещала пролить кровь одного из братьев, чтобы другой остался единственным. Эти дети — воплощение беспорядка. Из-за них в Темных Землях уже начинаются междоусобицы, у каждого мальчика появились свои сторонники. Ведь неизвестно, кто из них будет следующим правителем. Только ты могла нанести силам тьмы поражение, от которого они не оправятся ближайшие сто лет. Прости, мне жаль, что так получилось.

— Зачем надо было забирать у меня память об этом, мама? Вы думали, я так слаба, что не смогу сделать то, что необходимо?

— Ты отсутствовала здесь целый год. Семейные кланы были в отчаянии оттого, что ты пропала, когда была у них в гостях, и чувствовали себя виноватыми в твоем исчезновении. Магнус и твои дети не находили себе места от горя. Когда мы выкрали тебя обратно, то наложили на Повелителя Сумерек заклинание, которое не позволило ему погнаться за тобой. Мы стерли воспоминания об этом времени у всех жителей Теры и Хетара. Ты думаешь, твой муж мог бы оставить без внимания то, что было с тобой? Ты думаешь, он когда-нибудь забыл бы, что ты родила сразу двоих сыновей другому мужчине, тем более злому мужчине, учитывая то, что он сам хочет иметь от тебя сына? Даже зная все обстоятельства твоего похищения, он не смог бы простить тебя, Лара, потому что его любовь к тебе сильнее разума. Такова природа человеческой души. Чтобы отомстить за свою честь, он бы объявил войну Повелителю Сумерек, магическому существу, и тот начал бы разорять Теру как раз в то время, когда хетарианцы планировали напасть на вас. Воевать на два фронта неразумно и глупо, дочка.

— Я понимаю все, что ты мне говоришь, мама. Но хочу, чтобы мне вернули мои воспоминания об этом времени. Совершенно ясно, что именно этот Повелитель Сумерек зовет меня в моих снах. Как я смогу бороться с ним, если ничего не помню ни о нем, ни о времени, которое мы прожили вместе. Ты сказала, что вы с Калигом не знали, насколько я сильна. Я действительно сильнее, чем вы предполагали. Принц уклоняется от встречи со мной. Мы должны пойти к нему вместе, мама, и убедить его вернуть то, что мне принадлежит.

— Но когда эти воспоминания вернутся, ты будешь страдать, узнав подробности о том времени, которое ты провела с Повелителем Сумерек. Как все мужчины-духи из магических народов, он гораздо сильнее и горячее в сексе, чем мужчины-люди.

— И поскольку я фея, я пылко отвечала на его ласки, — сухо отозвалась Лара.

Илона не смогла удержаться от смеха.

— У него два члена, и он иногда использует оба сразу, — продолжила она.

— Ах вот в чем дело! — ответила Лара, вспомнив, как накануне занималась любовью с Магнусом.

— Ты о чем? — спросила ее мать.

Лара коротко объяснила.

— Значит, это задело в тебе какую-то струну?

— Да, — ответила Лара.

— Тогда я должна пойти с тобой к Калигу, — сказала Илона. — Нужно восстановить твою память. Если мы не вернем воспоминания, они могут попытаться восстановиться самостоятельно и повредить тебе.

— Я обещала Магнусу, что пробуду здесь только несколько часов, — сказала Лара.

— Тогда возвращайся домой, — посоветовала ей мать. — Встречу с Калигом можно отложить до завтра. Скажи Магнусу, что отправишься к Калигу вместе со мной, потому что мы хотим поговорить с ним об учебе Диллона, которая начнется в будущем году. Скажи, что я решила сама участвовать в обучении своего внука и ты должна договориться обо всем заранее, чтобы я потом не поступала против твоего желания. — Илона лукаво улыбнулась.

— Хотя последняя фраза будет правдой, — заметила Лара.

Илона засмеялась. Потом перед Ларой снова открылся сияющий туннель, и на другом его конце она увидела дрожащий свет лампы, которую оставила гореть в своей тайной комнате. Она встала, королева тоже поднялась со своего места. Лара поцеловала мать в обе щеки:

— Спасибо. Иногда я вспоминаю, как отец не давал нам встретиться с тобой, когда я была ребенком. И снова начинаю злиться на него. Но ведь так было предназначено, верно?

Илона кивнула в ответ и сказала:

— Когда ты будешь готова уйти из дома, позови меня, дочка. Перед тобой откроется туннель, и на другом его конце будет большой коридор Шуннара. Я встречу тебя там.

Она поцеловала Лару в обе щеки и подтолкнула ее к входу в туннель. Потом Илона смотрела, как Лара уходила, и туннель постепенно закрывался за ней. Когда от него не осталось никаких следов, королева лесных фей сказала:

— Итак, Калиг, у нас нет выбора. Мы должны вернуть Ларе память о времени, которое она прожила с Коллом. Будем надеяться, она достаточно сильна, чтобы нести этот груз.

Принц вышел из тени, где находился во время разговора матери с дочерью.

— Ты знала, что в Джоне Быстрый Меч течет кровь фей? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Илона. — Сейчас я посмотрю в Записях фей, в каком поколении его предков она появилась. Ни в одном из его сыновей она не проявится, потому что их мать — чистокровная женщина. В этом я уверена. Она типично хетарская тупая женщина, иначе и быть не может.

— Что такое, Илона? Я, кажется, слышу в твоем голосе ревность? — лукаво спросил Калиг.

Королева фей язвительно ответила:

— Я была молода, красива и очень хотела узнать, каковы в любви мужчины-люди. Он был красив и полон сил. Я по-прежнему молода и красива, а он стал старше и сделался тупицей. Тебе не хуже меня известно, что любовные связи фей с мужчинами-людьми всегда кончаются этим. Меня выбрали, чтобы родить дочь, чья судьба была предопределена заранее. У Джона было деревенское обаяние, и я знала, какое будущее ему суждено. Он вполне подходил на роль отца Лары. Тогда я любила его, но уже много лет не люблю. А теперь позволь мне посмотреть Записи фей и узнать, в каком колене у него предки — феи, о чем он и сам не догадывался.

Записи фей — огромная книга, которую внесли шесть крепких слуг королевы, мужчины-феи. Переплет книги был из позолоченной кожи, страницы поворачивались на петлях из позолоченного серебра, а обложку украшали разноцветные драгоценные камни и жемчужины.

Книгу поставили на золотую подставку с четырьмя колесиками из золота и серебра. Королева отпустила слуг, подошла к огромной книге и приказала подставке стать ниже, чтобы записи было легче рассмотреть.

— До какого времени в прошлом доходят эти записи? — с любопытством спросил Калиг.

— До таких древних времен, о которых нет свидетельства в документах людей, — ответила Илона. — Тут записаны даже Пери из твоей семьи.

Она посмотрела на книгу и произнесла:

— Лара, дочь Илоны, внучка Мивы. Покажи мне ее предков со стороны отца, Джона Быстрый Меч.

Книга медленно раскрылась, и ее страницы стали быстро переворачиваться. Когда они наконец остановились, Калиг подошел к Илоне, он тоже хотел посмотреть в Записи фей. Увидев, что изображено на открывшейся странице, Илона громко засмеялась. Калиг вскинул голову и вопросительно покосился на свою соседку.

— Бабушка Джона Быстрый Меч была любовницей моего двоюродного деда Руфина. Связь продолжалась недолго, и когда она родила сына, то была уверена, что он от мужа. Этот сын позже стал отцом Джона Быстрый Меч, — смеясь объяснила Илона. — Вот откуда у Джона его врожденное умение владеть клинком! Мой двоюродный дед был знаменит среди волшебных народов своим мастерством в бою на мечах. Как это чудесно, что у Лары и по матери и по отцу предки из моей семьи, королевской лесной семьи! У людей наследственный дар слабеет из поколения в поколение, в то время как у фей, наоборот, усиливается. Может быть, у одного из сыновей Джона Быстрый Меч все-таки будет какой-нибудь талант. Мне надо будет понаблюдать за ними.

— Значит, ты считаешь, что если Лара вспомнит свою жизнь в Темных Землях, когда она была женой Колла, то сможет выдержать тяжесть этого знания? — спросил Калиг.

— Закройся, — приказала Илона книге, и та быстро захлопнулась. — Она думает, что сможет, но я все-таки боюсь, принц. Вдруг это только любопытство? Ты должен подробно расспросить ее завтра, когда мы будем в Шуннаре. — Илона вздохнула. — Жаль, нам не удалось подсунуть Коллу обычную женщину. Но ни одна из них не смогла бы создать двух младенцев из одного.

— Меня беспокоит, что он может добраться до нее даже сейчас, когда ее воспоминания укрыты в хранилище, — задумчиво сказал принц. — Без этих воспоминаний она лучше защищена.

Илона наклонилась к Калигу, взяла его ладонь в свои и сжала нежно, но крепко.

— Ты не можешь всегда ее защищать, — тихо сказала она Калигу. — Она должна сама прокладывать свой путь. И ей еще надо много сделать, чтобы полностью выполнить свое предназначение.

Глаза Калига наполнились тоской и болью.

— Такая большая ответственность лежит на таких хрупких плечах. Я не знаю, хватит ли ей силы нести этот груз, Илона.

— Она справится, потому что она моя дочь, — ответила королева. — И кроме того, она фея. В большей степени фея, чем знали даже мы, Калиг. А мы всегда будем рядом, чтобы помочь ей, когда будем ей нужны. Всегда!

Он кивнул и согласился:

— Да, будем. — Потом он встряхнулся: — Сейчас я должен вернуться в Шуннар. Завтра я буду ждать там тебя. — Он повернулся, вошел в тень и исчез из комнаты королевы.

Илона еще долго сидела одна и думала.

Лара сильна, но воспоминания, которые она потребовала вернуть, причинят ей огромную боль. Их придется держать в тайне от Магнуса. Королева знала, что это будет тяжелей всего остального для ее дочери. Но вдруг Илона почувствовала, что ее внук Диллон поддержит свою мать. Он всегда был рядом с Ларой, он и теперь почувствует, что ей больно, и утешит ее. И она сама тоже будет рядом с дочерью и не позволит страдать из-за того, что та скоро узнает. Ларе нужно еще очень много сделать.

Глава 12

Магнус Хаук был доволен тем, что его жена сравнительно быстро вернулась домой, хотя ему не понравилось то, что Лара завтра снова покинет его и детей, о чем объявила за семейным ужином.

— Я отправлюсь в Шуннар и заночую там, а утром вернусь, — объявила она.

— Почему? — спросил Магнус и нахмурился.

— Мне пора обсудить с Калигом все, что касается будущей учебы Диллона. Моя мать хочет прийти туда, а я не желаю, чтобы она принимала за меня решения, которые должна принимать я. Это важно. Если бы я не обещала тебе вернуться сразу после разговора, мы с матерью вместе отправились бы в Шуннар из ее дворца в лесу. Но я всегда выполняю обещания, которые даю тебе, Магнус. Разве не так? — И Лара ласково улыбнулась ему.

Магнус ответил на это гневным взглядом и спросил:

— А этот разговор нельзя отложить? Зачем спешить, Лара? До того, как Диллон покинет нас, еще целый год.

— Почему ты все так усложняешь? — возразила Лара, не обращая внимания на его вопросы. — Я знаю, как сильно ты полюбил моего сына, а он тебя. Но у Диллона есть магические способности, которые надо правильно развивать. Калиг хочет поговорить о программе первого учебного года, поскольку я должна научить Диллона некоторым вещам до того, как он покинет дом. Осенью заниматься с ним, кроме учителя Башкара, буду еще и я.

Доминус недовольно вздохнул и проворчал:

— Я не могу запретить тебе пойти туда.

— А мог бы попробовать! — поддразнила его Лара, пытаясь вернуть мужу хорошее настроение, и пощекотала его под подбородком. — Но я знаю, ты так любишь меня, что не сделаешь этого. — Она наклонилась и поцеловала его в губы. — Мой любимый Магнус! Может быть, ты никогда не сможешь меня понять, но я уверена в твоей любви.

— Ты мне льстишь, — ответил он, но его губы уже приподнимались по краям в подобие улыбки. — Ладно, иди, но только на одну ночь. И спи в одной комнате со своей матерью.

Услышав это, Лара громко засмеялась.

— Мой дорогой, неужели я могу изменить тебе?

Диллон склонился к матери и горячо попросил:

— Мама, можно я тоже пойду с тобой в Шуннар?

— Если ему можно пойти, возьми и меня. И Загири тоже! — раздался голосок Ануш.

— Никто из вас туда не пойдет, — ответила детям Лара. — Я иду туда говорить о будущем твоего брата, Ануш. И если не ошибаюсь, у вас завтра учебный день. Меня не будет дома только одну ночь.

Дети были явно разочарованы, но больше не возвращались к этой теме.

На следующее утро Лара вошла в свою рабочую комнату и три раза произнесла имя своей матери. Перед ней мгновенно открылся вход в сияющий золотой туннель. На выходе она увидела колонны и ограду большого коридора дворца Калига. Она прошла через него и оказалась в широком коридоре, жарком от зноя пустыни.

— Лара! — воскликнула ее мать, выходя навстречу из другого блестящего туннеля.

Дочь быстро подошла к матери, и они обнялись. В этот момент рядом появился Калиг в своих ярко-белых одеждах и поздоровался с ними.

— Твоя мать рассказала мне, почему ты пришла сюда, — спокойно сказал он. — Пойдемте в сад, перекусим и поговорим.

Из большого коридора он повел их через прихожую, которая была хорошо знакома Ларе. Сад принца был приятным местом. Слуги бесшумно подали фрин и сладкие пирожки в розовой глазури по рецепту фей. Все сели и попробовали лакомства, но Ларе было очень трудно оставаться сдержанной. В конце концов она почувствовала, что больше не может вести вежливый разговор.

— Моя мать рассказала мне о том, как вы с ней почистили память у всех, когда вернули меня из Темных Земель. Но теперь, Калиг, мне нужно восстановить память. Повелитель Сумерек пытается добраться до меня, а я не смогу противостоять ему, не зная, что произошло. Сейчас вы не можете полностью защитить меня. Мой бедный ум пытается восстановить в памяти эти месяцы. Мне нужна правда, а не тот суррогат, который Колл может внедрить в мой мозг, чтобы вернуть меня.

— Эти воспоминания только сделают тебя несчастной. И к тому же ты должна скрывать их от своего мужа. Это будет нелегко, дорогая Лара, — сказал ей принц.

— Ты обращаешься со мной как с ребенком, Калиг, а я уже не маленькая! — рассердилась на него Лара. — Я понимаю, почему ты позволил Коллу унести меня и взять в жены. Твой план создать хаос в Темных Землях хорош, и ни одна женщина из людей не смогла бы выполнить его. Но ты не имел права лишать меня воспоминаний о том времени, которое я провела у Повелителя Сумерек.

— Я запер Колла в его замке, — сказал Калиг. — Я забрал у него его отражающие чаши. Он не опасен для тебя.

— Нет, опасен! — ответила Лара. — Он вытаскивает меня на равнину снов и зовет по имени. А ты не можешь заставить его прекратить это, потому что на равнине снов не действуют ни законы мира людей, ни законы магического мира. Я не смогу бороться с Повелителем Сумерек, если не буду знать, что произошло, пока я была в его руках, — повторила Лара. — Верни мне мою память, Калиг!

— Боль может нанести тебе непоправимый вред! — взмолился он.

Лара взглянула на него холодным немигающим взглядом.

— Хорошо, — покорно согласился он. — Чтобы сделать это, я должен вызвать главу мунинов. Я хранил твои воспоминания, но, чтобы вернуть их тебе, мне нужна его помощь. Тебе надо будет уснуть, Лара, чтобы избежать боли, когда я буду их возвращать.

— Но когда я проснусь, мне все равно будет больно, разве не так? — ответила Лара.

Калиг кивнул. Его темно-синие глаза были полны мучительной боли.

— Начинай! — приказала она.

Калиг вынул из своих одежд маленький флакон, откупорил его и вылил находившуюся внутри бледно-золотистую жидкость в ее полупустой бокал с фрином.

— Иди с этим через сад в твою комнату, — сказал он. — Когда выпьешь это, мгновенно уснешь и будешь спать, пока я не разбужу тебя. Я не позволю тебе отдыхать слишком долго. Нам с твоей матерью нужно время помочь тебе освоиться с тем, что с тобой произошло. Я не могу позволить тебе вернуться к Магнусу Хауку, пока ты не будешь в гармонии с самой собой, моя любимая.

Лара кивнула:

— Я понимаю, Калиг, и благодарна тебе за твою заботу обо мне. — Она взяла бокал и пошла через сад в свою спальню.

Илона взглянула на принца и сказала ему:

— Мне жаль, что все так вышло.

— Не жалей об этом, — ответил он. — Я полюбил ее с той минуты, когда впервые увидел, но мне не суждено быть с ней. — Он встал. — Идем, вызовем главу мунинов, я велю ему принести кувшин, в котором хранятся воспоминания Лары. Я сам изготовил этот кувшин из золота и серебра, Илона, и закрыл его хрустальной крышкой, чтобы свет всегда сохранял ее воспоминания живыми.

— Вызывай мунина! — с едва заметным оттенком нетерпения потребовала Илона. Ее всегда удивляла романтическая привязанность принца-тени к ее дочери.

— Князь мунинов, услышь мои слова. Явись сюда, отбросив все дела, — произнес Калиг.

Почти сразу же перед ним возник Саторди, глава мунинов.

— Я не ожидал, что получу известие от вас так скоро, господин принц, — прошелестел он своим похожим на шепот голосом. Потом заметил Илону, низко поклонился ей и сказал: — Приветствую вас, королева лесных фей.

— Привет вам, князь мунинов, — ответила Илона и наклонила голову в знак уважения.

Мунин вынул из своих похожих на пленки одежд кувшин с воспоминаниями Лары.

— Вам, конечно, понадобится это. Она спит?

— Спит, — подтвердил Калиг. — Откуда ты узнал, что именно мне понадобится?

— У дочери Илоны и Доблестного Рыцаря Джона Быстрый Меч сильная воля, господин принц. Вы хотели защитить ее, но она должна защитить себя сама. А для этого нужно вернуть ей все ее воспоминания — все до единого в целости, — объяснил Саторди и протянул Калигу сосуд из серебра и золота. — Посмотрите внутрь через хрусталь. Ее воспоминания беспокойно шевелятся. Если их не вернуть в ее сознание, они исказятся и станут отражать то, чего на самом деле не было.

— Я не знал, что такое возможно, — сказал Калиг.

— Такое поведение необычно для них, — прошептал князь мунинов. — Но ее воспоминания пока соответствуют истине. У вас еще есть время, господин принц.

Калиг больше не сказал ни слова. Вместе с Илоной провел Саторди в комнату, где крепко спала Лара, и приказал:

— Начинай!

Князь мунинов осторожно открыл кувшин и медленно опустил блестящие нити воспоминаний в ее голову. Илона внимательно наблюдала за ним.

Закончив свое дело, он протянул руку Калигу, и принц-тень отдал ему флакон с тем единственным воспоминанием, которое оставил у себя. Саторди присоединил его к остальным и сказал:

— Дело сделано, господин принц. Домина снова помнит все свое прошлое. — Он поклонился Калигу и Илоне и добавил: — Если я снова вам понадоблюсь, позовите меня.

И быстро исчез — торопился вернуться в свой тенистый дом.

Калиг увел Илону из спальни.

— Дадим ей поспать еще час, а потом разбудим, — сказал он.

Чуть позже они сидели возле постели, в которой спала Лара, — он с одной стороны, она с другой, ожидая ее пробуждения. Сон Лары стал беспокойным, она тихо стонала и ворочалась в постели. Она проснулась до срока и рывком села в кровати. Сначала ее зеленые глаза смотрели растерянно, потом четкость зрения восстановилась, и она увидела Калига и свою мать, которые озабоченно смотрели на нее. Лара залилась слезами. Рыдала так, словно ее сердце разрывалось. Ни Калиг, ни Илона даже не пошевельнулись, чтобы утешить ее. Постепенно всхлипывания затихли, и Лара наконец подняла глаза. Сердце Калига сжалось.

Лара потянулась к нему и взяла его руку.

— Спасибо тебе, Калиг, за то, что пытался защитить меня, — сказала она. — Ты прав, эти воспоминания трудно нести в себе. Но я должна ради всех. Какая мрачная судьба мне уготована! Однако я чувствую, что она не всегда будет жестокой.

Принц крепко сжал ее ладонь и успокаивающим тоном ответил:

— Нет, моя любимая Лара, не вся твоя судьба будет мрачной. Твоя жизнь в Темных Землях — самое худшее, что с тобой случилось.

Лара повернулась к своей матери и спросила:

— Ты знала, какой Колл ненасытный в любви?

Илона кивнула:

— Да.

— Знала и все-таки создала меня для того, чтобы я стала его женой, — медленно сказала Лара. — Какая ты жестокая, мама! Я же твоя плоть! Ты запланировала это еще до моего рождения, верно? Ты создала меня почти целиком по своему подобию, чтобы Колл захотел меня. Ты и запись в его Книге Правления тоже подделала ради этой цели?

— Не упрекай свою мать, — вмешался Калиг. — То, что случилось, задумали и разработали те из нас, кто был посвящен в тайну Книги. Еще за сто лет до воцарения Колла они знали, что ему предписано. Ты родилась от любви своих родителей друг к другу, но когда мы увидели, что ты становишься красавицей и имеешь магические способности, то решили, что ты идеально подходишь для этого задания. Книга Правления не предупреждает Повелителя Сумерек об опасностях и врагах. Она лишь сообщает о том, что должно произойти. Мы не смогли бы внести изменения в Книгу, даже если бы захотели, потому что ее создатель, защищая своих потомков, встроил в нее магические обереги. Ты знаешь, кто предок Колла? Лара покачала головой.

— Его предок — колдун Юси. Тот самый гнусный злодей, которого ты победила, когда избавила от проклятия народ Теры. Юси оплодотворил двух из своих женщин и отослал их от себя в безопасные места, чтобы защитить свое потомство. Одного ребенка он отправил в Темные Земли, потому что Повелителем Сумерек тогда был его брат. Другой ребенок был увезен в Хетар.

— Ты знаешь, кто это? — спросила Лара.

— Это была дочь, и мы чувствовали, что ее потомство не будет иметь большого значения. Если понадобится, мы сможем узнать, кто она и ее потомки. У брата Юси не было сына, поэтому его наследником стал племянник. В течение многих веков эта линия рода Юси сохранялась в чистоте, каждый Повелитель Сумерек имел много дочерей и только одного сына.

— Пока не появилась я, — тихо сказала Лара.

Калиг кивнул:

— Да, пока не появилась ты. Твое решение разделить ребенка в утробе на двоих сыновей — блестящее решение.

— Ну, теперь все выглядит вполне логично, — согласилась Лара. Она повернулась к матери: — Прости, мама, что накричала на тебя. Я была очень потрясена, когда узнала все, что случилось со мной.

— Я не сержусь на тебя, дочка. Это ты имеешь право сердиться. Ни одна женщина не должна рожать детей, которых не хочет, — сказала Илона.

— Я была всего лишь сосудом для зародыша, как смертные женщины, — сказала Лара и усмехнулась. — Средством для достижения цели. Очень странно, но я не испытываю никаких чувств к этим детям.

— Слава Небесному распорядителю, что твое сердце феи в этом случае защитило тебя от твоей человеческой природы, — ответила Илона.

— Но я же люблю моих других детей, — смущенно сказала Лара.

— Ты их любишь потому, что любишь их отцов, — сказала Илона.

— Как же я смогла родить детей Коллу, если не любила его? — захотела узнать Лара.

— Смогла потому, что считала, будто ты его жена и вы любите друг друга! — раздраженно объяснила Илона. — Магнус никогда не должен узнать об этом, потому что он никогда не сможет простить тебя.

Лара кивнула и сказала:

— Я думаю, смогу скрыть от него эту тайну. Но не знаю, должна ли скрывать, даже если моя судьба предназначила мне это делать. А ты, — она пронзила Калига острым как лезвие взглядом, — все-таки очень зло поступил со мной, когда искушал так сильно.

Щеки принца-тени покраснели так, что этого не смогла скрыть даже его смуглая кожа.

— Я лишь старался помочь тебе, — сказал он, но, произнося эти слова, не мог глядеть ей в лицо.

— Ты старался помочь себе, Калиг, не хитри! — засмеялась Лара. — Ты грешишь против закона принцев-теней.

— О чем вы? — спросила Илона. Она, поворачивая голову, глядела то на дочь, то на Калига. Потом ее зеленые глаза сузились, и она гневно воскликнула: — Калиг! Ты занимался любовью с моей дочерью, зная, что не имеешь права?

— Тогда она еще помнила о Темных Землях и чувствовала мучительную боль от этих воспоминаний. Я занялся с ней любовью лишь для того, чтобы смягчить эту боль, — попытался оправдаться Калиг.

— Вот это действительно будет для меня тяжелым грузом! — лукаво поддразнила его Лара.

Илона засмеялась:

— Тебе не стоило выходить замуж, Лара. От мужей столько беспокойства! Ты больше фея, чем человек, и у тебя горячая кровь.

— Я настолько же фея, насколько человек, — поправила ее Лара.

— Нет, больше. В твоем отце есть примесь крови фей, но он не знает об этом. Твой прадед с его стороны был наполовину из фей, хотя мать прадеда считала его сыном своего мужа, крестьянина из Центроземья. Однажды в ночь перед Днем летнего солнцестояния она сошлась с моим родственником Руфином, лесным мужчиной-феей. Так сказано в Записях фей, где перечислены все, в ком течет их кровь. Поэтому, дочь моя, в тебе сильнее фея. Вот и Диллон однажды станет великим чародеем, — с удовольствием сказала Илона. — Может быть, я пошлю твоего сводного брата Сирило учиться вместе с ним. — Она повернулась к принцу-тени: — Как ты думаешь, Калиг, сможете ты и твои братья справиться с двумя мальчиками-непоседами?

— Я бы предпочел, чтобы Диллон первый год учился у меня один, — ответил принц.

Илона немного подумала и согласилась:

— Да, так будет лучше. Мой внук еще немного неотесанный мальчик. Год с тобой улучшит его манеры.

— У Ануш проявляется дар целительницы, — сказала Лара. — Похоже, оба ребенка Вартана обладают магическими способностями. — Вдруг она охнула и побледнела: — А если Колл попытается украсть моих детей? Магнус захочет узнать почему, и что я ему скажу?

— Колл надежно заперт в Колбире, — успокоил ее Калиг.

— Но он ищет меня на равнине снов. А если он доберется до Магнуса и расскажет ему про то, что было? — с ужасом спросила Лара и побледнела еще сильнее.

— Мы не можем помешать Коллу подобраться к доминусу, если он осмелится на это, — сказал Калиг. — Но почему ты думаешь, что Магнус поверит ему? Он решит, что просто видит плохой сон. Твой муж, по сути дела, ничего не понимает в магии.

Лара вздрогнула.

— Колл хочет вернуть меня к себе. Ему мало того, что я родила ему наследников. Повелитель Сумерек любит меня. Калиг, я чувствую, как он пытается найти меня, и это пугает. Я хорошо знаю его. Он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть меня обратно.

— Он сидит запертый в Колбире, — повторил Калиг.

— Я не смогу снова жить в этом ужасном месте, — сказала Лара. — Там нет ничего цветного, все только серое или черное. Горы в тех местах покрыты темно-зелеными соснами и елями. В долины не попадает ни один луч света. По-моему, я вообще ни разу не видела свет солнца за год, который прожила там, если не считать нескольких закатов. Я помню, что смотрела на краски заката в просветах между горами, думала о том, какие они красивые, и спрашивала себя, почему в той стране, где мы жили, не может быть таких красок. — Она вздрогнула. — Я умру, если мне придется вернуться туда, Калиг! А если Колл снова пришлет мунинов отнять у меня память и украдет меня вновь? Я не смогу это вынести! Я не выдержу!

— Я наложу на тебя заклинание, дочка, — успокоила ее Илона. — Оно больше никому никогда не позволит украсть у тебя память.

— Мунины больше никогда не будут служить Коллу, — сказал ей Калиг. — Они узнали, что его щедрость была лишь приманкой, чтобы заманить их в ловушку и заставить выполнять его желания. Я спас их, теперь они в безопасности. Тебе нечего бояться, любимая.

— По-моему, я веду себя глупо, но, когда воспоминания о месяцах, проведенных в Темных Землях, возникают в моем сознании, мне становится страшно. Я думаю, когда ты заставил меня снова стать самой собой, я почувствовала себя беспомощной. А мне еще надо было справиться с ложью, которой Колл окутал меня, уверяя, будто я — его любимая жена.

— Это пройдет не скоро, любимая, — сказал Калиг. — Но постепенно воспоминания уйдут в прошлое и перестанут причинять боль.

— Да, вот что! — вдруг воскликнула Лара, и ее глаза заблестели. — По-моему, я встречалась в Темных Землях с отцом Ога. Его зовут Скримир, и он глава великанов Темных Земель. Он со своими сородичами был далеко на охоте, когда лесные лорды убили лесных великанов. Они тогда бежали в Темные Земли. Колл дал им убежище, и они верны ему. Так же верно служат Коллу гномы и вольфины. А если Колл пошлет одного из них за мной? — громко сказала Лара. Страхи захлестнули ее с новой силой, она задрожала.

— Мы собираемся погрузить Колла и его замок в волшебный сон, — сказала Илона. — Мы не можем допустить, чтобы Лара боялась его. Она предупредит Магнуса, что что-то не в порядке, а тогда этот глупый человек узнает, в чем дело, и никогда не простит ее.

— Я должен обсудить это с моими братьями, — сказал Калиг. — Не знаю, можно ли нам усыпить Повелителя Сумерек с помощью магии. Это увеличит разницу между тьмой и светом и нарушит равновесие между ними. Слишком много добра не лучше, чем слишком много зла, Илона. Равновесие всегда лучше всего.

— Вы не можете надолго усыпить Колла магией, — сказала Лара. — Он правит Темными Землями. Без него там начнется хаос, а от этого, вероятнее всего, пострадает Новое Дальноземье.

— Тогда ты должна научиться справляться со своими страхами, — спокойно сказал ей Калиг. — Твоя магия чистая и поэтому сильнее, чем магия Колла. Это одна из причин, по которой он захотел завладеть тобой. Без твоей чистой магии он не сможет выполнить все, что задумал.

— Я ничего не смогу сделать, пока не сумею убедить Колла, что никогда не вернусь к нему, — ответила Лара. — А он даже в самом лучшем случае будет очень упрямым, как ребенок, который не получает того, чего хочет. Ты когда-нибудь пробовал, Калиг, в чем-либо убедить ребенка, который настаивает на своем?

— Но ты же не думаешь вернуться в Темные Земли?! — с ужасом спросила Илона.

— Конечно нет. Я должна вызвать Колла на равнину снов и показаться ему, при этом контролируя ситуацию. Я не могу допустить, чтобы он одержал надо мной верх, — задумчиво сказала Лара. — Разговор должен происходить полностью на моих условиях. А как насчет Ога? Ты расскажешь ему об отце, Калиг?

— Я должен подумать, — медленно ответил принц. — Возможно, мы сможем убедить великанов заключить союз с нами. Я поговорю с Огом.

— Ог знает правду о моем предназначении? — спросила Лара.

— Он мало знает о том, что произошло до сих пор, любимая. Но ты исполнила еще не все, что тебе предназначено, — ответил принц. — Здесь, в Шуннаре, незачем было стирать память о том годе. Однако если Ог захочет понять, как тебе стало известно о его отце, мы будем вынуждены рассказать ему правду про те месяцы. Ты достаточно доверяешь ему для того, чтобы взвалить на него этот груз?

— Я всегда доверяла Огу, — спокойно ответила Лара. — Пошли кого-нибудь за ним.

Принц кивнул и приказал привести к ним из долины Ога, где тот проводил почти все время, ухаживая за конями, которые принадлежали принцам-теням. Этот великан был еще в утробе матери, когда лесные лорды уничтожили его народ. Но мать Ога, Оона, сумела спрятаться в глубине леса и там родила сына. Они жили в лесу, пока Огу не исполнилось четыре года, потом их обнаружили. Оона сказала лесным лордам, что ее сын еще не родился, когда они убили ее сородичей, и этим спасла своего единственного сына. Те, кто захватил ее в плен, убили ее, а ребенка-великана забрали с собой и сделали своим слугой. Они не знали, что память у великанов общая и мальчик сохранил воспоминания всего своего народа. Находясь в неволе у лесных лордов, Лара познакомилась с Огом. Они вместе убежали из леса и пришли в пустыню, во владения принцев-теней. Лара потом ушла, Ог остался у принца Калига и стал ухаживать за лошадьми.

Ог, широко шагая, вошел в сад, где сидели Илона, Лара и Калиг. Им пришлось выйти из дома, потому что Ог был выше трех метров ростом, хотя и невысоким для великана. Когда он увидел Лару, его голубые глаза заблестели от радости. Он подошел к ней, взял ее ладони в свои и почтительно сказал:

— Госпожа принцесса фей, я так рад снова видеть вас!

Потом сел напротив нее и скрестил ноги.

Илона недовольно подняла бровь. Этот мужлан как будто не видит ее!

— Я тоже рада видеть тебя, — ответила Лара, — уверена, ты помнишь мою мать, королеву Илону.

Великан повернул голову и сказал:

— Привет вам, королева! Вы, как всегда, прекраснее всех.

Илона немного подобрела, кивнула ему и ответила:

— Привет тебе, Ог.

— Мы позвали тебя сюда, потому что нам нужна твоя помощь, — сказал принц Калиг.

— Это будет нелегкое дело, Ог, — сказала Лара. — Я узнала кое-что, что может понравиться тебе, а может, и нет. Но перед тем как я скажу тебе новость, мне нужно, чтобы ты дал мне слово хранить мои тайны, мой старый друг.

— Я готов умереть за тебя, Лара, — ответил великан. Они оба знали, что это правда.

Снова заговорил принц Калиг. Он объяснил Огу, как и для чего судьба Лары привела ее в Темные Земли. Ог слушал его рассказ молча, но чем дольше рассказывал Калиг, тем грустнее становилось лицо великана.

Наконец заговорила Лара:

— Если помнишь, я рассказывала, как встречала там одного князя великанов. Он союзник Повелителя Сумерек, его зовут Скримир.

— Моего отца действительно тоже так звали, — подтвердил Ог.

— Тогда этот Скримир, должно быть, и есть твой отец, — сказала ему Лара. — Он вернулся вскоре после того, как твои сородичи были перерезаны, а твоя мать спаслась, спрятавшись в глубине леса. Он и его спутники бежали в Темные Земли. Повелитель Сумерек дал им убежище, а они за это поклялись ему в верности. Там они и жили все это время.

Ог был потрясен.

— Почему же отец не искал меня? — спросил он.

— Это ты должен спросить у него сам, — ответила Лара. — Ог, мне нужна твоя помощь.

— Все что угодно! — пообещал он.

— Нет, старый друг, подожди. Сначала выслушай. Калиг запер Повелителя Сумерек в его замке на ближайшие сто лет, но, к сожалению, Колл пытается подобраться ко мне через равнину снов. Магнус Хаук ничего не знает о моих приключениях, потому что из его сознания удалены воспоминания об этом годе. Я люблю своего мужа, Ог, но при этом я хорошо понимаю его. Он по натуре типичный человек. Вряд ли он мог бы простить мне сожительство с Коллом и рождение двоих сыновей. Ему-то я еще не дала того, что он хочет больше всего, — его сына. Он посчитал бы предательством то, что случилось. Я не могу допустить этого ради Магнуса и моих детей.

— Скажите мне, домина, что вы хотите, чтобы я сделал, — попросил в ответ великан.

— Если будет невозможно убедить Колла, чтобы он оставил Лару в покое, а я думаю, что это невозможно, он может послать за ней в Теру своих союзников — великанов, гномов или вольфинов, — сказал Калиг. — Это было бы огромным бедствием. Если бы ты встретился со своим отцом на равнине снов, Ог, то, возможно, убедил бы его уйти от Повелителя Сумерек. Когда-то лесные великаны были добрым и мирным народом.

— Они больше не добрые, — сказала Лара. — Боюсь, теперь они суровые и свирепые.

— Моя мать говорила мне, что мой отец любил ее больше всех других женщин и даже не имел ни одной жены, кроме нее, — сказал Ог. — Ее мучило только одно — она не осмелилась искать его и он никогда не узнает, что стало с ней и с ребенком. Думаю, если бы я смог найти своего отца на равнине снов, убедил бы его перейти на нашу сторону ради любви, которую он по-прежнему должен чувствовать к Ооне. Скажите мне, Лара, я похож на него?

— Да, только глаза другие, — ответила она.

— Наверное, у меня глаза как у матери, — вслух раздумывал Ог. — Сможет он увидеть на равнине снов мои глаза и разглядеть в них Оону? Если бы смог, это принесло бы нам огромную пользу, — задумчиво договорил он.

— Он сможет увидеть твои глаза, другое дело — что разглядит. Во всяком случае, я дам тебе амулет, который поможет разыскать Скримира.

— Я еще никогда не пытался попасть на равнину снов, — сказал Ог.

— Тебе нужно только лечь спать, сосредоточиться и подумать о том, что ты ищешь отца, — сказал принц своему конюху. — Я сообщу твоей жене, что сегодня ты не придешь домой, а заночуешь у меня. Тебе лучше спать там, где мы сможем наблюдать за тобой. Тогда воспоминания о том, что ты увидишь, будут свежи, когда ты проснешься.

Ог торжественно кивнул.

— Я надеюсь, что понравлюсь отцу, — сказал он полушепотом.

Лара вложила свою ладонь в огромную ладонь Ога.

— Как ему может не понравиться сын, который стал таким прекрасным и достойным человеком? — спросила она.

Лара лучше многих знала, как сильно страдал ее друг-великан оттого, что лишился родителей.

Уже наступил вечер, и Калиг пригласил Ога поужинать с ними в саду. После ужина он отвел Ога в большую комнату, где стояла огромная и очень длинная кровать. Это Калиг увеличил ее с помощью заклинаний, чтобы великану было удобно лежать. Принц-тень надел на шею Огу золотой амулет в форме дерева с распустившейся листвой. Листья были изображены эмалью разных оттенков зеленого цвета.

— Это защитит тебя от опасностей на равнине снов, — сказал он.

— Как она выглядит, мой господин? — спросил Ог.

— Там всегда туман, но ты будешь ощущать под ногами твердую землю, — объяснил князь. — Если ты почувствуешь угрозу для себя или испугаешься, просто представь себя за пределами равнины снов. Когда ляжешь, сосредоточься на своем отце и мысленно зови его к себе, — сказал он своему конюху и подал Огу чашу с фрином. — Выпей, мой друг. Это поможет тебе во время сна. — Ог выпил большую чашу до дна, и Калиг сказал: — Теперь я оставлю тебя одного. Хорошего сна!

Оставшись один, Ог окинул взглядом комнату. Она была большая, с окном, выходившим в сад. Ог сел на кровать и стащил с себя сапоги, потом закинул ноги на постель и лег на спину. Он с удовольствием почувствовал, что кровать была очень удобной. За окном пела какая-то ночная птица. Ог закрыл глаза и стал думать о великане Скримире. Лара сказала, что он похож на отца, хотя Ог за свою жизнь очень редко видел себя. Тем не менее он сосредоточился, постепенно успокаиваясь, и в конце концов крепко уснул.

Вдруг великан открыл глаза и обнаружил, что вокруг него со всех сторон еле заметно движется бледный туман. На секунду ему стало страшно, но потом он понял, что находится на равнине снов. Может ли он двигаться? Ог сел, потом поднялся на ноги и осторожно шагнул вперед. Да, двигаться он может. Но где его отец? Ог сообразил, что его надо позвать.

— Скримир, сын Трима, сына Эгтера, приди ко мне! — загудел его голос.

— Кто зовет меня на равнину снов? Кто смеет произносить священные имена моего отца и отца моего отца? — прогремел другой голос в ответ.

— Меня зовут Ог, сын Скримира и Ооны из народа лесных великанов, — ответил Ог. — Если ты тот самый Скримир, сын Трима, сына Эгтера, то ты мой отец. Покажись мне.

Ог замолчал в ожидании. Покажется ли ему другой великан?

Через какое-то время туман расступился, и перед Огом возник огромный рыжеволосый мужчина. Скримир действительно был похож на него, только глаза отца были янтарного цвета и он был более чем на две головы выше сына. При нем не было оружия, хотя поверх зеленой одежды — кожаный нагрудник.

— Ты маленький. Почему ты такой маленький? — спросил Скримир.

— Я плохо рос из-за нехватки еды и оттого, что должен был выживать в тяжелых условиях, — ответил Ог и спросил: — Почему ты не искал мою мать?

— У тебя глаза как у Ооны. Мне кажется, что это она глядит на меня, — печально сказал Скримир. — Мы вернулись с охоты через четыре дня после того, как ушли, и увидели вместо нашего дома руины, в которые его превратили лесные лорды, — рассказывал он. — Тела убитых были изуродованы. Некоторые из них уже были объедены зверями, у многих выклевали глаза вороны или вороны. Мы никого не смогли опознать. Я решил, что твоя мать и наш ребенок умерли. Как же вы выжили?

— Моя мать собирала ягоды на холме, когда лесные лорды ворвались в нашу деревню. С холма она видела, как они убивают нас и разоряют наши дома, и убежала в глубину леса. Там через несколько месяцев родила меня. Когда мне было четыре года, нас обнаружил отряд лесных лордов. Она спасла мне жизнь, сказав им, что я был еще в ее утробе в тот роковой день. Она умоляла их сохранить мне жизнь, зная, что ее собственная жизнь скоро будет оборвана. Лесные лорды убили ее у меня на глазах, а потом решили, что будет забавно иметь рабом мальчика-великана. Поскольку я родился лишь после того, как наш народ был уничтожен, они надеялись, что их тайна не будет раскрыта. Они не знали, что у нашего народа общая память, которая передается младенцу еще в утробе матери. Скримир медленно кивнул:

— Ты по-прежнему живешь в лесу? Если да, мы придем, спасем тебя и убьем столько лесных лордов, сколько сможем!

— Нет, я уже не там, отец. Несколько лет назад я сбежал оттуда. Я служу принцам-теням, смотрю за их конями. Живу в Шуннаре, в Хетарской пустыне. У меня есть жена и дети.

— Как ты нашел меня? — удивился Скримир. — Если ты счастлив, почему ищешь меня?

— Ты служишь Повелителю Сумерек, отец, — сказал Ог. — Почему ты и те, кто с тобой, служите тьме, вы ведь из мира света?

— Потому что Повелитель Сумерек Колл единственный, кто захотел приютить нас после того, как наши семьи были уничтожены, — сказал Скримир. — Мы не осмелились подать жалобу в Высший совет Хетара. Боялись, лесные лорды узнают, что кто-то из нас выжил. Посмотри, что они сделали с твоей матерью. Всего одна слабая женщина с маленьким ребенком, и они все-таки боялись разоблачения и убили ее за то, что она знала их тайну. Ты думаешь, они пощадили бы тебя, если бы знали про нашу общую память? Мы бежали из нашего леса, прошли пустыню, увидели там, где она кончилась, море и перешли его вброд. На другом берегу моря не было людей, но и земли не подходили для нашего образа жизни, мы пошли дальше, в сторону гор, за которыми находятся Темные Земли. Там мы наконец оказались в безопасности. Мы многим обязаны Коллу за его доброту к нам.

— Ваш господин хочет захватить и Хетар, и Теру — страну по другую сторону гор от вас, — медленно сказал Ог.

— Хетар слабое королевство. Ему нужен сильный хозяин, и Повелитель Сумерек хочет им стать. А жители Теры — простодушные люди, и мы легко захватим их, — ответил Скримир.

— Отец, Хетар действительно находится в упадке, но Тера — нет. А на тех землях на вашем берегу моря Обскура, которые ты видел пустыми, когда вы бежали из Хетара, теперь живут люди из кланов прежнего Дальноземья Хетара. Своим верховным правителем они признают доминуса — правителя Теры. Это сильный человек, а его жена могущественная фея.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Скримир.

— Знаю потому, что домина Теры мой друг и ученица принца-тени Калига. Сейчас принц Калиг с помощью своей магии заточил Повелителя Сумерек в его замке. Твой господин не сможет выйти оттуда сто лет, не сможет сам повести свои войска на несправедливую войну против Хетара и Теры. Отец, Темные Земли остались без вождя.

— Может быть, Повелитель Колл и заперт, но все мы, остальные, можем идти куда пожелаем, — возразил Скримир. — Мы исполним его приказы и пойдем завоевывать эти страны.

— Почему? — спросил Ог.

— Он попросил нас об этом, сын. Он единственный приютил наш народ.

— Вы не просили о помощи никого, кроме него, отец, так что ты несправедлив, жалуясь на других. Зачем тебе следовать за тем, кто поступит с народами Хетара и Теры так, как лесные лорды поступили с нашим народом? — спросил Ог, взглянув на отца снизу вверх. — Многие умрут, если это случится.

— Ты мал ростом, сын, но ум у тебя большой, — сказал Скримир. — Я до сих пор вообще не думал, какие последствия может иметь война.

— Лесных великанов было мало даже в их лучшие времена, — заметил Ог. — А в хетарском городе много жителей, и в Хетаре есть еще провинции, к которым теперь прибавилось Дальноземье. Многие пострадают из-за того, что твой господин желает завоевать чужие земли. Зачем ему понадобились Хетар и Тера?

Похоже, Скримир смутился и растерялся, не зная ответа на эти вопросы.

— Разве в Темных Землях сейчас голод? Или жителям тесно в нынешних границах? — настойчиво продолжал спрашивать Ог. — Если такое случилось, почему вы не попросили помощи у соседей в Хетаре и Тере? Почему вы должны идти убивать их? Что они вам сделали?

— У меня болит голова от твоих вопросов, — пожаловался Скримир. — Наш народ обязан хранить верность Повелителю Сумерек.

— Повелитель Колл сидит в своем замке и указывает своим подчиненным, куда идти и что уничтожать, — сказал Ог. — Ты думаешь, Хетар и Тера слабы и не в состоянии дать отпор? Там уже знают о том, что вы пойдете против них, и готовятся к обороне. — Про эту подготовку Ог солгал. — Лесных великанов уцелело мало. Сколько из них будут убиты в этом бессмысленном походе? Неужели гномов и вольфинов так много, что они могут позволить большинству из них погибнуть? Вы будете воевать, а Колл — сидеть в своем замке и смотреть на это. Отец, у него не хватает мужества на то, чтобы самому вести свои войска в бой. И за таким вождем ты готов пойти на смерть?

Ог вытянулся во весь рост, упер руки в бока и так стоял перед своим отцом.

— Я больше не могу тебя слушать! — раздраженно сказал Скримир. — Ты сбил меня с толку, сын, — если только ты действительно мой сын, а не какая-то выдумка магов.

— Я действительно твой сын, — заверил Ог своего отца. — Если сомневаешься во мне, спустись со своих гор. Я встречусь с тобой на вашем берегу моря Обскура, и ты увидишь, что я существую на самом деле. Только в пути будь осторожен — не повреди людям из кланов Нового Дальноземья и их скоту. Они теперь живут в тех местах. Я буду ждать тебя.

Ог почувствовал, что постепенно растворяется в воздухе равнины снов и исчезает с нее. Поразительное ощущение.

— Приходи ко мне! — крикнул он Скримиру и проснулся в большой кровати. Несколько долгих минут он лежал неподвижно. За окном его комнаты день начал побеждать ночь, все вокруг было тихо и спокойно. Наконец он встал и надел сапоги.

Чудесная ночь, хотя он чуть-чуть устал. Он проспал не меньше шести часов. Случилось ли все, что он видел, на самом деле или это был только сон? Принц должен знать ответ на этот вопрос. Ог вышел из комнаты и спустился в долину. Ее уже освещали первые лучи рассвета, и кони, за которыми он ухаживал, мирно щипали траву. Ог стал ходить среди них, вид этих красивых животных всегда успокаивал его, а он все еще был взволнован после встречи с отцом.

Скримир показался ему суровым человеком. Но сколько Ог ни блуждал в доставшейся ему общей памяти, так и не смог вспомнить, чтобы когда-нибудь его соплеменников считали бездушными или бесчувственными. Лесные великаны были известны своей добротой. А тот, с кем он встретился сегодня ночью, не подходил под это описание. Скримир выглядел безжалостным воином. Если бы этой ночью Огу не показалось, что на него смотрит его собственное лицо, он бы усомнился, что Скримир его отец.

Ог вздохнул, повернул назад и пошел через большой луг обратно к дворцу принца. Калиг, должно быть, уже встал и хочет знать, что случилось с Огом за время его путешествия на равнину снов.

Великан застал своего хозяина, Илону и Лару в саду за завтраком. Князь движением руки подозвал к себе Ога и подал ему чашу с только что выжатым соком.

— У тебя усталый вид, мой друг, — сказал Калиг. — Ты можешь рассказать нам о своем путешествии?

Ог выпил сок и, похоже, восстановил силы.

— Я встретился со Скримиром.

И рассказал троим своим собеседникам обо всем, что произошло, не упустив ни одной подробности.

— Я ни разу не назвал Лару по имени, — сказал он в числе прочего. — Думаю, Скримир не знает, что супруга, которую выбрал себе Колл, — домина Теры. И он не спросил меня, как я его разыскал, что странно.

— Вероятно, удивление пересилило любопытство, — заметил Калиг. — А что ты можешь сказать про его верность Повелителю Сумерек?

— По-моему, это больше благодарность Повелителю Сумерек Коллу за то, что он приютил у себя уцелевших лесных великанов, — задумчиво сказал Ог. — Я задал отцу много вопросов, по-моему, он смутился, но полагаю, он задумается над ними всерьез, когда у него будет на это время. Он сказал мне, что у меня большой ум, несмотря на малый рост. — Ог фыркнул от смеха. — Первый раз в моей жизни меня называют мудрым.

— Но ты действительно мудрый, дорогой Ог, — отозвалась Лара.

— Мой господин! — обратился великан к Калигу. — Я предложил своему отцу встретиться со мной на берегу моря Обскура, чтобы он увидел, что я не призрак из сна, а действительно его сын плоть от плоти. Не могли бы вы перенести меня туда с помощью вашей магии?

Калиг кивнул в знак согласия и сказал:

— Я пойду туда с тобой, но останусь в тени, если не буду нужен тебе.

— Почему этот князь великанов захотел увидеть Ога вживую? — недовольно спросила Илона.

— Потому, Илона, что он отец, который узнал о существовании сына, — сухо объяснил ей принц-теней. — Ты, конечно, понимаешь, что родитель, который долго был разлучен со своим ребенком, хочет увидеть этого ребенка, дотронуться до него и обнять.

Королева фей густо покраснела, взяла свою дочь за руку и тихо произнесла:

— Да, я это понимаю.

— Когда они должны встретиться? — захотела знать Лара.

— Я думаю, он придет завтра или послезавтра, ему будет любопытно, — медленно ответил Калиг и повернулся к Огу: — Мы отправимся туда сегодня. Сходи к своей жене и скажи ей, что на несколько дней ты нужен князю. Ты ведь не хочешь, чтобы она волновалась.

Ог встал с травы:

— Хорошо, князь! — и быстро ушел.

— Какая нам польза от их встречи наедине? Чем она защитит Лару? — раздраженно спросила Илона. — Меня не интересуют ни Хетар, ни Тера. Я хочу защитить не их, а своего ребенка.

На это ответила сама Лара:

— Мама, Колл не может покинуть Колбир, но тем не менее может управлять своими войсками, следовательно, нам важно ослабить его союзников до того, как он начнет войну. Гай Просперо не представляет себе, с чем ему, может быть, придется столкнуться. А Тере даже с помощью сильной магии трудно будет защититься от воинов Колла. Если же Колл захватит Хетар, теранам будет трудно защищаться, потому что придется сражаться на два фронта. Мы должны предотвратить эту войну. А значит, разорвать связи между Повелителем Сумерек и его союзниками.

— Было бы гораздо проще усыпить этого Повелителя Сумерек на ближайшую тысячу лет, — сказала Илона.

— Равновесие! Не забывайте о равновесии, королева! — напомнил ей Калиг.

— Не учите меня, принц! — раздраженно ответила Илона. Ее ноздри раздувались от гнева. — Лучше скажите мне, что такого страшного случится, если это равновесие на ближайшую тысячу лет будет сдвинуто далеко в сторону света и добра?

— Потом будет восстанавливаться правильное соотношение сил, и для этого нам придется прожить столько же лет во зле и тьме. Вы хотели бы обречь нас всех на это, королева? Сейчас равновесие лишь немного сдвинуто в сторону добра и света. И так должно быть всегда, потому что мы никогда не сможем полностью истребить тьму. Она всегда будет таиться на дальних границах нашего мира. Даже знаменитый мир Больмаира, который сияет на нашем небе в виде яркого созвездия, должен бороться за сохранение идеального порядка. Свет и тьма, добро и зло. Эта битва никогда не закончится, Илона. И ты это знаешь.

Королева фей вздохнула:

— Просто этот Повелитель Сумерек задал нам такую сложную задачу, и я боюсь за дочь.

— Твоя дочь только исполняет свое предназначение, — спокойно сказал Калиг.

В этот момент вернулся Ог:

— Я поговорил с женой. Пока меня не будет, она погостит у своей семьи в пустыне. Я готов отправиться в путь, когда вы пожелаете, принц.

К удивлению всех собравшихся, Калиг начал расти все выше и выше, пока не сравнялся по росту с Огом. Он окутал своим плащом себя и великана, и оба исчезли.

— Я не знала, что он умеет такое, — в изумлении сказала Лара.

Илона засмеялась и с восхищением ответила:

— Он может сделать все что угодно!

— Вот как, мама? Ты меня удивляешь, — поддразнила ее Лара. — Скажи мне, Калиг когда-нибудь был твоим любовником? Ты знаешь, сколько ему лет?

— Я не стану обсуждать вопрос о том, был или нет он одним из моих любовников. А что касается его возраста, он лишь немного моложе, чем само время.

— И при этом совершенно не стареет, — пробормотала Лара.

Илона ничего не ответила.

— Думаю, мне пора вернуться домой, — сказала наконец Лара. — Магнус, должно быть, уже начал нервничать.

— Подожди, — ответила Илона. — Нам надо еще поговорить о твоей встрече с Повелителем Сумерек на равнине снов. По-моему, это слишком опасно, дочка.

— Да, опасно, — согласилась Лара. — Но он не прекратит свои попытки вернуть меня, если не убедится, что я не люблю его настолько, чтобы вернуться.

— Не говори мне, что ты полюбила его! — в ужасе воскликнула Илона.

— Колл одинок, мама. Он никогда не был жестоким со мной. Я думаю, именно поэтому мне было так легко обманывать его после того, как Калиг вернул мне мои воспоминания.

— Пусть твое сердце будет твердым, Лара, — сказала Илона. — Будь осторожной, иначе немногое человеческое, что есть в тебе, тебя погубит. Повелитель Сумерек украл тебя у мужа и детей, причинил много горя им и людям из кланов. Из-за него Гай Просперо начал замышлять войну против Теры. Повелитель Сумерек — зло. Зло иногда принимает приятный облик и кажется почти терпимым. Но его нельзя терпеть, дочь! Колл думал только о себе, своих желаниях и потребностях. Он был добрым к тебе ради своей цели — убедить тебя, что он твой любящий муж, и лаской добиться, чтобы ты зависела только от него одного. Не обманывайся на его счет. Не позволяй ему заманить тебя обратно в его темные сети. Его сердце черно до самой сердцевины.

Лара вздохнула:

— Я знаю, мама, что ты права. Но чтобы защитить Магнуса и детей и предотвратить войну, которую Гай Просперо хочет навязать Тере, я должна быть полностью свободна от Повелителя Сумерек. Я не могу изгнать его, как его предка Юси. Я должна убедить его, что между нами была ложь, я никогда не смогу любить его так, как он хотел бы. Я не буду рисковать и не пойду в Темные Земли. Я вызову Колла на равнину снов, там безопасно, разве не так?

Илона неохотно кивнула в ответ и сказала:

— Да, там ты будешь в безопасности, но перед тем, как отправиться туда, убедись, что сможешь защитить себя, потому что Колл попытается перехитрить тебя.

— Мне пора уходить, — сказала Лара и встала из-за стола. — Когда Калиг вернется, дай мне знать и сообщи, что получилось у Ога.

— Я это сделаю, — пообещала Илона и открыла дочери золотой туннель.

На другом его конце Лара увидела маленькую комнату в своем доме. От свечи, горевшей на столе, остался лишь крошечный огарок. Она перешла в свой замок, а туннель закрылся у нее за спиной.

Глава 13

Я не могу ее забыть! — простонал Повелитель Сумерек.

— Но вы должны это сделать, мой господин, — сказал Альфриг.

— Ни за что! Она моя, и я хочу вернуть ее! — гневно взревел Колл.

— Мой господин, она была всего лишь сосудом, необходимым, чтобы дать Темным Землям их следующего государя, но даже это она не смогла сделать как надо. Вместо одного сына она родила вам двух одинаковых, и из-за этого у нас начинаются беспорядки.

— В Книге Правления было сказано, что моей супругой станет фея, а Лара фея, — сердито сказал Колл.

Ему нестерпимо хотелось ударить канцлера. Альфриг в последнее время стал его очень раздражать. Но Колл не мог прогнать гнома с должности, потому что Альфрига назвала его канцлером Книга Правления. А как приятно было бы срубить ему голову и насадить ее на кол. Представив себе эту казнь, Повелитель Сумерек скрипнул зубами.

— Я никогда не посмел бы подвергать сомнению то, что сказано в Книге, — сказал Альфриг. — Я лишь сомневаюсь, что вы правильно выбрали женщину-сосуд.

— Она была правильным выбором, старый болтливый болван! — крикнул Колл. — Когда я попросил отражающую чашу показать мне мою супругу, я увидел Лару. Разве чаша может солгать?

— Может быть, она показала вам то, что вы хотели увидеть, — спокойно предположил Альфриг.

— Я должен был увидеть Лару! Иначе чаша не показала бы ее мне! — воскликнул Колл, и его обычно бледное лицо побагровело от ярости. Он не мог смириться с тем, что надежда обманула его.

— Мой господин! Мы оба знаем, как велико могущество магического мира. И мы оба знаем, что свет и тьма всегда должны уравновешивать друг друга, — начал говорить Альфриг.

— Почему? — перебил его Колл. — Почему добро и зло должны быть в равновесии? Почему одно не может победить другое? Покажи мне, где написано о равновесии, недоумок! В Книге Правления этого нет! Покажи!

— Я не знаю, написано это где-нибудь или нет, мой господин, но это так, и не может быть иначе, — спокойно ответил канцлер. — Принцы-тени знают все, что нужно знать. Мой господин, их магия достигает даже Темных Земель. Я думаю, они подстроили видение Лары, чтобы вы пожелали ее всем существом. Разбудив в вас вожделение, они позволили вам похитить ее, чтобы вы смогли зачать наследника, потому что она фея, а значит, соответствовала условию, указанному в Книге Правления.

— Она любит меня, иначе не родила бы мне детей. Феи не рожают детей мужчинам, которых не любят. А теперь они украли ее у меня. — Колл резко повернулся на троне и взглянул в окно на небо, где начиналась гроза. — Я хочу вернуть ее, Альфриг. Хочу вернуть, и верну! — На его красивом суровом лице отразилась твердая решимость.

— Мой господин, вы должны осознать действительность. Вы украли у этой феи ее воспоминания о ней, ее муже и детях. Убедили ее, что она ваша жена и вы ее любите. Она была испугана и растеряна, потому вы и завоевали ее доверие. Она забыла, что она фея, поэтому вы смогли оплодотворить ее. Когда ей вернули память, она сразу начала строить козни против вас, обманывала вас. Наконец, она с помощью своего наставника, принца-тени, бежала из Темных Земель и вернулась в свой дом к мужу и детям. Она не любит вас, мой господин. Не любит!

Колл спрыгнул с трона, схватил канцлера-гнома и швырнул его так, что тот пролетел через весь длинный зал и упал на пол с глухим стуком. В первое мгновение Колл подумал, что убил его, почувствовал огромное удовлетворение и панический страх одновременно. Но Альфриг встал с пола, отряхнулся и ощупал себя, проверяя, все ли кости у него целы. Убедившись, что ни одна из них не сломана, ощупал голову и обнаружил на ней струйку крови. Гном повернулся к своему разгневанному господину, церемонно поклонился ему и сказал:

— Я должен покинуть вас, мой господин, залечить мои раны.

— Пусть Крелл проклянет тебя и отправит в ад! — крикнул ему Колл, услышав стук закрывавшейся двери тронного зала.

«Канцлер ошибается, Лара меня любит», — подумал Колл и решил, что вернет ее. Даже если ему придется бросить на Теру все войска Темных Земель. Принц-тень заколдовал его, и теперь он сто лет не сможет выйти из своего замка, но он сможет вернуть Лару и не покидая Колбир. Он может послать своих великанов или вольфинов за ней, за доминусом Теры, который называет ее своей женой, за ее детьми. Но сначала ему нужно встретиться с ней на равнине снов и потребовать, чтобы она вернулась. Если она не возвратится к нему, он уничтожит Теру и все в этой стране. Она верна доминусу лишь потому, что имеет с ним общих детей. Но ему она тоже родила детей, и его сыновьям нужна их мать. Лара нужна ему. И он ее получит.

Повелитель Сумерек решительной походкой прошел из тронного зала в свою спальню — маленькую и узкую темную комнату, где стены и потолок были выкрашены в черный цвет, бросился на кровать, и его темные глаза стали закрываться. Еще до того, как сомкнулись веки, он начал мысленно искать Лару и приказывать ей, чтобы она пришла на равнину снов. Он делал это уже много ночей и чувствовал, что Лара появлялась на равнине, но ни разу не смог приблизиться к ней настолько, чтобы заговорить. Но сегодня он увидел вспышку золотистого света. Колл удивился и сделал шаг назад, от света у него болели глаза, и перед ним возникла Лара.

— Хватит, господин Колл! Я поговорю с вами сегодня ночью, но больше — никогда. Зачем вы звали меня на равнину снов? — спросила Лара, хотя заранее знала ответ.

— Ты ярко светишься. От твоего света мне плохо, — пожаловался Колл.

— Я больше фея, чем ты можешь предполагать, чем даже я сама знала. Я не создана для полумрака и темноты, как ты. Когда ты приказал мунинам украсть у меня память, ты забрал и знание о том, кто я, и этим ослабил мой свет. Больше ты никогда не сделаешь этого.

— Вернись ко мне, — попросил Колл.

— Нет, — спокойно ответила ему Лара. — Я никогда не вернусь к тебе. Жизнь в Темных Землях убьет меня. Мне нужно видеть вокруг себя свет, цветы и птиц.

Ее свет стал менее ярким, и теперь Колл смог хорошо ее рассмотреть. Ему показалось, что она еще прекраснее, чем он помнил. Он не мог отвести от нее глаз и, глядя на нее, чувствовал, как в нем пробуждается вожделение.

— Ты нужна мне, — тихо сказал он. — Я люблю тебя, и ты нужна нашим сыновьям.

— Если вы действительно любите меня, господин, то излейте эту любовь на сыновей, которых вы заставили меня родить для вас, — холодно ответила Лара.

Ее сердце феи ожесточилось. Колл действительно чудовище! Она никогда не простит ему то, что он сделал с ней. А то, что он использует своих сыновей Колбейна и Колгрима, чтобы добраться до нее, омерзительно сверх всякой меры!

— Ты любишь меня, — сказал ей Колл. Его глаза из серых стали черными и заблестели, их жгучий взгляд окутал Лару. — Ты меня любишь! — повторил Повелитель Сумерек.

— Я тебя презираю! — ответила Лара.

Холод в ее словах заставил Колла растеряться. Разве это возможно? Неужели есть хоть какая-то вероятность, что она не лжет? Он не выдержит такой правды!

— Скажи, что любишь меня, Лара, — попросил он, и это была почти мольба. Его одолевала мучительная жажда обладать Ларой.

Лара с удивлением поняла, что любовь к ней делает Колла слабее. Она не думала, что его может что-нибудь ослабить. Это интересно.

— Мне отвратительно даже смотреть на тебя, — ответила она. — Я не люблю тебя. Может быть, та несчастная, в которую ты превратил меня, немного любила тебя, но я не люблю.

В душе Колла поднялась яростная черная злоба.

— Ты думаешь, если я заперт в Колбире, ты сможешь спастись от меня и моей мести? Подумай о Магнусе Хауке. Как он будет чувствовать себя, если узнает, что ты дала мне то, чего не дала ему? — Колл ядовито усмехнулся. — А твои дочери? Может быть, я с помощью моей магии принесу их в свой Дом удовольствий и сделаю моими наложницами. Старшая уже почти взрослая. И у тебя есть еще сын от твоего первого мужа из Дальноземья. — Колл зло и лукаво улыбнулся Ларе.

Но улыбка тут же исчезла с его лица, и он отпрыгнул назад. Это Лара бросила к его ногам маленький огненный шар, и пламя опалило его одежду.

— На твоем месте я не стала бы охотиться за мной или моими родными, — предупредила его Лара. — Я способна убить тебя, Колл, так же как победила твоего предка Юси. Но может быть, вместо этого я просто заберу твоих сыновей и утоплю их. Я заставлю тебя умолять сохранить им жизнь, но в конце концов безжалостно убью их.

— В тебе, моя драгоценная, еще есть тьма, — пробормотал он, и в его голосе звучало удовольствие.

— Тьма есть в каждом из нас, Колл, — и в людях, и в магических существах. Но большинство из нас учатся побеждать эту тьму и дают свету сиять в своих душах. В том, чтобы защищать тех, кого любишь, нет зла.

— А наших сыновей ты не любишь? — спросил он.

Лара покачала головой:

— Они для меня ничто, Колл. Я не помнила, что я фея и какие обычаи у фей, поэтому родила тебе детей, которых ты хотел. Будь доволен этим, Колл, потому что больше я ничего не могу тебе дать и не дам.

— Если ты не вернешься в Колбир и не сядешь рядом со мной как моя жена, я не оставлю камня на камне в Хетаре и в Тере, моя драгоценная. Это я смогу сделать даже сидя в заточении.

— На каждый удар, который ты мне нанесешь, я отвечу двумя, — предупредила его Лара. — Не заблуждайся на мой счет, Колл. И пусть тебя не сбивают с толку воспоминания о той, кем ты меня сделал. Я прирожденный воин и уничтожу тебя. Мой меч Андрасте жаждет напиться твоей крови.

— Здесь, на равнине снов, ты не можешь убить меня. Для этого, моя драгоценная, ты должна войти в Темные Земли. А если ты это сделаешь, мои подданные схватят тебя и приведут ко мне. И я больше никогда не отпущу тебя, — сказал Колл и внезапно оказался рядом с Ларой. Его рука обвилась вокруг ее талии, его горячее дыхание коснулось ее шеи и обожгло светлую кожу. — Ты принадлежишь мне, Лара, — сказал он и начал мять ее округлые груди. — Подумай о том, что мы смогли бы сделать вдвоем, моя драгоценная. Мы вместе завоевали бы наши миры.

Он повернул ее лицом к себе и начал тереть ее губы большим пальцем своей руки, потом поцеловал жадно и требовательно. Его раздвоенный язык проскользнул в ее рот и начал горячо ласкать ее язык, пальцы в это время щипали сосок.

Лара обмякла в его руках, пораженная тем, что неожиданно так обессилела. Она слабо боролась, но Колл поднял на ней платье, приподнял ее и насадил на свой главный стержень. Лара попыталась кричать, но что-то сжимало ей горло, и оттуда не вырвалось ни звука. Лара попыталась проснуться, но Колл не дал ей этого сделать.

— Почувствуй мою силу и мое желание, моя драгоценная, — пробормотал он. — Я желаю тебя и нуждаюсь в тебе так же сильно, как ты ненавидишь меня. Теперь ты — это ты сама, а не то слабое существо, которым я тебя сделал. Но сейчас ты снова узнаешь наслаждение со мной так же, как это было раньше.

— Не-ет! — закричала Лара, к которой вернулся голос, и в отчаянии попыталась оттолкнуть Колла, освободиться от его темной жажды. Она чувствовала внутри себя его длинный толстый стержень, который глубоко входил в нее, яростно раздвигая стенки влагалища, был горячим и пульсировал. — Не-ет! Не-е-ет! — крикнула она снова.

Ей ответил мрачный смех Колла. Его хохот звучал сразу со всех сторон, держал ее в плену своего зла.

— Да! Ты уступишь мне, потому что у тебя нет другого выбора, Лара. Ты моя. Только я могу приказывать тебе. Я твой господин, а не Магнус Хаук из Теры.

Его кипящий сок обжег Лару, и она закричала. Но хуже всего было то, что она достигла вершины удовольствия и почувствовала наслаждение. И тут она услышала, что ее зовет Магнус Хаук. Звук его голоса придал ей мужества. Она оттолкнула от себя Повелителя Сумерек и спаслась бегством.

— Лара, любимая, проснись! — говорил своей жене доминус. — Тебе снится очень плохой сон. Проснись, милая! — Он слегка встряхнул ее. — Проснись!

Зеленые глаза Лары раскрылись, и она едва не расплакалась от облегчения. Потом крепко прижалась к Магнусу и горько заплакала.

— В чем дело, любимая? Что так напугало тебя во сне? Я, кажется, никогда не видел тебя так сильно испуганной. Скажи мне, дорогая, что это было.

Его голос успокоил ее, и ей стало легче. Лара сделала глубокий вдох и заставила себя мыслить ясно. Вряд ли она может рассказать Магнусу, что Повелитель Сумерек изнасиловал ее на равнине снов. Как Колл смог приобрести над ней такую власть? Считалось, что равнина снов — нейтральное место. Ей нужно поговорить с Калигом. Вряд ли она может опять отправиться в Шуннар, недавно вернувшись оттуда. Значит, она должна как можно скорее вызвать Калига сюда.

— Я не помню, что мне приснилось, Магнус, — солгала она мужу. — Но мне вдруг стало очень страшно, а ты знаешь, это не похоже на меня. Просто подержи меня в объятиях, мой дорогой, и я буду в порядке.

Она почувствовала следы чего-то липкого на своем теле между бедрами, и ее ужас стал еще сильнее.

Магнус тихо гладил ее по растрепавшимся волосам. Как она может не помнить сон, который так сильно на нее подействовал? Его разбудил ее крик. Она кричала «Нет!» и металась на постели, как будто боролась с кем-то, но рядом с ней, разумеется, не было никого. Все это странно, подумал он. Но Лара никогда не лгала ему. Если она сказала, что не может вспомнить свой кошмар, значит, так оно и есть. Но он задумался, почему она не запомнила сон.

Лара, лежавшая рядом с ним, пыталась угадать, который сейчас час и сколько времени она спала. Она могла бы поклясться, что ощущает на себе мускусный запах кожи Колла. А если Магнус почувствует, чем она пахнет? Она вздрогнула, и Магнус крепче обнял ее и, успокаивая, сказал:

— Все в порядке, любимая.

Она ничего не сказала, только кивнула в ответ. Ей нужно было встать. Ей нужно было подумать. Ей нужно было поговорить с Калигом.

Она отодвинулась от Магнуса и сказала:

— Я, пожалуй, встану и немного погуляю. Мне кажется, так легче избавлюсь от этих ночных страхов. А ты усни снова. Мне жаль, что я тебя разбудила. — И она встала с кровати.

— Пройдись, если уверена, что ты в порядке, — медленно сказал Магнус.

— Что бы мне ни приснилось, чувствую, немного движения мне не повредит, чтобы успокоить нервы. Мне! — Она изобразила легкий смешок. — Сон, видно, был ужасный, раз довел меня до этого. — Она наклонилась к мужу, коснулась губами его губ и успокоила: — Я буду в полном порядке, любимый. Приму теплую ванну и погуляю по нашим садам, и, может быть, все пройдет.

— Погуляй, если ты уверена, что это поможет, — снова согласился Магнус, ложась обратно в кровать. У него уже слипались ото сна глаза.

— Я скоро буду в полном порядке, — ответила ему Лара и, напрягая всю свою волю, чтобы не спешить, пошла по коридору, который соединял их с мужем спальню с ее ванной комнатой. Раздеваться было не нужно, Лара спала обнаженной, потому что ночные сорочки мешали ей и ее мужу заниматься любовью, а они делали это часто. Была еще глубокая ночь, и поэтому ей не встретился никто из слуг. Лара вымылась в маленькой ванне, ополоснулась и сняла с полки возле ванны большое толстое полотенце. Ей действительно стало лучше, но она по-прежнему была сильно встревожена и озабочена тем, что произошло.

Лара мгновенно перенеслась в свою рабочую комнату, соблюдая осторожность, чтобы не разбудить Магнуса и не попасться на глаза охранникам.

— Услышь мой зов, Калиг, принц-тень, и из стены своей выйди ко мне, — произнесла она.

Принц-тень мгновенно появился в ее маленькой комнате. Увидев, что Лара закутана только в полотенце, он иронически улыбнулся и сказал:

— Моя любимая, твой наряд очень привлекателен, но, мне кажется, доминус не одобрил бы нашу встречу в такой обстановке. — Но, увидев лицо своей ученицы, Калиг быстро сменил тон. — Что случилось, Лара? — спросил он уже серьезно.

— Калиг, сегодня ночью я встретилась с Коллом на равнине снов, и мы с ним разговаривали. Я сказала ему прямо и недвусмысленно, что не вернусь в Темные Земли. Он стал угрожать Магнусу и детям. Я ответила, что, если он их тронет, я убью его. А потом он вдруг оказался рядом со мной, дотронулся до меня, начал целовать. И он… он… — Она сильно побледнела и не смогла договорить.

— Не договаривай, любимая, я тебя понял, — сказал принц-тень. — Тебе не придется его убивать, это сделаю я. Я поступил очень глупо — недооценил его возможности и не понял, как он силен, даже запертый в Колбире.

— Калиг, как такое могло произойти на равнине снов? Он не должен был иметь возможность даже коснуться меня!

— Он вобрал в себя силу инкуба, — объяснил принц. — Инкубы — это темные духи, которые могут превращать сон в действительность. Тот, которого Колл использовал во время вашей встречи, должен умереть из-за этого, как только Колл проснется. Но Повелитель Сумерек, конечно, найдет себе другого, которого сможет использовать.

— Калиг, он очень твердо решил снова завладеть мной. Так твердо, что я даже боюсь его. Раньше я никогда не чувствовала страха.

— Ты поступаешь разумно, когда боишься зла. Рассказала ли ты Магнусу про свой сон? — спросил князь.

— Я сказала ему, что не помню сон, — ответила Лара. — Не знаю, поверил он мне или нет. Я никогда по-настоящему не лгала ему. Жаль, что Андрасте не была со мной. Мне кажется, тогда я снесла бы Коллу голову. Но на самом деле я бы не смогла этого сделать, верно?

— Если ты будешь говорить с ним опять, моя любимая Лара, ты должна освободиться ото всех чувств, — посоветовал ей Калиг. — Он и его инкуб стали сильнее оттого, что впитали в себя сначала твой гнев, а потом твой страх, — объяснил он. — Равнина снов нейтральная территория, но сильные чувства могут создать путаницу даже на ней.

— Я больше никогда не стану разговаривать с ним на равнине снов, — твердо сказала Лара. — Он слишком опасен на ней, особенно если мне не разрешат дать ему отпор. Калиг, он заставил меня почувствовать удовольствие от того, что случилось. Он — воплощение зла. Он должен умереть, чтобы смута в Темных Землях, созданная рождением его сыновей, стала еще сильнее. Никто не осмелится убить одного из близнецов, значит, всем придется ждать, пока Книга Правления укажет, кто из двоих будет следующим Повелителем Сумерек. Альфриг проследит за этим, он во всем строго соблюдает правила. Его гномы будут слушаться его указаний. Великанов мы, возможно, уговорим нарушить клятву верности Темным Землям, если Колл умрет, а мы сможем предложить им дом в другом месте. Больше всего я беспокоюсь из-за вольфинов. Мне кажется, они верны в первую очередь самим себе.

— Ты права, — кивнул Калиг. — Вольфины либо начнут бороться с Сумеречными близнецами в споре за власть над Темными Землями, либо станут разорять Хетар или Теру. Их практически не коснулась цивилизация, их смысл жизни в том, чтобы удовлетворять свои многочисленные желания. — Он задумался и молчал несколько минут, а потом спросил Лару: — Кланы не расширили свои территории дальше тех границ, которые указал им Магнус Хаук, верно?

— Нет, — ответила она. — Каждый клан и так получил в два раза больше земли, чем имел в прежнем Дальноземье. А при чем тут это?

— Если последние лесные великаны откажутся служить Коллу, мы могли бы поселить их в лесах у подножия тех гор, которые отделяют нас от Темных Земель. Эти леса — часть теранского Нового Дальноземья. Люди из кланов никуда не уходят со своей земли, они по натуре не исследователи. А Тера просторна так, что даже твой муж не знает, сколько точно у него в стране земли, что есть в ее дальних областях и кто там живет. Мы могли бы поселить великанов в этих дальних лесах, а поскольку великаны не общительны, никто никогда не узнает об этом.

— Судя по тому, что рассказал нам маленький Ог, Скримир и его великаны не нарушат верность Коллу. Но если он исчезнет со сцены, возможно, все будет по-другому, — ответила Лара. — Эти великаны по природе невоинственны. Я не думаю, что они захотят ввязаться в борьбу между сторонниками Колбейна и Колгрима. Пройдет много лет, прежде чем близнецы вырастут настолько, чтобы один из них смог занять место отца.

— Значит, решено, — спокойным голосом подвел итог принц-тень. — Нужно вырвать Коллу, как гадюке, ядовитые зубы, если мы хотим сохранить мир в нашем мире.

Лара кивнула в ответ, а потом вдруг спросила:

— Калиг, ты знаешь гораздо больше, чем рассказываешь. Суждено ли, чтобы Магнус Хаук остался моим мужем? Если Колл действительно может добраться до него, он может разрушить нашу с Магнусом любовь, а она для меня — сокровище, которому нет цены. Я не хочу, чтобы моя семья была разорвана на части из-за моего проклятого предназначения, которое на меня навьючили, как груз. Это было бы нечестно, Калиг. Я знаю, что жизнь не всегда безупречна, но неужели я не заслужила немного счастья за ту жертву, которую принесла?

Князь вздохнул и ответил:

— Есть кое-что, о чем тебе не сказала твоя мать, но ты должна узнать про это. Теперь, когда мы обнаружили, что в тебе больше от феи, чем от человека, мы уверены, что ты проживешь намного дольше, чем обычный человек. Тебе придется увидеть, как те, кто окружает тебя, постареют и умрут. Но феи и мужчины-духи из их народа не стареют так сильно, как люди. Когда ты встретилась со своей бабушкой перед тем, как она угасла, ты посчитала ее красивой, а ей было тогда много сотен лет. Ты не проживешь так долго, как Мива или твоя мать Илона, ты не чистокровная фея, но будешь жить гораздо дольше, чем любой человек, и у тебя будут за твою жизнь другие возлюбленные, Лара. Но что касается сегодняшнего дня, будь уверена, Магнус Хаук будет любить тебя до самой своей смерти.

Лара ненадолго задумалась, потом улыбнулась Калигу:

— Невозможно поверить, ты дал мне ясный и прямой ответ! Обычно, если я спрошу о чем-то, ты отвечаешь загадкой, — шутливо упрекнула она принца-тень.

Он фыркнул от смеха, но сразу же снова стал серьезным и ответил:

— Сейчас не время для иносказаний, Лара. Скоро начнется война. Мы не сможем избежать ее, потому что этого не допустит Колл. У него две цели. Во-первых, завоевание чужих стран, чтобы распространить по миру тьму и зло. Во-вторых, он хочет вернуть тебя. Колл думает, что сможет убедить тебя пойти на сделку: он прекращает войну, а ты возвращаешься к нему. Но войну он не прекратит.

Я думаю, сначала он нападет на Хетар, в расчете на то, что в этом случае ты вступишь с ним в переговоры, чтобы спасти Теру. Конечно, он хочет захватить и Теру тоже. Мы не сможем его остановить, любимая, но можем сделать эту войну короткой.

— Я хочу уничтожить его власть и могущество, — сказала Лара твердо и сурово.

— Я не вижу возможности сделать это, — ответил Калиг. — Мы не можем позволить тебе вернуться в Темные Земли, это слишком опасно.

— Тогда дай мне власть сделать это на равнине снов! — горячо попросила Лара.

— На это нужно время, — сказал ей Калиг, — я должен обратиться к хранителям равнины снов и получить их разрешение.

«Не она уничтожит Колла, — подумал Калиг. — Это сделаю я!»

— Если они разрешили Коллу напасть на меня на их территории, то, конечно, разрешат мне убить его! — сердито ответила Лара.

— Вряд ли хранители равнины снов дали ему такое разрешение, — возразил принц. — И неужели ты думаешь, что Колл вообще стал бы просить об этом?

— Я убила бы Колла своей рукой, — мрачно сказала Лара. — Пожалуйста, Калиг, поговори с хранителями. Я не могу войти в Темные Земли, пока жив Колл, и я прихожу в ужас, когда думаю, что Магнус может узнать о том, что со мной было. Если мне действительно суждено прожить долгую жизнь феи, я останусь с тем, кого люблю, пока он жив.

— Я поговорю с хранителями равнины снов, но не думаю, что они дадут тебе разрешение убить кого-то на их территории, даже такого злодея, как Колл.

— Тогда ты должен позволить Коллу выйти из Темных Земель. Ты знаешь так же хорошо, как я, что он будет звать меня, пока не добьется своего или я его не убью. Я не вернусь к нему по своей воле, но после того, что случилось этой ночью, я не знаю, на что он еще способен, ты этого тоже не знаешь. Теперь я не смогу спастись от него во время сна. А мне иногда нужно спать, Калиг.

— Я не смогу убедить хранителей дать тебе разрешение убить Колла на равнине. Но я узнаю способ помешать ему входить на равнину и нарушать твой покой, — пообещал принц-тень.

Лара кивнула:

— Ладно. Если я не могу получить одно, я должна довольствоваться другим. Спасибо, мой самый дорогой друг. Если бы ты не был моим наставником, не знаю, что бы со мной случилось.

— Мне пора уходить, — тихо сказал Калиг, потом провел пальцем вдоль верхнего края ее полотенца, и углы его рта приподнялись в легкой улыбке.

— Да, пора, — согласилась Лара, но вдруг озорно улыбнулась ему и сказала: — Вряд ли когда-нибудь советовалась с кем-то о делах в подобном наряде.

— Ты была одета весьма привлекательно, но, я полагаю, Магнус этого бы не одобрил. Кстати, почему тебя больше беспокоит то, что он может узнать про Колла, чем то, что ты обсуждаешь со мной важные вопросы, одетая в одно лишь полотенце?

— Доброй ночи и до свидания, Калиг, — попрощалась с ним Лара и перенеслась обратно в спальню, где спал ее муж.

Перемещаясь, она услышала за спиной отголоски смеха Калига и улыбнулась.

«Что бы я делала без него?» — подумала Лара. Ее жизнь под опекой Калига была изумительной с первой минуты, когда он забрал ее из пустыни. Когда-то он предостерег ее: «Не влюбись в меня», но сам был в нее влюблен, и Лара знала об этом. Самой большой радостью для Калига было бы, если бы она жила с ним в Шуннаре. Но Лара никогда бы не была довольна жизнью без своих детей и без постоянных приключений, которые заполнили ее жизнь.

Она сбросила с себя полотенце, забралась в постель и легла рядом с Магнусом Хауком.

Он зашевелился, перекатился на другой бок, обнял ее обеими руками и задал вопрос, который ее удивил:

— Ты разговаривала с Калигом, одетая только в полотенце?

— Откуда ты знаешь, что я говорила с Калигом? — спросила она в ответ, сворачиваясь в клубок и прижимаясь к мужу. — У тебя что, появилось второе зрение?

— Я плохо сплю, когда тебя нет рядом, — объяснил Магнус. — Я проснулся, тебя не было рядом. Тогда я встал, прошел в ванную комнату и обнаружил, что ты недавно там была. Я предположил, что ты ушла в свою рабочую комнату и вызвала к себе принца. Или я ошибся, Лара?

— Нет, не ошибся, — ответила она.

— Какой кошмар так сильно тебя встревожил? — тихо спросил Магнус и едва ощутимо коснулся губами ее лба.

Лара подумала, что могла бы снова солгать ему, но Магнус ей не поверит. Однако она может сказать ему лишь часть правды.

— Мне приснилось, что я нахожусь на равнине снов и что там на меня напал враг. Это меня очень испугало, потому что равнина снов — нейтральная территория и там подобное запрещено. Мне нужно было посоветоваться с Калигом. Он поговорит с хранителями равнины снов, ему кажется, что на равнину сумел пробраться инкуб. Этого нарушителя, конечно, надо поймать и наказать или уничтожить. Как с ним поступить, конечно, решат хранители, это их обязанность. Прости, что не сказала тебе об этом сразу, но я была очень напугана и поняла, что сначала должна успокоиться и поговорить с Калигом, — сказала Лара и поцеловала мужа в плечо.

— Что такое инкуб? — спросил Магнус Хаук.

— Маленький демон, который любит проникать в чужие сны, изменять их и питаться чувствами, которые такой сон вызывает у его жертвы, — объяснила Лара.

— Ох! — только и смог сказать Магнус. — Что же тебе привиделось, прежде чем инкуб прокрался в твои сны?

— Честное слово, не помню, — небрежным тоном сказала Лара. — Ох, Магнус! Не будем больше обсуждать этот случай! Он меня очень сильно встревожил, я не хочу вспоминать о нем.

— Извини меня, дорогая, — попросил прощения Магнус.

Лара закинула голову назад, подставляя ему свое лицо, и он поцеловал ее в губы. Потом поцелуй стал горячее, и их языки сплелись. Магнус застонал и перевернул Лару на спину.

Лара взяла его лицо в свои ладони.

— Я хочу заняться с тобой любовью, мой муж, — сказала она, а сама подумала: «„Хочу“ — не то слово, мне это нужно».

Лара помнила о том, как Калиг стер из ее сознания ужасы жизни в Темных Землях, и теперь хотела таким же образом стереть из своей памяти недавнее нападение Колла. Колл стремился владеть Ларой и контролировать ее, а Магнус старался дать наслаждение ей и сам получить его от нее, потому что любил свою жену.

Лара стала целовать его губы, нос, щеки, веки его глаз. Она любит Магнуса! И не позволит Повелителю Сумерек уничтожить то, что соединяет ее и мужа.

Ладони Магнуса начали блуждать по ее гибкому телу, лаская каждый кусочек кожи. Похоже, кончики его пальцев прокладывали свой путь по памяти. Потом его губы заскользили по тому же пути, указателем для них служила легкая дрожь, оставшаяся от прикосновения пальцев. Губы спустились по тонкому горлу и задержались на время в едва заметной тени на дне ямки, чтобы чувствовать биение пульса. Темно-золотистая голова Магнуса легла на грудь Лары и оставалась неподвижной несколько мгновений, пока он вдыхал знакомый запах ее тела. Ее пальцы глубоко забрались в его густые волосы и начали легкими движениями растирать кожу головы.

Прекрасные груди Лары поманили Магнуса. Он выпрямил шею, и его губы обхватили один из сосков. Он то жадно сосал, то слегка покусывал этот маленький бугорок, Лара что-то тихо пробормотала.

Он опустил одну руку ниже, просунул ладонь между ее ногами, стал гладить нежную плоть на внутренних сторонах бедер, потом провел ладонью вдоль узкой щели, разделяющей нижние губы, раздвинул их, нашел чувствительный маленький бугорок и начал с ним играть, продолжая ласкать сосок.

Лара вздохнула. Она не могла забыть кошмар, в котором Колл напал на нее. Но теперь она лежала в объятиях своего мужа, который нежно занимался с ней любовью. Когда Магнус втолкнул два своих пальца в ее влагалище, она почувствовала, что страшное воспоминание ослабло и потускнело. Магнус стал ласкать другую грудь, его пальцы двигались в одном ритме с губами. Он доставлял Ларе наслаждение медленно и нежно, пока она не начала извиваться от любовной жажды, а он не почувствовал, что уже не в силах сдерживаться и должен соединиться с ней.

— Да, мой дорогой! — крикнула Лара, когда он вынул пальцы и взобрался на нее. Дотянувшись до стержня, Лара с удовольствием направила его в свои ножны и вздохнула, когда он глубоко вошел внутрь.

Ее тонкие изящные руки и ноги обвились вокруг Магнуса. Он входил в нее все глубже и глубже, и наконец Лара почти лишилась чувств от радости, которую породила в ней его страсть. Она задрожала от наслаждения, и ее руки начали ласкать его длинное худощавое тело.

Магнус Хаук замедлил свои движения, почти вышел из нее, а потом медленно, очень медленно вошел обратно. Его губы слились с ее губами в долгом поцелуе, от которого у обоих замерло дыхание.

— Я люблю тебя, моя жена-фея, и никому не позволю причинить тебе вред, ни наяву, ни во сне, — сказал он.

Лара едва не заплакала, услышав эти слова. Если бы Магнус знал, как он на самом деле беспомощен среди тех, кто обладает магическими способностями. Но это признание в любви было чудесным. Она крепче сжала мышцы влагалища вокруг стержня, Магнус застонал от наслаждения, и его сок излился в нее. Лара растворилась в сладком забытье. «Как жаль, — подумала она, — что эта ночь не подходит для того, чтобы я зачала Магнусу сына». Лара мысленно поклялась, что время для сына придет. Она выкрикнула имя Магнуса, и волна завершающего наслаждения омыла ее.

Оставшиеся несколько часов этой ночи они спали. А после этого сна у них долго не было ни одной спокойной минуты, потому что утром Коррадо, зять доминуса, сообщил им, что хетарский флот готовится к походу против Теры.

Коррадо, муж Сирват, самой младшей и любимой сестры доминуса, тайно ходил в разведку вдоль берегов Хетара. Раньше теране никогда этого не делали. Они всегда встречались со своими партнерами по торговле на середине разделявшего их страну и Теру моря Сагитта. Но из-за разговоров о войне Коррадо в последнее время взял на себя обязанности разведчика и тайно следил за положением дел в Хетаре. Лара помогала ему, делая его маленький корабль невидимым.

Зять Магнуса проник в ту бухту, которая служила местом сбора хетарского флота, и увидел, что на стоявшие в ожидании корабли уже грузили людей, еду и оружие. Тогда он пришвартовал свой корабль к берегу в скрытой от глаз маленькой бухте, пришел в селение Прибрежной провинции, сел за столик в трактире и стал слушать.

— О чем там говорили? — спросила его Лара, сидя рядом с ним в своей комнате. — Продолжает ли их император распространять свою ложь о Тере?

— Да, продолжает. Но этого стоило ожидать, домина. Но пока я ел довольно вкусную тушеную рыбу, узнал гораздо больше. Хетарские женщины бунтуют против нового похода Гая Просперо и заявляют, что ничем не будут помогать своим мужчинам. Дома удовольствий в городе служат укрытием для женщин и не обслуживают никого из мужчин. С новой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий обращаются так, словно она ничего не значит, потому что госпожа Джиллиан — одна из руководителей этого движения. А ее очень уважают, она много лет занимала эту должность и хорошо известна своей добротой и честностью. Женщины говорят, что император уже не первый раз разжигает войну, заявляя об опасности для Хетара, когда опасности нет, и обещает всем богатство, а на деле народ Хетара становится беднее после каждой военной неудачи императора. Хуже всего, по их словам, то, что их мужчин убивают на этих войнах, а женщины и дети остаются без помощи и должны выживать как сумеют. Что же это за страна, где другие семьи не заботятся о семье, потерявшей кого-то из родных? Похоже, хетарианцам важно только получать выгоду и приобретать больше, чем они имеют.

Бедняков хватают и отправляют на работы. Всех мужчин, кроме глубоких старцев, посылают на корабли, а женщин и детей на фабрики или на фермы в Дальноземье. Они теперь ничем не отличаются от рабов. Хетар, где нет мореплавателей, кроме королей Прибрежной провинции, которые торговали с нами, пытается отправить в море неопытных людей. Боюсь, если начнется шторм, многие из них погибнут. Это полное безумие. Их император, должно быть, окончательно сошел с ума.

— Пойти в трактир слушать разговоры — очень смелый поступок с твоей стороны, — сказала Лара. — Ты не узнал, на какой день намечено отплытие?

— Они собирались через три дня, домина.

— Значит, даже если им повезет, они отстанут от тебя на три дня, — сказал Магнус Хаук.

— Им понадобится большое везение, господин, — засмеялся Коррадо. — Вероятнее всего, они сейчас еще только выбираются из гавани, потому что ее хозяева, короли Прибрежной провинции, отказались участвовать в этом походе. Они обучили самых толковых хетарианцев управлять кораблями, но не пожелали присоединиться к ним. Для перевозки хетарских солдат и их оружия были построены новые корабли, как оказалось, торговые суда для этого не подходят. Кроме того, капитаны этих судов не захотели отдавать их в чужие руки, в первую очередь потому, что торговые корабли — живые существа, внутри их живут морские духи.

— Я свяжусь с моей матерью и попрошу ее защитить наш берег стеной из тумана. Они не подойдут к нам ближе чем на сто миль, — сказала Лара и поспешила в свою личную комнату. Там она налила воды из каменного кувшина в свою золотую отражающую чашу, взглянула в эту прозрачную, как хрусталь, воду и попросила свою мать прийти.

— Доброе утро, дорогая! — громко раздался в комнате голос Илоны.

— Мама, хетарский флот идет к нам или, по меньшей мере, пытается отчалить, — сказала Лара. — Императора ничем нельзя было удержать от его глупой затеи. Не могла бы ты создать на расстоянии ста миль от нашего берега тот туман, который обещала Магнусу?

— Я могу устроить им кое-что получше! — Илона фыркнула от смеха. — Через час весь флот Хетара прочно застрянет в тумане, густом, как подливка в тушеной баранине. Выбраться из тумана они смогут только в одном случае — если повернут назад и возьмут курс на Хетар. — Она весело засмеялась. — Пожалуй, я вызову заклинанием на поверхность несколько страшных морских чудовищ, чтобы еще больше напугать хетарианцев.

— Не причиняй им вреда, мама! — попросила Лара. — На этих кораблях находятся глупые и неопытные люди, которые ни в чем не виноваты.

— Я заставлю их блуждать в тумане до тех пор, пока не подойдут к концу запасы пищи и воды, — сказала Илона. — Потом, может быть, устрою один сильный шторм, который хорошенько их потреплет целую ночь. После этого они будут так напуганы, что захотят вернуться домой. Оставшись без воды и еды, они будут рады снова увидеть берега Хетара. Думаю, Гай Просперо после этого не сможет выгнать их в море целый год, если не дольше.

— И это, несомненно, дорогостоящее предприятие не принесет никакого дохода, — заметила Лара. — Спасибо, мама.

Королева лесных фей ответила дочери ослепительной улыбкой и исчезла с поверхности отражающей чаши. Лара провела ладонью над чашей, и вода испарилась из магического сосуда. Лара поставила его обратно на полку, вернулась к мужу и рассказала ему о планах своей матери насчет хетарского флота.

Магнус Хаук и Коррадо расхохотались, когда Лара сказала им, что ее мать пошлет к флоту несколько морских чудовищ, чтобы хетарианцы увидели их со своих кораблей.

— Хетарианцы обмочатся от страха, это точно! — фыркал от смеха Коррадо. — У них не останется ни одних сухих штанов, а их корабли провоняют!

Через час, как предсказывала Илона, хетарский флот был со всех сторон окружен густым туманом. Часовые Теры, находясь на сторожевых башнях вдоль берега, сообщили, что видят на горизонте толстую серую стену.

Хетарианцы оцепенели от ужаса. В это время на море не должно быть никакого тумана, но он такой густой, что не видно даже собственных ладоней, поднесенных к лицу, не то что другой корабль. За короткое время несколько кораблей столкнулись один с другим, а потом наступила ночь.

Море вокруг кораблей было совершенно спокойным. Единственное, что слышали хетарианцы, — смятение и паника на соседних кораблях. Они не видели небо, а значит, не могли определить свой путь по звездам. Вокруг стояла зловещая тишина. Флот состоял из семнадцати кораблей, на каждом из них была команда из пятисот солдат и восьмидесяти Доблестных Рыцарей. Еще пятнадцать кораблей должны были отправиться в путь после того, как эти сообщат на родину, что дошли до Теры.

За следующие десять дней три хетарских корабля выбрались из тумана, но лишь оказались там, откуда начали свой путь. Неопытные капитаны определили по жребию, кому что делать дальше. Двое вернулись в туман, искать остальные суда, третий корабль пошел вдоль границы тумана.

На застрявших в тумане кораблях росло недовольство из-за того, что людям стали выдавать меньше еды, а бочки с водой постепенно пустели. Теперь хетарианцы не хотели плыть до Теры, им важно было спастись из сковавшего их тумана. Воздух по-прежнему был неподвижным и горячим, ни намека на ветер, становилось трудно дышать. Несколько предыдущих дней людей на кораблях много раз сильно пугали огромные морские драконы. У одних чешуя была синего и зеленого цвета, у других — красного и зеленого, но у всех длинные изящные шеи и маленькие рога на голове. Они поднимались из моря близко от хетарианцев и с высоты своего гигантского роста с любопытством смотрели на корабли, неподвижные в спокойной воде, словно поплавки. Некоторые из этих чудовищ даже кусали мачты.

Один солдат, которого тошнило, перегнулся через борт и вдруг оказался лицом к лицу с чудовищным животным, которое проглотило его, но с отвращением фыркнуло и выплюнуло обратно на палубу. Солдат и матрос, стоявший рядом с ним, умерли от страха. Остальные пребывали в ужасе.

Однажды рано вечером в туманном небе засверкали молнии, внезапно стало темно, над морем прокатился гром, и оно начало волноваться с каждым раскатом все сильнее, пока не разыгрался свирепый шторм. Хетарские корабли закачались на волнах, резко накреняясь то в одну, то в другую сторону. Огромные волны разбивались о них. Хетарианцы были не в состоянии управлять судами, и они затонули, унеся с собой всех, кто был на борту.

Уцелел лишь один корабль — тот, что оставался за границей тумана. Люди, которые находились на нем, видели молнии в густом сером тумане и слышали гром, но море вокруг этого единственного корабля по-прежнему было спокойным. Наступило утро, рассвет, брызнув своими лучами на синюю воду спокойного теперь моря Сагитта, окрасил его легкие волны в золотой цвет. И тогда моряки уцелевшего корабля с ужасом увидели, что водная гладь усеяна обломками остальных четырнадцати кораблей и телами солдат. Пользуясь попутным ветром, корабль вернулся в гавань Прибрежной провинции и оттуда известил о случившемся.

Король Ашерон, наместник императора в Прибрежной провинции, мрачно улыбнулся, выслушав капитана уцелевшего корабля. Он советовал Гаю Просперо не отправлять людей в этот смешной поход. Тера не угрожает Хетару, а поскольку Лара жена правителя Теры, эта страна, разумеется, защищена сильной магией. Ашерон рассердился.

— Восемь тысяч четыреста человек погибли в море из-за этой нелепой затеи! Семь тысяч солдат! Тысяча сто двадцать Доблестных Рыцарей! И двести восемьдесят неумелых моряков, которых заставили управлять кораблями! — возмущался король Прибрежной провинции.

— Ты должен сообщить об этом императору по магической связи фей и посоветовать ему не отправлять в море вторую половину флота, — осторожно посоветовал Ашерону один из его собратьев-королей.

— А он послушается нас? — беспокойно спросил один из королей.

— Вероятно, нет, — ответил Ашерон, — но я не отдам приказ посылать этих людей на верную смерть. Мы все знаем, что Тера не опасна для нас. А теперь мы еще знаем, что сильная магия защищает эту страну от любого нападения со стороны Хетара. Туман, который внезапно окружил эти корабли, был не естественного происхождения. А шторм, который уничтожил флот? Кто хоть раз видел сильный шторм на море при густом тумане? Я напишу императору в самых решительных выражениях, что он должен отказаться от своей затеи завоевать Теру.

— Если бы женщины города узнали о том, что случилось, это могло бы спасти вторую половину флота, — тихо вступил в разговор король по имени Баласи. Он не был храбрым, поэтому все удивились, услышав его предложение. — Говорят, — продолжал он, — движение женщин против войны очень сильно, но император надеялся, что быстрая и легкая победа над Терой навсегда заставит их замолчать. Кто знает, брат Ашерон, что они сделают, когда станет известно об этой катастрофе.

Остальные короли кивнули в знак согласия.

— Я готов защищать уцелевших людей с флота, — сказал Ашерон. — А вам хватит смелости поддержать меня в этом деле? Или я в одиночестве?

— Мы поддержим тебя, — ответил Баласи, а остальные короли пробормотали: «Да».

— А твой сын Аркас ничем не может нам помочь? — спросил Ашерона король Пелиас.

— Я не буду ни о чем его просить, — ответил Ашерон. — Вы все знаете, что я отрекся от него. У меня нет сына. Кроме того, я знаю из надежного источника, что он служит шпионом у Ионы, ближайшего советника императора. Если представится удобный случай, Аркас предаст нас всех снова, как предал раньше. Где мой секретарь?

Слуга, все это время стоявший рядом в ожидании приказа, помчался за секретарем Ашерона. Когда тот пришел, Ашерон продиктовал ему суровое письмо для Гая Просперо, в котором сообщил императору о бедствии, обрушившемся на хетарский флот. Ашерон недвусмысленно объявил императору, что не отдаст приказ командам остальных кораблей идти на смерть, потому что Тера явно защищена сильной магией, и все короли Прибрежной провинции согласны с ним. Поэтому, если Гай Просперо хочет завоевать Теру, он должен найти для этого другой способ. Когда письмо было закончено, все короли Прибрежной провинции его подписали и отправили в город по почте фей.

Прочитав послание Ашерона, Гай Просперо обезумел от гнева, отшвырнул от себя лист пергамента и закричал:

— Он смеет говорить, что он и его собратья-короли не будут выполнять мой приказ?! Это измена! Может быть, мне пора как следует пнуть его по благородной заднице — сбросить с трона и заменить Аркасом?! В конце концов, я же обещал этому проныре Аркасу, что он когда-нибудь станет моим наместником в своей родной провинции. Его я хотя бы смогу контролировать.

— Мой добрый господин, — вполголоса заговорил Иона, — я знаю, как вы опечалены предательством вашего наместника, но Аркаса вы не зря очень часто называли дураком, он действительно глуп. Если вы пошлете его в Прибрежную провинцию, короли не подчинятся ему. Я абсолютно уверен, что Ашерон сам перережет горло своему сыну. Кроме того, я с сожалением должен сообщить вам, что известие о катастрофе уже распространяется по городу. Нам придется сделать все возможное, чтобы заставить молчать госпожу Джиллиан и ее женщин. Потери Хетара ужасны! Это не семь телег с трупами на улицах города. По гибло больше восьми тысяч человек, большинство из них солдаты и Доблестные Рыцари — цвет наших войск. Мы потеряли половину наших лучших защитников.

— Это снова дело рук проклятой феи! — рявкнул император. — Если бы я знал, сколько бед мне принесет изящная девушка, которую я когда-то продал, я бы насладился ее телом, а потом приказал задушить.

— К сожалению, мой господин, думать о прошлом бессмысленно, — сухо сказал Иона.

Гай Просперо вонзил острый взгляд в своего ближайшего советника, но на лице Ионы было обычное бесстрастное выражение, служившее ему маской. «Занимается ли Вилия любовью с новым мужем?» — подумал император. Он почему-то не представлял Иону в состоянии вожделения.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошел Лионель, секретарь Ионы.

— Простите меня, мой государь и мой господин, что я прерываю ваш разговор, но только что прибыло срочное сообщение от сквайра Дараха из Центроземья.

— Что он сообщает? — спросил Гай Просперо.

Лионель движением руки подозвал человека, чей силуэт просматривался в дверном проеме, и тот вошел в комнату.

— Мой господин, вот гонец, — сказал Лионель.

— Ну что, какие новости?! — нетерпеливо крикнул Гай Просперо.

— Мой господин сквайр Дарах прислал меня сообщить вам, что какие-то существа — как он думает, вольфины — в огромном количестве выходят из леса и опустошают наши земли. Они поджигают поля, убивают скот, уносят женщин и детей. Сквайр Дарах просит вашей помощи, государь. Мы делаем все, что можем, чтобы остановить их, но у нас мало солдат, и большинство из них старики. Они не могут бороться с этими существами. Гай Просперо удивился.

— Я думал, что вольфины — это сказка, придуманная, чтобы пугать непослушных детей, — сказал он Ионе.

— Все легенды основаны на фактах, — ответил советник, а сам подумал, что это плохая новость. До этого известия он надеялся, что катастрофа в Прибрежной провинции поможет ему сбросить с трона Гая Просперо.

— Я не могу помочь твоему господину, — сказал наконец Гай Просперо. — Все наши солдаты сейчас в Прибрежной провинции, там началось наше вторжение в Теру. В городе осталось менее тысячи Доблестных Рыцарей, и это в основном пожилые люди. К тому же они нужны нам для обороны, если вольфины вздумают прийти сюда.

На лице гонца отразились возмущение и глубокое горе. Иона быстро вступил в разговор.

— Император хочет сказать, что мы должны готовить город к возможной атаке вольфинов, но можем выделить вам сто Доблестных Рыцарей, чтобы они помогли и вам строить укрепления и обучили ваших малочисленных солдат. Разве я не прав, мой государь? — спросил Иона и выразительно взглянул на императора.

К чести Гая Просперо, он сразу понял своего ближайшего советника.

— Да! Да! — ответил он. — Конечно, я посылаю вам маленький отряд на помощь!

Гонец сквайра опустился на колени, горячо поцеловал императору руку:

— Спасибо, государь! Спасибо!

— Лионель! Передай кому следует необходимые распоряжения! — скомандовал Иона.

— Да, мой господин, — ответил Лионель и вывел гонца из комнаты.

— А теперь, — сказал Гай Просперо, — надо выяснить, что это за новая напасть и почему лесные лорды не предупредили нас о ней. Мы должны быстро отозвать наши войска с побережья. И пошли кого-нибудь к лесному лорду Энде за разъяснениями.

— Сейчас же все исполню, мой господин, — сказал Иона, поклонился императору и быстро вышел из комнаты.

Ему нужно предупредить Вилию об этой новой внезапно возникшей опасности. Вдвоем они решат, как использовать эту беду себе на пользу. Время Гая Просперо быстро приближается к концу.

На лице Ионы появилась улыбка — редкое для него явление. Он почти чувствовал на губах вкус власти, которая скоро будет принадлежать ему.

Глава 14

Как ты могла допустить, чтобы все эти люди погибли? — спросила Лара свою мать. Домина Теры только что узнала об огромном бедствии, постигшем хетарский флот.

— Дочка, у тебя всего лишь одна слабость — человеческое сострадание, и оно по-прежнему живет в твоем сердце, — ответила Илона. — Этот флот надо было уничтожить, чтобы защитить Теру. И кроме того, это только половина флота: вторая половина должна была последовать за первой после того, как хетарианцы достигли бы Теры.

— Мой отец был среди тех, кого ты убила? — спросила Лара.

— Нет. Он был на корабле, который уцелел, — сказала Илона. — Должно быть, какая-то моя частичка все еще любит его. А может быть, моя любовь к тебе уберегла его от смерти.

— По крайней мере, есть в этом и нечто позитивное, — вступил в разговор Магнус Хаук.

— Что хорошего в том, что более восьми тысяч человек погибли? — возмутилась Лара.

— Теперь хетарианцы очень боятся нас, — ответил доминус. — Они отозвали с побережья свои войска и вряд ли снова предпримут нападение на нас, пока из памяти не вытравятся последние воспоминания о том, что произошло.

— Теперь перед вами стоит новая задача, гораздо труднее этой, — сказала Илона. — Хетарианцы увели свои войска потому, что не могут воевать на два фронта. Дело в том, что Повелитель Сумерек с помощью своей магии послал в Хетар своих вольфинов, перенеся их в лес, откуда они ворвались в Центроземье. Город уже отчаянно готовится к защите.

Лара побледнела. У нее закружилась голова, и она вцепилась руками в стул, чтобы не упасть.

Доминус заметил это.

— Что с тобой, дорогая? Отчего ты в таком горе? — спросил он и попытался обхватить ее рукой, но Лара отодвинулась.

«Мама! — мысленно заговорила она с Илоной. — То, что со мной было, больше нельзя хранить в тайне. Колл продолжает угрожать мне. Со временем он обязательно встретится с Магнусом и расскажет, что жил со мной и я родила ему сыновей. Даже если я скажу, что этого не было, Магнус всегда будет подозревать, что я солгала, и перестанет мне доверять. Мужчины-люди недоверчивы по натуре, и мой муж — не исключение. Я непременно должна рассказать ему о времени, которое он забыл».

«Не говори ему об этом сейчас, — посоветовала ей Илона. — Скажи, когда будешь беременна его сыном. Тогда он легче переживет то, что сначала покажется ему предательством».

«Нас втягивают в ужасную войну, которая вот-вот начнется. Время ли мне сейчас рожать Магнусу сына?» — спросила Лара.

«Самое лучшее время в подобных обстоятельствах, — заметила Илона. — А мы с Калигом объясним Магнусу, почему эта часть твоей судьбы была необходима не для тебя, а для наших миров. Скорее всего, его не обрадует то, что произошло, но, по крайней мере, не покажется предательством».

«Прошлой ночью мы очень горячо любили друг друга, и я подумала, что, если бы не угроза войны, это был бы идеальный момент для зачатия сына».

Илона окинула дочь внимательным взглядом, улыбнулась и сказала:

«Это действительно был идеальный момент. — На ее лице вновь мелькнула улыбка — быстрая и яркая, и Илона добавила: — Когда мы любим, такой момент иногда выбирается за нас».

«Ты хочешь сказать, что… Ох! Спасибо, мама!»

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросил доминус свою жену.

Лара кивнула.

— Просто у меня на секунду закружилась голова, — объяснила она.

Внимание ее мужа мгновенно напряглось.

— Ты думаешь… возможно, что ты?.. — Он не осмелился договорить, но его лицо отразило надежду.

— Возможно, — густо покраснев, ответила Лара. — Во всяком случае, моя мать полагает, что это не исключено.

— И конечно, именно по этой причине на тебя так подействовала гибель хетарского флота, — заметила Илона. — Я имею в виду, что эти люди намеревались лишить Теру независимости. Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда хетарианцы присоединяли к своей стране чужие земли. Семейные кланы Тормод и Пиарас тогда сильно пострадали.

— Это сын? — спросил Магнус.

— Это будет сын, — пообещала мужу Лара. — Мама, нам нужен Калиг.

— Прямо сейчас? — уколола ее насмешкой Илона.

— Да, сейчас, — ответила Лара.

— Калиг! Приди ко мне! — позвала королева, и принц-тень возник перед ними в своих белых одеждах, развевающихся словно от ветра.

Илона мысленно поведала ему о разговоре с Ларой.

«Значит, она сейчас расскажет ему о Колле?» — спросил князь.

«У нее нет выбора, — ответила Илона. — Тера должна будет помочь Хетару, а значит, Лара и Магнус должны действовать сообща. А если моя дочь постоянно будет опасаться огласки со стороны Колла, у нее ничего не получится. Колл надеется разлучить Лару с Магнусом, и тогда от безвыходности она вернется к нему».

«Даже если Лара потеряет Магнуса, она не вернется к Коллу», — сказал принц.

«Я это знаю, и ты это знаешь. Но Колл, каким бы ни был жестоким, влюблен», — ответила Илона.

Лара поприветствовала принца поцелуем в щеку, предложила всем сесть.

— Мой господин! — обратилась она к мужу. — Ты должен кое-что узнать. Я хотела скрыть от тебя, опасаясь того, что твоя любовь ко мне умрет, когда ты все узнаешь. Я никогда не лгала тебе намеренно, Магнус. И не могу лгать теперь, какими бы ни были последствия. — Она взяла его большую руку в свои маленькие ладони. — Ты знаешь, что за Новым Дальноземьем находятся Темные Земли. Этой страной правит воплощенное зло. Его называют Повелителем Сумерек.

Магнус Хаук молчал и внимательно слушал Лару, впитывая в себя каждое ее слово.

— Меня не было с тобой целый год, Магнус. Но воспоминания об этом времени у тебя забрали, чтобы защитить меня, защитить тебя. Словом, защитить нас всех. Память забрали и у всех в Хетаре и Тере, на время забрали даже у меня самой. Когда меня вернули в Новое Дальноземье, откуда я была украдена, ты и все остальные знали лишь то, что ты, как всегда, приехал за мной и детьми, чтобы забрать нас домой.

Но за год до этого мунины пришли среди ночи и украли у меня память, а потом я проснулась в постели Колла, Повелителя Сумерек.

— Как это могло случиться? — изумился Магнус Хаук.

— Со временем я сделаю все возможное, чтобы объяснить тебе это, — пообещала Лара, — но сейчас позволь мне продолжить. Потеряв память, я не догадывалась, кто я. Колл внушил мне, что я его жена, и придумал красивый рассказ о том, как я стала его супругой. У Повелителей Сумерек есть какая-то Книга Правления, которая указывает им, что они должны делать. Коллу было суждено выбрать супругу, которая родит ему сына, при одном условии — она должна быть феей. Каждый Повелитель Сумерек производит на свет всего одного сына. Колл неоднократно видел меня в своей отражающей чаше и истолковал это как указание, что я и есть та самая фея, которая предназначена ему в супруги.

— Ты родила ему сына? — с трудом произнес доминус.

— Это было частью моего предназначения, — сказала Лара. Ее душа болела при взгляде в бирюзовые глаза мужа, в которых читались боль и гнев. — Однако незадолго до родов ко мне пришел Калиг и заставил мунинов полностью восстановить мою память. Я пришла в ужас, осознав, где нахожусь. Мой ужас усилился, когда я увидела свой округлившийся живот. Ужаснее всего было осознавать, что эта часть моей судьбы причинит тебе боль, доведись тебе когда-нибудь узнает обо всем. Я никогда не хотела, чтобы ты об этом знал.

Магнус Хаук посмотрел на принца и тещу.

— Объясните мне, с какой целью вы подложили мою жену, как шлюху, под другого мужчину? — холодно спросил он обоих сразу.

Илону его слова привели в бешенство, но она благоразумно придержала свой язык.

А Калиг спокойно ответил доминусу:

— Через каждые несколько сотен лет равновесие между светом и тьмой начинает смещаться в сторону тьмы. Когда это происходит, нужно что-то предпринять для восстановления равновесия. Во время последнего сдвига Тера была практически разорвана на части колдуном Юси, и только отвага Гилтруды спасла тогда твою страну и твой народ. Прошло еще пятьсот лет, прежде чем Лара пришла к тебе и полностью уничтожила проклятие Юси. Нынешний Повелитель Сумерек — прямой потомок Юси, а именно Юси написал Книгу Правления. Он мог заглядывать в будущее, и когда заглянул, увидел то, что ему нужно.

— Но почему моя жена? Неужели не нашлось никого, кто мог бы подойти для этой цели? — спросил доминус.

— Нашлись бы, но ни одна из них не обладает таким чистым сердцем и сильной волей, как Лара. Соответственно ни одна из них не смогла бы сделать то, что было нужно, — сказал Калиг.

— В чем же заключалась исключительность Лары? — спросил Магнус.

— Когда я восстановил ее память и рассказал о том, что у каждого последующего Повелителя Сумерек, согласно Книге Правления, рождается только один сын, Лара с помощью заклинания создала из одного младенца двух мальчиков-близнецов. Их рождение породило хаос в Темных Землях. Мы надеялись, что это помешает Коллу в осуществлении его коварных замыслов стать хозяином наших миров. Понимаешь, Магнус, никто из тех, кто видел рождение близнецов, впоследствии не смог вспомнить, кто из них первенец, ведь они абсолютно одинаковые. Отец их пометил, но в каждый день рождения близнецов эти метки будут постепенно исчезать, тем самым усугубляя путаницу. Никто в этой стране не имеет права причинить вред кому-либо из рода Повелителей Сумерек. Поэтому Колл вынужден растить их обоих.

— Но почему понадобилось, чтобы именно Лара родила этих детей? И как она могла зачать без любви? — спросил Магнус.

Ему нужно было понять это, потому что, лишь скользнув по ней глазами, он увидел боль в ее лице: ему было почти невыносимо смотреть на Лару.

— Одна из причин, почему у Лары украли память, — вмешалась Илона, — стереть знание о том, что она фея. Она превратилась в обычную женщину. А Коллу было суждено оплодотворить ее.

— И не забывай, Магнус, о предписании Книги Правления, — напомнил Калиг, а сам при этом подумал: «Дурак! Ты ее не достоин, но она любит тебя. Поэтому я сделаю все, чтобы то, что случилось, не разделило вас».

Доминус повернулся к своей жене. Его лицо исказили мучительная боль и тоска.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас, Лара? Почему хранила все в тайне с тех пор, как вернулась?

Лара протянула руку, чтобы коснуться мужа, но Магнус отпрянул от нее, и боль, острая как нож, пронзила ее сердце.

Проклятый Повелитель Сумерек! Проклятый Колл! Если бы он хотя бы просто смирился с тем, что она больше не принадлежит ему и никогда к нему не вернется! Так ведь нет же, ведет себя как избалованный ребенок. Как собака на сене: если не ему, значит, и никому другому.

— Калиг считал, что воспоминания о моей жизни в Темных Землях будут слишком тяжелы для меня, потому повелел мунинам забрать мои воспоминания об этом времени и поместить их в подземное хранилище под морем Обскура. Но он не учел воспоминания Колла, которые не стерлись, и он ничего не забыл. Он начал вторгаться в мои сновидения, пытался вызвать меня на равнину снов. Я не знала, кто и почему преследует меня, но почувствовала неладное. Вот и отправилась к Калигу за объяснениями. Оказалось, он удалил из моей памяти некоторые наиболее болезненные воспоминания, которые к тому же осложнили нам жизнь. Я настояла на возвращении этих воспоминаний, поскольку не могла бы бороться с тем, кто пытался добраться до меня через равнину снов. Мне было больно узнать об этом, я понимала, какую боль это причинит тебе, Магнус. Знай, то была не настоящая я. А я настоящая тебя не предавала. Я люблю тебя и всегда буду любить, мой дорогой супруг. Изначально я не знала, что в мое предназначение входит и такое ужасное испытание для нас обоих, даже представить себе не могла. Калиг сказал, что самое худшее в моей судьбе закончилось. Ты бы никогда не узнал об этом, но Повелитель Сумерек отказывается верить тому, что я не люблю его, не желаю его и никогда не вернусь к нему в Темные Земли. Он развязал войну против Хетара, и она как следствие против нас. Поэтому теперь мы должны помочь хетарианцам, Магнус.

— Но почему ты именно сейчас решила рассказать мне об этом твоем несчастье? — снова спросил Магнус.

— Колл угрожал, что разыщет тебя на равнине снов и сам расскажет тебе про тот забытый год, — объяснила Лара. — Я подумала, будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня. Моя судьба нелегка, Магнус, и пока я не выполнила все, что она мне предназначила. Спрашивай меня, о чем хочешь, удовлетвори свое любопытство.

— Ты не просишь у меня прощения? — тихо спросил Магнус и услышал, как еле слышно ахнула от возмущения Илона.

— Разве мне нужно твое прощение, супруг? — так же тихо ответила мужу Лара. — Я ведь не знала, что подобное должно со мной случиться. По своей воле я бы никогда не отправилась в Темные Земли и не стала бы женой Повелителя Сумерек. Я даже ничего не помнила про тот ужасный год, пока Колл не начал преследовать меня. Тогда-то мне для борьбы с ним и понадобились воспоминания. За что я должна просить прощения у тебя?

— Что же вы так плохо защищали ее? — сердито обратился Магнус к принцу. — Я-то знаю, вы тоже любите ее. И позволили свершиться этому чудовищному злу. Почему вы не позаботились о ней? Теперь и она и я должны бороться с последствиями этого года. Теперь я не знаю, останутся ли наши с ней отношения прежними.

— Ну и человек! Сколько в вас высокомерия! — Илона дала волю своему гневу. — Да как вы смеете ныть о своей пострадавшей гордости, когда моя дочь оказала нашим мирам такую огромную, хотя и ужасную услугу? Калиг на сто лет запер Повелителя Сумерек в его замке, отнял у него отражающие чаши. Но Колл, несмотря на это, находит способы отдавать своим подручным приказы из своего замка. К сожалению, мы не можем усыпить зло на эти сто лет. В противном случае равновесие тьмы и света полностью нарушится. Но вы, конечно, этого не понимаете? — Ее зеленые глаза смотрели на Магнуса с ледяным презрением. — Если бы моя дочь не любила вас так сильно, я бы превратила вас в камень, Магнус Хаук! Берегитесь меня, если сделаете мою дочь несчастной!

И королева лесных фей улетела. Ее исчезновение сопровождалось грохотом сродни слабому раскату грома, вспышкой света и темно-фиолетовым дымом, это означало, что она очень сердита на зятя.

— Магнус, — ласково заговорил Калиг. — Лара не виновата в случившемся. Это произошло против ее воли. Понимаю, страдает твоя гордость, уязвленное самолюбие, тебе больно, равно как было бы больно любому мужчине, но ты не имеешь права обвинять ее, мой друг. Она любит тебя.

— А твои сыновья? — напомнил доминус своей жене. — Как ты могла так легко бросить их? Смотрю, ты легко привыкаешь покидать своих детей.

Его слова ударили по Ларе больнее, чем могла бы ударить его рука.

— Я была лишь средством, емкостью, контейнером для вынашивания и рождения сыновей Колла, — с дрожью в голосе ответила она. — Они не мои, — ее глаза наполнились слезами, — я их не хотела!

Магнус Хаук на секунду закрыл глаза, справляясь с волнением, честность Лары растрогала его. Калиг тоже прав, ибо страдает его гордость, но не Лара тому виной.

Он открыл глаза, протянул руки к жене и обнял ее.

— Прости меня, Лара, я был дураком. Но я очень люблю тебя, и мысль о том, что тобой обладал другой мужчина, режет мое сердце, словно нож.

Оказавшись в кольце его сильных рук, Лара заплакала так, что его рубаха намокла от ее слез.

— Мне очень больно, что я причинила тебе такое горе, мой милый муж, — дрожащим от плача голосом ответила она. — Я не знала, что должно случиться и что мне суждено сделать, но мне все равно больно. Ты моя жизнь, Магнус! Теперь же я ношу в себе новую жизнь, нашего сына, не хочу, чтобы ты сердился на меня и сама не хочу сердиться на тебя. — Она крепко прижалась к Магнусу, а он еще сильнее сжал ее в объятиях.

Принц Калиг понял, что теперь супруги помирились и смогут разобраться в своих отношениях без его участия, тихо отступил в тень и исчез. Доминус и домина Теры даже не заметили его исчезновения, они вообще ничего не видели, кроме друг друга. Лара пожирала мужа взглядом и ласкала своими нежными пальцами его волевое лицо. Магнус Хаук нежно гладил ее золотые волосы и шептал на ухо что-то ласковое. Правда, с которой они столкнулись, была тяжела для обоих. Но они понимали, что их любовь сильнее, чем эта боль, и всегда будет сильнее любых обстоятельств.

Магнус и Лара честно и до конца обдумали жестокую правду об утерянном годе и решили никому о ней не говорить. Потом принялись строить план, как быть с Хетаром. Лара настояла на том, что сама с помощью магии отправится к госпоже Джиллиан и узнает у нее, что там происходит на самом деле. Доминус встревожился, но Лара убедила его, что это для нее не опасно. Ее удивляло, что Джиллиан ни разу не вызывала ее.

Когда Лара появилась перед Джиллиан, та была в своей комнате. Бывшая Старшая госпожа гильдии женщин для удовольствий удивленно подняла взгляд на гостью, которая возникла перед ней в облаке лилового дыма.

— Обрисуйте мне нынешнюю ситуацию, — попросила Лара вместо приветствия. — Если Тера сейчас должен помочь Хетару, мне нужны точные сведения о положении дел. Вольфины уже захватили город или продолжают разорять Центроземье?

— Это вы уничтожили наш флот своей магией? — спросила в ответ Джиллиан.

— Нет, — ответила Лара. — Я даже не знала, что он будет потоплен. Моя мать должна была всего лишь создать плотную завесу тумана, в которой ваши корабли должны были курсировать, пока не подошли бы к концу запасы воды и пищи. Тогда флот поневоле должен был бы вернуться домой. Но потом она создала мощный шторм. Я думаю, она сделала это с целью напугать ваших людей.

Лара лгала, защищая свою мать, хотя и была в ужасе от того, что та учинила. Ни Джиллиан, ни кому-либо еще в Хетаре незачем было знать, как на самом деле жестока королева лесных фей.

— Мне жаль, Джиллиан, но, к сожалению, люди гибнут на войне, даже если у нас самые лучшие намерения. Именно поэтому мы должны предотвратить войну всеми возможными способами.

Госпожа Джиллиан вздохнула и стала отвечать на ее вопросы:

— Вольфины пока не пытались взломать стены или ворота города. Да поможет Небесный распорядитель жителям Центроземья, кроме него, сделать это некому. Большая часть наших войск заперта в Прибрежной провинции. Доблестные Рыцари, которые остались в городе, — пожилые люди, и их лучшие дни прошли.

— А что с императором? — спросила Лара.

— Он заперся в Золотом районе. И разумеется, укрепляет стены, которые отделяют район от остального города. Работы и раньше шли с бешеной скоростью, а теперь, когда до города дошло известие о гибели нашего флота, ускорились в разы. Знаете, Лара, я думала, что вольфины — мифологические персонажи.

— Нет, они вполне реальны и живут в Темных Землях, которыми правит Повелитель Сумерек. Его зовут Колл, и он хочет развязать войну, чтобы со временем завладеть и Хетаром, и Терой. Сам он сейчас заперт с помощью магии в своем замке, но может отдавать оттуда приказы. Он думает, что Хетар слаб и его захватить легко, а Тера сильнее.

— Увы, Хетар действительно слаб, — сказала Джиллиан. — Солдаты и Доблестные Рыцари стали бесполезными и существуют только по традиции.

— Пока ворота города будут заперты, вольфины не смогут войти в него. Принцы-тени наложили на него заклинание, которое делает его неприступным. Но об этом не должен знать никто, кроме нас. Мы не хотим, чтобы Гай Просперо чувствовал себя в безопасности. Избавить его от страха было бы глупо, к тому же, если не будет поступать продовольствие из Центроземья, в городе рано или поздно кончится еда, и тогда станет не важно, защищены его стены или нет.

— Но без помощи Прибрежной провинции и без продовольствия мы не сможем взять верх над этими существами? Как нам победить Повелителя Сумерек?

— Ваша единственная надежда — Тера. Становится очевидным, что идеи женского движения, которое вы основали, очень актуальны и прогрессивны. Гая Просперо нужно низложить. Каким будет новое правительство Хетара, должны решить сами хетарианцы. Но император исчерпал себя, и его надо отстранить от управления страной. Не надейтесь, что сможете дать отпор вольфинам или другим подданным Повелителя Сумерек. Его армия огромна и состоит из гномов и великанов. Вольфины — самые страшные из его подданных, поэтому он, желая напугать вас, послал их вперед жечь, грабить и разорять вашу страну. Когда он обнаружит, что город для него недоступен, он уничтожит лес и Центроземье, а потом уйдет на побережье. Пустыня для него бесполезна, и он боится принцев-теней и не тронет их. В конце концов город останется без связи с внешним миром. Когда Повелитель Сумерек опустошит и покорит себе Хетар, следующей его целью станет Тера.

— Как мы можем его остановить? — спросила Джиллиан.

— В этом нам способны помочь наши женщины. Среди них жены и дочери Доблестных Рыцарей и многие из них, должно быть, овдовели, когда был уничтожен флот. В семьях солдат тоже появились женщины, потерявшие мужей, братьев или сыновей. Они должны убедить тех, чьи мужчины живы, сотрудничать с теранами. Рано или поздно все вольфины соберутся перед городом, и вот тогда мы сможем взять их в клещи. Воины, оставшиеся в городе, выйдут из-за стен и вступят в бой, а теранские войска нападут с другой стороны. Вольфины будут зажаты между теми и другими, раздавлены и побеждены. Тогда остальные войска Повелителя Сумерек могут отказаться идти в бой.

— Император никогда не согласится сотрудничать с Терой, — сказала Джиллиан.

— Конечно, не согласится, потому что он дурак, — подтвердила Лара. — И вот тут-то должны выступить женщины и вынудить Гая Просперо выполнить их требование. Им это под силу, госпожа Джиллиан. Император захочет отослать их обратно ни с чем, как было в прошлый раз, но ситуация изменилась в связи с тем, что слишком много мужчин погибло из-за его прихоти. Нам всем нужен мир.

Несколько минут госпожа Джиллиан молча обдумывала слова Лары. Наконец она сказала:

— Мы хотим мира и процветания. Однако неужели ваш муж действительно будет помогать Хетару, даже несмотря на то, что мы попытались начать войну против вас? Зачем ему это?

— Магнус поможет, потому что это выгодно для всех нас, не только для Теры. Мы желаем жить мирно, как и раньше, продавать вам наши предметы роскоши, изготовленные вручную. Но сейчас Тера не желает поддерживать с Хетаром никаких связей, кроме торговых.

Госпожа Джиллиан кивнула.

— Что произошло в Дальноземье перед тем, как ее захватили хетарианцы? Простые люди не задают вопросов, домина, но я знаю, что в первом браке вы были замужем за главой одного из кланов Дальноземья, которого убил родной брат.

— Вдохновителем заговора, в результате которого был убит Вартан, был Гай Просперо. Император рассчитывал на то, что, убив Вартана, он создаст в Дальноземье хаос и тогда его легче будет завоевать.

— Но когда хетарианцы вошли в Дальноземье, там не было ни людей, ни скота, ни деревень. Исчезли даже шахты в горах. Куда они делись?

— Принцы-тени были недовольны замыслами Гая Просперо. Они взяли кланы под свою защиту и, чтобы наказать императора, замуровали входы в шахты и заставили вырасти над ними подлесок. Пройдет много лет, прежде чем они снова будут обнаружены, — ответила Лара. Она посчитала, что госпоже Джиллиан вряд ли нужно знать всю правду об этих событиях.

— Принцы-тени действительно самые могущественные среди нас? — тихо спросила Джиллиан.

— Думаю, да, — подтвердила Лара.

— Вы тоже обладаете огромной силой. Не отвечайте ничего, не нужно. Я помню, какой великолепной изящной девушкой вы были в тот вечер, когда Гай Просперо выставил вас на продажу. Тогда ваша аура горела красивым светлым огнем. Теперь она сверкает с невероятной силой. Эта сила присутствовала в вас уже тогда, иначе бы вы не выдержали все то, что пережили.

— У вас есть дар предвидения? — удивленно спросила Лара.

Госпожа Джиллиан кивнула и объяснила:

— Именно благодаря ему я узнала, что вас нельзя было продавать в городе. — Она немного помолчала, а потом продолжила: — Я едва не забыла сказать вам о том, что на наши собрания приходила Кигва, доверенная служанка госпожи Вилии. Она не из тех, кто принимает самостоятельные решения, поэтому предполагаю, что она приходила шпионить за нами для Вилии. Но мне не совсем ясно, с какой целью она за нами наблюдала. Я чувствую, князь Иона планирует сбросить Гая Просперо с престола и с этой целью будет привлекать на свою сторону знать из Высшего совета, используя против императора его ошибки. Но почему служанка Вилии интересуется нами?

— Не исключено, что советник Иона хочет использовать женское движение против императора. А может быть, хочет получить поддержку женщин, если движение наберет силу, — предположила Лара.

— Мать советника Ионы сменила меня в должности Старшей госпожи гильдии женщин для удовольствий, — сказала Джиллиан. — Фара не глупа. Что бы она ни сделала, будет направлено на защиту себя и своего положения в обществе. Аналогично поведет себя и госпожа Вилия. Она терпелива и охотно дождется подходящего момента для достижения своей цели.

— Если она похожа на многих женщин, будет молча бороться со своей свекровью, оттесняя ее от мужа, став его главной советницей. Значит, есть возможность, всего лишь возможность, привлечь ее на свою сторону, если она посчитает, что это ей выгодно. Несмотря на то что она больше не жена Гая Просперо, полагаю, она по-прежнему имеет на него влияние. От нее нам больше пользы, чем от госпожи Фары. Могли бы вы устроить мне встречу с ней?

— Могу, — сказала госпожа Джиллиан. — Когда?

— Завтра ночью в это же время, — ответила Лара. — А теперь я должна уйти, Магнус волнуется, когда я долго отсутствую.

— Я постараюсь устроить эту встречу, — сказала Джиллиан. — А вы располагаете временем?

— Да, немного, но этого достаточно, — заверила ее Лара, кивнула на прощание и исчезла в облаке лилового дыма.

Лара рассказала мужу о своей встрече с госпожой Джиллиан и о своем новом плане, и он остался доволен.

— Завтра ночью я отправлюсь туда вместе с тобой, — сказал он.

— Почему? — удивилась Лара.

— Госпожа Вилия — гордая женщина. Я думаю, к тебе она отнесется с уважением и выслушает. Но, по-моему, станет действовать быстрее, если сам доминус Теры попросит ее о помощи. Ты ведь помнишь, что эта дама выросла и получила воспитание в обществе, где женщин учат относиться к мужчинам с почтением. Время для нас очень дорого. Если солдатам и Доблестным Рыцарям, которые остаются в городе, надо восстановить боевые навыки, мы должны тренировать их — и чем скорее, тем лучше.

— Ты прав, — согласилась Лара. — Об этом я не подумала. Я была так занята разработкой плана действий, что не приняла в расчет самолюбие госпожи Вилии. Я уверена, ты своим обаянием привлечешь ее на нашу сторону. Но вопрос в том, кого привлечет на нашу сторону она — Гая Просперо, своего бывшего мужа, или господина Иону, своего нового мужа, который рвется к власти.

— Все равно кого, лишь бы Хетар заключил с нами союз против Повелителя Сумерек, — ответил Магнус Хаук. — А если к тому же Ог сумеет привлечь на нашу сторону великанов, мы заметно ослабим Колла.

— Я попрошу Ога, чтобы он снова встретился со своим отцом на равнине снов, — ответила Лара. — Но мы должны что-то предложить Скримиру и его народу. Мы не можем просто попросить их о помощи и ничего не дать взамен. А предложить можно холмы на границе Теры с Темными Землями. Там сейчас никто не живет. Кланам этот край не нужен, к тому же он слишком далеко от них. Могу я сказать Огу, что ты предлагаешь эти земли Скримиру в обмен на его помощь?

— Можешь, но Скримир должен раз в год платить мне дань — сколько, пусть решит сам, — ответил доминус жене.

— Это великодушное и щедрое решение, — похвалила мужа Лара и поцеловала его в щеку.

После этого она мгновенно перенеслась во дворец Шуннар к Калигу, разыскала его и рассказала об их с Магнусом плане переманить великанов на свою сторону.

— Я думаю, ты можешь привлечь Скримира на свою сторону, — сказал в ответ Калиг. — Его сородичи по природе не были жестокими и грубыми. Они стали такими. Чтобы защитить себя после того, как лесные лорды предали их, несмотря на многолетнюю дружбу, уцелевшим великанам пришлось покинуть родину. За все те годы, что они укрывались в Темных Землях, Колл еще ни разу не просил их о возмещении долга. Я думаю, они будут рады возможности покинуть его страну и поселиться на дальней границе Нового Дальноземья. Да, найди Ога и поговори с ним. Когда он будет готов лечь спать, скажи ему, чтобы пришел ко мне, как в прошлый раз.

Лара отыскала Ога в зеленой долине среди коней и объяснила, что хочет от него.

— Твой отец не проявил враждебности во время прошлой встречи. Как ты думаешь, может ли он вернуться из тьмы к свету? — спросила она.

Ог вздохнул:

— Странно, Лара, мне показалось, он боится оставить своих сородичей во власти Колла, но и не видит другого выхода. Я могу лишь передать ваше предложение и попытаться убедить. Я разыщу его с помощью принца сегодня ночью, — пообещал Ог, задумчиво погладил морду маленькой гнедой кобылы и добавил: — Да, чем раньше, тем лучше.

— Спасибо, мой дорогой друг, — поблагодарила его Лара и перенеслась обратно в свой замок в Тере.

Ог фыркнул от смеха, когда раздался хлопок и за ее спиной возник клочок лилового тумана. Он шлепком отослал кобылу к остальным лошадям и пошел по зеленому лугу к дворцу, зная, что там его уже ждет его хозяин-принц. Как и в прошлый раз, принц Калиг надел на толстую шею Ога золотой амулет в форме дерева, украшенный зеленой эмалью, и провел в огромную комнату с длинной кроватью. Ог выпил чашу фрина с травами, помогающими уснуть, лег на кровать, а Калиг сел рядом с ним в кресло. Вскоре великан уже храпел.

Засыпая, Ог сосредоточился на своем отце, мысленно повторяя имя Скримира, пока его сознание медленно отключалось. Потом обнаружил, что стоит среди полупрозрачного тумана, и понял, что снова оказался на равнине снов.

— Отец, мне нужно, чтобы ты пришел поговорить со мной! — крикнул он.

Вокруг по-прежнему царила полная тишина. Ог догадался, что отец, вероятно, не привык к такому обращению.

— Скримир из народа лесных великанов, мне нужно, чтобы ты пришел поговорить со мной, — сказал он.

— Кто меня зовет? — спросил в ответ низкий мощный голос его отца.

— Твой сын Ог, конюх принцев-теней, — ответил Ог, и Скримир широкими шагами подошел к нему сквозь туман.

— Чего ты хочешь от меня, Ог? — спросил у сына отец, когда они оказались лицом к лицу.

— Я принес тебе предложение от Магнуса Хаука, доминуса страны Тера.

— Кто такой этот доминус Теры?

— Он правитель большой страны, которая находится по ту сторону гор от Темных Земель. Его жена спасла меня и до сих пор остается моим лучшим другом. Господин мой отец, ты знаешь, что величайший из принцев-теней — Калиг — мой хозяин и покровитель. Он знает, что наш народ по природе добрый и ласковый, и уверен, что суровость и грубость, присущая вам теперь, продиктованы необходимостью выживать после того, как предательство лесных лордов изменило нашу жизнь. Но мой хозяин полагает, что вы вновь станете прежними, если у вас появится возможность жить как раньше. Покиньте Темные Земли. Уйдите из-под власти Повелителя Сумерек и снова станьте такими, какими были раньше. Если вы отвергнете Колла и его завоевательные планы, доминус отдаст тебе и нашему народу все земли вдоль подножия Черных Гор от моря Обскура. Эти земли не так суровы, как те горы, где вы живете сейчас. Это пологие, покрытые лесом холмы с плодородными долинами между ними. Это хорошее место и хорошее предложение, господин мой отец.

Взгляд янтарных глаз Скримира утратил жесткость и слегка затуманился при мысли о такой земле. Но, подумав, он ответил:

— Я вассал Повелителя Сумерек Колла. Когда он захватит Теру, мы сможем получить эти земли от него, если попросим.

— Повелитель Сумерек никогда не захватит Теру, — ответил Ог. — Без феи-помощницы у него не хватит на это силы. И он должен будет внимательно, как никогда раньше, следить, что происходит у него в тылу, потому что одни хотят посадить на трон одного его сына, а другие — другого. В Темных Землях может начаться гражданская война, господин мой отец.

— Супруга моего господина Колла — фея и дает ему всю силу, которая нужна ему для завоеваний! — заявил Скримир.

— Ее больше нет рядом с ним, господин мой отец, — сказал Ог. — Князь Колл похитил у доминуса Теры его жену-фею, но для этого сначала отнял у нее память, чтобы она не знала, кто она такая.

И Ог рассказал Скримиру о том, что случилось с Ларой. Он объяснил отцу, что принц Калиг позже вернул ей память и прекрасная фея с помощью своей магии создала из одного сына двух.

— Все это было задумано заранее, — сказал Ог. — Домина Лара была специально послана в Темные Земли Советом магических королевств, чтобы нарушить там порядок и создать смуту. Это часть великой судьбы, которая ей предназначена. Без нее твой господин не сможет исполнить все свои желания. Повелитель Колл пытается нарушить равновесие между светом и тьмой, которые сейчас находятся в наилучшем соотношении. Но ему не позволят это сделать. Теперь он ищет госпожу Лару на равнине снов, потому что принц Калиг на сто лет запер его в замке. Господин Колл не сможет покинуть свой замок и повести свои войска на войну. Он не может даже выйти из замка, побывать в Доме удовольствий, не сможет научить своих сыновей ездить верхом, когда они подрастут. Поэтому он предпринимает слабые попытки заманить домину обратно во тьму, чтобы использовать ее силу. Но это ему никогда не удастся, все существо госпожи Лары состоит из самого светлого света. А теперь скажи мне, господин мой отец, как ты общаешься с ним?

Большой, но неповоротливый ум Скримира медленно переваривал информацию Ога. Во время их предыдущего разговора Скримир сбежал от сына, ужасно страдая от головной боли. Но на этот раз он ее перетерпел, несмотря на то что пришлось усвоить множество новостей; слова Ога заставили его задуматься. Наконец Скримир сказал:

— Канцлер Альфриг построил новый приемный зал. Сам он находится в том конце зала, который был частью замка и раньше. Просители и вассалы находятся в другом, новом конце зала, но обе части соединены между собой, и кажется, что это единое пространство. Именно там мы слушаем приказы Повелителя Сумерек и получаем от него распоряжения.

— И никто не подходит к трону Повелителя Колла? — мягким тоном спросил Ог.

— Поперек зала лежит серебряный брус, украшенный резьбой. Никому не разрешают переступать его, — медленно сказал Скримир. — Это потому, что мы не можем пройти дальше, сын?

— Я думаю, да, господин мой отец, — ответил Ог. — Эта комната была построена для того, чтобы вам казалось, будто все хорошо, когда на самом деле это не так. И все же это умно придумано.

— Значит, мы можем не бояться, что Повелитель Сумерек накажет нас, если мы уйдем от него? — спросил Скримир.

— Мой хозяин, принц Калиг, наложит защитное заклинание на каждого лесного великана и на ваши новые земли, — ответил Ог.

— Если мы используем эту возможность и пойдем против Повелителя Колла, мы должны бросить все, что имеем. Наше положение будет не намного лучше, чем много лет назад, когда мы бежали от лесных лордов.

— Я уверен, домина Лара с помощью своей магии возместит вам все, что вы потеряете, — пообещал Ог.

— В прежнем лесу у меня был большой просторный дом, — пробормотал Скримир так, чтобы услышал сын.

В ответ раздался звонкий смех, который удивил обоих, и к ним сквозь туман равнины снов подошла Лара.

— Привет тебе, Скримир, князь лесных великанов, — с улыбкой сказала она. — Дорогой Ог, подними меня на ладони, чтобы я смогла поговорить с твоим отцом.

Великан исполнил ее просьбу. Уютно устроившись в его ладони, Лара заговорила:

— У тебя будет большой зал с огромным каменным очагом и постелями для твоих слуг. Я уверена, он тебе подойдет. Позади зала расположится прекрасная комната со своим очагом. В ней ты будешь спать на очень просторной постели. Думаю, благополучно устроившись на новом месте, ты захочешь заняться любовью с новой женой. Тебе нравится великанша Трима, но в Темных Землях ты никогда не чувствовал себя в полной безопасности и потому не решался предложить ей свою защиту.

— Как вы узнали об этом, госпожа? — изумился Скримир и очень внимательно посмотрел на свою собеседницу.

Да, это она! Та самая красавица, про которую Колл сказал им всем, что это его супруга. Но она не была женой Колла.

Повелитель Сумерек использовал эту прекрасную женщину для своих целей. Если бы она не была сильной сама и не имела сильных друзей, Колл мог бы погубить ее, потому что Лара не была частью тьмы. Скримир видел, что даже здесь, на равнине снов, где многое приглушено, она сияет таким светом, который может исходить только от добра.

— Я Лара, дочь Доблестного Рыцаря Джона Быстрый Меч и Илоны, королевы лесных фей. Я знаю многое, господин, — мягко сказала она.

— Вы внучка Мивы? — спросил Скримир и вдруг опустился перед Ларой на колени. — Она была великой госпожой, и теперь я вижу, как вы похожи на нее. Займете ли вы когда-нибудь место своей матери, госпожа Лара?

— Нет, ее наследником станет Сирило, мой брат от другого отца. Я не могу наследовать, потому что я не чистокровная фея. — Лара коснулась рукой рыжеватых волос Скримира. — Помоги мне победить Колла, господин, ты не пострадаешь из-за этого.

Скримир взглянул в прекрасные зеленые глаза Лары. Для этого великану пришлось поднять взгляд, потому что он по-прежнему стоял на коленях.

— Я знаю, что могу верить внучке Мивы, — сказал он. — Приказывайте тем лесным великанам, которые уцелели. Мы ваши, госпожа Лара.

— Когда ты проснешься, господин, собери свой народ и уведи его из Темных Земель. Уходите как можно скорее. Когда вы пересечете границу и окажетесь в Тере, вас встретят подданные моей матери, с которыми вы хорошо знакомы. Они укажут дорогу к вашему новому дому. Но Ог не договорил того, что должен был сказать. Вы должны признать доминуса Теры своим верховным правителем. Раз в год он будет приезжать к вам за данью — чем, вы решите сами. Это единственное, что он требует от лесных великанов за земли, которые предоставляет им, — объяснила Лара.

— Доминус ваш муж? — спросил Скримир.

— Да, он мой муж, и ты никогда не встречал человека лучше, чем он. И вряд ли когда-нибудь встретишь, — сказала Лара и улыбнулась.

— Он просит от нас немного, — сказал Скримир. — Я принесу ему клятву верности за нас всех. Сможем мы и наши потомки делать с этой землей все, что пожелаем, госпожа Лара? Будет ли она нашей?

— Эта земля будет вашей, но вы не имеете права уничтожать леса на ней.

— Мы не уничтожали свои прежние леса, в которых наш народ жил очень много столетий. Наоборот, мы ухаживали за ними. Мы будем любить новый лес, который дает нам ваш супруг, и станем ухаживать за ним.

— Тогда встань, Скримир. Я благословляю тебя, и пусть это благословение феи будет с тобой, когда ты проснешься. Лесные феи ждут тебя. Но будьте осторожны, постарайтесь не попасться во время бегства, — предупредила Лара. — Запомни, не надо брать с собой ничего, кроме одежды, которую наденете на себя. Вы же не хотите, чтобы какая-нибудь частица тьмы испортила вам новую жизнь? Некоторым твоим сородичам это будет трудно, но проследи, чтобы они оставили все имущество на старом месте, иначе в новой жизни между вами начнутся раздоры и разлад.

— А как быть с нашим оружием? — спросил Скримир.

— Возьмите только то, которое принесли в Темные Земли с собой, — сказала Лара. — А теперь я дам вам возможность попрощаться с сыном. Пожалуйста, Ог, опусти меня.

Ог бережно опустил ее на поверхность равнины снов и, наклонившись, вполголоса поблагодарил ее. Лара улыбнулась и сказала:

— Прости, что вмешалась в разговор, дорогой Ог, но у нас мало времени. Твой отец мне понравился.

Она поцеловала Ога в шершавую щеку и исчезла в тумане равнины снов.

— Мне нравится внучка Мивы, — сказал Скримир.

Ог выпрямился, кивнул отцу:

— Да, господин мой отец, она хорошая и добрая фея.

— Я сдержу обещание, которое дал ей, — сказал Скримир. — Приходи в гости к своим сородичам в наш новый дом, Ог. Мы будем рады видеть тебя.

Глава великанов повернулся и ушел прочь. Завитки полупрозрачного серого тумана вскоре скрыли его от глаз его сына.

Ог повернулся, чтобы тоже уйти, и вдруг услышал зовущий из тумана низкий гипнотизирующий голос:

— Лара! Приди ко мне, моя единственная! Ты моя! Я не позволю никому другому владеть тобой! Лара! Ответь мне! Приди ко мне!

У Ога мороз пробежал по коже.

«Повелитель Сумерек!» — понял он. Это не мог быть никто другой. Великан попятился прочь от этого голоса и заставил себя проснуться. В следующий момент он глотнул воздуха и сел в своей кровати. Он обливался потом, и его огромное сердце бешено стучало в груди.

— Что случилось? — спросил принц-тень, сидевший у его постели.

Ог рассказал ему обо всем, что произошло на равнине снов, и закончил:

— А потом, господин принц, я услышал голос, который звал Лару. Один звук его испугал меня, а я редко чувствовал страх, может быть, никогда не чувствовал. Это был Повелитель Сумерек или мое воображение играло с моими страхами?

— Нет, это, несомненно, был Колл, — ответил принц Калиг. — Я не сомневаюсь, что он притаился на равнине снов и ждет появления Лары. Хранители не хотят запретить ему вход на равнину.

— Он не мог подслушать наш разговор и узнать о наших планах, принц? — забеспокоился великан.

— Вряд ли, — ответил Калиг. — Колл хочет только Лару, но не почувствовал ее, пока она была там. А твой амулет не позволил ему обнаружить тебя.

— Если бы Лара не пришла, я, может быть, не сумел бы убедить отца собрать наш народ и увести его из Темных Земель, — сказал Ог. — Мне стало легче, когда она появилась там. Я не очень умен, мой господин. Я счастлив среди своих лошадей.

Принц фыркнул от смеха:

— Осознаешь ты это или нет, Ог, но у тебя есть дар дипломата, — сказал Калиг своему конюху.

Ог громко захохотал.

— Принц, вы обрадовали мою душу, но я знаю, кто я такой. Я лучший конюх, который когда-нибудь был или будет у принцев-теней.

— Ты прав, Ог, и я склонен согласиться с тобой, — с озорной улыбкой ответил Калиг. — Спасибо тебе за сегодняшние старания. Можешь вернуться к своим любимцам.

Ог поклонился и быстро ушел из дворца.

Принц-тень сидел в саду и посреди окружавшей его красоты размышлял о последних событиях. Повелитель Сумерек лишился трети своих союзников.

Он достал свою отражающую чашу, взглянул на воду и увидел замок Колбир. В Темных Землях была ночь, бушевала гроза, и огромные молнии рассекали черное небо над замком.

— Все усните. Крепко спите, — пробормотал он короткое заклинание, и все, кто находился в замке Колла, заснули.

Они будут спать до тех пор, пока лесные великаны не уйдут из Темных Земель. Когда великаны понадобятся Коллу и он обнаружит, что их нет, будет уже поздно: великаны уйдут из его страны, а если Колл их найдет, великаны будут под защитой заклинания Калига.

«Теперь необходимо сосредоточиться на вольфинах, которые атакуют город», — подумал Калиг. Должен быть какой-то способ уничтожить их. И принц начал размышлять над этим.

Вольфины сочетают в себе все худшие свойства человека и волка. Интересно, если их поставить перед выбором — быть людьми или волками, что бы они выбрали? Некоторые, конечно, предпочли бы остаться такими, как сейчас. Но всегда найдутся те, кто недоволен собой. «Возможно, это и есть способ ослабить вольфинов», — подумал Калиг. Пока это самое большее, что могут сделать он и его друзья. Ему нужно самому походить среди вольфинов и узнать, кто из них недоволен. Князь накинул на плечи плащ-невидим ку и шагнул в пятно тени. Вышел он из другого пятна тени в лагере вольфинов, в доме сквайра Дараха, наместника Центроземья. Сам сквайр поступил предусмотрительно и бежал от захватчиков-дикарей. К сожалению, он не успел сообщить об отъезде своим слугам и не потрудился уведомить о своих намерениях свою молодую красивую жену. Теперь она сидела на коленях у начальника врагов, молодого вольфина по имени Ульф, и вид у нее был далеко не радостный, потому что захватчик сильно мял одну из ее пухлых грудей, а его длинные когти царапали ей кожу.

— Вы делаете мне больно, — пожаловалась она, когда когти оцарапали ее до крови.

— У тебя чудесные сиськи! — ответил Ульф. — У наших женщин таких нет.

— Поделись бабой с нами! — недовольным тоном попросил другой молодой вольфин.

— Разве Хролейф стал бы делиться с кем-то такой добычей? — спросил Ульф у своих подчиненных, сидевших рядом с ним в зале сквайра Дараха. — Для вас есть много женщин среди прислуги.

— Думаешь, если князь Хролейф — твой дядя и назначил тебя командовать войсками, все лучшее принадлежит тебе? — проворчал другой молодой вольфин. — И почему Хролейф сам не ведет нас в бой? Я не знаю ни одного случая, чтобы он уклонялся от битвы.

— Он явится сюда, когда настанет время брать город, — ответил Ульф и сбросил пленницу с колен. — Я не люблю, когда ты недоволен, Фернир. Позабавься! Можете все поиграть с ней, если это вам нравится.

Молодые вольфины сорвали одежду с жены сквайра. Один провел волосатой ладонью по ее спине и сказал:

— Она очень гладкая.

Они положили пленницу на пол и начали ее обнюхивать и облизывать. Женщина вскрикнула, когда чей-то холодный нос оказался у нее между ног и длинный горячий язык начал облизывать потайные части ее тела.

— Мм, она вкусная, — сказал лизавший ее вольфин, взглянул вверх на своих сородичей и озорно улыбнулся, не обращая внимания на горе и ужас пленницы. Потом перевернул ее на живот и пробормотал ей в ухо: — Встань на четвереньки, красивая сучка! Сейчас ты увидишь, как вольфины берут своих самок.

Боясь за свою жизнь, она подчинилась. Вольфин сел на нее верхом и получил то, чего хотел. Его примеру последовали несколько его товарищей, но не все. Полакомившись женой сквайра, они, вполне довольные, оставили ее лежать без сил и стонать на полу зала.

— А ты ее не хочешь? — спросил Ульфа Фернир. — Влагалище у нее горячее и тугое.

— Я не люблю делить своих женщин с другими, это зверство, — тихо ответил Ульф.

— Мы и есть звери, — ответил Фернир.

— Нет, мы полузвери и полулюди, — возразил Ульф. — Если бы я мог выбирать, то лучше был бы целиком тем или другим.

«Вот оно, недовольство! Это интересно!» — подумал Калиг.

— Если бы я мог быть целиком чем-то одним, я бы стал волком, — сказал Фернир.

— Вожак стаи из тебя бы не вышел, способностей мало! — высмеял его Ульф.

— А я и не хотел бы стать вожаком, — к удивлению всех собравшихся, ответил Фернир. — Не хочу отвечать за свою стаю, хочу свободно бегать с ней, драться, спариваться с самками и получать свою долю в добыче. Мое человеческое тело для меня помеха, им трудно управлять, трудно поддерживать в порядке. В глубине души я больше волк, чем вольфин. И я знаю, что среди нас есть такие, кто чувствует себя так же. А ты, Ульф, что бы выбрал, если бы тебе предложили?

Ульф долго думал, а потом ответил:

— Я бы предпочел быть человеком — конечно, если бы лицо у меня было такое же красивое, как сейчас.

Его собеседник засмеялся, услышав это.

— А я бы остался таким, как сейчас, — вступил в разговор еще один молодой вольфин. — У нас члены больше, чем у человеческих мужчин.

— Не всегда, — поправил его Ульф. — У них члены разных размеров. В этом смысле они похожи на нас.

— Я бы хотел иметь два члена, как Повелитель Сумерек, — заявил вольфин по имени Хроте и фыркнул от смеха. — Представляете, сколько удовольствия такой мужчина может дать женщине!

Князь Калиг плотнее закутался в плащ-невидимку, вернулся в тень и мгновенно оказался у себя дома. Фантазии молодого вольфина его не заинтересовали, но он узнал все, что ему было нужно. Вольфины, как все другие существа, могут соблазниться тем, чего очень хотят. Теперь ему надо придумать, как связаться с каждым из них отдельно. Когда он найдет этот способ, то сделает вольфинам предложение, от которого они не смогут отказаться. У Хролейфа, вождя вольфинов, определенное число воинов. Даже если каждый четвертый из них хочет быть только волком или человеком и примет предложение Калига осуществить эту мечту, полчища вольфинов будут ослаблены.

Лара боролась за то, чтобы кровопролитие не случилось вообще. Калиг и его братья пытались добиться того же. Но нельзя сбрасывать со счетов Повелителя Сумерек. Колл хочет больше власти, чем положено ему по праву. И он хочет Лару. В конце концов, он не получит ни ее, ни власть, но, добиваясь своего, он в состоянии устроить большую бойню.

Принц Калиг печально вздохнул. Если люди враждуют друг с другом, это плохо. Но когда в войну вступают магические королевства, это намного хуже. Магические существа лучше знают суть вещей и нарушают законы жизни сознательно.

Колл понимает, что между тьмой и светом должно сохраняться равновесие. Нельзя допустить, чтобы Хетар или Тера оказались во власти тьмы, иначе это равновесие будет сильно нарушено.

Глава 15

Вилия и Лара сидели в комнате госпожи Джиллиан. Посмотрев на Лару в упор, жена господина Ионы сказала:

— Вы прекраснее, чем когда-либо раньше, если это возможно.

— Спасибо, — вежливо ответила Лара, — но мы здесь не для того, чтобы говорить о моей красоте.

— Почему вы просили меня об этой встрече? — поинтересовалась Вилия.

— Вы ведь любите Хетар?

Вилия кивнула.

— И знаете, что Гай Просперо дурак. — Это было утверждение, а не вопрос.

Вилия рассмеялась, снова кивнула, а потом сказала уже всерьез:

— Да, но дурак, у которого сила и власть. Он сумел заручиться поддержкой знати и управляет как хочет Высшим советом.

— Это верно, — согласилась Лара. — Но без помощи Теры он не сможет победить войска Повелителя Сумерек. Вы, госпожа Вилия, не так глупы, чтобы верить, будто Тера когда-либо представляла угрозу для Хетара. Если бы это соответствовало действительности, разве бы мы настаивали на том, чтобы наши торговые корабли встречались с вашими в открытом море? Разве запрещали бы хетарианцам даже просто обозревать с кораблей наши берега? А эти запреты существовали многие сотни лет с тех пор, как хетарский и теранский народы начали торговать друг с другом. До недавнего времени власти Хетара и его народ, кроме королей Прибрежной провинции, даже не знали о существовании Теры. Тера хочет остаться такой, какой была всегда, и жить спокойно без чужеземного влияния. Вилия вздохнула:

— Что вы хотите от меня, домина?

— Вы по-прежнему имеете влияние на вашего бывшего мужа, — заговорила Лара. — Нам нужно, чтобы вы убедили императора, что без Теры Хетар будет побежден. А если это случится, Хетар погрузится во тьму, которая окружает Повелителя Сумерек. Гай Просперо все эти годы очень умело уходил от расплаты за свои деяния, но от господина Колла он не уйдет. Повелитель Сумерек казнит его, потому что знает, что за человек император. И никто из союзников не заступится за Гая Просперо. А после этого Колл посадит на место императора одного из своих приближенных, и тот станет править Хетаром от его имени. Его законы очень суровы, он не склонен к милосердию.

— Откуда вы так много знаете про Повелителя Сумерек? — спросила Вилия.

Лара глубоко вздохнула и начала рассказывать. Когда она закончила, на красивом лице Вилии отразились сразу потрясение и восхищение.

Наконец Вилия заговорила:

— Я думаю, вы теперь намного сильнее, чем когда-либо раньше, а ваш муж отважный и сострадательный человек, раз может жить со знанием об этом и продолжает любить вас, несмотря на то что вам пришлось сделать. Но почему для него важно, что будет с Хетаром?

— Колл всегда мечтал быть хозяином наших миров, — ответила Лара. — Теперь, кроме этого, он также хочет вернуть меня. Он пришел ко мне на равнину снов и угрожал Магнусу Хауку и нашим детям, если я не вернусь к нему. Он начал с нападения на Хетар, чтобы показать мне, что не отступит от своих намерений. Он хочет, чтобы я увидела, как будет разорен Хетар. После этого он попытается убедить меня, что пощадит Теру, если я вернусь к нему. Но этого не сделает. Он уничтожит Теру так же, как сейчас уничтожает Хетар.

Повелитель Сумерек — воплощение тьмы, но между тьмой и светом всегда должно сохраняться равновесие. Если мы допустим, чтобы Колл завоевал наши миры, равновесие будет нарушено. Нельзя допустить этого! Сейчас хетарская армия расколота на части. Выжившие участники неудачного морского похода, чтобы попасть в город, должны будут пробиваться с боями из Прибрежной провинции через Центроземье. А вольфины — свирепые противники. Пока ваши солдаты дойдут сюда, будут новые потери. Военные, оставшиеся в квартале солдат и в Районе садов, стары и уже не такие хорошие бойцы, какими были когда-то. А вольфины будут сторожить ворота города снаружи. Как в таком случае ваши солдаты смогут вернуться в город?

— Чем же вы можете нам помочь? — спросила Вилия.

«Это ужасно», — думала она. Ей и Ионе надо найти способ бежать из города как можно скорее. Здесь они погибнут, а умирать ни она, ни Иона не собирались.

— Убедите Гая Просперо заключить союз с Терой — ради себя самого и тысяч людей, которые находятся в городе. Моя магическая сила сможет перенести в город достаточное количество солдат, и они помогут вам его оборонять. А другие наши воинские части присоединились бы к хетарским войскам, которые возвращаются с побережья. С помощью принцев-теней мы быстро разместили бы часть наших объединенных войск впереди вольфинов, а оставшуюся часть позади, взяли бы противника в клещи и уничтожили.

— В этом случае вы спасли бы маленькую империю Гая Просперо, — сказала Вилия. — Это очень великодушное предложение, учитывая то, как он обошелся с вами, домина.

— У всего есть цена, госпожа Вилия, — ответила Лара. — Император тоже должен платить. В вашей попытке убедить Гая Просперо вступить в союз с Терой у вас будет помощница. Молодая императрица Шифра согласится с вами, а вы знаете, что император ни в чем не может ей отказать. Вместе вы сможете его убедить, но надо действовать быстро.

— Какую цену он заплатит? — спросила Вилия.

— Вы так и не простили ему, что он не короновал вас как императрицу, верно? И хотите отомстить ему, отняв у него трон.

Вилия широко раскрыла рот от изумления, но сразу поняла, что ничего удивительного в словах Лары нет. Лара — всемогущая фея.

— Да, — сказала она. — Это ответ на оба ваших вопроса, домина, потому что лгать вам бесполезно, так ведь?

Лара улыбнулась.

— Вы правы, — подтвердила она. — Верьте мне, вы сможете отомстить, Вилия из рода Агасферус. Но прежде надо победить Повелителя Сумерек.

— У Колла, конечно, есть еще союзники, кроме вольфинов? — предположила Вилия.

— Да, есть. Но одна группа союзников уже покинула его и не станет ни ввязываться в войну, ни помогать ему когда-либо в будущем. А когда с нашей помощью хетарианцы и теране уничтожат вольфинов, оставшиеся у Темных Земель солдаты откажутся покинуть родину. Они должны будут защищать наследников Колла — сыновей-близнецов, которых я ему родила, чтобы один из них когда-нибудь занял место отца и стал Повелителем Сумерек. Но если мы не сможем уничтожить вольфинов, Колл одержит победу над Хетаром. А тогда, — Лара понизила голос, — ваши с господином Ионой планы тоже не осуществятся. Я понимаю ваше желание власти, Вилия. Хорошо быть королевой, императрицей или доминой. — И Лара понимающе улыбнулась своей собеседнице.

Вилия вздрогнула. Лара пугала ее своим умением видеть то, что скрыто в глубине чужого сердца, но решила, что Ларе можно верить хотя бы потому, что враги представляют угрозу и для нее тоже.

— Вы еще не сказали мне, как именно будет наказан Гай Просперо, а мне нужно это знать, — тихо напомнила она.

На лице Лары мелькнула улыбка.

— Его сердце будет разбито, потому что впервые за свою жизнь он по-настоящему влюблен, — ответила она. — Не просите меня рассказать вам больше, Вилия. Но позаботьтесь, чтобы, когда это случится, ваш муж был готов действовать, а его союзники — его поддержать.

Вилии хотелось больше узнать о том, как именно будет наказан Гай Просперо, но вместо новых вопросов она сказала:

— Я полагаю, это ваш муж прислал вас сюда для переговоров со мной. Однако я желала бы взглянуть в глаза ему самому, чтобы понять, правду ли вы сообщили мне. Вы фея, и потому я не могу быть вполне уверена в вас, хотя чувствую, что должна верить. Но он человек, как и я, а я всегда хорошо умела читать мысли и чувства других людей, особенно мужчин.

— Магнус предполагал, что вы захотите снова встретиться с ним, — ответила Лара, и красавец Магнус, доминус Теры, вышел вперед из темного угла, откуда он все это время слушал разговор двух собеседниц, поклонился Вилии, поцеловал ей руку и сказал:

— Мое сердце говорит правду, госпожа Вилия. То, что говорила вам Лара, — не только ее слова. Это наши с ней слова. Я не хочу, чтобы со страной, где родилась моя любимая жена, случилась беда. Тера желает остаться такой, какой была всегда. Нам не нужно завоевывать чьи-то земли, чтобы накормить наш народ. Позвольте нам помочь Хетару в совместной борьбе против общего врага, а потом мы уйдем назад. Если вы умные люди, забудете о нас.

Вилия взглянула в прекрасные бирюзовые глаза Магнуса Хаука и почувствовала, что ее колени слабеют. Она еще никогда не видела таких глаз, в них отражалась вся невероятная сила и благородство этого мужчины. Вилия подумала, что упала бы к его ногам, не сжимай он так крепко ее ладонь.

Супруга советника кивнула Магнусу и сказала почти дрожащим голосом:

— Сначала я должна поговорить с моим мужем. Я согласна с тем, что предлагает доминус, но Иона горд, и если я стану действовать самостоятельно, это его не обрадует.

— Я вас понимаю, — ответил Магнус Хаук. — Совершенно ясно, что вы хорошая жена господину Ионе. Но вы были хорошей женой и Гаю Просперо. То, что он так подло обманул вас и бросил, лишний раз доказывает, что он был недостоин вас, госпожа Вилия. Но сейчас нам дорога каждая минута, поэтому прошу вас как можно скорее отправиться к нему.

Сказав это, Магнус вновь поцеловал Вилии руку.

— Позвольте мне переправить вас туда, — сказала Лара и, не дожидаясь ответа, взмахнула рукой над Вилией.

Супруга советника мгновенно исчезла.

— Что ты думаешь? — спросил доминус свою жену.

— Думаю, мы внушили ей страха и почтения ровно столько, сколько надо, — сказала Лара, и на ее лице мелькнула озорная улыбка. — Она действительно умнейшая женщина, но ее душу легко читать. Нам нужно волноваться не из-за нее, а из-за Ионы. Для этого человека превыше всего честолюбие, он способен на коварство. Ему нельзя доверять. Чтобы соблазнить Вилию под носом у Гая Просперо, нужно быть смелым и дерзким. А то, что он не попался за все годы, что был ее любовником, — больше чем просто везение. Это доказывает, что он умен. Его отвага волнует и влечет к нему Вилию, — сказала Лара и усмехнулась.

— Станет ли он императором Хетара? — спросил ее Магнус Хаук.

— Не знаю, захотят ли хетарианцы нового императора после провала царствования Гая Просперо, — ответила мужу Лара. — Иона сейчас глава гильдии торговцев и ближайший советник императора. На обеих должностях он хорошо исполняет свои обязанности, но когда Гаю Просперо придет конец, Ионе этого будет недостаточно. Однако он осторожен и ничего не предпримет, пока не удостоверится в своем успехе. Я думаю, сейчас он не имеет достаточной поддержки для захвата верховной власти. Его мать занимает высокую должность Старшей госпожи гильдии женщин для удовольствий, а это дает большое влияние. Возможно, некоторые магнаты присматриваются к Ионе, поскольку Обин Просперо отказался наследовать трон своего отца, а императрица не родила ребенка. Но я думаю, что те, кто будет иметь власть в Хетаре после Гая Просперо, не рискнут снова выбрать своим главой одного человека, по крайней мере в ближайшее время. Правда, это всего лишь мое мнение. Та часть моей крови, которую я унаследовала от фей, становится сильнее, и поэтому мои человеческие полезные свойства немного ослабли.

— Что ты имела в виду, когда сказала Вилии, что Гай Просперо умрет от разбитого сердца? — спросил жену Магнус Хаук.

— Молодая императрица — всего лишь иллюзия, которую создали принцы-тени, — объяснила ему Лара. — Она не существует в реальности. Когда война закончится, — надеюсь, нашей победой, — они заберут ее у императора. Шифра первая, кого Гай Просперо полюбил по-настоящему за всю свою жизнь; потеряв ее, он начнет быстро угасать и в конце концов умрет. Так будет лучше, никому не придется проливать его кровь или начинать гражданскую войну, а значит, Хетар сможет спокойно восстановиться.

Кто-то тихо постучал в дверь, затем на пороге появилась госпожа Джиллиан. Окинув комнату взглядом, она спросила:

— Не прислать ли вам немного закусок? И где госпожа Вилия?

— Я отправила ее домой для разговора с ее мужем, — ответила Лара. — А закуски были бы очень кстати. Спасибо, что предложили.

— Как вы думаете, она поможет нам? — поинтересовалась госпожа Джиллиан.

— Думаю, да, кроме того, это в ее же собственных интересах. Я сказала ей и сейчас говорю вам, что, когда все это закончится, Гай Просперо умрет, не успев присвоить себе победу. Тогда Хетар останется без власти. Кто-то захочет нового верховного главу правительства, но кандидатур будет очень мало. Иные пожелают вернуться к старым порядкам, но женщины не должны позволить им этого. Высший совет надо расширить, и почти половину его должны составлять женщины. Вы встретите сопротивление, добиваясь этого, госпожа Джиллиан, но вам необходима победа. Мы, женщины, не невидимки или существа без разума. Не мы создали эту беду, но мы должны участвовать в принятии решения о том, как выйти из нее, — ответила ей Лара.

Госпожа Джиллиан кивнула:

— Я согласна с вами, но многие женщины, которые теперь поддерживают нас, захотят уйти из движения, как только наступит мир. Они будут слишком заняты, помогая выжить своим семьям.

— Я это знаю, — ответила Лара. — Надо убедить их в том, что в Хетаре сохранится мир и вернется процветание только при условии, если они возьмут на себя часть ответственности за страну.

— А в Тере женщины делают это? — спросила госпожа Джиллиан.

— Мы все ближе к этому с каждым днем, — сказал Магнус Хаук и улыбнулся. — На таком образе жизни очень настаивает моя домина. И действительно, пока теране считали, что женщины не имеют права голоса, а потому не могли попросить у женщин совета, мы не двигались вперед и словно вмерзли в прошлое. Однако для того, чтобы держава успешно процветала, в развитии должны участвовать и мужчины и женщины. Конечно, иногда будут побеждать мужчины, иногда женщины, а решения будут приниматься единогласно, но право голоса в делах управления своим народом должны иметь и мужчины и женщины.

Джиллиан кивнула в ответ:

— Пойду распоряжусь насчет закусок, — и покинула комнату.

— Ты хорошо действовала, — сказал доминус своей жене.

— Мы еще не добились успеха, — напомнила ему Лара. — Перед тем как общаться с Гаем Просперо, мы должны поговорить с Ионой. Думаю, Иона опаснее.

— Как жаль, что у императора заберут Шифру. Говорят, он любит ее больше всего на свете, — медленно сказал Магнус Хаук. — Его ждет печальная и одинокая смерть.

— За свою жизнь он причинил много горя другим, — ответила Лара. — Смерть будет легкой, учитывая все его злодеяния. Мое сердце феи ожесточилось против него.

— И все-таки это он толкнул тебя на путь твоей судьбы. Если бы не он…

— Я думаю, это была часть его судьбы, но не могу забыть его жадность и вожделение ко мне и к Хетару.

Магнус Хаук протянул руку и сжал ладонь своей жены. Взгляд бирюзовых глаз встретился со взглядом зеленых.

— Но он никогда не получит тебя, а я получил. И он никогда не любил тебя, а я люблю. Я люблю тебя, Лара, больше жизни.

Лара подняла его руку к своим губам и горячо поцеловала.

— И я люблю тебя, мой господин доминус. И всегда буду тебя любить.

— Ты говоришь так, словно расстаешься со мной, — сказал Магнус.

— Нет, я не расстанусь с тобой, пока твоя душа находится в смертном теле. Но Калиг и моя мать сказали мне кое-что, что я должна рассказать тебе. Из-за того, что кровь фей во мне сильнее человеческой, я проживу намного дольше, чем любой человек, и почти всю жизнь буду такой, как сейчас, — сказала Лара, и ее прекрасные глаза наполнились слезами. — Я даже могу пережить наших детей!

— А я постарею, как все люди, — тихо сказал Магнус Хаук. — Я уже давно думаю об этом, моя любимая. Не бойся этого. Я — смертный человек, которому выпало величайшее счастье полюбить прекрасную фею и быть в ответ любимым этой феей. — Он наклонился и поцеловал ее самым нежным поцелуем. — Я ни о чем не жалею и не пожалею в будущем. Как я могу о чем-то жалеть, пока ты рядом со мной? — Он ласково стер слезы с ее щек. — А теперь перестань думать об этой горькой правде, любимая. Мне хорошо и всегда будет хорошо рядом с тобой. Тебе нужно подумать о ближайшем будущем, наступают дни очень важные для всех нас.

Лара кивнула и заставила себя подавить охвативший ее приступ печали.

В этот момент вернулась госпожа Джиллиан, неся на подносе графин с легким вином, она пояснила, что это вино с ее виноградников в Дальноземье. Рядом с графином стояли тарелка с тонкими прямоугольными ломтями хлеба и деревянная дощечка с маслянистым сыром.

— Мне показалось, сейчас неподходящее время для сладостей, — с легкой улыбкой сказала Джиллиан и поставила поднос на стол.

— Останьтесь с нами, — попросила Лара хозяйку дома. — Вы должны участвовать в наших переговорах с господином Ионой, потому что занимаете важное место в хетарском обществе.

— Занимала, — скромно уточнила Джиллиан. — Теперь это место госпожи Фары.

— Нет, вы ошибаетесь, — поправила ее Лара. — У госпожи Фары никогда не будет того уважения, которое вы заслужили, когда были в должности, и, если память меня не подводит, самой молодой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий, которая когда-либо избиралась на эту должность. Даже сейчас, в отставке, хетарианцы, хетарские женщины особенно, считаются с вашим мнением. И вы сами владеете своим заведением, а таких женщин для удовольствий было очень немного за всю историю Хетара.

— Вы мне льстите, — с легкой улыбкой сказала Джиллиан. — Я просто много и упорно трудилась.

Они сели за стол и начали поглощать маленькие кусочки хлеба и сыра, запивая чудесным ароматным вином. Но тут раздался стук в дверь, и в комнату заглянула служанка.

— К вам гости, госпожа Джиллиан. Вести их прямо сюда?

— Да. И проследи, чтобы их не заметил никто из тех, кому не следует их видеть, — сказала Джиллиан.

Служанка кивнула и исчезла.

Через несколько минут в комнату вошли два человека, закутанные в плащи. Дверь быстро закрылась за ними. Госпожа Джиллиан сама приняла плащи у них из рук и бережно положила на маленькую скамейку. Потом она молча поклонилась новым гостям, Вилии и Ионе.

Советник императора повернулся к Ларе и ее мужу, какое-то время внимательно глядел на них, потом без всяких предисловий спросил:

— Почему я должен вам помогать?

— Потому что без нашей помощи вы никогда не будете править Хетаром, — откровенно ответила Лара.

— Вы считаете, что я не смог бы договориться с Повелителем Сумерек? — спросил в ответ Иона и взглянул на нее в упор.

— Колл, Повелитель Сумерек, сразу же увидел бы тьму вокруг вас и обман в вашем сердце, господин, и убил бы вас собственными руками, — ответила Лара. — Если бы он захватил Хетар, посадил бы на трон свою марионетку. Вы бы не дожили до того дня, когда смогли бы насладиться плодами своих многолетних интриг.

Иона рассмеялся отрывистым смехом, похожим на лай.

— Вы решили говорить со мной напрямую, домина? Тогда скажите, поможете ли вы мне, если я помогу вам?

— Если Тера придет на помощь Хетару, это спасет вашу шкуру. Больше мы ничем не станем вам помогать. Осуществляйте сами свои честолюбивые планы, — ответила Лара.

— Тера не хочет ни клочка хетарской земли, — вступил в разговор Магнус Хаук. — Мы будет торговать с вами, как торговали всегда, но кроме этого — ничего. Как ваши власти управляют страной и как вы пришли к этому образу правления, нас не касается. Мы не хотим завоевывать Хетар. Мы только предлагаем свою помощь для спасения от Колла и его тьмы и сохранения равновесия между тьмой и светом.

— Вы уверены, что вместе мы сможем победить Повелителя Сумерек? А что, если нам это не удастся? Он же станет мстить, и его расправа с нами будет еще более жестокой.

— Объединившись, мы не можем потерпеть поражение, — уверенно и твердо сказала Лара.

— А император? — спросил у нее Иона.

— Вам не придется пачкать свои руки в его крови. В магических королевствах ему уже назначено наказание. Он не помешает вам прийти к власти. Ни у кого не будет причины обвинять вас в его смерти, и это лишь укрепит вашу репутацию хорошего и верного слуги.

Иона задумчиво прищурил свои темные глаза, потом вонзил в Лару острый взгляд и спросил:

— Помогут ли мне магические королевства?

— Ваши честолюбивые стремления и ваша судьба — в ваших собственных руках и в руках ваших сторонников. У нас нет привычки вмешиваться в дела людей, — ответила Лара. — Вы должны сами проложить свой путь.

— Будете ли вы мне препятствовать? — захотел знать Иона.

Лара тихо засмеялась и покачала головой:

— Жители магических королевств вернутся каждый на свою родину, а я — в Теру. То, что произойдет в Тере после нашей победы над Коллом и его подручными, нас не касается.

— Я должен быть уверен, что правильно понял вас, — сказал Иона. — Теране вместе со своими магическими союзниками собираются помочь Хетару остановить Повелителя Сумерек и его силы тьмы, а взамен ничего не просят? Это неразумно и невозможно. Вы не можете не хотеть чего-то от Хетара в обмен на вашу помощь.

— Неужели вы так глупы? — не выдержал Магнус Хаук. — Разве не понимаете, какую опасность представляет для нас Повелитель Сумерек? Его надо разгромить! А поскольку он пытается завоевать нас всех именно здесь, в Хетаре, здесь мы и соберемся вместе, чтобы разрушить его планы! Колл и его подручные угрожают нам всем. Поэтому магические королевства ничего не желают от Хетара в обмен на свою помощь. Да и что вы могли бы им дать? Вы — страна, населенная людьми. А что касается Теры, нашу цену вы уже знаете. Вы должны оставить нас в покое. Если вы этого не сделаете, мои корабли пересекут Сагитту, привезут сюда мои войска и завоюют Хетар. Клянусь вам, что, если мне придется так поступить, я натравлю на вас, господин Иона, мою жену и ее меч Андрасте. Вы меня поняли? Теперь вы позволите любезной госпоже Вилии пойти к этому тщеславному дураку, Гаю Просперо, пока не стало слишком поздно? Ни у кого из нас не осталось времени на переговоры об условиях сделки!

Иона был изумлен словами и поведением доминуса. Магнус Хаук всегда казался ему спокойным и разумным человеком. Но сейчас перед ним стоял совсем другой доминус Теры — властелин до кончиков ногтей, сильный и свирепый правитель, чьи гневные бирюзовые глаза сверкали как молнии.

«Я неверно судил о нем, — подумал Иона и рассердился на себя. — Я обращал внимание только на фею. Почему я считал, что она вышла замуж за слабого человека?»

— Доминус, — ответил он, — извините меня за колебания и медлительность, но таков наш способ вести переговоры, и вам это известно. Вы правы, когда говорите, что у нас не осталось времени на эти церемонии. Чтобы Хетар и мы все были спасены, моя жена должна сейчас же пойти к императору.

— Я могу переправить вас в покои молодой императрицы, — сказала Лара Вилии. — Сначала идите к ней, а потом вы вместе пойдете к Гаю Просперо.

Вилия кивнула.

— Не подведи нас, — напутствовал жену Иона.

Вилия взглянула на мужа сердито и почти презрительно.

— Разве я когда-нибудь подводила тебя? — спросила она. Потом повернулась к Ларе и сказала: — Я готова.

Лара улыбнулась и мысленно обратилась к императрице: «Шифра, готовься принять гостью. Ты знаешь, как правильно поступить». Взмахнула рукой над головой Вилии, и та оказалась в императорском дворце, в покоях молодой императрицы.

— Я ждала, что вы придете, — сказала ей Шифра вместо приветствия.

— Вы знали, что я иду к вам? — спросила Вилия, не зная, удивляться ей или нет.

Она почувствовала легкий укол зависти, эта девушка прекрасна. Длинные темно-золотистые волосы уложены в несколько украшенных драгоценными камнями косичек и тяжелых локонов. «Я не была такой красивой даже в мои лучшие годы», — подумала она.

— Конечно, — ответила Шифра. — А теперь нам надо торопиться, приближается час, когда император уходит в свою комнату пить рази, чтобы забыть о своих бедах. В это ужасное время даже я не могу его утешить. Если мы не перехватим его сейчас, он будет слишком пьян, полон мечтаний и ничего не поймет. Идемте быстрее!

Она провела Вилию по переходу в покои императора. Охранники у двери расступились перед ними, удивленные тем, что видят императрицу вместе с бывшей женой императора.

Гай Просперо сидел за большим столом и подписывал какие-то бумаги. Его глаза засветились радостью, когда он увидел Шифру. Но, посмотрев на ее спутницу, изумился, потрясенный.

— Любимая, что это значит? — спросил он Шифру, а потом вежливо обратился к гостье: — Здравствуй, Вилия.

Шифра подошла к Гаю Просперо и села к нему на колени. Он инстинктивно обхватил ее руками и поцеловал в губы.

— Мой дражайший супруг, — заговорила Шифра. — Жена господина Ионы сегодня пришла ко мне и говорила со мной. Я полностью убеждена: ее слова разумны и то, что она предлагает, — в интересах Хетара. Ради меня и ради тех детей, которых я, возможно, буду иметь счастье родить тебе, ты должен выслушать ее.

— Ты же знаешь, моя голубка, я сделаю все, что тебе приятно, — пробормотал император и снова поцеловал сочные губы своей молодой жены. Потом неохотно перевел взгляд на Вилию: — Я слушаю тебя. Говори, что хочешь сказать.

Вилия заговорила спокойно, но настойчиво. Она сообщила Гаю Просперо о предложении, поступившем из Теры, и объяснила, какая огромная опасность угрожает Хетару. Объяснять это пришлось потому, что император по-прежнему отказывался верить в нашествие вольфинов, полагая, что небольшие отряды, совершающие набеги, не столь опасны. Даже полный отчаяния сквайр Дарах своим лихорадочным рассказом не смог убедить его, что опасность угрожает всем. Обезумевший от любви к своей жене и почти все время пьяный от рази, Гай Просперо почти утратил чувство реальности. Потеря кораблей и половины армии, а теперь еще и угроза ужасной гибели превратили когда-то могущественного и честолюбивого правителя в слабого, перепуганного человека.

Но в этот день он еще не пил, и так же как Иона, император был поражен тем, что Тера предлагает свою помощь и что магические существа тоже готовы помочь ему. Эта новость придала ему бодрости, и жалкий, сломленный человек внезапно стал прежним Гаем Просперо.

— Ты им веришь? — спросил он Вилию.

— Да, государь, верю, — ответила она.

— Фея ненавидит меня. С чего бы ей нам помогать?

— Госпожа Лара действительно считает вас чем-то вроде плесени на поверхности грязного пруда. Но хотя она и домина Теры, она по-прежнему любит нашу страну — свою родину. Если Хетар будет захвачен, следующей целью Повелителя Сумерек станет Тера, — объяснила Вилия. — Повелитель Сумерек Колл хочет забрать нас всех под свою власть и распространить свою тьму на все наши миры. Поскольку он выбрал Хетар для своей первой атаки, вполне логично объединить наши силы и остановить его здесь.

— Но как же можно не хотеть ничего взамен, — задумчиво протянул Гай Просперо.

— Они хотят, чтобы Хетар оставил их в покое, — спокойно сказала своему мужу Шифра. — Разве это не значит, что ты успешно устранил угрозу, которую они представляли для нас? Народ будет очень рад узнать об этом. Но это, мой дорогой супруг, произойдет лишь в том случае, если ты отдашь приказ нашим хетарским войскам объединиться с войсками Теры и магических королевств. Эти ужасные вольфины уже стоят у наших ворот. И говорят, что они, когда захватывают какой-нибудь город, насилуют всех женщин, которые попадаются им на глаза, — старых и молодых, знатных и простолюдинок. Самых красивых они передают друг другу, чтобы все могли ими насладиться. — Говоря это, Шифра вздрогнула. — У нас осталось мало времени, чтобы действовать.

Гай Просперо уже посмотрел на вольфинов со стен города. И испугался, всего лишь увидев свирепые волчьи головы на человеческих телах. Мысль о том, что эти чудовища могут сесть верхом на его несравненную молодую императрицу и изнасиловать ее, привела его в ужас.

— Я согласен, — сказал он. — Скажите доминусу Магнусу Хауку и его союзникам, что я принимаю их предложение. Своим посредником между мной и ими я назначаю советника Иону. А теперь быстро уходи отсюда, женщина! Уходи! — И он махнул рукой в сторону Вилии, отсылая ее.

— Я должна иметь что-то, написанное вашей рукой, — сказала ему Вилия. — Вы же знаете, Иона очень строго соблюдает все формальности.

Шифра наклонилась с колен мужа-императора, вынула из корзины, стоявшей на письменном столе, тонкий лист пергамента, взяла со стола перо, окунула его в чернила и написала:

«Гай Просперо Первый, прославленный император Хетара, дает своему ближайшему советнику, господину Ионе, разрешение объединить войска Хетара с войсками Магнуса Хаука, доминуса Теры, с единственной целью — нанести поражение войскам Колла, Повелителя Сумерек. Это сделано во имя народа Теры и с благословения Небесного распорядителя».

Закончив писать, она передала перо своему мужу, и он поставил свою подпись: «Гай Просперо Первый, император Хетара». Затем капнул на документ немного воска из баночки и крепко, чтобы оттиск получился хороший, вдавил в него свою официальную печать.

Вилия посыпала пергамент песком, чтобы высушить чернила, скатала лист в плотную трубку и поклонилась царствующей паре.

— Спасибо вам, государь, и вам, государыня. Да здравствует Хетар! — сказала она. — Госпожа Лара, я готова вернуться! — воскликнула Вилия и сразу же снова оказалась в доме госпожи Джиллиан, где ее ждали муж и остальные участники встречи.

Она протянула свиток Ионе и торжествующе сказала:

— Вот его письменное разрешение!

Иона развернул пергамент, быстро прочел документ, передал его Магнусу Хауку и спросил:

— Что мы будем делать теперь?

Доминус прочел разрешение императора и отдал пергамент Ларе.

Она кивнула мужу и заговорила:

— Теперь мы начнем устранять перевес, который имеет над нами противник. Я отправлюсь к королю Ашерону и уцелевшим военачальникам Доблестных Рыцарей и помогу нашим войскам подготовиться к перемещению и раз де лению.

— Я вернусь в Теру, чтобы командовать нашей армией, — сказал доминус.

— А что должны делать мы? — спросил Иона.

— Вы отправитесь со мной, — сказала Лара. — Так военачальники будут знать, что наши действия не обман, а выполнение приказа императора.

Иона покосился на нее и с грубой откровенностью спросил:

— Я буду с вами в безопасности?

— За эти годы мои магические способности стали гораздо сильнее. Если бы я хотела превратить вас в пыль, уже сделала бы это. Вы не стоите того, чтобы я тратила на вас время. Поэтому да, вы будете со мной в безопасности. Бояться вам надо не меня, а моей матери, она не очень терпелива, когда дело касается людей.

Иона на мгновение побледнел, и Лара, увидев это, засмеялась. Потом повернулась к мужу и спросила:

— Ты готов, мой супруг?

Магнус Хаук улыбнулся жене и кивнул. Тогда Лара взмахнула над ним рукой, и он исчез.

— Будем ли мы в безопасности после того, как вы покинете нас? — спросила Лару госпожа Джиллиан.

— Не забывайте, что князь Калиг наложил на стены города заклинание, которое не даст вольфинам вторгнуться в него, пока мы будем готовиться к сражению, — успокоила ее Лара, потом взглянула на Иону и сказала: — Если вы готовы, нам пора в путь!

Прежде чем Иона успел ответить, Лара окутала себя и его лиловым туманом. Туман закружился, как водоворот, а когда растаял, их не было в комнате.

— Останьтесь у меня хотя бы на эту ночь, — предложила госпожа Джиллиан Вилии. — Теперь на улицах опасно даже в светлое время суток, а сейчас уже становится темно. Здесь вам ничто не угрожает, домина сказала, что мы в безопасности.

— Пожалуй, я останусь, — согласилась Вилия. — Дома со мной только слуги, и многие из них куда-то попрятались. — Она вздохнула. — Боюсь, в наши дни слуги не так верны своим господам, как прежде.

— Все уже не так, как прежде, — заметила госпожа Джиллиан. — Когда-то в Хетаре, и каждый знал свое место. Мы процветали, и в стране был порядок. Я все пытаюсь понять, что довело нас до нынешнего положения.

— Жадность, — сказала в ответ Вилия. — Мы хотели иметь все больше и больше. Благ было слишком много, а делило их между собой меньшинство. Человек доволен, если его живот полон и он чувствует себя полезным. Но когда люди голодны и ничем не заняты, тогда начинаются неприятности. Именно поэтому император послал столько бедняков в Дальноземье, чтобы они снова стали полезными.

Джиллиан сухо рассмеялась.

— Беднякам в Дальноземье дают работу, но они все равно остаются голодными и несчастными, Вилия. Знать убивает их работой, потому что всегда появляются новые на смену. Но однажды их больше не будет. Что делать тогда? Любому, кто хочет править Хетаром, придется решать, как справиться с трудностями, которые возникли перед нами за последние годы.

— А что бы предпочли вы? — лукаво спросила Вилия. — Вернуться к прежним временам, когда страной правил Высший совет и не было единого главы государства? Или сохранить императорскую власть, которую создал мой бывший муж?

— Я еще не решила, что лучше, — ответила Джиллиан. — Но считаю, что Лара права, говоря, что женщинам пора занять по меньшей мере половину мест в законодательном органе, как бы он ни назывался. Теперь в нашей стране женщин больше, чем мужчин, это результат бестолковых войн Гая Просперо. У нас должно быть право голоса. Нужно, чтобы к нам прислушивались и наши желания что-то значили. Держите себя с мужем и родными как хотите, Вилия, но мне скажите правду.

Вилия помолчала несколько минут, а потом сказала:

— А если бы Хетаром стала править женщина? И не стоя за спиной правителя, а находясь на троне?

— Интересная мысль, — медленно сказала Джиллиан. — Но думаю, еще слишком рано, Вилия. Сначала нужно добиться, чтобы наши голоса были услышаны в Высшем совете, одно это уже будет большим потрясением для народа. Но когда к этому привыкнут, то я отвечу «да». — Она фыркнула от смеха и добавила: — Интересно, что бы подумала об этих ваших мыслях ваша свекровь?

— Фара? А ну ее! — с презрением сказала Вилия. — Она не думала об Ионе, пока не увидела, что он приобретает власть. Когда в детстве вдова его отца продала его в рабство, Фара могла бы выкупить его и спасти от неволи. Но она этого не сделала. Она думает только о своем престиже. Лично я не уверена, что она будет хорошей Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий, но на этот вопрос, конечно, ответит время. Почему вы вышли в отставку? Вы же достаточно молоды.

— Ни одна Старшая госпожа не может занимать эту должность дольше чем три срока по десять лет. Я отслужила это время и по закону обязана была выйти в отставку, — объяснила Джиллиан. — И я не слишком сожалею, что освободилась от бремени руководства.

Вилия перевела разговор:

— Надеюсь, с Ионой все в порядке. Ему всегда не по себе, когда он имеет дело с магией. Я думаю, он боится домины, хотя никогда не признался бы в этом. Она уже не та девочка, которой была раньше, верно?

— Ваш муж прекрасно поладит с Ларой, — заверила Вилию Джиллиан. — Сейчас они уже разговаривают с выжившими командирами Доблестных Рыцарей.

Джиллиан была права: Лара и господин Иона в столбе кружащегося дыма переместились в зал короля Ашерона. Их появление ошеломило всех, кроме самого Ашерона, который улыбнулся и встал со своего места.

— Привет вам, Лара, домина Теры! — поздоровался он, выходя навстречу гостям из-за высокого стола, взял в свои руки обе руки Лары и поцеловал ее ладони. Потом с любопытством взглянул на ее спутника: — И вам добро пожаловать, господин Иона.

По лицам Доблестных Рыцарей и их командиров, собравшихся в зале Ашерона, было видно, что они чувствуют себя неуютно. Джон Быстрый Меч смотрел на собственную дочь, словно на совершенно незнакомого человека.

— Привет вам, король, — ответила Лара. — Привет вам, господа командиры Доблестных Рыцарей. Привет всем Доблестным Рыцарям, которые собрались сегодня в этой комнате. — Со своим отцом она отдельно не поздоровалась. — Я привела сюда советника Иону как свидетеля, что мои слова — правда. — Она обвела взглядом зал, призывая слушателей к вниманию. — Доминус Теры и магические королевства предложили Хетару помощь в войне против Колла, Повелителя Сумерек, войска которого уже сейчас осаждают город.

Раздались удивленные голоса, но король Ашерон знаком велел всем молчать, чтобы Лара смогла объяснить, что произошло.

— Пока вы пытались вторгнуться в мирную страну, которая не причинила вам никакого вреда, Повелитель Сумерек начал распространять в Хетаре зло и тьму. Центроземье уже разорено и разграблено, — подытожила она. — Мы должны срочно вернуть вас в Хетар. У меня есть письменный приказ императора сделать это. Мы соединяемся с войсками Теры, чтобы разгромить Повелителя Сумерек.

— Позвольте мне увидеть документ, — потребовал главнокомандующий Доблестных Рыцарей.

Иона передал ему лист пергамента, и военачальник внимательно прочел документ, вглядываясь в каждую букву.

— Приказ могли подделать! — предположил один из младших командиров.

— Нет, там стоит подпись Гая Просперо. Я часто видел ее и знаю его почерк, — ответил главнокомандующий, снова повернулся к Ионе и спросил: — С чем именно нам придется иметь дело?

К его удивлению, Иона уступил слово Ларе.

— У Повелителя Сумерек три союзника. Великанов, которые раньше ему служили, мы убедили уйти из-под его власти. Они не станут воевать с Хетаром. Самые свирепые союзники Колла — вольфины, как раз их он и послал в Хетар.

— Вольфины — это только сказка, которой пугают детей, — сказал один из Доблестных Рыцарей.

— Вольфины действительно существуют, — объяснила собравшимся Лара. — Это существа с волчьими головами и человеческими телами. Дикари, которые убивают ради удовольствия и насилуют человеческих женщин только для того, чтобы услышать, как те кричат от ужаса. Они лишены доброты и сострадания. Колл послал в Хетар этих слуг своей тьмы для того, чтобы они захватили город, сердце страны. Если город будет взят, оставшаяся часть Хетара тоже падет или будет захвачена, как Центроземье. А после этого Колл займется Терой. Император понимает, что мы должны остановить Повелителя Сумерек сейчас, до того, как Колл захватит город и овладеет всем Хетаром. Чтобы его остановить, мы должны объединиться — Хетар, Тера и магические королевства, — продолжала объяснять Лара. — Принцы-тени доставят вас и вместе с вами теранские войска на позиции, которые будут находиться позади вольфинов. Небольшое число теран принцы переправят в город на помощь тем Доблестным рыцарям и солдатам, которые остались его защищать. Когда все будет готово, противник окажется в клещах и вместе мы раздавим вольфинов.

— Император действительно согласился на это? Кажется, на этот раз он проявил хоть немного дальновидности, — сказал главнокомандующий.

— Вы хорошо знаете, какой он, — быстро вступил в разговор Иона. — Но я упорно работал и сумел убедить его, что это самый разумный путь.

— Разумнее всего договориться с нашими врагами! — крикнул кто-то из рядов Доблестных Рыцарей.

— Мы лишь недавно получили новые данные, — быстро произнес Иона. — Они доказывают, что Тера никогда нам не угрожала.

— Как жаль, что вы не получили эти данные до того, как потеряли своих людей и корабли, — холодно заметил вполголоса король Ашерон.

— Теране нам не враги, — продолжал Иона. — Кажется, они нам даже друзья, потому что их предложение помощи в изгнании с нашей земли Повелителя Сумерек можно считать доказательством дружбы.

Услышав это, Лара едва не рассмеялась. Ей с трудом удалось сохранить серьезное выражение лица.

— А сколько нам будет стоить помощь Теры, господин Иона? — спросил главнокомандующий. — Какую цену Хетар должен заплатить, чтобы не попасть в когти Повелителя Сумерек?

— Мы просим от хетарианцев лишь об одном — не расширять свои границы за наш счет, — ответила Лара всем собравшимся. — Тера избегал общения с Хетаром много столетий, и мы будем по-прежнему держаться этой линии поведения. Мы ничего не хотим от вас и не желаем ничего вашего.

Слушатели ошеломленно смотрели на нее. Хетар — средоточие всего лучшего в известном им мире. Нет страны подобной Хетару. И теране ничего от них не хотят? Как такое возможно? Эта фея, конечно, лжет. Но прежде, чем они смогли додумать эту мысль, снова заговорил советник Иона:

— Господа, у нас нет времени обсуждать этот вопрос. Император отдал вам приказ. Вы должны подчиниться, или вас обвинят в измене. Неповиновение недопустимо, особенно во время войны. — Сказав это, он взглянул на Лару.

Против своей воли она почувствовала уважение к советнику. Иона произвел на нее впечатление, он явно не из тех людей, которые робеют и колеблются, принимая решение.

— Я вернусь в Терe, — сказала она. — А к вам придут принцы-тени. Немедленно подготовьте своих людей к перемещению, господа. — И она исчезла, оставив после себя, словно подпись, след лилового дыма.

— Не нравится мне все это, — сказал главнокомандующий. — Вы действительно видели этих существ, советник, или это только дым, которым пугают нас феи?

— Я их видел, и сквайр Дарах тоже их видел. Он так испугался, что сбежал в город, оставив свою последнюю молодую жену на милость вольфинов, — с презрительной усмешкой сказал Иона.

— Трус! — крикнул кто-то из Доблестных Рыцарей.

— Это настоящая угроза, это не игра воображения Гая Просперо? — продолжал спрашивать главнокомандующий.

— Угроза не просто настоящая, она ужасна. Император прячется во дворце с императрицей, пьет рази и мечтает, господа, — ответил всем собравшимся Иона. — Когда домина Теры пришла к нам и предложила помощь своего мужа, я отнесся к этому с подозрением. Но потом собственными глазами увидел вольфинов и услышал полный ужаса рассказ сквайра Дараха. Опасность реальна, господа, и без теран мы будем совершенно бессильны перед ней.

— Почему мы должны доверять магическим королевствам? — спросил один из Доблестных Рыцарей. — Шторм, который уничтожил весь наш флот, кроме одного корабля, был совершенно неестественным, и туман, который накрыл корабли перед штормом, тоже. Об этом может рассказать Джон Быстрый Меч, он был на единственном уцелевшем корабле.

Иона взглянул на отца Лары и коротко сказал:

— Расскажи мне.

— Мы были недалеко от берега, когда начал собираться этот густой туман. Мы долго блуждали в нем наугад, не зная, где находимся. Три наших корабля смогли вырваться оттуда. Сначала мы не могли точно сказать, находимся мы рядом с побережьем провинции или добрались до Теры. Наконец поняли, что берег вдали — наш, хетарский. Два остальных корабля вернулись в туман сообщить остальному флоту о том, что мы обнаружили. А вскоре после этого начался шторм. Он бушевал только внутри тумана, а море вокруг нашего корабля оставалось спокойным, и небо над нами ясным. Когда шторм наконец утих и завеса из тумана рассеялась, мы увидели, что наш флот уничтожен и мертвые тела наших товарищей плавают в воде моря Сагитта. Это не был обычный шторм. Его могли создать только магические королевства. И теперь эти существа предлагают нам помощь?

— Могла твоя дочь солгать, Джон Быстрый Меч? — спросил его кто-то.

— Дочь, которую я растил, была правдивой девочкой. Но женщина, в которую она выросла, сейчас больше дитя своей матери, чем мое. А феи могут обманывать, — ответил он.

— То, что нам всем угрожает опасность, — не обман, — вмешался советник Иона.

— И возможно, магические королевства не одобряли вашу попытку напасть на Теру. Тера всегда был мирной страной, — спокойно сказал король Ашерон.

— Но они скрывают свои огромные богатства, в этом нет никакого сомнения, — сказал один из Доблестных Рыцарей.

— Я был в Тере и видел там только большую зеленую равнину, — ответил Иона.

— А как же дорогие прекрасные товары, которые они нам присылают? — спросил другой Доблестный Рыцарь.

— Они производят их собственными руками в своих деревнях, — объяснил Иона. — Там нет больших мануфактур, господа, все это ремесленная работа.

— И вы видели это? — спросил еще один Доблестный Рыцарь.

— Почти все время, которое я прожил в Тере, меня держали в замке доминуса, правда, несколько раз разрешили побывать во фьордах, где расположены деревни теран и живут их ремесленники — мастера и мастерицы.

— А какой у них город? — прозвучал вопрос.

— У них нет городов, ни больших, ни даже самых маленьких. Доминус управляет Терой из своего замка.

— Как примитивно, — заметил кто-то.

— Согласен с вами, — ответил Иона.

— Как же получилось, что мы считали этот примитивный народ опасным для Хетара? — спросил один из военачальников Доблестный Рыцарей.

— Нам сказали, что их фея-домина стала намного сильнее в магии. Вы все знаете, что она очень не любит нашего императора. Возникли предположения, что она готовит Гаю Просперо новую месть, которая повредит Хетару и даже самому городу. На этот счет ходило много слухов. Наши разведчики слышали, как люди шептались на главной рыночной площади города, а император потерял разум от страха и поверил, что Тера — серьезная угроза для Хетара. Ничто из того, что говорили молодая императрица, я и моя жена, госпожа Вилия, не могло его разубедить, — объяснял Иона. — Разумный человек вспомнил бы, что теране все сотни лет, пока тайно торговали с королями Прибрежной провинции, не хотели иметь ничего общего с Хетаром. С чего бы им вдруг сейчас нападать на нас? А что касается феи, то, хотя ее и не любит Гай Просперо, она родилась в Хетаре и, насколько я знаю, никогда не проявляла ни вражды, ни злобы по отношению к своей родине. Я никогда не замечал за ней этого. — Он снова повернулся к отцу Лары: — Что скажете, Джон Быстрый Меч, вы должны знать ее лучше, чем кто-либо другой.

— Нет у Лары ненависти к Хетару, — ответил Доблестный Рыцарь Джон Быстрый Меч. — Хотя судьба феи и увела ее отсюда, я ни разу не слышал, чтобы она предала свою родину.

— Но все-таки она называет своим домом Теру, — высказался Доблестный Рыцарь, стоявший рядом с Джоном Быстрый Меч.

Вместо отца Лары ему ответил Иона:

— Она — жена правителя Теры. Как любая хорошо воспитанная хетарская женщина из благородной семьи, она прилепилась к дому своего мужа.

— Может быть, хватит разговаривать? — спросил король Ашерон, знавший, что хетарианцы любят в клочья обтрепать языками любой вопрос.

— Тера и принцы-тени согласились помочь Хетару. Соберите своих солдат для перемещения, командиры Доблестных Рыцарей. Во Центроземье скоро начнет светать, а вы должны расставить их на новых местах до первых лучей солнца. Ваше главное преимущество — внезапность.

Все согласились с королем Прибрежной провинции. Командиры Доблестных Рыцарей поднялись из-за большого стола, направляясь к выходу, чтобы построить свои войска для перемещения. В этот момент из темной части позади зала появились принцы-тени. Их одежда почти ослепляла глаза своей белизной. Каждый из них встал рядом с одним из командиров, и вскоре зал опустел. Когда остались только король Прибрежной провинции и ближайший советник императора, один из принцев подошел к Ионе, поклонился королю Ашерону и перенес советника обратно в город.

Оставшись один впервые за много месяцев, король Прибрежной провинции шумно вздохнул. Ему и без слов было ясно, что Гаю Просперо пришел конец. Советник Иона своей осторожной и разумной речью уже начал уводить Доблестных Рыцарей от императора.

А он должен помешать Ионе стать новым императором. Он незаметно начнет убеждать других, что Хетар должен вернуться к прежним порядкам, то есть к выборам нового Высшего совета. Разумеется, это дальняя цель и для него, и для его собратьев-королей.

А в ближайшее время, пока весь остальной Хетар будет занят войной с Повелителем Сумерек, короли Прибрежной провинции должны предпринять шаги к освобождению своего края от тех хетарианцев, которые незаконно захватили их земли. Мануфактуры, где хетарианцы пытались производить дешевые предметы роскоши, плохо подражая теранам, будут разрушены. Вновь разрастется зелень, и песчаные дюны, как прежде, станут защитой от моря зимой. Вновь расширится прибрежная полоса. Словом, пора, пора избавиться от захватчиков и все вернуть на круги своя. Новое правительство займется восстановлением Центроземья и города, ему будет недосуг думать о далекой Прибрежной провинции.

Король Ашерон улыбнулся своим мыслям. Скоро наступит время, когда они выведут свои корабли из пещер на краю моря, где прятали их от Гая Просперо и его подручных. Если бы у хетарианцев были такие корабли в дни похода на Теру, они бы не потеряли половину своей армии. Скоро можно будет снова выйти в море и встретиться с торговцами из Теры посреди него. Да, совсем скоро жизнь снова станет нормальной.

Глава 16

Четыре вольфина осторожно шли по туннелю под городом. Туннель был вырублен в камне, и внутри было сухо. Они не знали, сколько времени существует вход в туннель, найдя его по чистой случайности, когда копали яму, чтобы установить одну из своих огнеметных машин, трудясь для своего господина, Повелителя Сумерек. Вольфинам стало любопытно, захотелось узнать, где кончается этот туннель и есть ли выход в город. Если удастся его найти, можно будет взять город без больших разрушений и целым передать его Коллу.

Извилистый туннель закончился, и перед ними возникла узкая каменная лестница.

Все четверо осторожно поднялись по ступеням и оказались перед дверью. Она, разумеется, была закрыта. Ключа рядом не было, но один из вольфинов воткнул свой нож в замок и стал поворачивать то в одну, то в другую сторону, и наконец отчетливо прозвучал щелчок. Он надавил на дверь рукой, петли громко скрипнули, и дверь открылась.

Они осторожно вышли из прохода и оказались в погребе, который был заставлен бочками с вином. На противоположной стороне комнаты виднелась другая лестница.

— Где мы? — тихо спросил один из вольфинов.

Их предводитель Ульф сделал остальным знак молчать, его чуткий слух уловил чьи-то шаги. Кто-то шел к двери погреба. Ульф и его три спутника быстро отошли назад, в полумрак прохода. Дверь наверху лестницы открылась.

Красивая девушка с серебряным кувшином в руках быстро сбежала вниз по ступеням, направилась к одной из бочек, повернула кран и подставила под него кувшин. Когда тот наполнился доверху, девушка закрыла кран, повернулась и поднялась обратно по лестнице. Перед тем как она закрыла дверь, до вольфинов сверху донесся шум веселого праздника.

— Это Дом удовольствий, — сказал Ульф. — Нам надо немного подождать. Потом мы сделаем вылазку наверх и посмотрим, что там есть. Хрольф, возвращайся назад и сообщи князю Хролейфу, что мы нашли такой путь в город, на котором нет заклинания против нас. Мы разведаем немного больше о том месте, где находимся, а потом вернемся и расскажем ему, что узнали.

Вольфин по имени Хрольф отделился от остальных и стал спускаться по первой лестнице в туннель. Остальные трое стали терпеливо ждать. За следующие часы в погреб несколько раз спускалась служанка с одним или двумя кувшинами, наполняла их и быстро убегала наверх. Когда дверь погреба открывалась или закрывалась, вольфины прислушивались к доносившимся до них звукам.

Потом прошло довольно много времени, когда никто уже не приходил за вином. Тогда Ульф поднялся по лестнице и медленно открыл дверь, которая вела внутрь дома. За ней оказался коридор. В нем никого не было, и шум веселого гулянья больше не раздавался. Ульф сделал знак двум своим товарищам, ждавшим внизу, что они могут присоединиться к нему.

Они осторожно прошли по коридору и оказались в кухне. Там обнаружили всего одну служанку, которая перекладывала буханки хлеба из печи, которая служила для подогрева еды, в другую, для выпечки. Вольфины подошли к женщине со спины, схватили ее, заткнули ей рот, чтобы заглушить крики, и усадили в кресло. Когда она увидела, кто перед ней, ее глаза широко раскрылись от потрясения и ужаса, и она потеряла сознание. Вольфины вылили на нее ведро воды, чем привели в чувство.

— Чей это дом? — тихо спросил Ульф. — Если попытаешься позвать на помощь, мы тебя убьем. Если будешь сотрудничать с нами, останешься жива. — Он кивнул тому вольфину, который зажимал ладонью рот служанки, и тот убрал руку.

Женщина несколько раз открыла и снова закрыла рот, но от страха не могла произнести ни звука.

— Говори, женщина! Мне надоедает терпеть! — проворчал Ульф.

— Госпожа Джиллиан! — сумела наконец выдохнуть женщина. — Вы в доме госпожи Джиллиан! Ой, не убивайте меня!

— Это Дом удовольствий?

— Да! Да! — ответила служанка.

Ульф вежливо кивнул. Вольфин, стоявший позади женщины, быстро задушил ее. Тело служанки обмякло в кресле и наклонилось вперед.

— Район удовольствий близко к центру города, — сказал Ульф. — Если мы сможем удержать этот дом, наши солдаты смогут свободно пользоваться туннелем. А когда наших в городе будет достаточное количество, мы сможем пробиться изнутри к главным воротам и открыть их. Но сначала мы должны захватить в плен всех, кто здесь находится. Надо обойти все этажи.

— Что делать с теми, кого мы обнаружим? — спросил один из вольфинов.

— Убейте всех мужчин, а женщин заприте в погребе. Женщины для удовольствий — большая ценность, — ответил Ульф и повел своих подчиненных вверх.

Но, к своему удивлению, вольфины не встретили в доме ни одного человека, пока не поднялись на верхний этаж. Там, в просторной комнате с большим балконом, откуда открывался великолепный вид на город, они обнаружили и вспугнули двух женщин. Обе поняли, кто перед ними, но ни одна не закричала.

— Кто хозяйка этого дома? И если это Дом удовольствий, то почему здесь нет иных женщин, кроме вас? — спросил Ульф. — Вечером, пока ждали, мы слышали звуки веселья.

— Я Джиллиан, а это моя сестра Вилия. Гильдия только что отпустила нас в отставку. Вчера наши постоянные гости и служившие в Доме женщины устроили нам праздник в честь этого. Дом пуст потому, что его отдадут другой хозяйке удовольствий, а она сама захочет выбрать себе женщин. Теперь я ответила на ваш вопрос. Ответьте и вы на мой вопрос: как вы попали сюда?

— Я не обязан отвечать на твои вопросы, женщина для удовольствий, — ответил Ульф, прижал к себе Джиллиан и начал мять ладонью ее большую грудь. — Я всегда хотел заняться любовью с женщиной для удовольствий. А раз ты была хозяйкой этого дома, ты должна быть более умелой в любви, чем обычные женщины.

Он сорвал с Джиллиан ночную сорочку, в которую та была одета, оттолкнул от себя и с восхищением оглядел.

— У тебя прекрасное тело, женщина, — сказал он и ухмыльнулся, показав свои острые зубы. — Фернир, Рольф, что вы думаете? Может быть, попробуем одну женщину для удовольствий из города, пока ими не начали лакомиться остальные наши вольфины?

Он вытащил из одежды свой член и спросил:

— Что ты думаешь об этом, хозяйка удовольствий Джиллиан? Разве он не красавец? Забьется от такого зрелища женское сердце?

Джиллиан протянула руку и погладила предмет его гордости.

— Действительно, прекрасное зрелище, хотя я видела и более длинные, — с улыбкой ответила она, придвинулась ближе к Ульфу и погладила его лицо нежной, как шелк, рукой. — Вилия, сходи принеси нам вина и закусок. Я думаю, мы с вами будем развлекаться долго, верно, господин вольфин?

— Пусть Рольф идет с ней, — потребовал Ульф.

— Конечно, пусть идет, — промурлыкала Джиллиан, повернулась к Ульфу и стала тереться своими большими грудями о его кожаный нагрудник. — О-ох! Как мне нравится чувствовать сосками эту твердую кожу! — Тут она посмотрела на Вилию, и та поняла, что этот взгляд означает: «Спасайся и, если возможно, приведи помощь».

— Не изматывай их всех до предела, сестра, я тоже хочу получить свою долю, — притворно поддразнила ее в ответ Вилия.

Ульф рассмеялся глухим, похожим на ворчание зверя смехом, резко развернул Джиллиан спиной к себе, перебросил ее через поручень дивана, раздвинул ей ноги и вошел в нее.

— Ты ничего не потеряешь, женщина для удовольствий. У меня много силы, хватит на вас обеих, — заявил он, издал отрывистый звук, похожий на рычание, и начал двигаться на своей беспомощной жертве.

Вилия вышла из комнаты вместе с вольфином по имени Рольф. Она умело притворялась спокойной, но ее сердце сильно билось от страха. Она почти пробежала три пролета ступеней, которые вели вниз, и Рольф все время шел за ней по пятам. Когда оба оказались у подножия лестницы, Рольф схватил ее, разорвал перед ее ночной рубашки и грубо облапил ладонями ее груди.

— Отстань, грубое животное! Нам нужно принести вино! — запротестовала она.

— Дай мне попробовать тебя! — прорычал он в ответ, и его пальцы начали щипать ее соски.

— Ох, какой ты свирепый! — польстила ему Вилия и попыталась выскользнуть из его объятий. — Но мы же должны принести вино и закуски, если хотим долго наслаждаться друг другом. Рольф, любовные удовольствия всего приятнее, когда они долгие.

Его ладонь пролезла между ее ногами, два пальца нырнули во влагалище.

— Ты уже мокрая! — тихо проворчал Рольф. — Возьми мой член в руку, женщина!

Рядом стоял столик, и Вилия увидела на нем изящную бронзовую вазу. Если бы только ей удалось дотянуться до нее! Но для этого сначала надо отвлечь вольфина. Она наклонилась и вынула его стержень из кожаных штанов.

— Ох, какой он у тебя большой, — заворковала она. — Я такая маленькая, а ты такой большой. Я, наверное, не смогу уместить такой большой стержень в моих тугих узких ножнах.

— Сможешь, женщина! Сможешь! — рявкнул Рольф. И прежде чем Вилия поняла, что происходит, он насадил ее на свой длинный толстый член.

К своему удивлению, она едва не лишилась чувств от наслаждения. «Если так, — подумала Вилия, — мне может понравиться и то, что будет дальше». Вольфин то рычал, то взвизгивая от похоти. Его член двигался вперед и назад, как поршень, внутри женщины, которую он стиснул в руках. По ее вскрикам он понял, что доставил ей удовольствие, поднял голову и взвыл, чувствуя, что для него вот-вот наступит вершина наслаждения.

В этот момент Вилия вытянула руку, ее тонкие пальцы сомкнулись на бронзовой вазе. Она изо всех сил обрушила вазу на голову насильника, а потом ударила его второй и третий раз, и наконец вольфин соскользнул с нее. Из широкой раны на его голове обильно лилась кровь. Вилия не стала тратить время на выяснение, убила она его или нет, а сразу же поспешила к двери Дома удовольствий. По пути остановилась лишь в прихожей возле сундука с верхней одеждой, чтобы накинуть на себя плащ, который скрыл бы ее разорванную сорочку. Потом она выбежала из дома.

Наверху Ульф продолжал обрабатывать уже почти потерявшую сознание Джиллиан. Его подручный Фернир усмехнулся, услышав вой Рольфа, и сказал:

— Похоже, Рольф уже доставляет себе удовольствие. Теперь мы не скоро увидим свое вино.

Ульф буркнул что-то в знак согласия.

Вилия бежала так быстро, как только могла. Примчавшись к воротам района удовольствий, она позвала дежуривших там стражников. Узнав Вилию, они отдали ей честь. Она быстро объяснила, что три вольфина каким-то образом сумели проникнуть в дом госпожи Джиллиан. Джиллиан развлекала их, чтобы отвлечь внимание, поэтому Вилия смогла выбраться из дома, чтобы предупредить власти об этом нападении.

— Вы, кажется, пострадали при этом, госпожа, — заметил один из дежурных.

— Это не важно. Я чувствую себя прекрасно, — недовольно ответила Вилия. — Вы должны пойти в дом госпожи Джиллиан и выяснить, как эти существа попали в город. Стены и ворота запечатаны заклинанием, чтобы защитить нас, поэтому через них вольфины не могли войти. Одного вольфина я ранила или, может быть, убила. Вы найдете его в переднем коридоре. Остальные два находятся в комнатах госпожи Джиллиан на верхнем этаже.

— Я слышал рассказы о старинных туннелях под городом, — сказал один из старших по возрасту стражников, отставной солдат.

— В этом доме есть винный погреб! — крикнула Вилия. — Может быть, оттуда ведет туннель?!

— Это вполне вероятно, — ответил пожилой стражник.

— Если вольфины смогут войти сюда по этим туннелям, они захватят город, не трогая стен. Мы должны остановить их. Масло! Нам нужно несколько бочек растительного масла, на котором готовят еду. Мы зальем его в туннель и подожжем! Это единственный способ не пустить их в туннель, — сказала Вилия и гневно добавила: — Вы должны убить вольфинов в доме госпожи Джиллиан. Их нельзя оставлять в живых.

Несколько стражников были посланы за бочками с маслом, а остальные вместе с Вилией направились к дому госпожи Джиллиан. Когда они вошли, Рольф был жив. Но он не успел прийти в себя, и старый стражник перерезал ему горло. Вилия ждала в коридоре, пока охранники осматривали погреб. Предположение, что там был вход в туннель, подтвердилось. Бочки с маслом были осторожно внесены в туннель, и их содержимое вылито на его твердый земляной пол. Пустые бочки оставили у подножия лестницы. Именно в этот момент все тот же догадливый старый стражник заметил, что ступени, которые вели в дом из туннеля, были вовсе не каменными, а деревянными, только сильно затвердели от времени. Было решено пропитать их маслом и поджечь, когда будет зажжен огонь в туннеле. Это остановит любого врага. Нужно только подождать, пока станут слышны шаги вольфинов.

Второй отряд стражников поднялся по лестнице на верхний этаж дома и ворвался в комнаты госпожи Джиллиан. Они убили Ульфа, который лежал без сил в кресле, удовлетворив на первое время свою похоть. Фернир, тоже пожелавший получить свою долю славы, перед их приходом мощно обрабатывал госпожу Джиллиан. Он не успел взвыть ни от избытка наслаждения, ни от изумления. Ему перерезали горло и стащили безжизненное тело с Джиллиан.

— Госпожа! Госпожа! — заботливо окликнул стражник измученную насильниками женщину. Но, к его изумлению, хозяйка дома встала на ноги. Ее нагое тело было таким прекрасным, что пожилой воин выпучил глаза. Он никогда еще не видел женщину для удовольствий такого высокого ранга. Стражник подумал, что никогда не забудет эту минуту, даже если доживет до ста лет.

Джиллиан подошла к шкафу, где хранилась ее одежда, вынула оттуда платье и быстро накинула его на себя. Потом повернулась к стражникам, которые уже все собрались в ее комнате, и одарила их сияющей улыбкой.

— Спасибо, — просто сказала она.

— С вами все в порядке, госпожа? — спросил ее все тот же пожилой стражник. Он даже набрался смелости и прикоснулся к Джиллиан.

— В свое время мне приходилось развлекать любовников и посильнее этих, — ответила хозяйка дома. — В безопасности ли госпожа Вилия? Она была со мной, когда сюда ворвались эти существа. Вы узнали, стражник, как они пробрались сюда?

— Я думаю, по одному из туннелей, которые проложены под городом, — ответил он.

— Конечно, по туннелю! — пробормотала госпожа Джиллиан.

Она быстро прошла мимо стражников к двери, потом сбежала вниз по лестнице и оказалась в погребе, где ее встретили Вилия и второй отряд стражи. Женщины обнялись.

— Ты в порядке? — спросила Джиллиан. — Как ты сбежала от своего сторожа?

Вилия тихо ответила:

— Я позволила ему сделать со мной то, чего он хотел. Когда он полностью втянулся в это, я несколько раз ударила его той прелестной тяжелой бронзовой вазой, которая стоит в коридоре. Но пусть это останется между нами.

— Он был таким же похотливым и приятным, как мои два вольфина? — шепотом спросила Джиллиан.

Вилия в ответ тихо засмеялась.

— Ты явно очень плохая девочка, госпожа Вилия.

— Я помогала Аноре бить Гая плетью и должна признать, что это мне очень нравилось, — ответила Вилия. — Как жаль, что нет Домов удовольствий для женщин. Я люблю Иону и всегда буду ему верна, но мне иногда хотелось бы немного разнообразия в любви. Я думаю, большинство женщин согласились бы со мной, если бы посмели признаться себе в своих желаниях. Почему нас надо осуждать за то, что мы иногда хотим перемен? Мужчин ведь за это никогда не осуждают.

— Не создать ли нам такие дома в новом Хетаре? Надо об этом подумать, — тихо ответила Джиллиан. — Они, несомненно, помогут нам решить проблему безработицы. Верно?

— Я что-то слышу, — прошептал старый стражник и начал осторожно спускаться в туннель.

У подножия лестницы он оглянулся на двух женщин, кивнул, бросил горящий факел в туннель так далеко, как только мог, и стал быстро взбираться по ступеням. Через секунду после того, как он оказался наверху, из туннеля яростно рванулось вверх могучее пламя. Туннель наполнился огнем, и оттуда вдруг раздались отчаянные крики. Один из стражников, огромного роста и широкий в плечах, ударил своим громадным боевым топором по деревянной площадке лестницы и отпрыгнул назад в дверь как раз в тот момент, когда доски надломились. Часть лестницы обрушилась в туннель и загорелась. Но пламя не доставало до двери погреба, так что дом был в безопасности.

— Я оставлю здесь несколько человек, госпожа Джиллиан, — сказал старый стражник. — Мы должны немедленно доложить об этих событиях властям. Нужно срочно начать поиски входов в другие туннели под городом.

— Благодарю вас всех за помощь, — сказала Джиллиан. — Будьте уверены, император узнает о вашей верности долгу и советник Иона узнает тоже.

Пожилой стражник учтиво поклонился и покинул их.

— Пойдем ко мне, — предложила Вилия Джиллиан.

— Нет, — ответила та, качая головой. — Свои планы мы обдумывали здесь, поэтому Лара придет к нам именно сюда.

— Тогда я останусь с тобой, — ответила Вилия. — Мы должны сообщить Ларе, что здесь произошло. Может, достаточно будет позвать ее, и она придет?

— Можно попытаться, — ответила Джиллиан, и они вместе поднялись в ее комнаты.

Там обе женщины вымылись в ванне Джиллиан и переоделись в чистую одежду. Приводя себя в порядок, они с полной откровенностью обсуждали свою встречу с самцами-вольфинами и признали, что ниже шеи вольфин, по сути, ничем не отличается от человека, разве что немного крупнее. Обе признались, что получили удовольствие, когда уступали своим партнерам, однако, улыбнувшись друг другу, они договорились хранить эти признания в тайне. Потом они снова уютно уселись в комнате, пробуя позвать Лару.

— Госпожа Лара, домина Теры, пожалуйста, придите к нам. Вы нам нужны, — произнесла Джиллиан, и обе подруги стали ждать.

Вскоре Лара появилась перед ними, окутанная своим цветным туманом.

— Почему вы вызвали меня?

— Вольфины нашли другой путь в город, — сказала Джиллиан.

— Но мы думаем, что на время остановили их, — закончила за нее Вилия.

— Расскажите мне об этом, — попросила Лара, и ее лицо стало серьезным. «Когда же все это закончится?» — подумала она.

Ее собеседницы рассказали, что произошло. Выслушав, Лара кивнула.

— Могут быть и другие туннели, — сказала Вилия. — И мы не можем быть уверены, что наш костер из масла остановил вольфинов.

— Услышь мой зов, Калиг, принц-тень. Из стены своей выйди ко мне, — нараспев произнесла Лара, и красивый принц-тень мгновенно оказался рядом с ними.

Лара объяснила, по какой причине вызвала его. Калиг кивнул и сказал:

— Мы запечатаем все туннели. Я забыл про них, ими никто не пользуется уже сотни лет. — Повернувшись к Джиллиан и Вилии, он добавил: — Вы вели себя очень храбро. Вы героини, и Хетар может гордиться вами обеими.

— Хетарианцы никогда не должны об этом узнать, — спокойно ответила Вилия, а Джиллиан кивнула, соглашаясь с ней.

— Вы боитесь людского мнения? — спросил принц.

— Я жена ближайшего советника императора, — ответила Вилия. — То, что я и Джиллиан, спасая город, отдались этим вольфинам, не делает нам чести. Это поставит моего мужа в неловкое положение и может повредить его честолюбивым замыслам. Какова бы я ни была, я люблю Иону. Когда я взяла его в любовники и обманывала с ним Гая Просперо, это было не соблазнение ради каприза. Хетарианцам не нужно знать о том, что произошло.

Принц снова поклонился ей, кивнул ей:

— Будет так, как вы пожелаете, госпожа.

Затем он поклонился Ларе и Джиллиан и растворился среди теней в темной части комнаты.

— А как быть со стражниками, которые нам помогли? — спросила Джиллиан.

Ей ответила Лара:

— Они будут помнить только, что Вилия попросила их о помощи, когда три вольфина проникли в дом госпожи Джиллиан. А госпожа Джиллиан занимала вольфинов разговорами и удерживала на почтительном расстоянии от себя, пока не подоспела помощь. После этого был обнаружен туннель, в него залили масло и подожгли. Некоторые из вольфинов были убиты, остальные бежали назад, а принц Калиг теперь запечатал туннели. Вот и все, что будет известно об этом деле. Вас обеих похвалят за храбрость, а потом забудут о ней.

— Спасибо, — спокойно сказала госпожа Джиллиан.

— Вы не могли бы сказать нам, как выполняется наш план? — спросила госпожа Вилия.

— В эту минуту объединенные войска Хетара и Теры перемещаются на новые позиции, — ответила Лара. — Часть войск дислоцирована позади вольфинов и ждет сигнала к атаке. Внутри города теранские солдаты присоединились к оставшимся здесь Доблестным Рыцарям и солдатам, и эта часть войск сейчас собирается возле главных ворот города. Ваш муж вернулся, госпожа Вилия, и сейчас находится вместе с войсками. В эту минуту стражники обходят город и предупреждают жителей, чтобы они сегодня не выходили из своих домов. Тех, у кого нет дома, уводит к себе любой, кто желает дать им приют.

— Пришлите ко мне женщин и детей, — сказала госпожа Джиллиан. — У меня здесь более чем достаточно места. Вилия, ты останешься мне помочь?

К удивлению Лары, жена князя Ионы кивнула:

— Останусь.

— Где же ваши слуги? — спросила Лара у Джиллиан.

— Я разрешила тем из них, кто захочет, уйти к их семьям, — ответила та. — Ушли все, кроме моей пекарки, старой Роны, у которой нет семьи.

Сказав это, Джиллиан вдруг побледнела.

— Вольфины пришли через подвалы. Если они шли мимо кухни… — Она не смогла договорить.

— Я чувствую запах свежих буханок, как будто внизу пекут хлеб, — заметила Вилия.

— Я схожу вниз вместо вас и посмотрю, — сказала Лара.

«Этим женщинам сегодня и так пришлось много вынести, а они — всего лишь люди», — подумала она. Лара знала, что значит развлекать вольфинов. Ее не слишком удивила отвага Джиллиан, но Вилия потрясла.

Она покинула двух подруг и спустилась в кухню, где и обнаружила мертвое тело несчастной пекарки. Движением руки Лара отослала его в могилу, потом вынула буханки из печей и вернулась назад. Она сказала Джиллиан и Вилии, что вольфины убили пекарку и теперь тело старушки Роны похоронено достойным образом.

— Теперь я должна покинуть вас, — сказала она.

— Куда вы направитесь? — спросила ее Вилия.

— Сначала домой, уложить детей спать, в Тере уже ночь. Потом вернусь и буду участвовать в сражении, которое скоро начнется. Не забывайте, что Хетар — моя родина. Если нас благословит Небесный распорядитель, сегодня мы сможем разбить войска Повелителя Сумерек, — ответила Лара и исчезла.

— Какая необыкновенная женщина! — заметила Вилия. — Среди всего этого хаоса думает о своих детях. Учитывая, какой она была раньше, не ожидала, что она хорошая мать.

— Я подозреваю, что, когда ей не приходится держать на своих тонких плечах наши тяжелые миры, она всего счастливее в роли жены и матери, — ответила Джиллиан.

— Как ты думаешь, есть у ее детей магические способности? — спросила Вилия.

— Может быть, и есть, хотя их отцы — люди, — ответила Джиллиан. В это время внизу кто-то постучал во входную дверь. — Да, сейчас нам надо приготовиться принять женщин и детей.

В городе двери и окна всех без исключения домов были закрыты на засовы. Уже наступало утро, но небо было серым, над горизонтом нависали темные тучи. Те, кто стоял на стенах, видели огни костров во вражеском лагере и силуэты торопливо ходивших по нему вольфинов. А еще огнеметные катапульты и укрепленные в ямах-подножиях и возле орудий котлы с кипящей смолой. Возле котлов сложенные штабелями тугие шары из пропитанной маслом шерсти: их окунали в смолу, а затем метали из катапульт. Этими зажигательными снарядами вольфины хотели разрушить город настолько, чтобы его жители сдались сами и на коленях униженно молили о пощаде. При обстреле погибло бы много горожан.

Хролейф, главнокомандующий вольфинов, шагал вперед и назад по своей палатке. Он потерял своего любимого племянника Ульфа, голову которого защитники города сбросили вниз со стены. Вместе с ней были сброшены головы Рольфа и Фернира. Их четвертый спутник и гонец Хрольф и еще по меньшей мере двенадцать солдат-вольфинов заживо сгорели в подожженном туннеле.

Он потерял разум. Как он мог даже подумать о том, чтобы использовать туннель! Сражаться с врагом лицом к лицу гораздо лучше, чем наносить удары украдкой. Хролейф заглянул в отражающую чашу, которая стояла на его походном столике, и объявил:

— Мой Повелитель, мы почти готовы.

На поверхности воды возникло лицо Повелителя Сумерек.

— Постарайся не разрушать все постройки и не убивать всех без исключения, — предупредил Колл своего полководца. — Помни, что фея — моя. Вы не должны причинить ей никакого вреда. Что вы сделаете с остальными, мне все равно. Убей ее мужа, если сможешь.

— Как поступить со знатными хетарианцами?

— Убей их глупого хвастливого императора. Императрицу вы можете оставить себе. Я ее не хочу, но думаю, что она будет очень приятно кричать для тебя, Хролейф.

Командующий вольфинов ухмыльнулся, оскалив зубы, и спросил:

— А как быть с остальными?

— Больше пока никого не трогай. Я полагаю, что у меня есть среди них родня, а я никогда не убиваю своих родственников, — пробормотал Колл. — Семья — очень важное дело, разве не так?

— Вы правы, мой повелитель. Скримир и его великаны присоединятся к нам?

— Скримир изменил нам и убежал. Но когда-нибудь мы заставим его расплатиться за это коварство, — угрюмо сказал Повелитель Сумерек.

— Не беспокойтесь, мой повелитель, — ответил Хролейф. — Я с моими вольфинами легко смогу захватить город. А потом, — хвастливо заявил он, — перед нами падет и Тера.

— Будь уверен в том, что говоришь, — посоветовал ему Колл, и его низкий мрачный голос словно отяжелел от угрозы.

После этого изображение Повелителя Сумерек исчезло с поверхности воды, наполнявшей чашу.

— Мы готовы к атаке, вождь Хролейф! — раздался голос его помощника.

— Тогда начнем! — сказал полководец. — Я хочу провести сегодня вечер в одном из тех Домов удовольствий, которыми так знаменит Хетар, — пробормотал он, выходя из палатки к своим войскам. «Хороши мои парни! Просто красавцы!» — подумал он и поднял руку, давая сигнал к началу боя.

В то же мгновение огромный таран ударил в главные ворота города. Однако старания солдат не увенчались успехом. Как ни подбадривал их Хролейф громкими криками, ворота не поддались ни на йоту.

Хетарские солдаты смотрели на старания вольфинов с высоты своих стен и смеялись до слез. Они-то знали, что принцы-тени сделали стены неприступными. А значит, противник не навяжет им бой, пока они сами не будут готовы драться. Вольфины выли от гнева, обиды и несбывшихся надежд.

Хролейф собирался применить огнеметы только в самом конце сражения, но передумал и решил проучить высокомерных хетарианцев, приказав стоявшим рядом с ним солдатам метнуть внутрь города несколько обмазанных смолой шерстяных ядер. Но когда первые три огненных шара полетели в сторону города, Хролейф с изумлением увидел, что они ударились о какую-то невидимую преграду и, отскочив от нее, понеслись назад. Долетев до лагеря вольфинов, они подожгли в нем несколько палаток. Вольфины принялись поспешно тушить пожар, пока пламя не перекинулось на весь лагерь. Хролейф взревел от ярости, его атака на город захлебнулась.

Вдруг ворота города широко распахнулись, и за ними показались войска — целая армия, двинувшаяся навстречу солдатам Хролейфа. Когда все солдаты вышли из города, Хролейф увидел между створками по-прежнему распахнутых ворот большой помост, на котором сидели толстый глупый император Хетара со своей красавицей женой и многие другие знатные особы. Среди них Хролейф узнал фею Лару, супругу своего хозяина Колла. Но фея была одета не так, как положено женщине. На ней были облегающие брюки из оленьей кожи, туго обтягивающие ее изящную фигуру, белая рубашка, а поверх нее — маленький нагрудник из золотистого металла, длинные волосы спрятаны под золотой шлем, а за спиной — меч, подобного которому Хролейф никогда не видел. Даже на расстоянии становилось понятно, что это необычное оружие. Зачем это красивой женщине? Женщины вообще не носят оружия.

Внезапно Хролейф заметил, что вокруг него со всех сторон уже идет бой между людьми и вольфинами. Он взмахнул мечом, вызывая противника на бой, и стал пробиваться через толпу сражающихся воинов, словно какая-то сила вела его к помосту в воротах. Потом вдруг обнаружил, что стоит перед феей Ларой.

— Уйди с дороги, женщина! — крикнул он.

Но Лара не отступила в сторону. Вместо этого вынула свой меч из ножен и высоко подняла его. Хролейф изумился.

Ее зеленые глаза были холодны, как две льдины, и Хролейфу показалось, что он вмерзает в этот лед. Ее большой меч ударился о меч Хролейфа. Металл громко зазвенел о металл, и вождь вольфинов отступил. Он не хотел сражаться с Ларой. Лара — супруга Колла. Он, Хролейф, обязан вернуть ее в Темные Земли. Тогда хозяин снова будет счастлив и наградит его. Но тут Хролейф увидел сверкающие глаза лица, изображенного на рукояти ее меча, и услышал низкий мрачный голос, который пел:

— Я Андрасте, спутница могучей воительницы Лары. Я пришла сюда, чтобы пить кровь злых.

— Иди сюда, Хролейф! — насмешливо позвал его голос Лары. — Ты, конечно, не боишься женщины? Если я оставлю тебя в живых, как ты потом объяснишь это Коллу?

— Лучше я умру с мечом в руках, чем появлюсь перед Повелителем Сумерек, потерпев поражение, — ответил вождь вольфинов.

— Пусть будет так, — согласилась Лара, и они начали сражаться всерьез.

Хролейф был хорошим противником для Лары — сильный, но она была быстрее. Скоро он понял, что оружием она владеет гораздо лучше его. Ее мастерство поразило Хролейфа. Лара блокировала все удары, которые он пытался ей нанести, и дважды пролила его кровь. Меч Лары пел, вонзаясь в его тело. Хролейф и представить себе не мог, что женщина может быть таким искусным воином. Но он продолжал сражаться, потому что уступить женщине было просто немыслимо. Вокруг них сражение постепенно прекратилось, воины обеих воюющих армий наблюдали за их поединком. Вольфины были поражены уже одним тем, что их командующий вызвал на бой женщину, но они видели, что Лара — воин и умеет сражаться лучше обычных солдат. Громкий звон металла разносился над полем боя.

Стало заметно, что Хролейф устает. Он споткнулся на ровном месте. Лара отступила назад, позволяя противнику восстановить равновесие. «Если бы споткнулась она, я бы ее убил», — подумал Хролейф и заставил себя прочно встать на ноги. Он чувствовал, как тяжело бьется в груди его сердце, и чувствовал, что скоро ему придет конец. В этот момент ледяной холод пробежал по спине и у друзей и у врагов, потому что могучий меч Андрасте снова запел:

— Я Андрасте. Уступи воительнице Ларе из Теры, Хролейф из Темных Земель. Уступи или умри! Я Андрасте, и я готова выпить твою кровь, слуга злого господина! Уступи или умри!

Поединок продолжился. Лара яростно сражалась с командующим вольфинов и наконец заставила его упасть на колени. Их взгляды встретились, и противники полностью поняли друг друга. Лара быстро вонзила Андрасте в сердце Хролейфа и так же быстро выдернула лезвие. Предводитель вольфинов упал лицом вниз. Его помощник подбежал к нему и попытался нащупать пульс. Пульса не было. Все вольфины мгновенно подняли голову к затянутому тучами небу и завыли. В следующий момент сражение возобновилось. Никто не осмелился вступить в бой с грозной феей, и она вернулась на помост, наблюдая, как потоки крови лились на землю. Вольфины оказались зажаты между армией, которая стояла перед ними, и прибывшей из Прибрежной провинции позади них, и все до одного полегли на поле битвы.

Когда был уничтожен последний вольфин из туч, покрывавших небо, на поле битвы обрушился ливень. Сквозь плотные струи воды никто не мог увидеть того, что происходило на поле. Когда ливень закончился, тучи отошли на север, небо стало синим, чистым и ярким, и солнце осветило землю. При его свете свидетели сражения увидели, что следы кровавого боя смыты. На поле не было ни одного мертвого тела. Гай Просперо сошел со своего трона и осмотрелся вокруг.

— Где же тела? — нарушил тишину его дрожащий голос.

— Их забрали магические королевства, — ответила Лара. — Останки убитых хетарианцев вы найдете на новом кладбище к западу от города. Их родные смогут приходить почтить их память.

— А теране? — все с той же дрожью в голосе спросил император.

— Наши потери равнозначны, Гай Просперо, а возможно, даже больше ваших. Наш народ по природе не воинственный. Много теранской крови было сегодня пролито, чтобы спасти Хетар и сохранить его в безопасности. Помните об этом, потому что теперь Хетар — должник Теры. Когда-нибудь мы пожелаем получить этот долг.

Гай Просперо медленно кивнул в ответ. Потом он заметил, что к ним подбежал худощавый мальчик, и повернулся к нему.

— В чем дело? — раздраженно спросил император.

— Я должен поговорить с госпожой Ларой, — ответил мальчик.

Ларе показалось, что он ей знаком.

— В чем дело, дружок? — ласково спросила его она.

Лицо мальчика вдруг сморщилось, и он заплакал.

— Сестра, — он всхлипнул, — наш отец умер. Наш отец убит в бою.

Сказав это, мальчик бросился Ларе на грудь, и она обняла его.

— Это ты, Михаил? — узнала она своего брата по отцу и крепче сжала мальчика в объятиях.

Мальчик поднял заплаканное лицо и улыбнулся сестре.

— Ты был младенцем, когда я покинула Хетар, — сказала Лара. — И я знаю, что твоя мать ничего не говорила тебе про меня. Как ты узнал, что я твоя сестра?

— Мне сказал об этом отец, — тихо ответил мальчик. — Он гордился тобой, но моя мать — завистливая женщина.

— Как ты оказался на боле боя, брат? И как ты узнал, что наш отец убит?

— Он начал обучать меня искусству войны, — заговорил Михаил дрожащим голосом. — Я ждал его на краю поля боя с его вторым мечом и булавой. Я увидел, как он упал с коня. А когда он пытался встать, какой-то вольфин нагнулся над ним и заколол его. Потом тело отца исчезло, когда бой закончился. Джона Быстрый Меч, лучшего бойца на мечах в Хетаре, больше нет, сестра.

Лара погладила каштановые волосы брата и сказала:

— Теперь ты должен быть мужчиной в своей семье, Михаил. Ты будешь нужен Сюзанне. Будь с ней доб рым. Могилу нашего отца ты найдешь на новом кладбище к западу от города. Она находится в самой высокой точке кладбища, и на ней написано его имя. — Лара приподняла голову брата, взглянула ему в глаза. — Если я когда-нибудь буду тебе нужна, Михаил, сын Джона Быстрый Меч, только произнеси мое имя, и я приду к тебе, потому что мы родные по крови. — Она поцеловала его в щеку. — А теперь иди.

Мальчик улыбнулся ей дрожащими губами, повернулся и ушел. Лара снова посмотрела на императора и сказала:

— Сейчас мы заберем наших погибших и уйдем.

А Магнус Хаук сурово добавил:

— Я и мой народ прощаемся с вами, Гай Просперо. Не пытайтесь снова проникнуть в Теру, император Хетара, это рискованно. Пусть отношения между нами снова станут такими, какими были раньше.

Мощный удар грома потряс весь город. Доминус Теры, его жена, его солдаты и погибшие теране исчезли. Раздалось изумленное «Ах!» тех, кто остался на поле, а потом наступила тишина.

Наконец советник Иона нарушил молчание.

— Ваше величество, мне кажется, что зрелище закончилось. Вам, конечно, хочется вернуться в свой дворец, — сказал он Гаю Просперо, помогая ему выпрямиться.

— Да, да! — согласился император. — Где Шифра?

— Я здесь, мой дорогой супруг, — отозвалась молодая императрица, подходя к мужу. — Я прослежу, чтобы ему было удобно, — сказала она Ионе, уже идя вместе с императором к изящным золотым носилкам. Когда супруги вошли внутрь, Шифра подала знак, и слуги быстро унесли их с поля.

Вилия подошла к своему мужу и сказала:

— Сегодня был утомительный день. Разве не так, супруг?

К ее удивлению, Иона спросил:

— Почему ты была у госпожи Джиллиан?

— Она была одна, и я тоже была одна, — спокойно объяснила Вилия. — Она попросила меня остаться на ночь. Я с радостью согласилась, потому что тебя не было дома и наши слуги попрятались кто куда, а ходить по улицам ночью может быть опасно. Ты предпочел бы, чтобы я одна пошла в темноте в пустой дом, мой милый Иона?

— Как ты и Джиллиан остановили вольфинов? — поинтересовался он. — Я со всех сторон слышу только о том, какой ты была смелой, жена, когда искала стражников.

— Значит, ты уже знаешь, что три вольфина пробрались в дом Джиллиан через один из старых туннелей под городом, — стала рассказывать Вилия. «Будь осторожна!» — подсказал ей ее инстинкт. — В доме была только пекарка Джиллиан. Вольфины убили эту женщину, а потом нашли нас в комнатах Джиллиан. Эти глупые твари слышали о женщинах для удовольствий и поэтому немного оробели, увидев благородные манеры и изящество Джиллиан. Она сказала, что я ее сестра, и послала меня за вином и закусками.

— И они отпустили тебя одну? — спросил Иона. — Тогда это действительно были дураки.

— Нет, они послали одного из них сопровождать меня. Он шел сзади. Когда мы с ним дошли до подножия лестницы в главной прихожей, я увидела там бронзовую вазу, схватила ее, размахнулась и несколько раз ударила ею эту тварь. Потом выбежала из дома и нашла стражников.

— Ты убила это животное? — тихо спросил Иона.

— Нет, супруг. Он был еще жив, когда я вернулась со стражниками. Они добили его, — ответила Вилия.

Иона взял ее за щеки двумя пальцами — большим и указательным и еще тише сказал:

— Тебя изнасиловали? Не лги мне, Вилия: если солжешь, я это замечу.

— Конечно нет. Как ты мог даже задать такой вопрос, супруг? — запротестовала Вилия и вздрогнула от нескрываемого отвращения. Говоря свое «нет», она пристально глядела прямо в темные глаза Ионы.

Его сильные длинные пальцы крепко надавили на ее щеки.

— Вилия, любимая, мне пришлось бы убить тебя, узнай я, что тобой обладал другой.

— Ты ревнуешь, супруг, — поддразнила она Иону. — Но ревнуешь зря. Если бы меня изнасиловали, я бы скорее убила себя, чем стерпела бы этот позор. Вспомни, в какой благородной семье я родилась, Иона. Неужели наша близость, которая началась как союз двух честолюбцев, превратилась в любовь?

По его лицу скользнула тень, но очень быстро, Вилия даже не была уверена, что видела ее.

— Любовь — это для дураков, — холодно сказал Иона.

Вилия засмеялась.

— Ты никогда не умел лгать, если речь заходила обо мне, но я не стану с тобой спорить. Опасности, которой угрожал нам Повелитель Сумерек, больше нет. Теране предоставили нам самим решать наши дела. Что мы теперь будем делать, супруг?

— Заключать союзы с теми, кто будет нам нужен, любимая, и ожидать обещанной смерти Гая Просперо. Ждать придется недолго, Вилия.

Она улыбнулась и сказала:

— Я согласна с тобой. Раз так, идем домой. Ты, наверное, с удовольствием примешь ванну, поешь и выпьешь вина с наших виноградников. А потом мы, возможно, всю ночь станем услаждать друг друга любовью. Я скучала по тебе, супруг, во время всех этих событий. Мне не терпится почувствовать тебя внутри себя и заплакать от восторга. А тебе разве не хочется соединить наши тела, супруг? — проворковала она и соблазнительно облизнула губы.

— Да, я изголодался по тебе, любимая, — сказал Иона.

«Слава Небесному распорядителю!» — подумала Вилия.

Подозрения мужа рассеялись. Мысль о том, что Иона убил бы ее, если бы узнал, что ее изнасиловал вольфин, злила ее. Святой Хетар! Как, он думает, женщина может в подобном случае спастись сразу от всех бед? Неужели все мужчины дураки? Джиллиан права: хетарским женщинам пора принять на себя ответственность за страну.

…Постепенно жизнь в Хетаре налаживалась, правда, бедняки обеднели еще больше, и экономическое положение не улучшилось. Люди стали понемногу роптать на площадях города, что власти плохи. Кое-кто даже поговаривал, что императора пора отстранить от власти, хотя дальше слов никто не осмелился пойти.

Однажды утром по городу разнеслась новость, что молодая императрица ночью исчезла. Император уснул в ее объятиях, а когда проснулся, ее не было. Ее начали искать, осмотрели весь дворец, никаких следов. Шифра словно растаяла в воздухе.

Гай Просперо был уверен, что кто-то похитил его жену. Он предложил огромную награду за любые сведения, которые привели бы к ее благополучному возвращению во дворец, но вознаграждения никто не потребовал.

Потом, к всеобщему удивлению, императору приснилось, что Шифра зовет его с равнины снов. Вскоре этот сон стал для него кошмаром. Он просыпался весь в поту, выкрикивая ее имя. К нему пригласили врачей. Они стали поить его лекарствами, которые не давали видеть сны. Одурманенный лекарствами по ночам и почти все время пьяный от рази днем, Гай Просперо все глубже погружался в свою тоску. Будучи в сознании, он оплакивал потерю жены.

К нему пришли в гости его дети. Дочери привели к нему его внуков. Но императору было все равно — он рассеянно целовал их и отсылал прочь. К нему привели самых красивых в городе женщин для удовольствия, но ни одна его не заинтересовала. Это поразило всех, потому что Гай Просперо был известным ценителем женской красоты.

Другие желания в нем тоже угасали, он больше не интересовался сочными пряными яствами, которые всегда любил. Дворцовые повара превосходили самих себя, но их кулинарные шедевры возвращались назад почти нетронутыми. Император в лучшем случае раз или два тыкал в блюдо вилкой. Вкус к хорошему вину он тоже утратил. Гай Просперо, человек крупного телосложения, исхудал и стал увядать. У него выпали волосы и начались сильные боли в суставах. Он не хотел даже рази, потому что теперь, выпив этого напитка, уже не мечтал о славе, а мучился от ужасной головной боли. И продолжал тосковать о своей очаровательной молодой императрице — единственном существе, которое он любил за всю свою жизнь.

В одну безлунную грозовую ночь, когда его верная рабыня Тания сидела рядом с ним и тихо плакала, Гай Просперо умер. Последним, что произнесли его сухие посиневшие губы, было имя возлюбленной, которую он утратил.

Первым о его смерти узнал советник Иона, потому что Тания, хотя ее сердце разрывалось от горя, проявила мудрость в делах своего покойного господина — оставила его тело и поспешила к его ближайшему советнику. Теперь даже рабы должны были искать себе новых союзников. Она была поражена, когда узнала от советника Ионы, что он — душеприказчик императора и поэтому знает, что написано в завещании Гая Просперо. Тания теперь свободна и получила небольшую пенсию в награду за долгие годы верной службы. Услышав это, она сразу же встала перед Ионой на колени и сказала:

— В таком случае, господин, я предлагаю вашему дому свои малые услуги как свободная женщина.

Иона кивнул в ответ и сказал:

— Я принимаю их, Тания. Ты, конечно, согласишься присматривать для меня за моей женой?

— Разве за госпожой Вилией уже не присматривает Кигва? — медленно спросила Тания.

— Да, присматривает. Кигва — самая верная служанка Вилии. А ты, Тания, будешь моей самой верной служанкой, — сказал Иона, сделав ударение на слове «моей».

Тания встала с колен и поклонилась ему в пояс.

— Я верно служила моему покойному господину Гаю Просперо и так же верно буду служить вам, господин Иона, — пообещала она. По ее лицу было видно, что это сказано всерьез.

Иона кивком дал ей знать, что принимает клятву, и приказал:

— Возвращайся к телу императора. Позаботься, чтобы пока больше никто не знал, что он умер. А я тем временем начну осуществлять мои планы.

— Да, мой господин, — ответила Тания и поспешила уйти.

Кигва, переходя через широкий коридор, увидела, как Тания вышла из библиотеки советника Ионы. Верная служанка Вилии быстро побежала к своей госпоже.

— Должно быть, император умер, — тихо сказала Вилия. — Это единственная причина, по которой Тания может прийти к моему мужу среди ночи. Она умна и старается попасть к нему в милость. Скорее! Я должна послать по почте фей сообщение госпоже Джиллиан. Нельзя допустить, чтобы мой муж захватил власть — по крайней мере, до тех пор, пока хетарские женщины не закрепят за собой места в главном органе управления. Больше мы не дадим мужчинам втягивать нас в войну и разорять народ. Настало время перемен.

Кигва принесла своей госпоже коробку с письменными принадлежностями, и Вилия быстро написала записку для госпожи Джиллиан. Дух-почтальон, получив свернутое в трубку письмо, рванул вперед, спеша его доставить. Едва он покинул комнату Вилии, как советник Иона вошел к своей жене.

— Гай Просперо умер, — сказал он без всяких предисловий. — Я сейчас собираю своих союзников. Надо добиться, чтобы мне поручили управлять Хетаром до заседания Высшего совета. А на заседании советники будут жестоко спорить по поводу этой смерти и в конце концов ничего не сделают.

— Значит, ты будешь императором? — спросила Вилия.

— Нет. Гай Просперо создал титулу «император» дурную славу. Я буду называться Верховным Правителем Хетара, — ответил Иона.

— А кем буду я? — потребовала разъяснения Вилия.

— Ты моя жена. Ты уже жена Верховного Правителя.

— Благодарю, это для меня большая честь, — пробормотала Вилия. К ее удивлению, Иона не уловил в ее словах язвительную насмешку.

— Да, — вполголоса сказал он, явно думая о чем-то другом, — ты всегда была мне идеальной женой. Это твоя сильная сторона, — Он рассеянно поцеловал Вилию. — Я должен уйти, любимая. Мне надо много сделать, чтобы упрочить мое положение. Конечно, первое, что я сделаю, когда меня провозгласят Верховным Правителем, — организую роскошные похороны моего предшественника и дорогого друга Гая Просперо, который внес большой вклад в обеспечение благосостояния Хетара. — И Иона быстро вышел из комнаты, не сказав Вилии больше ни слова.

Оставшись одна, Вилия несколько минут стояла неподвижно и молчала. Снова ее не допускают до власти! Иона обещал ей, что, когда станет императором, сделает ее императрицей. Но теперь он собирается получить другой титул — Верховного Правителя. Она искала власти, а получила опять унижение. Он низводит ее до положения всего лишь жены.

Вилия засмеялась. Любовь — это для дураков. Она была дурой, когда влюбилась в Иону. Он думает о ней так же, как и все хетарские мужчины думают о женщинах. Считает, что женщины годятся только для телесной любви и рождения детей, но почти ни для чего больше. Почему она считала, что он не такой, как другие? Потому что до сих пор он держался с ней на равных. Но это была лишь хитрость. Он притворялся, чтобы подняться по лестнице успеха.

Наконец Кигва нарушила молчание.

— Что вы теперь будете делать, госпожа? — тихо спросила она.

Вилия вновь засмеялась, повернулась к Кигве и с сияющей улыбкой ответила:

— Пусть его сделают Верховным Правителем! Одно дело — стать, другое дело — удержаться, девочка. Я уже говорила, что для хетарских женщин настало время заговорить, и это действительно так. Благодаря войнам Гая Просперо мы теперь — большинство населения, и мы должны заявить о наших правах и правах будущего поколения женщин.

— Не все женщины поддержат вас, госпожа, — ответила Кигва.

— Они окажутся в меньшинстве, — ответила Вилия. — Больше я не позволю оттеснять себя в сторону из-за того, что я женщина. Кроме того, женщины мудрее, чем мужчины. Госпожу Лару, домину Теры, ее муж и ее народ уважают не только из-за ее магии, но и за мудрость.

— Вы будете править Хетаром, госпожа? — спросила Кигва.

— Буду. Когда-нибудь я буду править Хетаром, — ответила Вилия. — Это моя судьба, потому что я в двенадцатом поколении правнучка Уллы, любимой наложницы великого колдуна. Говорят, она перед смертью предсказала, что двенадцатое поколение ее потомков будет править Хетаром. Я ее единственный потомок в двенадцатом поколении. Когда-то я думала, что мне суждено быть императрицей Гая Просперо, но этого не случилось. Потом Иона пообещал мне это, но теперь он хочет стать Верховным Правителем и превратить меня в свою служанку. Разве тебе не ясно, Кигва, что если я буду править Хетаром, то от своего имени, а не от имени мужчины? — Кигва кивнула. — Раз так, ты поможешь мне идти к этой цели, — сказала Вилия служанке. — И ты по-прежнему будешь хранить мои тайны, верно? — Она улыбнулась своей более молодой собеседнице. — Я совершенно уверена, что Тания, рабыня покойного императора, предложит свои услуги моему супругу Ионе. Вероятно, уже предложила, она умна и быстро ориентируется в ситуации. Не верь ей, Кигва. Она постарается втереться к тебе в доверие, но остерегайся ее, что бы она тебе ни говорила.

— Если она рабыня, нельзя ли продать ее куда-нибудь? — спросила Кигва.

Вилия покачала головой и объяснила:

— Император в своем завещании написал, что после его смерти она свободна. Он всегда очень любил ее, а она была безгранично верна ему.

— Я буду вести себя с ней осторожно, — пообещала Кигва, — не выдам ваших тайн, госпожа, и настанет день, когда вы исполните пророчество вашей прародительницы. Я знаю, так будет!

Вилия снова улыбнулась:

— Да, я его исполню.

Глава 17

Император умер! — сообщила Лара своему мужу.

— Случилось так, как ты говорила, — ответил Магнус Хаук. Его больше не интересовал Хетар: опасность уничтожена в зародыше, и все снова нормализовалось. Повелитель Сумерек заперт в своем замке в Темных Землях. Великаны теперь союзники Теры. Вольфины истреблены почти полностью. А народ гномов, как и предсказывала Лара, не собирался идти на войну ради Колла. Задача гномов — защищать двух наследников Темных Земель.

— Иона добился, что его выбрали каким-то Верховным Правителем, — продолжала рассказывать Лара. — Быстро же он отгородился от всего, что связано с Гаем Просперо! Даже сумел принизить Вилию до незначительной роли. Сомневаюсь, что это ей приятно. Ее снова предал муж.

— Нам незачем думать о Хетаре и о его извилистой политике, — сказал Магнус Хаук. — Это нас совершенно не касается, любимая.

Он одарил Лару горячей и нежной улыбкой. Но улыбка скорее предназначалась ее разросшемуся животу, в котором рос его сын.

«Мой сын!» — думал Магнус. Он не мог дождаться той минуты, когда возьмет на руки своего мальчика. Он любил детей Лары и их общую дочь Загири. Но мужчине нужен сын, которому он может дать свое имя. Этот ребенок будет его наследником и отцом многих поколений будущих правителей Теры.

— Мы не можем избавиться от Хетара, супруг, — сказала Магнусу Лара, чувствуя, о чем думает муж, и искренне рассердясь. В ее утробе живет ребенок — плод ее любви к Магнусу Хауку, а Магнус вдруг повел себя как обычный мужчина, не похожий на того, кого она любит. — Невозможно делать вид, что все по-прежнему. Все изменилось, Магнус, — договорила она.

— Да, мы знаем друг о друге, но, слава Великому Создателю, нас разделяет океан. Правила торговли между нашими народами не изменились. Хетар не существует для нас ни в каком смысле, — возразил доминус.

Лара глубоко вздохнула и ответила:

— Хетар даже очень существует для Теры. Ты думаешь, Иона оставит все как есть, зная, где мы находимся? Он дал нам передышку, пока сам укрепляет свою власть. Но потом нам придется иметь дело с ним и с Хетаром.

— Но сейчас их нет в нашей жизни, и мы не обязаны думать о них, — ответил доминус. — Ты не должна волноваться, любимая. — Он коснулся живота жены.

Разозленная тем, что Магнус не видит дальше собственного носа, взбешенная тем, что он обращается с ней как с породистым племенным животным, Лара внезапно встала и ушла от него. Она направилась в конюшню, оседлала Даграса и выехала из замка.

— Лети! — приказала она большому крылатому коню. — Хочу быть подальше от мужа. Он ведет себя как полный дурак, и если я останусь здесь, могу наговорить лишнего.

Даграс развернул свои огромные белые крылья и взмыл в небо.

— Куда летим? — спросил он свою хозяйку. — Надо сказать, я с ним в том, что касается твоего положения. С жеребой кобылой нужно обращаться осторожно.

Лара недовольно фыркнула на него и скомандовала:

— Просто полетай над фьордом. Хотя нет! Неси меня в монастырь ордена Дочерей Великого Создателя, я хочу побывать у Кемины.

— Может быть, епископесса сумеет немного образумить тебя, — вполголоса заметил Даграс.

— Ты более становишься похожим на старика, чем даже Магнус! — возмутилась Лара.

Большой золотистый конь больше ничего не сказал, и через некоторое время спустился на землю в нескольких милях от монастыря, оставшийся путь проскакал галопом и, наконец, шагом вошел во двор. Когда он остановился, молодая монахиня вышла навстречу и взяла в руку его поводья. Кто-то ударил в колокол, сообщавший о прибытии гостей. Узнав коня и всадницу, монахиня поклонилась Ларе, уже спускавшейся со спины Даграса.

— Где госпожа Кемина? — спросила гостья.

— В маленьком саду, госпожа домина, — ответила монахиня.

Лара кивнула ей в знак благодарности и поспешила к епископессе, а монахиня увела Даграса, чтобы накормить и напоить его.

Кемина услышала звуки гостевого колокола и вышла из своего сада к Ларе. Когда гостья и хозяйка обнимались, взгляд ярко-синих глаз Кемины был дружелюбным. Потом она отстранила Лару от себя, внимательно всмотрелась в нее и сказала:

— Вы беременны.

— Я подарю Магнусу сына, — ответила Лара.

— Как чудесно, что вы сами явились сообщить мне об этом. Доминус, должно быть, ведет себя как полный дурак: пытается держать вас как в вате. — У Кемины вырвался смешок. — Я знаю, как вы не любите, когда он обращается с вами как с ребенком.

Лара засмеялась.

— Мне пришлось удрать от него, иначе этот ребенок остался бы без отца, — призналась она и попросила: — Можно мне несколько дней побыть у вас?

— Он знает, где вы? — тихо спросила Кемина.

— Нет, — ответила Лара. — Я оседлала Даграса и прилетела сюда. Кемина, этот ребенок у меня далеко не первый, но Магнус упорно ведет себя так, словно я хрупкая и могу разбиться, если на меня кто-то дохнет.

— Кроме этого, есть и другая причина, — мудро заметила Кемина.

— Это так очевидно? — спросила Лара.

— Да, — улыбнулась Кемина. — Что еще не дает вам покоя?

— Он думает, что раз войска Повелителя Сумерек побеждены, то все хорошо. Он думает, что все снова будет как раньше. Он всерьез считает, что нам больше никогда не придется беспокоиться из-за Хетара, потому что нас и хетарианцев разделяет море. Но это не так! И, Кемина, он ничего не сказал о том, что я убила в бою вождя вольфинов Хролейфа. Как будто этого поединка не было.

— Пошли в сад, посидим там, — предложила Кемина. В саду она подвела Лару к уютному креслу. — Аромат лаванды и ромашки очень успокаивает нервы, потому что в теплую погоду они пахнут сильнее. Скоро снова наступит осень. Я ее очень люблю. — Епископесса усадила Лару в кресло и села в другое напротив. — Дитя мое, вы подумали о том, что ваш бой с вождем вольфинов испугал Магнуса. Он — теранин сердцем и душой. А до того, как вы вошли в его жизнь, ни он и ни один другой мужчина, родившийся в Тере, никогда не слышал даже голоса женщины. Теране считали, что женщины беспомощны и нуждаются в защите. Большинство женщин за всю жизнь ни разу не выходили из своих домов. Вы уничтожили проклятие, которое наложил Юси, и теперь женщины постепенно возвращают себе положение, которое когда-то занимали в нашем обществе. Но теранские женщины никогда не были воинами. Я могу лишь представить себе, Лара, как сильно он испугался, когда вы бросили вызов вольфину.

— Но я воин, которому нет равных в бою, — ответила Лара. — Принцы-тени научили меня сражаться, Кемина. Когда у меня в руке Андрасте, я не боюсь ничего и уж точно не боюсь смерти. Этот вождь вольфинов выглядел грозно, но был не очень умелым.

Кемина засмеялась и ответила:

— Вы красивы. Я знаю, что разумом доминус понимает, как вы сильны. Но когда он видел, как его изящная жена сражается с огромным злобным существом с головой волка, он, должно быть, страшно боялся. Он не говорит об этом поединке потому, что, если бы заговорил, обязательно накричал бы на вас за то, что вы так рисковали своей жизнью, к тому же в то время, когда носите в утробе его ребенка, — объяснила епископесса. — Пожалуйста, не сердитесь на мужа, Лара, он очень сильно любит вас.

— Он любит меня изящную и золотую, а я больше чем изящная золотая женщина и не могу быть тем, чем не являюсь, — ответила Лара. — Я никогда не ограничусь тем, чтобы спокойно сидеть за ткацким станком и смотреть, как у моих ног играют мои дети. Я еще должна выполнить оставшуюся часть моего предназначения.

— Что еще вы можете сделать, дитя мое, после того, что уже совершили? — удивилась епископесса. — Вы сняли с нас ужасное проклятие, победили тень злого колдуна, спасли народ Дальноземья от уничтожения и нашли для него новый дом. Вы помешали ужасной войне уничтожить Хетар и вообще не допустили его до наших берегов. Я уверена, что Великий Создатель более чем доволен вами, Лара.

— У меня еще остались невыполненные дела, — сказала ей Лара. — Какие именно, еще не знаю.

Кемина удивленно покачала своей белой как снег головой и сказала:

— Мне кажется, на ваши плечи легла слишком большая ответственность. Позвольте мне дать вам совет, Лара, забудьте о вашей судьбе, пока она не позовет снова. Просто наслаждайтесь жизнью, которая вам дана, — вашим мужем, детьми, домом и тем ребенком, который родится через несколько месяцев. Вы ведь наслаждались этим раньше и не обязаны все время прислушиваться, не зовет ли вас снова ваша судьба.

Лара вздохнула и ответила:

— Вы правы. Последние месяцы я жила как в лихорадке. Из-за этого разучилась наслаждаться жизнью.

Епископесса взяла в руку тонкую ладонь Лары и произнесла:

— Я знаю, дитя мое, как ответственность за других может отучить от этого.

Теперь Лара засмеялась.

— Я догадываюсь, Кемина, что вы в курсе дел. Вижу, я была права, когда прилетела в ваш монастырь. Несколько дней молитв и медитации вместе с вами и вашими монахинями успокоят и утешат мою взбудораженную душу.

— Мы пошлем Магнусу письмо по почте фей, чтобы он знал, где вы, — сказала Кемина.

Доминус вовсе не обрадовался тому, что его жена, ничего ему не сказав, куда-то улетела. Но пока он читал письмо первосвященницы, его гнев постепенно утихал. Он вспомнил, какой независимый характер у его жены-феи. Напомнил себе, что никогда не мог обуздать ее. Вынужден был вспомнить, что Лара не хрупкое существо, которое нуждается в его защите. Она сильная женщина. Доминус не был уверен в том, что когда-нибудь привыкнет к этому. Но он знал, что любит ее больше всего на свете. А значит, должен научиться быть довольным.

Когда Лара через несколько дней вернулась из Храма, ее душа, похоже, успокоилась. Увидев, как его жена выходит из конюшни, Магнус протянул ей руки, и она без всяких колебаний вошла в его объятия.

— Я скучала по тебе, супруг, — сказала Лара.

— А я скучал по тебе еще больше, — тихо ответил он и поцеловал жену в лоб.

— Тогда, Магнус, — тихо пробормотала она, — может быть, мы найдем тихое место и там ты покажешь мне, как сильно скучал без меня. — Ее пальцы скользнули по его паху.

— А можем ли мы… — заговорил Магнус, но почувствовал, что его стержень уже отвердел и готов к соединению с ней.

— В противном случае я бы этого не предложила, — ответила ему Лара. Кончик ее языка скользнул по краю его уха сначала с внутренней стороны, потом с наружной. — Я очень хочу тебя, супруг. И ты, конечно, не откажешь в любви женщине, которая скоро родит тебе сына.

Ее рука скользнула под его длинную одежду. Теплая ладонь немного подержала стержень, потом погладила его. Тонкие пальцы провели вдоль стержня раз, другой и третий. У доминуса от избытка чувств вырвался горячий, со свистом вздох.

— Ты бесстыжая фея! — сказал он жене. В нем уже бурлила любовная жажда. Его сердце забилось быстрее.

— Я бесстыдная от радости, когда я с тобой, — горячо шепнула ему Лара в то ухо, с которым только что так нежно играла. — Вижу, ты очень хочешь меня. Ляжем в нашу кровать, нам уже давно пора усладить друг друга.

В своей просторной спальне — теперь спальня у них была общая — супруги быстро сбросили с себя одежду и упали в кровать. От Лары, по словам Магнуса, пахло цветами, свежим воздухом и лошадью. Лара предложила вымыться, если ему это неприятно, но он только засмеялся и ответил:

— Нет, моя сладкая! Я тебя не отпущу, пока не попробую на вкус каждый дюйм твоего тела.

Его ладони, язык и губы гладили, облизывали и целовали Лару до тех пор, пока у нее не закружилась голова от любовной жажды. Он начал лизать и нежно посасывать сосок, слегка задевая его зубами. Лара тихо вскрикивала от сладкой боли, которую его губы причиняли ее нежным грудям.

Потом она толкнула Магнуса, и он упал на спину. Она села на него верхом и стала играть с его сосками. Нежно покусывала, облизывала языком. Она покрывала поцелуями его длинный торс. Сколько раз она занималась любовью с Магнусом, и все равно никогда не устает ласкать его тело. Она соскользнула вниз и взяла в руку стержень. Магнус застонал от удовольствия. Очень медленно провела языком вверх, а потом так же медленно вниз. У кожи Магнуса был ни с чем не сравнимый вкус, который Лара очень любила. Она лизнула семенной мешочек, взяла его в рот и провела вокруг него языком. Потом ее губы сжали стержень, и она сильным сосущим движением глубоко вобрала его в рот.

Магнус Хаук это почувствовал, едва не разрываясь от желания, но заставил себя сдержаться и сказал:

— Теперь отпусти меня, милая. Мы получим больше удовольствия, если я глубоко войду в тебя и почувствую, как меня обнимут стенки твоих горячих ножен.

Лара отпустила его, перед этим поцеловав кончик стержня. Магнус усадил ее на себя, медленно поцеловал, раздвинул ладонью нижние губы, просунул два пальца в ее горячую влагу. Он медленно вынимал и снова погружал внутрь пальцы, пока Лара не вскрикнула от наслаждения. Потом оба поняли, что хотят большего. Он осторожно обхватил руками ее талию, приподнял и усадил на член.

Лара глубоко вздохнула, чувствуя, как он наполняет ее своим теплом.

— Ох, Магнус! — проворковала она, откинулась назад и принялась скакать на нем, поскольку оба уже не могли терпеть ни секунды. И тогда они достигли вершины наслаждения. В это время большие ладони Магнуса мяли груди Лары и нежно ласкали ее живот. Лара упала вперед, на его широкую грудь.

Магнус по-прежнему был глубоко внутри ее и пока не был готов выйти, хотя и перевернул ее в безопасное положение.

— Сколько бы ласки ты мне ни дала, мне всегда мало, моя прекрасная жена-фея. Почему так? — спросил он Лару.

— Я тоже так чувствую, — ответила она вполголоса. — Ты доставляешь мне наслаждение сверх всякой меры, а все равно я хочу еще, еще и еще, мой дорогой муж.

— Тогда я, наверное, должен сделать так, чтобы ты была довольна, — сказал Магнус и снова начал двигаться в ней.

Она была такой горячей внутри и такой влажной! Магнус чувствовал, как его орган яростно пульсирует в ее тугом влагалище. Он врывался внутрь ее и выходил обратно снова и снова, пока они оба не заплакали от наслаждения, которое доставили друг другу. Его сок во второй раз излился в нее. Лара вздохнула от счастья. Магнус услышал этот вздох в тот момент, когда сам стонал от радости облегчения, и улыбнулся.

— Я люблю тебя, — сказал он, уткнувшись лицом в окутавшие их перепутанные пряди ее золотых волос. — Я никогда не перестану любить тебя, Лара, жена моя.

Лара, спокойная и довольная, переполненная счастьем, тихо вздохнула, свернулась клубочком в его объятиях, обняла ладонями свой уже немного выпуклый живот и сказала:

— Это будет красивый мальчик, похожий на тебя.

Магнус поцеловал ее в макушку и ответил:

— Лучше пусть он будет похож на тебя, дорогая, ты намного красивее меня.

— Ну нет! — ответила Лара. — Он должен быть таким, как ты, чтобы наш народ признал его теранином. Мы же не хотим, чтобы кто-то заявил, что в нашем сыне слишком много от магических качеств и поэтому он не может править Терой. Ты решил, как ты его назовешь?

— Решу, когда увижу. Он сам подскажет мне свое имя, — ответил доминус.

Лето подошло к концу. И наступила осень. Магнус Хаук был доволен, что его страна вернулась к тому положению вещей, которое он считал нормальным. В Хетаре же женщины города требовали права голоса в делах управления страной и по-прежнему продолжали настаивать на своем, к удивлению знати, Высшего совета и нового Верховного Правителя.

Иона подозревал, что в этих женских выступлениях замешана Вилия, но решил не вмешиваться и не спорить с ней по этому поводу. Ему лучше узнать от своей жены, чего именно хотят женщины города.

— Ты ведь кое-что слышишь, — сказал он ей однажды вечером, когда они лежали в постели.

— Что ты имеешь в виду, супруг? — робко спросила Вилия.

У нее была для мужа важнейшая новость, но она еще не была готова сказать ему об этом.

— Женщины вокруг тебя, конечно, говорят что-то. И ты выходишь в город за покупками. Госпожа Джиллиан говорит, что женщины еще не готовы говорить с Высшим советом. Если они чего-то хотят, почему не скажут нам, что им нужно? Почему откладывают разговор?

— Потому что еще не определились окончательно с пунктами манифеста, дорогой, — ответила Вилия.

— Манифеста? Вилия, любовь моя, ты, конечно, шутишь? Чего могут хотеть женщины Хетара? У них, по-моему, уже все есть.

— Они хотят права самим свободно принимать решения, как им жить, супруг. Они не хотят, чтобы мужья и отцы диктовали им, что делать, — спокойно сказала Вилия.

— Но женщины хрупкие существа, их надо защищать, — возразил жене Иона. — Они недостаточно умны, чтобы самостоятельно решать свою судьбу. Так их создал Небесный распорядитель. И ты, конечно, согласна со мной, Вилия.

— Нет, не согласна. Женщины сильны и телом и умом. Домами удовольствий владеют мужчины, но управляют женщины. Все жены лавочников и купцов могут подробно рассказать о том, как идут торговые дела мужа. Все женщины-простолюдинки управляют своим домашним хозяйством. И женщины всех сословий рожают детей. У нас есть женщины-лекарки, но они не смеют практиковать открыто, иначе это посчитали бы оскорблением для себя врачи, а все врачи — мужчины. Но, несмотря на это, мой дорогой муж, хетарские женщины не имеют права высказываться о том, как управляется Хетар. Женщины Хетара тяжело пострадали при покойном императоре от его нелепых и неуклюжих действий, из-за которых мы лишились по меньшей мере половины молодых и здоровых мужчин. И теперь мы, женщины, решили, что нам пора включаться в управление нашей страной, — договорила Вилия.

— Это смешно! — воскликнул Иона.

«Она участвует в этом», — подумал он. Жена правителя Хетара участвует в движении, которое превратится в восстание против власти, если не будет остановлено вовремя. Если об этом узнают его враги, — а Иона не был так глуп, чтобы верить, будто его любят все, — они немало посмеются над ним, выставив его дураком. Хетару больше не нужны правители-дураки.

— Нет, супруг, это вовсе не смешно, — твердо сказала Вилия. — Иона, тебе угрожает опасность стать новым Гаем Просперо. Ты цепляешься за старый порядок жизни, который больше не подходит для Хетара. Найди себе другой путь, супруг, и иди по нему.

Иона понимал, что Вилия во многом права. Он действительно начинает походить на своего предшественника с той только разницей, что не такой дурак. Доступ в Теру теперь закрыт. Хетар должен восстанавливать свое хозяйство, снова стать процветающей страной. Но в Совете он видит прежние лица. Советники — тупые люди, их умы застряли в прошлом. Ему нужны свежие идеи, которые могли бы помочь Хетару.

— Если бы я поручил моим разведчикам узнать, что это за движение женщин, я бы обнаружил, что ты участвуешь в нем, любимая, верно? Скажи мне, чего именно хотят эти женщины, а я скажу тебе, смогу ли я им помочь, — произнес он.

— Подожди, супруг, пока появится манифест, — сказала Вилия. — Я позабочусь, чтобы тебе принесли экземпляр раньше, чем манифест обнародуют. Так у тебя будет время решить, какие требования сейчас допустимы, а какие нет.

Иона мысленно отметил, что она не дала прямого ответа на его вопрос.

— Ты честолюбивая женщина, Вилия, — сказал он жене и стал целовать ее руку, покусывая маленькие костяшки пальцев. «И умная сучка», — мысленно закончил он свою фразу.

— Я уверена, ты всегда знал об этом, — холодно ответила Вилия.

— Конечно знал, — засмеялся Иона. — Хорошо, дорогая, я буду терпеливым и позволю тебе отработать твой план во всех подробностях, я знаю: что бы ты ни сделала, для меня это будет лучше всего. А теперь скажи мне другую новость, которую хотела сообщить.

— Я беременна, — спокойно произнесла Вилия.

Иона потерял дар речи. Он не знал, сможет ли Вилия родить ему ребенка, и понимал, что со временем ему понадобится наследник. Лишь недавно его мать напомнила ему об этом, посоветовав развестись с Вилией и жениться на молодой девушке из хорошей семьи, которая произведет потомство. Или, если он предпочитает не разводиться, пусть возьмет вторую жену. Он думал, что Вилия в ее возрасте, конечно, не захочет родить еще одного ребенка. А она как раз собирается сделать это.

— Скажи что-нибудь, Иона, — вполголоса попросила Вилия. — Я не могу поверить, что заставила тебя онеметь.

— Я думал, ты не хочешь больше иметь детей, — наконец выговорил он.

— Вряд ли я могла родить тебе ребенка, пока была женой Гая Просперо, — сухо ответила Вилия. — А после нашей свадьбы, но при жизни Гая ребенок сделал бы тебя уязвимым. Но теперь твое положение упрочилось и настало время наследника. Я еще достаточно молода, чтобы родить тебе двоих или троих детей. Или у твоей матери иное мнение? Какая она беспокойная женщина, муж! Она едва здоровалась с тобой, пока не стало ясно, что ты поднимаешься по лестнице успеха. А я всегда верила в тебя, Иона. Верила настолько, что предала ради тебя Гая Просперо, — напомнила она. — Что сделала для тебя Фара? Всего лишь использовала твою власть, чтобы стать новой Старшей госпожой гильдии женщин для удовольствий.

— Она дала мне жизнь, — тихо ответил Иона.

— Дала потому, что знала, как ее любил твой отец, иначе она бы избавилась от тебя, Иона. Сохранив ребенка, она крепко привязала к себе твоего богатого отца. Не становись сентиментальным в отношении Фары на нынешнем этапе своей жизни, любимый. Когда Руперт Кровавая Секира умер и его жена продала тебя в рабство, твоя мать не протестовала. Она позволила ей это сделать, потому что легче было отдать сына в рабы, чем платить за учебу в школе, куда тебя отдал отец. Фаре было все равно, что с тобой станет. Она думала только о себе и признала тебя сыном, только когда стало ясно, что ты становишься влиятельным человеком.

— Какая ты жестокая! — сказал Иона.

— Я люблю тебя, — ответила Вилия. — Я приняла тебя в свою постель, когда ты был еще рабом. Мне было не важно твое положение в обществе. Я никогда не брошу ни тебя, ни нашего ребенка, которого сейчас ношу в утробе. Твоя мать нашептывает тебе в ухо ядовитые слова, потому что видит, как я люблю тебя. А она не умеет любить и никогда не любила. Зато понимает, что такое власть, и хочет, чтобы на тебя никто не влиял, кроме нее.

— Да, ты жестокая, — повторил Иона. — Но проницательная, моя любимая. — Он повернулся на бок, чтобы видеть ее лицо. — Вилия, если ребенок, которого ты носишь, будет сыном, тебе никогда не придется бояться, что кто-то заменит тебя мне в качестве возлюбленной или советчицы. Я знаю, что за человек моя мать. Но я произвел ее в звание Старшей госпожи гильдии женщин для удовольствий, и теперь мне нужно использовать ее влияние. Скажи мне, входит она в эту группу движения женщин? Есть там кто-то из хозяек Домов удовольствий?

— Твоей матери там нет, — ответила Вилия и договорила, но про себя: «Мы посчитали, что ей нельзя доверять».

По ее молчанию Иона узнал то, что хотел выяснить. Вилия поняла, что он догадался, каким был бы ее ответ. Но, по крайней мере, Иона не знает, сколько женщин из гильдии женщин для удовольствий и кто именно участвует в движении.

Иона кивнул:

— Возможно, эти женщины могли бы мне помочь. Ты обвиняешь меня в том, что я погряз в прошлом, вместо того чтобы двигаться вперед. Но если бы я помог женщинам Хетара занять место во власти, я стал бы для них героем. Я сторонник прежнего порядка и стабильности, но вполне возможно, позволив самым лучшим и самым умным нашим женщинам помогать властям в управлении страной, мы смогли бы восстановить прежний процветающий Хетар. — Иона наклонился над Вилией и поцеловал ее в губы. — Ты дала мне много пищи для размышлений, Вилия. — Он нагнулся ниже, потянул с нее сорочку и, когда оголились соски, начал их лизать.

Вилия обняла ладонями его голову и улыбнулась своим мыслям. Иона принадлежит только ей. Никто, даже его мать, не отнимет его у нее. Знать — владельцы Домов удовольствий, конечно, выбрали Фару на место госпожи Джиллиан, но новую Старшую госпожу не слишком любят. Было бы несложно подстроить несчастный случай.

Она вытянулась и, изгибаясь, вылезла из сорочки, еще больше возбудив этим Иону. Потом принялась соблазнять его поцелуями, облизыванием и озорными прикосновениями. И когда он уже был готов завыть от желания очутиться внутри ее, она широко раскинулась перед ним. Он вошел в ее пышное тело, и она закричала от восторга.

— Будь аккуратный, любимый. Помни о ребенке, — шепнула она ему на ухо.

Пока его стержень двигался вперед и назад внутри ее, она ногтями слегка царапали его узкую спину. Да, она может им управлять. Вилия притянула голову мужа и горячо поцеловала его…

Старшая госпожа гильдии женщин для удовольствий, узнав, что жена ее сына беременна, вышла из себя от гнева и разочарования.

— Эта сука забеременела нарочно! — завопила госпожа Фара.

— Не называй мою жену сукой, — тихо и спокойно потребовал Иона. — Ты должна радоваться, что у меня наконец будет наследник.

— Будет, если ребенок от тебя! — огрызнулась мать.

— Что вы хотите этим сказать, сударыня? — спросил ее сын низким, полным угрозы голосом.

— Она наставляла с тобой рога Гаю Просперо, когда была его женой. Кто может быть уверен, что теперь, когда она твоя жена, она не завела себе любовника?

— Возможно все что угодно, но я не дурак. С того дня, как Вилия стала моей женой, мои люди следят за ней, куда бы она ни пошла. У нее никого нет, кроме меня. Ребенок мой. Раб, которого я купил ей для занятия любовью, бесплоден. Я не дурак.

— Если, конечно, когда она ходит к Джиллиан, любовник не ждет ее там, — пробормотала госпожа Фара. — Раньше она никогда не была близка с моей предшественницей, а тут вдруг они сдружились, водой не разольешь. Мне было бы очень любопытно узнать, в чем дело.

— Я понимаю, что тебе это любопытно, — сказал Иона, которого подозрения матери почти рассмешили. — Но я знаю, почему она бывает у Джиллиан. Это не имеет никакого отношения к любовной связи, сударыня. И теперь я думаю, Вилия права, когда говорит, что вы снова заинтересовались мной лишь из-за моей власти.

Госпожа Фара зашипела от досады, ей было неприятно узнать, что сноха оказалась умнее, чем она предполагала.

— Тебе надо взять вторую жену, помоложе, — сказала она наконец. — Нет уверенности, что Вилия сможет выносить этого ребенка. В конце концов, ей скоро будет сорок. А что, если это не сын? Гаю Просперо она родила только одного сына, зато нескольких дочерей.

— Она обещала мне сына, — с твердостью, которую ничто не могло поколебать, ответил Иона. — И мне не нужна вторая жена — вполне достаточно одной.

— Я очень рада, что Вилия может видеть будущее, и уверена, что родит тебе сына, — язвительно сказала госпожа Фара. — Когда она приобрела этот дар?

— Если она сказала, что будет сын, значит, сын и родится. Вилия еще ни разу не разочаровала меня, — ответил матери Иона.

Но, правду говоря, его тоже удивляла уверенность жены в том, что ребенок, которым она беременна, сын. Откуда она это знает? И как быть, если ребенок все-таки девочка?

Но Вилия настаивала на своей правоте. И она сказала мужу, что его будут звать Эгон.

— Это означает «грозный», — объяснила она мужу.

— Но как быть, если ты родишь дочь?

— Этого не будет, — ответила Вилия.

Да, она знала это точно.

Как раз перед тем, как Вилия поняла, что беременна, она как-то ночью, уснув, оказалась на равнине снов и услышала голос, который звал ее по имени. А потом оказалась лицом к лицу с высоким стройным мужчиной, у которого были темные глаза и черные волосы. Такого красивого мужчины она еще ни разу не видела.

— Я ждал вас, дорогая родственница, — сказал он.

— Я вас не знаю, и вы мне не родня, — ответила Вилия.

— Вы Вилия, потомок Уллы? — спросил мужчина.

— Да, я правнучка Уллы в двенадцатом поколении, — ответила Вилия. — А кто вы?

Он был поразительно красив. В нем было что-то, что вызывало сразу любопытство и страх, но, несмотря на это, Вилия была очарована своим собеседником.

— Я Колл, потомок Йоруна в двенадцатом поколении. Обе наши прародительницы забеременели от великого колдуна Юси. Он был коварно убит, но до этого успел отослать своих наложниц прочь, чтобы никто не узнал, что он посеял в их утробах свое семя. Улла уехала в Хетар со своим отцом. Йорун был послан к брату Юси, Повелителю Темных Земель. Так что, как видите, мы с вами родня по крови, моя прекрасная родственница.

— Почему вы пытались завоевать Хетар? — спросила Вилия.

— Хотел владеть вашими землями, — очаровательно улыбнувшись, ответил Колл. — Ваш император был слаб и глуп, и поэтому я решил, что смогу с ним справиться. Если бы вам не помогли теране, Хетар сейчас принадлежал бы мне. Я по-прежнему хочу получить вашу страну, но добьюсь этого другим путем. — Он протянул к Вилии руки и обнял ее. — Вы красивая женщина, и я хотел бы заняться с вами любовью.

Перед ней вдруг возникла широкая софа, обтянутая черным шелком, у которой был всего один поручень — широкий валик. Ночная сорочка словно растаяла в воздухе, и Вилия осталась голой. Колл тоже обнажился. Глаза Вилии широко раскрылись, когда она увидела его массивный член. Потом она беззвучно ахнула: у этого мужчины их оказалось два. Один большой, длинный и толстый, второй тонкий и серебристый, с острым концом, очень похожим на наконечник стрелы. Она никогда не видела ничего подобного и теперь против своей воли восхитилась этим зрелищем. «Это всего лишь сон», — подумала она. Во сне можно делать все, что хочешь. А она хотела заняться любовью с этим мужчиной, который называл себя ее родственником.

И все же она не решилась ответить «да».

— Не знаю, хочу ли я этого, — сказала она Коллу.

— Это лишь сон, родная моя, — шепнул он ей на ухо и одной рукой обнял ее за талию, а ладонью другой руки начал играть с одной из грудей.

Вилия почувствовала, что сила, помогавшая ей сопротивляться, вся до капли вытекла из ее тела. Она не оттолкнула от себя этого мужчину. Она хотела лечь с ним рядом и заняться с ним любовью. В реальной жизни она никогда бы не изменила Ионе, потому что любит его. Но это всего лишь сон. Странно, но она уже чувствовала внутри себя влагу, и ее бутон любви пульсировал от желания. Колл низко опустил свою черноволосую голову и начал сосать ту грудь, с которой играл несколько секунд назад.

— Да, я хочу заняться с вами любовью, — шепнула Вилия.

Колл положил ее на спину и сел на нее верхом, а она широко раскинула ноги. Ее дыхание стало частым и с силой вырывалось из груди. Она хотела этого мужчину!

— Скорее! — попросила она Колла.

Он засмеялся и, не говоря больше ни слова, глубоко вошел в ее жаждущее тело своим главным стержнем. Меньший стержень в это время проскользнул между ее ягодицами и глубоко погрузился внутрь.

Вилия хотела закричать от изумления, но Колл закрыл ей рот ладонью и покачал головой.

— Нет, родная моя, вы должны принять их оба. Перестаньте бояться и поймите, это вам нравится. Обратите внимание, меньший стержень будет неподвижен, а главный в это время сможет входить в ваше восхитительно горячее влагалище и выходить из него.

И главный член начал мощные движения вперед и назад внутри ее тела. Колл продолжал до тех пор, пока Вилия не ослабла от усталости.

За это время она несколько раз достигала вершины наслаждения, но Колл, кажется, еще не был удовлетворен. Вилия ощущала отдельно каждый из двух стержней. Они набухли и пульсировали внутри ее зрелого тела, любившего соединяться с мужским телом. У нее уже щипало губы, кожу которых Колл натер своими крепкими поцелуями, но она продолжала хотеть его и желала получить больше.

Вилия обхватила ногами сидевшего на ней мужчину и шепнула ему: «Да!» Колл улыбнулся ей и начал обрабатывать ее еще сильнее, ее ногти яростно царапали его спину.

«Сочная и горячая в любви», — подумал он о Вилии, трудясь над ее пышным телом, удовлетворяя себя. Запертый в своем замке, он теперь мог встречаться с женщинами лишь на равнине снов, но ни одна не удовлетворила его. Ни одна до этой ночи: его страстная родственница, которая сейчас то ахала, то стонала от его ласк, очень ему понравилась. Она недавно забеременела. Отец ребенка — ее муж, но когда Колл прольет в нее свой сок, эта жидкость омоет и пропитает его сутью крошечное существо, растущее внутри. Как если бы он сам зачал этого ребенка.

Колл хотел, чтобы этот ребенок когда-нибудь совершил то, чего не смог сделать он сам, — стал завоевателем. Повелитель Сумерек знал, его собственные сыновья скорее будут сражаться друг с другом, чем распространять тьму на земле. Зато ребенок, которого носит в своей утробе его родственница, будет идеальным сочетанием Вилии и Ионы, человека, который близок ему по духу. «Может быть, я однажды увижусь с ним на равнине снов», — подумал Колл.

Женщина под ним уже была готова потерять сознание.

— У тебя будет сын, Вилия, — шепнул Колл ей на ухо. — Верь мне, родная моя, ты родишь Ионе сына. Назови его Эгон, это значит «грозный». Он будет великим завоевателем.

Сказав это, Колл дал волю своему вожделению, его соки излились из тела. Вилия почувствовала, как ее наполняет его сила, у нее закружилась голова, и она лишилась чувств.

Она проснулась в своей кровати. Постельное белье было смято и скомкано. Почти рассвело. Иона, как обычно, уже сидел в библиотеке со своим секретарем Лионелем. Вилия пощупала у себя между ног. Там было мокро и липко. И она была голая, хотя помнила, что легла спать в легкой ночной сорочке. Даже встав с кровати и оглядев комнату, она не смогла найти никаких следов сорочки. Ее губы были натерты, словно их целовали снова и снова. Соски щипало и покалывало, будто кто-то их долго сосал. Конечно, это был только сон. До ужаса правдоподобный, но всего лишь сон. И такой явственный…

Когда до Теры дошло известие о том, что жена Верховного Правителя Хетара ждет ребенка, Лара не была этому рада.

— Я надеялась, что Иона останется бездетным и Хетар по-прежнему будет увядать. Ребенок, особенно если это будет сын, станет центром, вокруг которого объединятся хетарианцы.

— Между нами и ними огромное море, дорогая супруга, — напомнил жене Магнус Хаук. — Хетар для нас больше не существует.

— Хотела бы я, чтобы это было так, — пробормотала Лара.

Магнус Хаук всю жизнь прожил в Тере, почти не имел дел с другими странами, поэтому мыслил так, словно жил на острове. Спорить с ним было бесполезно, это не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому Лара вместо спора подождала, пока муж уснет, прошла в свою уединенную маленькую рабочую комнату и переместилась в дом госпожи Джиллиан, где ее тепло встретила хозяйка.

— Значит, вы уже слышали нашу новость, — сказала Джиллиан.

— Это правда? — спросила Лара.

— Да. Она заявляет, что это сын и что она назовет его Эгон, — ответила Джиллиан. — Я вижу, вы тоже беременны.

— Доминусу пора иметь сына, — ответила Лара. — А теперь скажите мне, продвинулись ли вы вперед?

— Продвинулись, и даже очень, — ответила Джиллиан. — Похоже, Верховный Правитель хочет в какой-то мере поддержать нас. Госпожа Вилия сказала, что он интересуется нами и согласен с тем, что хетарским женщинам уже давно пора получить право хотя бы частично участвовать в принятии решений.

— Это интересно, — заметила Лара. — Он явно не совсем уверен в прочности своего положения и желает, чтобы вы помогли ему своим влиянием.

— Это не важно, госпожа домина, нам бы только протолкнуть свою туфлю в дверь, — ответила Джиллиан.

У Лары вырвался короткий смешок.

— Я поражена. Хетарианцы оказались в этом деле впереди теран. Может быть, мне пора направить свои усилия на помощь собственному народу. У вас здесь явно все идет хорошо. Разрешаю вам вызывать меня, если понадоблюсь, — сказала Лара и начала растворяться в воздухе.

— Подождите! — крикнула Джиллиан, и Лара материализовалась снова. — Вы продолжите нам помогать, госпожа Лара?

— Я думаю, сейчас вам не нужна моя помощь, госпожа Джиллиан. У вас сильная группа сторонниц, которые по-прежнему активно поддерживают вас. Господин Иона знает, чего вы хотите, и, видимо, готов помочь. Больше я ничего не могу сделать для вас.

— А вдруг Иона просто успокаивает свою жену, которая носит его ребенка? Что, если он пытается узнать о нас больше, чтобы потом арестовать?

— Вам не нужно говорить, как поступить в таком случае, — ответила Лара. — Вы способны сами принимать решения. Взяв на себя ответственность, вы должны принимать и ее последствия. — Она наклонилась, поцеловала Джиллиан в щеку и сказала: — Прощайте, подруга.

После этого Лара исчезла в лиловом тумане. И госпожа Джиллиан должна была признать, что фея права.

Осень подходила к концу. Лара медленно возвращалась к тому состоянию довольства собой и жизнью, которое знала когда-то рядом со своим первым мужем Вартаном. Кемина дала ей правильный совет.

Лара подняла руку и прикоснулась к хрустальной звезде, которая висела у нее на шее на золотой цепочке.

«Ты в последнее время молчишь, Этне. Тебе больше нечего мне сказать?»

«Сейчас я не нужна тебе, Лара, — ответила ее дух-хранительница. — Если быть честной, я была рада отдыху от той суматохи, в которой ты обычно живешь».

Лара тихо засмеялась.

«Сейчас все почти так же, как в дни Вартана, верно? Я беременна и довольна жизнью и своей семьей».

Теперь засмеялась Этне. Ее смех был похож на журчание воды лесного ручья, текущего по каменистому дну.

«Ты много сделала, дитя мое. Отдых — это неплохо. Как растет ребенок — сын, которого ты родишь доминусу?»

«Он ворочается в моем животе больше, чем другие».

«Это признак того, что у ребенка выдающиеся дарования и он в будущем станет главой своего народа», — ответила Этне.

«Будут ли у него магические способности, как у остальных?» — спросила Лара.

«Не знаю, дитя мое. Но, учитывая твое происхождение, могу предположить, что будет хотя бы небольшие магические способности».

«Бедный Магнус!» — тихо хихикнула Лара, и Этне опять засмеялась.

За то время, что у Лары рос живот, она теснее сблизилась со своими детьми. Диллон очень быстро рос и для своего возраста уже казался великаном. Он был точной копией своего отца, и со временем он станет таким же высоким, как Вартан. Ему не терпелось покинуть Теру и начать учебу у принцев-теней. Но и без школьных упражнений его магическая сила увеличивалась. Однажды вечером Лара обнаружила Диллона в своей рабочей комнате. И он играл в «Пастуха и овец» с Сирило, принцем народа фей, ее братом по матери.

— Как Сирило попал сюда? — спросила Лара.

Оба мальчика взглянули на нее с тревогой.

— Ты хочешь, чтобы я сказала об этом нашей матери? — пригрозила она брату, и тот побледнел.

— Мама, его привел я, — быстро сказал Диллон. — Это простое заклинание.

— Больше никогда не применяй его! — сурово приказала Лара. — Если ты захочешь увидеться со своим дядей, я сама приведу его к тебе. Я очень удивляюсь тому, что вы оба осмелились применить магию, когда ни его, ни тебя еще не научили делать это правильно. Магия — не просто слова. И ты, Сирило, должен бы понимать это лучше, чем Диллон, потому что ты из магического народа. Отправляйся домой! — И она так резко махнула рукой в сторону брата, что он перекувырнулся через голову, прежде чем исчезнуть. Лара обняла сына рукой и сказала: — Я все понимаю, Диллон. Действительно понимаю. Но ты должен иметь терпение.

— До следующей осени так долго! — вздохнул мальчик.

— Терпению ты тоже должен учиться, Диллон, — ответила Лара и потрепала рукой его темные волосы. — Больше никогда не входи сюда без моего разрешения, — велела она.

Диллон снова вздохнул, и Лара позволила себе улыбнуться, пользуясь тем, что ее лицо находилось выше головы сына.

Ануш немного выросла за эту зиму. Она была такой же высокой, как ее брат, и худощавой, с темными волосами и голубыми глазами, как у Вартана, однако с тонкими чертами лица. Хотя она не была в точности похожа на Лару, но когда-нибудь она станет красавицей. Магическую силу, которая начинала расти в ней, Ануш старательно скрывала, потому что еще не знала, хочет ли вообще иметь эти способности. И конечно, она сама должна будет решить, принять их или нет.

Младшая дочь Лары Загири росла озорной девочкой, предприимчивой и порой смелой до безрассудства. За ней нужно присматривать больше, чем за ее братом и сестрой. Она была истинной дочерью своего отца — волосы соломенного цвета, глаза зеленовато-голубые, как бирюза. Лара опасалась, что после того, как родится сын Магнуса Хаука, Загири посчитает себя отодвинутой на второе место. Эта девочка не любила, когда ее оттесняют в сторону, и обожала своего отца. Загири обладала ясным умом и отлично училась — так же, как ее брат и сестра. Она явно была любимой ученицей Башкара, потому что сочиняла стихи и рассказы. Учитель, родом из семьи прорицателей, очень ценил этот дар девочки и хвалил ее, особенно если она придумывала к своим рассказам еще и музыку.

Начался морозный сезон — холодная половина года. Все торговые корабли теран стояли на приколе в порту, потому что море Сагитта в это время сурово. Несколько следующих месяцев теране будут чинить свои суда, готовясь к будущему сезону торговли. Жители теранских деревень в теплую погоду занимались скотом и садами, а сейчас начали изготавливать товары, которые потом будут отправлены в Хетар.

Когда прошла половина морозного сезона, ребенку Лары настало время родиться. Мать доминуса, госпожа Персис, приехала в замок сына из своего дома в верхней части фьорда, преодолевая сугробы, чтобы быть рядом, когда родится ее внук. На ней была прекрасная шуба, которую ей подарила Лара, когда выходила замуж за доминуса. Изготовленная с помощью магии, она всегда выглядела как новая. Мать доминуса очень любила этот наряд. Госпожа Персис, не любившая красивых слов, говорила, что благоговеет перед своей снохой-феей.

— Значит, вы наконец даете Тере наследника престола, — сказала пожилая дама, удобно усевшись в уютном кресле в большой зале замка и приняв в руки бокал с густым вином.

— Я уже родила Магнусу одного ребенка, — с улыбкой ответила Лара, поведение свекрови показалось ей забавным.

— Загири — девочка и не сможет в будущем править Терой, — ответила госпожа Персис. — Здесь не Хетар. Там, как я слышала, деревенские женщины вдруг начали вмешиваться в управление страной. Это смешно! Мы все знаем, для каких дел мы годимся. Управление государством в их число не входит.

— А почему не входит? — спросила Лара. — Управление государством влияет на жизнь женщин. Почему же нам, женщинам, не высказывать свое мнение?

Госпожа Персис презрительно фыркнула и повторила:

— Это смешно!

— А я согласен с моей супругой, — сказал Магнус Хаук.

Его мать очень удивилась.

— Что?! — возмущенно воскликнула она. — Ты хочешь, чтобы женщины указывали всем, что делать?! Не могу поверить, что ты произнес эти слова, сын. Боюсь, что твоя жена-фея плохо влияет на тебя. Да поможет нам всем Великий Создатель.

— Чтобы мы выжили, Тере нужны перемены, — сказал Магнус Хаук.

Глаза Лары ярко заблестели.

— Правители нашей семьи всегда были доброжелательными и щедрыми. Но мы правили, не спрашивая совета у нашего народа. Я собираюсь созвать Совет, который будет помогать мне принимать решения. И я хочу, матушка, чтобы в него вошли женщины.

Госпожа Персис покачала головой и возразила:

— Теране не примут этого.

— Я полагаю, примут. В каждой деревне есть главная среди женщин. И я знаю, деревенские женщины дают советы своим мужьям, хотя об этом и не принято говорить. Женщинам пора начать говорить от своего имени. После того как родится наш с Ларой сын, я собираюсь заняться осуществлением этих планов, — ответил доминус и добавил: — В Новом Дальноземье женщины иногда управляют.

Госпожа Персис промолчала, свирепо взглянув на Лару.

И как раз в этот момент лицо домины странно сморщилось.

— Вы в порядке? — забеспокоилась госпожа Персис.

— Да, но ребенок, кажется, решил, что ему пора родиться, — сказала домина. — Мила! — позвала она свою горничную. — По-моему, мне пора идти в родильную комнату. Кто-нибудь, пошлите за повивальной бабкой.

Лара медленно поднялась со стула и вышла из большого зала, держа руку на своем огромном животе.

В родильной комнате были большие окна, располагавшиеся цепочкой по всему периметру. Из них открывался поражавший своей красотой вид на горы Теры и на фьорд внизу. Считалось, что новорожденный, в какое бы время суток он ни появился на свет — днем или ночью, должен приветствовать мир, в который он входит. В комнате был камин, чтобы обогреть ее, если понадобится. В эту ночь в нем ярко горел огонь. Посреди комнаты стояло родильное кресло из крепкого ясеневого дерева — большое, широкое и удобное, с мягкой спинкой. Сиденье с отверстием в середине тоже было обито мягкой тканью, чтобы младенец не пострадал, когда будет падать из тела матери через отверстие прямо в руки повивальной бабки. На столе стояла корзина из ивовых прутьев с удобной постелью для новорожденного, вода и пеленки. Кроме того, графин сладкого фрина и стаканы. Все было готово для встречи наследника теранского престола.

Лара уже сидела голая в кресле, когда в комнату вошла Аминта, повивальная бабка семьи домунов. Она приветствовала свою пациентку широкой улыбкой:

— Здравствуйте, домина! Значит, пришло время нашему следующему доминусу появиться на свет? Посмотрим, на сколько продвинулось дело. Мила, подними кресло повыше.

Служанка с помощью крепкой ручки-рычага подняла сиденье выше. Аминта вошла под него и стала осматривать Лару. Повивальная бабка была маленького роста, что в ее профессии являлось огромным преимуществом. Большинству повитух приходилось подползать под родильное кресло, Аминте же достаточно было немного пригнуться.

— Ну, госпожа, вы уже далеко продвинулись, но, в конце концов, это у вас уже четвертый ребенок, верно? — сказала Аминта, выходя из-под кресла. — Боли возникают регулярно?

Лара кивнула. Хотелось бы ей, чтобы этот ребенок был действительно четвертым, а не шестым, хотя, конечно, мало кто знал, что он шестой.

Она прогнала от себя мысли о своих предыдущих родах и сосредоточилась на ребенке, который появлялся сейчас на свет. Боль усилилась. Лара постоянно сообщала Аминте о своих ощущениях. Наконец повивальная бабка встала на колени под креслом и сказала Ларе, когда та может начать тужиться.

— Я вижу голову мальчика! — взволнованно сообщила Аминта. — Госпожа, его волосы блестят, как золото!

Лара взглянула на ночное небо. С начала родов прошло уже несколько часов. Начинался рассвет.

— Тужьтесь, госпожа! Ах, вот и он! Голова и плечи освободились. Ох, какой он красивый! — восхитилась Аминта.

«Это мой сын! Наш сын!» — подумала Лара. Ей не терпелось взять его на руки. Интересно, как назовет его Магнус?

— Тужьтесь, госпожа! Он идет! Он идет! — говорила Аминта дрожащим от волнения голосом. — Мила, приготовь теплое масло, чтобы очистить его! Еще один толчок, госпожа!

— Добро пожаловать в Теру, мой сын! — громко крикнула Лара, полностью вытолкнула младенца из своего тела и услышала его громкий крик. — Ох, скорее дай мне увидеть его, Аминта!

Повивальная бабка подняла повыше вопящего младенца. Она сияла от радости.

— Он так похож на доминуса, госпожа! И нос! И высокие скулы, и лоб! — Она подала ребенка Миле. — До чего рад будет доминус, госпожа! — сказала Аминта. — Но теперь мы должны выполнить оставшуюся часть дела.

Лара вдруг снова закричала, и на этот раз только от боли. Испуганная и встревоженная ее криком повивальная бабка снова нагнулась, заглянула под родовое кресло и ахнула от изумления.

— Там еще один ребенок! Тужьтесь, госпожа! Вы должны тужиться!

— Нет, другого быть не может! — гневно сказала Лара.

— Он есть, госпожа, и он не станет ждать. Он идет! — ответила Аминта.

Лару пронзила такая боль, какой она еще никогда не испытывала. Против своей воли она закричала и кричала еще много раз — то от муки, то от ярости. У Теры может быть лишь один наследник! «Этне!» — мысленно позвала она свою хранительницу-фею.

«Успокойся, Лара», — посоветовал ей тихий голос Этне.

«Я не понимаю, что происходит! Я желала сына для Магнуса. Одного сына, не двух!»

«Значит, будет только один сын», — заверила ее Этне.

«Второй ребенок — девочка? Дочь? Я не просила себе дочь — только сына! — По лицу Лары потекли слезы. — Найди мне Калига, Этне! Он должен знать, что произошло. Найди Калига! Найди мою мать! Я должна говорить с ними!»

«Я приведу их к тебе, мое дитя. А пока дай родиться этому младенцу», — сказала Этне.

— Тужьтесь! Тужьтесь! — говорила Ларе Аминта.

Лара вложила все свои силы без остатка в последний толчок, — и ребенок вылетел наружу из ее напрягшегося тела. Ее последний крик боли разнесся по комнате и смешался с сердитыми воплями младенца.

— У вас дочь! — крикнула ей Аминта и внезапно замолчала.

— В чем дело? — спросила Лара. — Покажи мне девочку.

Аминта подняла новорожденную, чтобы мать смогла ее увидеть.

Лара изумленно смотрела на свою дочь: у девочки были черные курчавые волосы и бледная кожа.

— Ну и ну! Она похожа на мою двоюродную бабку! — сказала Илона, королева лесных фей, появляясь посреди комнаты в своем обычном лиловом облаке. — Когда-нибудь она станет красавицей. Мой зять будет очень доволен, дочка.

Она наклонилась и поцеловала влажный от пота лоб Лары.

Глава 18

Какая двоюродная бабка? — спросила Лара.

Аминта тем временем уже передала девочку Миле и занялась своей пациенткой.

— Сестра моего деда, — спокойно объяснила Илона. — Она была дочерью его матери и мужчины-человека, бледного, как луна, с волосами черными, как ночь, и темно-лиловыми глазами. Она стала водяной феей, хранительницей прекрасного пруда, имела много любовников и среди людей, и среди мужчин народа фей. Ее звали Марцина. — Сердце Лары билось с бешеной силой. Ее мать лжет. Почему? Но Лара не могла обвинить ее при Аминте и Миле. — Она не первая темноволосая фея в нашем роду, — продолжала рассказывать Илона. — Были, конечно, и другие, потому что время от времени в нашей семье рождаются дети с темными волосами. И конечно, у матери твоего отца в детстве тоже были темные волосы. А теперь я пойду приведу Магнуса, дочка.

— Госпожа Персис здесь, — сказала Лара.

Илона сладко улыбнулась.

— Она будет очень завидовать, что я раньше ее увидела наших новых внуков! — Илона зло рассмеялась и вышла из родильной комнаты.

— Еще потужьтесь, госпожа домина, чтобы вытолкнуть плаценты! — скомандовала Аминта. — А потом мы начнем готовить вас и ваших детей к приходу гостей.

За окнами разгоралась великолепная заря. Она окрасила снег на вершинах далеких гор в золотисто-розовый цвет. День будет ясный. И все теране обрадуются, узнав, что домина родила сильного сына.

Лара была совершенно без сил после долгих ночных родов и мучилась из-за того, что вслед за сыном из ее утробы появилась черноволосая девочка. Что-то пошло не так. Она планировала сына. Она не планировала ни вторую дочь, ни двойников. И ее мать что-то знает.

Где Калиг? Почему он не ответил, когда она в отчаянии позвала его?

Аминта закончила приводить ее в порядок и опустила сиденье родильного кресла, чтобы Лара могла с него встать. Ее детей уложили в ивовую корзину. Мила быстро обтерла свою госпожу губкой с ароматной водой и одела в шелковое платье пурпурного цвета, украшенное золотом и хрустальными бусинами, в которых ярко сверкали искры света. После этого Лару уложили в большую кровать, стоявшую в родильной комнате, где ей предстояло провести несколько дней, набираясь сил после родов.

Раздался стук в дверь. Аминта поспешила ответить на него, а Мила в это время принесла младенцев их матери и положила одного из них под одну руку Лары, второго — под другую.

Илона, естественно, взяла руководство родственниками на себя. Сейчас она вошла в комнату и привела с собой доминуса, госпожу Персис, Диллона, Ануш и Загири.

— Вот и мы! — прощебетала она. — Мы пришли посмотреть на новых членов наших породнившихся семей.

Магнус Хаук вышел вперед и взял на руки своего сына, который лежал в изгибе правой руки Лары.

— Я даю этому ребенку, моему первому по порядку рождения сыну, имя Тадж, что значит «возвеличенный», — объявил он и улыбнулся, глядя в гладкое маленькое личико мальчика. Глаза младенца были плотно закрыты, густые ресницы песочного цвета касались щеки. Доминус коснулся этой гладкой розовой щеки и сказал: — Он красивый. Спасибо тебе, Лара.

— И он в точности похож на тебя! — одобрила внука госпожа Персис. — Я еще не так стара и не забыла тот день, когда ты родился в этой самой комнате, Магнус. Я очень довольна.

Доминус улыбнулся и вернул Таджа его матери.

— А это у нас кто? — спросил он и взял с левой руки Лары новорожденную девочку. — Я даю этому ребенку, моей второй по порядку рождения дочери, имя Марцина. Так звали одну из ее прабабок, фею, на которую, по словам Илоны, она очень похожа.

Он повернулся к Ларе и сказал:

— Ты не говорила мне, любимая, что родишь мне сразу сына и дочь.

Лара ответила:

— Нам был нужен сын. Но я подумала, что Загири будет рада иметь сестричку, с которой сможет играть. И я не была расположена ждать, Магнус. Надеюсь, не огорчила тебя. Я хотела, чтобы это стало для тебя сюрпризом.

«Хорошо придумано, дочка!» — мысленно шепнула ей Илона.

«Где Калиг? Мне нужно объяснение!» — тоже мысленно гневно крикнула ей Лара.

«Потерпи, дочка».

Дети Лары собрались вокруг кровати и, толкая друг друга, старались лучше рассмотреть своих новых брата и сестру. Ануш сказала, что Марцина, у которой волосы темные, больше похожа на нее и Диллона, а Тадж — на Загири, маму и доминуса. Диллон очень внимательно рассматривал свою новую сестру. Лара поняла, что он что-то подозревает. Зато Загири была в восторге оттого, что она теперь старшая сестра не для одного малыша, а для двух.

— Я сочиню для них песню, а учитель Башкар мне поможет, — сказала она.

— Теперь уйдем и дадим маме отдохнуть, — сказал Магнус Хаук. — Она очень много трудилась, когда рожала твоих новых брата и сестру. Мила, отнеси близнецов в детскую и скажи, чтобы нашли еще одну кормилицу, кроме той, которую выбрали для Таджа. Аминта, благодарю вас за службу. Вы получите хорошую награду за отличную ночную работу. — Потом он повернулся к матери и теще и сказал: — Сударыни, оставьте меня наедине с женой.

Мила аккуратно уложила в ивовую корзину сначала одного, потом другого близнеца и быстро ушла из комнаты. Вместе с ней ушла и повивальная бабка. После них комнату покинули обе бабушки и дети. Лара не выдержала и тихо прыснула от смеха, когда услышала разговор своих свекрови и матери.

— Я не понимаю, сударыня, почему вы были в родильной комнате? — возмутилась госпожа Персис.

— Не будьте глупой, Персис! — язвительно ответила Илона. — Я мать Лары. Где еще я должна быть, когда моя любимая дочь рожает, если не рядом с ней? Разве вы не были рядом с вашими дочерьми, когда они рожали ваших внуков?

Персис ответила на это коротко и резко. Но в этот момент дверь комнаты закрылась, и Лара не смогла разобрать слова.

Магнус Хаук улыбнулся, его, как и Лару, забавляла перебранка пожилых дам.

— Они всегда будут спорить о том, кто из них главнее, — сказал он, потом наклонился к Ларе и поцеловал ее в губы. — У тебя усталый вид, любимая. Так и должно быть. Но перед тем как уйти и дать тебе отдохнуть, я хочу, чтобы ты знала, что я в восторге от твоего сюрприза. Теперь у Таджа есть сестра, которая будет с ним рядом, и его меньше изнежат, пока он будет расти. Ты умно поступила, когда придумала это.

— Я не ожидала, что она будет так не похожа на него, — сказала в ответ Лара.

Магнус покачал головой.

— Она действительно однажды станет красавицей, — заметил он. — И она не так уж сильно отличается от Ануш. Три красивые дочери… — Он улыбнулся Ларе. — Я счастливый отец.

«У Ануш темные волосы от отца», — хотела сказать Лара, но промолчала.

Новорожденная девочка была совершенно не похожа на дочь Вартана. У Ануш были темно-русые волосы с рыжеватым отливом, а волосы Марцины — иссиня-черными. И цвет кожи слишком бледный. Марцина явно была не человеческим ребенком, хотя в мальчике, который рос вместе с ней в утробе Лары, текла кровь людей. Однако благодаря словам Лариной матери никому не показалось странным, что девочка так не похожа на брата. Магнус тоже легко признал новорожденную своей дочерью и дал Марцине имя.

— Я рада, что ты счастлив, супруг, — сказала мужу Лара и зевнула.

Магнус мгновенно спрыгнул с кровати.

— Извини, я забылся, — сказал он, наклонился над Ларой и снова поцеловал ее. — Тебе надо отдохнуть, любимая. — Он ласково улыбнулся ей и вышел из комнаты.

Лара лежала в своей огромной великолепной постели и смотрела в окна на чудесный день. Небо было прекрасного ярко-синего цвета, солнце сияло, лаская землю лучами. Было заметно приближение весны.

Ларе надо было спать, но она не могла уснуть. Сон не придет, пока она не узнает ответы на множество терзающих ее вопросов.

В этот момент Калиг вышел из тени в дальнем конце комнаты, подошел к кровати и сел рядом.

— Ты, конечно, хочешь знать, что произошло, — сказал он, беря ее руку в свои ладони.

— Девочка — не ребенок Магнуса, — сказала Лара. Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, она не от него.

— Как это могло случиться? И почему?

— Почему, я не знаю. А как, могу лишь догадываться, — ответил Калиг.

— Скажи мне.

— Ты помнишь, как встретилась с Коллом на равнине снов и он изнасиловал тебя? Ты хотела узнать, как такое могло случиться, раз равнина снов — нейтральное место. Помнишь, что я сказал тебе тогда?

— Ты сказал, что он вобрал в себя силу инкуба, чтобы иметь возможность сделать то, что сделал со мной.

— Вот именно, — подтвердил Калиг. — Когда Колл напал на тебя, он оставил в тебе свое семя. Оно лежало в тебе и ждало. А когда доминус оплодотворил тебя своим семенем, оно стало развиваться. Этот плод рос вместе с мальчиком доминуса и вырос в ту девочку, которую ты родила сегодня. Второй ребенок — дочь, потому что Колл не мог произвести на свет еще одного сына.

— Ты хочешь сказать, что Марцина — ребенок Колла? — Голос Лары задрожал, когда она задала этот вопрос.

Принц-тень молча кивнул.

— Это тоже часть моей хваленой судьбы? — со злостью и горечью спросила Лара.

— Нет, — ответил Калиг.

Ему хотелось наклониться к Ларе и заключить ее в свои объятия. Ему хотелось утешить ее.

Но Калиг знал, это сломает ее. То, что Лара вынесла за последние несколько лет, уничтожило бы обычную смертную женщину. Он должен заставить Лару быть сильной перед лицом этой новости.

— Значит, это месть Колла, — тихо сказала Лара. — Я создала хаос в его королевстве, когда родила ему сыновей-близнецов. Я не захотела их растить, поэтому он навязал мне другого своего ребенка. И сделал так, чтобы этот ребенок родился вместе с сыном моего мужа, чтобы лишить меня выбора.

По ее лицу потекли слезы.

— Никто никогда не узнает об этом, — спокойно сказал Калиг.

— Но я-то буду знать, — печально ответила Лара. — Как я смогу любить этого ребенка, мой дорогой господин и друг? Как? Мне придется притворяться, что я люблю эту девочку, чтобы никто не задавал вопросов. Ведь будет, конечно, казаться странным, что я одного ребенка отвергаю, а другого обожаю.

— Послушай меня, Лара! — сурово заговорил принц-тень. — Марцина не виновата в том, как была создана. И благодаря Илоне никогда не возникнет никаких вопросов по поводу ее странной красоты. Все верят и будут верить, что она дочь Магнуса, сестра-двойняшка наследника теранского престола. Часть ее возникла из тебя. Ты будешь воспитывать ее так же, как остальных своих детей. Научишь традициям и правилам хорошего тона. Внушишь ей нормы нравственности и расскажешь о том, что в конечном счете чаша света всегда перевешивает чашу тьмы. Колл пытался отомстить тебе. Ты можешь переиграть его. Вырасти Марцину такой светлой, что он ослепнет, взглянув на нее, если когда-нибудь близко подойдет к ней. Никто, кроме тебя, не сможет сделать этого, любимая.

— Смогу ли я это сделать? — все так же печально спросила Лара.

— Да, сможешь, — ответил принц-тень. — Ты всегда верила мне, Лара, поверь и сейчас. Если ты будешь любить свою нежданную дочь, это тебе не повредит. Она твоя дочь, а не Колла. Твоя. Я даю тебе самое твердое слово, какое могу дать, что Колл больше никогда не причинит вреда ни тебе и никому из тех, кого ты любишь. Теперь я вижу, что, всего лишь заперев его в замке, я дал ему слишком много свободы. Я исправлю эту ошибку. И теперь хранители равнины снов закроют ему вход в свои владения. Имея такое доказательство его нападения, я убедил их сделать это.

— Как ты собираешься поступить? — спросила Лара.

— Я перемещу его в самый дальний и самый темный угол Колбира. Никто не будет знать, где он находится, даже его верный Альфриг. Колла ослепят и закуют цепями, он пробудет там без еды и питья тысячу лет. Он будет кричать, но никто его не услышит, потому что его голосовые связки будут заморожены. Что касается его детей, Колбейна и Колгрима, то, как только Колл исчезнет, я внушу Альфригу, чтобы он защитил сыновей Повелителя Сумерек, спрятал одного от другого и растил поодиночке, пока они не станут взрослыми. После этого вокруг каждого из них снова соберутся сторонники и начнется бой, который определит, кто станет следующим Повелителем Сумерек. К сожалению, любимая, даже я не имею власти уничтожить тьму навсегда.

— А кто ее имеет? — спросила Лара.

Калиг засмеялся печальным, почти горестным смехом и ответил:

— Это предназначено выполнить людям.

— Значит, у Небесного распорядителя есть чувство юмора, — ответила Лара.

Теперь, зная, что Колл больше не сможет добраться до нее, она почувствовала себя немного лучше. Калиг прав: ее новорожденная дочь не виновата в том, как была создана.

Не Колл отец Марцины, а Магнус. А она — ее мать и не будет не любить свою дочь так же, как не любила сыновей Колла.

— Сможет ли Колл мечтать? — спросила она у Калига.

— Нет. Все дни и все ночи сольются для него в одну длинную однообразную вечность. Он не сможет даже отличать дни от ночей.

— Пусть он снова и снова мечтает обо мне, — потребовала Лара. — И пусть эти мечты будут для него величайшей мукой. Пусть его два члена горят огнем, который он не сможет потушить. И пусть так будет до тех пор, пока он не выбросит меня из своего ума. Мне нужно знать, что я отомстила Повелителю Сумерек не за предназначенную мне судьбу, а за нападение на равнине снов.

Калиг улыбнулся, и улыбка осветила его красивое лицо.

— Вот как заговорило в тебе холодное сердце феи! — сказал он. — Это будет сделано, любимая. Это решение в высшей степени достойно тебя. Илона будет горда тобой, когда я расскажу ей об этом. А ты будешь любить маленькую принцессу? Выдумка твоей матери была очень удачной.

— Я буду любить малышку, — пообещала Лара. — А уж недостатком воображения Илона никогда не страдала.

— Теперь я должен уйти, — сказал принц Калиг. — Мне нужно быть в Хетаре, когда Вилия будет рожать наследника Ионы.

— Выживет ли Вилия? Она все же немолода.

— Не только выживет, но станет здоровее, — ответил Калиг, нагнулся к Ларе и поцеловал ее в лоб. — А теперь спи, любимая, — сказал он и улыбнулся.

Глаза Лары закрылись, и она задремала.

Калиг вернулся в ту тень, из которой пришел, и переместился в темный угол дома Верховного Правителя Хетара.

Вилия рожала сына. Калиг вполголоса произнес слабое заклинание, которое ускорило только что начавшиеся роды. И к всеобщему удивлению, Вилия родила быстро и почти без боли.

— Это мальчик! — радостно крикнула повивальная бабка, поймав на руки младенца, и высоко подняла его, показывая всем.

Малыш громко закричал.

Комната была заполнена людьми. Здесь были Верховный Правитель Иона, госпожа Джиллиан, госпожа Фара, несколько самых верных Ионе союзников из знати и несколько господ, которые до сих пор не поддерживали Иону. Были в комнате и сестры Ионы по отцу, и семья Вилии во главе с ее дядей Кубертом Агасферусом, Обин Просперо и его три сестры и их мужья. Верховный Правитель позаботился о том, чтобы не было никаких сомнений относительно рождения его сына. Когда мальчик издал свой первый вопль, все присутствующие захлопали в ладоши.

Иона взял на руки младенца, поднял его вверх и объявил:

— Я признаю этого ребенка моим сыном и даю ему имя Эгон, что означает «грозный». Ни один противник не устоит против него!

Гости снова громко захлопали в ладоши.

Мальчик был возвращен повивальной бабке, вымыт и уложен рядом с матерью.

После этого гости покинули комнату, оставив Иону наедине с женой. Младенец снова закричал, и Вилия поднесла его к своей груди. Когда ребенок потянул губами сосок, она почувствовала прилив огромной материнской любви — такой сильной, что у нее на глазах выступили слезы.

— Ты можешь кормить его сама в течение месяца, пока будешь восстанавливать свои силы, дорогая. Но я уже выбрал ему кормилицу, — сказал Иона. Увидев по глазам жены, что она против, он объяснил: — Мне нужно, чтобы ты вернулась к своей работе среди женщин Хетара. Не забывай, через три месяца у нас пройдут первые выборы. И я хочу, чтобы среди избранных по меньшей мере половину составляли представительницы прекрасного пола.

— Ты выбрал кормилицу? Я думаю, ее выбрала твоя мать! — резко ответила Вилия. — Я сама выберу кормилицу для Эгона — такую, которая не отравит моего ребенка своим молоком. — Вилия с обожанием посмотрела на младенца. — Посмотри, Иона, разве он не красавец? Волосы черные, как ночь, и мягкие, как шелк.

— Он очень бледный, — встревожился Иона. — Ты уверена, что он здоров?

— Да, мой дорогой супруг, он сильно сосет грудь, — заверила мужа Вилия.

— Мне нравится смотреть, как ты его кормишь, но я ревную. Месяц — и ни дня больше, Вилия. Я говорю всерьез.

— Ты хочешь сам сосать мои груди? — поддразнила его Вилия.

— И сосать их, и пронзать тебя своим стержнем, — откровенно ответил Иона.

— Я ведь разрешила тебе бывать в Домах удовольствий, — ласково сказала Вилия.

— Я не ходил туда ни разу за последние месяцы и не пойду теперь. Я буду ждать тебя, жена, пока мы не соединимся снова. Я не так слаб, как другие мужчины.

Вилия лукаво улыбнулась ему и ответила:

— Да, ты не слабый. И никогда не был слабым. Поэтому я и влюбилась в тебя много лет назад, Иона. Ты сильный и не уступаешь низким желаниям своей природы, как уступал Гай Просперо. Ты знаешь, чего хочешь, берешь это и удерживаешь. Через месяц я передам Эгона кормилице, которую выберу сама. Мы вместе станем трудиться, восстанавливая Хетар, и я буду услаждать тебя любовью сверх всякой меры.

Иона улыбнулся ей одной из своих редких улыбок и сказал:

— Ты действительно идеальная женщина для меня, любимая. — Он поцеловал Вилию в лоб и поднялся: — Ты сейчас, конечно, хочешь отдохнуть. Я пришлю сюда няню, и она заберет ребенка. Хорошего сна, моя чудесная Вилия. Я очень доволен тобой.

Вилия продолжала смотреть на мужа, пока он не ушел, потом отдала новорожденного сына пришедшей няне и велела ей:

— Когда он снова проголодается, принеси его ко мне.

— Да, госпожа, — ответила няня и быстро ушла, унося на руках уснувшего ребенка.

Вилия откинулась на подушки и стала думать о своем будущем.

Существо, которое назвало себя ее родственником, не солгало ей. Она действительно родила сына, наследника Хетара. Интересно, увидит ли она Колла еще когда-нибудь?

До сих пор она не знала, что ее прародительница Улла делила любовь колдуна с другой женщиной, которая родила ему сына. Эту часть истории Уллы ее предки-женщины не передавали друг другу. Но, может быть, Улла сама не рассказывала об этом — не хотела, чтобы было известно, что она делила своего господина с другой. Может быть, род Колла — мужская линия потомков колдуна, а ее род — женская линия?

Вилия вспомнила свою юность — время перед самой свадьбой с Гаем Просперо. Она знала историю Уллы в том виде, как ее рассказывали всем женщинам их семьи. Но было и то, чего она тогда не знала, но о чем ей рассказали позже.

В их семье говорили, что в каждом поколении у одной женщины кровь колдуна проявляется сильнее, чем у ее сестер и родственниц. Признак этой женщины — маленькое черное родимое пятно на левом плече. У Вилии было это пятно. Ее мать однажды шепнула о предсказании, что одна из потомков Уллы в двенадцатом поколении будет править Хетаром. Разумеется, ее мать, хетарская женщина, воспитанная как положено в Хетаре, думала, что Вилия будет править посредством своего мужа. Так же думала и сама Вилия. Эти тайны в ее семье знали только женщины. Про них не знал даже ее дядя Куберт, нынешний глава семьи.

Вилия размышляла, лежа в своей удобной постели. Пока она позволит Ионе править вместо нее. Ее время еще не настало. Интересно, родила ли уже домина Теры своего сына? Завтра надо посоветовать Ионе послать Ларе и Магнусу Хауку письмо с известием, что у Хетара теперь есть сильный молодой наследник. Надо будет теснее сблизиться с Терой. К тому времени, как Эгон станет взрослым, Хетар восстановится в своей прежней славе. Если ее сын будет дружить с наследником доминуса, возможно, будет легче предавать и завоевывать?

С этой счастливой мыслью Вилия уснула крепким сном.

На другом берегу моря, в Тере, Лара оправлялась от родов. Несколько месяцев она сама кормила грудью обоих своих младенцев, а потом передала их кормилицам. Когда Таджу и Марцине исполнилось шесть месяцев, стало заметно, что у них совершенно разные характеры.

Марцина постоянно хотела от матери любви и внимания. Она могла быть очаровательным ребенком, но если ей противоречили, становилась упрямой. Тадж был спокойным и уверенным в себе, как его отец. Только он мог лаской успокоить свою сестру-двойняшку, когда девочка злилась, и развеселить, когда она унывала или грустила. Лару это очень удивляло, она-то знала, что у двойняшек общая только половина крови — от нее.

Домина не слишком горевала о том, что поручила другим людям ухаживать за своими детьми. Говоря бесстрастно и беспристрастно, она поневоле признавала, что любит всех своих детей, но еще больше любит находиться рядом с мужем и управлять Терой.

Лето уже кончалось, и семья правителей Теры гостила в Новом Дальноземье, куда приехала ненадолго. В конце осени Лара собиралась вернуться сюда вместе с мужем на Собирание, чтобы Магнус Хаук принял ежегодные дары от кланов. А еще раньше, в середине осени, Диллон должен был покинуть родительский дом и начать учиться у Калига.

Ларе не верилось, что ее сын уже достаточно вырос для этого. Но его магический дар явно становился все сильнее, и у Лары не было выбора. Если Диллон не будет полностью осознавать, какую ответственность накладывает на него обладание такой силой, он легко сможет поддаться искушениям человеческой части своей природы и употребить свою магию во зло. Она будет скучать без него.

Сейчас она сидела на склоне холма и любовалась видом на расстилавшуюся внизу равнину. Ее старший сын подошел к ней и сел рядом.

— Я тоже буду скучать по тебе, мама.

Лара улыбнулась.

— Меня должно было бы смущать, что ты так легко читаешь мои мысли, — сказала она, поднесла его руку к своим губам и поцеловала.

— Я знаю про все, что было с тобой, мама, — сказал Диллон.

— Ты это о чем? — нахмурилась она.

— О Темных Землях, — ответил Диллон. — Я знаю все. Знаю про Колбейна и Колгрима, моих сводных братьев. И про Марцину. Когда князь Калиг стер у всех воспоминания, у меня они не исчезли. Я помню тот год, когда тебя не было с нами. И в ту ночь, когда ты ходила по равнине снов, я был рядом с тобой, мама. Я видел, что сделал Повелитель Сумерек. Тогда я поговорил с принцем. Он сказал, что мне явно было предназначено знать об этом, но пока он еще не может догадаться почему.

— Почему ты не сказал мне это раньше? — спросила Лара.

Признание сына потрясло ее. И ей, так же как Калигу, было интересно узнать, почему Диллону было суждено стать свидетелем той части ее жизни, которую она хотела скрыть ото всех.

— Не хочу иметь тайны от тебя, мама, а скоро я отправлюсь в Шуннар. Я хотел, чтобы ты знала: я разделяю твою боль и печаль. — Диллон пересел на другое место лицом к матери, взял ее ладони в свои. — Я знаю, что еще молод. Но любовь, которая была между тобой и моим отцом Вартаном, главой клана Фиакр, сделала меня сильнее, чем большинство мальчиков в моем возрасте. И я, кажется, унаследовал твои способности к магии. — Он улыбнулся Ларе. — Я горжусь тем, что ты сделала, мама. Ты вошла во тьму, создала в ней хаос, чтобы защитить и мир людей, и мир магических существ, и вернулась назад еще более светлой, чем была раньше. Но я знаю, что все это лежит на тебе тяжким грузом — тому, в чьих жилах течет и кровь людей, и кровь фей, нелегко жить. И я хотел сказать тебе, мама, что ты можешь положиться на меня. Я всегда готов поддержать тебя.

Лара крепко стиснула губы, подавляя готовый вырваться крик. Ее сердце разрывалось от горя. Этот красивый мальчик, сын Вартана, сам предлагает переложить часть ее груза на свои плечи. Он не должен был узнать о том, что с ней было. Не должен был! Этот груз тяжело нести даже ей, а Диллон еще ребенок!

Лара посмотрела на него и поняла, что он уже не совсем тот ребенок, которым она его считала. В мальчике уже был виден мужчина, которым он станет.

— Мне неприятно, что ты знаешь про Колла и про то, что произошло со мной, сын. Но должна быть какая-то причина для того, что ты, один из всех, сохранил знание об этом. Когда Колл начал издеваться надо мной, я убедила Калига вернуть твоему отчиму воспоминания о том времени, а потом рассказала ему про сыновей Колла. Я не могла иметь тайны от него. — Она потрепала рукой темные волосы сына. — Ты, конечно, никому не рассказывал то, что знаешь?

— Нет, — ответил Диллон.

Лара кивнула и сказала:

— Я рада, что ты рядом и готов меня поддержать, Диллон.

Она не хотела обидеть его предположением, что он слишком молод, чтобы помочь ей нести ее душевный груз.

— Мне будет не хватать тебя, когда я буду в Шуннаре, — сказал Диллон. — Но все равно я очень хочу туда. Принц Калиг говорит, что Амир уже обучен и готов, чтобы я ездил на нем. Еще принц сказал, что мы с ним вместе будем скакать на конях по пустыне и он поедет со мной в оазис Зирун, где впервые увидел тебя. — Мальчишеский голос Диллона зазвенел от восторга. — И я, наконец, ближе познакомлюсь с Огом.

Лара улыбнулась, увидев, как увлекся своими мечтами ее сын.

— Ты понимаешь, ради твоего же блага мы подолгу не будем видеться? — спросила она.

— Я знаю об этом. Но если мне станет одиноко без тебя, я посмотрю в отражающую чашу и увижу твое прекрасное лицо.

— У тебя нет такой чаши, — напомнила Лара.

— Принц Калиг сказал, что будет, — взволнованно ответил Диллон. — Я уже пытался вызывать изображения на поверхности воды в купальнях птиц у нас в саду, но не смог удержать их. Они исчезали так быстро, что я не получил никакого удовольствия.

— Конечно, ты и не мог их удержать, купальни не магические, — ответила Лара.

Ее изумило, что Диллон пытался это сделать. А то, что он вообще сумел получить изображения, даже быстро исчезающие, произвело на нее впечатление.

Да, как ей ни жаль расставаться с сыном, ему явно пора отправиться к принцу Калигу.

Перед тем как домина вернулась в свой замок, клан Фиакр устроил праздник конца лета для нее и ее семьи. На поросшем цветами поле перед Новым Камдином были установлены помосты и скамьи. Столы ломились от еды. На праздник пришли представители других деревень клана Фиакр. Среди них Лара увидела Шолех, любимую двоюродную сестру Вартана, и радостно поздоровалась с ней.

— Прежде чем мы начнем говорить о приятном, расскажи мне о Кэме.

— Он делает все, о чем его просят, и упорно учится. Но, несмотря на это, я чувствую, что в нем зреет тьма. Я не знаю, что мы можем сделать для него, — ответила Шолех.

Лара кивнула ей и сказала:

— Мне надо было задушить и его, когда я убила его родителей. Но теперь пусть его защищают время и Великий Создатель, потому что больше никто его не защитит.

Шолех пожала плечами и согласилась:

— Я думаю, ты права. — И сменила тему разговора: — Значит, ты родила двойняшек! Ты привезла их с собой?

— Мы оставили их в замке с нянями, они еще слишком малы, чтобы совершать путешествия. Но остальные дети с нами. Через несколько недель Диллон отправляется учиться к принцу Калигу. Его магическая сила зреет сама по себе.

— Ты мудро поступила, когда увезла Диллона и Ануш в Теру, — сказала Шолех. — Наш народ не привык к магии. Нам трудно иметь дело с теми, кто имеет магический дар.

Лара знала, Шолех права. Сама она надеялась, что после всего, что она сделала для кланов, переселенцы из Дальноземья станут больше доверять ей. Но многие из них лишь на словах отзывались о ней хорошо, а относились по-прежнему с подозрением. Лара решила, что они такие от природе и с этим ничего нельзя сделать.

Диллон и сыновья Лиама играли в мяч на лугу. Ануш помогала Носс добавлять еду на праздничные столы, а Загири присматривала за маленькой Милдри, которая уже ходила и что-то лепетала. Похоже, Загири любит Новое Дальноземье так же сильно, как ее старшие брат и сестра. Лара понимала, в чем тут дело, — детям нравилось бегать где им хочется, и играть на солнцепеке. В замке они почти все время проводили в тесном маленьком саду и за ворота выезжали только прогуляться верхом.

Весь день люди клана Фиакр ели, пили и играли в игры на лугу. Когда наступил вечер, заиграла музыка и начались танцы. Поначалу все робели в присутствии доминуса. Но он настоял на том, что тоже примет участие в танцах, и постарался пригласить возможно большее количество партнерш. Тогда они стали меньше стесняться его.

Лара смеялась, глядя на них, потом тоже встала в круг и стала танцевать с мужчинами из клана. Скоро и дети начали танцевать, подражая взрослым.

Когда стемнело, на небе появилось множество падающих звезд. Все остановились и стали любоваться этим прекрасным зрелищем при слабом свете догорающих костров. После этого праздник закончился, и все с удовольствием отправились спать.

Утром Лара и доминус вернулись в замок. Старшие дети все еще чувствовали себя усталыми, а Лара беспокоилась за близнецов. Ей не терпелось их увидеть. За время, которое прошло со дня их рождения, она искренне полюбила обоих.

Тадж рос крепким и серьезным мальчиком. Леди Персис уверяла, что он очень похож на своего отца, каким тот был в этом возрасте.

Магнус в ответ лукаво улыбался и говорил:

— Я не помню, каким я был в младенчестве, и потому не стану спорить.

Марцина, несмотря на свой вспыльчивый нрав, обожала свою мать почти по-рабски, охотно делила ее только с Таджем. Когда же к матери приближался кто-то из троих старших детей, Марцина начинала тихо хныкать. Иногда этот плач был почти не слышен, но на лице крошечной девочки отражалась самая откровенная ревность.

Увидев это, Лара сердито говорила малышке:

— Марцина, у мамы есть и другие дети!

И Марцина, которой удалось привлечь внимание матери, начинала улыбаться, а потом смеялась.

Приближался день расставания с Диллоном. Лара собиралась сама отвезти сына в Шуннар, однако в назначенный день принц Калиг сам прибыл в замок за своим новым учеником.

— Я подумал, будет лучше, если Диллон простится с вами здесь, — объяснил он родным мальчика.

— Сирило будет там, когда мы прибудем? — взволнованно спросил Диллон.

— Твой дядя приедет только через несколько месяцев, — ответил Калиг и объяснил: — У него не только есть способности к магии. Он жил среди магии всю жизнь. А тебе, Диллон, нужно привыкнуть. После этого Сирило присоединится к нам. А пока твоим другом будет Ог, да и Амир ждет тебя. У нас будет много приключений, мальчик мой, пока я буду учить тебя.

— А меня вы когда-нибудь станете учить магии? — спросила принца Ануш.

— Может быть, — ответил Калиг и улыбнулся. — А теперь, перед тем как мы покинем вас, я должен рассказать вам, что случилось в Хетаре за последние месяцы.

— Да, я бы хотела узнать об этом, — сказала Лара. — Они не задумали новое вторжение? В этом случае они бы очень огорчили меня своими помыслами.

Принц засмеялся и ответил:

— Нет, моя милая. Сейчас у хетарианцев слишком много дел и им не до того. Как ты уже знаешь, Вилия родила Ионе сына. Мальчика назвали Эгон, и пока вся жизнь его матери сосредоточилась на нем. Выборы в новый, более представительный Высший совет отложены до весны. Знать думает, что сможет остановить женщин, если заставят их долго ждать. Но, конечно, все, что они делают, только усиливает Джиллиан и ее движение.

Однако они подкупили щедрыми подарками госпожу Фару, и она пытается использовать свое влияние на женщин гильдии женщин для удовольствий. Но подчиненные не уважают ее. Знати еще придется понять это. Они считают, поскольку благодаря их влиянию Фара избрана на должность Старшей госпожи, она сможет употреблять свою власть так же, как это делала госпожа Джиллиан. Но Фара, конечно, этого не может. Хозяйки Домов удовольствий и женщины для удовольствий почтительны с ней только на словах. Они обещают выполнить ее указания, а потом поступают по собственному усмотрению. А госпожа Джиллиан не собирается отступать.

Она и ее сторонницы провели нескольких женщин из своей партии в новый Совет, он называется Совет хетарианцев. Высший совет тоже будет существовать, и его состав останется прежним, то есть по два представителя от каждой провинции. Поскольку к Хетару теперь присоединилось Дальноземье, советников будет десять. И в Совете хетарианцев тоже будет десять представителей.

— А если голоса разделятся поровну? Как в таком случае советники будут принимать решение? — спросил доминус.

— Глава Высшего совета подбросит монету, и дело решит жребий, — ответил принц. — А поскольку члены Высшего совета будут исполнять обязанности его главы по очереди, каждый в течение одной сессии, то, чтобы провести через Высший совет сложное решение, надо будет просто поставить его на голосование тогда, когда знаешь, что оно может пройти. Поскольку в обоих Советах будут женщины, здравый смысл будет побеждать. — Он взглянул на Магнуса Хаука и спросил: — А как идут дела в Тере? И как продвигается создание вашего Высшего совета? Вы же не позволите Хетару обогнать вас?

— Мы займемся этим в морозный сезон, когда дети будут заняты учебой у Башкара, — ответил доминус. — Лара и я проедем по берегам всех фьордов, заглянем в каждую деревню и объясним людям, как мы представляем себе такое правительство. К тому времени, как Тадж вырастет, Совет будет существовать уже долго. Моему сыну он не будет казаться таким странным, каким кажется мне. Мы будем выдвигать по четыре представителя от каждого фьорда, то есть всего двадцать восемь члена. Если голоса советников разделятся поровну, я, как доминус, проголосую за или против, и мой голос будет решающим.

Принц кивнул:

— Теперь я должен вас покинуть. Попрощайся со своей матерью, Диллон.

Мальчик бросился в объятия Лары, и она крепко прижала его к груди.

— Помни, кто ты, — сказала она. — Ты Диллон, сын Вартана, главы клана Фиакр, и Лары, домины Теры. В тебе течет благородная кровь доблестных предков, среди которых были магические существа. Слушайся принца и его братьев, мой сын. Ты научишься у них очень многому — большему, чем научилась я. Но прежде всего помни, что я, твой отчим и твоя семья любим тебя. Любовь — очень важное чувство, Диллон. Без нее мы все вянем — и люди, и магические существа. Без нее в наши души вползает тьма. Но с тобой этого не случится, ты горячо любим и полон света. — Она поцеловала его в обе щеки и в лоб. — Прежде чем ты уйдешь, я должна сделать тебе подарок, сын. — Она подала Диллону свой посох. — Когда-то Верика был моим спутником, теперь он твой спутник. Он хочет отправиться с тобой, потому что моя жизнь стала для него слишком скучной.

— Действительно стала, — подтвердил Верика своим прежним голосом. — Теперь я больше времени провожу в углу, чем в хороших долгих прогулках, а эта жизнь не подходит для такого существа, как я. С тобой, молодой Диллон, я, по крайней мере, снова смогу пережить приключения и избавлюсь от жизни в четырех стенах.

Все засмеялись, а Лара сказала:

— Будь таким, чтобы мы гордились тобой, Диллон.

Мальчик посмотрел на мать, и его голубые глаза засияли от счастья. Он взял из рук Лары Верику и пообещал:

— Я буду таким, что ты будешь очень горда мной, мама.

Он осторожно высвободился из объятий матери и подошел к отчиму.

— Не дадите ли мне свое благословение, Магнус Хаук? — попросил мальчик, становясь на колени перед доминусом.

Магнус положил обе ладони на темноволосую голову пасынка и сказал:

— Благословляю тебя, мой сын. Иди в путь с этим благословением и вернись к нам, когда сможешь. Мы все будем скучать по тебе, но у тебя, как у твоей матери, своя судьба, которой ты должен следовать. — Он поднял мальчика с колен и поцеловал в обе щеки.

Диллон подошел к Ануш, остановился перед ней и тихо сказал:

— Будь терпеливой с нашими родителями.

Ануш улыбнулась.

В разговор вдруг вступил Верика.

— Действительно, молодая хозяйка, не устраивай им слишком суровых испытаний, — сказал он. — Твоя мать очень мудрая фея. Очень прошу тебя, слушайся ее.

— Мне кажется, я стала лучше, — ответила Ануш. — Правда, ты, старший брат, всегда был рядом и указывал на мои ошибки. И ты тоже, Верика, — добавила она и погладила рукоять посоха.

— Теперь ты сама старшая сестра и должна подавать пример Загири и малышам. Я часто буду думать о тебе, Ануш, — сказал сестре Диллон, и дети Вартана нежно обнялись. В глазах у них стояли слезы, брат и сестра еще никогда не разлучались.

Диллон опустился на колени перед Загири.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — обиженно сказала она.

— Но я должен, — ответил Диллон.

— Ты больше нас не любишь? — спросила Загири.

— Я люблю вас всем сердцем. Но, Загири, я унаследовал дар магии, а магию нужно изучать и подпитывать тоже магией. Учиться у принцев-теней — великая честь. Когда ты подрастешь, ты поймешь это.

— Ты вернешься к нам, Диллон? — спросила Загири.

— Вернусь, — пообещал ей брат.

— Когда?

— Когда-нибудь, — ответил он, ласково поцеловал ее и поднялся на ноги.

Диллон подошел к няням, которые держали на руках его самых младших брата и сестру. Он поцеловал обоих, улыбнулся Таджу и сказал:

— Будь сильным, брат.

Потом он еще раз поцеловал Марцину, пощекотал ее шейку под пухлым подбородком и произнес:

— Будь доброй, маленькая сестра.

Девочка одарила его улыбкой.

Диллон повернулся в сторону принца, подошел к нему и церемонно поклонился.

— Я готов, — сказал мальчик. Его пальцы крепко сжимали Верику.

Калиг обернул Диллона своим большим ослепительно-белым плащом, и оба исчезли.

Загири заплакала, но Ануш подхватила ее на руки и сказала:

— Это его судьба, сестренка. А судьба очень много значит в нашей семье.

— А у тебя есть судьба? — спросила Загири свою старшую сестру. — Ануш кивнула в ответ. — А у меня она есть? — продолжала спрашивать Загири. — Ануш снова кивнула. — А у Таджа и Марцины?

— Да, — ответила Ануш. — У нас у всех есть судьбы. Кому-то судьба предназначила быть добрым, кому-то великим, но она есть у нас всех.

— А у папы? — настаивала Загири.

— Да, есть. Папина судьба — быть самым великим доминусом Теры, — ответила Ануш и вытерла слезы с маленького лица Загири.

— А у мамы?

— Ах, у мамы! — Голубые глаза Ануш вдруг ярко заблестели, как серебро. — У мамы, Загири, самая великая судьба. Мама однажды объединит нас всех. — Глаза Ануш снова приобрели свой обычный красивый голубой цвет, а потом закрылись. Ануш побледнела и стала медленно падать.

Лара быстро выхватила Загири из ее рук, чтобы та не ушиблась. Магнус Хаук подхватил падчерицу на руки и не дал ей удариться об пол, а потом кивком отослал из комнаты нянь с близнецами.

— С Ануш все в порядке? — спросила Загири. Ее личико выражало страх.

— С твоей сестрой все в полном порядке, — заверила ее Лара. — У нее есть дар, который мы называем «предвидение». Это значит, что она иногда может видеть будущее.

Ануш застонала. Доминус увидел, что девочка приходит в себя, и поставил ее на ноги.

— Что случилось? — спросила Ануш. Вид у нее был смущенный и немного растерянный.

— У тебя, моя дорогая, было маленькое видение, вот и все, — успокоила ее Лара. — Как ты себя чувствуешь, Ануш?

Диллон говорил матери, что у Ануш есть этот дар, но Лара до сих пор почти не обращала на это внимания.

— Ты делала это раньше, дочка? — спросила она у Ануш.

— Иногда я вижу что-то, но не часто, — призналась Ануш. — Но я еще никогда не падала от этого в обморок.

— Я думаю, что ты просто ослабла от волнения из-за ухода Диллона и от видения, которое было потом, — утешила ее Лара. — Возьми Загири, идите к себе и ложитесь в кровать. Я скоро приду к вам.

Ануш кивнула матери, взяла за руку младшую сестру и увела ее из комнаты их матери, где вся семья прощалась с Диллоном.

В комнате надолго наступила тишина. Ларе пришлось сесть, потому что ее ноги вдруг ослабли.

— Что Ануш имела в виду, когда сказала, что ты объединишь нас? — спросил жену Магнус Хаук. Его голос звучал ровно, но глаза внимательно изучали ее лицо.

— Не знаю, — честно ответила Лара. — Калиг сказал, что я еще не исполнила все, что мне предназначено. Но он не захотел сказать, что мне еще осталось сделать, даже если знает это. Моя мать тоже ничего не хочет говорить. Я могу сказать тебе только, что пока я буду рядом с тобой и нашими детьми, как когда-то с Вартаном. Мне больше ничего не хочется. Оставшаяся часть моего предназначения откроется мне, когда для этого наступит время, и ни на мгновение раньше, Магнус. Будем получать удовольствие от того, что имеем.

«Мама объединит всех нас», — звучали в уме доминуса слова его падчерицы.

«Что это может значить?» — подумал он и вздохнул, осознав, что Лара права.

Он сел рядом с женой и обнял ее.

С той минуты, как Лара вошла в его жизнь, та превратилась в непрерывный ряд приключений. Как бы она сложилась, если бы он женился на одной из тех нежных теранских девушек, которых ему все время сватала мать? Магнус знал, что в этом случае его жизнь стала бы однообразной и тоскливой долгой скукой.

Со своей феей он никогда не будет скучать. Приключения будут продолжаться. А почему бы и нет? Он женат на Ларе, дочери Доблестного Рыцаря Джона Быстрый Меч и Илоны, королевы лесных фей.

У него есть теща, которая появляется и исчезает в облаке лилового тумана. Рядом с ним всегда принц-тень, который приходит в их жизнь из тени и уходит обратно в тень. Его пасынок должен стать великим чародеем. У падчерицы случаются видения. И один лишь Великий Создатель знает, кем станут когда-нибудь Загири, Тадж и Марцина. Магнус не мог даже приблизительно представить себе, как у них сложится жизнь. Что будет на самом деле, наверное, не может угадать никто, тем более смертный человек, такой как он. Магнус Хаук затрясся от хохота.

— Что тебя так насмешило? — спросила Лара, повернувшись к мужу.

От смеха тот сложился пополам. «Что могло его так развеселить?» — удивилась Лара.

— Я люблю нашу совместную жизнь, — ответил ей доминус Теры. — Я люблю тебя! Я люблю детей! Я люблю все! Я не могу дождаться, пока наступит завтра, чтобы увидеть, что дальше, за поворотом.

— Надеюсь, не дракон, — улыбаясь, сказала Лара.

— А почему не он? — спросил Магнус Хаук. — Почему бы и не дракон? С той минуты, как мы встретились, моя дорогая, через нашу жизнь прошли феи, гномы, великаны и силы тьмы. Кто еще следующий, если не дракон?

— Действительно, кто? — подхватила Лара и тоже засмеялась.

Она чувствовала себя счастливой. Она заслужила счастье, разве не так? И будет наслаждаться тем, что у нее есть. А у нее есть так много.

Лара твердо решила, что больше не станет думать о своей судьбе, пока та снова ее не призовет. И что бы та ни приготовила в следующий раз, Лара может подождать.

Content

Бертрис Смолл
Повелитель Сумерек

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18