Алёна Волгина

ВОЛАНТЕ. ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Глава 1

Конечно, она знала, что только в сказке можно заманить ветер в верёвочный узелок и выпускать его оттуда по своему желанию, и все же надеялась, что, может быть, хотя бы раз крошечное чудо прокрадется на цыпочках в реальную жизнь.

(с) Чарльз де Линт

Тучи шли с севера. Дийна туже натянула шкот, настраивая парус под сильный ветер. Готовя лодку к полёту, она время от времени с беспокойством поглядывала в сторону надвигающихся серо-лиловых облаков. Оттуда угрожающе погромыхивало. Ей придётся заложить большой крюк, чтобы обогнуть опасный район по широкой дуге.

Как и другие воланте, летающие между островами на парусных лодках-джунтах, Дийна отлично знала о коварстве грозовых туч. Их пронизывают мощные воздушные потоки, которые могут мгновенно затянуть лодку и утащить её на такую высоту, где ты неминуемо разобьёшься, если раньше не помрёшь от переохлаждения или от удушья. Все воланте использовали кучевые облака для поиска восходящих потоков, но нужно быть совсем отбитым на голову, чтобы лезть в пасть такого грозового монстра, как тот, что выползал сейчас из-за горы!

В этот час на пристани больше никого не было. Солнце, исчезающее за горизонтом, окрашивало белые стены домов в розово-палевые оттенки. Возле причальной мачты для дирижаблей подрагивал на ветру зелёный огонёк летучего маяка. Далеко на западе можно было различить очертания соседнего острова Палмеры, парящего среди облаков, а под ногами у Дийны амфитеатром раскинулась Оротава — самый крупный город острова Керро. Её улицы ярусами спускались по склону горы до самого озера Агилос, где разводили устриц и водились смуглые, золотые сазаны. Над серо-рыжими крышами домов поскрипывали флюгеры. Белые каменные заборы, украшенные пунцовыми шапками бугенвиллеи, выглядели так, будто нарочно принарядились для вечера.

В городе тут и там загорались огни. От коптилен тянуло дымком, а с вершины Теймаре — самой высокой горы на Керро, да и на всём Архипелаге — веяло свежестью ранней осени и медовым запахом вереска. По мере того как густели сумерки, в воздухе всё явственней проступали бледно-лунные проблески флайра[1].

«Пора!» — решила она. Не стоило затягивать до темноты. Ей предстоял полёт на другую половину острова на «джунте» — лёгкой доске из воларовой сосны с креплениями для ног, способной скользить по флайру, как по воде. На двухсоставной мачте крепился подвижный парус-крыло. Перед стартом Дийна поправила лямки рюкзака и даже попрыгала с ним, убедившись, что ничего не выпадет и не звякнет в пути. Впрочем, груз сегодня был лёгкий: сигары и табак. Главное — не попасться на глаза таможне, но она надеялась, что, почуяв грозу, полицейские и носа не высунут из своей будки.

Надев прочные перчатки, чтобы не стесать руки о гик, она застегнула шлем и опустила на глаза круглые очки. Напоследок проверила прочность креплений на страховочных тросах, крепившихся к гику. Сквозь прозрачную плёнку паруса просвечивали синеватые пряди бегущих облаков. Развернув доску, Дийна поймала парусом ветер и легко скользнула в поток. Очень скоро пристань осталась позади. Эстладо, ночной ветер контрабандистов, порывистый и гневливый, подхватил «Плясунью», унося её всё дальше от Оротавы. Горы, мимо которых пролетала лодка, тихо дремали, укрытые зелёно-коричневым одеялом. Промелькнули смазанные огни птицефабрики и кактусовой фермы.

Крепче ухватив парус за гик, она сменила галс и поднялась ещё выше. Остров ушёл вниз и растаял в пелене облаков, а далеко-далеко внизу в последних лучах солнца маслянисто поблескивал Океан. Если приглядеться, можно было даже различить очертания Континента.

Правда, в воздухе опасно предаваться созерцанию. Здесь ты один и, случись что, никто тебе не поможет. Смутное ощущение постоянной угрозы не мешало удовольствию от полёта — наоборот, придавало ему дополнительную остроту. Полёты всегда создавали у Дийны иллюзию другой реальности. Здесь не было ничего — ни прошлого, ни будущего — только скольжение в пустоте, бледная рябь флайра, подсказывающая, где можно поймать очередной порыв ветра, и борьба с парусом при каждом манёвре. После рейсов у неё ныли все мышцы, но она ни за что не променяла бы свою джунту на утомительное путешествие в дирижабле или на тарахтящем паровом катере. Смешно даже сравнивать! Нет, только воланте может почувствовать в руках всю силу ветра, только он способен чиркнуть парусом по крыше мира…

По красивой глиссаде Дийна спустилась точно в крохотную гавань, больше похожую на щель в скале. Главным достоинством этой гавани была незаметность: не зная заранее о её существовании, отыскать её среди скал было почти невозможно.

Здесь её уже ждали. Тускло вспыхнул огонёк потайного фонаря, и вперёд выдвинулась высокая угловатая фигура в длинном плаще. Свет как будто обтекал её, оставляя лицо в тени, но Дийна и без того прекрасно его узнала. Это был Фернан Перро, старый перекупщик и контрабандист, с которым её опекун давно вёл дела. Судя по звяканью упряжи в глубине пещеры, сегодня он явился на встречу с помощником. Вместе оно безопаснее, да и время коротать веселее. Скучно, наверное, целую ночь торчать в этой щели, принимая груз от летунов-воланте!

Дийна с облегчением стянула рюкзак, который за время полёта словно потяжелел:

— Двести сорок кредитов, как договаривались.

— Чё так дорого? — донеслось вдруг из темноты. — Сто восемьдесят, и по рукам. Слышь, Фернан? Полицейские совсем озверели, на неделе — уже три облавы. Надо бы накинуть надбавку за риск.

«Ну и помощничка Фернан себе выбрал!» — подумала она с неприязнью. За кого её тут принимают? За новичка?

— Двести сорок кредитов — и точка, — жёстко повторила она. — Как вы договаривались с хозяином, так и будет!

— Твоего хозяина здесь нет, слизняк.

— Никаких надбавок! А я что, по-вашему, не рискую?

— Гляньте-ка, слизняк с зубами! — деланно удивился невидимый контрабандист. — Пасть захлопни, малец!

Фернан, которому надоела эта перепалка, шевельнулся в темноте. Его плащ зашуршал по камням, как змеиная шкура.

— Сам заткнись, — бросил он равнодушно. — Не узнал, что ли? Это же Динамит, парнишка дона Гаспара.

Зубоскал поперхнулся очередной шуткой, а Дийна еле удержалась от мстительной улыбки. Приятно, когда твоя репутация работает на тебя. Было дело, как-то раз она явилась на сделку с динамитным патроном. С того дня за ней закрепилось это прозвище, а среди партнёров Гаспара прошёл слух, что его курьера лучше не злить. «Тяжелая публика», — сокрушённо вздохнула она про себя. То, что Дийна была вдвое младше и в полтора раза мельче любого из своих «контрагентов», создавало ей массу сложностей во время переговоров.

Тщательно пересчитав деньги при свете фонаря, она попрощалась и уже хотела было отчалить, но Фернан удержал её:

— Погоди-ка, ты сейчас в Оротаву, верно? Смотри, Мордорезка идёт. Пропустил бы её, чтобы беды не случилось.

«Точно, как я могла забыть?» Над горой уже занималось зеленоватое зарево. Ветер гнал вокруг острова клубящееся облако из смеси флайра, песка и пыли. Романтичные поэты прозвали его «локоном Лундиосы» в честь древней лунной богини, а воланте, матерясь про себя, называли «мордорезкой», и Дийна считала, что их прозвище гораздо лучше отражало суть этой пакости. Спору нет, мерцающий в небе завиток потрясающе выглядел в темноте, но влететь в него — не дай бог! Всё лицо посечёшь, а если ещё парус повредишь, тогда вообще крышка!

Она поблагодарила старого торговца за предупреждение и решила подождать.

* * *

Если верить историческим хроникам, в давние времена Архипелаг Ветров не дрейфовал в воздухе вместе с облаками, а мирно покоился в Океане, как и подобает всем приличным островам. Располагался он неподалёку от Континента — между северным и южным материками, если быть точным. Из уроков географии Дийна смутно помнила, что южный материк, представлявший собой сплошные солончаки и песчаные дюны, вряд ли можно было назвать оживлённым местом, зато северный Континент был населён очень плотно. Его западное побережье походило на лоскутное одеяло из небольших агрессивных государств, постоянно ссорившихся между собой. Конкуренция между ними цвела пышным цветом. То и дело вспыхивали конфликты, переходящие в вооруженные столкновения. В настоящее время там держали друг друга за горло два военно-политических блока: Северный Альянс и Кантилейская Лига. Затяжная война между ними длилась уже много лет, а с изобретением боевых самолётов и дирижаблей она развернулась ещё шире, добравшись и до небес.

Неизвестно, кому первому из Альянса пришла в голову мысль обустроить на летающих островах аэродром для дирижаблей-бомбардировщиков, но Директория — правящий орган Архипелага — резко отвергла эту идею, заявив, что Архипелаг намерен сохранять нейтралитет и не допустит, чтобы на его территории размещались чужие военные базы. В качестве ответной акции Альянс наложил эмбарго на острова. Цены на континентальные товары взлетели до небес. С другой стороны, некоторые ушлые торговцы, вроде дона Гаспара, усмотрели в этом новый способ для быстрого обогащения. Запрещённый товар тайком привозили в какой-нибудь порт, а оттуда воланте быстро растаскивали его по укромным бухточкам и ущельям, так что неуклюжие катера таможенников не успевали угнаться за ними.

Самые опытные летуны ухитрялись перевозить даже тяжёлые контейнеры, тщательно просчитывая направление ветра и траектории движения островов. Правда, полёт при этом превращался в слабо контролируемое падение. Подлетая к цели, воланте сбрасывал груз на тросе, а его самого из-за изменения нагрузки на парус немного сносило в сторону, что позволяло избежать падения на свой контейнер. По крайней мере, в большинстве случаев. Малейшая ошибка в расчётах приводила к фатальному исходу, но тут уж ничего не поделаешь, полёты на джунте — это вообще сплошной риск! В воздухе человека подстерегала масса опасностей: Мордорезка, внезапный шквал, пыльные бури, какие-нибудь завихрения флайра или нападение стаи алагато, живущих на «изнанке» островов… Больше всего в своей работе Дийна не любила поздние возвращения. В темноте пространство странным образом расширялось. Казалось, что вокруг паруса качается сплошная голодная тьма, растворившая в себе порт, город и весь остров Керро.

«Где же маяк? Не хватало ещё сослепу влепиться в скалу!»

В довершение всех неприятностей пошёл дождь. На высоте он падает абсолютно бесшумно, подкрадываясь к вам словно исподтишка. Доска под ногами стала скользкой как лёд, очки запотели, мокрый гик то и дело норовил выскользнуть из рук. Оступившись, Дийна упустила изменение тяги в парусе и выругалась. Что за паршивый день! Перед вылетом она досконально изучила все метеосводки и ни одна не предвещала такого подвоха!

Её охватило огромное облегчение, когда из мрака наконец вынырнул и приветственно замигал зелёный огонёк. Маяк Оротавы! Она почти дома! Дийна воспрянула духом. Оказавшись на твёрдой земле, она вытащила лодку и устало плюхнулась прямо на пристань. Организм настойчиво требовал отдыха. Собственно, выходной ей полагался ещё неделю назад, но, как назло, каждый раз подворачивался неимоверно выгодный груз, упустить который, по словам дона Гаспара, грозило им разорением и убытками.

«Завтра я ему не поддамся! — твёрдо решила она. — Пусть как хочет меня уговаривает! У меня выходной — и точка!»

Иногда ей снился кошмар, в котором ветер выдирал парус из её рук, и она падала, падала среди облаков, задыхаясь от собственного крика… После таких видений требовалось немалое волевое усилие, чтобы снова оттолкнуть джунту от надёжной пристани.

Передёрнув плечами, она стянула шлем, с наслаждением подставив лицо тёплому ночному ветру. Порт вокруг был всё так же безлюден. Тишину нарушали лишь ветряки, чьи лопасти неустанно крутились в вышине. Коварный ветер Эстладо уже убрался прочь вместе с дождём, а на смену ему прилетел мягкий Тибио с берегов Палмеры, принеся с собой аромат эвкалиптов и цветущего шиповника.

Шесть больших островов насчитывал Архипелаг, и шесть волшебных ветров овевали его берега, удерживая острова в небе над Океаном. Фрайо — свежий, резкий ветер с ледников острова Керро. Тревизо — озорной и горячий ветер из пустынь Фуэрте. Он нашёптывал разные шалости влюблённым, но, разгневавшись, мог выжечь половину острова своим дыханием. Не зря в некоторых краях его называли «душителем»! Был ещё Амансеро — изнеженный, пряный ветер с Аррибы, главного острова Архипелага, на котором заседал парламент и была сосредоточена вся социальная жизнь. Наконец, Камбьер — порывистый ветер с берегов Ланферро, бесследно исчезнувший с тех пор, как «железный остров» окружил себя непроницаемой магической завесой.

Это случилось три года назад, когда Дийне было четырнадцать. Тогда она потеряла всё — дом, семью, привычную жизнь…

Дотащив лодку до ангара, она освободила мачту и тщательно почистила парус. От усталости хотелось уснуть прямо на месте, но, к счастью, идти до дома было недалеко. Самые бедные дома Оротавы находились около порта, а самые роскошные усадьбы — внизу, возле озера, отделённые от простых жилищ глубоким каналом. Дон Гаспар жил примерно посередине. Несколько в стороне, в восточной части города располагался посёлок птицеловов, где в этот час давно было тихо. Его жители обычно вставали с рассветом.

Выше порта на склоне горы одиноко стоял замок Кастильо дель Вьенто, в котором обучали магов-погодников. Сложенный из серого камня, окружённый пушистыми зарослями воларовых лесов, стекающих по склонам Теймаре, замок возвышался над городом, словно драгоценный камень в оправе из скромных белых домишек. Мало кому удавалось проникнуть за его стены, поэтому среди горожан о замке ходили самые дикие слухи. Дийна не обращала внимания на это монструозное сооружение, заслонявшее собой сверкающую вершину Теймаре, пока однажды в разговоре вдруг не услышала, что в Кастильо дель Вьенто, в каменном саркофаге заперт седьмой ветер Архипелага — Эспиро, способный унести человека в прошлое.

С того дня она потеряла покой. После бегства с Ланферро её жизнь катилась словно по колее: работа в лавке у дона Гаспаро, полёты и унылые домашние дела. Иногда ей в голову приходили пылающие мысли о мести, но они быстро исчезали, оставляя после себя только горечь. Одна фраза, брошенная вскользь в разговоре, всё изменила. Если бы Дийна могла вернуться в тот день, когда это случилось… предупредить отца… предотвратить нападение…

Попасть в замок оказалось попросту невозможно. Сгоряча она попыталась перемахнуть крепостную стену на джунте — её снесло шквалом. Дийна попробовала во второй раз, и в третий, — бесполезно. Видимо, у замка была особая защита из флайра, не пропускавшая чужаков. Тогда она пошла наниматься в служанки, но её не взяли. Пробовала подкупить привратника — тот согнулся от смеха, бросив взгляд на её гроши, зажатые в кулаке. Испытав все прочие средства, Дийна даже попыталась сдать экзамены в колледж Всех Ветров, размещавшийся в замке. Этот номер тоже не прошёл. В приёмной комиссии ей мягко дали понять, что высшее образование предназначено для молодёжи из хороших семей, а не для всякой портовой голытьбы.

Покидая порт, она невольно бросила взгляд в сторону неприступной стены. Из кустов боярышника, плотно разросшихся на старых крепостных валах, выпорхнула стайка светляков-лучернаго, поднялась над оградой и свободно улетела ввысь, к башенным шпилям. Дийна с завистью посмотрела им вслед. Ну, ничего. Не в её привычках сдаваться! «Всё равно я доберусь до Эспиро, даже если мне придётся прорыть подкоп или взять замок приступом!» Три года назад её прежняя жизнь разлетелась вдребезги, но теперь, когда перед ней забрезжил шанс всё вернуть, она его не упустит!

Глава 2

Добравшись до дома, она тихо толкнула скрипучую калитку, надеясь, что дон Гаспар уже заснул, не став её дожидаться. Её хозяин порядочно растолстел и обленился с тех пор, как Дийна взяла на себя самую опасную часть работы, но когда он раздражался, то становился криклив, словно клетка с попугаями. А сейчас, после трудного дня ей совсем не хотелось выслушивать его упрёки.

Торговец Гаспар занимал половину дома, где на нижнем этаже размещалась его пыльная лавка, а на верхнем — две душные, тесные комнатки, одну из которых он уступил своей подопечной. Потолок здесь был таким низким, что его можно было коснуться рукой. Единственное окно заслоняла старая олива, сыпавшая в комнату узкие серые листья. Ворчливый Гаспар постоянно грозился спилить «эту бесполезную корягу», но Дийна не позволяла. У них с оливой были свои секреты.

— Дин, это ты? Ну что? Принесла? — услышала она скрипучий голос, пока снимала ботинки в передней. Значит, старик ещё не ложился. Досадно.

Её опекун сидел в кресле, томясь от духоты и хмурых мыслей, и время от времени гонял мух от стола. Перед ним на блюдце теплилась свеча, а в графине поблёскивало тёмное палмерское вино. Подойдя ближе, Дийна выложила на стол тоненькую стопку купюр.

— Двести двадцать. У Перро проблемы с таможней, так что он потребовал надбавку за риск.

Пожелтевшее от желчи лицо Гаспара скривилось:

— Старый жмот, — пробурчал он. — А ты бестолочь! В другой раз я лучше сам с ним поговорю!

«Ага, поговоришь, когда рак на горе свистнет», — мысленно усмехнулась Дийна. Вряд ли Фернан Перро осмелится появиться в Оротаве, так как местная полиция давно заточила на него зуб. Гаспар тоже не проявлял тяги к дальним поездкам: за последний год он ни разу не вышел на лодке. Да ещё отрастил такое пузо, что «Плясунья» теперь его и не поднимет, придётся новую джунту заказывать, литров на двести! С того дня, когда Дийна впервые сходила в самостоятельный рейс, опекун молча доверил ей все перевозки. При этом он и не подумал освободить её от домашних дел или рутинной работы в лавке.

Вот и сейчас, бросив взгляд на плиту, она с грустью обнаружила, что в горшке остались всего две ложки каши. Хлеб и сыр закончились ещё вчера, но Гаспару неохота было тащиться на рынок, или он считал эту обязанность ниже своего достоинства. А в углу, в грязном тазу громоздилась гора жирной посуды.

Подавив раздражение, она достала из шкафчика последнюю чистую миску. Очередная служанка ушла от них месяц назад, а новую ещё не успели найти. Прислуга не задерживалась в этом доме, так как Гаспар своей скаредностью и придирками ухитрялся вывести из себя даже самых робких девиц. Можно было подумать, что он делает это нарочно! Дийна испытывала к Гаспару сложные чувства: злость мешалась в её душе с чувством признательности. Иногда он был просто невыносим, но… это ведь он увёз её с Ланферро в минуту смертельной опасности. Обучил искусству воланте. Специально для неё приобрёл «Плясунью» — лёгкую, проворную лодочку на сто литров с крепким парусом, на котором можно было промчаться через пролив Кольберо за четыре удара сердца! Когда она в первый раз подняла парус, Дийна была так счастлива, что, казалось, могла бы взлететь даже без лодки. Ради таких моментов можно было простить старику его придирки, неряшливость, жадность и лень!

Ей вспомнилась их первая встреча на Ланферро, когда, подгоняемая выстрелами, она вылетела на крутой берег из гущи кустарника — исцарапанная, еле живая от страха. В тайной бухточке стояла лодка, возле которой суетился какой-то толстяк. Судя по вороватому виду, он явился туда не с самыми честными намерениями. При виде беглянки Гаспар слегка остолбенел, однако развитое чувство опасности быстро подсказало ему, что делать. Он вскочил на джунту и попытался дать дёру. Дийна запрыгнула следом. Лодка, хоть и большая, не была рассчитана на двоих, так что Гаспар без колебаний попытался спихнуть непрошеную пассажирку в пропасть. Но пока они боролись, их подстерегала другая опасность. Скалы! Высокие горы на побережье Ланферро создавали такую ветровую тень, что в вихревой зоне за ней можно было запросто свалиться в штопор.

— Парус, парус! — закричала Дийна, хватаясь за гик.

Она не умела управлять джунтой, которая, к тому же, потеряла устойчивость из-за лишнего пассажира. Зато она великолепно разбиралась в местных ветрах. Кое-как им удалось сбалансировать лодку и развернуть её так, чтобы поскорее выйти из опасной зоны. Всю дорогу Дийна подсказывала курс и предупреждала о возможных проблемах на выбранном пути. К тому времени, когда они добрались до острова Керро, Гаспар передумал выбрасывать «мелкую заразу» из лодки. Вместо этого он взялся её учить.

* * *

Перемыв и расставив на полках посуду, Дийна украдкой оглянулась. Её опекун безмятежно похрапывал в кресле, свесив голову и приоткрыв рот. Тихо, стараясь не скрипнуть лестницей, она на цыпочках поднялась к себе. Осторожно прикрыла за собой дверь и отодвинула железную кровать от стены. Там под половицей у неё был сделан тайник. Сегодня туда добавится ещё двадцать кредиток — очередной маленький шажок к её цели.

Идея подкупить привратника, чтобы проникнуть в Кастильо дель Вьенто, всё-таки казалась ей самой перспективной. Просто нужно предложить ему больше денег, и тогда ему духу не хватит отказать! Средства для подкупа копились медленно, но мало-помалу дело двигалось. Иногда Дийна позволяла себе утаить часть суммы, полученной от компаньонов дона Гаспара.

«Надбавка за риск», — вспомнила она слова Фернана и усмехнулась.

Обсчитать Гаспара в лавке нечего было и думать. Когда дело доходило до прибылей, его разгильдяйство и лень волшебным образом испарялись, а память тут же приобретала необычайную цепкость. Гаспар досконально помнил номенклатуру товаров, все запасы и цены. Если бы у него возникла хоть тень подозрения, что Дийна его надувает — вышвырнул бы её на улицу без колебаний.

«Но ради возвращения на Ланферро я готова рискнуть».

Зато дон Гаспар не имел привычки проверять, чем его подопечная занимается в своей комнате по вечерам, и Дийна беззастенчиво пользовалась этой свободой. Подперев входную дверь стулом на всякий случай, она взяла верёвку и пошире распахнула окно. Зацепив конец веревки за крюк, вбитый в стену, Дийна выбрала ветку покрепче и спустя минуту уже спускалась по стволу оливы, а оттуда перебралась на соседний участок, расположенный ниже дома дона Гаспара.

Улицы Оротавы поднимались по склону так круто, что, свесившись из окна, можно было запросто разглядеть, что делается во дворах у соседей. Ещё издали она заметила, что в окне её приятеля, доктора Сальваторе, горел свет. Час для визита был поздний, однако Сальваторе вечно путал день с ночью, засиживаясь над книгами. Иногда Дийна заходила к нему, чтобы поговорить о каких-нибудь отвлечённых вещах, не связанных с деньгами, ценами и налогами. После бурчания дона Гаспара эти беседы были настоящей отдушиной! Они с доктором познакомились прошлой весной, когда Дийна вернулась из рейса со сломанной рукой, и Гаспар, зеленея от злости на непредвиденные расходы, был вынужден позвать к ней врача. Других близких знакомых у неё не было: работа и связанные с ней секреты оставляли ей мало возможностей для дружбы.

Именно Сальваторе рассказал ей про замок Эль Вьенто и седьмой ветер Архипелага, запертый в его подземельях. Маги-погодники в Оротаве всегда держались особняком, поэтому осведомлённость доктора произвела на неё сильное впечатление. Он вообще был необычным человеком. В молодости служил на дирижабле, облетел весь Архипелаг и побывал даже на Континенте, о котором любил рассказывать всякие небылицы. Дийна, раскрыв рот, слушала об огромных городах, размером почти с целый остров, о бескрайних морях с лунными приливами и о полноводных реках, неспешно текущих по равнинам, словно медленные поезда.

«До чего же здорово у него получается врать!» — думала она с восхищением. Попыталась представить себе огромную текучую массу воды — и не смогла. На Архипелаге вода была ценностью. Пресную воду получали из дождевых облаков, дождевых озёр и снежных шапок Теймаре. Её хранили в резервуарах, собирали конденсат специальными ловушками, берегли. Разве можно такое представить, чтобы тонны полезной воды утекали куда-то, а люди спокойно упускали её из рук?! Нет, Сальваторе точно всё выдумал. Однако, если доктор и привирал, у него это получалось так складно, что поневоле заслушаешься.

Преодолев ещё несколько заборов и колючую изгородь из кустарника, Дийна спрыгнула в докторский сад и мысленно похвалила себя за ловкость. Может, она и не отличалась особой грацией, но для человека, который четыре года назад еле-еле ковылял от балкона до спальни, она находилась в отличной форме! На Ланферро её постоянно донимали приступы головокружения после какой-то перенесенной в детстве болезни. К счастью, после бегства они прошли — вероятно, от потрясения.

Ещё с террасы она услышала голоса, значит, у доктора опять были гости. Без колебаний забравшись в дом через окно, Дийна обнаружила хозяина в маленьком кабинете, забитом книгами. Вместе с ним был какой-то молодой человек в потёртом пиджаке и вельветовых брюках.

Завидев её в дверях, Сальваторе явно обрадовался:

— О, смотрите, кто к нам пожаловал! Тьер, знакомься, это Дин. Хороший парнишка.

Молодой застенчивый человек оказался чиновником с Аррибы. Звали его Тьер Фуэго. Он смущённо пожал руку «парнишке» и снова вернулся к разговору, словно забыв о неожиданном посетителе. Дийне это понравилось, её вполне устраивала роль молчаливого слушателя.

Почти все соседи на Керро считали её мальчишкой. Когда она появилась в доме Гаспара, никто не обратил особого внимания — подумаешь, какой-то заморыш в рабочем комбинезоне, с тёмно-русыми вихрами и внимательными серыми глазами. Дон Гаспар с самого начала заявил: «Если хочешь помогать мне в работе — носи штаны и не отсвечивай, так как ни один контрабандист не станет вести дела с женщиной». Дийна только плечами пожала, ей было всё равно. Близких подруг у неё не водилось. Соседи, давно привыкшие к сварливому нраву торговца, обходили их дом стороной. Один Сальваторе, похоже, догадывался, но молчаливо хранил её тайну.

«Так оно и безопаснее», — думала она. Особенно на тот случай, если заговорщики, устроившие переворот на Ланферро, вдруг захотят её разыскать.

— Ты не ужинал? — спросил доктор, похожий на рассеянного журавля в своей шерстяной тёплой жилетке. С трудом отыскав в комнате свободный стул, он подвинул к девушке тарелку с едой и кружку с чаем. Это было очень кстати! Дийна тут же впилась голодными зубами в бутерброд, сразу почувствовав себя лучше. От камина струилось уютное тепло, прогоняя холод и сырость осенней ночи. Негромко потрескивали поленья.

На столе перед Сальваторе лежали синоптические карты Архипелага. Пока она утоляла голод, доктор и сеньор Фуэго продолжали прерванный разговор:

— Меня просто поражает безразличие, с которым Директория относится к аномалии Ланферро! — горячился чиновник. — Его магический Барьер нарушает всю систему ветров Архипелага! В прежние времена Камбьер облегчал весенние перелёты птиц с Континента, а теперь птичьим промыслам на Керро и Аррибе нанесён заметный ущерб. Из-за сильного бокового ветра сократились рейсы на Палмеру, так что весь транзит теперь идёт через Фуэрте. Участились летние пожары. Более того, я заметил растущую нестабильность в потоках флайра! Дисбаланс увеличивается так быстро, что вскоре может привести даже к разрушению островов!

Услыхав название Ланферро, Дийна навострила уши. Сальваторе огорчённо развёл руками:

— Ты ведь знаешь наших сенаторов… Они не станут вмешиваться в управление феодальным островом, если дело не дойдёт до полной катастрофы.

«Это точно», — мысленно согласилась Дийна. Директория и Сенат, погрязшие во внутренних противоречиях, просто не умели действовать оперативно. Двести лет назад Архипелагом управляли феодальные кланы, но потом три самых прибыльных острова отошли под управление Директории: Арриба, туристическая Палмера и Керро с его университетом, птицефабриками и кактусовыми фермами. Только дальние острова сумели сохранить независимость. Раскалённый Фуэрте, лежавший так далеко, что ветер доносил туда песок с южного континента. Сильбандо, на котором обитало такое множество ядовитых гадов, что его прозвали «шипящим островом». И Ланферро, находившийся под управлением графа Веласко… отца Дийны.

— О чём думает сеньор Веласко, хотел бы я знать! — словно эхо её мыслей, с досадой воскликнул Сальваторе.

«Сеньор Веласко ни о чём не думает, — мрачно подумала она. — Потому что он уже три года как мёртв!»

И, возможно, она единственный свидетель его убийства. Та поездка навсегда запечатлелась в её памяти. Они ехали из своего поместья в столицу, как всегда, в сопровождении охраны. Дорога шла через горы. Потом — грохот камней, шум, выстрелы… Стоило зажмуриться, и перед глазами снова вставала ужасная сцена: отец приоткрывает дверцу и вдруг, отшатнувшись, падает головой ей на колени, вместо одного глаза у него — кровавая каша. В уши ей вонзается чей-то вопль, а потом повозка опрокидывается в кусты…

Она очнулась от резкого голоса дона Фуэго:

— …Может, это и не он вовсе! Мало ли кто хотел прибрать к рукам Ланферро! Ещё бы, такая сырьевая база: теллур, золото, платина… Директория из кожи вон лезла, чтобы отобрать остров у Веласко! Или их конкуренты подсуетились: де Мельгары, или семья Дельгадо… А теперь, с этим чёртовым Барьером, вообще не разберёшь, что там творится! Дирижабли через Барьер не проходят. Аэростат посылали — загорелся ещё на подлёте. Вокруг острова выставили полицейские патрули, якобы для безопасности, и никого даже близко не подпускают. Я считаю, что это неверная тактика. Наоборот, мы должны проникнуть внутрь аномалии и всесторонне её изучить!

Дийна всем сердцем разделяла его возмущение.

— Ничего, на завтра у меня назначена встреча с магистром из Кастильо дель Вьенто, — приободрился молодой человек. — Если уж он не поможет, тогда я не знаю, что делать!

— Да, в колледже люди понимающие, — согласился доктор. — Этой весной я встречался с их привратником. Образованнейший человек! Он хотел купить у меня книгу Карраско по истории островов…

Главным интересом дона Сальваторе всегда были книги. Дийна с некоторым раздражением подумала, что отсюда, из уютной тишины его библиотеки, ему сложно было проникнуться насущными проблемами островов. Скажи ему кто-нибудь, что завтра Ланферро развалится на куски и рухнет в океан, Сальваторе просто возьмёт очередную книгу с полки и, образно говоря, отплывёт подальше от этого берега, только и всего.

Вместе с тем ей ужасно хотелось напроситься в компанию к сеньору Фуэго. Везёт ему! Настоящий магистр, из замка! Мешало опасение, что люди, которые плели интриги вокруг Ланферро, поразительно хорошо ладили с магией. Не так-то просто, наверное, окружить завесой из флайра целый остров! Вполне могло быть, что убийца графа Веласко имел непосредственное отношение к колледжу Всех Ветров. И если Дийна случайно попадётся ему на пути, за её жизнь никто не даст и медного центаво.

Глава 3

Бывают такие дни, когда всё идёт наперекосяк: вещи сыплются из рук, ноги спотыкаются на ровном месте, и каждый встречный будто нарочно старается тебя разозлить. Следующее утро для Дийны выдалось именно таким. Сначала она опоздала на рынок, потом стёрла руки тяжеленной корзиной с продуктами, да ещё торговка так мучительно долго отсчитывала сдачу, будто пыталась вычислить в уме период обращения спутника Кордеро вокруг Керро.

Дийна плелась домой, мечтая растопить печь во дворе, устроиться под оливой и спокойно нажарить пирожков с картошкой и тёртым сыром… С раннего утра она успела обмести пыль в лавке, выбить покрывала и вымыть окна, на которых вечно оседала портовая копоть. От вчерашнего дождя не осталось даже воспоминания, воздух стоял тяжёлый и плотный, как перед грозой.

На пороге она столкнулась с Гаспаром, провожавшим какого-то покупателя. Обычно по утрам её опекун пребывал в состоянии воинствующей мизантропии, но сейчас, к удивлению Дийны, его лицо сияло льстивой улыбкой. Подобострастно кланяясь, он придерживал дверь перед незнакомцем. Покупатель не проявил ответной любезности: пробурчал что-то из-под шляпы и едва не толкнул девушку, проходя мимо.

«Что за невежа! — подумала она. — И чего это Гаспар перед ним так расстилается!»

Фыркнув, она протиснулась на кухню, где избавилась, наконец, от корзины и с удовольствием размяла плечи. На столе лежал длинный свёрток. Может, его принёс тот посетитель? В душе у Дийны вспыхнуло любопытство, и она, украдкой оглянувшись, шагнула к столу. К сожалению, её манёвр был прерван несвоевременным возвращением дона Гаспара.

— Так! — воскликнул он, потирая ладони. — Быстренько приготовь обед, а потом слетаешь на остров Сильбандо, к маяку Орчилла. Отвезёшь товар.

«Что, опять?» — Дийна так рассердилась, что от злости потеряла дар речи. Они же договорились! У неё выходной!

— Ты посмотри, какой шёлк, просто сказка! Цыц, ручищи свои не тяни, — пригрозил ей торговец, осторожно развернув краешек плотной бумаги. На солнце блеснула драгоценная ткань. — Это не для таких замухрышек, как ты, а для самой графини де Мельгар! Пятьсот кредитов! Таким господам не отказывают, сама понимаешь! Сегодня вечером товар должен быть у графа.

В глазах у Гаспара сверкала алчность, будто в них отражался поток золота, которым, как он надеялся, граф осыплет его за услуги. А какие перспективы откроются для торговли! Да едва соседи узнают, что он продал что-то самому графу де Мельгару, как он станет первым человеком в Оротаве!

— Никуда я не полечу, — отрезала Дийна.

Из всех островов Архипелага Сильбандо был худшим местом. Есть такие места, которые словно из кожи вон лезут, чтобы произвести наиболее гнетущее впечатление, и Сильбандо старался как мог. Там в избытке водились скорпионы, змеи и другие ядовитые гады. Под колючим ветром лавовые пористые скалы издавали шипение, намекая, что не стоило лезть в их пещеры, если вам дорога жизнь. Однако самой ядовитой тварью на Сильбандо, по мнению многих, был его владелец — граф де Мельгар. Мерзкий, злопамятный тип. Всякий, кто хоть раз перешёл ему дорогу, мог заранее считать себя покойником.

«И Гаспар додумался заключить сделку с этим… этим..!» — Дийна резко выдохнула, подавляя гневную вспышку. Её руки всё ещё дрожали после тяжёлой корзины. Как она вообще, интересно, удержит парус?! Склон горы, на котором стоял маяк Орчилла, был рекордсменом по прерванным полётам и разбившимся в роторах(*) джунтам. Он находился в самой западной точке острова, на краю лавового поля, где рождались мощные термические потоки. Ей придётся сесть подальше оттуда, спрятать лодку в скалах и тащиться к месту встречи пешком.

Всё это она очень спокойно изложила дону Гаспару, но торговец отнюдь не проникся сочувствием.

— Если я разобьюсь, это будет на вашей совести! — в сердцах сказала Дийна, желая оставить за собой последнее слово.

Гаспар внезапно вспылил. С каждым днём он всё более остро ощущал свою зависимость от юной помощницы, и это давно его злило:

— Ничего, слетаешь, не переломишься! — рявкнул он. — Даром я, что ли, тебя кормлю?! Где бы ты была без меня, а? Ишь, устала она! Меньше языком трепать надо! Другие курьеры работают ещё больше тебя — и помалкивают!

У Дийны перехватило дыхание от обиды. «На других воланте не сваливают все работы по дому!» — хотелось ей возразить, но что толку? Если Гаспар что-то вбил себе в голову, его и бревном не сдвинешь.

(прим.*: Ротор — это стабильные вихри в атмосфере, расположенные в одном месте, возникающие из-за формы горной поверхности).

* * *

Перед вылетом они так и не помирились. Опекун молча сунул рюкзак ей в руки, дал ключи от лодочного сарая и выпроводил её за порог. Скрепя сердце, Дийне пришлось позаимствовать из своих неприкосновенных запасов сорок центаво, чтобы добраться наверх на подъёмнике. Просто сил не было тащиться на гору пешком. Свёрток шёлка в рюкзаке оттягивал плечи. На душе было скверно.

«С каждым днём Гаспар всё больше дуреет от жадности! Может, плюнуть на всё и податься куда-нибудь в Аррибу или на Фуэрте… там он точно меня не найдёт!»

Её уже не раз посещали подобные мысли. Только… как обойтись без лодки? Ведь «Плясунья» принадлежала Гаспару. Стоило представить себе жизнь без полётов — и её решимость сразу таяла. И потом, как быть с деньгами? Ей понадобится много денег, чтобы попасть сначала в замок, а потом — на Ланферро! Прачкой или посудомойкой столько не заработаешь. Значит, придётся ещё потерпеть.

Возле белого здания станции, почти целиком скрытого кустами акации, толпилась кучка людей. Фуникулёр на Теймаре появился недавно, но уже успел обрести заслуженную популярность. Два красных вагончика целый день ездили вверх и вниз по склону, соединяя нижние районы с воздушным портом и Кастильо дель Вьенто. Работали они на паровом котле, расположенном на верхней станции.

Зоркие глаза Дийны быстро выхватили из очереди знакомую фигуру: среди чужих спин, обтянутых сюртуками и шалями, стоял сеньор Фуэго, вчерашний чиновник, гость доктора Сальваторе. Он беседовал с высоким черноволосым мужчиной в элегантном лёгком пальто. «Значит, нашёл-таки своего магистра!» — обрадовалась она. Или это был не магистр? Вообще-то приятель Фуэго мало походил на тихого завсегдатая университетских аудиторий. Его жёсткое, волевое лицо так и светилось энергией, отросшие волосы сзади падали на воротник. «Не учёный, а прямо пират какой-то!»

В это время к станции с шипением подкатил вагон, и все пассажиры устремились внутрь. Ярко-красный вагон состоял из трёх отсеков с деревянными перегородками и двух внешних площадок, спереди и сзади. Дийна заметила, что оба интересующих её господина предпочли устроиться снаружи, где и духоты было поменьше, и виды покрасивее. Быстро юркнув в вагон, она прислонилась к перегородке, надеясь уловить хотя бы часть их беседы. Правда, она не учла, с каким лязгом и скрежетом двигался подъёмник. Ей удалось разобрать лишь несколько слов: «аномалия», «Ланферро» и «доктор Гонсалес».

Доктор Гонсалес — так, вероятно, звали магистра. Больше Дийна ничего не расслышала, как ни старалась.

За окном проплывали зеленые склоны Теймаре. Фуникулер поднялся выше — и над крышей вагончика сомкнулся воларовый лес, превращая солнечные лучи в мягкое зеленоватое свечение. Дийна сошла на последней станции, недалеко от ангаров. Она давно потеряла из виду Фуэго с его спутником, кем бы он ни был. Наверное, их кто-то встретил в порту, а впрочем, какое ей дело! У неё хватало своих проблем.

В этот раз она с особой тщательностью снарядила джунту и проверила прочность страховочных тросов. Поразмыслив, взяла с собой якорный трос и нож-стропорез. Вдруг пригодится. Иногда в критической ситуации, перед самым падением в Океан воланте удавалось бросить якорь, зацепившись за выступ скалы, дерево или другую опору. Хоть и редко, но такое бывало! О таком везении потом долго рассказывали в тавернах, каждый раз присочиняя всё новые подробности. Это всё равно что второй раз родиться!

Оказавшись в воздухе, Дийна заставила себя собраться. Её лодка скользила вдоль агротехнических террас на юго-запад, в сторону Сильбандо. Ветер тут же наполнил парус, подгоняя её вперёд. Дийна чуть повернула лодку, и в глаза ей бросилась треугольная вершина Теймаре, перечёркнутая низко лежащим, узким красноватым облаком. Это зрелище отчего-то казалось зловещим.

На Сильбандо можно было добраться разными путями, но сегодня она неосознанно выбрала более длинный маршрут, проходящий мимо Кордеро — маленького спутника Керро. Ей инстинктивно хотелось поскорее оставить за спиной Теймаре и то узкое жуткое облако, похожее на прищуренный глаз. Ветер дул самый подходящий, так что вскоре мохнатая макушка Кордеро уже замаячила прямо по курсу. Этот островок, весь поросший молодым кудрявым леском, напоминал зависший в воздухе гигантский гриб. Его тень медленно ползла по седой равнине. Островок был привычной частью пейзажа, и обычно все воланте стремительно пролетали мимо, но сегодня в его облике появилось кое-что новое: над зелёной макушкой Кордеро поднимался столб дыма. «К перемене погоды», — автоматически отметила Дийна, проследив взглядом за высокой, грязно-чёрной струёй, а потом до неё дошло: это же лесной пожар! Ей даже почудилось, что с острова доносятся чьи-то крики.

На Кордеро никто не жил, там вообще ничего не было, кроме кучки деревьев, но проверить всё-таки стоило. Подлетев поближе, Дийна задохнулась от гари. В клубах дыма смутно угадывались две фигуры. Без особого удивления она узнала сеньора Фуэго вместе с его магистром. Несчастный чиновник ухитрился свалиться с обрыва и висел над пропастью, цепляясь за ветки и корни, а Гонсалес никак не мог поймать его за руку.

Схватив якорный трос, Дийна закрепила его на мачте и бросила верёвку вниз. Фуэго вцепился в неё, как клещ. Порыв ветра снова наполнил парус, и «Плясунья» устремилась вперёд, потянув за собой висящего за ней человека. Только почувствовав, что натяжение стало слабее, Дийна развернулась и аккуратно подошла к берегу. Двое человек, измазанных глиной и с покрасневшими от дыма глазами, спешили перебраться в другую часть острова, пока не затронутую огнём.

— С-спасибо, парень, — выдавил Фуэго, заикаясь от пережитого страха. — Ты меня просто спас!

Ей хотелось спросить, какого хереса они тут оказались, но момент был явно неподходящий. Вчера вечером Фуэго что-то болтал о разрушении островов и, вероятно, решил продемонстрировать Гонсалесу результаты своих изысканий на примере Кордеро, где их внезапно застигло пожаром. Хотя вообще-то пожар осенью — это странно.

«Другое дело летом! — подумала она. — В жаркие летние месяцы, когда бушевал Тревизо, пожары случались часто. Но чтобы осенью?!»

Впрочем, сейчас было не до того. Им бы придумать, как выбраться из ловушки! Огонь неминуемо настигал их, от гари першило в горле, а за деревьями всё ближе слышался устрашающий треск.

— Где ваш катер? — со страхом спросила Дийна.

Гонсалес пожал плечами:

— Здесь было негде пришвартоваться, поэтому мы договорились, что капитан заберёт нас через два-три часа.

Что ж, его самообладанию можно было позавидовать.

— Через два часа?!

«Да от них только пепел останется! Что же делать?» Её маленькая лодка не выдержит троих человек… даже двоих не выдержит! До земли метров триста, так что прыгать отсюда — плохая идея. И как нарочно, Кордеро проплывал сейчас над самым пустынным районом, где на мили вокруг не было никакого жилья. Где уж тут найти катер? Чёрный дым, поднимавшийся в небо, ещё не скоро привлечёт чьё-то внимание.

Весь пропахший гарью, магистр хмуро поглядывал вниз, на головокружительно далёкие холмы, поросшие ежевикой.

— М-да, ведь хотел же я послать сюда Альваро вместо себя, — пробормотал он. — А теперь придётся выбирать, изжариться или разбиться. Что вы думаете, сеньор Фуэго?

На бледном лице чиновника сквозь разводы копоти выступил пот. Он тяжело дышал и, казалось, тратил последние силы на то, чтобы справиться с паникой. Наверное, уже сто раз пожалел, что служебное рвение завело его так далеко! Дийна грызла ногти, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход, но, как назло, ничего умного в голову не приходило.

Гонсалес тактично кашлянул:

— Слушай, парень, мне неловко тебя затруднять, но не мог бы ты слетать и позвать кого-нибудь к нам на помощь?

«Могу, но кого?» — чуть не плача, подумала Дийна. До ближайшего города — полчаса лёту! Вдруг её осенило: таможенники! Полицейский пост в ущелье Тамаймо! Он же совсем рядом, и все воланте отлично знали это место, старательно облетая его по широкой дуге. А у полицейских наверняка найдётся крепкий воларовый катер, чтобы взять на борт двух человек!

— Ждите здесь! — крикнула она, отворачивая от берега.

Контрабандный шёлк давил ей на плечи. Прежде чем отправляться в Тамаймо, Дийна заложила широкий вираж и сбросила рюкзак в самую гущу воларовой чащи, до которой ещё не добрался огонь. Может, и уцелеет… Спине полегчало, зато в груди что-то тоненько заныло от страха: как она потом объяснит свой поступок Гаспару?

«Но не могла же я бросить людей умирать тут! К чёрту этого де Мельгара с его шелками, и Гаспара с его жаждой наживы туда же!»

Не давая себе времени на раздумья, она мчалась к ущелью. Полицейский пост, хитро спрятанный в скалах, трудно было заметить. Новичков именно так и ловили. Кто-то, видимо, следил за небом, так как Дийне навстречу сразу вышел полноватый таможенник в синей форме. На его лице безошибочно угадывалось недоумение. Полицейские и воланте, как правило, обретались по разные стороны решётки: шустрых «летунов» либо задерживали за хулиганство, либо привлекали за содействие контрабандистам. Чтобы кто-нибудь из воланте сам, по доброй воле явился в участок — это было за гранью реальности.

— Пожар на Кордеро! — крикнула Дийна, боясь потерять хоть секунду. — Там два человека! Без транспорта!

Полицейский молча смерил её тяжелым взглядом, в котором воплотилось всё накопленное недоверие к «этим летучим паразитам». Можно было легко прочитать его мысли: «Брешет, поди. Опять какую-нибудь пакость готовят. Сейчас мы снимемся с места, а они — фьюить! — и проскользнут, куда надо».

— Я не вру! — рассердилась она. — Там магистр-погодник из Кастильо, и ещё чиновник из Аррибы. Нужна помощь, срочно!

— Что же господин магистр не погасил пожар своим колдовством? — усмехнулся таможенник. — Ладно. Сейчас проверим. Только ты отправишься с нами. Если выяснится, что соврал — душу выну.

Дийна и сама не желала здесь оставаться. Передав бинокль коллеге, полицейский с напарником вывели катер. Уже на середине пути они убедились, что, как ни странно, мальчишка сказал им правду. Черный дым, поднимавшийся над Кордеро, был виден издалека.

Они подоспели вовремя! Магистр и синьор Фуэго, закрыв лица кто шарфом, кто шейным платком от дыма, пытались сбить пламя с кустарника. Огонь окружал их со всех сторон. Завидев пришедший на помощь катер, Гонсалес замахал руками и помог таможеннику втянуть на борт шатавшегося Фуэго. В этот миг пласт земли вдруг обрушился у него под ногами. Дийна только ахнуть успела:

— Держитесь!

Перебросив парус на корму, она развернула лодку. Воздух стал плотным от скорости. Дийна подхватила Гонсалеса, чуть не вывихнув себе руку, а потом ветер резко скрутил джунту, потащив её вбок. Их с такой силой приложило о каменистый утёс, что у неё в голове зазвенело. Раздался треск. «Нам конец!» — прострелила мысль. Глаза слезились от дыма, верхушка паруса была порвана в клочья. Время будто замедлилось. «Мы уже падаем?» Вдруг она поняла, что вместо падения их почему-то потянуло наверх, словно кто-то выловил их из пропасти невидимым сачком.

Оказалось, что не только воланте имеют привычку возить с собой якорный трос. Полицейские с трудом подтянули разбитую лодку к катеру, забрав на борт обоих оглушенных пассажиров. Дийна пришла в себя, уже сидя на банке, когда Фуэго, не на шутку встревоженный, вылил ей на голову половину фляги с водой.

— Вы чего? — возмутилась она, отряхиваясь, как кошка, которую окатили из шланга.

От смущения лицо молодого чиновника пошло красными пятнами:

— Я пытался привести вас в чувство, но вы были как мёртвая! — извинился он. — Страшно стало.

«На себя бы посмотрел!» — подумала Дийна. Волосы у Фуэго кое-где обгорели, на виске краснела полоса от ожога, вся одежда была испачкана глиной и копотью. Впрочем, она тоже выглядела не лучше. А ещё по смущению Фуэго и тому, как быстро он отвёл взгляд, стало ясно, что изображать перед ним мальчишку уже не имело смысла.

Среди всех сегодняшних неприятностей эта была самой ничтожной, но Дийну она доконала. Девушка отвернулась, глотая слёзы. «Теперь он разболтает об этом по всей Оротаве — и конец моей работе!» — всхлипнула она. Впрочем, ей и так конец. Она бросила груз, потеряла лодку… о господи! Гаспар её точно убьёт. Нет, сначала подвесит за ноги в ущелье Муэрто, где летучие мыши обгрызут ей лицо, а потом убьёт!

Полицейские, занятые разговором, не обращали на них внимания. Гонсалес с досадой разглядывал пострадавшие брюки, бормоча про себя: «Это не куст, а какая-то овощерезка!» Обгорелые ошмётки его модного пальто остались на Кордеро. Повертев в руках скособоченную шляпу, магистр страдальчески скривился и выбросил её за борт.

Их доставили в полицейский участок Оротавы, представлявший собой серую захламлённую комнату с унылыми стенами. Раньше Дийна здесь никогда не бывала, ей всегда удавалось вовремя улизнуть… до сегодняшнего дня. От царившей в участке казённой суеты она оробела и не сразу поняла, что от неё требовал какой-то молоденький полицейский.

— Лодка твоя? — терпеливо переспросил он, указывая на покорёженный парус. — Так и быть, помогу её отвезти, только адрес свой назови.

— Я скажу, — вмешался Фуэго, видимо, сообразив, что Дийна сейчас совершенно недееспособна. — Эта девушка — близкий друг доктора Сальваторе. Его адрес…

Дийна оцепенело слушала, представляя, как удивится доктор, когда ему вдруг привезут чужую джунту, разбитую в хлам. В горле снова встал комок. Что с ней теперь будет? Полицейские не спешили их отпускать. Им позволили умыться, пригрозив, что после этого придётся ответить на несколько вопросов. Дийна даже задумалась, не сознаться ли ей в контрабанде. Лучше уж сесть в тюрьму, чем вернуться к Гаспару без денег и без товара! Правда, если она расскажет о своих «подвигах», то Гаспару тоже не поздоровится…

Вместе с приунывшим Фуэго и недовольным магистром они ждали в каком-то пыльном закутке, когда у инспектора найдётся для них минутка. В этот момент Дийну осенила спасительная идея. Вскочив с колченогого стула (почему-то во всех присутственных местах стулья никогда не отличались устойчивостью), она опустилась на колено перед Гонсалесом и твёрдо произнесла:

— Я прошу у вас защиты по праву Кодекса!

Краем глаза она увидела, как Фуэго растерянно моргнул опаленными ресницами, да и сам магистр, похоже, здорово удивился:

— Слушай, парень…

Тут Фуэго, наклонившись, прошептал ему что-то на ухо, чего Дийна не расслышала из-за стука крови в ушах. От волнения голос у неё зазвенел:

— По Уставу колледжа, если человек спасёт жизнь волшебнику, то ему предоставляется убежище в Кастильо, когда он того пожелает!

— Да я и не спорю, — покладисто кивнул магистр. Он посмотрел на девушку новым взглядом и внезапно исполнился учтивости. Поспешно встав с места, Гонсалес поднял её под локоть и аккуратно усадил на стул.

— Сеньорита, это правило было придумано миллион лет назад, когда моря вокруг Архипелага кишели пиратами, а по острову носились дикие племена ардиеро. В те времена Кастильо дель Вьенто был единственным безопасным убежищем на мили вокруг! С тех пор, как вы сами могли заметить, многое изменилось. Святые ёжики, да если перелистать наш средневековый Устав, там ещё и не такую чушь можно найти! Например, по закону каждый студент имеет право пасти козу на нашем лугу, чтобы ежедневно получать к завтраку свежее молоко. Разумеется, когда в колледже было всего двадцать студентов, это правило не причиняло больших неудобств, но представьте, во что превратился бы этот луг сейчас!

Дийна всхлипнула, отлично понимая, что Гонсалес просто пытается отвлечь её своей болтовнёй.

— Я хочу сказать, что в наше время такой симпатичной девушке, как вы, вовсе незачем запираться за каменными стенами в компании учёных чудаков! Жаль, конечно, что так получилось с вашей лодкой, но мы постараемся возместить ущерб…

— Дело не только в лодке! Мне действительно некуда идти, — прошептала Дийна, уже не сдерживая слёзы.

Всё как-то сразу навалилось. Усталость последних дней, утренняя обида на Гаспара и последующие «приключения», от которых у неё до сих пор ныло правое плечо и кружилась голова… Ей вдруг стало так жалко себя, хоть плачь.

— Ну что вы, что вы, — неловко сказал Гонсалес и с досадой похлопал себя по карманам в поисках отсутствующего носового платка.

— Вы же сами говорили, что в колледже не хватает рабочих рук! — вдруг вмешался Фуэго. — Из-за этой «аномалии Ланферро» всем портам и перевозчикам требуется всё больше прогнозистов, так что вам приходится выпускать их по ускоренной программе. Вы говорили, что преподаватели нервничают, а в колледже не хватает обслуги, секретарей…

— Ну, говорил, — был вынужден согласиться магистр. — Ладно, только не плачьте! Придумаем что-нибудь.

Он выпрямился, увидев направлявшегося к ним очередного полицейского со значком инспектора. Дийна быстро вытерла слёзы, шмыгнула носом. Сердце у неё от страха ухнуло вниз. К счастью, Гонсалес представился первым, вызвав уважение инспектора своей степенью доктора философии и другими учёными заслугами. Благодаря его заступничеству для Дийны всё прошло более чем благополучно. Когда полицейский к ней обернулся, Гонсалес заявил:

— Эта сеньорита работает в колледже вместе со мной.

— Как ваше имя? — только и спросил инспектор, листая блокнот.

— Дийна… Дийна Линарес.

От простого вопроса её обожгла мгновенная паника. Соображение подсказало, что называть здесь имя Веласко явно не следовало. Ну а Линаресы — большое семейство, их в Оротаве полквартала живёт, так что, если кто-то захочет проверить её слова — милости просим.

Когда они втроём вышли из полицейского участка, на город уже тихо спускался вечер. Небо на западе загорелось всеми оттенками золота, и слоистые скалы на мысу Тано погрузились в серо-лиловую тень. Фуэго, извинившись, поспешил к себе в гостиницу, чтобы, как он выразился, «привести себя в приличный вид». Дийна с магистром направились к подъёмнику, проходя мимо крикливых вечерних дворов и лохматых пальм в воротниках из сухих листьев. Гонсалес в своей растерзанной одежде обрёл ещё большее сходство с пиратом (чудом уцелевшим в хорошей драке), но держался с завидным достоинством.

Когда они добрались до Эль Вьенто, Дийна затаила дыхание от предвкушения. Неужели ей наконец улыбнулась удача? Высоченные замковые ворота, потемневшие от времени, окованные железом, вызывали невольное почтение. Всем своим видом они будто говорили миру: «Даже не надейтесь». Гонсалес постучал в калитку, и маленькое окошко в ней тут же открылось. Угрюмый привратник, уже знакомый ей по предыдущему разговору, смерил их обоих подозрительным взглядом. Потом загремели засовы.

Проходя мимо ворот, она втянула голову в плечи, ожидая насмешливого «Ба! Это опять ты?», но привратник её, кажется, не узнал. Он стоял, скудно освещённый фонарём на Воротной башне, и держался с профессиональным равнодушием, словно это не он три месяца назад смеялся над её наивными попытками проникнуть внутрь. Его грузная фигура в своей неподвижной угрюмости напоминала горгулью, охранявшую это волшебное место.

— З-здравствуйте, — невольно вырвалось у Дийны.

Строго сжатые губы скривились в ухмылке:

— Добро пожаловать в Кастильо дель Вьенто.

Почему-то в его голосе ей послышался оттенок угрозы.

Глава 4

В сгустившейся темноте было трудно оценить красоту и размеры строений замка. Дийна и магистр с привратником стояли во внутреннем дворе, откуда через арку вёл проход в огромный замковый парк, а поодаль, за каштановой аллеей, высились башни главного здания.

На первый взгляд здесь всё казалось таинственным и волшебным. Свет от фонарей источал особую теплоту, а сквозняки, гулявшие между деревьями, сами собой сочетались в лёгкую, еле слышную мелодию.

— Это ветровая арфа в садовой беседке, — пояснил Гонсалес. — Похоже, что Фрайо сегодня в озорном настроении! Ишь, как насвистывает!

Дийна знала, что такое ветровая арфа — ящик-резонатор, внутри которого натянуты пластинки разной толщины, колеблющиеся от ветра. У неё тоже была такая… дома, в Фелице. Когда приступы головокружения стали повторяться всё чаще, они с матерью переехали из столицы за город, и отец, чтобы Дийна не грустила, сделал для неё ветровую арфу на веранде дома. Через две недели она научилась различать по голосам все ветра, прилетающие на Ланферро.

Тем временем в двух шагах от неё шёл тихий, но ожесточённый спор:

— …Что ещё за «новая помощница»? Всех работников нанимает сама госпожа декан, лично! И вам, доктор Гонсалес, об этом прекрасно известно!

— Ну так отведите её к сеньоре ди Кобро, и всего делов.

— Вы что, предлагаете мне в такой час побеспокоить сеньору ди Кобро? Серьёзно? Да я лучше в вольер с больвеной нырну, там хоть какой-то шанс…

— Ладно, — с досадой поморщился Гонсалес. — Отложим это на утро. А пока проводите девушку во флигель к аспирантам, у них точно была свободная койка. Завтра же сеньора ди Кобро оформит её на работу по всем правилам, как полагается.

Дийна, очнувшись, подошла ближе:

— Не волнуйтесь из-за меня. Я могу заночевать хоть в сторожке…

— Это вряд ли! — с живостью возразил привратник. — Пойдёмте со мной.

Попрощавшись с Гонсалесом, они вышли через каменную арку в тёмный парк, окружавший замок. За деревьями смутно виднелись очертания башен. «Где-то там находится библиотека, — думала Дийна. — Архивы. Реликвии. И Эспиро».

Но сегодня добраться до заветного ветра было никак невозможно. Не всё сразу. Молчаливый привратник шагал впереди, показывая дорогу. Звуки «арфы» здесь стали слышнее. Вскоре к ним присоединилось мягкое журчание ручья. Кое-где светились огоньки преподавательских коттеджей и служебных построек.

— Флигель там, за Мельничным ручьем, — махнул рукой провожатый.

После слова «флигель» Дийна ожидала увидеть маленький домишко размером с сосновую шишку. Поэтому она была немало удивлена, когда из-за деревьев выступил солидный двухэтажный дом с деревянной верандой по всему фасаду. На перилах веранды, прислонясь к столбу, сидел долговязый молодой человек. То ли размышлял о чем-то, то ли наслаждался «ветровой музыкой». Висевший над головой фонарь превращал его лицо в чеканную золотую маску, черные волосы до плеч были собраны в хвост. Дийна с любопытством высунулась из-за плеча привратника — и сразу подалась назад, чуть не споткнувшись от неожиданности. Оказалось, что лицо студента ей знакомо. Очень хорошо знакомо, к сожалению.

«Что-то часто я в последнее время натыкаюсь на де Мельгаров, это не к добру…» На крыльце сидел Альваро де Мельгар, сын владельца острова Сильбандо. Ну что за невезение! Стоит только подумать, что жизнь потихоньку налаживается — и на тебе!

Если этот парень действительно здесь учился, то интересно, кто ему разрешил. Насколько она помнила, Альваро был единственным сыном, а для наследников предусматривалась совсем другая программа обучения, более насыщенная, но никак не включающая изучение погодных условий Архипелага и методов их прогнозирования. Зато она включала, на минуточку, разные приёмы тренировки памяти и мнемотехники, чтобы проще было запоминать чужие физиономии, мельком увиденные на деловых обедах и светских раутах. «Но меня он точно не мог запомнить!» — успокаивала она себя, пока привратник здоровался с аспирантом и вкратце объяснял ему ситуацию.

Они с Альваро виделись один раз, когда ей было тринадцать, на каком-то столичном празднике. Дийна, от шеи до пят затянутая в жёсткий панцирь парадного платья, чувствовала себя в тот день, как заводная кукла, движущаяся по строго определённому протоколу. Альваро был таким же «винтиком» в составе делегации с Сильбандо. Они даже не разговаривали.

«Чтобы узнать в сегодняшней оборванке малолетнюю сеньориту Веласко, одной хорошей памяти мало, тут ещё неслабое воображение нужно!»

Справившись со страхом, она снова выглянула из-за грузной фигуры привратника, которому едва доставала до плеча, и как раз вовремя: тот закончил объяснения и готовился уже раствориться в ночи.

— Завтра в восемь явитесь к сеньоре ди Кобро, — приказал он напоследок, мазнув по лицу девушки хмурым взглядом. И, не утруждая себя изъявлениями вежливости, зашагал прочь.

— Ладно, пошли, что ли, — сказал Альваро, легко соскочив с перил. К облегчению Дийны, он на неё даже не посмотрел. Распахнул входную дверь и крикнул совсем другим, подобревшим тоном:

— Саина! Кажется, у нас гости!

Внутренность флигеля с первого взгляда поразила Дийну уютом и теплотой. Этот дом был совсем не похож на временное пристанище для случайных людей, которым требовалось скоротать где-то несколько лет до конца обучения. Было видно, что каждую мелочь в прихожей подбирали обдуманно и с любовью, от бронзовой чеканки до обувной тумбы, идеально вписанной в интерьер. Дом дышал тёплым запахом старого дерева, с ноткой лаванды. А ещё из кухни долетал упоительный запах, заставивший Дийну вспомнить, что у неё с самого завтрака во рту не было ни крошки.

Спохватившись, она заметила в раме двери круглолицую невысокую девушку с копной рыжеватых кудрей, цвета поджаренной булки, кое-как укрощённых заколкой. Одна щека у неё была измазана мукой, в руках — противень, на лице светилось сочувствие, смешанное с улыбкой.

— Похоже, денёк у тебя выдался тот ещё, — хмыкнула девушка, отчего Дийна сразу исполнилась к ней симпатии.

Вместе с тем ей стало неловко за свой рваный комбинезон, провонявший дымом. В этом доме, ухоженном до мелочей, она чувствовала себя как репей, который по ошибке засунули в букет оранжерейных цветов.

— Меня зовут Дийна, я буду работать в колледже, — представилась она, не решаясь оглянуться в сторону де Мельгара. Впрочем, тот уже убрался и шуршал чем-то в гостиной. Кажется, растапливал камин.

— Если хочешь, отдохни пока, — Саина кивком показала в сторону комнаты. — Ужин будет готов через полчаса.

— Давай лучше я тебе помогу.

Кресло, видневшееся в глубине гостиной, выглядело очень маняще, но оставаться наедине с Альваро ей не хотелось. А вдруг он примется её расспрашивать? Надо сначала хорошенько подумать, что соврать.

Саина явно не нуждалась в помощниках. Она усадила Дийну за стол, подвинула к ней разделочную доску и попросила нарезать хлеб, заодно налив ей чашку чая. Отрезая ножом ровные ломти, Дийна сунула горбушку за щёку и сразу почувствовала себя в тысячу раз лучше.

Кухня в доме была просторной, с двумя окнами. В шкафчиках наверху теснились разномастные горшочки и банки. Кто-то из аспирантов явно любил кулинарить, скорее всего — Саина. На плите кипела подливка, из духовки тоже тянуло чем-то съедобным. Рыжеволосая хозяйка, порхающая по кухне, как эльф, энергично мешала салат в деревянной миске.

— Всё готово, осталось только дождаться остальных. Нас тут пятеро, — пояснила Саина. — Меня с Альваро ты уже знаешь, а сейчас должны подойти ещё Дейзи, Орландо и Мартин. Удивительно, что в их почтенном возрасте они до сих пор не научились пользоваться часами!

— Мартин не придёт, — донеслось из гостиной. — Он сегодня ночует в вольерах, у него там ЧП.

— Какое ещё ЧП? — встрепенулась Саина.

На пороге кухни появился Альваро, изящно подперев косяк плечом.

— Мартин у нас работает на кафедре топографии и в Орнитологическом парке, — объяснил он специально для Дийны. — Занимается птицами, в основном. Маршруты перелётов, связь с системой ветров, то да сё… К нам вчера доставили партию оро-ойо, но по недосмотру их поместили в карантин с двумя зелеными попугаями. Ты же знаешь оро-ойо, — сказал он Саине, — они моментально запоминают всё, что услышат. А один из попугаев, как это ни прискорбно, имел склонность к обсценной лексике. Так что мы теперь имеем целую комнату бурно матерящихся птиц, которых нужно срочно привести в чувство. Как назло, у нас на среду намечен визит инспекционного комитета. Думаю, в эти дни Мартин будет ужасно занят!

Саина невольно расхохоталась:

— Бедняга! — всхлипнула она. — Ладно, я отнесу ему ужин.

Даже Дийна не могла удержаться от смеха. Рассказ Альваро как-то разрядил обстановку. Они вместе отнесли в гостиную салат и запеченный картофель, разложили приборы. В это время хлопнула дверь:

— Всем привет! Я не опоздала?

В передней, снимая перчатки, стояла стройная блондинка в зеленом жакете с меховой оторочкой на рукавах, пышной юбке и плоской шляпке, обильно украшенной перьями. Она поставила возле стены этюдник и чемоданчик с красками. Яркие прищуренные глаза скользнули по присутствующим и оценивающе прошлись по Дийне, от макушки до пяток.

— Ты как раз вовремя, — сказала Саина с оттенком сарказма в голосе, подразумевающем «как раз вовремя, чтобы поужинать, но не так рано, чтобы помочь».

— Прости, я никак не могла дождаться подъёмника.

Дейзи можно было охарактеризовать двумя словами: хорошенькая и самоуверенная. «Ещё и талантливая!» — с лёгкой завистью подумала Дийна. Она видела на стенах гостиной симпатичные акварели, висящие вперемешку с картами Архипелага, расчерченными какими-то волнистыми линиями.

— У вас красивые рисунки, — похвалила она, чтобы сделать девушке приятное.

Блондинка проследила её взгляд и пренебрежительно фыркнула:

— Эти, что ли? Это не мои. Я такое не рисую. Пишу только портреты.

Её слова прозвучали как щелчок по носу.

— Дийна будет работать в колледже, — поспешила вмешаться Саина.

— Да, она протеже магистра Гонсалеса, — добавил Альваро и всё испортил. После этого замечания в комнате повеяло холодком. Даже в глазах Саины мелькнуло что-то вроде разочарования. Дейзи презрительно скривила губы, даже не подумав скрыть свои эмоции.

«Что-то не так? — растерялась Дийна. — Или сеньор Гонсалес не пользуется симпатией у аспирантов?» Она снова почувствовала себя не в своей тарелке. Это были какие-то местные подводные течения и нюансы взаимоотношений, о которых её никто не предупредил. К счастью, неловкую паузу снова прервал шум у входной двери:

— Наконец-то я дома! — возвестил кто-то. Должно быть, последний из аспирантов, ожидавшихся к ужину — Орландо.

От его высокой плечистой фигуры в комнате сразу стало тесно. У него была хорошая улыбка и располагающая манера общения. Орландо относился к тому типу счастливчиков, которые сразу притягивают к себе людей и могут поладить буквально со всеми. Его серые глаза до сих пор сохранили наивно-мальчишечье выражение, а густые, песочного цвета волосы падали на широкий лоб.

— Клянусь, я не виноват! — изобразил он шутливый испуг, когда Саина пригрозила ему поварёшкой. — Это всё Домингес! Мы весь вечер просидели над завтрашним прогнозом для Аррибы.

— Да садись уже, — подтолкнула его Дейзи. — Есть охота, сил нет.

Все поспешили за стол. Миска с салатом пошла по кругу. Горячая еда в сочетании с тёплым уютом гостиной быстро привела всех в хорошее расположение духа. Над тарелками летали шутки, половины которых Дийна не понимала. От случайно брошенных слов вроде «градиент скорости», «адвективная инверсия» и «барическая топография» ей делалось не по себе.

— Вы приехали сюда учиться? — вдруг спросил Орландо, взглянув ей прямо в лицо и тактично обойдя вниманием её грязный комбинезон.

Он сидел напротив, сложив перед собой мощные квадратные руки. Очень привлекательные, кстати. Правда, Дийна не могла не заметить, что за ужином он смотрел только на Дейзи, ловил каждое её слово и смеялся её шуткам громче всех.

— Нет, я буду здесь работать.

«Если только Гонсалес не забудет о своём обещании и замолвит за меня словечко перед грозной сеньорой ди Кобро».

— Не у нас на кафедре, случайно? — оживился Орландо. — Знаете, нам позарез нужны лаборанты! А то я уже замучился: стоит только обучить более-менее толкового студента, как он тут же сбегает на работу в администрацию или в транспортную компанию!

— Потому что там кормят лучше, — подал голос Альваро, и все рассмеялись.

На мгновение Дийне вдруг страстно захотелось стать здесь своей. В этой комнате царил ученый азарт и окрылённость процессом познания, так разительно отличавшиеся от затхлой атмосферы в доме Гаспара, где всё казалось засаленным и несвежим, а на языке постоянно ощущался кислый привкус денег.

Этот вечер, словно отлитый из жёлтого стекла, вдруг до боли напомнил ей прежнюю жизнь на Ланферро. Отец с матерью так же шутили за столом. Они были как одно целое. Они мыслили так синхронно, что мама могла подхватить и развить отцовскую мысль, пока он только подбирал слова. А случалось, что отец передавал ей сахар или чашку — до того, как она успевала попросить об этом…

Дийна помнила их редкие вечера втроём, когда отцу удавалось вырваться из столицы, жёлтый круг от лампы над столом и запах маминого земляничного чая. Дни, когда их дом был безопасной гаванью, согретой любовью живущих в нём людей. Сидя здесь, в чужом флигеле, можно было зажмуриться и на миг вообразить, что из соседней комнаты доносятся голоса родителей, их шутки и смех. Одна из самых приятных радостей жизни — это звучащие где-то рядом голоса людей, которых ты любишь…

Вдруг она заметила, что Альваро пристально наблюдает за ней и постаралась придать своему лицу самое беззаботное выражение. Что там сказала Дейзи?

— …Теперь недельные прогнозы уже не используют. Всё слишком быстро меняется!

В руках у Орландо, как по волшебству, вдруг появились какие-то графики и цветные синоптические карты.

— Дейзи, ты же у нас спец. Не взглянешь одним глазком?

— Даже не подумаю!

— Жестокий ты человек! Хочешь, чтобы я остался на пересдачу!

— А чего там ещё проверять? Я даже отсюда вижу, что ты забыл про эффект Кориолиса.

Сконфуженный Орландо потрясённо уставился на свои записи, а потом испустил громкий стон.

— О нет! Домингес меня прибьёт! Дейзи, солнце моё, мне позарез нужна твоя помощь!

Девушка хитро улыбнулась:

— Так и быть, помогу… если ты уговоришь Альваро позировать мне для портрета.

— Я уже говорил и ещё раз повторю — ни за что! — хладнокровно заявил де Мельгар, несмотря на громкие стенания Орландо, который в эту минуту изображал умирающего лебедя, почившего рядом с салатной миской.

— Между прочим, меня считают неплохим художником! — с обидой воскликнула девушка.

Альваро иронически хмыкнул:

— У меня есть портрет кисти Карнисеро. Сумеешь его превзойти?

— Ой-ой-ой! Придержите-ка своё кастовое высокомерие, мессир!

— Ты не должна меня так называть, — отпарировал он, — если только не хочешь принести мне вассальную клятву.

— Спасибочки, я воздержусь!

От горячей сытной еды Дийну совсем разморило. Голоса, звучавшие над столом, словно отдалялись, постепенно таяли в высоте… Она встрепенулась от резкого смеха Дейзи:

— Эй! Да ты спишь совсем!

— Не удивительно, — заступилась за неё Саина. — После такого дня кто угодно бы отключился! Дийна, пойдём, я тебе всё покажу.

Изгиб деревянной лестницы в холле вёл к спальням на втором этаже. Ванная комната находилась внизу, в конце коридора. Увидев её, Дийна пришла в восхищение. Какая роскошь! Пусть ванная была совсем крошечной — пятачок чёрно-белой плитки на полу напоминал размерами шахматную доску — но всё равно! У Гаспара ей приходилось довольствоваться удобствами в сарайчике, во дворе.

С удовольствием напустив целую ванну горячей воды, она искупалась и вымыла волосы. Саина, добрая душа, оставила ей полотенце и халат, в который девушку такой комплекции, как у Дийны, можно было завернуть трижды. Закутавшись в махровый кокон, она на цыпочках вышла в коридор.

В гостиной всё ещё звучали голоса, но теперь, кажется, беседа велась на повышенных тонах. Дийна не любила подслушивать, однако любопытство пересилило. Хотя её мучила совесть за напрасный расход воды, она снова повернула кран, оставила воду с шумом литься в ванну, а сама, крадучись, медленно двинулась вдоль стены.

— Странная она какая-то, эта «девушка с Кордеро», — прозвучал насмешливый голос Альваро. — Интересно, в какой пещере Гонсалес её откопал?

— А как, по-твоему, должен выглядеть человек, только что спасшийся от пожара? — осадила его Саина. — Между прочим, я слышала, что Гонсалес сначала хотел послать на Кордеро тебя. Так что можешь считать, что Дийна с магистром избавили тебя от крупной проблемы!

Альваро издал неопределённый, но отчётливо скептический звук:

— Если бы туда отправился я, то никакой трагедии не случилось бы, так как, в отличие от Гонсалеса, я никогда не забываю взять с собой парашюты и сигнальные ракеты, а ещё — предупредить полицию округа об экспедиции.

— В этом весь ты, — с одобрительной иронией усмехнулся Орландо.

— Да, в этом весь я. А вот подвергнуть опасности государственного чиновника или пригласить в колледж случайную девчонку, растаяв из-за её смазливого личика — в этом весь Гонсалес. Не удивительно, что мы до сих пор никак не продвинулись в изучении флайра!

— Но сотрудников в колледже действительно не хватает.

— Да, но это не повод затыкать кадровые дыры случайными людьми! Ты согласен, что проблема с «аномалией Ланферро» требует системного подхода? Нам нужны здесь настоящие ветрографы, мощные спецы, понимающие суть воздушных течений, причины изменений в воздушной фауне и особенности локального климата на островах… Вместо этого мы наспех готовим простых расчётчиков и прогнозистов! Разумеется, их тут же расхватывают Арриба с Палмерой, у которых срываются графики перевозок из-за того, что все местные ветры сошли с ума. Но получается, что мы захлебываемся, пытаясь справиться с последствиями катастрофы, вместо того чтобы изучить саму причину и понять её суть.

Дийна, мёрзнувшая на холодном полу в коридоре, вынуждена была признать, что хотя Альваро и принадлежал к омерзительной семейке де Мельгаров, иногда он говорил толковые вещи. Вперемешку с возмутительными оскорблениями.

— А мне кажется, у неё интересное лицо, — невпопад сказала Дейзи. — Я про девушку. С удовольствием её нарисовала бы. Но мне почему-то совсем не хочется, чтобы она жила у меня за стенкой! Непонятно, почему Гонсалес притащил её именно к нам!

— Да, невольно пожалеешь, что мы живём не в одном из этих старых коттеджей, построенных по лестничному принципу! (*) — пошутил Альваро.

— Брось, старушка, надолго она здесь не задержится, — успокоил подругу Орландо. — Спорим, что донья Кобра мигом выживет её отсюда? В последнее время она вся на нервах, злющая, как оса. Так что, если девушка устроилась сюда ради прекрасных глаз магистра Гонсалеса, её иллюзии развеются очень быстро.

— И ей вовсе не обязательно спать наверху, — снова подал голос Альваро. — Рядом с ванной есть прекрасный чулан.

— Ну уж нет! — не выдержала Саина. — Не будет она спать в чулане! У нас есть свободная комната!

— Ты имеешь в виду ту комнату?

После этих слов повисло молчание такого рода, когда все смотрят в стол, избегая встретиться друг с другом взглядом. Стало тихо. Дийна отступила на шаг. Если кто-нибудь из них случайно выглянет в коридор…

Почти не дыша, она прокралась назад и неслышно притворила за собой дверь. Выключив воду, уселась на краешек ванной. Всё услышанное наводило на мысль, что ей надо будет поспешить с поисками Эспиро. Замок, мягко говоря, не блистал гостеприимством. Мордорезку им в бок, до чего же они все высокомерные, начиная с привратника и заканчивая последним аспирантом! Одни только сеньор Гонсалес и Саина — более-менее приличные люди!

«Просто они ничего о тебе не знают. Не хочешь рискнуть и рассказать им всю правду?»

Это была не очень разумная мысль. Вероятно, папаша Альваро точно постарался бы её прикончить. Дийна протёрла рукавом запотевшее зеркало и твёрдо посмотрела себе в глаза.

«Не обращай внимания на этих зазнаек. Ты явилась сюда не ради них. Ты пришла, чтобы освободить Эспиро. А потом мы с ним мгновенно исчезнем отсюда и забудем Эль Вьенто, как страшный сон!»

(прим.*: Лестничный принцип строительства был принят когда-то в Оксфорде. Комнаты в доме были связаны не коридором, а общей лестницей, причём каждая из лестниц была сама по себе. Такое расположение комнат обеспечивало студентам покой и уединение. От этого средневекового принципа отк азались только в 1870 году).

Глава 5

Дийна так и не поняла, почему комната, которую ей отвела Саина, вызывала у Альваро и его друзей такое смущение. На её взгляд, это была абсолютно нормальная спальня. На окне — пёстрые занавески с цветочным узором, у стены — тёмный комод вишневого дерева, на котором стояла свеча в медном подсвечнике. Дийна постелила свежее бельё, пахнувшее лавандой, завернулась в одеяло и выспалась всласть.

Утром её подбросило на кровати от страха, что она наверняка проспала всё на свете, и «донья Кобра» уже отдала приказ вышвырнуть её вон. Путаясь в простынях, Дийна метнулась к окну, в которое просачивался серый рассвет. Слава богу, утро только ещё начиналось! У неё было полно времени, чтобы одеться и привести свои мысли в порядок. После своего вчерашнего появления в затрапезном виде, ей хотелось произвести на всех более благоприятное впечатление.

Комбинезон пришлось выбросить, так как его проще было сшить заново, чем починить. Саина — дай ей ветер здоровья и мужа хорошего — одолжила гостье свою юбку, светлую блузку и жакет. В передней Дийна прихватила ещё чью-то дешёвую шляпу из соломки. Она боялась, что студенты в колледже будут смеяться над её вихрастой стриженой головой. Шляпа вечно норовила съехать на нос, но в остальном смотрелась вполне прилично. Довольная собой, Дийна повертелась перед зеркалом, в сумраке похожим на прохладный омут, и вышла.

Воздух снаружи был резким и свежим. Солнце уже вызолотило гребень горы, и от парковых деревьев протянулись длинные голубые тени. Далеко внизу, как сухарики в молоке, плавали в тумане дома Оротавы. Ветер шумел листьями, отряхивая с кустов ночную росу. В глубине парка резко, на высоких обертонах вскрикивала «арфа». Дийна пообещала себе, что в свободную минуту обязательно наведается к беседке и осмотрит её устройство более подробно.

Недалеко от тропы шелестела ветвями оливковая роща, из которой доносился странный шум. Очень интересно, кому ещё не спится в такую рань? Дийна понадеялась, что в местном парке не водились дикие звери. Привратник её ни о чём таком не предупреждал, однако впечатление было такое, будто в роще возился медведь. Сойдя с тропы, она отвела от лица мокрые ветки боярышника и, путаясь подолом в молодой поросли, осторожно подкралась поближе.

Это оказался не медведь, а Альваро, тренировавшийся с парой мечей. «Ритуальные», — сообразила она про мечи. У её отца были такие же, да и сам «танец» с мечами представлял собой старинный ритуал. Увы, в современном мире фехтование утратило своё прежнее значение, особенно для правителя острова. Случись что — против тебя армию двинут, и с мечами против пушек и боевых дирижаблей ты не попрёшь. Тем не менее, традиции требовали, чтобы сеньор с оружием в руках мог выстоять против любого противника, и граф Веласко не упускал возможности продемонстрировать своё умение во время церемоний.

Альваро тоже был хорош в этом деле, насколько она могла судить. Худощавый, но не тщедушный, мускулы — как канаты. Он легко «перетекал» из одной стойки в другую, двигаясь быстро, как тень. Не желая мешать, Дийна подалась назад, но проклятый подол, как назло, окончательно застрял в кустах. Чертыхнувшись, она принялась его отцеплять, а когда подняла голову, то обнаружила, что в дюйме от её носа подрагивает кончик меча, за которым маячила хмурая физиономия её соседа по дому. Из такого положения меч казался очень длинным.

— Если ты не перестанешь всюду совать свой нос, — раздражённо сказал де Мельгар, убирая оружие, — то когда-нибудь тебе его прищемят!

Выпутавшись наконец из кустов, Дийна шагнула в рощу следом за ним.

— Извини, я не нарочно… — начала она и осеклась. Оказалось, что Альваро уже убрал в ножны свои отточенные до звона клинки, набросил рубашку и теперь направился к дому, напрочь игнорируя её попытки завязать разговор.

«Ну и пожалуйста!» — рассердилась она, еле удержавшись от того, чтобы показать язык ему вслед. Это было бы уж совсем по-ребячески. «Если он так хотел, чтобы ему не мешали, почему не выбрал для своих упражнений более укромное место?»

Парк у колледжа огромный: каштаны, лавровые деревья, можжевельник, драцена… В зарослях акации за преподавательскими коттеджами можно целую роту спрятать — никто её там не найдёт. Тем не менее, судя по хрусту тонких веточек у неё под ногами, Альваро регулярно выбирал для своих тренировок именно эту рощу, рядом с тропой.

Нахмурив брови, Дийна придирчиво оглядела деревья. На вид им было лет пятьсот, не меньше. Невысокие оливы были высажены почти правильным кругом, на одинаковом расстоянии друг от друга. Подняв с земли две веточки, она взмахнула рукой, потом сделала выпад. Шаг, ещё шаг, поворот… Она много раз видела, как тренировался отец.

Сделав полный круг, она совсем запыхалась, зато в голове прояснилось. Упражнения, значит? Ха! Кто-то очень-очень давно высадил эти деревья таким образом, что при исполнении ритуального танца на заре низкое солнце било в глаза с одинаковой частотой шесть раз в секунду. Идеальная площадка для медитаций. Дийна с новым интересом погладила кору ближайшей оливы, вероятно, посаженной здесь ещё в те времена, когда её пра-пра-прадед только высадился на Ланферро.

Многие предпочли об этом забыть, но вообще-то первыми хозяевами Архипелага были ардиеро. Они растили здесь зерно и коз, имели странные погребальные ритуалы и до смерти боялись морской пучины, простиравшейся вокруг островов. Не удивительно — кое-где глубина проливов между островами достигала пяти километров. Жрецы ардиеро владели навыками гипноза, чтения мыслей и умели управлять флайром. Правда, в борьбе с захватчиками это им не очень помогло. Против мечей и тяжёлых пушек все ментальные практики оказались бессильны…

Прислонясь спиной к шершавому стволу, Дийна подставила лицо солнцу. Тёплые лучи мягко гладили щёки, превращая сплетённую листву олив в сверкающую сеть. Ветер куда-то исчез, и воздух был таким тихим, словно весь мир вокруг был соткан из покоя.

По легенде, жрецы ардиеро сотворили флайр из «дыхания островов» (этот термин, встречавшийся в старых рукописях, никто не мог более точно истолковать), чтобы их соплеменники, спасаясь от иноземных захватчиков, могли убежать на лёгких воларовых плотиках к соседним, пока ещё мирным островам. Остатки непокорных племен спрятались на Палмере — самом загадочном острове Архипелага, наименее испорченном цивилизацией. Круглый, с высоким горным плато посередине, формой он напоминал разрезанный торт. От центра острова лучами расходились глубокие, но узкие ущелья. Привести армию с пушками в эти ущелья было практически невозможно. Да ещё время там выделывало странные штуки! Вроде бы посмотришь на соседнюю вершину — она совсем рядом, а отправишься в поход — целый день потеряешь.

Между прочим, про нынешнего хозяина Сильбандо говорили, что он очень интересовался древними духовными практиками ардиеро, и в особенности — секретами флайра…

«Может, граф де Мельгар не так глуп, что позволил своему сыну прохлаждаться в колледже, когда вокруг творятся такие дела. Может, это часть его плана?»

Она вспомнила, как её отец однажды сказал: «Кто управляет флайром, тот правит Архипелагом».

Со вчерашнего дня её не покидало ощущение, что нити интриг, в которых оказался замешан остров Ланферро и её семья, стягиваются именно сюда. В Кастильо дель Вьенто.

* * *

Главное здание колледжа производило более чем солидное впечатление. В его каменных стенах и башнях, поддерживаемых мощными контрфорсами, присутствовал некий избыток высокомерия и монументализма, но тем сильнее оно притягивало взгляд. Дийна отметила новый лекционный корпус, пристроенный позднее к старому замку, а также восьмигранную Башню Ветров с флюгером на крыше и солнечными часами на одной из стен. Все грани Башни были ориентированы по сторонам света, а её верхнюю часть опоясывал фриз с аллегорическими изображениями ветров. Все они были представлены в виде крылатых мужских фигур: хмурый Фрайо щедро рассыпал вокруг град из круглого щита, Амансеро поливал всех дождём из кувшина, а весёлый Тибио сорил из-под плаща цветами… Все шестеро были здесь. А, нет, семеро. Дийна, обойдя Башню по кругу, остановилась перед седьмой фигурой: таинственный мужчина с лицом, закрытым плащом, держал между ладоней странный знак — пирамиду, перечёркнутую горизонтальным штрихом. Это был Эспиро.

Она очнулась, когда мимо прошла группа смеющихся студентов. Смешавшись с толпой, Дийна вместе со всеми вошла в гулкий сумрачный холл, пронизанный полосами света. По ногам гуляли вездесущие сквозняки. Здесь ещё слышалось эхо Средневековья. Поднимаясь по широкой лестнице, она подумала, что колледж, вероятно, обеспечивал работой многих художников. Вся стена над лестницей была увешана портретами серьёзных людей в чопорных одеждах, расшитых шелками и золотом. Их суровые физиономии неодобрительно косились на студентов, сновавших туда-сюда.

В обществе бойких молодых людей Дийна слегка оробела. Большинство из них были одеты в плотные тёмно-синие мантии и четырехугольные шапочки-конфедератки. На ней же была блузка из дешёвого тонкого хлопка и саржевая юбка, которую пришлось подколоть на талии булавками. Заглядевшись на портреты, Дийна споткнулась о длинный подол и чуть не упала, да ещё шляпа опять сползла на нос.

— Осторожней, подруга! — засмеялся кто-то, мимоходом поддержав её под руку.

Облившись жаром от стыда, она прижалась к лестничным перилам, другой рукой пытаясь поправить злополучный головной убор. Мимо прошли две девушки. Все студентки здесь были похожи на Дейзи: такие же яркие, улыбающиеся, элегантно одетые. Они громко смеялись, показывая зубы, и не стеснялись первыми заговаривать с мужчинами. А одна девушка, которую Дийна заметила в саду, в увитой клематисами беседке, даже курила!

По сравнению с ними она казалась себе неотёсанной провинциалкой. С другой стороны, никто не обращал на неё внимания, и это странным образом придавало уверенности. Подобрав подол, Дийна поднялась наверх и после недолгих блужданий по коридору отыскала, наконец, кабинет декана.

Подступы к сеньоре ди Кобро охраняла молоденькая секретарша, довольно робкая на вид. Её круглые глаза выглядывали из-под длинной чёлки, накрахмаленная блузка стояла колом, тонкие сивые волосы были безжалостно стянуты в пучок.

— Вы… извините… вам назначено? — заикаясь, спросила она. Голосок у неё был слабый, как у воробья.

— Да.

— Ой. Наверное, надо доложить?

Дийна посмотрела на неё с состраданием. В первый раз за всё утро ей встретился человек, ещё более запуганный, чем она сама. Интересно, что из себя представляет сеньора ди Кобро? Перед мысленным взглядом Дийны возникла мегера, каждое утро казнившая кого-нибудь перед завтраком и жующая на досуге битое стекло.

— Не нужно, я сама представлюсь.

Кабинет декана был отделан в чёрно-бордовых тонах. Строгая отделка и обилие мраморных украшений придавали ему некоторое сходство со склепом. Хозяйка кабинета тоже имела такой кислый вид, будто только что выбралась из замковой усыпальницы.

Кармен ди Кобро сидела за письменным столом, на котором в идеальном порядке были расставлены хрустальные чернильницы, подставка для пера, печати, книжный нож, подсвечники и пресс-папье. В центре стола лежала тощая папка с досье, стянутая резиновой лентой. Дийна невольно забеспокоилась, проверяет ли колледж своих сотрудников, и если да, то что именно они успели о ней раскопать?

Потом госпожа декан подняла голову, и её очки сверкнули, как хирургический скальпель.

— Дийна Линарес? — спросила она, выравнивая папку так, чтобы её край был параллелен краю стола.

— Да, — кивнула она, чудом проглотив вертевшееся на языке «донья Кобра».

— Мне о вас сообщили. К сожалению, мы не нуждаемся в новых сотрудниках, — сказала сеньора с удовольствием в голосе.

«Вот и приплыли», — подумала Дийна. И что теперь делать? Упрашивать? Класться в усердии? И где, спрашивается, магистр Гонсалес, когда он нужен?!

— Правда, есть одна временная работа, — добавила «кобра». — Нужно тщательно отмыть кабинеты на втором этаже, так как сегодня прибудет профессор Бермудес, а у него аллергия на пыль. Досадно, что позавчера пришлось уволить одну из горничных. Ну как, возмётесь? — Она выжидающе подняла брови.

«Только и ждёт скандала, чтобы выпнуть меня отсюда», — догадалась Дийна. Госпожа декан не могла не знать, что Гонсалес обещал ей совсем другую работу.

— Конечно, — улыбнулась она.

«Донья Кобра» скривилась, как будто глотнула уксуса:

— Ладно. Ведро и всё нужное возьмёте в подсобке. Транкилья!

На зов явилась та самая запуганная секретарша.

— Она вам всё покажет. Идите. Обе.

Под особым «выталкивающим» взглядом декана девушки сами не заметили, как оказались снаружи. Вскоре, вооружившись ведром и шваброй, Дийна уже медленно брела по коридору, разглядывая солидные двери с бронзовыми табличками: кафедра навигации, кафедра топографии и ветроведения, кафедра истории и мифологии… Эти названия звучали в её ушах волшебной музыкой. Снова вспыхнуло любопытство: вот бы заглянуть в каждую комнату, хоть на минуточку, хотя бы одним глазком! Увы, все двери были плотно закрыты. Дийна так замечталась, что нечаянно налетела на какого-то пожилого господина с седыми бакенбардами и короткой бородкой. От неожиданности тот ойкнул и выронил стопку книг, которую держал в руках.

— Ох, простите, пожалуйста! — спохватилась она. — Я вас не ушибла?

Поставив ведро и прислонив швабру к стенке, она принялась собирать книги. Её внимание привлёк заголовок брошюры: «Время и циклические расширения поля флайра. Темпоральные парадоксы». Автором значился некий Ф. А. Мойзес.

Дийна так вцепилась в книгу, что никакая сила не смогла бы вырвать её из рук. Временные парадоксы! Наверняка там есть что-то и про Эспиро!

— Позвольте, я её заберу, — сказал седой господин. Он, кажется, не рассердился, и это побудило Дийну спросить:

— Вы случайно не знаете этого сеньора Мойзеса? Он тоже преподаёт здесь?

Незнакомец с достоинством поклонился:

— Дорогая сеньорита, профессор Мойзес — это я.

Он польщённо приосанился, увидев, каким восторгом осветилось её лицо.

Этажом ниже Дийну ждали пыльные кабинеты, остро нуждавшиеся в уборке, но разве она могла оторваться от этого чудесного человека, хранившего в своей голове ответы на все мучившие её вопросы! Если бы только можно было его расспросить!

Профессор на всякий случай покрепче прижал книги к груди и попятился от странной горничной, в глазах у которой вдруг загорелся азартный блеск.

— Извините, у меня сейчас лекция, — пробормотал он, стараясь быстрее затеряться среди студентов.

Не отдавая себе отчёта, Дийна двинулась следом. У дверей кабинета они снова столкнулись. Мойзес, не на шутку озабоченный, затравленно оглянулся.

— Можно, я тоже здесь побуду? — выпалила Дийна. — Я вам не помешаю, честно! Просто сеньора ди Кобро приказала убрать всю пыль в кабинетах, а я…

— Ах, вот оно что! — с облегчением засмеялся профессор. — Генеральная уборка к приезду Бермудеса, ну конечно! Хорошо, но только не шумите.

Дийна вдоль стеночки прошла вглубь кабинета, где стояла железная печка, добросовестно обогревавшая этот каменный мешок. Рядом был оборудован стеклянный террариум, в котором, вероятно, жил кто-то теплолюбивый, и стояли горшки с кактусами, а также другими незнакомыми растениями. За столами сидели студенты. Здесь Дийну поджидало ещё одно потрясение, когда она узнала среди собравшихся вчерашних аспирантов. Это был удар ниже пояса — после того, как она опрометчиво заявила, что будет работать на кафедре вместе с Гонсалесом!

На её появление все отреагировали по-разному. Саина простодушно улыбнулась, Дейзи, наклонившись к соседке, что-то шепнула ей на ухо. Орландо, кажется, не мог решить, стоит ли ему поздороваться или лучше сделать вид, что они не знакомы, а Альваро молча отвернулся.

Их поведение больно её задело. Вздёрнув подбородок, Дийна принялась протирать тряпкой толстые кожистые листья, краем уха прислушиваясь к тому, что происходило возле доски.

Понять что-то в рассуждениях Мойзеса оказалось непросто. Она завязла ещё на словах «векторное поле», «гладкая кривая» и «многомерное пространство», и чем дольше профессор стучал мелом по доске, тем острее Дийна сознавала глубину своего невежества. В эту раскрывшуюся бездну рухнул её наивный план «быстренько найти Эспиро и свалить». О чём она только думала?! Если для того, чтобы управлять волшебным ветром, нужно знать хотя бы половину того, о чём рассказывал Мойзес, она и за тысячу лет не доберётся до Ланферро!

Время шло. Студенты строчили в тетрадях, Дийна уныло возила тряпкой по листьям, с каждой минутой всё больше погружаясь в отчаяние. Стало немного легче, когда Мойзес перешёл от абстрактных теорий к более конкретным вопросам.

— Согласно учению древних островитян, времени нет — есть только цепочка последовательных событий, — говорил он. — Гипотетическая возможность попасть в прошлое с помощью магии флайра порождает ряд парадоксов. Например, могу ли я встретить там своего «двойника», или я окажусь в своём собственном теле? Если да, тогда временной промежуток, в котором мы можем перемещаться, ограничен нашим возрастом. Нельзя вернуться в прошлое на сто лет назад, если вам всего пятьдесят. Далее, как быть с вероятностями? Каждый выбор, который встаёт перед нами, порождает альтернативные варианты будущего. Существуют ли они изначально, или мы каждый раз создаём новую реальность, когда делаем выбор? Другими словами…

Не договорив, Мойзес взял какой-то предмет, лежащий у края доски и вдруг с силой метнул его в класс. Все ахнули. Альваро, мгновенно выбросив руку, поймал это и положил перед собой. Остолбенев от шока, Дийна воззрилась на камень — увесистый такой булыжник — лежащий на учебной парте. Ну и шуточки у профессора! Спятил он, что ли?! Мойзес только удовлетворённо кивнул.

— Согласитесь, что в той реальности, где я бросил камень, а дон Альваро не сумел его поймать, мы сейчас переживаем не самый приятный момент. Другой вопрос, предопределена ли такая реальность или я создал её своим поступком? Следует ли меня считать убийцей?

Он умолк, задумчиво глядя на террариум, и Дийна, проследив его взгляд, обомлела. За стеклом лениво шевельнулось какое-то серое бревно. «Это же больвена! Самая ядовитая змея на Сильбандо!» Даже находиться в одной комнате с этой тварью было опасно. Больвена так ядовита, что выделяет яд через кожу. Человек мог отправиться на тот свет, просто посидев рядом с ней какое-то время. А Альваро, как нарочно, выбрал себе место перед самым террариумом.

Дийна попятилась от проклятого ящика, пока не упёрлась лопатками в стену. Её вывел из ступора смех профессора Мойзеса — резкий, словно царапанье по стеклу:

— Не волнуйтесь, сеньорита, наш террариум оснащён специальными фильтрами, удерживающими ядовитые вещества. В малых дозах яд больвены — бесценное лекарство. Но, конечно, если бы мой камень разбил стекло…

Теперь все студенты уставились на неё, и Дийна покраснела, снова ощутив себя деревенщиной. Хладнокровная усмешка Альваро её просто взбесила. Да и Мойзес тоже хорош! «Экспериментатор, тоже мне! — зло подумала Дийна. — Если альтернативные реальности действительно существуют, то его поступок был глупейшим в каждой из них!»

Правда, приходилось признать, что Мойзес свёл вероятность появления этой нехорошей реальности к минимуму, швырнув камень именно в де Мельгара. Не в доверчивого Орландо, и не в его соседа по парте, который, кажется, приловчился спать с открытыми глазами. Нет, он выбрал человека, с детства приученного видеть во всём угрозу. У которого в графе «рефлексы», наверное, одни восклицательные знаки!

— …В общем, я рад, что вы поймали камень, дон Альваро, — закончил профессор.

Де Мельгар нехорошо улыбнулся.

— В следующий раз я этого не сделаю. Чисто из интереса, сможет ли кто-нибудь из нас вернуться в прошлое и направить реальность по другому пути.

Профессор, казалось, задумался:

— Вряд ли мне такое под силу. Часто возникает вопрос: почему, если островитяне когда-то владели магией перемещения в прошлое — а по некоторым признакам, так оно и было — почему же они отказались от этого? Думаю, мудрецы древности понимали ценность осознанного выбора. Человек, привыкший надеяться на «второй шанс», плохо сознаёт цену своим ошибкам. Да, конечно, было бы заманчиво застраховать себя от ошибок. Но гораздо важнее — та работа души, которая совершается в нас, когда мы принимаем последствия своих и чужих решений.

Мойзес оглядел аудиторию и добавил:

— Я хотел бы, чтобы вы написали эссе на эту тему. Об этических проблемах темпоральных практик.

— Значит, именно поэтому заперли Эспиро? — вырвалось у Дийны. — Чтобы больше никто не смог отправиться в прошлое и изменить его?

По реакции собравшихся она поняла, что опять сморозила глупость. Кое-где прошелестели смешки. Дийна упрямо не сводила глаз с Мойзеса, усилием воли стараясь потушить пожар на лице.

— Дорогая моя, — снисходительно заметил профессор, — мифологический аспект проблемы вам лучше обсудить с доктором Солано. Я в этом не специалист.

Она растерянно моргнула. Как он сказал? Мифологический… что? Однако спросить было не у кого. Лекция закончилась, Мойзес уже вышел из кабинета, и её вчерашние знакомые вместе с остальными тоже потянулись к дверям. Никто из них не подошёл, чтобы спросить, как дела, или просто поздороваться по-дружески.

Вскоре Дийна осталась одна, не считая компании кактусов и больвены.

Глава 6

Чем хорош кактус в качестве собеседника — тем, что он молчит всю дорогу. Дийна как раз успела высказать всё, что она думала о чёрствости профессора и о ехидстве аспирантов, когда в класс влетела разъяренная сеньора ди Кобро. «Будто бы здесь одной змеищи было мало!» — подумала Дийна в сердцах.

— Эт-то что такое?! — возопила декан таким голосом, словно глас военной трубы раздался под сводами замка. — Я вас что просила? Убраться на втором этаже! Вы до двух считать умеете? Живо за мной!

Шуршащий бордовый подол платья сеньоры ди Кобро так и летел по коридору. Дийна, волоча за собой ведро, еле поспевала за ней. Она чувствовала себя несчастной и сбитой с толку. Уже два часа она торчит в колледже — и с тех пор ни на шаг не приблизилась к Хранилищу! Более того, её уверенность в том, что она справится с Эспиро, серьёзно пошатнулась. Если честно, она вообще начала сомневаться в его существовании.

Бордовый подол скрылся за поворотом. Дийна шагнула за угол… и нос к носу столкнулась с магистром Гонсалесом. При виде девушки, нагруженной ведром, шваброй и тряпками, его глаза изумлённо расширились.

— Сеньорита Линарес? Что происходит?

Госпожа декан пронзила его разъяренным взглядом:

— А, это вы. Полюбуйтесь, кого вы сюда притащили! Никакого соображения!

— Я пригласил её на должность секретаря, а не горничной! Дийна, сейчас же оставьте это ведро и пойдемте со мной!

— Стоять! — прошипела «донья Кобра». От холодной ярости в её голосе Дийна прилипла к месту. Таким тоном можно было заморозить пингвина.

— Может, я просто отнесу всё это в подсобку? — тихо спросила она, помахав шваброй. И быстро ретировалась, оставив начальство выяснять отношения. За её спиной по коридору летало эхо:

— Если вы будете мне мешать..!

— Если вы считаете, что вам это сойдёт с рук..!

Втянув голову в плечи, Дийна ускорила шаг.

Кафедра ветроведения, куда её привёл Гонсалес спустя некоторое время, ей очень понравилась. Это была совсем небольшая комната, можно сказать, островок обыденности среди музейного великолепия парадных залов и лестниц старого колледжа. Дийна с уважением относилась к старине, но избыток готики её подавлял. Здесь же ничего подобного не было. Магистр Гонсалес с гордостью показал ей чистый стол, на котором поблёскивала новенькая пишущая машинка.

— Всё для вас! Я хотел попросить вас перепечатать набело несколько документов… но сначала нужно доработать и вывесить расписание курсов, пока наш учебный процесс окончательно не скатился в хаос.

Вкратце магистр объяснил, что из-за сокращения сроков обучения составление расписания для колледжа превратилось в нетривиальную задачу. Нужно было как-то совместить возросшую нагрузку и — увы — оставшееся прежним число преподавателей и аудиторий. Путём мозгового штурма руководители кафедр кое-как нашли приемлемый вариант, который лежал теперь перед Дийной в виде кипы листочков со стрелочками и пометками. Всё это нужно было свести в таблицу и вывесить на Галерее. Ввиду срочности работы к делу привлекли ещё и Транкилью.

— Берёте ватман, рисуете таблицу — и вперёд, — проинструктировал их Гонсалес.

Дийна огляделась. Бумаг в комнате было много. Папки с бумагами, старый календарь, перевязанные пачки листов, ворох документов на столе Гонсалеса, придавленный пресс-папье — в общем, бумаги вокруг было столько, хоть гнездо свивай. Но ватмана не было.

— Может, если это не запрещено, мы возьмём один листочек из Библиотеки? — робко прошелестела Транкилья.

Гонсалес безразлично пожал плечами, зато Дийну от этих слов словно ударило молнией. Библиотека!

— Можно, я схожу с Транкильей? — с замиранием сердца спросила она у магистра. — Помогу донести всё, что нужно!

— Что донести, лист ватмана? — весело блеснул глазами магистр. — Хотя, если хочешь, иди. Тебе полезно здесь осмотреться. Только надолго не пропадайте!

— Мы мигом! — и Дийна пулей вылетела за дверь, пока Гонсалес не передумал.

Библиотека её потрясла. Это был огромный зал, в который вели красивые двустворчатые двери с цветными стеклянными вставками. Он занимал добрую половину третьего этажа. Потолки были украшены лепниной, столы и колонны обшиты полированными панелями. Длинными рядами тянулись шкафы с бесчисленными томами книг, между ними стояли палисандровые консоли. В центре потолка располагался стеклянный купол, из которого падал широкий сноп света. Он освещал винтовую лестницу, уходившую куда-то вниз. Подойдя к перилам, Дийна увидела внизу ещё один библиотечный ярус. И ещё один — уровнем ниже… У неё закружилась голова.

— Здесь, наверху, читальный зал, — шёпотом объяснила Транкилья. — А всё, что ниже — Книгохранилище и Архивы.

Она первой начала спускаться, чтобы найти кого-нибудь из библиотекарей. Девушки успели дойти до второго яруса, когда им навстречу вдруг вышел Альваро де Мельгар. Дийна подумала, что ироническая ухмылка сама наползала на его лицо, при каждой их встрече.

— Мы по поручению магистра Гонсалеса, — поспешно сказала она, пока Альваро не опозорил её какой-нибудь шуточкой.

— И как это понимать? — спросил он. — Тебя можно поздравить с повышением, или ты не справилась со шваброй?

— Со шваброй я управляюсь отлично, можешь поверить! — вспылила она, жалея, что упомянутого орудия нет сейчас под рукой. А то живо сбила бы спесь с этого сильбандского скорпиона.

Добросердечная Транкилья поспешила вмешаться:

— Это было какое-то недоразумение! Дийна вообще-то работает на кафедре ветроведения.

Альваро притворно вздохнул:

— Ну всё. Интеллектуальный климат кафедры безвозвратно загублен.

Дийне очень хотелось испепелить его взглядом, но аспирант, кривя губы от смеха, уже прошёл мимо и скрылся в проходе между шкафами.

* * *

После того как они с Транкильей полдня ползали по огромному бумажному листу, вписывая в графы фамилии преподавателей и названия курсов, одно заумнее другого, Гонсалес дал Дийне новое поручение: переписать в какой-то толстый журнал информацию из личных дел второкурсников и аспирантов. Это было уже интереснее. Первым делом она отыскала в куче папок несколько знакомых имён. Ага, вот они. Саина Перес — кафедра топографии и ветроведения. Кроме Саины, там числился некий Мартин Феррер — похоже, тот самый аспирант, который занимался сейчас «перевоспитанием» оро-ойо. С ним Дийна пока не была знакома.

Альваро де Мельгар — кафедра сенсорных искажений. «И почему я не удивлена?» — пробормотала она про себя. На этой кафедре изучали, в основном, влияние разных ветров на психику и поведение, но Дийна охотно допускала, что Альваро занимался там и другими, менее безобидными исследованиями.

Орландо Ортис… Постойте-ка, Ортис? Она вспомнила сенатора Теобальда Ортиса, члена Директории. Значит, Альваро был не единственным «золотым мальчиком» во флигеле. Семья Орландо тоже имела большое влияние на Аррибе. Вместе с Дейзи Орландо учился на кафедре навигации.

«Так, а Дейзи у нас, оказывается, тоже родилась с золотой ложкой во рту, — обнаружила Дийна, листая другую папку. — Дезире Бланко. Дочь Карлоса Бланко, владельца красильных фабрик, плантаций опунции — в общем, всего, что связано с производством красок. Кроме эксплуатации бедных жучков кошенили, отец Дейзи производил пурпурную краску из лишайника орсель, алую — из смолы драцены, и так далее. На Континенте это производство было давно вытеснено более дешёвыми химическими красителями, но здесь, на Архипелаге — это просто золотое дно! Надо же, какой уникальный состав аспирантов у нас подобрался!»

Была ли это случайность? Нет, она так не думала.

* * *

Это был очень, очень длинный день. Уже смеркалось, когда Дийна, пошатываясь, вышла из здания колледжа, в полной уверенности, что её пальцы навсегда свело судорогой, а в голове поселился рой пчёл. Хотелось тишины. Она механически прошла несколько метров по тропе, ведущей к флигелю, но потом передумала и свернула в сад, ориентируясь на звуки ветровой арфы.

Беседка стояла в укромном уголке сада, окружённая вишнями, словно маленький позабытый храм. Её ажурную решётку до самой крыши обвивали плетистые розы. Дийна села на скамью и прикрыла глаза. Над головой что-то мурлыкала арфа, поздние розовые бутоны покачивали соцветиями ей в такт. Мимо пролетела стайка лучернаго, оживив сиреневые сумерки цепочкой ярких огоньков. Вокруг быстро темнело. Терпкий запах мокрых осенних листьев смешивался с еле слышным запахом дыма — кто-то в саду жёг костёр.

Дийне не хотелось никого видеть, особенно вчерашних знакомых из флигеля. С каким лицом она появится перед ними? Королева подсобки! Работница ведра и тряпки! «Поди, меня там уже поджидают, — думала она, растравляя себя этими мыслями. — Чтобы было над кем поржать!»

— Вот ты где! — вдруг прозвучало над ухом.

Вздрогнув, она открыла глаза и с неудовольствием обнаружила Дейзи в её модном меховом жакетике, складчатой юбке и шляпке, кокетливо сдвинутой набок. Рядом с Дейзи любой человек обретал лёгкий комплекс неполноценности, а сегодня Дийне этого и так хватило.

— Так и знала, что ты здесь торчишь, — заявила Дезире, усаживаясь напротив. — О чём грустим, о ком тоскуем? Или тебя Гонсалес замучил? Он кого угодно загоняет своими поручениями. Ты на Транкилью-то не равняйся, она двужильная. Ей после доньи Кобры никто не страшен!

— Да ничего, я сейчас приду, — пробормотала Дийна, страстно мечтая снова остаться одной. Кроме прочих достоинств, у Дейзи был взгляд художника. Под прицелом её насмешливых глаз ты невольно чувствовал себя прозрачным.

— Давай, а то Саина жутко бесится, когда мы опаздываем! И у меня нет больше сил выносить голодные стоны Орландо, который сейчас страдает в гостиной. А Альваро прячется у себя. Боится, что я снова начну уговаривать его позировать. — Она засмеялась: — Каждый вечер, когда мы сидим у камина, он нарочно устраивается в самом дальнем углу, чтобы лицо оставалось в тени. Ты вчера не обратила внимания? Кстати, а ты не хотела бы…?

— Нет, — твёрдо ответила Дийна, чтобы сразу пресечь все поползновения на этот счёт. — Нарисуй лучше Орландо, он будет счастлив.

Сказала — и осеклась. Ну кто её тянул за язык? Если между Дейзи и Орландо были какие-то чувства, её это никак не касалось. Девушка, впрочем, не заметила её смущения и только махнула рукой:

— Да у меня есть его портреты, целая пачка! И Саины, и Мартина. Вы с Альваро поинтереснее будете. В нём есть нечто… какая-то двойственность. Он вообще-то сын графа, ты знала?

Это было сказано как бы небрежно, но с явным намерением поразить. Хотя Дийна заметила, что в колледже, да и вообще на Керро, никто не испытывал особого почтения к титулам. Не то что на дальних островах.

— О! — присвистнула она, надеясь, что это прозвучало достаточно потрясённо.

— Будущий правитель острова, да. Это давит. Мы с ним вроде как друзья, но… если встанет выбор между нами и островом, он выберет остров. Понимаешь? Это всё равно что девиз, который раньше выбивали над воротами замка. Ты привыкаешь и, возможно, даже не замечаешь его. Но верность острову тебя в крови.

Дийна кивнула. Она не могла сказать, насколько эта характеристика справедлива для де Мельгара, но Дейзи только что очень точно описала её отца.

— Ладно, а обо мне что скажешь?

— Ну… во-первых, ты не отсюда. В тебе видна грусть по утраченному… по дому, может быть. По тому месту, где остались твои корни.

Дийна резко поднялась со скамьи, стараясь не выдать свой страх.

— Корни — это у деревьев. А у людей — ноги. Пошли ужинать.

По дороге до флигеля она думала, что «время лечит» — дурацкая поговорка. Просто бывают некоторые периоды онемения и забытья между волнами, когда боль неминуемо возвращается. А ещё она думала, что придётся поискать второй тёмный угол в гостиной. Или пусть Альваро подвинется, если что. Неизвестно, как там у Дейзи с художественным талантом, но вот с зоркостью у неё было всё отлично! «И по закону подлости, ей захочется выделить на портрете именно те мои черты, которые лично я предпочла бы скрыть!»

Глава 7

Следующие несколько дней прошли как в тумане, зато Дийна потихоньку начала ориентироваться в этом учёном муравейнике, который представлял из себя здешний колледж. Сеньор Мойзес был ректором колледжа Всех Ветров и занимался академическими вопросами. Декан, «донья Кобра», заведовала хозяйственной частью. Также имелось некоторое количество преподавателей, которых здесь называли тьюторами, и двое исследователей-стипендиатов, приглашённых для разработки отдельных научных тем. Привратник, сеньор Гарра, также выполнял обязанности садовника и носил гордый титул Хранителя садов, виноградников и шелкопрядов, хотя ни винограда, ни шелкопрядов поблизости не водилось. Просто в колледже очень любили традиции.

Дийну оформили лаборантом на кафедре ветроведения и даже выплатили аванс. Первым делом она с благодарностями вернула одежду Саине и обзавелась собственным гардеробом: юбкой по размеру, тёплыми ботинками и парой блузок. Вещи были, конечно, не новые и не такие изящные, как у Дейзи, зато свои!

После трёх лет работы у Гаспара, в течение которых она не вылезала из рабочего комбинезона, ей вдруг захотелось чего-то нового. В ней даже проснулось кокетство. По утрам она долго торчала перед зеркалом, приглаживая щёткой непослушные вихры. Иногда возникала мысль сделать модную стрижку, или отрастить длинные волосы и купить гребни с цветными стёклышками, или померить в лавке то нарядное платье с оборками — в общем, ей хотелось всего и сразу!

Скромная зарплата лаборанта не была рассчитана на подобные запросы. Дийна с грустью вспоминала об увесистой пачке денег, спрятанной под половицей в доме Гаспара, но даже в мыслях не допускала, что могла бы туда вернуться. Свою вылазку в город она совершила очень быстро, стараясь держаться подальше от рынка и порта, где теоретически можно было столкнуться с бывшим опекуном. Неизвестно, что думал о ней Гаспар. А вдруг он её разыскивает? Или посчитал, что она разбилась на Сильбандо? Это было бы лучше всего.

Каждый день, в девять утра она приходила на кафедру и садилась за пишущую машинку. Деятельность Гонсалеса и других магистров порождала целые кучи бумаг: докладные записки, учебные планы, тезисы для конференций… Иногда приходилось печатать весь день, не поднимая головы. Дийна больше не удивлялась бумажным завалам, громоздившимся по углам кабинета. Странно, что они ещё не затопили комнату до потолка!

В два часа дня она прерывалась, чтобы выпить чашку какао вместе с Транкильей, а потом возвращалась на место. Гонсалес хвалил её за усердие. Они вообще отлично сработались. С точки зрения Дийны, у магистра было всего два недостатка. Во-первых, он слишком любил красоваться перед студентками, так что на кафедре от них просто отбоя не было. То методичку им принеси, то уточни время семинара… Есть же расписание на Галерее, вот пусть там и смотрят! Во-вторых, Гонсалес часто уезжал по делам, и тогда порхающие бабочки-студентки исчезали, зато на пороге воздвигалась грозная фигура сеньоры ди Кобро, что было ещё хуже. Все попытки Дийны завязать добрые отношения разбивались о лёд её очков. Декан упорно продолжала считать её кем-то вроде прислуги, которой можно помыкать, как захочется, а частые отлучки Гонсалеса предоставляли ей массу возможностей изводить лаборантку, находя для неё всё новые поручения то на кухне, то в прачечной.

Спустя несколько дней Гонсалес опять уехал куда-то на катере, хотя ещё с ночи деревья гнулись под напором Тревизо, и вершина Теймаре поблёкла, спрятавшись за желто-серой вуалью из песка и пыли. Дийна едва успела смахнуть эту пыль со стола, ругая себя за то, что оставила на ночь окно приоткрытым, когда с порога раздался окрик декана:

— Вы здесь? Идёмте. Нужно срочно помочь горничным снять бельё. Да поживее!

Они еле дошли до заднего двора, сгибаясь под яростными порывами ветра. На зубах хрустел песок. Выстиранные простыни хлопали на ветру, как надутые паруса. Возле них суетились две девушки. Дийна помогала складывать огромные полотнища, жёсткие и порыжевшие от пыли.

— Чего уж теперь торопиться! Всё равно всё перестирывать придётся, — махнула рукой одна из девушек с остреньким веснушчатым лицом. Однако Дийна осталась на дворе до самого конца, до тех пор, пока последняя из простыней не была уложена в корзину. У сеньоры ди Кобро была привычка наблюдать за работниками из окна, чтобы потом устроить им выволочку за нерадивость.

Во второй половине дня для неё снова нашлась работа: нужно было отнести техусловия профессору Бермудесу. Старый магистр, страдающий астмой, до смерти испугался нашествия пыли, спрятался у себя в кабинете, обвешал все окна мокрыми полотенцами и отказывался выходить. Потом Дийну позвали убрать стёкла и подмести пол в аудитории, где сорванная ураганом ветка разбила окно.

— А в Библиотеке, случайно, не нужна помощь? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда вездесущая «донья Кобра» опять появилась у неё на пороге.

Стёкла очков надменно блеснули:

— Разве вам не сказали, что в Книгохранилище допускаются только преподаватели и студенты старшего курса? — грозно спросила декан. — Безобразие! Я доведу это до сведения магистра Гонсалеса. Архивистам следовало бы усерднее следить за порядком!

Дийна не приняла это шипение всерьёз, и оказалось, что зря. Когда вечером на кафедре стало потише, она спустилась в библиотеку, чтобы раздобыть книгу, в которой Гонсалес хотел проверить одну цитату. Тишина читального зала нарушалась лишь приглушённым шелестом страниц. «Где же, интересно, они прячут Эспиро…» — подумала Дийна. Стоило ей сделать один шаг в сторону запретного второго яруса, как перед ней тут же вырос архивист в коричневой мантии, явно раздражённый её нахальством.

— Запишите название этой книги, и мы отложим её для магистра Гонсалеса, когда он вернётся, — сказал он строго. — Вам здесь нельзя находиться!

Так и пришлось уйти, несолоно хлебавши.

На другой день сеньора ди Кобро отправила её на кухню. Дийна, скрипя зубами, отсчитывала часы до возвращения своего начальника. Стопка черновиков, которые он просил отредактировать и перепечатать, всё никак не уменьшалась. Разве можно сосредоточиться на работе, когда тебя вечно гоняют то в котельную, то в прачечную, то к привратнику?! К сеньору Гарре, привратнику и садовнику колледжа Эль Вьенте, она тоже не испытывала симпатии. У него были грубые манеры и лицо такое серое, словно он полжизни провёл в щели за шкафом.

«Как он справляется с работой садовника, интересно? От его взгляда даже баобабы чахнут!»

На замковой кухне было куда веселее. Шеф-поваром в колледже была донья Люсия — статная, крупная женщина с ловкими руками и властным голосом. Она лихо управлялась с тяжёлыми сковородками и любила яркие краски в одежде. Когда она комбинировала красное платье с каким-нибудь бирюзовым передником, на её габаритах это производило ошеломляющий, почти что звуковой эффект. Непривычные люди, которым выпадала честь пообщаться с доньей Люсией, потом ещё долго приходили в себя.

Дийне она сразу понравилась. Во-первых, Люсия никого не боялась: ни декана, ни Мойзеса, ни призраков ардиеро, по легенде, до сих пор обретавшихся в замке. Во-вторых, она никогда не стремилась подчеркнуть свою власть и, хотя это было против правил, часто оставляла в буфете что-нибудь вкусненькое для замученных учёбой студентов. Заметив Дийну, явившуюся по требованию доньи Кобры, Люсия сунула ей полную корзину уток, грустно свесивших шеи, и потребовала ощипать их на заднем дворе. В помощь ей отрядили дворового мальчишку по имени Кайо, у которого в замке тоже не было чётко определённых обязанностей. Дийна иногда встречала его то в котельной, то на кухне, но чаще всего — с граблями в саду, где он расчищал дорожки и жёг костры из пальмовых веток.

— Не могу поверить, что другим лаборантам в замке тоже приходилось ощипывать птиц! — в сердцах пожаловалась она. Кайо расхохотался:

— Да уж! Видать, донья Кобра в тебе души не чает!

Дийна так рьяно взялась за дело, что вокруг неё заклубилось целое облако перьев. Кайо только посмеивался. У него-то дело спорилось лучше. То ли работа была для него более привычной, то ли ему помогала ловкость. Пальцы у него были проворные, как у воришки.

— Ну, а ты как попал в Эль Вьенто? — спросила Дийна больше из вежливости. Не сидеть же молча.

— Меня сеньор Гарра привёл.

При воспоминании об угрюмом привратнике она невольно поёжилась:

— У него мрачноватый характер, тебе не кажется?

— Это он сейчас такой стал, — ответил мальчишка тоном взрослого человека, умудрённого жизнью. — Что ни спросишь, молчит, как снулая рыба. Раньше-то он повеселее был. Даже учил меня кое-чему: обрезка там, подкормка, то-сё… На кухню к донье Лусии часто заглядывал. А теперь сидит целый день у себя в сторожке и молчит. Будто сглазил кто. Потолстел, серый стал, как кора. Донья Лусия говорит, это всё оттого, что времена настали тяжёлые. Может, он за родню беспокоится.

— А что, у него есть родственники? — подняла голову Дийна и осеклась при виде помрачневшего Кайо. Он смотрел куда-то мимо неё, и в глазах у него вдруг скопилось столько горечи, что у неё по спине пробежал холодок.

Из-под арки заднего двора, где они сидели, был виден уголок сада. По тропе размашистым шагом шёл человек в коричневой мантии, в котором Дийна узнала де Мельгара. «Поди, в Библиотеку торопится, — подумала она с завистью. — Везёт человеку, занят нормальным делом, в отличие от меня!»

Непонятно только, отчего Кайо на него так взъелся.

Чтобы вернуть мальчишку в реальность, Дийне пришлось слегка потрясти его за плечо:

— Эй! Ты что?

Он перевёл на неё почерневший взгляд:

— Ты его знаешь?

— Ну да. Он аспирант, живёт во флигеле, а ещё работает в Библиотеке.

— Сволочь он. Первостатейная. Сынок де Мельгара. Такой же мерзавец, как его папаша, даже хуже.

— Он тебя чем-то обидел?

— Обидел?!

Лицо мальчишки вдруг заострилось и стало совсем взрослым.

— Я вообще-то тоже с Сильбандо. Из Коста-Кальмо.

— О! — только и смогла она ответить, не зная, как выразить своё сочувствие.

Коста-Кальмо! Маленький город на юге острова. Три года назад южные провинции Сильбандо восстали против тирании де Мельгара. Граф отправил туда отряд бойцов под командованием генерала Эльканто, известного своей жестокостью. Коста-Кальмо не повезло, что он первым попался им на пути. Этот городок был так мал, что всё его население, слегка потеснившись, уместилось бы на этом дворе. После того как солдаты Эльканто прошли его насквозь, он стал мёртвым городом. Оросительные каналы на милю вокруг покраснели от крови. Не удивительно, что остальные бунтовщики поспешили сдаться!

— Я помню, как они явились по нашу душу, — рассказывал Кайо бесцветным голосом. — Сначала — просто коричневое облако над равниной. Потом стало видно, что это всадники. Огромные, все в железе, и лошади тоже. Я сбежал, как только услышал крики. Пахло гарью. Они сгоняли всех мужчин на площадь и убивали. Всех, без разбора. Я спрятался за сараями. Но этого… наследника запомнил. Он-то по дворам не бегал, не суетился. Сидел на лошади между двух охранников и смотрел. Мерзавец.

Дийна сидела молча, оглушённая чужим горем. За три года трагедия в Коста-Кальмо немного сгладилась, потеряла остроту… но не для всех. Глаза у Кайо сверкнули, как угли. Он вскочил, пнул миску с водой и убежал со двора, чтобы ни Дийна, ни кто-то другой не увидели, как он плачет.

Ветер над её головой лохматил верхушки пальм. Она доделала работу, хотя на душе у неё было тошно. Наконец, вымыв руки и сдав уток кухарке, Дийна направилась в сад. Ей хотелось утешить Кайо, поговорить с ним. Или просто посидеть молча. Она тоже знала, каково это — потерять всех в один день. Эта тяжесть всегда остаётся с тобой, и единственный способ её облегчить — принять чьё-то молчаливое сочувствие…

Кайо нигде не было: ни в теплице, ни возле коттеджей, ни на главном дворе. Вернувшись на кафедру, Дийна долго стояла у окна, бессмысленно чертя пальцем по пыльному рыжеватому стеклу. Рассказ мальчишки словно занозой засел в груди. «Альваро действительно мог остановить эту бойню, — размышляла она. — Он сын графа, его бы послушали! Почему же он ничего не сделал? Неужели он задумал это вместе с Эльканто? Для чего, в качестве акции устрашения? Уничтожить один город, чтобы другие боялись? Чтобы быстрее покончить с мятежниками?» Проще всего было расспросить де Мельгара, но Дийна понимала, что если он начнёт рассуждать о пользе для острова, об интересах Архипелага, то она просто взорвётся. Нет, никакой политикой нельзя было оправдать подобное преступление!

Пишущая машинка смотрела на неё со стола с немым укором. Вздохнув, она вернулась к работе. Однако, не успела она вставить чистый лист в каретку, как дверь кабинета открылась, и приятный голос спросил:

— А что, доктора Гонсалеса сегодня нет?

— А вы сами не видите, что ли? — огрызнулась Дийна, резко щёлкнув машинкой. Только воздыхательниц Гонсалеса ей сейчас не хватало! Непрошеная гостья неловко замялась у порога. Она заметно отличалась от других бойких студенток. На ней было строгое тёмное платье, которое слегка оживлял шёлковый шарф под цвет голубых глаз. Длинная русая коса перекинута через плечо. Девушка смотрела прямо перед собой растерянным и слегка отрешённым взглядом.

«Малахольная какая-то! — сердито подумала Дийна. — Вот приедет Гонсалес, пусть сам разбирается со своими поклонницами!»

Не обращая больше внимания на посетительницу, она принялась яростно печатать. В окрестностях двери послышался лёгкий шорох:

— Что ж, извините.

Девушка вышла в коридор, и тут же за дверью послышался возглас: «Доктор Солано, вы здесь! А я вас повсюду ищу!»

Прошло некоторое время, прежде чем в голове у Дийны, затуманенной чужими трагедиями, требованиями и претензиями, сверкнула вспышка: доктор Солано! Она вспомнила, что сказал Мойзес во время лекции: «Если вас интересует мифологический аспект темпоральных концепций, обратитесь к доктору Солано…»

Откинувшись на спинку стула, Дийна уставилась на печатный лист, торчавший из машинки. В глаза сразу бросились три ошибки. Всё это придётся перепечатывать. Она со стоном уронила голову на руки, потом вскочила и выбежала из кабинета.

Девушка успела уйти довольно далеко — её тёмное платье мелькало в самом конце коридора. Она медленно шла вдоль стены, скользя по ней кистью руки. Странная привычка. Навстречу ей из-за угла вывалилась кучка буйных весёлых юнцов, но тут же отхлынула к противоположной стене. Гогот почтительно стих. Несколько человек вразнобой смущённо поздоровались, а потом доктор Солано скрылась за поворотом, и Дийна потеряла её из виду.

* * *

«Это же надо — так всё испортить! Я просто гений!»

Закрывшись на кафедре, Дийна злилась на себя и рвала в клочья очередной испорченный черновик. Ей удалось попасть в замок, но Эспиро по-прежнему был для неё недосягаем. Она встретила единственного человека, который мог ей помочь — и тут же испортила с ним отношения! Вот балда!

От очередного приступа самокритики её спасли Саина с Орландо, неожиданно нагрянувшие с визитом.

— Мы сейчас ведём практикум у первокурсников, — улыбнулся Орландо.

— Да, и подумали: вдруг тебе будет интересно? Ты же вроде интересуешься флайром!

— А то после занятий у Мойзеса многие остаются под впечатлением, что мы тут слегка ненормальные.

— Сеньор Мойзес, конечно, гениален, но его методы, как бы помягче выразиться…

— Довольно спорные.

Дийна с радостью согласилась присутствовать на занятии. Ей просто необходимо было отвлечься.

Практикум проходил в маленькой комнате, которая раньше, вероятно, была чьей-то спальней. На стенах ещё сохранились остатки фресок, а потолок был украшен лепниной. Белые гипсовые фигурки по углам потолка застыли в самых вычурных позах и отдалённо напоминали тритонов, занимавшихся йогой. Строгие учебные столы и чёрная доска, висевшая на стене, выглядели здесь слегка неуместно.

Дийна скромно заняла одну из последних парт и улыбнулась Орландо, который ей подмигнул.

«Вот прекрасный человек, добрый и понимающий, без всяких мрачных тайн в прошлом и отягчающих обязательств!» — подумала она с теплотой. Такие ребята, как Орландо с Саиной, делали жизнь в колледже более сносной. Почему все не могли быть такими?

Впрочем, перед студентами Орландо Ортис тут же напустил на себя учительскую суровость. Он видел перед собой одиннадцать молодых людей, полных бурлящей энергии, и по выражению тоски на их физиономиях было заметно, что всякие расчёты напряжённости и конфигурации поля флайра кажутся им полной дичью. Они с радостью променяли бы это занятие на любое другое — игру в мяч, запуск воздушных змеев или просто шатание по городу, лишь бы не сидеть в кабинете, повторяя унылые формулы. Собственно, из всей аудитории только один человек слушал его с неподдельным вниманием — новенькая лаборантка.

Дийна действительно узнала кое-что новое. Она, конечно, подозревала, что поле флайра не везде однородно: не зря же воланте годами разрабатывали маршруты, где можно пройти с нагруженной джунтой, а где еле-еле проскочишь порожняком, да и то лишь при сильном ветре. Но то, что конфигурацию флайра, оказывается, можно просчитать, стало для неё откровением. К сожалению, те значки, которые Орландо выводил на доске, были для неё так же непонятны, как петроглифы ардиеро. Ей не хватало базовых знаний. Но она всё равно слушала, пытаясь уловить самую суть.

После вводной лекции Саина раздала одной группе студентов самостоятельную работу. Орландо тем временем пытался вытащить к доске какого-то паренька, длинного и тощего, словно жердь, с копной ярко-рыжих волос.

— Пойдёмте, дон Пабло, блеснём интеллектом!

— Разве что вашим, — отозвался рыжик под хихиканье одногруппников.

— Вот вам данные метеорологов, — сказал Орландо, подчеркнув условие, написанное на доске. — Используя результаты их наблюдений, изобразите нам поле флайра в районе Сильбандо с помощью силовых линий.

Рыжик сделал комически-испуганное лицо и первым делом схематически нарисовал остров Сильбандо, формой похожий на бумеранг. Неуверенно оглянувшись на смешливые рожи приятелей, добавил несколько формул. Затем начертил волнистые линии. Сзади снова послышалось хихиканье. Бросив взгляд в сторону преподавателя, Пабло поспешно стёр линии рукавом и нарисовал другие. Потом снова засомневался. Взял тряпку и надолго задумался. Начертил заново. Опять стёр. Он проделал это несколько раз под растущее веселье благодарной аудитории.

Наконец, он иссяк, положил мел и, весь красный, остался стоять у доски.

— Хм. Это окончательный результат? — спросил Орландо.

— Ну… да.

— То есть, по-вашему, поле флайра будет слабее всего в районе Калеты? — и Орландо ткнул указкой в порт на восточном побережье Сильбандо.

Рыжик совсем завял:

— Выходит, что так, но более умная часть моего мозга в шоке от такого предположения.

— Я склонен с ней согласиться.

— Поле там сильное! — вырвалось у Дийны. Она понятия не имела, чем Пабло занимался у доски в последние полчаса, зато помнила, что долина Калета между хребтами Харса и Коральехо для воланте всегда была как караванный тракт для купцов. Флайр держал там отлично!

— Я рад, что хоть кто-то внимательно меня слушал! — просиял Орландо.

— А вам эта задача останется на дом! — грозно обернулся он к притихшим студентам. — И на этом закончим.

Когда последний из первокурсников с радостными воплями ускакал в коридор, Саина грустно подняла глаза к потолку, встретившись взглядом со скрюченными тритонами. Неизвестно, кто из них чувствовал себя более усталым.

— Это надо запить. Я пойду домой, сварю кофе. Дийна, ты тоже идёшь?

— Нет, мне нужно ещё поработать. Спасибо, что пригласили! Это было… познавательно.

За один день она узнала о флайре больше, чем за три года полётов!

— Ты хоть обедала? — заботливо спросил Орландо. — Сходи в столовую, там в это время должно быть свободно.

— Я так и сделаю, спасибо.

* * *

Трапезная колледжа, которую Орландо непочтительно назвал «столовой», была одной из самых роскошных комнат в замке. Высокий веерный свод, огромное витражное окно в торце и длинные, натёртые до блеска столы придавали ей торжественный вид. Вдалеке на возвышении стоял отдельный стол для ректора и преподавателей. Каждый вечер к ужину его украшали серебряными канделябрами. Здесь всё блестело, а витражи, исполненные радости бытия, сверкали всеми красками радуги. Попав сюда в первый раз, Дийна подумала, что в такой обстановке можно только вкушать амброзию под звуки органной музыки. Тем не менее, студенты спокойно ходили сюда каждый день, поедая с тарелок с эмблемой колледжа вполне прозаическую кашу и тушёное мясо.

Когда она вошла в гулкий зал, большинство столов пустовали, только в одном углу разместилась шумная группа ребят. Ей навстречу попался Кайо, жонглируя пустым подносом. Вероятно, донья Люсия опять привлекла его к работе на кухне. Дийна кивнула ему, но мальчишка отвернулся и скрылся в посудомойне. Зато за ближайшим столом обнаружилась хмурая физиономия де Мельгара, который, сидя в коричневой мантии архивиста, заканчивал поздний обед. Рядом с ним на столе лежала стопка книг. Дийна обрадовалась. Как удачно, что она застала его одного! Конечно, де Мельгар был не самым приятным собеседником, а, если верить Кайо, то ещё и военным преступником, но зато он представлял собой живой пропуск в Библиотеку. В конце концов, с Эспиро надо было что-то решать!

Взяв себе кружку какао и булочку, она присела напротив. Аспирант, казалось, удивился её нахальству.

— Мне нужна одна книга в Библиотеке, — начала Дийна, сразу взяв быка за рога.

Брови де Мельгара от удивления поднялись ещё выше:

— Тебе? Интересно. Так и быть, я раздобуду для тебя букварь, хотя для этого придётся тащиться в город. У нас в колледже такого нет.

Дийна спокойно проглотила это оскорбление.

— Как говорится, «верный способ быть обманутым — считать себя умнее других», — парировала она, постучав пальцем по корешку верхней книги.

— Франсуа Ларош, — узнал цитату Альваро. — Ладно. Я потрясён. Так чего тебе нужно?

— Я хочу попасть в Книгохранилище.

— Исключено. Ты даже не первокурсница.

— Ой, да ладно! Ты что, никогда не нарушал правила? Я же буду там вместе с тобой.

— Нет, не нарушал. И я не готов взять на себя ответственность за твой неокрепший мозг, когда ты попадёшь в наше святилище Знания. Правила были придуманы не на пустом месте, знаешь ли.

— Ну и что со мной может случиться?

— Мало ли что. — Альваро задумался. — Я ведь и сам там недавно работаю. Говорят, что самые опасные реликвии спрятаны в железных сундуках под тремя замками, ключи от которых хранятся у трёх разных преподавателей. Таким образом, чтобы их открыть, требуется одновременное присутствие трёх человек. А на нижнем, самом глубоком уровне дремлет Дух Книгохранилища. И когда он ворочается во сне, новички забывают дорогу назад. Так и бродят среди книжных полок, пока кто-нибудь из архивистов не выведет их наружу.

Дийна даже притихла, слушая эти россказни, но озорной блеск в прищуренных тёмных глазах аспиранта её отрезвил. «Стоп. Он же просто меня дурачит!»

— Мне не страшен твой Дух, — заявила она. — Я люблю книги, так что мы с ним поладим.

— Сомневаюсь, но мне нравится твой оптимизм!

Как она ни старалась, все её попытки повлиять на Альваро разбивались о его хладнокровные шуточки. Дийна решила, что просить его бесполезно. Даже хуже — это может его насторожить. Ей придётся прощупать других архивистов…

— Ладно, — сказала она безразличным тоном. — Не хочешь помочь — и не надо. Это не так уж важно. Просто я не ожидала, что ты у нас такой любитель инструкций!

— Ну, они экономят время. Опыт — тоже хороший учитель, но вечно опаздывает.

— Не удивительно, что у тебя нет девушки! — поддела его Дийна. Она была расстроена, что из-за тупого упрямства Альваро дело опять откладывается, и ей ужасно хотелось уязвить его напоследок. — Жаль, не изобрели ещё инструкцию для человеческого экземпляра женского пола! А может, где-то и есть такая? Поискал бы архивах, всё равно целый день там торчишь!

Она осеклась, заметив, что черты де Мельгара вдруг стали жёсткими. Словно напротив Дийны сидел не живой человек, а статуя.

— Спасибо за совет, — произнёс он безупречно пустым голосом и ушёл.

Кажется, она всё-таки сумела ему досадить! Но почему-то это не доставило ей удовольствия…

«Надо же, так взбесился, что даже ручку свою забыл!»

Рядом с тарелкой Альваро, на сложенной треугольником салфетке лежало чёрное с золотом перо.

На секунду её посетило виноватое желание догнать аспиранта, извиниться и заодно вернуть забытую собственность. Судя по виду, перо явно дорогое. Вдруг это чей-то подарок? Но потом, вспомнив прежние обиды, она отмела эту душеспасительную мысль. Взрослый же человек, пусть сам следит за своими вещами! А оставленный им компот она выпила, чего добру пропадать. Поставив стакан, Дийна задумалась, кто бы мог познакомить её с другими архивистами. На Альваро рассчитывать нечего, это и ежу понятно. Может, Транкилья что-нибудь посоветует? Отодвинув стул, она решительно поднялась. Нужно осторожно заглянуть в приёмную декана, так, чтобы не нарваться на «донью Кобру». Кроме того, её ждут документы для распечатки. И вообще, у неё масса дел!

Глава 8

В прохладной глубине ночного парка горело одно окно. Маленький коттедж из красного кирпича робко выглядывал из зарослей акации и жасмина.

Каждый раз, когда магистр Гонсалес возвращался в Кастильо, его тянуло сюда, как магнитом. Переступая порог этого дома, он забывал о нескончаемых делах на кафедре, кипах справок и докладных, которые нужно было заполнить и подписать; и даже предстоящий разговор с профессором Мойзесом отступал на задний план перед насущной потребностью — увидеть Эстер Солано. Коллеги, привыкшие считать Гонсалеса легкомысленным типом, не способным на серьёзное увлечение, немало удивились бы, заметив, как он долго бродит по парку, прежде чем отважиться постучать в скромную зелёную дверь.

Рядом с Эстер он никогда не мог чувствовать себя уверенно и спокойно.

Сидя в кресле, он наблюдал в зеркале, как она расчёсывала волосы щёткой. Длинные пряди стекали по плечам, словно блестящая каштановая река. В зеленоватой зеркальной глубине отражалась маленькая спальня: серо-розовые обои, шёлковое покрывало на кровати, узкий комод со стоящей на нём изящной лампой. Лампу Эстер купила специально для него. Зеркало здесь вообще было лишним, но хозяйке оно почему-то нравилось.

— И всё-таки, почему ты взял на кафедру эту девушку? — спросила она, не оборачиваясь. Ей не нужно было видеть Гонсалеса, чтобы чувствовать его настроение. Она давно свыклась со своим недостатком.

Магистр пожал плечами. Ему не хотелось говорить сейчас о Дийне Линарес. Колледж и весь остальной мир остались где-то там, за пологом ночи. Они с Эстер наконец-то были вдвоём. Разве могло быть что-то важнее этого?

Встретив её в первый раз, он решил поначалу, что это какая-то одержимость, горячечное наваждение, которое скоро пройдёт. Злился на себя, но не мог не ревновать её к каждой улыбке, каждому прикосновению, которое должно было достаться ему, а доставалось кому-то другому. Он ревновал её даже к стенам этого проклятого замка. Спустя год наваждение не прошло — наоборот, будто стало ещё острее.

Эстер вопросительно обернулась, и Гонсалес ответил:

— Дийну Линарес? Ну, я не чужд благодарности, а она действительно здорово выручила нас тогда на Кордеро. Не будь её, я свалился бы вниз, забрызгал собой долину Исора, а потом мой прах соскребли бы в совочек и развеяли над Океаном. И в памяти наших коллег я остался бы полным кретином, который ухитрился погибнуть в пожаре на островке, так как забыл о разумных мерах предосторожности. Девочка спасла меня от позора. Я просто обязан был ей помочь!

В зеркале он увидел слабый отблеск её улыбки и нежный овал щеки, когда Эстер, покончив с туалетом, отложила щётку на уголок столика. В этом доме было немного вещей, и у каждой — своё, строго определённое место. Однако это была не маниакальная страсть к порядку, как у сеньоры ди Кобро, а вынужденная необходимость. Эстер была слепа.

В её лице и глазах было столько живости, что Гонсалес не сразу заметил это. Она никогда не ходила с тростью, полагаясь на память и какое-то особое чувство равновесия. Это чувство ей удавалось распространять на других — по крайней мере, Гонсалесу всегда казалось, что в присутствии Эстер всё приходило в гармонию. В том, что касалось чуткости к чужим бедам и оттенкам настроения, Эстер могла дать сто очков форы любому психологу.

Заплетая косу, она снова обернулась с улыбкой:

— Я столько раз слышала, как Мойзес рассуждал о ценности осознанного выбора… Но, мне кажется, люди недооценивают, какое огромное влияние на реальность оказывают наши спонтанные поступки.

Глядя на её ловкие пальцы, перебирающие каштановые пряди, магистр снова потерял нить беседы. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль попросить Эстер, чтобы она позаботилась о маленькой Линарес в его отсутствие. Иначе «донья Кобра», пожалуй, сживёт девчонку со свету. Из-за весьма приблизительных понятий о трудовой дисциплине Гонсалес всегда плохо ладил с деканом, и, похоже, та решила распространить свою неприязнь к нему на его новенькую лаборантку. Вместо этого у него вырвалось:

— Я скучал по тебе… И мне завтра опять придётся уехать.

Закрыв глаза, он услышал шорох шёлковой ткани и ощутил прохладный цветочный аромат, когда пальцы Эстер коснулись его щеки. Теперь они с ней были в одинаковом положении. Ночью, в полной темноте их миры не так сильно отличались друг от друга. Вдруг его охватило чувство яростного бессилия: если бы он мог быть просто доктором Гонсалесом, без всяких сложностей, составляющих вторую, тайную часть его работы!

Но тогда они с Эстер вообще бы не встретились.

— Не будем думать об этом сейчас, — шепнула она.

Больше о делах они не разговаривали.

* * *

В то же самое время Дийна, сидя в спальне, готовилась совершить налёт на Библиотеку. Эта мысль пришла к ней после разговора с Транкильей и двух очередных попыток завязать дружбу с архивистами, окончившихся полным провалом. Библиотечное братство явно не собиралось принимать её в свои ряды. Значит, придётся действовать в одиночку. От волнения её немного мутило. За окном стояла непроглядная темнота, и только колокольный звон на старинной башне возвещал о том, что прошёл ещё один час. Дийне казалось, что этот звук доносится прямо из Средневековья. В нём слышалось мрачное предостережение.

Стараясь двигаться абсолютно бесшумно, она выскользнула из комнаты. В темноте смутно чернел изгиб лестницы. Дийна кожей чувствовала каждый шорох и вздох старого дома: что-то скрипнуло в соседней комнате, по стене пробежала тень от ветки, колеблемой ветром… Она осмелилась перевести дух только после того, как закрыла за собой входную дверь. Кажется, никто не проснулся!

Снаружи в лицо ударил холодный осенний воздух, тяжёлый от влажности. Дийна плотнее запахнула накидку, спеша по тропе через парк. Мучившая её дурнота отступила на свежем воздухе, но потом вернулась с удвоенной силой. От болезненного спазма в желудке ей пришлось схватиться за ствол каштана, и её вырвало прямо на землю.

«Не иначе, от страха!» — подумала она, прислонясь лбом к шершавой коре и злясь на себя за трусость. Тем не менее, её решимость добраться до Библиотеки только окрепла. Было зябко, пот холодил шею. Вспомнился один из уроков Гаспара: «Страх — основа всех великих свершений». Выйти в небо на джунте в первый раз тоже было страшно, но она же смогла! Дийна заставила себя отцепиться от дерева и, крадучись, двинулась вдоль аллеи. Вскоре из сумрака выступили башни Эль Вьенто, грозные и таинственные в лунном свете. Здесь план Дийны впервые дал трещину, так как на площадке перед крыльцом прогуливался сеньор Гарра, которому отчего-то не спалось в эту ночь. Эхо его шагов гулко отлетало от стен, а по камням за ним грустно волочилась длинная тень.

«Как же некстати его посетил приступ бодрости!» — сердито думала Дийна, ворочаясь в мокрых кустах. Её мучил холод, влажный ветер забирался под накидку и пробирал до костей. За шиворот одна за другой просачивались ледяные капли с веток.

Пришлось применить старый лётный приём «заход на второй круг». Отступив в глубину сада, она выждала некоторое время, а потом снова вернулась к парадному входу. Слава всему сущему, привратник наконец-то убрался! Дийна пожелала ему крепких снов и устремилась к крыльцу, но внезапно порыв ветра охладил её пыл, взметнув листья со зловещим шорохом и вызвав новый приступ дурноты.

«А вдруг это не обычный ветер? — с замиранием сердца подумала она. — Что, если это специальный колдовской ветер, выпущенный для охраны?!»

На Ланферро ей приходилось слышать легенды о злых ветрах, создающих особое психоактивное поле, чтобы отпугнуть или обездвижить врага. Взять хотя бы колдовской ветер Оскуро, вызывающий кошмарные сновидения… Здесь, в Кастильо, сказки могли стать реальностью. Кто его знает, на что способны здешние магистры?

Чтобы окончательно не пасть духом, Дийна заставила себя забыть о де Мельгаре, кафедре сенсорных искажений и леденящих душу научных опытах. Она не станет бояться! Но всё-таки ей пришлось приложить немало усилий, чтобы просто подняться на крыльцо — словно каждая её нога вдруг потяжелела на центнер.

В холле было темно, как в ущелье. Это была почти осязаемая, ищущая темнота. От неё замирало дыхание и шевелились волоски на руках. Казалось, что из каждой щели за незваным гостем следили безглазые тени. Дийна зажмурилась и решила поменьше оглядываться по сторонам. Она столько раз мысленно проделывала путь до Библиотеки, что могла бы найти дорогу даже вслепую.

Вот и знакомые двери, колюче блеснувшие стеклянными вставками. Они были заперты, но шпилька, позаимствованная у Саины, справилась с замком без особого труда. Внутри было тихо. Голубоватое свечение, льющееся с потолка, еле-еле освещало лестничный колодец. Дийна на цыпочках прокралась вглубь читального зала — и вдруг ей навстречу вынырнула из темноты оскаленная пасть, на которую случайно упал луч света.

Это оказался канделябр! Дийна шумно выдохнула, вытерев пот со лба. Всего лишь бронзовый напольный канделябр в форме сидящего пса, из головы которого почему-то рос ветвистый подсвечник. Похожая морда пса была изображена на гербе колледжа, только там она держала в зубах стрелу. «Черт бы побрал этих художников с их буйным воображением!» — сердито подумала она, двигаясь в сторону лестницы. От такого и поседеть можно!

Ей удалось спуститься на один пролёт, а потом дорогу преградила железная решётка. Нижние, самые важные ярусы Библиотеки были заперты. Пришлось снова доставать шпильку. «Только бы не наделать шума!» Она не знала, есть ли кто сейчас внизу.

Минуты текли мучительно медленно, пока Дийна ковырялась в замке. Тот упорно не поддавался. Шпилька застряла, а потом вдруг выскользнула из пальцев и с оглушительным звоном упала на пол. Где-то вдалеке на втором ярусе Книгохранилища замерцала полоска света.

— Что там? — послышался голос.

— Не знаю, — отозвался второй. — Кажется, наверху кто-то есть.

Дийна в панике шарила ладонями по полу, пытаясь нащупать проклятую шпильку. Снизу уже приближались шаги. Что за бессонница всех одолела?! То привратник, то архивисты — никто не спит по ночам!

«Да уж, Книгохранилище здесь охраняют не хуже, чем Национальный банк на Аррибе!»

В последний миг она успела схватить шпильку непослушными пальцами, взлететь наверх, перевалиться через перила и второпях забиться под ближайшую конторку. Со стороны лестницы уже доносился лязг отпираемой решётки. Вскоре на полу заплясали пятна света от чьей-то лампы. Сжавшись в комочек и почти не дыша, Дийна проводила глазами край коричневой мантии и чьи-то ботинки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем архивист снова спустился.

— Вроде никого! — сказал он кому-то. — Но ты забыл запереть дверь.

— Я думал, ты её запер!

Было ясно как день, что сегодня Эспиро ей не видать. Хуже того, пришлось снова взламывать двери Библиотеки, чтобы выбраться наружу! Пригибаясь, Дийна чуть ли не ползком выбралась обратно в сад, стараясь не попасть на глаза ни сеньору Гарре, ни кому-нибудь другому из ночных сторожей, которых в колледже оказалось так много.

Небо постепенно светлело. На влажные заросли Эль Вьенто снизошла предрассветная тишина. Измучившись и продрогнув до костей, Дийна кое-как доплелась до флигеля. Она успела поздравить себя с тем, что её ночная вылазка прошла незамеченной, как вдруг увидела на веранде знакомую долговязую фигуру де Мельгара. У неё сквозь зубы вырвался стон. Неужели сегодняшние злоключения ещё не кончились?!

Альваро сидел в своей излюбленной позе, прислонившись спиной к столбу. Он всегда находил, к чему можно эффектно прислониться. Завидев соседку, он легко поднялся, потягиваясь, как кот:

— Рано встаёшь, краболовка.

В этот час в Оротаве действительно бодрствовали только птицеловы и охотники на пещерных крабов.

— Не раньше тебя, — огрызнулась Дийна, пытаясь прошмыгнуть мимо. Весь азарт с неё спал, и теперь она чувствовала себя совсем больной. Вряд ли это только от страха! Наверное, съела вчера что-нибудь не то.

Рука Альваро преградила ей путь.

— Ты ничего не забыла?

В другой его руке на верёвочке болтался какой-то предмет. Узнав его, Дийна похолодела. Ключ от лодочного сарая дона Гаспара! Сердце оборвалось и мокрым комом ухнуло куда-то в живот, а потом забилось в горле, презрев все законы анатомии. Она машинально потёрла шею. Как она ухитрилась его потерять?! И главное — где?

— Знаешь, где я его нашёл? — вкрадчиво спросил де Мельгар. — На винтовой лестнице, в библиотеке.

— Отдай!

Альварес отдёрнул ладонь. Пылающие тёмные глаза вдруг приблизились к самому лицу Дийны. От его обычной весёлой насмешливости не осталось и тени.

— Ты шпионишь за Мойзесом? Или за сеньорой ди Кобро? Кто тебя подослал? Дельгадо? Кто-нибудь из сенаторов? Отвечай!

Дийна вжалась спиной в столб веранды, чувствуя, что язык приклеился к нёбу от страха. Шпионаж?! Кто из них спятил: она или де Мельгар? Она попыталась представить, чтобы кто-нибудь из сенаторов Директории отдавал ей приказы, чего в реальности, разумеется, никогда не было, и решила не поддаваться чужому сумасшествию.

— Никто меня не посылал! — наконец заявила она, так как это была единственная правда, которую можно было безопасно открыть. — Пожалуйста, отдай!

Де Мельгар её будто не слышал:

— Интересно, от чего этот ключ. Амбар? Сарай? Какая-нибудь заброшенная постройка на территории колледжа? Тайник? Что вы там прячете?

Дийна вздохнула. Типичное поведение для этого твердолобого барана: вцепиться в единственную версию, которая первой пришла ему в голову, и пытаться подогнать под неё реальность. По опыту она знала, что спорить с человеком в таком состоянии бесполезно.

— Это просто подарок, на память, — произнесла она голосом, полным терпения. — Нет у меня никаких тайников!

— Учти, я всё равно их найду.

— Да пожалуйста! Хоть весь сад обыщи!

Аспирант отступил на шаг, и Дийна вздохнула свободнее. Но он всё равно не спускал с неё глаз.

— Значит, никаких тайн? Просто тебе внезапно приспичило почитать… в три часа ночи.

— Да, представь себе! И отдай, пожалуйста, ключ!

Она попыталась выхватить у него бечёвку, но Альваро держался начеку и отдёрнул руку.

— Не так быстро! Знаешь что? Услуга за услугу. У меня, знаешь ли, тоже есть кое-какие причуды.

— Например? — насторожилась Дийна.

В глазах де Мельгара снова загорелся весёлый блеск озорства, не предвещавший ей ничего хорошего.

— Ну… к примеру, я люблю устрицы на завтрак. Сделаем так: ты завтра утром сбегаешь на рынок и обеспечишь мне завтрак, а я верну тебе ключ и — главное — ничего не скажу сеньоре ди Кобро о твоей нездоровой любви к чтению. Идёт?

Упоминание о декане содержало серьёзную угрозу. Без сомнения, «донья Кобра» была бы рада вышвырнуть Дийну из колледжа и за более мелкую провинность, что уж говорить о таком серьёзном преступлении, как попытка взлома Книгохранилища!

«Если она об этом узнает — мне конец!»

Но у Дийны ещё теплилась надежда уладить дело миром:

— Почему бы тебе не сесть на подъёмник и не съездить к озеру самому?

— Подъёмник открывается в десять, у меня в это время занятия. А ты, если постараешься, успеешь вернуться к восьми.

«К восьми! — Она даже не нашлась, что ответить. — Сбегать из Кастильо в Оротаву, до рынка и обратно! Одна только дорога займёт часа три, не меньше! Да ещё обратный путь — в гору! Между тем, в полдевятого ей позарез нужно быть на кафедре. Опоздаешь — уволят. Попадёшься декану — тоже уволят. И всё из-за этого мерзавца!»

— Что ещё я забыл? — задумался де Мельгар. — Ах да, деньги.

Порывшись в кармане, он вытащил пачку кредиток. На первый взгляд, такая сумма позволила бы стать совладельцем устричной фермы на озере Агилос.

— А ты не лопнешь? — съязвила Дийна, смерив его негодующим взглядом.

— Возьмёшь одну порцию. Завтра, я имею в виду. А там посмотрим.

— Что значит «посмотрим»?!

Назревал второй виток ссоры, но его прервал вкрадчивый скрип двери. В проёме показался зевающий Орландо, сразу встряхнувшийся от утреннего холода.

— Кто рано ложится и рано встаёт, здоровье, богатство и ум наживёт! — возвестил он. — А вам-то чего не спится? Альваро, ты просто маньяк. Уже и девушку к своим тренировкам приохотил?

— Нет, Дийна у нас занимается по отдельной программе, — сказал де Мельгар с непроницаемо-насмешливым видом. — Сегодня у неё было спортивное ориентирование. А завтра — пробежка.

Он подмигнул взбешённой девушке, подобрал свои ножны с мечами, лежавшие на плетёном кресле и, насвистывая, удалился в дом, оставив Дийну кипеть от ярости.

Глава 9

Целый день эта сцена не шла у неё из головы. «За что он так со мной?» — недоумевала Дийна.

При всех его закидонах, Альваро как-то не производил впечатления человека, готового тиранить всех, кто ниже его в холке хоть на миллиметр. Наоборот. За его язвительными подколками, словно за фасадом из тонкой бумаги, угадывался человек с железной выдержкой, привыкший держать свои желания в узде.

«Больше похоже на то, что он пытается выжить меня из замка!»

Пересчитав деньги, она присвистнула. Такой суммы вполне хватило бы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в тихом местечке на Аррибе или Фуэрте. Она могла бы сбежать.

«И отказаться от своей цели? Ну уж нет!»

Собственно, у неё было два выхода: либо пойти повиниться перед деканом, либо… утром отправиться в рыбную лавку. Дийна злилась весь день, сто раз прокляла де Мельгара с его бдительностью и завиральными идеями, но в конце концов выбрала пробежку до Оротавы.

Встать пришлось в пять утра, что отнюдь не улучшило её настроения. Кое-как натянув рабочие брюки и зевая, она добрела до привратницкой, где сеньор Гарра беспрепятственно выпустил её за ворота. Вниз по склону горы тянулась извилистая тропа, ведущая к воздушному порту и дальше, в сторону города. Вдоль обочин на рыже-красной земле желтели кусты дейскурайнии, храбро топорщились маргаритки, высоко поднимались двухметровые свечи буглоса — весеннего медоноса. Поначалу Дийне от злости хотелось пнуть каждый камень на этой дороге, но мало-помалу красота и свежесть осеннего утра привели её в более доброе расположение духа. Небо плавно меняло цвет от розового к голубому. Горы вставали вокруг Оротавы — рыжие, красные, серо-зелёные, с резкими полосами теней. Было тихо, подъёмник ещё не работал. От каменных стен и заборов тянуло прохладой. Сизая ступенчатая улица, широкими зигзагами сбегающая к озеру, была такой узкой, что если раскинуть руки, то можно было коснуться ими противоположных стен.

Озеро Агилос ловило восходящее солнце золотой и серебряной рябью. Оно было таким прозрачным, что на его дне виднелись камни, поблёскивающие слабым тёмным огнём, когда до них доставали солнечные лучи. Добравшись наконец до рынка, Дийна тяжело дышала, хваталась за бок и подозревала у себя все признаки сердечного приступа. Никогда ещё ей не приходилось так много бегать! Лёгкая атлетика вообще не была её сильной стороной.

На рынке вовсю кипела жизнь. Здесь продавали тушки уток и гусей, а также живых птиц в клетках. Кто-то зычным голосом предлагал свежее козье молоко, кто-то расхваливал сладкие палочки. Скрипели телеги, громко бранились поссорившиеся торговки…

На минуту у Дийны возникло ощущение, что она попала в некую параллельную реальность, настолько отличался замок Эль Вьенто — это маленькое учёное королевство в табакерке — от бурлящего и грязного города, расположенного по соседству. Образ жизни, привычки, манеры, язык — всё здесь было другим.

Ей хотелось отдохнуть, но предстоял ещё обратный путь, более сложный, так что рассиживаться не стоило. Небо неумолимо светлело. Яркое золото, вспыхнувшее на восточном склоне Теймаре, заставило её поспешить. Солнце ещё не поднялось из-за гребня, но белые стены домов, торчавших на самом верху, уже потеплели. Дийна быстро купила треклятых устриц и заторопилась обратно, беспокоясь, что донья Кобра, вероятно, уже караулит её возле кафедры с злорадной улыбкой и приказом об увольнении.

Рядом с рынком расположились погонщики ослов, привязав к ограде своих подопечных. Многие горожане, набрав полные корзины покупок, пасовали перед трудностями самостоятельного подъёма и соглашались расстаться с некоторой суммой денег ради более комфортной доставки. Дийна приостановилась, увидев для себя ключ к спасению. Раньше, пока не появился подъёмник, ослы вообще были самым популярным видом транспорта в Оротаве…

— Сорок центаво! Нет, два реала, если доставишь меня наверх, пока солнце не поднимется над тем холмом! — предложила она погонщику.

Тот согласился, и обратный путь Дийна проделала в несколько пахучем четвероногом обществе, зато с комфортом. Тем не менее, она с тревогой посматривала на золотое свечение, разливавшееся по склону горы. Осёл был гораздо выносливее её, но всё-таки не всесилен. Последнюю часть пути ей пришлось проделать бегом. Она стремглав влетела в оливковую рощу, где её поджидал Альваро, бросила ему судок с устрицами и приготовилась мчаться дальше, но де Мельгар её задержал. Задумчиво повертел в руках «завтрак» и, кажется, даже принюхался. Потом рассмеялся:

— Завтра сбегаешь к озеру ещё раз.

— Что?! Так нечестно!

— А привлекать ослов — это неспортивно. Кроме того, от них попахивает.

Дийна, взбешённая, не сразу нашлась, что ответить.

— Может и так! Но, если хочешь знать, в ослином обществе мне было и то приятнее, чем в твоём!

— Ну, о вкусах не спорят, — покладисто согласился Альваро.

* * *

Разумеется, неприятности на этом не кончились. Поскольку Гонсалес в очередной раз блистательно отсутствовал, донья Кобра привлекла его лаборантку к работе в саду. Вместе с Кайо им поручили собрать всю падалицу, сжечь её и окопать яблони. Дийна уже устала злиться на сварливую деканшу, поэтому для разнообразия рассердилась на магистра Гонсалеса: если бы он чаще появлялся на рабочем месте, может, тогда её перестали бы донимать! Кайо тоже дулся на своего начальника, сеньора Гарру, с которым раньше прекрасно ладил:

— Говорил я ему, что пора убирать цветы в теплицу. Думал, он позабыл. А он наорал, чтобы я не совался не в своё дело! Сам же раньше меня учил! Ночью вон как похолодало, помёрзнет всё!

Дийне было не до того, чтобы обсуждать странности поведения здешнего привратника, поэтому работа шла в мрачном молчании. Сад был расположен уступами на склоне горы, и они трудились сейчас на нижней террасе, недалеко от замковых стен. В другой день Дийна постаралась бы развеселить мальчишку, шуткой или добрым словом развеять одолевшую их угрюмость, но сегодня её беспокоили другие заботы. После утренней пробежки в Оротаву ей постоянно казалось, что за ней кто-то следит. Впечатление было такое, будто ей на спину прилепили листок и нарисовали мишень.

Дийна мысленно убеждала себя, что это всё чушь. Нет поводов для паники. Она пробыла на рынке каких-то десять минут! Дон Гаспар при всём желании не успел бы её там засечь. Кроме того, в новой одежде она была сама на себя не похожа. И в любом случае, ни один злоумышленник не сможет пробраться в замок. «Вспомни, сколько раз ты сама пыталась — и безуспешно!»

Один раз в разговоре с Транкильей Дийна спросила, каким образом сотрудники колледжа спокойно покидают замок и возвращаются обратно, тогда как чужой человек не может проникнуть за крепостную стену, хоть разорвись?

— Это магия замка, — спокойно заявила Транкилья, будто речь шла о погоде. — Эль Вьенто строили те, кто умел обращаться с флайром. Ты не сможешь войти, пока кто-нибудь из живущих в замке не пригласит тебя внутрь. Только после этого замок признает тебя и будет считать своей!

Дийна надеялась, что этой волшебной защиты из флайра будет достаточно, чтобы удерживать на расстоянии всяких бандитов, если Гаспар вдруг захочет её проучить. Она наклонилась, подобрав ещё несколько отвратительных сгнивших плодов — и в тот же миг что-то просвистело в воздухе. Все разумные мысли тут же вылетели у неё из головы. Это камень! Кто-то целится в неё из кустов! Бросив корзину, она молниеносно рухнула на землю и перекатилась, уходя от удара.

Ничего страшного не случилось, только наверху зашуршали ветки. Дийна замерла, опершись на колено, и почувствовала себя идиоткой.

— Стой, не двигайся! Это алагато! — крикнул Кайо, отбросив лопату. Он быстро выхватил нож.

«Проклятье, лучше бы это был камень!» Она содрогнулась от отвращения. Алагато жили, главным образом, в пещерах на «изнанке» острова, держались стаями и на вид были даже милыми: безобидные пушистые зверьки размером с кошку, с острыми мордочками и длинными цеплючими хвостами. Туристы ахали: какая прелесть! Местные помалкивали, хорошо помня, во что могла превратить человека стая этих голодных тварей. В почерневший, распухший от яда труп.

— Ты его видишь? — нервно спросила Дийна, не шевелясь и щурясь на слишком яркую листву. Высоко стоявшее солнце её слепило. Она вся превратилась в слух, боясь пропустить хоть малейший шорох.

Кайо не успел ответить. Бросок хищной твари, вопль Дийны и свист ножа в воздухе слились воедино. Раненый алагато шмякнулся на свежевскопанную землю, а девушка отлетела к яблоне, пытаясь спрятаться за тонким стволом.

— Как ты его! — выдохнула она с облегчением. — В полёте прямо достал!

И осеклась, услышав за деревьями чей-то горестный вскрик.

— Баррига!

Прямо к ним, напролом сквозь кусты мчался парень в синей мантии — полноватый, с русыми курчавыми волосами и в очках. Он подобрал зверька, прошептал что-то успокаивающее и бережно прижал его к груди. Потом обжёг взглядом остолбеневших Дийну и Кайо:

— Что вы за сволочи!

— Это же алагато! — предупредила Дийна, с ужасом глядя на студента-смертника. — Он ядовитый!

— Ну и что? — запальчиво возразил парень. — Виноват он, что ли? Он не кусается! Он, между прочим, вообще ручной!

Пушистый комок, вяло обвисший в его руках, вдруг завозился и заскулил. Студент тут же склонился к нему, а Кайо, чей подвиг остался неоценённым, насупился:

— Слышь ты, блаженный, если это твоя зверюга, то держал бы её на поводке!

— Вас бы кто на поводок посадил! — в сердцах ответил парень, сверкнул голубыми глазами и ушёл, унося с собой раненого друга.

* * *

— Откуда мне было знать, что он ручной! — сокрушалась Дийна, когда они с Транкильей спустились в столовую, чтобы перекусить.

Пирожок с вишней, чашка какао и полчаса в обществе сочувствующей подруги были единственным светлым моментом за сегодняшний день.

— И не говори! — поддержала её Транкилья. — Ты не представляешь, какую живность студенты иногда сюда тащат! Аж жуть берёт! Например, в позапрошлом году был у нас один парень — скромный такой, длинноволосый, всё стихи сочинял. Сидел тихо у себя в комнате, а потом взял и завёл себе ручную змею. Самое весёлое началось, когда к нему неожиданно подселили соседа. Тот, бедняга, в одних подштанниках чуть в окно не выпрыгнул от страха. А другой студент, узнав, что в колледже запрещено держать собак, завёл себе утку, нарядил её в мантию и носил с собой на все вечеринки. Иногда мне кажется, что избыток ума для молодых людей совсем не полезен!

Дийна кивала, хотя ей было не до веселья. У неё ныли ноги после пробежки, а ещё немного мучила совесть после происшествия со студентом. Раненый зверёк выглядел таким несчастным и жалким! С другой стороны, если бы не Кайо, она сама могла лежать сейчас в лазарете или даже в гробу. Алагато — хищники. Поди угадай, что у них на уме!

Другой проблемой была «донья Кобра». Дийна ещё не успела вытряхнуть из волос сухие листья после работы в саду, как деканша снова появилась на кафедре и потребовала учебные планы. Как будто забыла, что сама же поручила ей заняться совсем другими делами! Битый час сеньора ди Кобро нудела ей в уши, что другие кафедры давно предоставили все документы, и только магистр Гонсалес всё тянет волынку, ставя под угрозу весь образовательный процесс, как всегда!

Назойливый голос «деканши» преследовал её даже сейчас, во время беседы с подругой. Хорошо, хоть с Транкильей можно нормально поговорить! Здесь все так любят командовать, палец протяни — сразу руку откусят!

На кафедру Дийна вернулась, полная мрачной решимости покончить с учебными планами раз и навсегда. Сев за машинку, она печатала до тех пор, пока не онемели пальцы, и буквы не начали расплываться перед глазами. Поздно вечером, привлеченная стуком клавиш, на кафедру заглянула вездесущая донья Кобра и выгнала её вон:

— Здесь вам не богадельня, чтобы торчать всю ночь! Завтра с утра придёте и всё закончите, ясно вам? Чтобы ровно в восемь утра были здесь!

Уже совсем стемнело, когда Дийна добралась, наконец, до флигеля. Даже ужинать не хотелось, только бы упасть и уснуть. Поднявшись к себе, она ощупью зажгла лампу и застыла, не веря своим глазам. В комнате царил бардак. Нет, бардак — это слабо сказано! Комната выглядела так, будто сквозь неё пронёсся торнадо. Всё, что можно было вытащить из шкафа и сбросить с комода, валялось на полу. Занавески висели клочьями. Постель была сбита в ком, а от простыней исходил скверный запах.

«Вряд ли это сделал кто-то из аспирантов! — подумала Дийна с невольной иронией. — Даже если они до сих пор меня недолюбливают, это уже чересчур! На такое даже Альваро не способен! Ну, разве что он научился превращаться в кота и решил дать волю своим инстинктам…»

Внизу, на кухне, слышались голоса. Можно было поискать утешения у Саины, а заодно расспросить, не заходил ли к ним кто-нибудь в дом. Спустившись на первый этаж, Дийна заглянула на кухню — и все вопросы замерли у неё на языке, когда кудрявый парень в очках, сидевший за столом, сверкнул на неё такими знакомыми голубыми глазами.

«Значит, это и есть Мартин Феррер, работающий в Орнитологическом парке. Да, удачное вышло знакомство, ничего не скажешь!»

Аспирант тоже не смог скрыть удивления:

— Эй, я же вас знаю! Это вы издевались в саду над Барригой!

От такого обвинения Дийна опешила:

— Я? Издевалась? Да вы посмотрите, что он натворил в моей комнате!

Ей не дали должным образом выразить своё возмущение. Вдруг раздался боевой клич (больше похожий на писк), и с кухонного шкафчика на неё спикировал когтистый мохнатый комок с длинным хвостом. Для существа, недавно получившего смертельную рану, алагато был поразительно энергичен. Прыгнув на Дийну, он вцепился ей в волосы. От ужаса она завизжала. Кто-то вскочил, опрокинув стул, поднялся переполох:

— Баррига, Баррига! — кричал Мартин.

— Что случилось? — послышался чей-то голос. Хлопнула дверь.

— За хвост, за хвост его лови!

— Дайте воды, я их разолью!

И весь этот гам перекрыл раскатистый хохот Альваро:

— Мартин, ну ты даёшь! Ты кого сюда притащил? Эти двое в одном доме точно не уживутся!

* * *

Выбравшись из маленького филиала ада, в который превратился флигель с появлением Барриги, Дийна спряталась в беседке с арфой. Она свернулась на лавке, накрыв мёрзнущие ноги подолом юбки и жалея, что второпях не захватила накидку. На руках саднили царапины, там, где проехались когти алагато (мелкий паршивец!). До кожи головы больно было дотронуться.

«А главное, остальные вели себя так, будто из нас двоих Баррига больше достоин сочувствия! Вот пусть и нянчатся с ним! Лицемеры!»

Шмыгнув носом, она прикрыла глаза. Её деятельная натура требовала немедленной мести, но музыка успокаивала, смягчала… Нежные звуки арфы смывали с души накопившуюся усталость. Дийна совсем растворилась в мелодии и почти задремала, когда кто-то тихонько тронул её за плечо.

Оказалось — Саина. Девушка стояла перед скамейкой, держа в руках две кружки какао.

— Хочешь?

Дийне хотелось гордо отказаться, чтобы продемонстрировать всю глубину своей обиды, но из кружки пахло слишком вкусно, так что она сдалась и взяла одну. Толстые керамические бока приятно согревали руки. Саина уселась рядом, поёжившись:

— Прохладно здесь.

В небе сверкнул завиток Лундиосы, прошуршал наискось через небосвод и исчез. Саина сидела молча, прихлёбывая горячий напиток и слушая, как ветровая арфа перекликается с ночными птицами.

— Ты не сердись на Мартина, — примирительно сказала она спустя некоторое время. — Баррига — его лучший друг, ближе некуда. Даже мы тут не в счёт.

— Да уж! — фыркнула Дийна. — Два сапога пара!

— Ты бы видела его, когда он только приехал в Эль Вьенто! Весь как будто из острых углов, тронь — укусит.

Дийна не сразу поняла, про кого она говорит: про Мартина или Барригу. Похоже, что повадки у них были общие.

— …Мы его не расспрашивали, но и так было ясно, что семейка у него та ещё! Мартин даже на каникулы никогда не уезжает. Так и живёт здесь.

Крупная серая птица, хлопая крыльями, пролетела мимо беседки.

— Это Альваро нашёл ему работу в Орнитологическом парке, — продолжала Саина. — Там Мартин хоть немного оттаял. Уж не знаю, где он подобрал этого Барригу… Терпеть его не могу! — вдруг сказала она. — Опять все шкафы запирать придётся! У этого чудовища просто неконтролируемая страсть к чужим вещам. Но Мартин обещал, что надолго он у нас не останется, только пока рана не заживёт. Ты уж потерпи!

«То есть он ещё и клептоман? Вообще отлично!» — мрачно подумала Дийна. Жизнь во флигеле обещала стать очень весёлой.

Вернувшись к себе, она с некоторым смущением обнаружила, что, пока её не было, Дейзи с Саиной успели прибраться в комнате, а кровать застелили свежими покрывалами. Окно, лишенное занавесок, казалось непривычно голым. Сквозь чёрный рисунок ветвей ярко светила луна.

После всех огорчений прошедшего дня Дийне казалось, что она никогда не уснёт, однако сон захлестнул её, как только голова коснулась подушки, и увлёк за собой.

Скоро в доме всё стихло. Только Баррига беспокойно возился в комнате Мартина. Его злила закрытая дверь, не позволявшая обследовать другие помещения. В этой спальне он уже собрал всё самое ценное и устроил хороший тайничок под комодом, чтобы вещи не разбежались. Но другие комнаты были недоступны, хоть плачь! Он уныло поскрёб косяк, потом неуклюже (мешал бинт) вскарабкался на подоконник. Все форточки были закрыты. Баррига стукнулся лбом в стекло и скорбно вздохнул, свесив хвост. Всё было заперто. Его это очень расстраивало.

Глава 10

Во второй раз подъём в пять утра дался Дийне ещё тяжелее. Посмотрев на окно, к которому льнул синий туманный рассвет, она со стоном уткнулась в подушку. Мелькнула мысль вместо пробежки на рынок просто оглушить Альваро лопатой и отобрать у него ключ. Однако, спустившись вниз, она обнаружила, что сильбандец успел удалиться на свою медитативную тренировку, а выступать с лопатой против двух острых мечей ей совсем не хотелось.

Лелея в душе самые кровожадные мысли, Дийна вышла за ворота колледжа. Долина Оротава совсем скрылась из глаз за плотной пеленой тумана. В это утро туман был особенно силён. Он словно давил на плечи, замедляя движения. Иногда приходилось останавливаться, чтобы вспомнить дорогу — настолько туман менял всё вокруг. Рынок тоже притих. Люди скользили мимо прилавков, как призраки. Единственными, кто бурно отреагировал на её появление, были погонщики ослов, которых неимоверно впечатлила её вчерашняя щедрость. Стоило Дийне перешагнуть порог рыбной лавки, как на неё обрушилась целая горластая толпа.

«Они что, собрались сюда со всего острова?! Как теперь выбраться отсюда?» Ей преградил дорогу десяток людей в толстых куртках и пёстрых вязаных шапках, и каждый наперебой расхваливал крепкие ноги и резвость своих подопечных.

— Нет, спасибо, — отказывалась Дийна, пытаясь незаметно скрыться. — Не нужно, я как-нибудь сама!

Бочком-бочком пробившись через плотный ряд человеческих лиц, жестикулирующих рук и ослиных морд, она облегчённо вздохнула, снова оказавшись на пустынной дороге. Было бы здорово, конечно, вернуться в Эль Вьенто во главе целого каравана ослов! Вот был бы номер! Но тогда проклятый де Мельгар снова найдёт, к чему прицепиться…

Скрепя сердце, Дийна полезла наверх пешком. День постепенно светлел. Из редеющей завесы тумана проступали широкие зигзаги ненавистной «тропы измора», скользкой от ночной сырости. Дорога поднималась всё выше, а восточный склон горы понемногу розовел и подтаивал от тёплого золотистого света. Идти было всё труднее. Стены домов из прохладно-голубых становились нежно-оранжевыми.

Наконец, Дийна остановилась, уперевшись ладонями в колени и жадно вдыхая холодный воздух. По спине струйками стекал пот. «Почему я не догадалась взять с собой воды?» — пришла в голову запоздалая мысль. Поморщившись, она потёрла онемевшие ноги. В этой части города люди, вероятно, ещё не проснулись — на улице было пусто. Оглянувшись, Дийна украдкой прихватила какой-то дрын, валявшийся у забора, и зашагала дальше. С палкой идти стало легче, но ненамного. Когда впереди показались высокие ворота колледжа, ветер успел сдуть туман с крутых склонов Теймаре, и гора заиграла яркими красками.

«Сейчас, должно быть, уже больше восьми! А мне ещё собираться!»

Вдруг в памяти всплыл грозный голос сеньоры Кобры: «Чтобы ровно в восемь была на кафедре!» Вот засада! Как же она забыла?

От страха у неё открылось второе дыхание. Дийна стрелой пролетела сквозь парк, на секунду задержавшись в оливковой роще. Бросила Альваро его треклятый судок с устрицами и умчалась, прежде чем он успел открыть рот. Две минуты ушли на умывание, потом она грустно втянула носом запах кофе, приготовленный Саиной — на завтрак времени уже не осталось! — и через десять минут добралась до кафедры. Теплилась робкая надежда, что, может быть, непредвиденные обстоятельства задержали сеньору ди Кобро подальше отсюда, но…

Как это часто бывает, надежда не оправдалась. Первой, кого она увидела, влетев в кабинет, была Транкилья, погибающая от сочувствия, с красным пятнистым лицом. Она сидела на месте Дийны за пишущей машинкой. Посреди комнаты, скрестив руки, стояла сеньора ди Кобро, словно осколок айсберга. Каждая чёрточка её лица излучала сарказм.

— Явилась наконец-то, — констатировала суровая дама. — А теперь убирайтесь отсюда!

— Но что я такого сделала? — робко возразила Дийна, понимая при этом, что любое сопротивление разозлит деканшу ещё больше. Она чувствовала себя сейчас, как воланте, чей парус неминуемо несло на острые скалы.

Её вопрос дал возможность сеньоре ди Кобро с удовольствием перечислить все её недостатки: разгильдяйство, неряшливость, безответственность, лживость… Госпожа декан разошлась вовсю. Она не дошла ещё до середины списка, когда дверь кабинета вдруг скрипнула, и кто-то деликатно сказал:

— Добрый день, донья Кармен, я услышала, что вы здесь, и решила зайти.

Это была Эстер Солано. Несмотря на все обстоятельства, Дийна невольно отметила, как молодо она выглядит — не отличишь от студентки! В прошлый раз она приняла её за одну из студенток Гонсалеса, что, конечно, не оправдывало её грубость. Опустив голову, она разглядывала свои ботинки, чтобы не встречаться взглядом с Эстер. Надо же было ей прийти именно сейчас! «Мало того, что я в прошлый раз опозорилась, а теперь ещё Кобра будет меня распекать, как девчонку!»

Декан как раз набрала воздуху в грудь, но доктор Солано успела прервать новый поток красноречия:

— Видите ли, мне как раз нужна Дийна Линарес, — сказала она. — Гонсалес рекомендовал её как прекрасную машинистку.

— И напрасно! — прогремело над ухом. — У магистра Гонсалеса странные представления о дисциплине!

— Я видела её работы, и они вполне хороши, — перебила Эстер. — А мне нужно срочно перепечатать сборник эссе для типографии.

— Но…

— Вам она сейчас всё равно не нужна, насколько я поняла? В общем, я её забираю.

Пять минут спустя Дийна вместе с Эстер Солано направлялись к кафедре мифологии. Это было похоже на сбывшийся сон! Дийна мысленно успела проститься и с колледжем, и с Ланферро, поэтому неожиданное вмешательство доньи Эстер казалось ей просто чудом. Доктор Солано шла впереди, легко касаясь стены кончиками пальцев. Она выглядела деловитой и сосредоточенной. Всю дорогу Дийна мысленно подбирала слова, чтобы извиниться за свою прошлую выходку, но после головомойки, устроенной деканом, её язык словно одеревенел, а мысли в голове ворочались тяжелые, будто камни.

Вскоре они остановились перед очередной дверью с бронзовой табличкой, неотличимой от других. Доктор Солано вытащила ключ. Она уверенно вставила его в замочную скважину, но тот случайно выскользнул и упал на пол. На лице женщины почему-то отразилось замешательство.

— Вы не могли бы помочь мне? — тихо попросила она.

Дийна недоумевающе посмотрела на неё. Ключ лежал у Эстер прямо под ногами. Что значит помочь? У неё больная спина? Ей нельзя наклоняться? Доктор Солано молча смотрела сквозь неё отрешёнными прозрачными глазами.

Потом Дийну пронзила догадка, и от стыда вся кровь бросилась ей в голову. Вспомнился собственный едкий тон: «Нет его здесь, не видите, что ли?» Оказалось, что Эстер действительно не видела…

— Да, конечно! — Она поспешно подняла ключ и отперла дверь.

* * *

Маленькая комната, где располагалась кафедра истории и мифологии, встретила их тишиной и покоем. Дийна, которой происшествие в коридоре добавило этической чуткости, сообразила, что Эстер, вероятно, чувствовала себя удобнее в небольших помещениях. И не зря на её столе всё было разложено так аккуратно: свежие документы на подпись — справа, стопка папок — слева, в середине — принадлежности для письма.

В отличие от буйного интеллектуального беспорядка, царившего в кабинете Гонсалеса, здесь чувствовалось присутствие женской руки. На стене рядом с книжными полками размеренно тикали часы. На окне безмятежно цвели бегонии — судя по виду, им никогда не приходилось умирать от жажды и бороться за свою жизнь. Дийна вспомнила маленький храбрый кактус на кафедре ветроведения, который она спасла из-под кучи бумаг.

В шкафу ровными рядами стояли папки, надписи на которых будоражили воображение: «Легенды о происхождении флайра», «Влияние ветров на войны», «Ветра и антропоморфизм», «Ветра, созданные зельями и заклинаниями»… На книжных полках также стояли толстые тетради в пружинных переплётах. Поскольку донья Эстер деликатно вышла, чтобы дать ей время освоиться на новом месте, Дийна, сгорая от любопытства, потянулась к тетрадям. Ей помогли бы любые, даже обрывочные сведения об Эспиро!

Листы были плотные и чуть шершавые. Раскрыв наугад страницу, она непонимающе уставилась на ровные ряды выпуклых точек. Что это? Какой-нибудь древний язык? Она провела пальцами вдоль строки и ощутила разочарование. Ах да, ну конечно…

Тетради, купленные или напечатанные, вероятно, доньей Эстер, могла прочитать только сама Эстер. Чтобы узнать заключенные в них секреты, Дийне пришлось бы сначала изучить язык Брайля.

Она собиралась заняться папками, но в этот момент вернулась доктор Солано с пачкой черновиков. На удивление, в них было мало ошибок. Либо Эстер научилась печатать вслепую ещё до того, как лишилась зрения, либо ей пришлось здорово потрудиться для написания этой статьи.

— Как вы справляетесь? — вырвалось у Дийны с невольным смущением. Она покраснела. Ей вовсе не хотелось показаться бестактной. — То есть, я имею в виду, что по вашему поведению ни за что не догадаешься… В прошлый раз я ляпнула, не подумав…

Эстер, сидя за столом, улыбнулась.

— Первое время было трудно, конечно. Но потом я решила — какого чёрта?! Мои знания остались при мне. Я умею печатать, и у меня не отнялся язык, чтобы общаться с коллегами и студентами. Я по-прежнему могу заниматься историей! Трудности возникли только с книгами. Приходилось заказывать специальные издания или приглашать чтеца.

— О, я бы с радостью вам помогла! — воскликнула Дийна, подумав, что такая работа полностью отвечала бы её тайным желаниям.

— Для начала, давай разберёмся с этим эссе, — предложила Эстер.

Дийна вставила чистый лист в каретку и принялась за дело, решив доказать всему колледжу (и в первую очередь — донье Эстер), что ругательства сеньоры ди Кобро в её адрес не имели под собой никаких оснований.

Доктор Солано задумчиво смотрела в окно, или, вернее сказать, вслушивалась в свои мысли.

— Думаю, когда жизнь отнимает у нас что-то одно, то взамен всегда даётся другое, — вдруг сказала она. — Я не могу увидеть твоё лицо, но чувствую, как ты улыбаешься. Слышу, как меняется голос сеньоры ди Кобро, когда она растеряна или довольна. После того как со мной это случилось, я стала более смелой. Я сказала себе: «Если ты смогла выполнять свою работу не хуже, чем раньше — значит, ты сможешь всё, что угодно».

Это было знакомое чувство. Когда-то Дийна тоже так думала: «Если я справлюсь с парусом джунты — значит, смогу добиться и всего остального». Только у доньи Эстер процесс обретения самоуверенности был ещё более травматичным.

Её пальцы добросовестно печатали строку за строкой, а тем временем у неё из головы не выходил рисунок, мельком увиденный на одной из папок. Треугольник, перечеркнутый горизонтальным штрихом. «Где я могла его раньше видеть?» Почему-то этот знак казался ей важным… Можно, конечно, спросить у доньи Эстер… но Дийна стеснялась. «Ещё подумает, что я действительно разгильдяйка, которая умеет только глазами шарить по кабинету!»

Она снова сосредоточилась на работе, и в течение следующего часа тишину на кафедре нарушало только стрекотание пишущей машинки.

* * *

За обедом её уже поджидала Транкилья, нервно постукивая пальцами по столу.

— Ну, как ты? — спросила она, едва только Дийна появилась с подносом. — Я утром просто не знала, что делать! Сеньора ди Кобро притащила меня к вам на кафедру, приказала отпечатать ваши учебные планы и была жутко зла! Я боялась, что она тебя прямо там же уволит!

— Мне повезло, — согласилась Дийна, прихлёбывая густой суп с гофио. От волнения на неё всегда нападал аппетит. — Было бы проще, если бы магистр Гонсалес почаще присутствовал на рабочем месте! Почему он так часто уезжает, кстати?

— Обычно он ездит на Аррибу, на конференции по климату вместо профессора Мойзеса, — сообщила Транкилья, которая всё про всех знала. — Когда сенаторы в очередной раз поднимают шум о катастрофическом изменении климата, продовольственной безопасности и нарушениях в экосистеме, Гонсалес едет туда, так как Мойзесу вечно некогда. А ещё он много ездит по школам. Принимает экзамены, ищет будущих новых студентов — достаточно умных, чтобы учиться здесь.

«В общем, Гонсалес не столько преподаватель, сколько специалист по связям с общественностью», — подумала Дийна.

Из низенькой двери, ведущей на кухню, появился Кайо с подносами. Он подошёл к студентам, сидевшим за отдельным длинным столом, и принялся собирать тарелки. Среди стриженых затылков Дийна узнала рыжую макушку того чижика, которого Орландо допрашивал у доски. Значит, это первокурсники. Нагрузив поднос грязной посудой, Кайо двинулся обратно. Вид у него был довольно угрюмый.

— Наверное, опять поругался с сеньором Гаррой, — сказала Транкилья, заметив её взгляд. — Кажется, они в последнее время не ладят.

Транкилья, очевидно, унаследовала способность к вездесущести от своей шефини, иначе непонятно, как она ухитрялась быть в курсе всех замковых дел. Поразмыслив, Дийна спросила:

— Тебе не встречался где-нибудь в документах вот такой знак?

Она изобразила пальцем в воздухе перечеркнутый треугольник.

— Хм. Не помню.

Резкий грохот и звон заставил их вздрогнуть. Оказалось, это Кайо не донёс свою ношу до двери. Из кухни тут же вылетела невысокая женщина в белом переднике, разразившись негромкой, но яростной бранью. Кайо вяло отругивался, сгребая осколки. Вдруг он вскинул голову, хрястнул подносом и выбежал из столовой — бледный, с красными пятнами на щеках. Женщина, покачав головой, сама принялась убираться.

Транкилья притихла, студенты с дальнего стола вытягивали шеи, а Дийна вдруг ощутила озноб, будто кто-то ледяной ладонью провёл по спине. Казалось, что-то недоброе, скользкое проникло в трапезную — незаметнее тени, легче, чем наплывающий кошмар. Даже свет, широко льющийся из витражного окна, как-то потускнел.

— Мне что-то нехорошо, — вдруг шепнула Транкилья.

— Давай выйдем наружу.

Она не понимала, что это значит, но похожие ощущения были у неё ночью, во время той бесславной попытки проникнуть в Библиотеку.

В дверях девушки столкнулись с профессором Мойзесом, которого сопровождал ещё один магистр. Тот был выше Мойзеса на целую голову, с худым костистым лицом и полуседыми волосами, будто присыпанными пеплом. Нос с горбинкой и пристальный жёлтый взгляд делали его похожим на пожилого ястреба, случайно принявшего человеческий облик.

— Кто это? — потом тихо спросила Дийна.

— Доктор Эриньес. Он работает на кафедре сенсорных искажений.

— Ясно.

Они шли по галерее, окружавшей небольшой газон. На подмёрзшей буро-зеленой траве яркими пятнами выделялись лохматые осенние астры.

Транкилья на улице порозовела, расправив плечи:

— Здесь совсем другое дело!

— Да-да.

Дийна её не расслышала. Вдруг показалось, что за колоннами мелькнул край коричневой мантии де Мельгара. Он явно шёл в сторону трапезной, но затем передумал, и вскоре его спина снова скрылась среди построек.

Зарядил слабенький нудный дождь, протянув между небом и башнями колледжа тонкие, как паутина, дрожащие струны. По небу ползли ленивые дымные облака. Транкилья, спрятавшись под сводами галереи, со смехом потянула подругу за собой, но Дийна осталась стоять, чувствуя, как прохладные капли остужают разгорячённый лоб.

В колледже назревало что-то странное. Необычное поведение де Мельгара, серое изменившееся лицо привратника Гарры, гневные вспышки сеньоры ди Кобро — всё это было как-то связано между собой.

«Интересно, — думала она, — сколько времени понадобится, чтобы разобраться в этой паутине!»

* * *

Несмотря на инцидент в трапезной, вечером Дийна возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей понравилось работать с доньей Эстер. От неё можно было узнать столько полезного! А главное, никто не кричал на неё, не срывал с места и не гонял то в прачечную, то в кладовку. Вот бы всегда так!

Чтобы продлить это ощущение внутреннего покоя, она свернула в беседку. Ей хотелось послушать арфу и немного побыть наедине с собой. Оказалось, однако, что место уже занято: на скамейке под арфой расселся де Мельгар. По охватившему её возмущению Дийна только сейчас поняла, насколько она привыкла считать это место своим.

— Я думала, тебе больше нравится отдыхать на веранде!

— Я сбежал, — флегматично заявил Альваро, откинувшись на спинку и созерцая железные завитушки на потолке. — У меня был травматический опыт общения с Барригой. Мартин попросил подержать его во время перевязки. В следующий раз я лучше подержу ручную гранату без чеки, чем этого паршивца!

— Надеюсь, обошлось без жертв?

Аспирант печально вздохнул:

— И зачем тебе понадобилось швыряться в него ножом? Теперь нам придётся терпеть его как минимум неделю!

— Это не я! — запротестовала она. — Это Кайо.

По ассоциации с именем Кайо в её памяти снова всплыл эпизод в Коста-Кальмо, и Дийна, уже собиравшаяся сесть рядом на скамейку, осталась стоять у входа, прислонившись к столбу. Их с Альваро разделяло лишь узкое пространство беседки, но это расстояние теперь казалось огромным. Даже воздух, казалось, сгустился от враждебности.

Де Мельгар тоже почувствовал пробежавший между ними холодок. Его лицо стало отчуждённым, и он произнёс совсем другим тоном:

— Сегодня утром ты опоздала. Значит, будет ещё один забег. Штрафной.

— Тебе ещё не надоел такой однообразный завтрак? — поддела его Дийна.

— Надоел, поэтому завтра ты сбегаешь не на рынок, а к скорняку после обеда. Я заказал новые ножны, но никак не могу их забрать — времени не хватает.

— Конечно, зато у меня времени просто навалом!

— Не хочешь — не надо. Сходим тогда к сеньоре ди Кобро, и она мигом освободит тебя от всех нудных обязанностей вместе с должностью. Хочешь?

Дийна нахмурилась. Как она устала от этой его манеры загонять её в угол! Наверняка он узнал о сегодняшнем скандале на кафедре и решил использовать это против неё. Да уж, после утренней выволочки бы очень некстати дать донье Кобре новый повод для обвинений… Узнав о ключе, декан разорётся, как стая чаек, и даже вмешательство доньи Эстер тут не поможет!

Альваро наблюдал за ней с каким-то энтомологическим интересом:

— Тебе нужно научиться меньше зависеть от окружающих. Как говорят у нас на Сильбандо: скорпиона не должно волновать мнение навозных жуков.

В этот момент она ненавидела его, как никогда.

— Ты отвратителен, знаешь это?

Уголок его губ дрогнул в улыбке:

— Спроси меня, что я чувствую по этому поводу.

Интерлюдия. Эссе о воларовом дереве

Воларовая сосна — эндемичное дерево Архипелага, которое, кроме островов, больше нигде не растёт. Появившись на свет в непредсказуемом климате вулканических гор, это дерево привыкло к экстремальным условиям и выработало собственные методы выживания.

Корневая сеть воларовой сосны тянется на двести метров в глубину. У неё длинные мягкие иглы, способные впитывать влагу из облаков. Избыток воды отводится в землю и попадает в подземные резервуары. Не считая дождей, воларовая сосна — главная поилица островов.

Благодаря толстой коре, она легко восстанавливается после пожаров, которые здесь случаются часто. Её иглы выделяют особое вещество — флайр, который может удерживать в воздухе лодки из воларового дерева и даже катера. Раньше люди, живущие на островах, называли себя «детьми вулкана» и не строили лодок. Каждый остров жил обособленно, сам по себе. Но когда к ним приплыли «дети моря» на своих огромных кораблях и колонизировали острова, то им понадобилось много дерева, чтобы строить новые и новые корабли. Склоны гор на Фуэрте, Аррибе, Палмере и Керро позеленели от пушистой поросли молодой сосны. Это имело неожиданные последствия. Разведение воларовых лесов однажды позволило предотвратить страшную катастрофу, грозившую уничтожить весь Архипелаг.

Четыреста лет назад неожиданно проснулся вулкан на седьмом острове Сомбре, ныне исчезнувшем. Вдруг разверзлась земля, и из вершины горы Мальпасо забил огненный фонтан, не иссякавший двадцать дней подряд. Поток бурлящей лавы излился на остров, и скорость его была такова, что это напоминало огненный водопад. Из открывшихся расселин выходил густой дым, вылетали раскалённые куски шлака и базальта. Люди задыхались от ядовитых испарений. Все селения на юго-западе острова были уничтожены, превратившись в пылающие костры.

Наконец, когда все думали, что гнев подземных богов затихает, вдруг из старого кратера поднялась новая гора, словно вытолкнутая невиданной силой — и сразу исчезла. При этом раздался ужасающий взрыв, эхо от которого прокатилось по всему острову. Из расселин вырвались столбы пламени. Остров содрогнулся и раскололся надвое. Половина его рухнула в море, породив гигантскую волну, которая быстро двинулась к побережью Палмеры. Кроме того, от подземного извержения пробудились вулканы и на других островах. Однако, благодаря возросшей численности воларовых лесов и усилиям мудрецов из «племени вулкана», людям удалось создать такое мощное поле флайра, что целый Архипелаг поднялся в воздух и с тех пор пребывает среди облаков. Таким образом шесть оставшихся островов были спасены.

После этого вражда между «детьми вулкана» и пришельцами с моря была забыта, хотя кое-кто из жрецов затаил злобу на завоевателей, и их тайная ненависть не утихла до сих пор. Среди историков ходили невнятные слухи про Орден Хора, названный так в честь божества племени ардиеро, имевшего отношение к фундаментальной взаимосвязи всех вещей. Говорят, что члены этого ордена не смирились с утратой могущества и всё ещё мечтают вернуть власть над Архипелагом его истинным детям. Но пока это были только слухи.

Глава 11

С появлением Барриги утренние сборы во флигеле проходили теперь в бодрящей, оживлённой атмосфере. Все носились по дому, выдвигая ящики, заглядывая во все углы и спрашивая друг у друга:

— Где мой галстук?

— Ты не видел мою зубную щётку?

Рано или поздно кто-нибудь натыкался на очередной «схрон», устроенный в укромном уголке запасливым алагато. Вещи возвращались хозяевам, все дружно ругали Барригу, и Мартин уносил к себе разгневанного зверька, который шипел и плевался, как яичница на сковородке.

— Мои кисточки! — ахнула Дейзи, обнаружив ещё один тайник под креслом.

— Он машинально! — заступился Мартин за своего приятеля.

— У него всё машинально! Когда он вернётся в вольер, боюсь, половина дома уйдёт вместе с ним!

После суеты, суматошных сборов и наспех выпитой чашки холодного кофе Дийна с удовольствием погружалась в уютную тишину кафедры мифологии, где она занималась перепечаткой очередных научных трудов. Или, если доньи Эстер не было на месте, открывала очередную папку с докладами и курсовыми работами, пытаясь выудить из вороха наукообразных слов что-нибудь полезное для себя.

Кафедра истории и мифологии была единственным островком спокойствия в бурлящем котле колледжа Всех Ветров, который в последние годы так же лихорадило, как и поле флайра вокруг Архипелага. Историков мало волновали текущие политические неурядицы. Здесь привыкли оперировать столетиями. Дийне казалось, что у доктора Солано и её коллег выработался несколько созерцательный взгляд на деятельность других кафедр, занимавшихся ежедневным измерением напряжённости поля флайра, расшифровкой данных от гелиографов, составлением дневных и недельных синоптических прогнозов. Заглядывать вперёд дальше, чем на неделю, теперь никто не решался. Однако именно здесь, среди тихой безмятежности исторических наслоений Дийна надеялась отыскать ключ к решению проблемы Ланферро. Символ, мельком увиденный на одной из папок — треугольник, перечёркнутый горизонтальным штрихом — не давал ей покоя.

Сгорбившись над пишущей машинкой, она вдруг подняла голову: вспомнила! Точно такой же символ был выбит на барельефе Башни Ветров рядом с изображением Эспиро! Дийна решила расспросить донью Эстер, когда та вернётся.

В это время замковые часы на башне пробили три. Надо же, как быстро летит время! Пора было собираться в Оротаву, выполнять очередное поручение де Мельгара, чтоб ему пусто было. За обедом она попросила Транкилью прикрыть её на тот случай, если её кто-нибудь хватится.

* * *

В квартале ремесленников ей раньше бывать не доводилось. Проплутав некоторое время в кроличьем садке тесных улочек и переулков, Дийна с трудом отыскала дом скорняка из серо-желтого камня под черепичной крышей. Передав ему записку от Альваро, она забрала свёрток с ножнами для этого пижона. На поиски пришлось потратить лишних полчаса, поэтому обратно она решила доехать на «ослиной тяге» — и плевать, если де Мельгар снова начнёт морщить нос.

Неспешный подъём верхом на ослиной спине способствовал размышлениям. Дийна думала, что её нынешнюю жизнь во флигеле, конечно, нельзя было назвать безмятежной, но всё-таки аспиранты (кроме подлеца Альваро!) оказались совсем не плохими людьми. Орландо, например, никогда не отказывался объяснить непонятные обозначения на погодных картах, составлением которых они дружно занимались каждый вечер. Дейзи помогла Саине сшить новые занавески, взамен испорченных Барригой. А ведь она так и не поблагодарила девушек за восстановленный уют в своей спальне! Как-то не до того было… Прошлым вечером она поздно вернулась с работы, а наутро Баррига ухитрился спереть часы у Орландо, подаренные ему отцом, и они целый час переворачивали все комнаты одну за другой, разыскивая пропажу.

Да, совместное противостояние хищническим инстинктам Барриги тоже их как-то сплотило. «Но всё равно, было бы здорово сделать моим соседям что-то приятное!»

Осёл в это время флегматично топал мимо овощной лавки, и Дийна попросила погонщика остановиться на минутку. К ней тут же подскочил вертлявый торговец:

— Яблоки, папайя, бананы… — забормотал он привычной скороговоркой.

Дийна постучала пальцем по одному из ящиков:

— Дайте мне пять фунтов, в отдельные пакеты. Да, по одному фунту в каждый пакет.

Довольная, она доехала до самых ворот и расплатилась с погонщиком. Ей отчаянно не хватало рук, чтобы дотащить кучу свёртков до кафедры, а потом и до флигеля, но Дийна кое-как справилась с этим. Когда она, повернувшись спиной, толкнула входную дверь, то едва не оглохла от криков.

В доме стоял дым коромыслом. Всё началось с того, что Мартин снова хотел сделать перевязку Барриге, но тот, наученный горьким опытом, сначала укрылся в камине (к счастью, потушенном), а затем попытался спастись бегством по потолку, украсив его пятнами сажи. В результате гостиная приобрела такой вид, будто их навестила безумная летучая мышь, предварительно отработавшая смену кочегаром. От такого вандализма даже тихая Саина впала в ярость. Сюрприз Дийны в виде кучи свёртков, выложенных на обеденный стол, пришёлся очень кстати, чтобы пролить масло на разбушевавшиеся волны.

— Это вам! — широко улыбнулась она, протягивая каждому по пакету изюма. — Знаю, что Изюмный понедельник давно прошёл, но мне всегда очень нравился этот обычай! И, в отличие от других студентов, у меня не один, а целых пять кураторов!

По традиции колледжа Эль Вьенто, к каждому поступившему новичку приставлялся куратор — студент старшего курса, который должен был ввести первокурсника в свою компанию, свой клуб, и познакомить его с порядками колледжа. Во второй понедельник учебного года новички должны были подарить своим опекунам фунт изюма, а те, в свою очередь, тоже одаривали подопечных. Иногда ответные подарки были очень забавными — старый матрас, например, или женские панталоны. Все студенты изощрялись в остроумии, как могли.

Саина, тронутая подарком, сразу забыла про испорченный потолок и обняла подругу. Орландо и Дейзи тоже заулыбались.

— Значит, пришло время ответных подарков! — весело подмигнула Дейзи. — Минуточку, я сейчас!

Быстрая, как стрела, она сбегала в свою спальню и принесла голубую шёлковую блузку.

— Я знаю, что она всегда тебе нравилась! — сказала она Дийне. — И тебе этот цвет к лицу. С ним твои глаза кажутся совсем синими!

— Думаю, удобнее будет вручить подарки во время ужина, — рассудила Саина.

Благодаря внезапному празднику ужин приобрёл нотку торжественности. Девушки достали и зажгли серебряные канделябры. Дийну, в новой блузке и с новой причёской, усадили во главе стола. Орландо подошёл первым, чтобы вручить ей толстую книгу в яркой обложке.

— Легенды и мифы Архипелага. Тебе пригодится, если будешь работать с Эстер Солано! — сказал он.

— Спасибо! — Дийна дрогнувшей рукой погладила обложку. Когда-то в прошлой жизни, на Ланферро у неё была точно такая же книга. Адаптированное издание для детей, с красивыми иллюстрациями. В десять лет она прочитала её от корки до корки. Вероятно, Орландо решил, что это как раз её уровень.

— Теперь моя очередь! — возвестила Саина и протянула подруге мешочек со всякими душистыми флаконами для ванной, перевязанный лентой.

Подарок был таким же уютным и тёплым, как сама Саина. Ей не было равных в умении творить маленькие радости, которые делали людей добрее.

Поблагодарив, Дийна случайно перехватила взгляд Альваро. Тот, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Да, учитывая их секрет, им двоим было неловко осыпать друг друга подарками! Лично она с удовольствием подарила бы ему мешок щебёнки вместо изюма. Но тогда все узнали бы о её ночной вылазке в Библиотеку. Приходилось держать лицо.

Она не успела узнать, что собирался преподнести ей Альваро, так как в эту минуту в комнату вошёл Мартин, а у него на руках, свесив хвост, восседал Баррига. Дейзи сделала страдальческую гримасу:

— Опять он! Знаешь, Мартин, я не хочу показаться невежливой, но иногда нам всем не мешало бы отдохнуть от твоего друга!

Когда Мартин, улыбаясь, направился прямо к ней, у Дийны в душе зашевелилось нехорошее подозрение. Баррига смотрел на неё с таким лукавством, что она готова была поклясться: он только что показал ей язык.

«О, нет! Только не это!»

— Это… подарок? — спросила она, стараясь изгнать из своего голоса панические нотки.

Мартин пожал плечами:

— Собственно, он сам тебя выбрал.

— Каким образом?! Вырвав у меня клок волос?

— У алагато это считается проявлением симпатии.

Протянув руки, Дийна забрала притихшего зверька. Баррига выжидающе смотрел на неё мерцающими жёлтыми глазами.

— А ещё я слышал, что они ужасно ревнивы, так что можешь забыть о своей личной жизни, — вставил Альваро, и все засмеялись.

— Не мели ерунды! — возмутился Мартин.

Дийна лихорадочно соображала, как бы повежливее отказаться от такого «подарка», но вдруг алагато обнял её за шею сухими теплыми лапками и прижался к щеке. Все её аргументы тут же растаяли, словно масло на солнце.

— А он, часом, не притворяется? — шёпотом спросила она у Мартина. — Вдруг он строит нам добрые глазки, а ночью возьмёт и загрызёт меня за тот случай в саду!

Аспирант сердито потемнел лицом:

— Знаешь, дорогая, у тебя явно проблемы с доверием. Алагато — самые незлопамятные существа в мире!

— Правда, что ли? А кто учинил погром у меня в спальне? Забыл?

— Он же не со зла! Просто хотел пометить свою территорию.

— Что?! Учти, я его даже на порог не пущу!

— Не беспокойся. Я ему объяснил, что так делать не следует, и больше такого не повторится!

«Что ж, остаётся надеяться, что этот пушистый комок способен нормально воспринимать человеческую речь!» — скептически подумала Дийна.

— Ну и наконец, последний подарок! — возвестил де Мельгар.

С этими словами он протянул Дийне… верёвку, сложенную в моток. В сочетании с «рыльно-мыльным» подарком Саины этот презент выглядел особенно эффектно.

— Пригодится для твоих пробежек, — пояснил Альваро. — Ты могла бы привязать её над оврагом и прилично сократить себе путь.

Она сердито прищурилась: «То есть, он хочет сказать, что и дальше собирается гонять меня в город? Это уже переходит всякие границы!» Хорошее настроение тут же как ветром сдуло. Баррига тоже встопорщил шерсть, почуяв растущее раздражение хозяйки.

Ситуацию спас Орландо:

— Чего ты пристал к девчонке со своими пробежками? — спросил он с недоумением. — Не все хотят быть спортсменами, знаешь ли.

— Да, но не забудь, что ей придётся пробежать марафон, если она захочет официально поступить в колледж и учиться у доктора Солано, — тонко улыбнулся Альваро.

Эта мысль, высказанная самым спокойным тоном, вызвала у всех шквал вопросов:

— Что?

— Ты думаешь, ей разрешат?

— Какой марафон? — вырвалось у Дийны. Против воли её сердце бешено забилось. Разве это возможно?! Поступить в колледж! Получить законный доступ в Библиотеку! Да ещё учиться у доньи Эстер, которая единственная из магистров не кривилась при упоминании об Эспиро: это, мол, просто старые сказки!

— А чего вы так всполошились? — пожал плечами Альваро, оглядев своих соучеников. — Да, она пропустила полтора месяца из первого триместра, ну и что? Думаю, доктор Солано вполне могла бы стать её тьютором. При условии, — нацелил он палец на Дийну, — что ты сдашь вступительные экзамены и пробежишь Марафон абитуриента.

— Я не знала, что абитуриенты должны участвовать в каких-то забегах! — растерянно ответила Дийна.

«При моей-то нулевой подготовке это сразу поставит крест на моих планах учиться в Эль Вьенто!»

Из-за тех странных приступов головокружения в детстве она мало внимания уделяла спорту, мягко говоря. Здесь, на Керро, летая на джунте, за три года она неплохо физически окрепла, но… Основная нагрузка в полётах приходилась на руки, да и то, если правильно обращаться с парусом, её можно было существенно снизить. Но марафон! Во всём, что касалось бега и скорости, Дийна чувствовала себя полным профаном.

— Это правило ввели два года назад, — подтвердил Орландо, — с тех пор как на островах участились внезапные шквалы. В позапрошлом году на Сильбандо погиб второкурсник, когда делал замеры. Потом магистр Креспо угодил в грозу на Палмере и только чудом успел добежать до укрытия. Все решили, что профессия метеоролога стала довольно опасной, так что теперь в колледж набирают студентов с хорошей физической подготовкой.

— Чтобы не тратить лишних педагогических усилий, обучая тех, кто сыграет в ящик при первой же проверке метеозонда, — добавил Альваро, и было непонятно, шутит он или говорит всерьёз.

— Каждый абитуриент должен пробежать от ворот колледжа до главной площади Оротавы и обратно, уложившись в промежуток времени между двумя ударами колокола на Часовой башне. То есть за один час (*), — пояснила Саина.

Пока Дийна мысленно переваривала эту новость, Орландо предложил:

— Если хочешь, я могу помочь тебе с другими предметами.

Из всех аспирантов Орландо с Саиной были самыми терпеливыми, поэтому им поручали обычно вести практикумы и принимать зачёты. Правда, Орландо иногда жаловался, что чувствует себя не преподавателем, а, скорее, плотником, вбивающим гвозди знания в деревянные головы «этих питекантропов». Дейзи предпочитала заниматься прогнозами. Мартин шутил, что ему проще найти общий язык с попугаями, чем с людьми, а Альваро взял на себя проверку показаний метеостанций и часто ходил на катере на соседние острова. У каждого во флигеле были свои обязанности.

Посмотрев в открытое, честное лицо Орландо, Дийна невольно улыбнулась. Похоже, он видел в ней старательную бедную девушку, которая с трудом выучилась читать, используя светляков вместо лампы, и для которой колледж был единственной возможностью подняться в обществе на ступеньку повыше. Получить достойную работу, заслужить всеобщее уважение… Природная доброта требовала от него помочь любому человеку в такой ситуации. Дийна была ему благодарна, но вместе с тем испытывала неловкость, учитывая, сколько всего ей приходилось скрывать.

— Спасибо, я буду стараться! — обещала она. — Но вот марафон…

— Чёрт с ним, марафоном, есть проблема посерьёзнее, — сказала вдруг Дейзи таким трагическим тоном, что все обернулись к ней. — Где Баррига?!

Охнув, Дийна вскочила с места. Она так увлеклась мечтами об учёбе и работе на кафедре с доктором Солано, что не заметила, как хитрый алагато незаметно сбежал. И теперь, скорее всего, обчищал их спальни.

Забыв об ужине, аспиранты, толкаясь, бросились вон из гостиной.

(прим.*: В одном из колледжей Кембриджа действительно есть похожий обычай. Раз в году в октябре студенты собираются в полдень на Забег Большого двора, чтобы состязаться в скорости с часами. Пока часы на башне короля Эдуарда бьют двадцать четыре раза (это примерно сорок пять секунд), нужно успеть обежать двор по периметру (триста семьдесят метров). Этот необычный забег первым выиграл в 1927 году лорд Бергли, впоследствии ставший олимпийским чемпионом).

Глава 12

Ранним утром долина Оротавы была до краёв заполнена пышными взбитыми облаками. Дийна смотрела на них сверху. Ветер играл её холодными волосами, склоны горы пылали осыпями рыже-красной лавы и желтыми пятнами цветущих кустов.

Оказалось, что когда идёшь на пробежку по собственной воле — это воспринимается совсем по-другому! Даже бежать стало легче. Её мучения на «тропе измора» внезапно обрели смысл. Подарок де Мельгара тоже пошёл в дело: горная тропа, ведущая к Оротаве, в одном месте делала широкий зигзаг, огибая овраг, тянувшийся вниз по склону. На краю обрыва росла старая корявая шелковица. Если привязать верёвку к одной из веток — можно было запросто перелететь на другую сторону, сократив часть пути.

Крепкие ботинки Дийны звонко отбивали шаг за шагом, ветер подгонял её вперёд, а кусты у обочины слились в сплошное зеленоватое полотно. Она не собиралась бежать до самой городской площади, помня об опасности в лице дона Гаспара. Вряд ли, конечно, что-то выгонит его из дома в такую рань, но мало ли что… Лучше проявить осторожность.

На одной из верхних улиц Оротавы она остановилась в перистой тени акации, позволив себе передышку. Неподалеку виднелась вывеска магазинчика сладостей, напомнив ей о Барриге. Вчера вечером они с трудом извлекли его из-под кровати в спальне Дейзи, а потом потратили ещё полчаса, чтобы выудить из его цепких лап ворох новых «сокровищ». После этого зверёк обиженно надулся, как меховой шар, и в таком виде просидел на подоконнике целую ночь. Он не реагировал ни на банан, подсунутый Саиной, ни на печенье. Всем своим видом Баррига показывал, что для него уже никогда не наступят светлые дни, что он унижен и растоптан дальше некуда, и праздное утешение в виде печеньки — это просто оскорбительно. Мартин шепнул им, что Баррига обожает сушёные финики. Может, хоть это лакомство вернёт ему хорошее настроение?

За углом послышался тихий перезвон, и навстречу Дийне, звеня многочисленными подвесками, вышла адивьента. Так называли гадалок, предсказывающих судьбу по звуку ветряных колокольчиков. Дийна относилась к таким предсказаниям с уважительным опасением, поэтому гадалок обычно избегала. Но тут, можно сказать, судьба сама вышла ей навстречу в образе пожилой женщины в бахромчатой шали, многослойных юбках и с массой звенящих подвесок — костяных, деревянных, ракушечных, сделанных из жестяных палочек и старых пуговиц.

Увидев девушку, адивьента приветливо заулыбалась: не бойся, мол.

— Мне гадать не нужно, — сразу сказала Дийна.

— Что тут гадать-то, и так всё видно. Девица ходит, ветер ищет, да только его ни в поле ни догонишь, ни в рукавицу не поймаешь!

— Так можно сказать про кого угодно!

— Ой ли? Подержи подвеску — может, ещё что узнаешь. Нет, возьми лучше эту.

На тонкой леске качались поблескивающие камешки, в которых Дийна узнала кусочки железной руды. Ланферро!

«Как она догадалась?!»

— Ладно.

Она протянула руку за подвеской и взамен дала женщине две монетки в четверть реала. По улице повеяло сквозняком, от которого мелкие камешки и железные диски, переплетенные леской, мягко позвякивали. Потом в этот звук вплёлся шёпот гадалки:

— Красный ветер, зарёй зажжённый, раздувает огонь потаённый… От сонного полудня на север, от пыльного запада на восток — куда ветер, туда и пламя. Видать, не здесь судьба твоя, дочка. На Палмере ищи!

— Что мне там делать? — удивилась она. — Я там вообще никогда не была!

На неё воззрились черные ониксы глаз, из которых вдруг выглянул разум существа, на добрую сотню лет мудрее и старше её. Дийне стало страшно.

— Запомни, что я скажу: вернёшься в Кастильо — пропадёшь ни за что.

Скрип распахнутых ставень вывел гадалку из транса. Улица оживала. Невдалеке послышался перестук ослиных копыт. Адивьента покачала головой, выхватила подвеску из растерянных пальцев девушки и исчезла, как будто её и не было.

«Да ерунда всё это! Просто воображение разыгралось», — уговаривала себя Дийна пять минут спустя, стоя у прилавка в лавке сладостей. Магазинчик оказался довольно убогим и представлял собой темную каморку с сетчатой дверью, где царил густой приторный запах. Дийна купила не только финики, но и слойку с кактусовым джемом для себя, так как после встречи с адивьентой нуждалась в срочном восстановлении сил. Кроме неё, других посетителей не было. По углам качались на сквозняке развешанные липучки от мух. Вялая дремота лавчонки и всей этой тихой улицы усыпила бдительность Дийны. Взяв пакетик фиников, она расплатилась, задумчиво толкнула дверь, и внезапно за её спиной выросла тень, кто-то зажал ей рот, схватил за руку и потащил в переулок.

От страха у неё потемнело в глазах. Она протестующе замычала, упёрлась ногами, однако противник оказался сильнее. В переулке было тесно, темно и пахло кошками. Незнакомец прижал её лопатками к стене, своей тушей перекрыв все пути к отступлению. Дийна собиралась укусить его за палец, но его взгляд, блеснувший из-под шляпы, вдруг показался ей очень знакомым. Страх сменился чувством облегчения:

— Доктор Сальва…

— Т-с-с! — он ещё крепче зажал ей рот. — Тихо!

Дийна быстро закивала, и он убрал руку.

— Вы!

Теснота переулка позволяла говорить шёпотом. Но Сальваторе всё равно наклонился ближе, прошептав ей в самое ухо:

— Я починил твою лодку. Бери её и улетай отсюда, скорее!

— Послушайте, я могу всё объяснить…

Почему-то из-за Гаспара совесть её не мучила, но от мысли, что доктор будет считать её мошенницей или воровкой, ей стало не по себе.

— В тот день дон Гаспар поручил мне…

— Теперь уже неважно, что он поручил! — перебил Сальваторе. — Гаспар мёртв.

— Что?!

Новость поразила Дийну, как удар молнии. От растерянности все её мысли разлетелись, словно вспугнутые птицы. Что значит мёртв? Как? Когда?

«Неужели де Мельгар отомстил ему за пропавший кусок шёлка?!» — вдруг подумалось страшное.

— Как это случилось?

Сальваторе рассказал быстрым шёпотом:

— Когда из полиции привезли твою лодку, я решил заглянуть к дону Гаспару. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я не люблю совать нос в чужие дела, но ещё меньше мне нравится, когда кто-то использует зелёных девчонок вроде тебя в своих грязных делишках. Твоего опекуна это, прямо скажем, не красило. Я забрался в сад и услышал, что в лавке кто-то есть. Кто-то угрожал дону Гаспару. Потом раздался крик, и я… — он замялся. — В общем, я сбежал и помчался в участок. Прости, Дин, — смущенно добавил доктор, — но я всё равно ничем не смог бы помочь.

— Я понимаю, — автоматически прошептала Дийна, не понимая абсолютно ничего. Рассказ доктора просто её оглушил.

— А эти бандиты, которые вломились к Гаспару… они что-нибудь говорили о себе?

«Это были люди де Мельгара?» — хотелось ей прямо спросить.

— Я не знаю. Но я слышал, что они расспрашивали его о Ланферро.

Ланферро! По спине пополз холодок жути. Значит, они всё-таки выследили её. Значит, кому-то известно, что одна из Веласко ещё жива. Может, этот «кто-то» сейчас целится в неё из-за угла, или бродит где-то по Оротаве, сужая круги!

— …Когда мы вернулись с полицией, Гаспар был уже мёртв, а в доме всё перевёрнуто вверх тормашками. Инспектор решил, что на лавку напали грабители, я не стал его разубеждать…

«Что мне делать?!» — лихорадочно думала Дийна. Хотя, ясно что. Прежде всего нужно забрать лодку у сеньора Сальваторе и навсегда забыть дорогу к его дому. Хватит и того, что на её совести уже есть одна смерть!

Попрощавшись с доктором, она еле дотащила тяжёлый парус до порта. Собрала джунту и впервые за последние две недели поднялась в воздух. Ветер выбивал из глаз слёзы. А может, не только ветер. День был просто чудесный: над островом распростёрлась хрустальная синева, под ногами «кучёвка» играла солнечными лучами… Дийна всхлипнула, размазав по лицу злые слёзы. Дон Гаспар никогда больше не увидит такого прозрачно-чистого осеннего дня, никогда не выйдет утром на двор с кружкой контрабандного кофе, не порадуется солнечному теплу… а всё потому, что какая-то сволочь решила разжиться сведениями о Дийне Веласко!

Да, они с опекуном не всегда ладили, но всё равно, они прекрасно жили вдвоём до тех пор, пока одному аристократу с Сильбандо не приспичило нарядить свою графиню в шелка!

Сцепив зубы, Дийна, как фурия, развернула лодку и помчалась прямо к шпилям Эль Вьенто. Через стену перемахнула, даже не заметив её — значит, Транкилья была права. Старый замок признал её за свою и не чинил препятствий. Впрочем, Дийне сейчас было всё равно, даже если бы её размазало по флайру.

Вот и серебристый островок оливковой рощи. Здесь было слишком тесно, чтобы зайти на посадку по всем правилам, против ветра. Ну и плевать. В рощу Дийна влетела с разворота, на парашютной скорости, лишь каким-то чудом приземлившись мягко и без кувырков. Даже кусты остались целы! Почти.

Бросив джунту, она остановилась перед изумлённым де Мельгаром, выпрямившись во весь свой маленький рост.

— Если ты ещё раз попробуешь мне угрожать, я собью тебя лодкой и выброшу в Океан, — выплюнула она ему в лицо. — Будь ты проклят вместе со всей вашей безумной семейкой! Можешь жаловаться на меня хоть декану, хоть в полицию, хоть самому Мойзесу, но не смей больше ничего от меня требовать, и вообще не смей ко мне подходить!

Выпалив это, она схватила лодку и, не чувствуя её веса, потащила её к флигелю.

* * *

«Что это было?!» — ошарашенно спросил себя де Мельгар, провожая взглядом хрупкую фигурку, согнувшуюся под тяжестью паруса.

Воланте? Дийна — воланте?

Однозначно, эта девчонка полна сюрпризов. Встретив её, он с первой секунды почувствовал беспокойство. Такое смутное чувство, не поддающееся определению. Так и знал, что от неё покоя не будет.

Теперь он и сам жалел, что сразу не вернул ей этот дурацкий ключ. Разумеется, он не собирался выдавать её донье Кобре! Ему просто хотелось держать Дийну подальше от Мойзеса и от Библиотеки, так как неприкрытый интерес девушки к тайнам флайра и книгохранилища серьёзно его насторожил.

В то утро, когда он поймал её на крыльце, он вообще-то надеялся, что она заберёт пачку денег и исчезнет из замка. Этим она здорово облегчила бы ему жизнь. Положение дел в колледже и так запутано, без всяких там шпионок-дилетанток, свалившихся с неба!

Спустя несколько дней он понял, что погорячился, назвав её дилетанткой. Девушка явно опытная. Не ведётся на провокации, умеет держать лицо. Там, где новичок сгоряча рванул бы в атаку, эта молча поднимает щиты и ждёт. А теперь, оказывается, она ещё и летать умеет!

Де Мельгар покосился на дыру в кусте, оставленную бешеной лодкой, и покачал головой. Ничего не скажешь, эффектно вышло. Это же надо — воланте! Хотя… можно было догадаться. Дийна всегда двигалась так, будто не вполне принадлежала земле. В воздухе с неё, как шелуха, спадала вся неуклюжесть. На лодке она была хороша!

Он уже все мозги сломал, пытаясь понять, кому она служит. Воланте часто были курьерами на службе у знатных семей, а по совместительству ещё и шпионами. Кто же всё-таки её хозяин? Барон Дельгадо с острова Фуэрте? Кто-нибудь из сенаторов Директории? Кто?

А ещё его беспокоило, что такого произошло в Оротаве, из-за чего Дийна вдруг набросилась на него, как пушечное ядро. Придётся ему тоже наведаться в город, чтобы узнать о происшествиях последних дней.

* * *

Выкладывая свежие сырники на тарелку, Саина услышала, как в передней хлопнула дверь. Значит, Дийна уже убежала. Каждое утро она уходила на кафедру к девяти.

Сегодня она примчалась с утренней пробежки в слезах и даже позавтракать не успела. На «Доброе утро!» Саины ответила шмыганьем, потом заперлась в ванной на пять минут и тут же исчезла. Что происходит?

Завтракали они обычно на кухне, так как по утрам здесь было уютнее. Солнце, пронизывая лёгкие занавески, празднично блестело на крышках кастрюль и боках кофейника. От плиты исходило тепло. Запах жареных сосисок, яичницы и свежих лепёшек мог выманить из комнаты даже Дейзи, которая обычно засиживалась допоздна и поэтому вставала с трудом.

Сейчас за столом собрались все, кроме Альваро и Дийны. Полуночница Дейзи жадно поглощала кофе — как она говорила, основное топливо для её гениальных мозгов. Орландо задумчиво намазывал себе бутерброд. Мартин уткнулся носом в статью о перелётных птицах Архипелага, и вообще не замечал, что лежит у него на тарелке. Он нанизал на вилку кусок сосиски, потом обмакнул его в сироп для сырников и невозмутимо проглотил. Саина мысленно содрогнулась.

Налив себе кофе, она тоже подсела к столу:

— Надеюсь, вы не будете болтать в колледже о том, что теперь спрятано в нашем сарае? — многозначительно сказала она.

Все они видели, как Дийна притащила откуда-то лодку с большим прозрачно-жёлтым парусом. Никто понятия не имел, где она раздобыла такое диво, и зачем оно ей понадобилось, но, судя по тому, как бережно девушка обращалась с парусом, лодка была ей дорога. Даже в своем раздёрганном состоянии она не забыла аккуратно почистить парус и свернуть его, а потом унесла джунту в пристройку, где хранились старые садовые лопаты, грабли и лейки. Иногда, когда Саине удавалось воззвать к совести Орландо или Мартина, те неохотно отгребали листья от стен флигеля и окапывали клумбы. Совесть Альваро спала слишком крепко, чтобы её можно было добудиться.

— Разумеется, нет! Мы же не идиоты, — ответил за всех Орландо. — Если донья Кобра об этом узнает, она сожжёт лодку к чертям, а нас всех вышвырнет за ворота.

— Или одну Дийну, — хмыкнула Дезире. — Да ладно! Что вы так смотрите! Не собираюсь я на неё доносить!

Полёты на джунтах в колледже были под строжайшим запретом.

— Даже представить боюсь, как они на этом летают! — потрясенно вздохнул Орландо. — Ладно бы катер или воздушный шар… Но это! Шею же запросто сломать можно! Неужели Дийна тоже умеет?

— А ты спроси, — поддразнила Дейзи.

— Кажется, у неё больше секретов, чем я думал.

— Это её дело. Захочет — расскажет. Человек имеет право на личные тайны! Правда, Мартин?

— М-м?

Под проницательным взглядом Дейзи тот неожиданно залился краской до самых ушей и спрятался за журналом.

— Оставь ты его, — улыбнулась Саина. — Мартин ничего не заметит, даже если Дийна притащит сюда целую яхту и поставит её посреди комнаты. Из всего, что умеет летать, его интересуют только птицы.

Хлопнула входная дверь, и на пороге появился Альваро. Судя по хмурой физиономии, у него утро тоже не задалось.

— Я надеюсь, никому не надо напоминать, что мы все должны помалкивать насчёт лодки, спрятанной у нас в сарае? — спросил он, обведя всех холодным взглядом.

Дейзи со смехом закрыла лицо руками.

— Да поняли мы уже!

Глава 13

После ошеломляющей новости, которую сообщил Сальваторе, Дийна никак не могла сосредоточиться на работе. Всё у неё валилось из рук. Как это часто бывает осенью, ослепительное утро превратилось в тусклый и мокрый день, нагонявший тоску. Каждую бумагу приходилось перечитывать трижды, чтобы понять её смысл. В голове упорно прокручивалась их последняя ссора с Гаспаром. Дийна сглотнула комок в горле, вспомнив, как он кричал на неё, а его руки, давно отвыкшие от паруса, дрожали от бессилия и обиды…

Сейчас она жалела, что сорвалась. Насколько было бы легче, если бы они простились с Гаспаром по-доброму! Ведь у них бывало и по-другому. Когда опекун был в хорошем расположении духа, он всегда провожал её до конца улицы, а напоследок совал яблоко или сладкий пирожок, чтобы Дийна могла перекусить после полёта. Он по опыту помнил, сколько сил выжимал из воланте всего один ночной рейс. Если бы она ему тогда не нагрубила…

А теперь его больше нет, и уже ничего не исправишь!

Донья Эстер, конечно, что-то чувствовала, но молчала, и Дийна была благодарна ей за это. Её начальница с головой погрузилась в свои тетради и только мягко приподнимала бровь, когда очередной смятый черновик с шелестом улетал в мусорную корзину.

Наконец, когда Дийна снова застыла в оцепенении, задержав руки над клавиатурой, а потом вспыхнула, выдрала лист из каретки и порвала его в клочья, Эстер не выдержала. Она поднялась из кресла, заперла дверь на ключ и достала из нижнего шкафчика примус.

— Давай-ка прервёмся, — сказала она, извлекая следом за примусом слегка подкопчённый чайник. — Иногда просто необходимо устроить себе небольшой перерыв.

Дийна, озадаченная таким восхитительным нарушением правил — страшно подумать, что сказала бы сейчас донья Кобра! — помогла установить примус на клеёнку и разжечь его. Вскоре над горелкой замерцал голубой кружок пламени.

Откуда-то из тайников кабинета Эстер извлекла ещё маленький заварочный чайник, две красивые белые чашки с золотыми веточками и коробку печенья. Из другой жестяной коробки, расписанной цветами и птицами, она насыпала в чайник три ложки чая, пахнувшего удивительно вкусно. Дийна с интересом повела носом.

— Королевский чай, — пояснила Эстер. — Для него используют только молодые листья с кустов, растущих на южных склонах. Причём сбор ведётся только весной.

«Контрабандный», — добавила про себя Дийна. Шестьдесят кредитов за пачку, не меньше. Как-то раз она отвезла три пачки такого чая в одно поместье на Палмере. Запах снова напомнил ей о Гаспаре, и она помрачнела.

— Что случилось? — спросила донья Эстер, когда они обе, взяв чашки, устроились за маленьким столиком у стены.

Никому другому Дийна не стала бы исповедаться в своих горестях, но в Эстер было столько искреннего сочувствия, а главное — молчаливого понимания, что она не выдержала.

— Мои родители остались на Ланферро. Я уехала оттуда три года назад. Меня приютил здесь… один человек из Оротавы. А сегодня мне стало известно, что он погиб.

— О, дорогая! Мне так жаль.

Было видно, что это не просто пустые слова. В отличие от других людей, Эстер не умела или не хотела лгать лицом. Горе, словно пасмурное облако, окутало их обоих. Вместе с тем, в первый раз после бегства с Ланферро Дийна ощутила, насколько легче становится, если разделить свою ношу с другим человеком.

Мерно тикали часы на стене. Над носиком чайника ещё вился пар. Чувство участия, исходящее от Эстер, заставило Дийну сказать:

— Я подумала… пусть мы не можем пробиться к Ланферро через Барьер в настоящем времени, но что если попытаться вернуться в прошлое? Ведь раньше Барьера не было! Если Эспиро — это не просто легенда, мы могли бы…

Донья Эстер ничего не ответила на это смелое предположение, и Дийна смущённо умолкла.

— Вы не согласны?

Казалось, что доктор Солано колеблется, стоит ли откровенничать:

— Одна из вещей, которыми мы занимаемся здесь, на кафедре — ищем факты, подтверждающие или опровергающие вмешательство магии Эспиро в нашу историю. Нет, я не считаю, что этот ветер — всего лишь легенда. Если ты внимательно читала мои эссе, значит, помнишь, что поле флайра тесно связано с воларовыми деревьями, так?

— Когда наши предки колонизировали острова, то сначала рассматривали воларовые леса лишь как средство для постройки новых кораблей, с помощью которых можно было привезти сюда больше солдат. Также они хотели продавать корабельный лес на Континент, что было очень выгодно в те времена. В то время острова Архипелага ещё лежали в Океане, будучи вершинами подводного хребта… Знаешь, сколько сделок о продаже воларового леса нам удалось обнаружить?

Дийна покачала головой. Потом, спохватившись, сказала вслух:

— Нет.

— Ровно одну. Семьсот брёвен первосортной сосны были проданы для постройки 20-баночной галеры богатому купцу из Венетты. Потом — всё. Вырубку запретили. За тайный вывоз деревьев с Архипелага человека на полжизни сажали в тюрьму. В то же самое время среди священных символов ардиеро, которые мы до сих пор находим на Палмере или Аррибе, появляется значок дерева. Среди более древних петроглифов его не было! Священные леса разрастаются с каждым годом, острова покрываются зелёным ковром из воларовых сосен, которые никто не рубит…

— А через двести лет внезапно происходит извержение на острове Сомбре. И, по счастливой случайности, флайра, произведённого лесами, оказывается как раз достаточно, чтобы поднять в воздух остальные острова. Все, даже Ланферро, на котором сосны почти не росли, так как его горы были слишком низкими для них. В результате мы потеряли лишь один остров — а могли бы потерять все.

— Возникает вопрос: как они догадались? Почему новые правители архипелага вдруг отказались от постройки кораблей и от прежних планов? Почему с какого-то момента воларовые леса вдруг стали считать священными? Сопоставив факты, мои коллеги решили, что, вполне возможно, кто-то из ардиеро, пережив катастрофу, сумел отправиться в прошлое и предупредить соплеменников. Благодаря их усилиям был создан Архипелаг Ветров, на котором мы сейчас и живём. Это было самое масштабное изменение истории, которое нам удалось обнаружить.

От внезапно вспыхнувшей надежды у Дийны даже голова закружилась:

— Значит, Эспиро всё-таки существует!

Она вскочила:

— Если кому-то уже удалось попасть в прошлое, значит, я сделаю это снова! Я отправлюсь на Ланферро и узнаю, что привело к появлению Барьера, и как этого избежать! Тогда всякая опасность для Архипелага исчезнет!

Донья Эстер улыбнулась с грустной миной, говорящей «если бы это было так просто!».

— Я бы не стала воспринимать легенды настолько буквально. Магия ардиеро, следы которой мы можем отыскать в нашем прошлом — это не волшебная палочка, и не набор слов, заучив который, можно каждый раз получать задуманное. Мне кажется, главным в магии всегда была концентрация и распределение усилий. Всё остальное служит лишь средством, чтобы сосредоточиться и направить усилие в нужную точку. Вероятно, ардиеро могли управлять флайром, погружая себя в особое состояние сознания и пропуская через себя энергию островов. Но я не думаю, чтобы кто-то реально мог направить ветер к нужному острову! И тем более не думаю, что волшебный ветер можно где-то запереть!

— Но как же… в книгах же сказано… — Дийна продекламировала по памяти:

«Запертый в каменном саркофаге,

В самом сердце сокровищницы Архипелага,

Дремлет чёрный ветер Эспиро,

Дыхание погибшего острова Сомбре…»

Где ещё может находиться сокровищница знаний Архипелага, как не в Кастильо? Ясно же, что речь здесь идёт о замке! Эспиро наверняка заперт где-то в Архивах, не зря же их так охраняют, что даже мышь не проскочит!

Однако её начальница покачала головой:

— Я была на всех ярусах Библиотеки, вплоть до самого нижнего, но нигде ничего подобного не встречала. Прости.

— Но…

Дийна осеклась. У неё чуть не вырвалось: «Вы же слепая! От вас запросто могли что-то спрятать!» После чуткости и терпения, проявленных Эстер по отношению к ней, это было бы вопиющей грубостью.

— Значит, вы не согласны стать моим тьютором? — понуро спросила она.

Улыбнувшись, доктор Солано безошибочно накрыла её ладонь своей.

— Ну конечно, согласна. Только учиться в колледже довольно сложно, а поступить сюда — ещё сложнее. Ты точно этого хочешь? Приложить столько сил, зная, что твоя мечта попасть в прошлое, вероятно, неосуществима?

Дийна задумалась, потом резко кивнула:

— Да, — твёрдо сказала она. — Да, я хочу здесь учиться.

— Только здесь я смогу понять, что такое флайр, как он действует и как влияет на острова. Только так я сумею помочь Ланферро. Это мой остров! Я за него отвечаю. И мне негде больше искать помощи, кроме как здесь, в Эль Вьенто.

Она стеснялась взглянуть на Эстер, боясь, что та сочтёт её слова слишком глупыми, самонадеянными или напыщенными. Поэтому она не заметила, с каким лицом слушает её доктор Солано. Та смотрела так, будто действительно могла её видеть, и в её светлых глазах вдруг зажглось понимание и тревога.

* * *

Вечером Дийна уже поднялась на крыльцо флигеля, подержалась за ручку двери и… на цыпочках спустилась обратно в сад. Было просто немыслимо сейчас поздороваться с остальными, как ни в чём не бывало, притворяться простушкой, которой вдруг выпал шанс получить хорошую работу, веселиться и изображать оптимизм. После встречи с Сальваторе в её груди словно вырос холодный ком, мешавший дышать.

По привычке она уселась в беседке. Студенты обходили этот уголок стороной. Сеньор Гарра тщательно следил за вишнями, окружавшими поляну, поэтому молодёжь подыскивала для своих развлечений более укромные места. Поздние розы, убаюканные мурлыканьем арфы, дремали, свешиваясь с решётки. Небо куталось в перистую дымку. По деревянным перилам, словно отблески пламени, скользили лучи заходящего солнца.

Когда небо сменило цвет с багряно-розового на синий, стало совсем зябко. Деревья словно растаяли в сумерках, и уже нельзя было разглядеть четкую вязь листвы на фоне облаков. Среди вишен с мерцающими, бледными стволами вдруг послышался шорох. «Хоть бы меня не заметили!» — мысленно взмолилась Дийна. Хватит с неё откровенностей на сегодня. Если Саина явится её утешать, она просто расплачется, после чего навек приобретёт репутацию девушки с серьёзными эмоциональными трудностями. Вон, Альваро уже и так поглядывает на неё с подозрением!

Шорох приблизился, и на скамью рядом с ней плюхнулся алагато, растёкшись шерстяной лужей. Его глаза в темноте довольно светились: «Ага, хорошо спряталась, но я тебя всё-таки отыскал!» Дийна улыбнулась, погладив его по загривку. Баррига был просто невыносим, когда его одолевала жажда вещизма, но в качестве молчаливого утешителя неожиданно оказался хорош.

Они оба насторожились, услышав чьи-то уверенные шаги на тропинке. Кто-то шёл через сад. Фонари здесь не горели, и в темноте Дийна узнала де Мельгара не по лицу или одежде, а, скорее, по плавной текучести движений. Узнав его, она отвернулась. Её утренняя злость прошла, сменившись опустошением. В каком-то смысле иметь дело с Альваро сейчас было даже проще — он, по крайней мере, не кинется её утешать.

Он и не стал заходить в беседку. Просто перегнулся через перила, молча положил ключ ей на колени и ушёл. Тот самый ключ от лодочного сарая, уже никому не нужный… Дийна долго сидела, водя по нему пальцем, пока холодный металл не согрелся от её рук.

К её ноге прижимался тёплый бок алагато, над головой мурлыкала арфа, и розы что-то утешающе шептали ей в такт.

* * *

Когда темнота окончательно скрыла сады Эль Вьенте, магистр Гонсалес постучал в зелёную дверь знакомого коттеджа, скрытого за кустами акации.

Он волновался. В этот раз всё было не так, как прежде. Обычно они с Эстер не сговаривались о визитах. Он встречал её на кафедре, в трапезной, в коридорах — и по неуловимым оттенкам её подвижного лица, по быстрой улыбке старался понять, будет ли она рада вечером его увидеть. В их отношениях всегда был элемент какой-то игры.

Сегодня она прямо попросила его прийти, прислав записку с Кайо: «Приходи в девять». Это было настолько не в её характере, что Гонсалес сначала опешил, а потом забеспокоился. Хотел разыскать Эстер прямо в замке, но на кафедре её не было, и никто из студентов её не видел. В течение дня он не раз вынимал записку из кармана, будто надеясь, что она ему просто приснилась. Увы, смятый листок был вполне реален. Буквы в записке заваливались и наезжали друг на друга, выдавая нервное состояние отправительницы. Всё это обещало непростой разговор.

Эстер, встретившая его в простом домашнем платье, действительно была далека от спокойствия. Вероятно, зрячий человек в таком настроении метался бы по комнате, как лев в клетке. У Эстер только сверкающие глаза и ледяные пальцы выдавали её волнение. На столе в гостиной Гонсалес заметил газеты. Странно. Она никогда их не покупала… по вполне понятной причине.

— Я знаю, чем ты занимаешься в колледже, — заявила она, тщательно заперев за ним дверь и закрыв окно. — Знаю, что ты из Лиги. И хочу, чтобы ты мне помог.

Её ранящая откровенность его поразила.

— Чем я занимаюсь? — переспросил Гонсалес, чтобы выиграть время.

Как любой из агентов, он всегда был внутренне готов к такой ситуации. Но чего он точно не мог предвидеть, так это того, что его раскроет Эстер Солано. «Из всех людей на Архипелаге — именно она! Почему?!»

С напускным спокойствием он повесил пальто и положил шляпу на столик. Что ж, он всегда знал, что его проклятая работа когда-нибудь их разлучит. Даже если всё в нём леденело от этой мысли.

— Ты работаешь на Кантилейскую Лигу, не так ли? — повторила Эстер. — Я часто думала, что интересного для тебя может быть здесь, в колледже. Вербуешь сторонников? Охотишься за секретами флайра?

— Ну вот, а я всегда полагал, что мне удалось избавиться от своего южного акцента! — пошутил Гонсалес.

— О, с акцентом всё в порядке, тебя выдали кое-какие выражения и интонации. Я ведь бывала когда-то на Континенте — в Миртии, Астаредже… В твоей речи мне сразу почудилось что-то знакомое. Может, я и не заметила бы, — словно извиняясь, добавила Эстер, — если бы при нашем знакомстве мне не пришлось ориентироваться только на слух.

— Хорошо, предположим, что ты права, хотя доказать это будет сложно. — Мягкий голос магистра, как всегда, звучал уверенно и спокойно. — Чего ты хочешь, Эстер? Собираешься выдать меня Директории?

Она усмехнулась.

— У меня нет намерения причинить тебе вред. Хотя, когда я думаю, что ты просто использовал меня…

— Нет! — Гонсалес вскочил, мысленно содрогнувшись от такого предположения. Как она могла такое подумать?! Эстер подняла голову, чутко прислушиваясь к его шагам. — Неужели ты считаешь, что я способен… Каждый раз, когда я видел тебя, я старался забыть об Архипелаге, Континенте, о конфликте интересов — обо всей этой проклятой политике!

Он умолк, понимая, насколько неубедительно это звучит. Каждый из вечеров, проведённых вместе, громоздил между ним и Эстер новую ложь. В результате выросла целая стена, разрушить которую будет непросто.

Она невесело усмехнулась:

— Я бы тоже была рада об этом забыть, но вряд ли смогу. Континент слишком активно вмешивается в наши дела, чтобы мы могли его игнорировать.

— Но, послушай… — Магистр снова взволнованно прошёлся по комнате. — Я много думал над этим. И мне кажется, что союз с Лигой может быть выгоден Архипелагу. В отличие от Северного Альянса, мы не собираемся использовать острова как военные плацдармы. Никаких военных баз на территории Архипелага! С Лигой у вас будет своё правительство, автономия… Поверь, это хорошее предложение!

— Боюсь, я не тот человек, на которого тебе стоит тратить своё красноречие, — заметила Эстер с лёгкой иронией. — Я не член Директории и не имею влияния в Сенате. И вообще, я хотела спросить тебя о другом. Тебе никогда не казалось, что в этой суете вокруг Архипелага, кроме Лиги, Альянса и Директории участвует ещё один тайный игрок?

Гонсалес опять растерялся. Их сегодняшняя беседа с Эстер была похожа на гонку по неизвестной трассе, где каждый внезапный поворот приводил в замешательство. Поначалу он испугался, что она просто швырнёт ему в лицо ворох обвинений и выставит за дверь, но теперь он заметил, что её волновала не его застарелая ложь, а нечто другое.

— Ты имеешь в виду кого-то из старых феодальных семей? Но они, считай, не имеют реального влияния: ни Дельгадо, ни де Мельгары… Веласко вон вообще магией отгородился, хотя один ветер знает, как ему это удалось!

— Я имею в виду Орден Хора, старый жреческий орден ардиеро.

— Ардиеро! — Гонсалес чуть не рассмеялся от изумления. — Ты шутишь. Я думал, они сошли с дистанции ещё лет двести назад!

— Не всё так очевидно. Мы не знаем даже точной численности их поселений. Палмера, знаешь ли… очень своеобразный остров.

Её серьёзность невольно передалась магистру.

— И ты думаешь, что кто-то из их лидеров плетет интриги? Но как ты узнала?

— Я не могу тебе сказать. Ты ведь тоже был со мной не вполне откровенен! Но как историк, я понимаю, что любая деятельность такого рода всегда находит отражение в имущественных сделках. — Она кивнула на пачку газет. — Сама я не сумею это проверить, и поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу знать обо всех крупных земельных операциях, совершённых за последние три года, о перепродаже акций крупных транспортных компаний…

Чем больше она увлекалась, тем сильнее росло беспокойство Гонсалеса. Ради всех ветров, что здесь творится?! Эстер никогда не интересовалась политикой. Её сферу интересов представляла глубокая древность, на целые столетия отстоявшая от нынешнего смутного времени, и он полагал, что для неё так будет безопаснее всего.

— Подожди! — перебил он. — Зачем тебе это?

Ориентируясь на звук его голоса, она подошла вплотную, положив ему руки на плечи.

— Я не могу сказать, а лгать тебе не хочу. Говорят, что лгать, не видя лица человека, легче… — Она усмехнулась. — Не знаю, лично мне сегодня было непросто!

Магистр почувствовал, что ему стало трудно дышать, но на этот раз не от любовной лихорадки, а от тревоги. С кем она сегодня беседовала? Насколько это опасно? Эстер всегда была так осторожна, замкнута, недоверчива… но сегодня она просто сама на себя не похожа!

— Я хотела попросить тебя ещё об одном… — еле слышно.

— Всё, что захочешь.

Однако, выслушав её просьбу, он пришёл в ужас.

— Это какое-то безумие, Эстер!

— Но это возможно! Я могу это сделать.

— Бред какой-то! Прости.

Она резко отстранилась.

— Эти люди могущественней, чем ты думаешь! Мы не можем просто так сидеть и ждать катастрофы!

Резко повернувшись, она наткнулась на край стола и зашипела сквозь зубы, морщась от боли и потирая бедро.

«Тогда тем более тебе не следует лезть в это дело!» — хотелось крикнуть Гонсалесу.

Вместо этого он заставил себя заткнуться и обнял её, как ребёнка:

— Давай не будем решать сгоряча. Мы придумаем что-нибудь… Найдём выход.

Её лицо смягчилось, потеплело от его интонаций, и магистр зажмурился от стыда. Что бы она там ни думала, он ненавидел её обманывать. Да, он был опытным лжецом и мог заставить свой голос звучать как надо. Но вся его душа восставала от мысли, что приходится использовать это против Эстер. Это было просто бесчестно.

У неё была прохладная гладкая кожа, словно свежесть нетронутой желанной воды… только в этот раз их поцелуй имел привкус горечи. Гонсалес никогда не доверял ощущению счастья — слишком оно скоротечно, неуловимо. И чем сильнее захочешь его удержать, тем больнее терять. Он всегда знал, что им с Эстер однажды предстоит разойтись в разные стороны. Но никак не ожидал, что момент расставания наступит так скоро.

Глава 14

Осенняя погода на островах вела себя словно капризная дама: молочная туманная стылость сменялась пронизывающим ветром, приносящим с собой то дождь, то град, а иногда и торнадо, проходившийся по побережью широкой метлой. В этот раз с дальнего острова Сильбандо прилетел разгневанный Эстладо, выжигая осеннюю листву ледяным дыханием. Для разгона у него было двести километров пустоты над Океаном, так что до пика Теймаре он добрался в полной боевой готовности, разбудил там Фрайо и схлестнулся с ним в яростной схватке. В небе шваркнули молнии. Башни Кастильо содрогнулись от грохота.

От жестоких порывов ветра гнулись мачты анемометров, а приборы сходили с ума. Магистры шептались, что давно уже не помнили такой бури. Непонятно, что было тому виной: проходящий циклон или слишком жаркое лето, но все сходились во мнении, что мощная волна флайра, движущаяся вокруг Ланферро, сделала изменения в погоде совершенно непредсказуемыми.

Во флигеле все были заняты делом. Орландо готовился к очередному коллоквиуму, Саина — к полевой практике со студентами, хотя все сомневались, чтобы выезд состоялся в ближайшее время. Как сказал Альваро, при таком ветрище катер с практикантами, чего доброго, унесёт куда-нибудь на Луну.

Дейзи, не поднимая головы, сидела над таблицами, пытаясь с помощью цифровых моделей предсказать поведение ветров в портах Керро, Пуэрто дель Росарио на Палмере и Пуэрто дель Томатос на Аррибе. Дийна ей помогала, раскрашивая синоптические карты островов. К этому времени она уже знала, что волнистые линии, пересекающие карту, называются «изобары» и обозначают места постоянного давления. Её больше не смущали определения вроде «адвективный туман, возникший в зафронтальном тёплом воздухе». Она научилась отмечать центры циклонов и атмосферные фронты. К её беспокойству, большую часть карты пришлось закрасить зелёным (осадки), жёлтым (мгла) и синим (низкая облачность).

Погода была определённо нелётной. Дирижабль с Аррибы опаздывал уже на три дня. Почта с Палмеры тоже запаздывала. Больше всех тревожился Мартин, который давно не получал известий от гусей.

Дийна сначала подумала, что он шутит.

— От каких гусей? — переспросила она. Может, это какой-то академический сленг?

— От обычных, серых. Летом они живут на Керро, осенью мигрируют на Палмеру, а оттуда — на Континент. А теперь мы потеряли их из виду, и в этой мясорубке, которая творится вокруг острова, с ними может произойти всё, что угодно!

Ситуация понятней не стала.

— Хочешь сказать, что гуси лично докладывают тебе о своих передвижениях?!

— Не они, а орнитологи, — вздохнул Мартин, беспокойно вышагивая по комнате. По стене за ним металась длинная взлохмаченная тень. — У них станция на Палмере.

«Теперь ясно», — подумала Дийна. Из-за погоды почтовое сообщение с Палмерой было нарушено. Световой телеграф тоже не передавал никаких сообщений.

— Не пропадут твои гуси, они водоплавающие, — усмехнулась Дейзи. — Скорее это нас всех смоет!

Но Мартин не унимался:

— Нужно слетать на Палмеру, проверить метеостанцию!

— В такую погоду? — саркастически вопросил Альваро, удобно устроившись возле камина со старым «Вестником Аррибы». — Думаешь, кому-то из нас жить надоело?

Все, не сговариваясь, посмотрели в окно, за которым дребезжал дождь в желобах и клубилась сплошная серая мгла. Иногда раскат грома властно вмешивался в разговор, заставляя всех почтительно умлокнуть. Время от времени белая вспышка выхватывала из сумрака отдельные кадры: бьющийся на ветру флюгер, пузырящиеся лужи на каменной дорожке, ветки жасмина, исхлёстанные дождём… Детектор молний пищал как припадочный, пока его не отключили.

Единственный плюс островных гроз заключался в том, что длились они обычно недолго. Природа устраивала жителям Архипелага глобальную встряску, разгоняла всех по домам — и всё затихало. До следующего раза.

На другой день уже можно было выйти наружу, не опасаясь, что тебя унесёт шквалом или прибьёт отвалившейся черепицей. За последние сутки Мартин так извёл всех своими гусями, что обитатели флигеля привыкли считать их почти что близкими родственниками. Бледный и несчастный, Мартин уныло слонялся под окнами и сам был похож на запоздалого перелётного гуся, которого подвели его биологические часы.

Наконец, Альваро, не выдержав, предложил ему вдвоём слетать на Палмеру, чтобы проведать метеостанцию и заодно навестить орнитологов.

— Слетаем по-быстрому, туда и обратно, пока опять не задуло!

— Можете не успеть, — мрачно предсказала Дейзи, подняв усталые глаза от расчётов. — Лучше лететь через два-три дня, когда будет более устойчивая погода!

— Столько я не выдержу, — усмехнулся Альваро. — Если мне ещё двое суток придётся выслушивать этот плач о пропавших гусях, я сам мигрирую на Континент!

Сняв учебную мантию, он переоделся в видавшую виды кожаную куртку, годную только на то, чтобы ловить рыбу в Агилосе. Пока Мартин метался по дому, собирая рюкзак, Альваро вышел, чтобы взять в деканате катер, и вернулся расстроенный:

— Там, оказывается, машина на катере барахлит. Не везёт нам! Я сейчас поеду к ремонтникам в Оротаву, но, боюсь, что сегодня мы до Палмеры не доберёмся.

Мартин тоже огорчился было, но потом встрепенулся:

— Подожди! В колледже ведь было два катера!

Это невинное замечание, как отметила Дийна, произвело эффект взорвавшейся бомбы. Дейзи, вскинув голову, украдкой сделала Мартину страшные глаза, Альваро помрачнел и отвернулся к окну, а Саина даже негромко ахнула.

Здесь явно таился какой-то секрет, в который её решили не посвящать. С течением времени такие моменты бывали всё реже, но каждый раз, когда это случалось, Дийна чувствовала себя отделённой от остальной компании, словно смотрела на них из-за стекла. Почему-то её это больно ранило.

Дейзи сориентировалась быстрее всех:

— Спохватился! Ты что, забыл? Второй катер разбился летом.

— Да, в Барранко-де-лас-Флорес, — многозначительно добавила Саина, видя, что до Мартина всё никак не доходит.

Однако последняя фраза, похоже, разбудила его память, так как он издал невнятный звук и виновато оглянулся на Альваро, который притворялся, что его страшно интересует дождливый вид из окна.

Все они так старательно что-то скрывали, что Дийна не выдержала:

— Я могу слетать на джунте, если хотите. Легко! Там дел-то на три часа! Даже странно, почему колледж не нанимает воланте для этой работы, ведь наши лодки гораздо быстрее, чем тяжёлые катера!

— Профессор Мойзес считает, что это слишком рискованный спорт, — пояснил Орландо. — К тому же, услуги воланте довольно дороги, колледжу не по карману.

— Я же говорила тебе, что полёты на джунтах запрещены Уставом! — с беспокойством напомнила Саина. — Лучше оставить твою лодку в сарае, где она сейчас спрятана, и не мозолить глаза сеньоре ди Кобро! Не нужно дразнить… хм.

Она хотела сказать «гусей», но взглянула на Мартина и промолчала.

— Тем более, что к острову идёт ещё один штормовой фронт, — поддержала её Дейзи.

— Да пока он сюда доползёт, я сто раз вернуться успею!

— Пусть летит, если хочет, — вдруг сказал де Мельгар. И, посмотрев на Дийну, добавил: — Только психрометр с собой захвати.

Она тут же мысленно ощетинилась: что за намёки? Он считает её ненормальной? У Альваро был поистине редкий дар выводить людей из себя одной ухмылкой.

— Может, мне твои мозги им проверить?! — вспылила она.

Де Мельгар слегка растерялся, но потом его губы дрогнули в улыбке:

— Дийна, психрометр — это прибор для измерения влажности воздуха. В прошлый раз, когда я был на Палмере, он сломался, вот я и прошу тебя взять другой.

— Я принесу! — тут же сказала Саина, чтобы сгладить неловкость. Дийна с пылающими щеками вышла из комнаты, проворчав, что ей нужно переодеться.

«Не сомневаюсь, он нарочно вспомнил про этот чёртов „психометр“, чтобы выставить меня дурой! В очередной раз».

Впрочем, стоило ей вывести лодку на старт, как к ней сразу вернулось хорошее настроение. С высоты все проблемы, оставленные на земле, казались такими мелкими… Небо временно решило повернуться к Керро своей приветливой стороной, так что Дийна с удовольствием подставила лицо мягкому солнцу. Оно грело щёки и красиво подсвечивало розовые и лиловые облака, теснившиеся у горизонта. Её вдруг охватило ощущение небывалой свободы и восторга. Она мчалась на запад, словно на крыльях, прямо в марево золотистого света. Чутьё воланте вовремя подсказало, как найти подходящий слой воздуха, где нижний, более мощный ветер подрезал и выпирал верхний. Ух! Лодку понесло наверх с такой скоростью, что у Дийны заложило уши, и она рассмеялась от удовольствия.

Она снова в воздухе и свободна! Больше не нужно прятаться от таможенников. Не нужно думать, чем пригрозить контрабандистам, если они захотят отобрать у неё рюкзак и деньги. Не нужно хитрить и держать в памяти разные укромные места, где можно сбросить груз, если вдруг налетишь на таможенный катер. Свобода!

Вовремя подвернувшийся ветер всего лишь за час донёс её до Палмеры, так что даже лавировать почти не пришлось. Это было большой удачей, так как Дийна заметила, что парус «Плясуньи» после починки стал хуже слушаться: мачта заедала в степсе, и крыло поворачивалось с трудом. Сейчас ещё ладно, но в дождь или в шквальный ветер она не рискнула бы выйти на такой лодке!

В отличие от Сильбандо или Ланферро, имевших такой обугленный вид, будто там вдоволь порезвилась орава драконов (наследие вулканического прошлого этих островов), Палмера вся утопала в зелени. Подлетая, Дийна с восторгом разглядывала густо-зелёные холмы, выступавшие из пенного прибоя облаков. Метеостанция находилась на мысе Агандо, и Дейзи снабдила её подробными сведениями, как туда добраться. Описав в небе широкую дугу, «Плясунья» приземлилась на крутом уступе, нависавшем над чашеобразной долиной. Дийна вытащила лодку и осталась стоять на утёсе, балансируя в потоках прохладного ветра. Перед ней простирался огромный, шелестящий деревьями амфитеатр, почти чёрный от густой зелени. В одном месте виднелась деревня — словно стайка чаек присела отдохнуть среди тёмно-зелёных волн.

Здесь встречались два ветра: Фрайо и Тибио. Первый приносил дожди с севера, поил землю и наполнял озёра. Второй разгонял клочья облаков над золотистыми нагорьями, подсушивал улицы и ускорял созревание мелких бананов, которыми Палмера славилась на весь Архипелаг. За спиной у Дийны простирался узловатый перекрученный лес. Непрерывная игра ветров так искривила деревья, что жалко было смотреть. Сквозь мглистый сумрак кое-где просвечивало заходящее солнце. В отличие от сухого холодного воздуха Керро на Палмере было душно и влажно. В ноздри бил такой запах, будто где-то рядом варили цветочный суп.

Приблизительное расположение метеостанции Дийна определила ещё с воздуха по торчавшей над деревьями мачте с флюгером. В глубину леса уходила кривая тропа. С каждым шагом растительность становилась всё гуще, и порой Дийне с трудом удавалось пролезть сквозь естественный тоннель из сплетённых над головой ветвей. Ну и джунгли!

Наконец, отбросив со лба влажную прядь, она остановилась на круглой поляне. Из оборудования здесь имелась мачта, будка для психрометра и осадкомер. В хижине наверняка находились ещё какие-нибудь датчики, анализаторы и пробоотборники, но всё было заперто.

«Интересно, куда все подевались?»

Кроме ветра, тревожно гудевшего в кронах, больше ничего не нарушало тишину этого места. Трудно было поверить, что в то же самое время где-то в порту работали краны и лебёдки, шумели ветряки, снабжавшие остров энергией, и грохочущие фабрики. Доисторический мир Палмеры предстал перед Дийной во всей красе.

Краем глаза она уловила движение в кустах папоротника и резко развернулась, выхватив нож. Водятся ли здесь опасные хищники? Она не помнила. В диких районах Керро, например, человек мог нечаянно встретиться с вышедшей на охоту тридентой — великолепное зрелище, если, конечно, любоваться им с верхушки дерева.

Пока Дийна, сверяясь с инструкцией, устанавливала психрометр в будку, небо померкло, а ветер заметно усилился. Выпрямившись, она с тревогой посмотрела на быстро бегущие облака. Вообще-то она планировала быстренько заскочить к орнитологам в город и сегодня же вернуться на Керро, но стремительно ухудшающаяся погода и капризы «Плясуньи» внесли свои коррективы. На лодке с плохо управляемым парусом нечего делать в воздухе при таком ветре, тем более — в сумерках!

«Зря я столько возилась с приборами. И без всяких „психометров“ ясно, что влажность здесь ого-го! Хоть губку в воздухе выжимай. Местные жители, наверное, каждое утро вытряхивают грибы из сапог!»

Дийна ещё раз огляделась. Хижина заперта, но рядом с ней в скале находилась неглубокая выбоина. Если установить навес перед входом и настелить внутрь папоротник, то получится вполне пригодное место для ночлега! Только лучше поспешить, пока совсем не стемнело!

Неподалёку были сложены крупные напиленные ветки — скорее всего, для растопки. Дийна выбрала несколько тонких стволов поровнее и наскоро обтесала концы ножом. Затем воткнула их перед входом и сверху обвязала пальмовыми листьями, а внутрь натаскала папоротник, в изобилии растущий между камней.

Когда она покончила с этой работой, румянец неба на западе почти растаял. В темноте сложно было оценить результаты её усилий, но, кажется, получилось вполне удобно. Полюбовавшись своим временным жилищем, Дийна мысленно похвалила себя и полезла в рюкзак за бутербродами.

— А что, неплохо вышло, — вдруг сказал кто-то сзади, словно эхо её мыслей.

От испуга она подскочила на метр. Нож сам влетел в руку, и секунду спустя она уже прижималась спиной к стене хижины, выставив оружие перед собой. Посреди поляны стоял де Мельгар.

— Эй, это всего лишь я. — Он успокаивающим жестом поднял ладони.

— Ты… как ты здесь оказался?

«Да ещё так незаметно! Ни шума катера, ни единого шороха не было слышно!» Де Мельгар просто возник на поляне, как будто соткался из воздуха.

— Починил катер и сразу сюда. Саина за тебя волновалась, решил вот проведать. Не знал, что ты у нас такая опытная туристка! — присвистнул он с одобрением, разглядывая модернизированную пещерку.

Несмотря ни на что, похвала была ей приятна.

— Учителя хорошие были, — равнодушно сказала Дийна и, спохватившись, прикусила язык.

Она подумала, что, вероятно, «школа выживания» у них с Альваро была одинаковой. На феодальных островах покушения на семьи правителей, увы, не были редкостью. Телохранители, чьей обязанностью было спасти наследника, могли зашвырнуть тебя в любую дикую местность — и хорошо ещё, если на хвосте не будет погони. Все их действия тщательно отрабатывались на практике. Дийну учили, как выживать в пустыне, в лесу и даже на «изнанке». Один раз она двое суток продержалась в кальдере Ройя, не попав на глаза преследователям и израсходовав всего половину запаса воды. За это преподаватель отдельно её похвалил.

Над их головами заволновались пальмы, нервно перебирая длинными листьями.

— Будет гроза, — уверенно заявил Альваро. — Может, поужинаем, пока не накрыло? Кажется, с возвращением придётся повременить.

У Дийны с собой были только бутерброды, которые ей подсунула заботливая Саина, зато де Мельгар оказался более запаслив. Он принёс свой рюкзак из катера, выбрал место для костра и захватил ещё кусок брезента, чтобы получше защитить их укрытие от дождя. Тяжелое полотнище вырывалось из рук под порывами ветра.

— Погоди, здесь что-то мешается…

— Осторожно! — предупредила Дийна. — Это несущая палка!

Чуть не уронив «крышу» себе на головы, они закрепили брезент и решили перекусить. Наступило время навигационных сумерек, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но очертания рыжеватых гор были ещё чётко видны в густо-синем небе. Вдалеке ярко блеснула молния.

— Надеюсь, ты не боишься грозы? — усмехнулся аспирант.

— Ха! Напугал дракона спичками! Да у нас на острове… — начала Дийна и осеклась, снова вспомнив, с кем разговаривает.

На Ланферро молнии били пачками — сильные и яростные, похожие на слепящие смертоносные деревья. Они буквально отпечатывались у вас на сетчатке, а грохот потом стоял такой, что уши закладывало. Говорили, это оттого, что в сердце острова скрыто много железной руды — она, мол, и притягивает грозы. Не зря же Ланферро прозвали Железным островом. Дийна с детства привыкла к бушующему великолепию стихий.

— Да? — подбодрил её де Мельгар. — Где это «у нас»?

Чтобы не отвечать, она сделала вид, будто совершенно поглощена едой. «Очень вкусно», — пробубнила она, подбирая ложкой остатки тушёного мяса из своей жестяной банки. И мысленно отругала себя за расслабленность.

Здесь, вдалеке от Керро, всё представлялось иначе. Здесь они с Альваро были заодно, вдвоём против всех опасностей дикого леса, грозы и ночи.

«Но это не значит, что он внезапно превратился в моего друга! Хотя я рада, что он приехал, чего уж там». Дийна представила, как сидела бы здесь одна, вздрагивая от треска разрывов в небе, и невольно поёжилась.

Костёр почти прогорел. Только оранжевые искры иногда вспыхивали, освещая пятачок углей и лица сидящих напротив людей. Пора было прятаться в пещеру, но так жалко было гасить уютный огонь, дающий чуть-чуть тепла! Де Мельгар, наверное, думал так же, потому что сидел, не проявляя никаких признаков спешки, и думал о чём-то своём.

— Знаешь, у практикантов на выезде есть традиционная игра: правда или желание. Поиграем? — Он хитро прищурился.

«Только не с тобой!» — тут же подумала Дийна. Хотя отказаться ещё хуже — тогда он мгновенно поймёт, что ей есть, что скрывать. Если он уже это не понял. Она кивнула с видом заправского игрока в покер:

— Ладно, чур, ты начинаешь. Правда или желание?

— Правда.

«О, вот это удачно! Чего бы такого спросить?»

Она вовсе не собиралась задавать ему именно этот вопрос, но он против воли слетел с языка:

— Ты действительно был в Коста-Кальмо тогда… во время бунта?

Спросила — как в омут шагнула. Даже холодно стало от страха: что он ответит?

— Да, — прозвучало с другой стороны костра.

«Ну, конечно…» Дийна сникла, глядя в огонь. А чего она ожидала? Что это ошибка? Чудес не бывает.

— Почему же ты не остановил это?

Поленья в костре багровели и медленно подёргивались пеплом. Не выдержав, Дийна подняла голову. Она ожидала какой-нибудь грубости вроде «не твоё дело, краболовка», но Альваро молчал. Его лица почти не было видно, только очертания скул и тёмные впадины глаз.

— Это уже второй вопрос, — сказал он мягко. Разговор увял.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — пообещал он наконец так негромко, будто разговаривал сам с собой. — Пригодится… наверное. Теперь твоя очередь! Правда или желание?

Он поворошил палкой угли, вспыхнувшие алым светом, и при этом коротком взблеске Дийна увидела в его глазах столько азарта, что стало сразу понятно: банальными вопросами дело не обойдётся! Альваро был твёрдо намерен вытряхнуть из неё, как из мешка, все секреты.

— Желание! — выпалила она, вся загоревшись от собственной храбрости.

Тогда он улыбнулся. В первый раз улыбнулся по-настоящему, а не той кривоватой ухмылкой, к которой она привыкла в колледже.

«О! Я и не знала, что он так умеет!»

— Отлично! — обрадовался он. — Чур, я сплю первым, а ты подежуришь. Это моё желание, — пояснил он, так как Дийна молча смотрела на него с очень странным выражением и хлопала ресницами. — Нам лучше дежурить по очереди. Не думаю, чтобы здесь водились опасные звери, но…

Он поднялся, настороженно вслушиваясь в голоса леса. На первый взгляд, в них не было ничего необычного: скрип деревьев под ветром, влажный шорох папоротника и треск медленно потухающих углей. Дийна, сидевшая у костра, была похожа на маленького лесного духа с огромными мерцающими глазами. Перехватив его взгляд, она кивнула:

— Я тоже это чувствую. Как будто мы здесь не одни.

* * *

Гроза всё-таки разразилась, глубокой ночью. Вспышки молний стали чаще, потом, перебивая друг друга, загрохотали громовые раскаты, и зашумела, засвистела дикая ночь. Дийне даже не пришлось будить де Мельгара — он сам проснулся, зевая, выбрался из пещеры и прогнал её спать, заявив, что в таком шуме она всё равно не расслышит, даже если стая кайсеров подкрадётся к ночёвке. Дийна хотела заметить, что в такую погоду все приличные хищники сидят по домам, но решила, что слишком устала для пикировок.

Ей долго не удавалось заснуть, так как от холода и от грозы сон рвался, как тонкая пряжа. Каждый раз, просыпаясь, она видела у входа очертания фигуры Альваро — тот сидел и любовался природой. В очередной раз она проснулась уже утром от того, что в пещеру проник узкий щекочущий луч. Оказалось, что она спала под двумя куртками, а её спутник куда-то исчез. Лес вокруг пещеры вставал тихий и сонный, весь окутанный утренней дымкой. Дийна набрала в горсть воды с самой ближней ветки, чтобы наспех умыться.

— Ну что, собираемся? — прозвучало над ухом, снова заставив её подпрыгнуть.

Нет, она никогда не привыкнет к его бесшумным и мгновенным перемещениям!

— Ты не мог бы погромче подкрадываться, для приличия?

Де Мельгар засмеялся:

— Только не в лесу.

В Кастильо дель Вьенто они вернулись, когда на замковой башне пробило десять. Успели записать показания приборов, навестить орнитологов и даже узнать, что случилось с работниками покинутой станции. Оказалось, что один из них сломал ногу, и напарнику пришлось отвезти его к врачу, в ближайший город Эль Седро.

«О чём мы тебя и предупреждали, — заметил де Мельгар. — Метеорология — опасная наука!»

Пока Дийна беседовала с орнитологами, он успел прикупить огромную связку мелких бананов, и поэтому пребывал в отличном настроении. Обратно они летели порознь. Дийна, из какого-то лихого кокетства поднявшаяся почти до перистых облаков, следила за пунктирной линией дыма, отмечавшей маршрут парового катера.

Она решила оставить лодку в порту Оротавы, подальше от бдительных глаз сеньоры ди Кобро. Когда она открывала тем самым ключом дверь их старенького ангара, её вдруг охватило волнение. Похоже, что Гаспар ни разу не наведывался сюда с тех пор, как Дийна так внезапно покинула его дом. Все привычные вещи находились на тех же местах…

Альваро, нагруженный рюкзаком и бананами, с интересом смотрел, как она разоружает мачту, а затем чистит парус от пыли и влаги.

— Интересно. У нас на таких почти не летают, — сказал он про джунту.

«Оно и понятно, — подумала Дийна. — Сильбандо — окраинный остров, а Эстладо, овевающий его берега — коварный ветер. Чуть зазеваешься, и тебя зашвырнёт в такое поднебесье, куда ворон костей не заносил! Хуже всего, если вылетишь за пределы поля флайра. Тогда всё. Короткий полёт вертикально вниз, прямо до Океана — и полный конец приключений!»

Они заперли лодку и направились к замку. На середине тропы, которую Дийна уже изучила до последнего камешка за время пробежек, им неожиданно встретился Мартин.

— Ну как? Что-нибудь разузнали? — взволнованно начал он.

Дийна передала ему привет от орнитологов:

— Всё в порядке с твоими гусями, улетели на Континент.

— Ох! Слава ветрам! — воскликнул Мартин с чувством непередаваемого облегчения. Странный он всё-таки человек.

Дальше они шли втроём. Не дождавшись от своего сокурсника больше ни слова, Альваро добавил с сарказмом:

— Мы с Дийной тоже в порядке, но спасибо, что спросил!

— Да-да, — рассеянно улыбнулся Мартин. Чужая ирония свободно обтекала его, словно камень в потоке, нисколько не задевая его чувств. Как только они дошли до ворот, он кивнул друзьям напоследок и сразу направился в свои «птичьи угодья», беззаботно насвистывая.

Зато во флигеле их встретили гораздо приветливее:

— Мы уже хотели организовать спасательную экспедицию! — воскликнула Саина, забирая у Альваро бананы и придвинув каждому из путешественников по горке горячих оладьев. Они не заставили просить себя дважды, принимаясь за поздний завтрак.

— А у нас тоже есть новости! — не утерпев, воскликнула Дейзи.

— Представляете, Мойзес собирается серьёзно заняться проблемами флайра!

— Давно пора, — невнятно проговорил Альваро набитым ртом.

— И он решил взять помощника! — добавил Орландо. — Сказал, что определится с кандидатурой на этой неделе. Вчера вечером было чрезвычайное заседание учёного сообщества.

По лицу Альваро было заметно, что ему досадно было пропустить такое событие, и Дийна почувствовала укол вины. Хотя при чём тут она? Это всё Мартин с его гусями!

Дейзи продолжала рассказывать:

— Мойзес хочет устроить лабораторию в Башне Ветров. Там с утра стоит дым коромыслом! Такую кучу хлама выгребли — не передать!

— А ещё из порта пришёл караван с новым оборудованием, — перебил Орландо. — Студенты его целый час перетаскивали!

Да уж, если сеньор Мойзес брался за дело, то брался со всей энергией. Ради перспективы попасть в его лабораторию студенты были готовы на многое! Чувствовалось, что между Дейзи и Орландо уже разгорелись искры соперничества: каждый думал, что именно он достоин этого места. «А какой ажиотаж сейчас творится у второкурсников!» — подумала Дийна.

— Мойзес попросил нас предоставить ему свои работы о морфологии флайра и динамике системы ветров. Обещал внимательно рассмотреть самые интересные! — рассказывал Орландо, демонстративно игнорируя Дейзи и обращаясь только к Альваро и Дийне.

— Между прочим, однажды он назвал мои расчёты по измерению активности флайра потрясающими и новаторскими! — с гордостью заметила Дейзи, чтобы обратить на себя внимание.

Обстановка во флигеле становилась взрывоопасной. Дийна поняла, что пора спасаться бегством. Оба «конкурента» так увлеклись, что даже грехи Барриги, который в это время тихо тащил по лестнице нечто, напоминавшее дамский чулок, отошли на второй план. Дейзи с Орландо всецело поглотила идея создания новой лаборатории, и желание попасть туда временно заслонило для них всё остальное.

Глава 15

Когда Мартин пригласил её посмотреть орнитологическую станцию, Дийна с радостью согласилась. Его рабочий кабинет, весь заставленный птичьими клетками, был для Мартина чем-то вроде святилища, куда допускались только близкие люди. Приглашение означало, что он, наконец, решил предать забвению тот неприятный эпизод в саду с участием Барриги, Кайо и метательного ножа.

Алагато давно оправился от раны и скакал по дому, как дурной конь, но царапина в сердце Мартина заживала гораздо дольше. При каждой встрече он холодно кивал Дийне, почти не разговаривал с ней и вообще старался держаться от неё подальше. Он немного оттаял, лишь когда Баррига по непонятной причине выбрал девушку главным объектом своих интересов, но ещё больше на него повлиял её опасный вояж на Палмеру и готовность рискнуть собой ради гусей. По мнению Мартина, человек, способный на такое самопожертвование, однозначно заслуживал дружбы!

Центром орнитологической станции было небольшое помещение, на девяносто процентов заставленное клетками и вольерами. Здесь пахло опилками, а воздух был полон щебета, клёкота, чириканья, урчания и других звуков, производимых их пернатыми обитателями. Студенты обычно притаскивали сюда всех раненых и больных птиц, которых находили в округе. На свободных участках стены висели карты с линиями миграционных маршрутов. В углу притулился стол, за которым Мартин вел записи. В соседней комнате пойманных птиц измеряли, взвешивали, определяли возраст и пол. Там же происходило кольцевание.

— Я потом покажу тебе наши ловушки, — пообещал Мартин.

Дийна уже знала о них кое-что из рассказов Саины. Эти ловушки, похожие на огромные сетчатые неводы, устанавливали на склонах Теймаре. Всех попавших туда птиц классифицировали, кольцевали и выпускали обратно. Раньше она и не представляла, какое изобилие разных птиц водится на Архипелаге! До знакомства с Мартином Дийна могла опознать разве что диких уток или, может быть, черных дроздов.

Её совершенно очаровали маленькие фрингиллы серо-синей окраски, похожие на пушистые шарики. В корзинах возле стены, надувшись от важности, сидели гуси. Из окна комнаты был виден кусочек двора, на котором Дийна с содроганием заметила сеньору ди Кобро. Было ясно как день, кого та разыскивает.

— Можно, я немного у тебя посижу? — попросила она у Мартина.

— Конечно! Только руками при них не размахивай, а то ущипнут, — напомнил он про гусей.

Гонсалес снова исчез на Аррибе, в который раз, а Эстер с утра застряла на совещании у Мойзеса, так что Дийна была предоставлена сама себе. Донья Кобра непостижимым чутьём угадывала такие моменты и тут же заявлялась к ним на кафедру, внезапная, как вонючий ветер, с очередным поручением наготове.

Дийна подозревала, что она делает это нарочно. Уступив просьбе Эстер, профессор Мойзес разрешил ей сдать вступительные экзамены, в порядке исключения. Дийне предстояло отчитаться по математике, риторике, логике, пробежать марафон — и тогда она станет студенткой! Испытание было не из лёгких, поэтому каждый раз, как только выдавалась свободная минутка, она открывала учебные тетради. А декан, казалось, делала всё возможное, чтобы этих минут у неё оставалось поменьше.

Мартин обходил своих питомцев одного за другим, подсыпая корм в клетки. Дийна уткнулась носом в тетрадь по риторике, которую взяла у Саины. Чириканье и возня здешних обитателей ей не мешали. В углу, закутавшись в крылья, дремал Баррига. Для него в комнате специально поставили толстый шершавый ствол, притащенный кем-то из сада. Спящий алагато был похож на умильную толстую летучую мышь.

— Ты, наверное, с детства любил птиц? — спросила Дийна, исподволь наблюдая за Мартином.

— У Саины не очень-то разборчивый почерк, да?

Она опустила голову, пряча улыбку: «Всё ясно. Детство и родственники — запретная тема».

За два месяца жизни во флигеле она мало-помалу научилась обходить острые углы. У каждого были свои секреты. Например, расспрашивать Мартина о его семье было так же бессмысленно, как Альваро — о тайнах Библиотеки.

Дийна снова выглянула в окно. Донья Кобра исчезла, но пейзаж отраднее не стал: по двору теперь прохаживался привратник Гарра, вооружённый граблями. Недавний ураган, пронёсшийся над островом Керро, причинил хозяйству колледжа немалый ущерб.

— Кайо просится ко мне в помощники, — сказал Мартин, тоже заметив привратника. — У них с Гаррой, кажется, возник конфликт по какому-то цветочному вопросу.

— Сад действительно выглядит слегка запущенным.

— Да, сеньора Гарру явно что-то тревожит. Месяца три назад он принёс мне раненую пустельгу, и с тех пор ни разу не спросил о ней. Разве это нормально?

Дийна думала, что личные проблемы сеньора Гарры, скорее всего, связаны именно с колледжем. Не зря же он бодрствует по ночам, обходя с дозором территорию замка! Донья Лусия рассказывала, что привратник жил здесь уже двадцать лет, значит, вся история колледжа проходила перед его глазами. Что же его так встревожило, из-за чего он замкнулся в мрачном молчании и отдалился от бывших друзей?

Она готова была подозревать что угодно, от приступов активности флайра до коварных экспериментов де Мельгара, намудрившего что-нибудь со своими психоактивными ветрами. Ей давно хотелось вызвать привратника на разговор, но тот был поистине неуловим, как Эстладо в солнечный полдень.

Позавчера, заметив, что сеньор Гарра прохаживается среди вишен с кистью и ведёрком гашеной извести, Дийна нарочно явилась в беседку, прихватив с собой книгу, которую ей подарил Орландо. Доктор Сальваторе рассказывал, что однажды познакомился с привратником Эль Вьенто, когда тот искал книгу дона Карраса об истории Архипелага. Значит, он интересуется историей! Может, хоть на этом удастся его зацепить?

Пока она делала вид, будто занята чтением, Гарра методично обходил деревья, не обращая на неё никакого внимания. Дийна долго мучительно думала, с чего бы начать разговор, и наконец, захлопнула книгу:

— Мне кажется, что у Карраса процесс отделения окраинных островов описан гораздо точнее. Вы так не думаете? — спросила она напрямик.

Ответом ей был неприязненный льдистый взгляд.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — буркнул привратник. — Я его не читал.

За зубрёжкой теории время шло незаметно. Дийна не знала, сколько она просидела у Мартина, но внезапно увидела на дворе группу людей в преподавательских мантиях.

— Кажется, совещание у Мойзеса закончилось! — Закрыв тетрадь, она наспех сунула её в сумку. — Мне пора!

Мартин вяло помахал ей рукой, всецело поглощённый работой.

Быстрым шагом она прошла мимо прибранных на зиму клумб к главному корпусу. Сад, исхлёстанный осенними ветрами, выглядел сейчас уязвимым и ломким. За кустами блеснули стеклянные кубы теплиц. Дийна замедлила шаг. Теплица для сеньора Гарры была примерно таким же сакральным местом, как рабочий кабинет для Мартина. Интересно, он там? Может, им удастся наконец побеседовать?

Когда она толкнула дверь, изнутри её овеяло теплом. Воздух в теплице был насыщен влагой и запахами. Из ящиков торчала сочная зелень. Здесь велась напряжённая бесшумная работа: растения старались изо всех сил, пытаясь перегнать друг друга. Картину всеобщего благоденствия портили только несколько горшков с жалкими высохшими кустиками, сиротливо стоявшие у двери. Наверное, это были те самые цветы, из-за которых расстроился Кайо. По форме соцветий Дийна опознала крупнолистные гортензии — самые красивые, но и самые капризные сорта.

Привратника в теплице не было. Убедившись в этом, она шагнула обратно — и нос к носу столкнулась с сеньором Гаррой.

— Вы кого-то ищете? — ледяным тоном осведомился он.

— Н-нет. То есть да, — соврала она. — Я ищу Кайо.

— Он на кухне, помогает донье Люсии. Как всегда в это время, — с нажимом добавил привратник. В его голосе явственно слышалось «И какого дьявола вы тут шарите?»

— Извините.

Чувствуя спиной его колючий взгляд, Дийна ужом проскользнула мимо и, кляня себя за неловкость, бросилась к главному корпусу.

* * *

«И зачем я туда попёрлась! Теперь он будет думать, что я за ним шпионю!» — ругала она себя, поднимаясь по лестнице главного корпуса. Казалось, что портреты бывших деканов и ректоров неодобрительно хмурились ей вслед. Добежав до кафедры истории, Дийна перевела дыхание, оправила платье, распахнула дверь — и буквально застыла на месте при виде доньи Эстер, которая балансировала на стуле, ощупью отыскивая какую-то папку на верхней полке.

«Лучше бы она подождала, когда я вернусь!»

Каждая папка на кафедре была отмечена выпуклыми значками, помогавшими Эстер лучше ориентироваться в водовороте бумаг, сопровождавших учебную деятельность. Одни значки помечали курсовые и контрольные работы, другие были предназначены для учебных планов, докладов и отчётов. Видимо, не дождавшись Дийны, доктор Солано решила сама отыскать нужный документ.

Шаря вслепую по полке, она случайно задела лежащую с краю стопку — и папки поехали вниз. Дийна вскрикнула, представляя, как облако бумаг вырывается на волю и веером разлетается по кабинету. Им потом до вечера хватит работы, чтобы привести всё в порядок!

Донья Эстер среагировала очень быстро. Резкий жест рукой, короткое слово — и упавшие папки плавно опустились на пол, будто их просто переложили с полки. Ни одного листочка не выпало. Не веря своим глазам, Дийна уставилась на таявшие в воздухе перламутровые проблески флайра. Как такое возможно?! Тем временем Эстер, напряжённо вцепившись в полку, нахмурилась:

— Дийна? Это вы?

— Как вы это сделали?

— Закрой, пожалуйста, дверь и помоги мне спуститься, — сказала доктор Солано уже другим, более твёрдым тоном.

Дийна плотно закрыла дверь кафедры, убрала злополучные папки на стол и поддержала донью Эстер под локоть, пока та спускалась.

— Вы умеете управлять флайром! — воскликнула она. Невероятно! Её просто распирало от впечатлений.

Все воланте использовали флайр для полётов. Но никому ещё не удавалось… нет, никому даже в голову не приходило как-то воздействовать на него: уплотнить в одном месте, переместить в другое, развеять или сгустить!

— Да ничего я не умею, — слабо улыбнулась Эстер, — это так, случайный всплеск озарения. Я же говорю, всё дело в концентрации. — Она легко прикоснулась пальцем к виску. — Иногда, когда я особенно остро ощущаю свою слепоту, все другие чувства как будто становятся ярче.

— Всё равно это потрясающе! — пробормотала Дийна.

Ей вспомнились ардиеро, чья магия была такой сильной, что могла поднять в воздух не какие-то папки, а целые острова. А ещё, по легенде, ардиеро владели техникой «соприкосновения разумов», например, могли мысленно переговариваться, стоя по разные стороны глубокого ущелья. Учитывая неровный рельеф островов, это умение было очень полезным! Дийна подумала, что если бы кто-то из современных магистров и мог бы достичь подобного, то именно Эстер с её мягкостью и способностью сопереживать.

— Буду признательна, если ты никому не расскажешь об этом маленьком инциденте, — попросила её доктор Солано.

— Конечно! Я никому не скажу! Даже профессору Мойзесу!

— О, Мойзес знает. Но другим действительно знать не нужно.

* * *

Целый день Дийна ходила под впечатлением и пыталась, закрыв глаза, вызвать у себя «чувство флайра», как она его называла. А потом, оглядевшись по сторонам, каждый раз убеждалась, что потоки флайра и не думали откликаться на её призывы.

«Наверное, фокус в том, что мне никак не удаётся отвлечься от зрительных образов. Зрение действительно даёт нам слишком много информации, так что мозг не успевает её обработать! Надо попытаться его исключить!»

Вечером она попыталась дойти до флигеля с зажмуренными глазами, благо, садовая тропа была ей хорошо знакома. При этом Дийна старалась чётко фиксировать все ощущения: долетавшее с гор холодное дыхание ледника, гладкость округлых камней на тропинке, горьковатую свежесть осеннего сада… ай!

Схватившись за лоб, она резко остановилась от боли. Оказалось, что путь ей преградила толстая ветка, низко нависавшая над тропой. После бури она надломилась и её ещё не успели спилить. Шипя от злости и потирая новую ссадину, Дийна решила временно прекратить свои опыты.

На веранде флигеля, завернувшись в плед, сидел де Мельгар, получая сомнительное удовольствие от пронизывающего вечернего ветра. Это значило, что в гостиной опять развернулась новая битва. Дийна с трудом сдержала улыбку:

— Как они там? — спросила она, имея в виду Орландо и Дейзи. — Нормально?

— Ага, так нормально, что добавить ещё чуть-чуть пара — и их разнесёт на куски! Я лучше здесь побуду до ужина.

Эта нелепая конкурентная борьба уже не на шутку всех беспокоила. Дейзи с Орландо начинали военные действия с самого завтрака и не заканчивали до глубокой ночи. Утром, чистя зубы в ванной, Дийна слышала, как они ревниво сравнивали свои теории, спорили и изощрялись во взаимных насмешках.

— Саине-то наплевать, она, когда пробует новый рецепт, вообще не слышит, что бормочут ей в уши, а меня всё это уже достало!

Тут Альваро перевёл взгляд на девушку, заметил ссадину — и улыбку словно стёрли с его лица.

— Что это? Только не говори, что ты поцапалась с Кайо!

— Я?! Нет, конечно! — Дийна потрогала лоб и решила попросить перекись водорода у Саины. Неохота было из-за такого пустяка бежать в лазарет.

— Тогда с кем? Неужели с сеньорой ди Кобро? — с притворным ужасом спросил де Мельгар.

— Да ни с кем я не дралась! Я учусь концентрироваться!

— А-а, понятно. — Наигранный ужас сменился привычной усмешкой. — Твоя тяга к знаниям просто саморазрушительна. Ты уже говорила с доктором Солано?

— Да, и она согласна стать моим тьютором! — торжествующе заявила Дийна. Однако уверенность исчезла из её голоса, когда она грустно добавила: — Если я сдам вступительные экзамены.

За три года работы у дона Гаспара она успела основательно подзабыть школьную программу. После той «изюмной вечеринки» Орландо одолжил ей свои тетради и обещал помочь с практическими задачами, но… потом случился учёный совет, на котором Мойзес озвучил намерение взять кого-то в ученики, и с этого момента вся остальная жизнь для Орландо просто исчезла. Больше об учёбе они не заговаривали.

Дийна прикусила губу. Она вовсе не хотела жаловаться Альваро, хотя после Палмеры отношения между ними чуть потеплели. Наверное, нельзя остаться совсем чужими после того, как они вместе пережили ту ужасную ночную грозу!

— Я, пожалуй, мог бы тебе помочь… пока Орландо занят, — небрежно предложил он.

Скажи это кто-то другой, Дийна была бы счастлива до небес, но когда подобную чуткость проявлял де Мельгар, это вызывало смутные опасения.

— Откуда вдруг такой приступ великодушия?

Он засмеялся:

— Никакого подвоха, честное слово! Я всегда считал, что тебе лучше учиться под присмотром, а не шарить самостоятельно… ну, ты знаешь где. Разве я уже не помог тебе с марафоном? Твои навыки бега здорово улучшились в последнее время!

Дийна нахмурилась. До сих пор каждое напоминание о тех унизительных поручениях вызывало в ней бурю злости.

— Только не говори, что ты гонял меня в город из чистого альтруизма! Всё равно не поверю!

— Тоже правильно, — многозначительно кивнул аспирант. — В твоем положении чем меньше доверяешь, тем дольше проживёшь.

«Что он знает о моём положении?» — ещё больше насторожилась она. Дийна собиралась вежливо отказаться от его помощи, когда Альваро вдруг заявил:

— Ладно, чтобы не разрушать в твоих глазах образ корыстного мерзавца, я взамен тоже кое-что попрошу: научи меня летать на джунте.

Этого она никак не ожидала.

— Ты шутишь?

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я абсолютно серьёзен.

Глава 16

Поздно вечером, когда все поужинали, развели по разным углам Орландо и Дейзи, распотрошили очередной тайничок Барриги и, наконец, успокоенные, разбрелись по спальням, Дийна ещё долго не могла уснуть. Половину ночи она улыбалась в предвкушении, вспоминая эти слова: «Я хочу, чтобы ты научила меня летать на джунте».

О, она его научит, уж будьте уверены! Повернувшись на другой бок и обняв подушку, она снова мысленно улыбнулась: «Я преподам ему такой урок, который он не забудет до конца жизни!» Дийна твёрдо была намерена отомстить де Мельгару за все свои мучения на пробежках: за каждую ноющую мышцу, колотьё в боках и усталость до красных кругов перед глазами.

Правда, её торжество омрачало смутное подозрение, что к утру у Альваро проснётся инстинкт самосохранения, и он откажется от этой самоубийственной затеи. Но, очевидно, сильбандец не внял голосу здравого смысла, так как за завтраком озвучил их планы остальным аспирантам:

— Может, ещё кто-нибудь захочет присоединиться? — спросил он друзей.

Саина в ужасе покачала головой, глядя на Альваро и Дийну с таким выражением, будто уже видела их готовыми пациентами для лазарета.

— Ни за что! Даже представить страшно!

— А я, пожалуй, тяжеловат для твоей джунты, — улыбнулся Мартин, — так что оставлю небо птицам.

— Я тоже пас, — механически отозвался Орландо, одним глазом косясь на свои расчёты, а другим — ревниво поглядывая на таблицы Дейзи. Утреннее солнце ярко высветило следы усталости на их лицах. Эти двое еле выползли к завтраку, одетые кое-как, и выглядели так, будто ночевали в гробу. Дийна в сотый раз подумала, что с их нездоровым соперничеством пора кончать.

— Дейзи, ты какой способ используешь для прогноза скорости перемещения флайра? — нервно кусая губы, спросил Орландо. — Экстраполяции или ведущего потока?

— Ага, так я тебе и сказала! — огрызнулась Дезире, что-то строча в тетради.

Дийна с Саиной страдальчески переглянулись.

— На месте Мойзеса я бы вас обоих отфутболил и выбрал какого-нибудь шустрого второкурсника, — заявил Альваро, с лёгким сочувствием глядя на две бледные воспалённые физиономии.

— А ты сам не хочешь подать заявку? — спросила Дийна у него после завтрака.

Он только усмехнулся её наивности.

— Меня всё равно не возьмут. Я же с Сильбандо, да ещё из семьи де Мельгаров! Мойзес понимает, что я всегда буду действовать в интересах своего острова. Повезло, что меня вообще пригласили в колледж! Кстати, сам Мойзес и пригласил.

— Вот как… Понятно.

Она никогда не задумывалась, насколько политика могла влиять даже на внутреннюю жизнь Эль Вьенто. Колледж всегда казался ей независимым островком чистого знания, свободным от политических коллабораций.

— Если выбирать между Орландо и Дейзи, лично я бы поставил на Дейзи, — закончил Альваро. — Она же как танк!

На лестнице в главном корпусе они разошлись: де Мельгар направился в Библиотеку, а Дийна, с завистью проводив его взглядом, поспешила к своему пишущему агрегату. Среди кипы документов, подготовленных для Гонсалеса и Эстер Солано, она между делом напечатала ещё один листок и вечером положила его перед Альваро.

— Подпиши это, если не передумал учиться летать.

— Что это? «Добровольное согласие на обучение…» — прочитал он и рассмеялся. — Многообещающее начало! Всё так серьёзно?

— А ты как думал? — нахмурилась Дийна. — Знаешь, полёты на джунте — это такой спорт, где всегда можно рассчитывать, что рано или поздно мимо пролетит труп врага. А я вовсе не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму на Сильбандо за то, что я угробила их будущего правителя!

— За такое у нас не сажают — сразу казнят, — успокоил её Альваро, ставя размашистую подпись. — Ну что, начнём?

И они отправились в порт.

* * *

Оказалось, что предусмотрительный де Мельгар заранее взял напрокат ещё одну джунту. Загрузив её вместе с «Плясуньей» в студенческий катер, они отправились искать удобное место на склонах Теймаре, такое, чтобы случайно не влететь в «невод» Мартина и не попасться на глаза сеньоре ди Кобро.

— Вон там, смотри! Очень подходящая долина! — с тайным умыслом воскликнула Дийна.

Де Мельгар хитро улыбнулся:

— Ага. Совсем близко от снежной вершины, и, главное, так удачно окружённая гребнями холмов… Холодный воздух стекает в неё, как в чашу. Держу пари, что турбулентность там — будь здоров. Хочешь сразу от меня избавиться, да?

Дийна промолчала, глядя, как трава пригибается к земле и ходит волнами под сильными порывами ветра.

«М-да, кажется, провести его будет не так-то легко. Но кто же знал, что человек, вечно протирающий штаны в библиотеке, окажется таким сведущим!» Дийна привыкла добывать знания о небе практическим путём, хотя иногда это дорого обходилось. Аэрология Архипелага была написана кровью многих воланте, на личном опыте убедившихся, где можно летать, а где лучше не надо.

Они забраковали ещё несколько мест, прежде чем Альваро наконец нашёл подходящее плато.

— Вот это хорошее место, — сказал он, и Дийна вынуждена была согласиться.

За день это плато хорошо прогревалось на солнце и к вечеру могло обеспечить приятную прогулку верхом на столбе поднимающегося воздуха, а ещё здесь имелись утёсы, с которых удобно было стартовать.

— Тогда начнём, — решила она. — Прежде чем научиться летать, для начала поучимся правильно падать…

Альваро оказался способным учеником. Он легко находил центр равновесия на джунте и подолгу держался в положении дрейф. Ему явно не терпелось послать лодку в настоящий полёт. Как раз вовремя подоспел вечерний Эстладо, и Дийна глазом моргнуть не успела, как её подопечного подхватило мощным порывом.

— Сбрасывай скорость, сбрасывай скорость! — воскликнула она, будто де Мельгар мог её услышать. — О, нет!

На бреющем полёте Альваро пронёсся над склоном и финишировал в роще молодых сосен, неосторожно выбежавших ему навстречу. Охнув, Дийна вскочила на «Плясунью», торопясь к месту катастрофы. Над зелёными ветками покачивался уголок жёлто-красного паруса. «Чёрт! Неужели Саина была права, и наш первый урок закончится в лазарете?!»

Ветки зашевелились, и из кустов выбрался де Мельгар, на первый взгляд, вполне невредимый, не считая алого росчерка на щеке. Дийна обрадовалась, но тут же нахмурила брови. Да, первый пролёт в формате «человек-снаряд» бывает у всех, но ещё никто не поднимался после падения с такой довольной рожей, как этот проклятый сильбандец!

— Потрясно! — выдохнул он, когда девушка подошла ближе. — Ты это видела?! Я хочу себе такую лодку! Нет, я хочу себе такую долину!

Глаза у него горели. Подождав, пока иссякнет этот поток восторгов, Дийна сурово скрестила руки:

— Я понимаю, что ты у нас человек, свободный от рамок чужого мнения, но всё-таки прислушайся к моему опыту! Так. Летать. Нельзя.

— Но круто же было, скажи! — улыбнулся Альваро, вытряхивая из волос длинные сосновые иглы.

— Тебя не должно нести по ветру, как в тазике! И парус дан не для того, чтобы загрести им как можно больше ветра! Лодку нужно постоянно держать под контролем: сильный порыв — приводишься к ветру, слабый — уваливаешься под ветер. Иначе однажды не найдётся такого дерева, которое сможет тебя удержать!

Когда они заново перенастроили парус, она приказала:

— Попробуем ещё раз. Только помни, что это ты должен управлять парусом, а не он — тобой!

Альваро тренировался до самого вечера, пока совсем не стемнело. Что значит упрямство! Поджидая его на утёсах, Дийна тихо надеялась, что в сумерках он не побреет склон своей джунтой. Было сложно разглядеть что-то в наслоениях вечерних теней.

Наконец, он вернулся и лихо затормозил в двух шагах от неё, когда она уже приготовилась отскочить. «Да, над техникой приземления нам ещё предстоит поработать!» — скептически подумала Дийна.

Оставив в стороне джунту, де Мельгар устало плюхнулся рядом под куст ретамы и счастливо вздохнул. Половину неба опоясывало рыжее зарево заката, подсвечивая золотом низко бегущие облака. В вышине, рядом с первыми звёздами поблёскивал переливчатый хвост Мордорезки. «Кстати, насчёт неё Альваро тоже надо будет предупредить. Не сейчас, конечно. Всё равно до первого самостоятельного вылета ему ещё пахать и пахать!»

— Я тысячу раз ходил между островами на катере, но полёт на джунте — это нечто особенное! — вдруг сказал де Мельгар. — Сидя в катере, ты словно отгораживаешься от всего. Когда летишь с парусом — чувствуешь свою связь с ветром, небом, со всем, что волнуется и дышит вокруг тебя…

Дийна молчала, немного смущённая его откровенностью. Было так неожиданно обнаружить у них что-то общее! Она обожала полёты, но до сих пор не встречала людей, которые разделяли бы её сумасшедшее увлечение.

Склон горы медленно погружался в тень, и дремлющий вечер тихо обнимал их прохладными крыльями.

— Нас учили, что ветер — это дыхание острова, — сказала Дийна. — Парус воланте черпает энергию из этого источника, рисуя в небе извилистые пути… Можно сказать, что мы парусом пишем историю ветра, добавляя ей жизни и красок. — Она стеснительно улыбнулась. — Наверное, за это ветра нас и любят!

* * *

Спустя несколько дней она снова никак не могла заснуть. За окном, отрезанный чёрным стеклом, хозяйничал ветер. Подушка казалась Дийне слишком горячей, а одеяло — колючим. Некоторое время она боролась с бессонницей, мысленно составляя список дел на завтра и следя за мечущимися тенями на потолке, но потом бросила это дело. Откинув одеяло, ощупью нашла тапки и решила сходить на кухню, попить воды.

Спускаясь по лестнице, ей приходилось крепко держаться за перила, так как после долгих полётов в облаках Дийну и на земле не покидало ощущение, будто она покачивается на волнах. Заметив внизу в коридоре длинную жёлтую полосу света, она удивилась. Неужели на кухне кто-то есть? Оказалось, что там сидела Саина. Склонившись над журналом, она листала страницы и увлечённо рассматривала какие-то выкройки.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила Дийна подругу, присаживаясь напротив.

Её кольнуло чувство вины. В последние дни они с Альваро тратили всё свободное время на тренировки, а Орландо и Дейзи так же увлечённо занимались проблемами флайра. Саина, наверное, чувствовала себя совсем брошенной. Из всей компании у неё оставался только Мартин, но как, спрашивается, разговаривать с человеком, чей мозг включается только от слова «птицы»?

— Да вот, хочу сшить себе платье. Орландо пригласил меня на Зимний бал, представляешь? — застенчиво порозовела Саина.

От такого заявления Дийна окончательно проснулась.

— Наш Орландо? — спросила она с изумлением. — Куда пригласил?!

«Вот зараза! Наверняка он сделал это назло, в пику Дейзи! — подумала она с раздражением. — Совсем ему башню снесло из-за их глупого соревнования!»

В колледже все первокурсницы были слегка влюблены в Орландо Ортиса. Особенно те, у кого он вёл практику. Ну ещё бы, ведь он такой понимающий, широкоплечий, со своей волнистой чёлкой над прямыми густыми бровями, и с такой обаятельной улыбкой, от которой ты невольно превращаешься в розовое облачко! В общем, Дийна вполне понимала этих девчонок и даже сочувствовала им. Но Саина же не могла… Она слишком здравомыслящая для этого! Сколько бы чёрных кошек ни пробежало между Орландо и Дейзи, всем было ясно, что кроме неё ему сроду никто не нужен!

— Я-то думала пойти с Мартином, но, оказалось, что он уже пригласил какую-то девушку, — в голосе Саины прорезалось недоумение. Действительно, от Мартина трудно было такого ожидать.

— Настоящую девушку? Ты уверена, что у неё нет оперения, клюва и полых костей? — хмыкнула Дийна, наливая себе стакан воды. — Кстати, а что это вообще за бал?

— Но как же! Бал в честь первого дня зимы! Я думала, что на острове все его празднуют!

— Лично мы как-то не очень.

Дийна задумалась. Погода в этой части острова Керро чётко делилась на два сезона: горячий, засушливый весенне-летний и мокрый, пакостный осенне-зимний. Идея праздновать середину осточертевшего непогодья многим людям показалась бы странной. Хотя… что плохого в том, чтобы найти лишний повод для праздника?

— И какое же платье ты выбрала? — спросила она.

Ей хотелось проявить искренний интерес. Слишком часто они принимали как должное то, что Саина делала в доме. Она чаще всех готовила ужин (Ведь Саина так любит готовить, не мешайте ей!), больше всех старалась навести в хозяйстве уют и порядок. И теперь, если ей вдруг захотелось почувствовать себя Золушкой, то выслушать её мечты о платье — это самое меньшее, что можно сделать!

— Мне понравилась вот эта модель, но для неё нужен плотный шёлк, а у меня такого нет. — Саина вдохновенно листала журнал. — Может, поищу в магазинах… Я имею в виду искусственный шёлк, конечно, так как настоящий стоит безумно дорого!

При слове «шёлк» в памяти у Дийны что-то сдвинулось, и ей разом вспомнилась её последняя неудачная экспедиция. Она подумала, что Саина выглядела бы бесподобно в золотистом шёлке вроде того, что догнивал сейчас в рюкзаке на Кордеро. Если его ещё не спалило пожаром. Неожиданно её посетила дерзкая мысль: а может, слетать и проверить?

— Знаешь, ты не торопись с магазинами, — посоветовала она. — Вдруг я смогу тебе что-нибудь подобрать? Завтра поспрашиваю у знакомых.

— У тебя есть знакомые продавцы тканей? — оживилась Саина.

— Ну, когда долго живёшь в порту, то с кем только не познакомишься! — засмеялась Дийна и больше не стала ничего объяснять.

* * *

Свой план она осуществила следующим же вечером.

Как обычно, после работы они с де Мельгаром отправились на плато, где Дийна оставила его отрабатывать повороты оверштаг и фордевинд. При этом она строго-настрого запретила ему залетать на подветренные стороны холмов и входить в облака.

— Полёты в облаках — это следующий уровень удовольствия! — предупредила Дийна, туго натягивая парус по нижней шкаторине. — С этим лучше не торопиться!

— А ты куда-то собираешься? — удивился Альваро, наблюдая за её приготовлениями.

— Так, сгоняю в одно место по-быстрому. Считай, что у тебя сегодня самостоятельное занятие!

Попрощавшись, она быстро оттолкнула джунту с утёса, радуясь, что Альваро в силу небольшого опыта пока не способен за ней проследить. Знал бы он, куда она направляется!

«Плясунья» ходко шла длинными галсами, и небо настежь распахивалось перед Дийной, словно исполинский сверкающий храм. Далеко на западе висел медный диск солнца, подсвечивая розовые, багряные облака-башни и облака-колонны. Всё пространство между ними было устлано пурпурными «перьями», похожими на сброшенные крылья гигантских птиц. Лодка покачивалась на подхватывающих её мощных потоках флайра, пролетая через впадины более мелких волн.

Любоваться облаками было приятно ровно до той минуты, когда пришлось в них спуститься. Облако, сверху казавшееся островком нежнейшего пуха, при встрече дохнуло Дийне в лицо ледяной сыростью и заволокло всё вокруг белёсой пеленой. Из-за потери ориентации у неё закружилась голова. Лодка зависла в равномерно освещённой серой мути, где не было никаких ориентиров, позволяющих определить хотя бы, где верх, а где низ. Дийна каждую минуту боялась сорваться в штопор. Да, не зря она предупреждала Альваро насчёт облаков! «Надеюсь, у него хватит ума послушаться моего совета!».

Кроме того, она беспокоилась, как бы не врезаться в Кордеро, который, по её расчётам, должен был проплывать где-то рядом. Дийна замедлила скорость, напряжённо вглядываясь в серую пелену. И всё равно чуть не проскочила мимо частокола обугленных сосен, промелькнувших в облаке чуть левее и ниже её.

Она дважды описала круг вокруг острова, прежде чем смогла приблизительно вспомнить то место, куда в прошлый раз зашвырнула рюкзак. Почерневший лес производил гнетущее впечатление. На островке, где раньше весело светлели деревья, теперь простиралось сплошное сизое гарево. Дийна знала, что воларовые сосны хорошо восстанавливаются после пожара благодаря своей толстой коре, но всё равно скрюченные кости обугленных деревьев вызывали острую жалость.

Наконец, она отыскала рюкзак в небольшой рощице, почти не затронутой огнём. Он слегка почернел и был наполовину засыпан ржавыми сосновыми иглами, но в целом остался неповреждённым. В стремительно сгущавшейся темноте трудно было оценить, насколько пострадал драгоценный груз. Дийна просто надела лямки на плечи, подняла парус и отчалила от мёртвого островка, продолжавшего свой вечный бег вокруг «большого брата», острова Керро.

У себя в комнате она закрыла дверь и торопливо распотрошила свёрток. А потом шумно выдохнула, любуясь прохладными волнами гладкого шёлка. Умеют же люди делать такое чудо! Кое-где материал испортился и пожелтел, но по-прежнему переливался текучим неярким блеском. Чистый сливочный цвет в свете лампы казался бледно-золотым. Приложив ткань к груди, Дийна обернула её вокруг талии и подошла к окну. В темной глубине отразилась невысокая хрупкая фигурка, вся в белом, с глазами на пол-лица. Вдруг вернулись давно забытые ощущения: шорох длинных юбок, тяжесть ожерелья на ключицах, мелкая походка из-за каблуков…

Резкий стук вырвал её из воспоминаний. Дверь слегка приоткрылась.

— Дийна, ты здесь? — послышался голосок Саины. — Ох, ничего себе!

При виде шёлковых мерцающих складок, мягко спадающих на пол, у Саины даже рот приоткрылся.

— Нравится? — улыбнулась Дийна. — Это тебе. Подарок.

Девушка только моргнула, напрочь лишившись дара речи.

— Это… всё мне? — изумлённо спросила она, когда они разложили шёлк на кровати, и он покрыл её всю в несколько слоёв. — Но, послушай, здесь вполне хватит на два платья!

Дийна прикинула объём рулона — метров шесть, не меньше. Вероятно, графиня де Мельгар собиралась сшить себе парадный наряд со шлейфом.

— Решено: я сошью платья для нас обоих! — воскликнула Саина. — Нужно срочно снять с тебя мерки! Подожди, я принесу сантиметр!

— Но я вовсе не собираюсь на бал! — запротестовала Дийна.

Карие глаза подруги расширились от шока:

— Конечно же, ты пойдёшь! Это самый главный праздник в Эль Вьенто! И самый красивый!

Дийна пожала плечами. Танцы с ветром и джунтой нравились ей куда больше, чем потная толкотня среди незнакомых студентов, и предстоящая вечеринка в замке обещала ей мало хорошего: скучное наблюдение за чужим весельем, одиночество среди толпы и неловкие попытки сойти за свою. Но потом пришла мысль, что кто-то же должен будет проводить Саину на праздник, если Орландо помирится с Дейзи и попробует увильнуть. Так что она спокойно помогла снять с себя мерки, предоставив подруге самой выбрать модель и всё, что угодно, на её усмотрение.

Глава 17

Каждое утро для Дийны теперь начиналось с того, что она бегала смотреть прогностические авиационные карты на Галерее и рассчитывала, пригласит ли их небо сегодня в полёт или отгородится серым облачным одеялом, да ещё хлестнёт ледяным дождём, чтобы не расслаблялись. Уроки с Альваро неожиданно доставили ей много удовольствия, хотя совсем не в том смысле, на который она рассчитывала.

Что ни говори, а приятно чувствовать себя хорошим учителем, и ещё приятнее осознавать, что она приносит колледжу реальную пользу: ведь чем скорее де Мельгар выучится летать на джунте, тем проще ему будет собирать показания с метеостанций, используемые для анализа поля флайра. А паровой катер тем временем освободится для других студентов и преподавателей, которым пока приходилось записываться в очередь, чтобы добраться на соседние острова.

Откинув одеяло, она выглянула в окно. Судя по тому, как быстро исчезал туман и таяли прозрачные облака с появлением солнца, день обещал быть хорошим. Улыбаясь своим мыслям, Дийна вприпрыжку сбежала по лестнице.

На кухне уже сидели Мартин с Альваро, причём оба имели необычайно суровый вид. Саина лопаточкой сгребала с противня свежее печенье.

— Привет, — улыбнулась ей Дийна. — Ну что, полетаем сегодня? — спросила она де Мельгара, потянувшись за чашкой для кофе.

— Если у тебя останутся силы, — ответил он. — Сегодня ты бежишь марафон.

Дзынь! Дийна чуть не выронила чашку, в последний момент поймав её на краю стола. Забыв про кофе, она присела на стул, вдруг почувствовав слабость в ногах и холодок в желудке.

— Магистр Гонсалес сказал, что лучше сделать это сейчас, пока не зарядили зимние дожди, — пояснил Мартин.

— Да не переживай ты так! Хочешь, я сделаю тебе укрепляющий напиток? — подбодрила её Саина.

Легко сказать — не переживай! Дийна бегала по саду почти каждый день, но ещё ни разу ей не удалось преодолеть «марафонскую» дистанцию за нужное время, то есть за час. Упражняться в беге за пределами замка она не решалась: было откровенно страшно выходить за ворота колледжа после того, что случилось с доном Гаспаром. То плато, на котором они с Альваро отрабатывали навыки пилотирования, она условно сочла безопасным. Во-первых, это место было слишком открытым, чтобы подкрасться к нему незаметно. Во-вторых, нужно быть совсем ненормальным убийцей, чтобы попытаться напасть на де Мельгара, особенно когда у него в руках тяжёлая джунта. Рядом с сильбандцем кто угодно почувствовал бы себя в безопасности!

Саина успокаивала её, говоря, что приемная комиссия всегда снисходительно смотрела на время дистанции — мол, пробежали и ладно, но Дийна подозревала, что к ней донья Кобра не проявит такого великодушия.

— Сегодня хороший день и дорога сухая, — сказал Альваро. — Кстати, в правилах нигде не указано, по какой именно трассе должен бежать испытуемый, — добавил он, выразительно пошевелив бровями. Дийна незаметно кивнула.

Оба помнили о верёвке, привязанной над оврагом. Благодаря этой уловке можно было сократить дистанцию примерно на четверть, и Дийна очень надеялась, что это поможет. «Хоть в лепешку расшибусь, но я обязана прибежать вовремя!»

Выпив какао, сваренный заботливой Саиной, они втроём направились к воротам. Сонное утро тускло светилось в подмёрзших лужах. Согласно правилам, на марафоне должны были присутствовать наблюдатели, чтобы проследить за стартом. Для Дийны на эту роль назначили Альваро и Мартина, а на площади её должен был встретить магистр Гонсалес (у которого там всё равно было какое-то дело) и отметить время на городских часах.

— Обычно марафон проводится со всей помпой, — рассказывал Мартин. — Флаги, праздничные флейты, зрители вдоль обочин, подбадривающие бегунов… Сегодня придётся обойтись без этого. Но зато у тебя есть мы!

— Это гораздо лучше! — заверила его Дийна.

Не нужны ей ни флейты, ни флаги… А уж зрители — тем более не нужны! Иначе она не смогла бы свернуть с дороги к той заветной шелковице на краю оврага.

Сеньор Гарра, чопорный и бесстрастный, как всегда, отворил им ворота. Мелодичный колокольный звон наполнил замковый двор, отразившись от башен, и Дийна пустилась бежать.

— Удачи! — долетело ей вслед.

Дорога, убегающая вниз по холму, словно сама стелилась ей под ноги. Первую четверть дистанции Дийна пролетела на одном дыхании, не останавливаясь. Только чуть притормозила под конец, чтобы не пропустить секретную тропку к оврагу.

Когда вместо утоптанной широкой дороги под ногами оказалась скользкая извилистая тропа, бежать стало сложнее. Она пошла шагом. Ничего, потом наверстает. До оврага осталось совсем немного. Собственные шаги вдруг показались ей очень громкими. Их отголоски шуршали в кустах, разбегались между обломками скал… Чувство опасности заставило её резко остановиться. Это эхо или, кроме своих шагов, ей действительно слышатся ещё чьи-то? Неужели её преследуют?

Страх напал на неё внезапно, как злобный зверь. Деревья, серые в рассветных лучах, выглядели недобрыми призраками. Треугольный просвет между низко нависшими кронами над тропой вдруг показался ловушкой, а ветка, протянувшаяся поперёк дороги — когтистой лапой, готовой её схватить. Рот наполнился горечью, голову повело, и дорога, камни, кусты — всё поплыло у Дийны перед глазами.

«Нет! Только не сейчас! — в панике подумала она, чувствуя, как бешено колотится сердце и холодеют руки. В прошлый раз такой острый приступ случился давно, ещё на Ланферро. — Ну почему эта дурацкая болезнь должна была вернуться именно сегодня!»

Справившись с головокружением, она бросилась бежать к знакомой шелковице. Деревья вокруг зашумели. Дийна забыла о марафоне; всё, чего ей хотелось — поскорее оставить позади этот страшный овраг, убежать от косматого злого ветра, который, хрипя что-то в спину, пытался ухватить её за плечо. Поскользнувшись, она оступилась на крутом откосе, нелепо взмахнула руками. Потом за глазами вспыхнула резкая боль — и всё затянуло мраком.

* * *

Её разбудил резкий шум и треск веток. Кто-то напролом ломился через кусты. «Дийна!» — послышалось в стороне.

«Я здесь», — хотела она ответить, но не могла выдавить ни звука из пересохшего горла. Хруст послышался ближе, кто-то прошёл совсем рядом.

— Смотри! — испуганно выдохнул чей-то голос.

— Что? Где?

«Мартин», — узнала она. А второй голос? Неужели Альваро?

Почему так больно просто открыть глаза? На лицо Дийны упала тень, когда кто-то склонился над ней. Она чувствовала рядом с собой чьё-то дыхание. Потом послышалось резкое:

— Не трогай её, вдруг перелом!

«Точно, де Мельгар». Вот теперь он звучал очень знакомо! Дийна с усилием разлепила веки, но ничего не увидела, кроме мутного пятна. Свет вокруг был такой яркий… Пятно обеспокоенно спросило:

— Дийна! Ты как? Здесь больно? А тут?

— Нет, — выдавила она. — Только голова…

— Ну, это не страшно! — «успокоил» Альваро.

От возмущения у неё даже в глазах прояснилось. Что значит «не страшно»? Он такого невысокого мнения о её умственных способностях?! Дийна обиженно отвернулась в сторону Мартина, но тот смотрел на неё с такой жалостью, что она предпочла снова зажмуриться. Когда на тебя так смотрят — значит, ты не жилец.

— Что будем делать? — долетел еле слышный панический шёпот.

Альваро уже снимал с себя мантию.

— Что делать, что делать… Отнесём её в лазарет!

Дорога запомнилась ей урывками. Над головой, словно огромный голубой колокол, качалось небо. Оно заполняло собой всё пространство и стучало в висках. Прядь волос, выбившаяся от ветра, щекотала ей щёку. Потом бездонную пустоту неба сменил серый каменный потолок. Здесь пахло лекарствами. Где-то слышался сухой, деловитый голос медсестры…

Когда мир немного пришёл в норму, яркий свет сменили длинные вечерние тени. На тумбочке мягко мерцал огонёк керосиновой лампы. Дийна лежала в постели, а рядом, сидя на стульях, негромко переговаривались Альваро и Дейзи. Она кашлянула, чтобы обратить на себя их внимание.

— Ну, привет, — улыбнулся Альваро. — С возвращением. Пить хочешь?

Повернувшись к Дейзи, он попросил: «Принеси воды». Та послала ему насмешливый взгляд человека, прекрасно понимающего, когда его хотят отослать прочь, однако молча взяла кружку и удалилась.

Оставшись вдвоём, они заговорили одновременно:

— Что с тобой случилось?

— Как вы меня нашли?

— Сердце подсказало, — усмехнулся Альваро. В его лице было что-то тревожное и злое. — На самом деле, с вершины холма прекрасно виден последний участок дороги до Оротавы. Ты давно должна была там появиться, но тебя всё не было. Мы с Мартином решили проверить.

Он перевёл на Дийну хмурый взгляд:

— Ты совсем ничего не помнишь?

Страх. Она помнила только страх, заставивший её оступиться.

— У меня… вдруг закружилась голова. Такого со мной давно не было.

— А раньше, значит, бывало? — прищурился де Мельгар.

— Давно, в детстве. Ощущения — ну… как будто в первый раз в облако входишь. Потеря ориентации, паника, клаустрофобия, трудно дышать.

— А после этих приступов… не случалось чего-нибудь странного? Каких-нибудь происшествий?

— Я не помню уже. К чему ты клонишь?

Дийну начали злить и его расспросы, и его похоронно-мрачная физиономия. По мере того как возвращалось чувство реальности, она постепенно осознавала своё печальное положение. Похоже, экзамен она провалила. Нет, даже хуже — она провалилась ещё до экзаменов! Ежу понятно, что донья Кобра не позволит ей бежать марафон ещё раз! Не смогла — значит, не смогла. Значит, прощай, колледж, Библиотека и последняя надежда когда-нибудь добраться до Эспиро!

Под веками вдруг стало горячо-горячо от слёз. Сморгнув, она загнала их назад. А тут ещё де Мельгар что-то бубнит над ухом!

— … В отличие от Мартина, я не поленился дойти до оврага, — говорил он. — Верёвка висела на месте, но была аккуратно подрезана. Теперь понимаешь, к чему я клоню? Если бы не твой своевременный приступ паники, то лежала бы ты сейчас не в лазарете, а в овраге… со сломанной шеей!

На последних словах голос у него изменился. Они молча уставились друг на друга. Прошло некоторое время, прежде чем до Дийны дошёл смысл его речи, и от страха её обдало жаром. Подрезанная верёвка… что это значит?! Кто-то пытался её убить?

— Поэтому я и спрашиваю, не заметила ли ты чего-нибудь? — уже спокойнее спросил де Мельгар. — Может, видела кого на дороге?

Она молча покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом. Нет, она никого не видела. Да и кто мог узнать, где именно она собирается срезать дорогу? Никто, кроме…

— Надеюсь, ты не думаешь, что это я подстроил тебе ловушку? — тихим страшным голосом спросил де Мельгар.

Именно эта мысль и пришла ей в голову. Верёвка, подвешенная над оврагом, была их общим секретом, о котором больше никто не знал! Судя по лицу де Мельгара, разговор стремительно приближался к точке взрыва, но внезапно за его плечом возникла запыхавшаяся Дейзи. На этот раз Дийна была рада ей, как никогда!

— Держи свою воду, — фыркнула она, демонстративно сунув под нос Альваро полную кружку. — Сам её пей! А для Дийны я принесла кое-что получше! — подмигнула она подруге.

Из толстой керамической кружки пахло кофе, ванилью и ещё чем-то непередаваемо вкусным, свойственным только Саине. Дийна, сразу почувствовав себя воскресшей, живо приподнялась на подушках.

— Я забежала во флигель, — пояснила Дейзи. — Саина передаёт тебе привет. Говорит, что зайдёт завтра утром.

Альваро возвел глаза к потолку:

— Кофе в сочетании со снотворным?! Скажи спасибо, что медсестра тебя не засекла!

— Но-но, пусть только попробуют у меня его отнять! — сказала Дийна, крепче вцепившись в кружку.

Дейзи бесцеремонно отпихнула Альваро:

— Иди и сделай вид, что ты ничего не видел! А мы тут поболтаем, по-девичьи.

Они засмеялись, но Дийна умолкла, поймав взгляд де Мельгара. Было заметно, что он сверхъестественным усилием воли воздержался от очередной колкости. Просто коротко кивнул и ушёл. На его место уселась Дейзи, положив рядом с собой папку с портретами.

— Ты с ними не расстаёшься? — улыбнулась Дийна.

— Всегда тянет порисовать, когда на душе хреново. Я так отвлекаюсь.

— Что-то ещё случилось?

Отставив кружку на тумбочку, Дийна села в постели. Неужели у их «мисс гениальность» тоже возникли проблемы? Дезире в самом деле выглядела расстроенной.

— Да так… — пожала она плечами.

— Можно посмотреть? — спросила Дийна, потянувшись за папкой. Ей давно хотелось взглянуть на своих новых друзей глазами художницы.

Раскрыв папку, она, к своему удивлению, наткнулась на портрет Альваро, который якобы не любил позировать. Он был похож… и одновременно не похож на себя. Дейзи хорошо удалось передать его черты: чуть приподнятые к вискам глаза, высокие скулы и упрямый подбородок, но здесь не было его обычной вызывающей насмешливости. Человек с портрета смотрел пристально и понимающе. Она редко его таким видела — собственно, всего один раз, на Палмере.

— Ты подловила его в удачный момент, — похвалила она.

Дейзи махнула рукой:

— Это же портрет, а не моментальный снимок! Я вообще по памяти рисовала. Иногда Альваро поразительно добреет — например, когда болтает с Саиной. А иногда просто превращается в каменную стену, вот как сегодня, когда он прицепился к нашему доктору и битый час допрашивал его, точно ли у тебя нету трещин в черепе, и как тебя лечить, если что.

Дийна снова покосилась на портрет, вдруг осознав, что сильбандец кажется ей необыкновенно привлекательным. Она решительно убрала листок с глаз долой, сунув его в папку между других эскизов. Это всё из-за сотрясения мозга, однозначно!

Теперь перед ней оказался портрет Орландо. Здесь мастерство художницы проявилось ещё сильнее: было видно простодушие Ортиса и его всегдашняя готовность рассмеяться в еле заметных морщинках и широком разлёте бровей, но также была заметна некоторая властность в изгибе носа и намечавшихся складках возле рта. Это был портрет будущего учёного… или политика. Портрет человека, чьё будущее могло пойти совершенно разными путями.

— Мойзес всё-таки выбрал его, — вздохнула Дейзи. В её голосе была горечь.

— Для работы в лаборатории, я имею в виду. Хотя мои расчёты ничуть не хуже! Ну конечно, ведь я просто женщина, разве я могу заниматься чем-то действительно важным?! Все они так считают! Это они будут двигать науку, а я здесь просто время провожу в ожидании подходящего мужа, который отведёт меня в ратушу и наденет кольцо на палец! Стану почтенной матроной, займусь домом и забуду обо всех этих… флайровых завихрениях!

Дийне стало не по себе от её вспышки. Дейзи всегда казалась такой уверенной… Кто бы мог подумать, что признание её заслуг так много для неё значит!

— Ты всегда будешь кем-то большим, чем просто «семейной матроной», — серьёзно сказала она. — Жаль, что мне нечем тебя утешить… Разве что кофе могу поделиться!

— Давай. — Схватив кружку, Дейзи сделала крупный глоток. — Саина — просто волшебница. Будь у меня три руки, я взяла бы две кружки!

Аромат ванили и отголоски домашнего уюта, связанного в их воображении с Саиной, немного развеяли гнетущее настроение. Дийна снова вернулась к портретам.

Вот набросок Мартина. Сидит, глубоко задумавшись, у окна, а его лицо скрыто в тени. Если подумать, Мартин тоже всегда старался держаться в тени. Ещё один человек, которому есть что скрывать.

— Да… — восхищённо вздохнула Дийна. — Ты действительно зришь прямо в корень! Какими скучными мы, наверное, тебе кажемся!

Дейзи фыркнула, подавившись кофе:

— Я бы так не сказала!

— Я серьёзно. Это реальный талант! — Дийна потрясла папкой. — Будь у меня такие способности, я бы только и делала, что путешествовала, рисовала разных людей и этим зарабатывала себе на хлеб!

На минуту она представила себе такую жизнь, яркую и насыщенную, полную приключений и новых встреч. Дейзи посмотрела на неё с лёгкой грустью:

— На самом деле чистое искусство никому не нужно. Чтобы зарабатывать на жизнь портретами, нужно рисовать не то, что ты видишь, а то, что другие хотят видеть. Только такое и будет востребовано!

Глава 18

Дийна не знала, как рассказать донье Эстер о своём позорном провале на марафоне, но её начальницу это, похоже, нисколько не обескуражило:

— Ничего страшного, поступишь на следующий год, вместе со всеми.

— Но потерять целый год! — не сдержалась она. — Ох, простите. Мне так жаль, что я вас подвела!

Доктор Солано улыбнулась ей, как все взрослые люди улыбаются семнадцатилетним детям, для которых год кажется вечностью.

— Время движется с такой скоростью, с какой ты ему позволишь.

«Это просто слова! — в отчаянии подумала Дийна. — Не думаю, что у меня в запасе есть целый год! Или у Ланферро! Неужели она сама не чувствует?!»

Иногда вечерами, сидя на утёсах в ожидании Альваро, который зигзагами рассекал по плато, отрабатывая лавировку, она могла ощутить это: смутные отголоски тревоги, растущее напряжение, будто где-то вдалеке закручивалась тугая пружина. Что произойдёт, когда она лопнет?

— Тебя уже выписали из лазарета?

Дийна умолчала, что медсестра отправила её домой, прописав ей неделю постельного режима, но Эстер каким-то образом узнала об этом и решительно отстранила её от пишущей машинки.

— Врач сказал отдыхать — значит, нужно отдыхать. Со здоровьем не шутят!

Таким образом, уже в полдень Дийна оказалась дома и целый час угрюмо просидела в спальне, размышляя о своей печальной участи. Рядом с ней грустил Баррига, сожалея о том, что люди зачем-то повадились запирать шкафы, а когти алагато мало годились для взламывания замков. Чтобы его утешить, Дийна позволила ему собрать маленький клад из своего небогатого запаса красивых вещиц (расчёска, заколка, писчее перо и карандаши), а потом отнесла его к Мартину и сказала Саине, что пойдёт в порт за лодкой.

Та от изумления чуть не уронила кастрюлю с супом: «То есть ты недостаточно здорова, чтобы печатать на машинке, но достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы гонять на джунте?!»

Альваро, вернувшийся вечером, наоборот, поддержал Дийну и выразил всяческую готовность продолжать уроки.

— Ты просто эгоист! — прошипела Саина, перехватив его в коридоре. — Она и так на ногах еле держится, какие ещё уроки?!

— Брось, полёты ей только на пользу.

— А если донья Кобра заметит ваши отлучки?

— Скажу, что назначил Дийне свидание, — пошутил де Мельгар.

— Где, в порту?! Обалдеть, какое романтичное место!

— Да какое ей дело, где мы проводим вечер!

— Донье Кобре есть дело до всего, что происходит в колледже! А на Дийну у неё давно длинный зуб! Хочешь, чтобы её уволили?!

Он отмахнулся:

— До этого не дойдёт.

Саина осталась при своём мнении. Однако, увидев за ужином, как Дийна сметает еду с тарелки, а потом засыпает прямо в кресле у камина, она переглянулась с Альваро и еле заметно улыбнулась.

Дийна не возражала против занятий. Когда её голова после сотрясения пришла в норму, она решила, что зря подозревала Альваро в организации «покушения» на марафоне. Если бы он хотел с ней покончить, то мог выбрать для этого более подходящий момент! Но похоже, он пришёл к выводу, что от живой Дийны ему будет больше пользы.

Неожиданно на плато прибавилось учеников. Прежде всех к де Мельгару присоединилась Дезире Бланко, заявив, что тоже будет учиться летать. Дийна сначала подумала, что ей просто хотелось позлить Орландо, однако Дейзи взялась за дело всерьёз. Она даже написала отцу, который приобрёл для неё собственную джунту — очень изящную лодочку с небольшим алым парусом. Когда её привезли на Керро, аспиранты всем флигелем отправились в порт, чтобы на неё полюбоваться.

— Не уверен, что это безопасно, — нахмурился Орландо.

— Дийна же летает. И Альваро тоже. Думаешь, я глупее? — тут же насупилась Дейзи, которая с некоторых пор любое замечание Орландо Ортиса воспринимала в штыки.

— Нет, конечно, просто я удивлён, что сеньор Бланко тебе разрешил!

— Летая на джунте, я смогу собрать больше данных, нужных мне для прогнозов! Это очень полезно для колледжа, и мой отец, в отличие от тебя, прекрасно это понимает! А запрет на полёты распространяется лишь на студентов, и к тому же он давно устарел!

— Наверняка твой отец предпочел бы, чтобы ты приносила пользу каким-нибудь другим способом, вместо того чтобы гонять вокруг острова на этой скорлупке! — завёлся Орландо.

Дийна послала ему испуганно-предупреждающий взгляд: «По краю ходишь!» Разговаривать с Дезире таким тоном — всё равно что ловить триденту за хвост. Девушка опасно прищурилась. Её глаза, которые поклонники обычно сравнивали с мирными прозрачными озёрами, сейчас метали зелёные брызги.

— Да? И какая же польза, с твоей точки зрения, считается допустимой? Вступить в общество добровольных разливальщиц бульона?!

Саина решительно вклинилась между ними:

— Брэйк! Давайте все успокоимся. Лодка просто отпадная и не заслуживает, чтобы её так встречали. Как ты её назовёшь? — спросила она у Дейзи.

Лицо девушки разгладилось, когда она посмотрела на трепещущий на ветру алый парус. Недолго думая, она сказала: «Эрмоса» (*). И все согласились.

Часто по вечерам на плато их сопровождала Транкилья. Она очень сочувствовала Дийне из-за травмы на марафоне и поначалу приходила лишь для моральной поддержки. Но со временем её тоже захватила страсть к полётам. Очень уж заразительное увлечение оказалось!

— Как они догадались, что именно возле того хребта можно поймать подходящий термик? — удивлялась Транкилья. Затаив дыхание, она наблюдала за двумя парусами — оранжевым и ярко-алым, которые, медленно кружась в восходящем потоке, поднимались всё выше. Дийна подумывала, не пора ли звать летунов обратно. Сумерки, мягко наступающие на холм, постепенно стирали окрестности.

— Облака, — коротко объяснила она. — Рисунок облаков для воланте — это всё равно что карта воздушных течений. По их цвету, форме, размерам и расстоянию между ними можно многое узнать о полётных условиях! Старые облака обычно желтоватые, с размытыми кромками. Под такими высоту не наберёшь. Но опытный пилот всегда отличит рабочее, растущее облако от распадающегося.

— Хотела бы и я так попробовать! — вырвалось у Транкильи.

— Ну так попробуй! — Дийна легко вскочила с утёса и поёжилась от бритвенно-холодного ночного ветра. Подняв парус «Плясуньи», она вынесла лодку на стартовую площадку. — Вставай сюда.

— Боже мой! Я упаду!

— Ничего, здесь невысоко, — усмехнулась Дийна, затягивая на талии подруги специальный пояс и пристёгивая к нему трапеционные тросы. Теперь джунта с Транкильей образовали одно целое.

— Если упадёшь, залезешь обратно, ничего страшного. Главное — не отпускай гик. Пока он у тебя в руках, лодка управляема!

Вскоре «Плясунья» с перепуганной пассажиркой медленно дрейфовала по флайру.

— Так, теперь чуток повернём парус! Передвинь левую руку поближе к мачте.

— Вот так?

— Нет, другую левую. Так. Очень неплохо! Мы ещё сделаем из тебя воланте!

Когда через полчаса Транкилья спрыгнула с джунты, её лицо светилось от гордости:

— Я думала, что никогда не отважусь на это, но я смогла!

Дийна улыбнулась, вдруг подумав, что даже если Транкилья не станет пилотом, это не имеет большого значения. Победить свой страх — не менее важно. Это может сделать тебя другим человеком. Страх, как гиря, придавливает к земле. Освободившись, ты можешь стать кем угодно!

У Альваро и Дейзи тоже было чему поучиться. Дейзи, например, рассказывала остальным, как рассчитать градиентный профиль ветра — то есть зависимость скорости ветра от высоты.

— А что, на разной высоте ветер может дуть с разной скоростью? — удивилась Транкилья.

— Более того, в разных слоях воздуха ветер может дуть даже в разных направлениях! — засмеялся Альваро. — Поэтому, чтобы его поймать, приходится следить за всем, что шевелится: за деревьями, флюгерами, высокой травой, рябью на озере… Ветер всегда выдаёт себя.

Теперь, когда над плато летало сразу три лодки, Дийне пришлось объяснить правила «воздушного движения»:

— При встрече облетаем друг друга слева, а если курсы пересекаются, то действует правило «помехи справа»!

И, конечно, им всё труднее было держать свои занятия в тайне. Когда группа студентов каждый вечер исчезает из замка, а ближе к полуночи возвращается с блаженно-счастливыми лицами, кто угодно заподозрит неладное! Сеньор Гарра уже начал провожать их задумчивым взглядом.

Ситуация осложнилась ещё больше, когда Альваро, по-прежнему любивший заковыристо садиться куда ни попадя, вторгся на территорию соседней фермы: при посадке он нечаянно снёс спиной сухой куст и проломил торчавший за ним ветхий сарайчик. Хозяева были просто в экстазе! И хотя сильбандец долго извинялся, клятвенно обещая возместить ущерб, появление летунов на джунтах теперь вызывало острое недовольство местных жителей. Один раз на них даже спустили собак.

— Кажется, придётся искать другое место, — удручённо сказала Дийна.

— Этого бы не случилось, если бы кое-кто научился вовремя тормозить! — едко заметила Дезире, бросив на Альваро уничтожающий взгляд. — Ты вечно торопишься так, будто за жратвой летишь! Про тебя на острове уже легенды ходят!

— Ладно, я поговорю с Мойзесом, — хмуро буркнул Альваро, сознающий свою вину. — Попробую его убедить. Нам нужны ангары на территории замка и нормальное место для тренировок. Не можем же мы таиться до бесконечности!

— Мойзес — это ещё что, — вздохнула Дезире. — Ты попробуй донью Кобру уговорить! Устав колледжа для неё — священная книга. Скорее Архипелаг перевернётся «изнанкой» кверху, чем она согласится вычеркнуть оттуда хоть один пункт!

(прим.*: Ermosa на старом языке островов означает «прекрасная»).

* * *

Тайна раскрылась внезапно и драматично, как это обычно бывает с тайнами. Спустя неделю «домашнего режима» Дийна снова вернулась к работе и в обеденный перерыв заскочила к Транкилье, чтобы отметить своё возвращение кусочком яблочного пирога в столовой.

— Яблочные пироги доньи Люсии — это нечто! — мечтательно протянула Транкилья, надевая жакет. — Боюсь только, что не удержусь и слопаю тройную порцию, а потом придётся неделю отказываться от полётов, так как твоя джунта меня просто не выдержит!

Они весело засмеялись, но тут же умолкли, когда возле двери ядовито прозвучало:

— Какая ещё джунта?

Сеньора ди Кобро, незаметно вошедшая в кабинет, смерила притихших девушек поистине драконьим взглядом.

— Я жду объяснений, — заявила она среди бездыханной тишины, повисшей в комнате. — Ну?

Лицо Транкильи, патологически неспособной ко лжи, медленно расцветало красными пятнами. Дийна молчала. Донья Кобра смерила несчастную секретаршу уничтожающим взглядом:

— Если ваша куриная голова не способна запомнить двадцать пунктов Устава, то хотя бы здравый смысл должен был предупредить вас, насколько опасны подобные развлечения! Посмотрите на себя! Ну какой из вас лётчик-воланте?! Неуклюжая, несобранная…

— Стойте! — не выдержала Дийна, потрясенная тем, как мгновенно и страшно изменилась Транкилья. От её недавней сияющей победительности не осталось и тени. Опустив голову, она прямо на глазах превращалась в забитое серенькое существо, лишённое собственной воли.

Забывшись, Дийна шагнула вперед, и, хотя была меньше ростом, ухитрилась заслонить собой подругу:

— Это я уговорила её попробовать управлять джунтой! — заявила она, глядя в лицо декану. — И если хотите знать, она с этим прекрасно справляется!

Донья Кобра перевела свой взгляд на неё — будто лязгнул ружейный затвор:

— О вашем безответственном поведении мы поговорим отдельно. Прежде всего, лодку нужно уничтожить, немедленно. Где вы её прячете? Сейчас подойдёт сеньор Гарра…

Онемев от ужаса, Дийна действительно расслышала за дверью шаги.

— Нет! — воскликнула она.

Снаружи кто-то толкнулся в дверь. Быстрее молнии она пролетела мимо остолбеневшей сеньоры ди Кобро и вцепилась в дверную ручку. Никто не посмеет отобрать у неё «Плясунью»!

«В крайнем случае, сбегу в порт и спрячусь на другом острове! — мелькнула паническая мысль. — Но лодку я им не отдам!»

Дверь снаружи дёрнули сильнее. Не успев среагировать, Дийна внезапно оказалась в коридоре… и вместо привратника увидела перед собой две удивлённые физиономии: Орландо и де Мельгара. За их спинами с любопытством топорщил брови профессор Мойзес. К его чести, он не стал задавать глупых вопросов вроде «Что здесь происходит?», а просто вошёл в кабинет и любезно поздоровался с остолбеневшей сеньорой ди Кобро:

— Простите, что потревожил, но у этих молодых людей есть интересные соображения о новом способе сбора данных для научных исследований, — мягко сказал он, напрочь игнорируя грозовую атмосферу, царившую в комнате. Донья Кобра нахмурилась:

— Вон, — коротко сказала она, одним движением бровей выставив обеих девушек за порог.

Дийна предпочла не уточнять: предлагалось ли ей убраться только из кабинета или вообще из колледжа. Пропустив вперёд заплаканную Транкилью, она вышла и аккуратно прикрыла за ними дверь. Напоследок успела поймать выразительный взгляд де Мельгара, говоривший: «Во что ты опять вляпалась?!» Дийна прикусила губу, понимая, что если он действительно явился, чтобы ходатайствовать насчёт полётов, то она здорово осложнила ему всё дело.

* * *

— Да, они с Орландо хотели обратиться к сеньору Мойзесу, — подтвердила Саина, когда Дийна прибежала во флигель, спасаясь от гнева разъярённой деканши. — Между прочим, летая на джунте, Альваро за два дня собрал столько данных, что Ортису вместе с профессором теперь целой недели не хватит, чтобы их обработать! Орландо, естественно, впечатлился, собрал все распечатки и предложил поговорить с Мойзесом вместе. Думаю, они его убедят!

— Угу, — угрюмо кивнула Дийна, представляя себе последствия утренней катастрофы.

Но она не могла не вмешаться! При одном воспоминании о Транкилье, на глазах превращавшейся в прежнюю запуганную тихоню, у неё внутри всё сжималось. Ядовитые слова доньи Кобры, как широкие мазки грязной краски, убивали в ней всю радость и сияющую уверенность в своих силах, и что хуже всего, это подавалось под видом заботы!

«Не думаю, что её так сильно волновала наша безопасность! — думала Дийна, сидя на кухне с пылающими от гнева щеками. — Ей просто удобно иметь под рукой покорную бессловесную секретаршу!»

До самого возвращения аспирантов она ни о чем другом не могла думать. Отвечала невпопад, не могла сосредоточиться на разговоре и, когда Саина попросила помочь ей с ужином, чуть не высыпала в суп толчёные орехи.

Как только в прихожей хлопнула дверь, Дийна нервно подскочила на месте. Вскоре в комнату вошёл улыбающийся Орландо:

— Ну, что я говорил? — победоносно обратился он к обеим девушкам. — Мойзес согласился! Ваши полёты, считай, узаконены. Мы даже деканшу уговорили! Всё прошло замечательно!

— Я знала! — обрадовалась Саина.

— Всё прошло бы ещё замечательней, если бы не один вредоносный микроб, который успел просочиться к декану быстрее нас! — счёл нужным уточнить де Мельгар. Он в упор посмотрел на Дийну: — Что на тебя нашло? Зачем ты вообще к ней полезла?

— Это вышло случайно! — огрызнулась она. — Донья Коб… Сеньора ди Кобро подслушала наш разговор о полётах и чуть не съела Транкилью!

— Я понимаю, что характер у неё немного сложный, но…

— Немного сложный? Ха! — весело встрял Орландо.

— …но если бы ты не провоцировала её постоянно, всем было бы проще! — с нажимом закончил Альваро.

— Хватит ссориться, — сказала Саина, вручив ему стопку тарелок. — Лучше помогите накрыть на стол. Отпразднуем это событие!

— Сеньора ди Кобро сказала профессору Мойзесу: «Под вашу ответственность», — предупредил де Мельгар. — Нам всем придётся быть осторожными.

— Вот и отлично, значит, будешь меньше лихачить!

Дийна тоже была рада закончить этот бессмысленный спор. С плеч как будто упала огромная тяжесть. Подумать только! Им разрешили полёты!

Глава 19

Таким образом, хотя джунты были по-прежнему запрещены для первокурсников, но для старшего курса и аспирантов сделали исключение. Дийна каждый день заглядывала на плато, где строились новенькие ангары, и от счастья не верила своим глазам. У «Плясуньи» в замке появилось своё законное место, так что теперь никакой привратник не мог выбросить её отсюда. Дезире и Транкилья понемногу делали успехи в обучении искусству воланте. Де Мельгар уже вовсю летал между островами, проверяя метеозонды, один раз чуть не встретился с Мордорезкой и вернулся злющий как чёрт. По примеру Дейзи, он тоже купил себе лодку с огромным бело-синим парусом, гораздо крупнее и тяжелее «Плясуньи». С присущим ему своеобразным юмором Альваро назвал её «Нинья» («Детка»), хотя девушки хихикали между собой, что ей больше подошло бы название «Огромный летучий монстр» или «Синяя фурия». Из любопытства Дийна однажды попробовала справиться с этой лодкой и едва не вывихнула себе руки.

«Это не парус, а чудовище какое-то! — думала она, потирая плечи. — Но если Альваро нравится постоянно его укрощать — пожалуйста! Характер у него такой, наверное. Хлебом не корми — дай только кого-нибудь поукрощать!»

Сеньор Мойзес назначил де Мельгара командиром только что созданной группы воланте, и хотя в первую минуту это вызвало у Дийны бурю протеста, она промолчала. А со временем начала признавать, что в чем-то Мойзес был прав. Ей всегда казалось, что Альваро предпочитал роль этакого «одинокого волка». Даже среди друзей во флигеле он держался особняком. Но когда под его началом оказалось трое воланте, двое из которых были совсем неопытными, в его характере откуда-то появилось терпение и даже намёк на тактичность. Кто бы мог подумать!

Больше всех их беспокоила Транкилья, которой никак не давались повороты. Поворот оверштаг требовал от пилота известной ловкости и быстроты реакции, а Транкилья терялась, отпускала парус — и он сбрасывал её с джунты, как только лодка пересекала линию ветра.

— Как она собирается летать, если малейший порыв ветра её пугает? — хмурился Альваро, на минутку присев рядом с Дийной. Издалека они видели, как Транкилья снова упала и опять упрямо влезла на лодку.

— Это не трусость, — вздохнула Дийна, снова вспомнив инцидент в кабинете декана. — Это последствия службы у сеньоры ди Кобро! Очень легко, знаешь ли, привыкнуть к беспомощности, когда тебя постоянно одёргивают и орут!

Ситуация с Транкильей напомнила ей своё собственное положение после бегства с Ланферро. Это унизительное чувство беспомощности, когда твой мир рушится — а ты ничего не можешь поделать. Когда кто-то чужой распоряжается твоей жизнью — а ты ничего не можешь изменить. Со временем привыкаешь, что лучше не рыпаться: не вникать, не спорить и довольствоваться тем, что дают. Всё равно от тебя ничего не зависит… Лучше уж прикинуться ветошью и плыть по течению. У таких доверчивых и слабых людей, как Транкилья, это быстро входит в привычку.

— Что же всё-таки произошло тогда в кабинете? — спросил де Мельгар.

Дийне не хотелось рассказывать. К счастью, жизнь с аспирантами научила её искусству уклончивости:

— Кажется, пора звать всех на базу! — спохватилась она, будто не расслышав. — Уже слишком темно.

Часом позже, когда они разбирали снаряжение в ангаре, Транкилья расстроенно с ней поделилась:

— Я стараюсь, правда, стараюсь, но у меня никак не выходит! А вчера всё получалось!

— Так оно и бывает, — успокоила её Дийна. — Кажется, что уже всё умеешь, а потом — более сильный ветер, и всё меняется, и приходится учиться заново. Собственно, воланте учатся постоянно. Приспосабливаются к новой погоде, новым ветрам, неудобным грузам…

«Ой! А вот этого не стоило говорить!» — спохватилась она. И улыбнулась, пока подруга не вздумала её расспрашивать:

— Я уверена, что у тебя всё получится!

* * *

Вечер получился неожиданно мирным. Даже Дейзи, которая при виде Орландо до сих пор превращалась в грозовую тучу на человеческих ногах, сегодня решила сменить гнев на милость. Слишком вымоталась на тренировке. Саина, сидя в кресле возле камина, подшивала юбку для бального платья. Золотистый шёлк стекал по её коленям, мерцая в отблесках пламени. Из-за кресла торчали уши Барриги, который, искренне убеждённый в своей незаметности, медленно утянул с подлокотника ножницы и бесшумно исчез.

Дийна отвернулась, пряча улыбку. В другое время Барриге крупно досталось бы за такие проделки, но благодаря одной хитрости им удалось справиться с его мелким хищничеством. Собираясь помочь Саине со швейными работами, Дийна сшила холщовую сумку и повесила её на ручку двери. Баррига сразу её оценил. Увидав такой удобный тайник, он озарился счастьем и теперь таскал туда всё награбленное. Больше в доме ничего не пропадало. Более того, «сумка Барриги» стала волшебным местом, куда все привыкли заглядывать в поисках давно потерянных мелочей: за какой-нибудь заколкой, внезапно понадобившимся ключом от старого сундука или за древней записной книжкой, которую Мартин посеял ещё после первого курса. Баррига находил всё.

— Завтра я улетаю, — сообщила Саина. — У моих студентов практика на Аррибе. Но к празднику как раз вернусь!

— Кстати о празднике, — оживилась Дейзи. — Меня пригласили три второкурсника и сеньор Авеструс, лаборант с кафедры сенсорных искажений. Интересно, он хорошо танцует? Ты не знаешь, Альваро?

— Ну, я-то с ним точно не танцевал, — подал голос де Мельгар, — но говорят, что грации в нём примерно столько же, как в этом буфете. Если пойдёшь с ним на бал, советую запастись железными башмаками!

Орландо с деланной улыбкой обернулся к Саине:

— Может, я составлю вам компанию на Аррибе? Сводим твоих первокурсников в «Ачаман»! — пошутил он. — Тогда они точно запомнят эту практику до конца жизни!

«Ачаман» представлял собой самое знаменитое кабаре на Архипелаге, известное далеко за его пределами. Поработав на кафедре истории, Дийна узнала, что, оказывается, это кабаре носило имя верховного божества племени ардиеро, сотворившего небо, Океан, острова и огонь в их недрах. Но для большинства её современников Ачаман был, скорее, богом ночной жизни. Туристы записывались в очередь на месяц вперёд, чтобы попасть в этот клуб!

— Перетопчутся! — ответила Саина под общий смех.

— Что, Орландо, мечтаешь о ночных певичках? — сладким голосом спросила Дейзи. — А я-то думала, что ты романтик!

— Как сказал один мой знакомый, для романтика я ещё слишком молод! — отшутился он.

Все тактично пропустили их перепалку мимо ушей. Иногда Дийне казалось, что эти двое ссорятся для удовольствия, чтобы лишний раз услышать голоса друг друга.

Подсев к камину, она подбросила в его огненное жерло ещё пару поленьев. На лицо и руки дохнуло жаром. Отблески огня напомнили ей о ярких золотых закатах на Ланферро, впрочем, что бы она ни делала, Ланферро никогда не покидал её мыслей. Дийна вздохнула. Приходилось признать, что затея с Эспиро окончательно зашла в тупик. Донья Эстер настаивала, что в замке не были никакого волшебного ветра. А сама она никак не могла пошарить в архивах, так как Библиотека по-прежнему была для неё недоступна.

«Значит, придумаю что-то другое! — одёрнула она себя, чтобы не раскисать. — Если не Эстер, то, может быть, Мойзес сумеет помочь! Он интересуется флайром — мы добудем ему столько данных для изучения, сколько потребуется! Если мы сумеем понять природу этой Аномалии…»

Дийна думала, что её первое впечатление о профессоре, как об учёном чудаке, заблудившемся в запредельных лабиринтах по ту сторону разума, было явно ошибочным. На неё произвела впечатление его педагогическая прозорливость, а также сила убеждения, проявленная им в споре с деканом.

Такой человек наверняка сумеет помочь Ланферро! Если захочет.

* * *

В отличие от Дийны, сеньор Гонсалес никогда не склонен был недооценивать Мойзеса, и поэтому, когда тот окликнул его вечером возле дверей главного корпуса, магистр сразу насторожился. Внезапный интерес начальства лично ему ничего хорошего не сулил.

— Доктор Гонсалес! — приветствовал его профессор. — Кажется, ваша лаборантка снова произвела фурор в колледже, обучая аспирантов полетам на джунте!

Проводя больше времени в разъездах, чем в собственном кабинете, Гонсалес понятия не имел, чем занимается Дийна в свободное время, но счёл нужным за неё заступиться:

— Ну, поскольку её умение летать помогло мне остаться в живых, то не мне упрекать её за это!

Они медленно направились в сторону жилых коттеджей. Фонари в тумане мягко светились, окружённые ореолами дымчатого света. Мёрзлые клумбы на газонах топорщились косматыми оборками.

— Как вы знаете, джунты запрещены в колледже, — говорил Мойзес. — Мы здесь стараемся поощрять командные виды спорта: эстафеты, состязания воздушных змеев… чтобы привить молодым людям чувство локтя и умение работать в команде… Все талантливые студенты — индивидуалисты. Все горят желанием показать себя. А полёты на джунте — это, согласитесь, рискованный спорт. Пренебрежение к опасности и желание выделиться могут легко довести кого-нибудь до беды.

— Ну так запретите им, — пожал плечами Гонсалес.

Мойзес хмыкнул.

— М-да, сеньора ди Кобро уже попыталась это сделать. Причём в самой строгой форме. Знаете, меня поразило, как горячо все аспиранты выступили на защиту вашей помощницы, когда декан в очередной раз захотела её уволить! — В голосе профессора послышались весёлые нотки. — Де Мельгар и Ортис в один голос заявили, что обученные воланте могут принести колледжу много пользы. Даже сеньорита Бланко явилась их поддержать, хотя, боюсь, она на меня в большой обиде из-за того, что я выбрал другого помощника-лаборанта.

Он смущённо откашлялся:

— Но не мог же я взять её в помощницы! Мои опыты с флайром тоже довольно рискованны. Ортиса-то я предупредил, да и парень он осторожный, на рожон не полезет… Но подвергнуть такой опасности сеньориту Бланко? Это было бы сущее преступление! Однако теперь я боюсь, что придал нашим старшекурсникам слишком сильный соревновательный импульс.

— И вы думаете, что полёты на джунтах станут тем объединяющим фактором, который сможет помирить наших… талантливых индивидуалистов? — догадался магистр.

— Именно! Разумеется, всё должно происходить на безопасном полигоне. И исключительно под присмотром. Я назначил де Мельгара главным в их группе, — словно невзначай обронил профессор.

Это заявление поразило Гонсалеса. Того самого де Мельгара? Да, характер у парня, конечно — кремень, дисциплина в группе будет железная. Но доверять сильбандцу?! Что, интересно, на уме у этого Мойзеса?

С сильбандцами всегда было трудно ладить. Чуть что — хватаются за мечи и очень любят демонстрировать при случае свой сложный внутренний мир. Зато, если придётся, они могли дать прикурить даже шишкам из Директории. «Уж не хочет ли Мойзес создать свою группу агентов? — лихорадочно размышлял магистр. — Конечно, трое-четверо необученных новичков — это не агентура, а смех один, но лиха беда начало!»

Недавно он узнал, что на Аррибе в Сенате снова рассматривали очередной проект соглашения с Северным Альянсом. Может, Мойзес думал то же, что и Эстер? Может быть, он тоже понимал, что Архипелагу не позволят долго сохранять независимость… если только не случится какое-нибудь чудо.

— Кроме того, несколько воланте добавит нашему сообществу немного мобильности, — добавил Мойзес. — Вы согласны? Не можем же мы сидеть тут на горе, как в курятнике, когда в мире творятся сплошные перетурбации!

И он улыбнулся так хитро, что магистр окончательно убедился: Мойзес не только замыслил какую-то авантюру, но и наверняка догадался, кто такой Гонсалес на самом деле. Неужели Эстер… нет, она не могла ему рассказать!

— Главное, чтобы обошлось без инцидентов, — пробормотал он, вконец сбитый с толку.

— Да, инциденты нам ни к чему, — согласился Мойзес. — До сих пор помню стальной взгляд сеньоры ди Кобро, когда она скрепя сердце дала своё согласие! Б-р-р! Я даже подумал, что она сделала это нарочно, ради удовольствия сказать потом «ну я же предупреждала!»

Дойдя до коттеджей, они попрощались, и Гонсалес направился к себе, полный беспокойства и смутных мыслей. Каждый разговор с Мойзесом приводил его в подобное состояние. Однозначно, хитрый старик просто играет с ним, как кот с мышью!

У себя дома он долго не мог заснуть. Растопил камин, бродил по комнате, обдумывая возможности и варианты. Но единственное, что в результате пришло ему в голову — посоветоваться с Эстер.

На другое утро, правда, его тревоги были вытеснены другой, более насущной проблемой, так как катастрофа всё-таки разразилась. Только не на тренировочном полигоне, чего все боялись, а на Аррибе. Там прошел ураган, разгромивший предместья в окрестностях Пуэрто дель Томатос. Он сорвал крыши с домов, разбил лодки, оставленные без присмотра, и поломал деревья. Этот шквал обрушился на остров так неожиданно, что никто не успел подготовиться. В вихре бури бесследно исчез катер из колледжа с двумя практикантами и Саиной Перес.

Глава 20

Дийна узнала о катастрофе, когда сидела за машинкой, печатая очередной доклад. Бросив все дела, она помчалась в секретариат, где узнала, что магистр Гонсалес только что улетел на Аррибу «для выяснения обстоятельств». Профессор Мойзес занял пост на Семафорной башне, надеясь получить хоть какие-то сведения по оптическому телеграфу. Все занятия в колледже отменили, Дийну отпустили домой. Орландо заявил, что он тоже немедленно отправится на Аррибу. Он ждал только Дейзи, которая, обложившись синоптическими картами, пыталась проследить сценарий развития и ход движения урагана. Все ссоры временно были забыты.

— Куда их могло выбросить? — то и дело спрашивал Орландо, заглядывая девушке через плечо. — Куда посылать спасателей?

— Скорее всего вот сюда, — наконец заявила Дейзи, очертив небольшой район на восточном побережье Аррибы. — Или сюда.

Орландо тут же отправился к своему отцу, сенатору Ортису, который обладал достаточной властью, чтобы быстро организовать две поисковые группы. В этот скорбный день университетский катер постоянно курсировал между Аррибой и Керро, отправляя в пострадавшие кварталы студентов, желающих поработать волонтёрами, и координируя действия преподавателей и чиновников. Остальным оставалось только ждать.

— Я тоже думаю, что на Аррибе от нас будет больше пользы, — вполголоса заметил Альваро. Они с Дийной обладали некоторой свободой перемещения благодаря своим лодкам. Дейзи летала ещё слишком плохо, чтобы отправляться к соседнему острову, а про Транкилью и говорить ничего.

Дийна кивнула. Оба ждали, что, может быть, Мойзес отправит их на Аррибу с каким-нибудь срочным посланием, но с каждым часом ожидание всё сильнее их угнетало. Её мучила мысль, что, окажись она на месте аварии, то гораздо быстрее нашла бы Саину! А ещё её кое-что смущало в расчётах, сделанных Дейзи… Кажется, она проглядела ещё один вариант, очевидный для всякого опытного воланте. Дийне и самой хотелось бы про него забыть, потому что это был такой плохой вариант, хуже которого быть не могло!

И всё-таки его следовало учесть. Решившись, она ткнула пальцем в помятую карту:

— Есть ещё одно место, которое нужно проверить. Их могло забросить на Близнецы.

Дезире побледнела.

— Нет. Ты ошибаешься!

— Очень на это надеюсь. И всё-таки это возможно!

Близнецы — спутник Аррибы, два обломка скалы, с бешеной скоростью вращавшиеся вокруг друг друга. По какой-то прихоти природы или флайра они располагались гораздо выше остальных спутников — на высоте почти трёх километров от острова. Человека, случайно попавшего туда, не ожидало ничего хорошего: снег, лёд, кислородное голодание и острые скалы.

Ни один пилот в здравом уме не стал бы туда соваться, но Амансеро, главный ветер Аррибы, обладал коварными повадками. В основном он прикидывался слабачком, чьих усилий едва хватало на то, чтобы выдернуть зонт из рук зазевавшейся дамочки на променаде, но когда он срывался в ураган, то был способен на многое! Амансеро вполне мог закрутить катер спиралью, а потом зашвырнуть его туда, где приличные люди не летают! Только воют старые духи ардиеро, не нашедшие покоя, да изредка пролетит обледеневший труп какого-нибудь неудачливого воланте.

— Если такая возможность существует, её нужно проверить, и побыстрее! — посерьёзнел Альваро. Нельзя ждать, когда поисковые группы закончат с другими местами!

Он был прав. На голой скале, покрытой снегом, несущейся в ледяном разреженном воздухе, люди долго не выдержат. Если бы кто-нибудь взялся составить справочник мест на Архипелаге, наименее пригодных для жизни, Близнецы лидировали бы с большим отрывом.

Всей компанией они отправились к Мойзесу на Семафорную башню, чтобы снова попытаться связаться с Аррибой. Профессор огорчённо развёл руками. Оптический телеграф работал через пень-колоду, так как всё пространство между сигнальными башнями, расположенными на мелких островах Архипелага, то и дело затягивало облаками. Тем не менее, им удалось связаться с Орландо Ортисом и куратором поисковых групп. Тот обещал сообщить, как только появятся новости. Мойзес попросил их всех быть наготове.

Они ждали целую ночь. Мартин ушёл к себе в «птичник», озарившись идеей использовать недавно пойманных уток в качестве птичьей почты. Дейзи от волнения сожгла чайник, а Альваро протоптал тропу на паркетном полу в гостиной, пока ходил от стола к окну и обратно.

— Никого они не пошлют! — высказал он в сердцах то, о чём Дийна боялась подумать вслух. — Что я, наших сенаторов не знаю, что ли? Одно дело — послать людей пошарить по побережью Аррибы, и совсем другое — отправить экспедицию на Близнецы ради слабой надежды отыскать троих человек в этом ледяном аду! Лучше бы мы сами слетали!

От такого заявления Дийна поперхнулась воздухом:

— Нет! — услышала она свой голос. — То есть я не против лететь, если нужно, но ты останешься здесь! Для такого дела нужны опытные воланте!

«Что за самонадеянность! Полетал часок-другой над мирным, ровным плато и уже возомнил себя опытным пилотом!»

— Дилетантам в горах не место! — заявила она как можно жёстче, так как ей совсем не понравилось, с каким азартом её друг принялся рыться в картах. — Там непредсказуемая обстановка! В любой момент можно попасть в болтанку, или налетит «белый ветер», лавина, да что угодно!

Де Мельгар покаянно вздохнул:

— Не хотел тебе признаваться… но уж ладно. Я вообще-то не совсем новичок.

Дийну это не убедило.

— Правда, что ли?

«То-то я удивлялась, что у него довольно легко получаются базовые приёмы!»

— Я пытался летать ещё на Сильбандо. В первом же полёте разбился вдребезги, и отец запретил мне даже думать о джунтах. Поэтому…

— Один день — это не опыт, — отрезала Дийна. — Это просто ничто!

— Поэтому, — продолжал Альваро, — дальше я тренировался тайком. Когда было время. Но, поскольку я всё-таки наследник, то свободного времени оставалось немного. И в те дни у меня не было такого замечательного учителя, как сейчас!

«Если он думает, что я растаю от лести, то зря надеется!»

Они спорили почти до рассвета, пока их не прервал Орландо, наконец-то вернувшийся с Аррибы. Дейзи сразу метнулась к нему:

— Что? Они нам помогут?

Остальные уже и так всё поняли по его расстроенному лицу.

— Нет, на Близнецы никого не пошлют, — вздохнул аспирант. — Говорят, поиски вести там всё равно невозможно. Мол, только зря угробим людей, потому что, ну…

«Потому что если катер зашвырнуло туда, то его пассажиры, скорее всего, уже мертвы», — мысленно закончила Дийна. У неё сдавило горло. Недошитое платье Саины так и осталось лежать на кресле. Она с таким воодушевлением готовилась к балу!

— Но в других предполагаемых местах катастрофы никаких следов не нашли, ведь так? — нахмурился Альваро.

Орландо молча покачал головой.

— Они могут оказать нам поддержку, если мы сами проведём поисковую операцию. Хотя бы это я смог у них вырвать! Два катера подойдут так близко к Близнецам, как смогут, и будут ждать нашего сигнала.

Дийна невольно бросила взгляд на Альваро. Тот смотрел на неё, и в его глазах блеснул огонёк торжества:

— Значит, полетим мы. Другого выхода нет.

* * *

Упакованные в тёплые ватные куртки, они шли к ангарам. Новые помещения для лодок построили за садом, недалеко от флигеля. Дийна предпочла бы, чтобы дорога была длиннее. Может, тогда ей удалось бы отговорить Альваро от этого убийственного полёта!

«Конечно, лететь в одиночку трудно. Но ещё хуже потом вытаскивать этого упрямого осла из Близнецовой ловушки, в которую мы обязательно вляпаемся!»

Она нервно поддёрнула рукава слишком длинной куртки. У Дийны никогда не было тёплой одежды, поэтому куртку ей одолжила Дейзи. Пришлось туго затянуть её поясом, иначе она болталась в ней, как карандаш в стакане.

«До чего тяжело быть мелкой! Никто тебя не слушается!» Взять хотя бы Альваро, шагавшего рядом с таким несгибаемым видом, будто он всю жизнь только тем и занимался, что летал под парусом над горами. Его профиль впору было чеканить на монетах.

Дийна предприняла последнюю попытку его отговорить:

— Слушай, это всё-таки горы. Там погода меняется очень быстро. Ситуация может стать «боевой» в любой момент! Тебе кажется, что облака нормальные на вид, а из них — бац! — и вывалится снежный заряд! Прямо тебе на голову. Или безобидный «барашек» возьмёт и обернётся грозой! Или…

— Ну, одну грозу мы с тобой уже пережили, — усмехнулся Альваро. — Никто же не помер!

— А ещё там нет удобных мест для посадки! — не отставала Дийна. — Вообще нет, в принципе, понимаешь? Кругом одни только скалы и поваленные брёвна! В кулуарах садиться нельзя — снесёт лавиной. Знаешь, что такое «кулуар»? Это такая ложбина в склоне горы, направленная вниз по…

Де Мельгар перебил очень терпеливым голосом:

— Дийна, я знаю, что такое «кулуар». У нас на Сильбандо, между прочим, тоже есть горы!

— Максимум, на что мы можем рассчитывать — маленький пятачок, со всех сторон окружённый деревьями! Как ты будешь там приземляться?!

— Захвачу с собой верёвку, карабины и сяду на сосну. Я прекрасно сажусь на деревья, если ты помнишь!

Иногда его ирония была просто непрошибаемой.

— Может, хотя бы поменяемся лодками? — в отчаянии предложила Дийна.

Если Альваро впечатается своей упрямой башкой в скалу, на «Плясунье» она их не вытащит! Её лодка слишком лёгкая для двоих!

Уже возле самых ангаров де Мельгар посмотрел на её расстроенное лицо, и вдруг взгляд его потеплел. Улыбнувшись, он обнял её за плечи.

— Слушай, расслабься. Я знаю, что делаю!

Дийна молчала. У неё кончились все разумные доводы. У неё вообще все слова закончились от тревоги!

— Ты можешь лететь первой, если захочешь. Я пойду следом. Не бойся, мы справимся!

От его лица и рук словно исходила уверенность. Пробурчав что-то, Дийна занялась снаряжением. Рюкзаки с запасом еды. Ножи. Верёвки. Привычные действия успокаивали и позволяли ненадолго забыть об опасностях ледяного ада, в который им предстояло сейчас окунуться.

Стартовая площадка — тоже новая — размещалась рядом с ангарами. Не желая оттягивать момент старта, который и без того пугал её до чёртиков, Дийна молча кивнула де Мельгару и отчалила. Кажется, он крикнул что-то в ответ, но его слова унёс ветер.

Разрезая парусами медленно светлеющий простор, они мчались в сторону Аррибы. Остров ещё не очнулся от сна. Словно тени, они летели в пустоте мимо спящих домов и одиноких ферм, обозначенных маленькими бусинками света. Во второй половине дня железные крыши Аррибы, столицы Архипелага, были неплохим «провокатором» для восходящих потоков, но с утра рассчитывать на помощь нагретого железа не приходилось. Для подъёма Дийна надеялась поймать порывы Фрайо, в этот час огибавшие остров с западной стороны. Им предстояло подняться как можно выше, к заповедному месту в небе, известному только самым рисковым воланте, где сплетались в узел три ветра с Аррибы, Палмеры и Керро.

«Помоги нам, Фрайо, — мысленно взмолилась Дийна. — И ты, Тибио! Не дай этому паршивцу Амансеро убить нас!»

По ночам Аррибу затягивало облачным покрывалом, и три её горные вершины — Ньевес, Альтависта и Тедерас — казались диковинными островами в дымчатом волнующемся море. Дийна нацелила парус на среднюю из вершин, заставив лодку пойти круто вверх. А потом разглядывать окрестности стало некогда, так как их подхватило и завертело воздушным течением. Один раз она оглянулась — Альваро не отставал.

Все силы теперь уходили на то, чтобы удерживать парус. Дыхание вырывалось из груди со свистом. Сердце билось где-то в ушах — то ли от волнения, то ли от гипоксии. Дийна хмыкнула, вспомнив, что некоторые люди от кислородного голодания впадали в эйфорию и теряли рассудок. Она подавила желание ещё раз оглянуться.

«Вряд ли де Мельгару это грозит! Он и внизу был со сдвигом! С хорошеньким таким креном… на всю голову!»

Небо вокруг налилось синевой. Ветры пели незнакомыми голосами чужие, холодные песни. Нижний плотный слой облаков остался внизу и лежал там, как толстое одеяло. Перистая дымка, затенявшая обзор, расступилась, и впереди яркой звездой заиграло солнце на скальных гранях. Вот они, Близнецы! Две скалы кружились посреди ослепительного ледяного пространства. Несмотря на страх, Дийна улыбнулась онемевшими губами: «Добрались!»

Металлические вершины гор плавали в безмолвном сиянии, похожие на черные окаменевшие паруса. Кругом стыла громадная тишина. Человек в этом царстве снега и камня казался просто ничтожным, и у Дийны защемило сердце, когда она представила, что должна была ощутить Саина, когда попала сюда. Если она ещё жива, конечно.

Но как отыскать пропавших?! Под бортом «Плясуньи» плыли чёрно-белые крутые склоны с торчащей жёсткой щёткой деревьев. Узкие ледниковые долины рассекали их на глубокие заснеженные коридоры. Это был лабиринт — бесконечный лабиринт из льда, снега и камня. От одной мысли сесть куда-нибудь в эту крутизну перед глазами пробегали лучшие годы, маша на прощанье рукой. В таких случаях рекомендовалось садиться, тщательно следя за направлением ветра, например, по столбу дыма. «Можно подумать, — мысленно фыркнула Дийна, — в этом „оживлённом“ месте есть какие-то люди, готовые подать дымовые сигналы!»

У неё и Альваро были с собой ракетницы, но расходовать заряды следовало с умом. «Попробуем для начала сами что-нибудь обнаружить». Через час она поняла, что наткнуться в здешних горах на обломки катера можно разве что чудом. Белизна снега резала глаз, от разреженного воздуха ныло в груди. Они дважды облетели остров, тщательно следя, чтобы их не затянуло в «мясорубку» между скалами. После долгой борьбы с парусом плечи немилосердно болели, да ещё погода начала портиться. Склоны гор постепенно затягивало туманом.

«Нужно искать место для посадки! — поняла Дийна. — Альваро, конечно, ни за что не сдастся первым. Значит, придётся мне».

А вдруг погода совсем испортится? Если поднимется снежный буран, они точно никого не найдут! Если до темноты они не наткнутся на катер, то придётся возвращаться на Аррибу. А завтра что делать? Снова штурмовать небо? Она понимала, что с каждым днём шансы найти пропавших живыми таяли, как снег на солнце.

Вокруг постепенно сгущалась мутная белизна. Ещё немного — и они с Альваро потеряют друг друга из виду, а это опасно. Дийна уже высматривала место для посадки, но, скрепя сердце, решила сделать ещё один круг. Последний!

Она не сразу поверила, вдруг заметив на белом холсте горного склона ползущую чёрную точку. Дийна моргнула, боясь, что усталые глаза сыграли с ней злую шутку. Потом направила лодку ниже. Точка росла. Это был человек! Человек в тёмной одежде, тащивший волоком что-то тяжёлое. Заложив вираж, «Плясунья» прошла прямо над ним — человек внизу поднял голову. Рыжие волосы облаком рассыпались по воротнику. Просто маленькая точка на склоне горы. Саина.

От внезапного счастья Дийна чуть не расплакалась. Вспыхнувшую радость нельзя было описать словами, словно внутри неё вдруг загорелся тёплый огонь. Дрожа от волнения, она нацелила парус на ближайший скальник, собираясь посадить «Плясунью», как вдруг заметила среди камней невесомую пятнистую тень. Кайсер! Хищник мягко крался по склону, приближаясь к рыжеволосой девушке, тащившей — теперь это отчётливо было видно — ещё одного человека.

— Са-и-на-а! — заорала Дийна, напрочь забыв, как опасно кричать в горах.

Кайсер прыгнул. «Плясунья» круто пошла вниз. Небо и скалы завертелись у Дийны перед глазами, а потом невероятная сила оторвала её от лодки и швырнула в ослепительную белизну.

Взрыхлив носом склон, «Плясунья» упала на бок. Оглушённая, Дийна забарахталась в снегу, пытаясь освободиться от паруса. Кайсер недовольно попятился. Яркий цвет паруса его озадачил. Словно огромный кот, он прижался к земле, нервно взбивая хвостом снежную пыль.

«Сейчас бросится», — поняла Дийна. Из оружия у неё был только нож, ракетница… и парус.

Жесткий снег звучал под ногами гулко, как барабан. В этом тоже была опасность, но какая — она не помнила (*). Сейчас другая угроза дышала ей прямо в лицо! Она быстро оглянулась. Саина упрямо тащила раненого парня, продвигаясь всё дальше, но до кромки леса, растущего на гребне, им было ещё далеко.

Вырвав парус из степса, Дийна вонзила его в снег, заслонившись им, как щитом, а сама отскочила. Треск, удар — и посреди разрыва возникла озадаченная морда кайсера. Он мотнул головой, пытаясь стряхнуть каркас с шеи. На Дийну дохнуло смрадом. С длинных клыков капала слюна. Трясущимися руками она подняла ракетницу и выстрелила. Промахнулась, но грохнуло что надо! Заряд ушёл куда-то в сторону вершины. Там раздался треск.

«Ой», — подумала Дийна, сразу вспомнив кое-что о горах. И о снеге.

Испугаться она не успела. Мимо уха просвистел огромный камень, вдребезги искалечив остатки паруса. Будто кто-то целился в Дийну, а попал кайсеру по спине! Взревев, чудище отскочило. Над их головами пронёсся вихрь — это был Альваро. Он что-то кричал. Слов не разобрать, но интонации явно матерные, не ошибёшься. За его лодкой змеёй вилась по ветру верёвка.

Дийна чудом сообразила, что хотел от неё напарник. Ухватившись за конец верёвки, она вскочила на «голую» доску, сходу попав ногами в петли. Её рвануло вперёд. Сверху по склону, как приливная волна, уже летела лавина. Дийна мчалась ей наперерез.

— Саина, держись!

На полном ходу она врезалась в Саину и её ношу, прихватив их с собой. Де Мельгар каким-то чудом удержался в воздухе, но всё-таки дотянул их до края кулуара, мощности «Ниньи» как раз хватило на четверых. Отпустив верёвку, они втроём рухнули в кусты, а позади с грохотом пронеслась масса мокрого снега, зацепив их лишь краешком, погребая под собой кайсера, остатки паруса, ракетницу, рюкзак Дийны и всё, что осталось на склоне.

(прим. *: «Барабанный» снег — один из признаков лавиноопасного склона)

Глава 21

Выплюнув снег, отдышавшись и вытащив из-за шиворота горячие снежные комья, Дийна немного пришла в себя.

— Все живы? — дрожащим голосом спросила она.

Соседний сугроб вяло зашевелился. Из него вынырнула рыжая макушка Пабло.

— А Саина? — вырвалось у них одновременно.

Оба лихорадочно принялись разбрасывать снег. Где-то невдалеке прозвучал слабый стон.

— Саина!

Дийна бросилась к подруге, разгребла снежный завал, освободив её голову и плечи. Карие глаза девушки на бледном лице казались совсем чёрными, но она нашла в себе силы улыбнуться:

— Вы всё-таки прилетели…

Пабло тем временем откопался сам, хоть и морщился от боли. Одна нога его была кое-как замотана в лубок. Захрустели ветки — и на гребне появился ещё один студент.

— Винченцо! Живой! — обрадовался Пабло.

Тот от души обнял приятеля и легко, как морковку, выдернул его из сугроба.

— Вы добрались! А я, как услышал рёв на горе, думаю — ну всё, кранты нам! Пошли, я там хорошую сосну присмотрел, под ней хоть от ветра спрятаться можно! Или мы сразу к катеру? — Он радостно улыбнулся Дийне: — Привет! Я знал, что нас тут не бросят!

— Катера скоро будут, — прозвучало сверху. — Я подал сигнал.

Снова мягко зашуршали кусты, и к ним вышел Альваро. Одним взглядом оценил обстановку. Поднял на руки Саину, кивнул притихшему Винченцо: мол, показывай свою сосну. Пабло, опираясь на плечо однокурсника, захромал за ним в лес. И только после этого де Мельгар соизволил повернуть своё бледное от злости лицо к Дийне:

— Я же кричал тебе «уйди в сторону»! Чуть не прибил тебя вместо кайсера!

Она не обиделась. Слишком велика была радость от того, что они нашли потерпевших живыми! «Скоро нас заберут отсюда, и всё будет в порядке!» Да и вообще, голос Альваро оказывал на неё какое-то бодрящее действие: «Раз де Мельгар по-прежнему шипит на меня, значит, мир точно приходит в норму…»

Сгрудившись под сосной, они соорудили загородку из оставшейся у Дийны доски и обломанных веток, чтобы хоть как-то защититься от ветра. Им удалось развести костёр, но он быстро прогорел, после чего стало ещё холоднее. Дийне казалось, что холод выдавливал из неё все силы. Воздуха не хватало, как будто дышать приходилось через плотную ткань. Альваро ушёл наверх, чтобы ещё раз подать сигнал катерам и найти подходящую посадочную площадку. А студенты, хоть и дрожали от холода, продолжали болтать. Может, привыкли. Или пытались голосами и смехом отогнать страх, притаившийся рядом…

В этих горах Дийна как нигде чувствовала свою ничтожность и неуместность. Частокол деревьев торчал вокруг демоновым городищем. Неба здесь не было, только белёсое марево, которое, к тому же, постепенно темнело. Смогут ли катера вообще здесь причалить, тем более на ночь глядя? Захотят ли? Или придётся проторчать здесь целую ночь?

Подобравшись ближе, Саина взяла её за руку:

— Спасибо, что прилетели. Я не надеялась, — добавила она еле слышно.

— Как вас сюда занесло? — спросила Дийна у всех. Ответил разговорчивый Пабло:

— Сам не пойму, каким чудом мы не разбились! Нас выбросило прямо на склон. Я выпал из катера и сразу провалился в снег по это самое… по самую развилку, в общем. Никогда не видел столько снежища! Нога так болела, как будто сейчас отвалится! Спасибо Саине, с повязкой стало полегче. Но ходить я, конечно, не мог.

— Мы вообще не поняли, где оказались, — вздохнула Саина. — Потом только дошло. Я подумала — всё, на Близнецах нас искать точно не будут, так и замёрзнем тут!

— Но потом мы нашли пещеру, — добавил Винченцо, который не мог утерпеть, что кто-то расскажет всю историю без него. — Там, внутри даже удобно. Тепло. И флайр переливается так красиво!

— Да, действительно, флайр как будто скапливается здесь внутри скал, — подтвердила Саина. — Очень необычное явление! Никогда о таком не слышала.

— Одна проблема — это место облюбовали не только мы. Трёх часов не прошло, как в гости явились кайсеры! Наверное, где-то рядом у них было логово. Пришлось валить. Я отпугнул одного из них огнём, пока Саина вытаскивала Пабло. На соседнем гребне мы видели лес и рассчитывали спрятаться там. Если добежим. Хотя здесь такой холодина, что если не кайсеры, то мороз нас бы точно прикончил! Просто чудо, что вы нас так быстро нашли!

— Быстро? — удивилась Дийна. Что-то не сходилось. — Ураган был позавчера. Вы торчите здесь уже больше суток!

Винченцо растерянно захлопал глазами:

— Да нет, не может быть! Чтобы прошла целая ночь — а мы не заметили?!

Все переглянулись.

— Может, мы от страха отключились в пещере? — предположил Пабло.

— Но не все же сразу! Мы же договорились дежурить по очереди! Я не спал. Точно помню, как разбудил тебя, когда услышал снаружи тот ушераздирающий рык. У меня от него до сих пор мурашки по коже!

Все невольно прислушались. Было тихо. За сосной уныло завывал ветер.

— Эти кайсеры — жуткие твари, — поежился Винченцо. — Убивают мгновенно. Говорят, кайсер хватает жертву, прокусывает череп и проникает прямо в мозг!

— Это ты проникаешь всем в мозг, натуралист хренов! — не выдержал Пабло, запустив в приятеля шишкой. — Нашёл время для лекции!

Рядом с их укрытием захрустел снег, отчего Дийна чуть не подпрыгнула. Так ведь и инфаркт схватить можно! Под сосну протиснулся Альваро, стягивая обледеневшие рукавицы. А она уж подумала, что это кайсер явился за сбежавшим обедом!

Волосы и ресницы у де Мельгара тоже обледенели и покрылись инеем.

— Ты весь в снегу! — встревожилась Дийна, поднимаясь и пропуская его на тёплое место, подальше от входа.

— Да ерунда. Хотел подняться над гребнем, но меня снесло ветром.

Она тоже заметила, что ветер в деревьях свистел всё громче.

— Я сейчас снова выйду, — небрежно сказал Альваро, не давая себе отдыха. — Катера должны скоро прибыть. Надо встретить.

Они с Дийной молча обменялись взглядами. «Если они вообще появятся!» — без слов сказала она. «Даже не сомневайся», — так же ответил он. И ушёл.

Саина утомлённо задремала, прислонившись к её плечу. Сквозь свист ветра Дийна расслышала снаружи ещё один залп из ракетницы. Сколько зарядов у них осталось? А что делать потом? А если их не найдут? Прикрыв глаза, она мысленно ругала себя за бестолковую панику на склоне. Надо было не таранить кайсера джунтой, а пальнуть в него из ракетницы! Или камнем швырнуть, как это сделал Альваро!

Она запаниковала — и вот чем всё кончилось. Из-за её глупой выходки они потеряли джунту, вторую ракетницу и часть припасов! Да ещё она сама чуть не угробилась! Дийна вспомнила ледяное дыхание лавины у себя на загривке, и её прошиб запоздалый страх. Мокрая лавина — это верная смерть. Сойдя вниз, снег смерзается за считанные минуты и спасти человека становится невозможно.

Пабло с Винченцо по-прежнему подначивали друг друга:

— Эй, хватит снег жрать! Простудишься!

— Простудишься?! — захихикал Винченцо. — Ты что, реально боишься помереть от простуды? Просто пить хочется, сил никаких нет!

— Это всё из-за недостатка кислорода, — сонно сказала Саина. — Чем больше болтаешь, тем больше теряешь влаги. Не удивительно, что тебе хочется пить!

Винченцо проникся и замолчал на целых пять минут, но хватило его ненадолго.

— Там огонь! — вдруг завозился он. — Смотрите! Кто-то идёт сюда!

За деревьями действительно мелькал огонёк. Отгребая снег, девушки и студенты вчетвером поспешно выбрались наружу. В их сторону направлялись трое: де Мельгар и ещё какие-то люди.

— Ура! Мы спасены! — Пабло от избытка чувств ткнул приятеля кулаком в плечо, отчего Винченцо, не ожидавший такого подвоха, чуть не улетел обратно в сугроб.

— Эй, полегче!

Саина облегчённо заулыбалась, а Дийна пыталась понять, отчего Альваро кажется таким мрачным. Привёл помощь — и хмурится. Ну сейчас-то он чем недоволен?

Это выяснилось очень быстро. Капитан катера — рослый плечистый мужик в меховой куртке, который рядом с аспирантом выглядел, как сказочный лесной великан — скептически оглядел их компанию:

— Ну, ребята, далеко же вы залетели! — сказал он голосом бывалого «воздушного волка». — Сколько вас тут? Пятеро? Сразу всех, пожалуй, не увезём. Давайте сначала двоих. Да ещё джунта! — хмыкнул он. — Её тем более придётся оставить.

— А что, у вас только один катер? — с замиранием сердца спросила Саина.

— Второй сюда не пробился, ушёл на Аррибу, — пояснил молчавший до этого второй спасатель.

Пабло и Винченцо растерянно переглянулись. Никто не горел желанием оставаться здесь на ночь. Где-то в глубине души у них тлело рыцарское чувство, требовавшее отправить в безопасное место сначала девчонок, но инстинкт самосохранения тоже громко заявлял о себе. Поэтому все молчали. Наконец, Альваро шагнул вперёд, сразу притянув к себе все взгляды:

— Я дойду до Керро на джунте. Ваш катер может взять остальных.

— Максимум троих. Слишком сильный ветер! — Капитан сочувственно развёл руками. — Бросайте жребий.

Приунывшие студенты переглянулись с ещё большим смущением. Нет, конечно, бывают ситуации, когда никуда не денешься от героизма, но… остаться здесь одному?! С другой стороны, катер действительно не резиновый. Пабло сделал решительное лицо, но завял, вспомнив про свою больную ногу. Если ночью нападёт кайсер, он даже на дерево залезть не сможет! Винченцо, который и так был белее бумаги, теперь стал прямо-таки синеватым. А Дийна подумала, что они просто двое мальчишек, которые и так уже достаточно натерпелись.

— Я останусь, — сказала она неожиданно для себя.

В конце концов, это она виновата в том, что они потеряли вторую джунту! Да ещё в такой момент, когда каждый транспорт был на вес золота!

Тёплая рука Альваро опустилась ей на плечо. Он смотрел прямо на капитана:

— Значит, вы возьмете троих, а Дийна полетит со мной. Она самая лёгкая.

У неё вспыхнули щёки. Это был, конечно, хороший выход. Он избавлял её от жуткой ночёвки в горах и успокаивал совесть всех остальных, но… это было слишком рискованно. Лететь на джунте вдвоём в такой сильный ветер!

«Я не могу позволить ему так рисковать!» Она сглотнула… и не нашла в себе сил, чтобы возразить. И так уже опозорилась! Столько раз твердила Альваро, что в горах нужно быть осторожным, а сама-то!

Без сожаления покинув своё временное укрытие, они все направились к катеру. Капитан с напарником донесли Пабло и устроили его на сиденье, куда потом загрузились все остальные. Катер отчалил первым, выпустив струю вонючего дыма. Дийна с Альваро остались вдвоём в окружении безмолвных гор. Парус джунты казался светлым пятнышком на фоне быстро темнеющего неба. «Бедная „Нинья“! — с тревогой думала Дийна. — Ей придётся нести двойной груз!»

Де Мельгар пропустил её ближе к парусу, и сам пристегнул к её поясу трапеционные тросы. Дийна протестующе вскинулась:

— А как же ты?

Он молча встал сзади. Она извернулась в сбруе, пытаясь дотянуться до него взглядом:

— Я серьёзно! Если ты упадёшь?!

Он вдруг улыбнулся. Совсем как тогда, на Палмере:

— Но ты же останешься. Если упаду — подхватишь!

Их парус наполнился ветром, и лодка соскользнула с утёса в серую мглу.

* * *

В Кастильо никто не спал в эту ночь. Окна замка ярко светились. Когда они подлетали к воротам, Дийна видела цепочки огней, протянувшихся по садовым тропинкам. Все спешили их встретить! Катеру с «Ниньей» пришлось сесть снаружи, так как замок был не осведомлён о добрых намерениях спасателей, и не пропустил бы их на свою территорию. Но не успели они причалить, как ворота сразу распахнулись, и оттуда вывалилась целая толпа: профессор Мойзес в меховом пальто, кое-как наброшенном поверх халата, магистр Гонсалес, осунувшийся от тревоги, донья Люсия со своими помощницами, Кайо, однокурсники Винченцо и Пабло и даже сеньора ди Кобра, у которой на лице впервые промелькнуло что-то человеческое. Мартин, Орландо и Дейзи, конечно же, были в первых рядах.

— Саина! — воскликнула Дейзи, обнимая подругу. И внезапно расплакалась, как девчонка.

Мартин, всегда стеснявшийся бурных проявлений чувств, быстро улизнул куда-то. Мойзес горячо пожал руку капитану, потом де Мельгару и долго взволнованно говорил что-то, неразличимое среди приветственных криков. Студенты, с триумфом выгрузив Пабло из катера, потащили его в лазарет. Оставалось надеяться, что они не уронят его по дороге!

Дийна же впервые радовалась своему маленькому росту, позволявшему ей спрятаться за спинами друзей. Чем больше их хвалили за проявленный героизм, тем хуже она себя чувствовала. Ну какой из неё герой? Это Саина — герой, потому что спасла Пабло. И Альваро молодец, не растерялся, хотя в горах был впервые. А на обратном пути вёл лодку так безупречно, что она бы в него влюбилась, не будь он таким занудой! Сама же Дийна чувствовала себя бесполезным балластом, и от чужих похвал ей было не по себе. Да ещё нога разболелась. Кажется, она подвернула щиколотку на склоне, когда свалилась сверху на кайсера. Вот странно, на Близнецах она совсем не замечала боли, не до того было! Зато теперь организм почувствовал себя в безопасности и готовился предъявить счёт за все приключения.

Постепенно все успокоились и разошлись. Саину тоже хотели отправить в лазарет вслед за студентами, но Дейзи никак не могла от неё отцепиться, будто не веря, что подруга действительно жива. В конце концов Орландо утащил её во флигель, рассудив, что одними «обнимашками» не согреешься, и троим вернувшимся друзьям сейчас не помешал бы горячий ужин. Так что он с Дейзи отправился домой, а Дийна с Альваро и Саиной пошли к ангарам, чтобы отнести туда «Нинью» (от «Плясуньи», к сожалению, осталась одна доска).

Дийна заметила, что Саину до сих пор потряхивало от холода.

— Я, наверное, никогда не смогу согреться после этой «практики»! — призналась она, стуча зубами.

— Хочешь, дам тебе куртку? — Она с радостью избавилась от тяжёлой одежды, висевшей на плечах. Наконец-то можно было вздохнуть свободно!

В шесть рук они быстро разобрались с лодкой и парусом, потом заперли ангар. Стояла ночь. Темнота вокруг сгустилась такая, хоть глаз выколи. К счастью, Альваро не забыл захватить фонарь. Он очерчивал вокруг себя жёлтый круг света, погружая остальной сад в ещё более глубокий мрак. Дийна старалась держаться позади и хромать как можно незаметнее, но подмерзшая неровная тропа оказалась для её ноги серьёзной проблемой.

— Вы идите, а я догоню, — предложила она беззаботным тоном.

— Что такое? — насторожилась Саина. — Ты что, хромаешь?

— Да всё нормально. — Не хватало ещё, чтобы они с ней нянчились!

— Судя по твоей походке, не очень, — заметил Альваро. — Что с ногой?

— Подвернула, когда упала на склон, — неохотно призналась она.

«Ну всё, сейчас он меня уест какой-нибудь шуточкой! Заодно и бестолковость мою припомнит!»

Вместо этого он засмеялся:

— Считай, что повезло! Легко отделалась. Ладно, обопрись на нас.

Следующие пять минут они двигались крабообразной походкой пьяного шестинога, стараясь не потерять равновесие и не посшибать все деревья на своём пути. Потом Альваро не выдержал:

— Я помру от голода раньше, чем мы куда-нибудь доберёмся! Иди сюда. Саина, отпусти её.

Он передал фонарь с курткой Саине и легко поднял Дийну на руки, вызвав у неё новый приступ смущения. После промаха на Близнецах ей меньше всего хотелось показывать свою слабость, да и Альваро, судя по лицу, не получал никакого удовольствия от ситуации. Её вежливости, однако, хватило, чтобы пробурчать: «Спасибо».

— Тебе спасибо, что сняла куртку, — усмехнулся де Мельгар. — В ней ты весила вдвое больше!

— Зато она тёплая! — прогудел семенящий рядом с ними ватный свёрток на ножках. Саина надела две куртки, одну на другую, и наконец-то повеселела. Даже нос у неё порозовел. Правда, выглядела она в этом одеянии так забавно, что нельзя было удержаться от смеха.

На крыльце их встретил Орландо, который при виде беспомощной Дийны состроил испуганно-комичную мину:

— А с ней-то что? Я думал, смысл спасательных операций заключается в том, чтобы не увеличивать количество спасаемых!

— Лучше дверь открой, юморист, — сказал де Мельгар с каменным выражением.

Пройдя в дом, он осторожно сгрузил девушку в кресло, где на ней тут же повис Баррига, очень возмущённый, что его любимое пристанище испарилось куда-то из дома на целый день. Засмеявшись, Дийна обняла наглеца и наконец-то почувствовала себя дома. На неё вдруг нахлынула такая усталость, будто из тела вытащили все кости.

За окном бранился сердитый ветер, но весь холод и опасности остались снаружи, отделённые прочными стенами. Здесь же было тепло, уютно потрескивал огонь, а из кухни доносились голоса друзей. После жуткого приключения на Близнецах можно было в полной мере оценить уют этого контраста!

Потом все учуяли запах сгоревшего ужина, который Дейзи намеревалась разогреть к их приходу, но от избытка чувств забыла про сковородки. Это вызвало небольшой переполох. Пришлось обойтись бутербродами и чаем, вскипяченным в кастрюле, так как чайник сожгли ещё позавчера. Саину завернули в тёплое одеяло, к щиколотке Дийны приложили лёд. Жизнь во флигеле постепенно входила в нормальное русло. Сидя в кресле, Дийна притворялась спящей и беззастенчиво подслушивала разговор Орландо и де Мельгара, допоздна засидевшихся за столом.

— Хуже всего было на обратном пути! Мы летели в сплошном облаке. Хорошо ещё, что Дийна подсказывала мне, где земля, а то так бы и грохнулись… вверх тормашками.

Понизив голос, Альваро оглянулся в сторону кресла. Дийна поспешно зажмурила веки. У неё шевельнулось тёплое чувство. Очень мило с его стороны было подчеркнуть её полезность… даже если он говорил так просто из вежливости.

Наблюдая за Альваро из-под ресниц, она видела, что сегодняшний полёт тоже его измотал. Просто раньше он не позволял это заметить. Но сейчас он выглядел как нормальный усталый человек, будто что-то держало его очень долго, а теперь отпустило.

— А как же компас? — спросил Орландо, прихлёбывая чай.

— Безбожно врал. Магнитный компас в облаке вообще бесполезен.

— Да, вот если бы гидравлический…

— Ага, а ещё указатели тангажа и крена. Мечтать так мечтать! И бортовые огни не помешали бы. Я всю дорогу боялся, что протараню катер, который тарахтел где-то рядом.

На одну ужасную секунду перед Дийной снова возникла сырая воздушная мгла и серая пустота, летевшая им навстречу… а ещё постоянный страх, что Альваро оступится на скользкой доске, или их снесёт ветром, и навязчивая мысль, что в случае катастрофы она ни за что не найдёт его в этом тумане! Какое облегчение, что это всё позади! Дрыхнувший на коленях Баррига согревал её своим теплом. В комнате до сих пор витал приятный запах сгоревшей картошки. Хорошо дома! Улыбнувшись, Дийна крепче прижала к себе Барригу и уснула.

Глава 22

После благополучного возвращения экспедиции с Близнецов старый замок как будто встряхнулся и ожил. Каждое утро казалось счастливым предзнаменованием, и даже малиновое солнце, предвещавшее морозные дни, горело весело, как праздничный фонарь. В Кастильо вовсю готовились к Зимнему Балу.

Дийна подозревала, что она была единственной, кто портил всеобщее оживление своей унылой физиономией. Потеря «Плясуньи» серьёзно подорвала её оптимизм. Растянутая щиколотка быстро зажила, но жизнь без полётов казалась беспросветной и серой.

«В конце концов, ничего страшного не случилось! — уговаривала она себя. — Доска у меня есть, осталось только докупить новый парус!»

Здравый смысл ехидно подсказывал, что с её мизерным жалованьем на парус придётся копить пять-шесть месяцев. Пять месяцев без полётов! Может быть, взять кредит? Но тогда ей понадобится поручитель… И кто знает, насколько тщательно банки проверяют своих заёмщиков? Вдруг всплывёт тот факт, что она, Дийна, не имеет никакого отношения к семейству Линаресов, проживающих в Оротаве?

Все оставшиеся дни до Большого бала она обдумывала разные варианты и всё больше мрачнела.

Утро первого дня зимы встретило её изморозью на окнах и тёплым ароматом печенья. Проглотив слюну, она вскочила, мигом облачившись в халат и тапки. Ну-ка, что за волшебство там Саина творит на кухне? Бросив быстрый взгляд из-за угла, она заметила, как разгневанная Саина охраняет блюдо с печеньем, отгоняя поварёшкой голодных Орландо и Мартина:

— Это для вечера!

— Ну хоть одну штучку!

— Попробуете, когда с танцев вернётесь!

Пока они спорили, Дийна успела совершить мощный бросок к столу, схватить горячий золотой кругляшок и спрятаться в ванной. Печенье пахло, совсем как мамино, и на вкус было точно таким же… Она не знала, сколько времени просидела на краешке ванной, погрузившись в воспоминания. Очнулась только, когда Дейзи принялась колотить в дверь.

— Ты там уснула, что ли? — спросила она недовольно, с полотенцем на шее протискиваясь мимо Дийны.

Та не ответила — язык её просто не слушался. Вот так бывает… Ты стараешься смириться с потерей, жить настоящим, но потом какая-то мелочь, пустяк возвращает тебя в прошлое — и оно бьёт под дых.

В коридоре ей навстречу снова попалась Саина, державшая на плечиках что-то белое и воздушное. Дийна попыталась изобразить хотя бы видимость оптимизма.

— Твоё платье! — улыбнулась Саина.

— Ох… — только и смогла она выдохнуть. Бальные танцы, конечно. Она же обещала. Нужно срочно запихнуть призрак Ланферро обратно в дальний уголок памяти, чтобы он не сбивал её с толку! Мысленно дав себе пинка, Дийна обняла подругу:

— Спасибо! Оно просто волшебное! Я сейчас же его примерю, ладно?

И она поспешно спряталась в свою комнату, пока кто-нибудь ещё не потребовал её участия в сегодняшнем празднике. Настроение уползло куда-то к отметкам «тоска» и «уныние». Белое платье висело на дверце шкафа немым упрёком. «Ну же, соберись!» — рассердилась она на себя. Нужно быть полной свиньёй, чтобы испортить подруге такой долгожданный праздник!

Через полчаса в комнату кто-то осторожно поскрёбся. Саина, конечно, кто же ещё.

— Всё в порядке? Ты выглядишь… бледноватой.

— Просто голова разболелась, — отмахнулась Дийна. — Пройдёт!

— Знаешь, я решила, что не пойду на танцы с Орландо.

Они заговорщицки переглянулись. Снизу доносились громкие голоса — это Дейзи с Орландо решили взбодрить себя очередной ссорой с утра пораньше.

— Да, они друг без друга прямо жить не могут, — пошутила Дийна. — А с Альваро ты не хочешь сходить?

Саина покачала головой:

— Он не любит вечеринки. Сказал, что лучше в Библиотеке вечером посидит.

«Вот везунчик!» — подумала Дийна.

— Ну, мало ли что он не любит! Если ты его попросишь, он вряд ли откажет!

— Нет, он совсем не ходит на танцы, вообще никогда.

«Ясно», — сообразила Дийна. Похоже, это был ещё один из секретов, в которые их компания не сочла нужным её посвятить. Мартин не любит говорить о своих родных, Альваро не ходит на танцы. Надо запомнить.

— К вечеру я буду в порядке, обещаю, — улыбнулась она Саине, видимо, боявшейся остаться совсем без компании.

В колледже суматошно готовились к празднику. Уму непостижимо, как преподавателям удавалось справляться со студентами в этот день! Все разговоры были только о Бале. Девушки держались стайками, словно птички, и хихикали между собой. Мимо них слонялись застенчивые юноши, готовые скорее выпрыгнуть из окна, чем выдавить из себя приглашение на танец. У Дийны отобрали пишущую машинку и посадили её вырезать цветы со звёздами для бумажных гирлянд. Во дворе сеньор Гарра, усилием воли сохраняющий на лице угрюмую мину, мрачно работал лопатой, расчищая крыльцо от снега.

В главном зале натёрли полы, а огромную хрустальную люстру спустили вниз на цепях, чтобы почистить. Огромное гулкое помещение было прохладным и светлым, под высоким потолком гуляло звонкое эхо. Когда Дийна относила в деканат документы, то заметила среди студентов, суетившихся в зале, Альваро де Мельгара. «Значит, его тоже припахали к делу», — мысленно усмехнулась она.

К вечеру весь колледж затих в предвкушении. Сад погрузился в сумерки, и только вершина Теймаре ещё ловила последние отблески солнца, оживляя своей яркостью фиолетово-тёмное небо. Дийна спешила к флигелю, спотыкаясь в темноте. Саина, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, встретила её на пороге, похожая на легконогую фею в бело-золотом шёлке:

— Давай же, переодевайся скорее!

Сменив платье, наскоро причесавшись и достав из коробки специально купленные туфли, Дийна преобразилась. Их с Саиной можно было принять за сестёр. Только Саина была покрупнее.

— У меня не хватило времени, чтобы сшить другую модель, — вздохнула она. — Этот шёлк такой сложный! Я понимаю, что обычно подруги не ходят на бал в одинаковых платьях, но…

— Ерунда! — воскликнула Дийна от избытка чувств. — Ты моя лучшая подруга, и это важнее всего остального!

«Ладно, на один вечер я могу позволить себе просто развлечься и забыть о Ланферро!»

Смеясь и подшучивая друг над другом, они заперли дверь. Снаружи было морозно. Холод кусал их за ноги, а каблуки скользили по льду, но это не испортило им настроения. Горящие фонари придавали ночному саду таинственное очарование. Старый замок, сияя огнями, превратился в сверкающий волшебный дворец, где любая девушка могла ощутить себя Золушкой, спешившей на свой первый бал.

Против ожиданий, праздник Дийне очень понравился. Она удобно устроилась возле столика с лимонадом и наблюдала, как Саина лихо отплясывает с каким-то первокурсником, а Дейзи — с лаборантом с кафедры ветроведения. Потом к ним свободным брассом пробился Орландо. После короткого, но эмоционального диалога Дейзи усмехнулась и снисходительно взяла Орландо под руку, оставив лаборанта ни с чем. Впрочем, долго скучать ему не пришлось — желающих потанцевать было много!

Засмеявшись, Дийна взяла ещё один бокал. Музыка и всеобщая беззаботность кружили ей голову, нога сама отстукивала ритм. Может, она тоже пойдёт танцевать! Внезапно она осознала, что на этом празднике может позволить себе всё, что захочет. Она больше не наследница рода Веласко! Ей не нужно взвешивать каждое слово и тщательно следить за лицом, чтобы, не дай бог, не поощрить своим поведением неподходящего кавалера!

Поэтому, когда перед ней выросла мужская фигура в смокинге и белой рубашке, Дийна смело подняла взгляд, улыбнувшись своему потенциальному партнёру поверх кромки бокала… и закашлялась от удивления.

— Ты же вроде бы собирался в библиотеку?

— Передумал, — пожал плечами Альваро. — Потанцуем?

«Это очень плохая идея!» Она поспешно изобразила растерянность:

— Знаешь, мне не хотелось бы. Нога…

Его глаза заблестели от сдержанного смеха:

— Да ладно! Я видел твой утренний бросок за печеньем. Ты была как тигр! Пойдём-пойдем. Нельзя же, понимаешь, прийти на самый весёлый праздник в году и весь вечер подпирать стену! — Он отобрал у неё бокал и потянул её в середину зала.

— Мне и в образе «пристенного цветочка» было неплохо, — пробормотала Дийна, пытаясь подавить панику.

Танцевать-то она умела, и даже неплохо — преподаватели постарались. И как, спрашивается, теперь это скрыть? Это же капитально разрушит её образ нищей девчонки из порта! Даже полный тупица поймёт, что тут дело нечисто… А Альваро, при всех его недостатках, тупицей не был.

При первой же возможности она наступила ему на ногу, но де Мельгар даже бровью не повёл.

— Не нервничай, я поведу. Чего ты боишься? Это не сложнее, чем летать на джунте!

То, как он на неё смотрел, тоже не добавляло спокойствия. Дийна споткнулась уже не нарочно, а потом, покачнувшись, они чуть не сбили соседнюю пару. Спустя двадцать тактов (она специально считала) Альваро сдался:

— Извини, Дин, но, кажется, танцы — действительно не твоё!

— Я же говорила, — прошептала она, уткнувшись лбом ему в плечо.

Душный зал вдруг закружился вокруг них колесом… причём вовсе не из-за танцев. Снова этот дурацкий приступ, как на марафоне, чёрт бы его побрал!

Музыка эхом отдавалась в ушах. Поперёк треугольной арки качалась, качалась бледная цепь из бумажных цветов. Почему-то оттуда тянуло холодом, как от свежей могилы. Танцующие пары одна за другой ускользали под арку. Дийна вдруг увидела себя со стороны. Белое платье, рыжие кудри… тоже ускользает, тает в тени. Нет, это не она. Это Саина!

И чувство опасности входит в грудь, острое, словно нож.

— Эй! Что с тобой? — Она заставила себя очнуться. Альваро обеспокоенно поддерживал её за талию.

— Саина! — еле выговорила она. — Мне нужно срочно её найти!

Ему хватило одного взгляда на её белое, как бумага, лицо.

— Так. Посиди-ка здесь.

Он пристроил её на только что освободившийся стул у стены и ловко ввинтился в толпу. Дийна снова закрыла глаза. Ей было плохо, как никогда. Стены маятником раскачивались туда и обратно, огни люстры слепили даже сквозь плотно зажмуренные веки. Где-то раздался хлопок, потом — испуганный вскрик. «Нужно узнать, что случилось». Но она никак не могла заставить себя подняться. Ноги, кажется, превратились в желе. Мимо быстро прошли двое стюардов с озабоченными лицами, держа в руках охапки бумажных гирлянд. От волнения у неё пересохло в горле. Страх занозой сидел где-то внутри и мешал дышать.

Наконец, среди чужих спин, шёлковых платьев, блестяшек и мишуры показалась знакомая фигура де Мельгара. Вернувшись, он протянул Дийне стакан с водой — слава богу, не приторный лимонад, а нормальная простая вода! И где только сумел его раздобыть!

— Это было то же чувство, что и на марафоне, да? — спросил он, вперившись ей в лицо пытливым взглядом.

— Что там случилось?

— Да ерунда, — отмахнулся он. — Один дубоясень развесил бумажные гирлянды рядом с канделябрами, а другой распахнул окно, чтобы проветрить. Ветер качнул гирлянду, она вспыхнула и упала прямо на Орландо с Саиной. Никто не пострадал. Саина распереживалась из-за платья, но там всего одно крошечное пятнышко, совсем не заметно. Так что всё в порядке.

— Потому что ты вовремя вмешался, — улыбнулась Дийна, залпом махнув полстакана.

— Я вмешался, так как, судя по опыту, игнорировать твои предчувствия было бы неразумно! Просто логически рассудил, какая опасность может угрожать людям в переполненном зале, где много бумаги и открытого огня.

— По-твоему, я какой-то вестник несчастий? — попыталась засмеяться Дийна. Она старательно не смотрела на де Мельгара, но ухом чувствовала его любопытный взгляд.

— Нет. Я думаю, что ты интуит. Слышала о таких?

— К-кто?!

Он задумчиво кивнул:

— Да, похоже, что не слышала. Ну, как тебе объяснить… Нам часто кажется, что мы видим какие-то знаки… предупреждения. И, как правило, мы ошибаемся. Но иногда встречаются люди с бешеной интуицией, способные заметить скрытые взаимосвязи между событиями, настолько тонкие, что наша обычная логика их не улавливает. Говорят, у ардиеро когда-то были такие советники. По невесомой цепочке ассоциаций они умели предугадать намерения противника ещё до того, как он наносил удар. Это почти что чтение мыслей!

Дийна попыталась осмыслить услышанное:

— То есть, ты хочешь сказать, что я могу предсказывать будущее?!

— Только ближайшее будущее, — поправил Альваро, — и с некоторой долей вероятности, но да. Можешь.

— И меня каждый раз будет так скручивать? — в её голосе прорезался ужас.

— Нет, конечно! Интуитов учат справляться с даром. Вообще-то странно, что тебя не учили!

— Мне никто никогда об этом не говорил…

Альваро снова покосился на растерянную девушку. Она казалась совершенно ошеломлённой, а он всеми силами пытался скрыть охватившую его радость.

Никакая она не шпионка! У него будто гора с плеч свалилась. Он боялся себе признаться, до чего тяжело ему было каждый раз смотреть на неё — и видеть в ней врага. Но теперь абсолютно ясно, что он ошибался. Если бы Дийна работала на чей-нибудь клан, то её хозяин ни за что не отпустил бы её от себя, ни за что не позволил бы интуиту так рисковать собой, гоняя между островами на джунте. Такой дар, как у неё, в карман не спрячешь! Даже он, посторонний человек, и то заметил… со второго раза. Такой талант виден с детства, и всегда найдутся охотники его использовать. А Дийна даже ни о чём не догадывалась!

Вообще-то странно, что её родители ничего не предприняли. У него вдруг мелькнула догадка, которая постепенно перерастала в уверенность.

Дийну в этот момент мучила та же мысль: ведь её родители, наверное, знали! Ну, отец-то наверняка знал! Почему же не объяснил ей, чем могут грозить такие… хм, способности, почему не предупредил?!

«Потому что ему было всё равно». Не зря, видимо, он отослал её с матерью в глухую деревню и навещал раз в полгода. Может, он действительно мечтал жениться на другой, чтобы получить нормального наследника, как сплетничали в столице! А она, Дийна, была ему не нужна…

Вокруг по-прежнему шумел праздник, а у неё защипало глаза от подступающих слёз. Хотелось найти какой-нибудь уголок подальше отсюда и выплакаться всласть. Только сначала нужно избавиться от Альваро. Она подняла голову и споткнулась о его твёрдый взгляд.

— Снова жалеем себя, да? — спросил он с неожиданной строгостью в голосе.

— Я… извини, мне просто нужно побыть одной.

Она резко вскочила, но де Мельгар удержал её за руку.

— Я действительно был в Коста-Кальмо, — медленно начал он. — Но начать, наверное, лучше не с этого…

Не веря своим ушам, Дийна с размаху села обратно. Он действительно собирается ей рассказать? Неужели?! Музыка и окружающий смех будто стушевались, исчезли. Они сидели вдвоём у стены, а праздничный вечер катился мимо них стороной.

— …У меня был друг на Сильбандо, его звали Васко. Знаешь, у наследников обычно друзей не бывает, не до того нам, но Васко был особенный парень. Весь — душа нараспашку, на гитаре играл как бог, а язык у него был хуже бритвы… Я всегда говорил, что однажды он своим языком выроет себе могилу, — с горечью добавил Альваро. — Как в воду глядел.

— Всё бы ничего, но одной из шуточек он зацепил нашего героя, Эльканто. У генерала, видишь ли, начисто отсутствовало чувство юмора. Он всегда воспринимал себя предельно серьёзно. В то время я ещё не понимал — насколько серьёзно.

— Когда на юге вспыхнули бунты, Эльканто отправили туда для усмирения, а меня — для обретения военного опыта и придания веса нашей экспедиции. Сын графа, как-никак. Васко потащился со мной за компанию, чисто по дружбе. Шутил, что бунтовщики наверняка разбегутся, как только увидят тучи пыли от наших лошадей. А я ему ещё поддакивал, мол, действительно разбегутся, когда услышат твои кошачьи вопли под гитару. Два куска идиота! — вдруг обругал себя де Мельгар. Дийне показалось, что возле его губ залегла складка, сразу состарившая его на десяток лет.

— То, что произошло в Коста-Кальмо, потом ещё долго аукалось мне в кошмарах… Когда мы стали лагерем возле города, Эльканто вызвал меня к себе в палатку. Заявил, что только что раскрыл заговор. Бунт, оказывается, был не просто бунтом, а попыткой переворота: южные города хотели видеть своим правителем не моего графа-отца, а меня, так как отец правил ими слишком жёстко. А связным между столицей и бунтовщиками якобы был мой друг, Васко. Я только рот разинул. Васко сроду не ввязывался ни в какие заговоры, у него на такое просто мозгов не хватило бы. Эльканто заявил, что его солдаты пытали Васко и тот сознался.

— К этому моменту я достаточно насмотрелся на подручных генерала, чтобы понимать: в их руках сознался бы кто угодно. Разумеется, я не поверил ни единому слову. Но мы были далеко от столицы и полностью в руках Эльканто с его головорезами. Утром он устроил в городе форменную резню, а меня заставил смотреть на это. Приставил ко мне двух громил, сказал: «Если дёрнешься — Васко конец». Обратно мы ехали не так быстро. Эльканто не торопился: бунт-то он усмирил, но отцу репутация Франциско Кровавого тоже душу не грела. Поэтому генерал, что называется, «поспешал медленно», дожидаясь, пока гнев у графа немного остынет. В первые дни я пытался пробраться к Васко. Мне сказали, что он погиб при попытке к бегству. Эльканто, наверное, думал, что я смирился. Вместо этого я собирал сведения.

— А когда мы вернулись, я вызвал его на разговор и бросил ему обвинение. Сказал, что это он был виновником заговора на юге, а резню в Коста-Кальмо устроил, чтобы избавиться от сообщников, когда дело не выгорело. Эльканто взвился как шмель. Всё моё заявление от первого до последнего слова было ложью, я просто воспользовался его же оружием. За обратный путь успел выяснить, кто и как сфабриковал обвинение против Васко. Генерал просто взбесился. Меня он всегда недолюбливал, но мой отец был для него священной фигурой. Эльканто никогда бы его не предал. Мне кажется, в глубине души он мечтал, чтобы я куда-нибудь провалился, а он стал у графа правой рукой. Разумеется, он тут же вызвал меня на поединок — такое оскорбление! У него в глазах стоял красный туман, когда мы дрались.

— Будь Эльканто в здравом уме, у меня бы не было ни единого шанса, — хладнокровно закончил Альваро. — В поединках на мечах он был лучшим… Но поскольку ярость отключила ему мозги, я победил. После дуэли меня быстро спровадили в колледж, от греха подальше. У генерала в столице хватало сторонников. Мать боялась, что если я останусь в Эрвидеросе, то однажды поймаю кинжал в спину. Не думай, что я горжусь этим, — обернулся он к Дийне. — Это было грязное дело. К сожалению, в политике такое случается часто. И не злись на своего отца, — неожиданно добавил он.

Дийна, сглотнув, изумлённо посмотрела на него сквозь слёзы.

— Я же вижу, что ты себе напридумывала! Ничего он тебя не бросал! Просто хотел уберечь от этого… от всего этого! И за жизнь твою боялся, кстати. Разве непонятно, что в случае переворота интуита убили бы в первую очередь? Интуит рядом с графом — это всё равно что глаза на затылке и супер-чуткие уши! Твой отец знал, что придётся сражаться за Ланферро. Он отослал вас с матерью в Фелице, потому что хотел защитить!

Слёзы у Дийны тут же высохли от страха.

— И… давно ты знаешь, кто я?

На лице у Альваро проступило подобие улыбки. Он явно гордился своей проницательностью:

— Ну, кое-что я заподозрил ещё на Палмере, но сегодня окончательно убедился!

Дийна, придвинувшись ближе, шепнула:

— Если кто-нибудь ещё про это узнает, я труп.

— Мне ты могла бы этого и не говорить, — серьёзно ответил он. — Может, хватит на сегодня о трупах? Мы, в конце концов, на празднике или где?

Легко поднявшись, он галантно предложил ей руку, будто они находились не в парадном зале колледжа, а как минимум в Гальдаре, на балу в Опере.

— Не окажете ли мне честь, сеньорита Диана?

Паника прострелила её от макушки до пяток:

— Тихо! Только не вслух! Не называй меня так!

Альваро еле слышно смеялся:

— Хорошо, но при условии, что мы наконец-то нормально потанцуем, и ты не будешь делать вид, будто впервые надела бальные туфли!

Взявшись за руки, они влились в пёструю танцующую толпу.

Глава 23

Когда Дийна проснулась на следующее утро, первой её мыслью было: «Как хорошо, что сегодня выходной!»

Да, вчера они ударно повеселились! У неё до сих пор саднило горло — вспомнился ледяной лимонад, который они с Саиной пили на крыльце замка, вырвавшись ненадолго из духоты бального зала. А потом Орландо забрал их оттуда, потребовав, чтобы они срочно вернулись к остальной компании.

После разговора с Альваро — просто чудо, что им никто не помешал среди праздничной суматохи! — Дийна чувствовала себя такой лёгкой, что могла бы танцевать, наверное, до утра. Вчера вечером она призналась себе, как тяжело ей было постоянно видеть в нём преступника, способного на хладнокровное убийство безоружных людей. К счастью, теперь это обвинение можно было отбросить. То, что он хладнокровно подстроил ловушку коварному генералу Эльканто, в её глазах было гораздо меньшим грехом.

Со своим непонятным даром «интуита» она решила разобраться позже. Потом как-нибудь. Может, он действительно окажется чем-то полезным. Было бы неплохо научиться его контролировать, чтобы во время очередного приступа не хлопаться в обморок, словно какая-то нервная девица!

Смутно помнилось, что после крыльца она, кажется, танцевала с Мартином, чью новую подругу звали Марита или Марика — это имя не отложилось у неё в памяти. А потом кружилась в вальсе с этим занудным Винченцо, приятелем Пабло, который всю дорогу бубнил ей в ухо о повадках триденты, лагарты и других хищников Архипелага. Впрочем, Дийна всё равно его не слушала, так как в двух шагах от них Альваро обнимался с какой-то несимпатичной второкурсницей, и это зрелище отчего-то вызывало у неё сильнейшее возмущение. «Нет, я понимаю, что у всех разный стиль танца, но зачем так виснуть на человеке? Это, в конце концов, неприлично!»

Напоследок танцоры объединились в цепочку и со свистом и грохотом прошлись по гулким коридорам Кастильо, так что эхо, напуганное их криками, убежало и спряталось под сводами башен. Если в замке действительно водилось привидение, этим утром оно наверняка страдало от мигрени.

К завтраку Дийна еле выползла, чувствуя себя неповоротливым тюфяком. Остальные выглядели не лучше. Один только Орландо с отвратительной бодростью проглотил яичницу, запил её глотком чая и тут же насел на Саину, требуя описать ту волшебную пещеру на Близнецах.

— Сеньора Мойзеса очень заинтересовало скопление флайра, которое, вероятно, могло вызвать там искажение времени, — говорил он. — К сожалению, мы так мало знаем о хронометрической природе флайра!

— Если ты сдуру отправишься на Близнецы, чтобы изучить это явление поближе, то лично я не собираюсь тебя оттуда вытаскивать! — на всякий случай предупредил де Мельгар.

— Вообще-то я действительно хотел бы присоединиться к вашей команде воланте, — вдруг серьёзно сказал Орландо. — Я считаю, что вы с Дийной просто молодцы, но нам нужно больше опытных летунов, если в следующий раз кто-нибудь из студентов застрянет в Дьявольском ущелье, Каньоне Смерти или другом, не менее «приятном» местечке!

— Надо же, смотри, как он заговорил, — вполголоса усмехнулась Дейзи, наклонившись к Саине.

— В общем, Дийна, ты как? Возьмёшь ещё одного ученика?

— Только не сегодня, пожалуйста, — простонала она, приложив холодную чашку ко лбу.

— У неё же нет лодки, балда! — одернула его Дейзи. И обернулась к Дийне: — Я с радостью одолжу тебе свою «Эрмосу», если ты захочешь полетать, но я против того, чтобы катать на ней этого кабана!

Орландо, хмыкнув, задумался.

— Можешь взять мою, — сжалился де Мельгар. — Она мне сегодня не понадобится. Мы с Саиной и Дийной решили устроить себе выходной.

«Правда?» — молча удивилась Дийна. Почему она об этом ничего не знала?

— Да, мы собирались погулять по Аррибе, — поддержала его Саина и заговорщицки подмигнула Дийне, отчего та удивилась ещё больше.

Орландо, всеми покинутый, загрустил, но неожиданно ему пришла помощь со стороны Дейзи:

— Так и быть, я могу взять тебя на полигон и показать кое-какие приёмы. Только, чур, не пытайся их повторить! Это для бронированных профессионалов. А твоё дело, как новичка, сидеть и смотреть. Заниматься, так сказать, созерцанием природы.

Судя по взглядам, которые Орландо украдкой бросал на Дейзи, пока она не видела, он был явно не прочь заняться созерцанием… природы, в узком смысле этого слова. Когда они вдвоём исчезли из флигеля, на кухне сразу стало значительно тише.

Мартин, взяв Барригу, удалился в своё «птичье логово». Дийна побросала в сумку кое-какие вещи и догнала Альваро с Саиной. Все вместе они загрузились в студенческий катер. До Аррибы лететь было два часа.

Арриба — главный город Архипелага — носила то же название, что и центральный остров. Здесь была самая удобная гавань и самая длинная набережная. У подножия сине-зеленых холмов виднелись очертания высоких зданий. Там располагались деловые кварталы и заседало правительство. Здесь были хорошие дороги и даже имелось несколько автомобилей. Дийна давно мечтала взглянуть на эти рычащие хромированные чудовища. На всём Ланферро сроду не было ни одной машины! Да и зачем они там? Во-первых, дороги на острове своей «мягкостью» напоминали стиральную доску. Во-вторых, любая техника в поле флайра вела себя непредсказуемо — и чем сложнее агрегат, тем больше была вероятность его поломки. Иначе самолёты Альянса давно высадили бы сюда десант.

Летом город был наполнен теплом и солнцем, а набережная полна туристов, большая часть которых отправлялась отсюда на Палмеру. Сейчас же, в дождливый сезон, Арриба устало куталась в туман, как в домашнюю шаль. Появление студенческого катера вызвало лишь небольшую рябь на безмятежной глади местного променада.

Здесь было гораздо тише, чем на ветреном Керро. В три часа дня на город уже опускались тихие сумерки. Солнце, увязшее в беспросветном небе, почти не давало тепла. Мягкий полумрак, разбавленный желтоватым светом фонарей, придавал пустынной набережной лёгкую печаль и романтический флер.

И всё-таки это была столица. У причала покачивались изящные воларовые лодочки такой красоты и полировки, что на них ступить было страшно — возникало желание сначала разуться и помыть ноги с мылом. Дийна с Саиной восхищённо оглядывались, не зная, куда податься: то ли в Старый город, то ли на обзорную площадку, то ли пойти поглазеть на роскошные витрины бульвара Манрике… Тут Альваро их озадачил, заявив, что ему нужно встретиться кое-с-кем в порту.

«Ну конечно! — рассердилась Дийна. — На другой день эту встречу никак нельзя было перенести!»

— Он подойдёт с минуты на минуту, — заверил девушек де Мельгар. — Может, погуляем пока по набережной? Или, если хотите, можем подождать его в кафе.

— Только не в этом! — Саина округлила глаза, проследив, куда показывал Альваро. — Там, поди, одна чашечка кофе стоит больше, чем моя годовая зарплата!

Как обычно, на набережной располагались самые дорогие рестораны. Стильные входные двери, сплошь из стекла и полированного дерева, буквально вопили о роскоши. Девушки единогласно решили, что им такое не по карману. «А некоторым ещё нужно копить на парус!» — напомнила себе Дийна.

— Да бросьте! Я угощаю.

— Но зачем? — Саина недоумённо наморщила нос. — Я знаю недалеко отсюда отличную пироговую, где нас прекрасно накормят, и это будет стоить совсем недорого!

— Зато из этого кафе отлично видно весь порт.

У Саины действительно был талант отыскивать недорогие вкусные местечки. Стоило запустить её в незнакомый город — и через пять минут инстинкт приводил её в ресторанчик, где можно было пообедать куском пирога и свежайшим омлетом, причём стоило это сущие копейки! Но Альваро уже шагал к сверкающим зеркальным дверям, и Дийна, взяв подругу под руку, поспешила за ним. «Ладно, если ему не терпится разориться — кто мы такие, чтобы ему мешать?»

Внутри было… изысканно. Они осторожно расселись вокруг мраморной столешницы, кое-как уместившись на деликатных витых стульчиках. Кафе было преимущественно дамским. За соседними столиками царили шляпки всевозможных фасонов, бархат и кисея. Всё блестело. Саина слегка оробела, да и Дийне тоже было не по себе: отвыкла она от такой обстановки… и от придирчивых взглядов из-под полей шляпок. Правда, они с Саиной не вызвали у местных барышень ни малейшего интереса, а вот Альваро — другое дело. Одна дама так и вцепилась в него глазами, но потом наткнулась на стальной взгляд Дийны и лениво, по-кошачьи отвернулась к окну.

Вид из окон действительно открывался хороший. Официант, чьи манеры были исполнены такого достоинства, будто он ещё вчера служил при дворе, принёс кожаные папки с меню. Девушки скромно заказали по чашке кофе. Саина, стянув с головы вязаную шапочку, украдкой скорчила рожу, заставив Дийну поспешно прикрыться папкой.

Такая обстановка требовала изысканных разговоров, но, как нарочно, в голову не шло ни одной подходящей темы. Сидеть и молчать было как-то неловко, поэтому Дийна выпалила первое, что ей вспомнилось:

— Знаешь, Винченцо вчера тоже спрашивал, можно ли ему присоединиться к нам на полигоне.

— Пусть сначала танцевать научится, — нахмурился Альваро. — И вообще, почему он обратился с этим к тебе, а не ко мне?

— Ну, после возвращения с Близнецов ты для него просто герой. Он так тобой восхищается, что даже подойти боится!

— Он же первокурсник, а для них полёты запрещены. Посмотрим, что скажет Мойзес.

— Мне кажется, мы должны его поддержать, — вмешалась Саина. — Неважно, что он первокурсник. Главное, что у него есть желание, и он не боится… в отличие от меня! Мне вот даже подумать страшно, чтобы выйти в небо на хрупкой лодочке!

Дийна, которая давно мечтала избавить подругу от страха перед полётами, тут же привела ей в пример Транкилью, но Альваро вскоре прервал их спор:

— Посмотрим. Кстати, о полётах. Вон тот человек, о котором я говорил. Пойдёмте. Дийна, я хочу тебя кое-кому представить.

Он оставил на столике деньги и быстро вышел. У Саины вдруг сделался загадочный вид, а Дийну кольнула тревога. Что значит «представить»? Кому? И, главное, зачем? От Альваро только и жди какого-нибудь подвоха! Что ещё он о ней разузнал?

Она вдруг вообразила, что на пристани её будет ждать, например, Фернан Перро или другой знакомый контрабандист, а довольный Альваро скажет с улыбкой: «Сюрприз! Посмотрите-ка, кого я нашёл!» Может, лучше подождать в кафе, пока он вернётся? Теперь даже этот зеркальный серпентарий казался ей уютным убежищем.

Когда девушки вышли наружу, Альваро беседовал с каким-то типом, действительно отдалённо похожим на контрабандиста. Дийна, собравшись с духом, подошла ближе:

— Добрый день. Так кому ты хотел меня представить?

Де Мельгар улыбнулся:

— Не ему, а ей. Знакомься, это «Рисуэнья». — Он легко развернул её за плечи и указал на причал.

Редкие волны флайра поблёскивали за каменной стеной набережной, как солнечные вспышки на воде. У причала стояла джунта. Это была небольшая лодочка, очень похожая на «Плясунью», но опытный взгляд воланте сразу отметил парус, расширенный книзу, и более короткий корпус. На этой лодке можно было мчаться быстрее ветра!

У Дийны захватило дыхание. Саина, стоявшая рядом, взволнованно засмеялась:

— Тебе нравится? Это мы вместе придумали! Мы же понимаем, что без лодки ты как без рук…

Дийна не расслышала ни единого слова. Только подумала: «Как хорошо, что я не нацепила юбку на эту прогулку!» Лодка была словно создана для неё. Даже гик был настроен точно по её росту! Ей казалось, что «Рисуэнья» вся дрожит от нетерпения, будто ей тоже хотелось поскорее умчаться в небо.

Расплатившись и пожав руку агенту, де Мельгар обернулся к девушкам:

— Лодка не совсем новая, но я думаю, вы поладите, — начал он и осёкся. На причале стояла одна Саина, растроганно улыбаясь. Дийны и след простыл. Вдалеке мелькало оранжевое пятнышко паруса.

— Ну да. О чём я и говорил.

Он подумал, что в жизни не встречал человека, для которого полёты значили бы так много! Они с Саиной молча стояли, наблюдая за небом, а сердитый ветер трепал их пальто и бился о каменные плиты. «Рисуэнья» быстро набрала высоту и исчезла. Тогда Саина, посмотрев на растерянного де Мельгара, рассмеялась.

— Нет, ну могла бы хоть «спасибо» сказать! — проворчал он, не зная, злиться или смеяться. — Мы ей всё-таки лодку купили!

— Ладно, что будем делать? Погуляем по городу? Или посидим где-нибудь?

Он достал из кармана небольшой пакет, в котором оказались цветные мелки.

— Помнишь традицию? Каждый капитан, достигший Аррибы, имеет право оставить надпись с названием своей лодки на бетонном волнорезе марины. Сходим в Галерею?

— О, отличная идея! — снова улыбнулась Саина. — Я думаю, мы всё успеем.

Они действительно всё успели. Погуляли по старому городу, посмотрели воскресную ярмарку на главной площади, объелись ореховым печеньем в киоске, который был не так роскошен, как то, первое кафе («музей восковых фигур» — как обозвала его Саина), но зато там было весело, и уже вечером вернулись на пристань. В Галерее Саина с любопытством осмотрела многочисленные автографы, оставленные чужими лодками и при свете фонаря нарисовала маленький оранжевый парус, а внизу подписала их инициалы: Д. А. Р. С. Совершенно лишённый художественного таланта, Альваро помогал ей, как мог, но против воли его взгляд то и дело возвращался к быстро темнеющему небу. Ветер гнал по нему лиловые облака. Вдалеке вспыхнул маяк. Яркий свет фонарей словно отделял уютную набережную от клубящейся темноты за парапетом. Близилась ночь, но никаких следов паруса в небе не было видно…

* * *

«Эта лодка идеальна!» — восхищённо решила Дийна спустя три минуты полёта. Она чутко реагировала на малейшее движение, а её парус был оснащён дистанционными оттяжками, что позволяло подстраивать его при лавировке.

Острые шпили и черепичные крыши Аррибы быстро остались позади. «Рисуэнья» вынырнула из зыбкого покрывала тумана, слегка подсвеченного солнцем. Внизу проплывали горбатые склоны холмов, зелёные квадратики пастбищ, изумлённые глаза озёр — идеально круглые, расположенные в кратерах бывших вулканов. Три вершины горной цепи выше всех поднимались над облаками. Кокетливая Ньевес то и дело примеряла разные фасоны облачных шляпок — форма облаков у её вершины постоянно менялась.

На высоте волнение флайра чувствовалось сильнее, лодка легко перескакивала с волны на волну. У Дийны закружилась голова от восторга. Хотелось подняться выше, ещё выше — туда, где небо плескало тебе в лицо убийственной, яростной синевой. Она спохватилась только тогда, когда перестала различать очертания холмов под облаками. Далеко внизу равнодушно и холодно поблёскивал Океан. Солнце уже растаяло за горизонтом, превратившись в расплавленную полосу меди.

«Пора возвращаться».

Когда она добралась до пристани, день окончательно увял. Дийна уже не надеялась встретить друзей, когда из-под фонаря вдруг выступили две знакомые тени: высокая и пониже.

— Ох, простите! — воскликнула она. — Я совсем забыла о времени!

— Ничего, — улыбнулась Саина, а де Мельгар что-то раздражённо буркнул. Он не разговаривал и даже не смотрел на неё всю обратную дорогу. Дийна чувствовала себя виноватой. «Поделом мне, — думала она с раскаянием, — если бы они вообще не стали меня дожидаться, и пришлось бы возвращаться в колледж на лодке!»

Саина шепнула ей на ухо:

— Не расстраивайся. По-моему, он просто боялся, что ты не вернёшься.

«Как это — не вернусь?» — удивилась она про себя. У неё ещё столько дел в Кастильо! Нужно помочь Транкилье освоить повороты, и Винченцо приучить к джунте, если, конечно, Альваро допустит его к тренировкам, а ещё разобрать вместе с доньей Эстер материалы последней экспедиции на Палмеру…

Да, конечно, её путь к Ланферро оказался более тернистым, чем она себе представляла. И, возможно, ей следовало поискать другие пути возвращения, раз уж с колледжем ничего не вышло. Дийна подумала, что родной остров превратился для неё в далёкую сверкающую цель, постоянно сияющую на горизонте. А вся её повседневная жизнь была тесно связана с колледжем, и, пожалуй, ей это нравилось.

«Если бы мне вдруг пришлось уехать, я скучала бы по Саине… И по Дейзи, по донье Эстер… даже по Альваро, хотя он иногда такая заноза!»

В замке они выгрузили «Рисуэнью» из катера и отнесли её в ангар, на новое место. Странно, но в этот поздний час ангары были ярко освещены, а двери раскрыты. Там находились Орландо и Дейзи. В пустом помещении, приготовленном на тот случай, если в колледже появится второй катер, Дийна с изумлением увидела три новенькие джунты с разноцветными парусами.

— Я смотрю, нас посетила одна и та же идея! — засмеялся Орландо, когда увидел её с новым парусом в руках.

— Но… откуда всё это взялось? — спросила Саина.

«Правда, эти лодки не такие красивые, как „Рисуэнья“», — отметила Дийна. Альваро молчал.

— Отец прислал. Здорово, правда? Теперь у Транкильи будет своя лодка и у Винченцо тоже! Дийна, я смотрю, уже обзавелась транспортом. Тогда третью я возьму себе!

— Значит, это идея сенатора Ортиса? — наконец подал голос де Мельгар. — Интересно.

— Отец даже придумал название для нашей команды — «Крылья Керро»! Звучит? Он считает, что создание такого подразделения будет очень полезно для колледжа… и для острова в целом.

— Для острова или для Директории? — хлёстко спросил Альваро. Его голос был холоден, как железо, подёрнутое коркой льда. — Мы очень признательны господину сенатору, но меня почему-то настораживает такое внимание! Надеюсь, он понимает, что мы подчиняемся сеньору Мойзесу, и не обязаны выполнять его личные распоряжения?

Орландо, похоже, оскорбила такая подозрительность:

— Он же просто хочет помочь! Та же Аномалия… Если мы вместе возьмёмся…

— Кстати, об Аномалии. Дону Веласко сенаторы тоже хотели «помочь», насколько я помню. Только эта помощь дорого ему обошлась!

Дийна вздрогнула. Альваро не смотрел на неё, но казалось, что он обращается прямо к ней.

— На что ты намекаешь? — набычился Ортис.

— На то, что Директория всегда относилась к Ланферро — да и к другим пограничным островам, как к ресурсной базе. «Использовать, а потом выбросить», — вот их принцип! Кто помог Веласко отбиться от Северного Альянса? Наши сенаторы? Нет, Кантилейская Лига! И не Сенат, а агенты Лиги потом произвели георазведку на острове, обнаружив на «изнанке» массу полезных металлов. Тут уж Директория спохватилась, что «такая корова нужна самому». Дону Веласко намекнули, что ему не следует водить дружбу с чужими агентами, да ещё продавать им лицензии на разработку. Правда, судя по дальнейшим событиям, он не внял этому совету…

— Сенат собирался послать туда помощь! Если бы не Барьер…

— Да, Барьер, — перебил Альваро. — Кто-нибудь вообще его видел? Кто-нибудь пробовал пройти сквозь него? Лично я видел только полицейские катера, не подпускающие никого к Ланферро. Может быть, под этим прикрытием Директория вовсю разрабатывает его рудники, чтобы потом продать бесполезный кусок земли Северному Альянсу! Авось они удовлетворятся этой подачкой и оставят в покое центральные острова, позволив нам отсидеться за завесой из флайра!

— Ну, знаешь!

Дийна была ошеломлена этой ссорой. «Но Барьер действительно существует!» — чуть не вмешалась она. Ей хотелось рассказать об этом Альваро… только не сейчас, не при всех. Она сама пробовала его пройти. Трижды! Третий раз закончился для неё сломанной рукой и бурной ссорой с Гаспаром из-за повреждений на лодке. После этого она познакомилась с доктором Сальваторе и прекратила штурмовать Барьер «в лоб», решив поискать обходные пути.

— А может, Директория тут не при чём? — разгорячился Орландо. — Вы же на границах вечно пытаетесь вцепиться друг другу в глотку! Один полоумный барон Дельгадо чего стоит! А твой отец, дон Франциско? Разве он не мечтал восстановить на Архипелаге Синьорию, разумеется, с собой во главе? Кто угодно из них мог устранить дона Веласко и хапнуть себе его остров!

— Я согласен с отцом, что Архипелагу действительно нужен сильный лидер, чтобы отстоять независимость! — сказал де Мельгар, яростно сверкнув глазами. — А не кучка марионеток в Сенате, которые могут только перекладывать ответственность один на другого!

Орландо, кажется, готов был лопнуть от возмущения, но внезапно вмешалась Саина, разведя спорщиков в стороны:

— Минутку, спокойно! Спокойно. Если уж вы решили устроить политические дебаты, давайте организуем это за ужином. Я что-то плохо соображаю на голодный желудок!

Как всегда, от её тёплого голоса все притихли. Альваро, пожав плечами, отвернулся и стал запирать дверь ангара. Орландо молча ушёл в темноту. Дийна подумала, что Дейзи поспешит за ним следом, чтобы его утешить, но она только снисходительно покачала головой.

— Не обращай внимания, — подмигнула она. — Орландо просто бесится, что не успел возглавить такое отличное начинание, как «Крылья Керро», вот и всё. У него же условный рефлекс: как только появляется новое интересное дело — нужно обязательно его возглавить! А здесь де Мельгар его опередил и теперь фиг позволит ему порулить, вот он и злится. Ничего, переживут!

Однако Дийне казалось, что корни сегодняшней ссоры лежали гораздо глубже. Раньше она не задумывалась, насколько различным было положение центральных и пограничных островов, и какая глубокая пропасть их разделяла. Сегодняшний разговор у ангаров, хотя его вряд ли можно было назвать конструктивной беседой, дал ей новую пищу для размышлений.

Глава 24

Как бы ни ворчал де Мельгар, но благодаря сенатору Ортису их команда воланте действительно обрела новые крылья. Неугомонный Винченцо так довёл профессора Мойзеса своим нытьём, что тот разрешил ему участвовать в тренировках. Пабло, до сих пор лежавший со сломанной ногой в лазарете, отчаянно завидовал приятелю. Орландо тоже с энтузиазмом взялся за дело. Он выспросил у Дийны все теоретические тонкости управления джунтой, а ещё попросил у неё доску от «Плясуньи», заявив, что она очень пригодилась бы в Башне.

— Мы с профессором Мойзесом как раз изучаем свойства воларового дерева, — объяснил он.

Пришлось пожертвовать старую доску на благо науки, куда деваться.

Занятия на полигоне шли своим чередом. Только Альваро хмурился, завидев, как Орландо и Винченцо опять шепчутся друг с другом:

— Беспокоит меня эта парочка, — признался он Дийне. — Боюсь, мы ещё хлебнём с ними проблем!

Эти двое никак не могли забыть ту волшебную пещеру на Близнецах. Даже хищники и ледяной холод были им нипочём! Стоило им оказаться вместе, и они тут же начинали придумывать, как бы им половчее добраться до спутника и отогнать кайсеров, чтобы поближе изучить пещерное скопление флайра. Альваро категорически запретил им любое самоуправство, посоветовав изобрести менее затейливый способ самоубийства. Но он понимал, что его авторитета не хватит, чтобы остановить Орландо Ортиса.

— Ничего, — улыбнулась Дийна, у которой созрела коварная идея. — Я быстренько поставлю их на крыло и возьму с собой на мыс Тано. Сейчас как раз установилась «подходящая» погода — ветрище, волны… Спорим, что после первого шторма у них быстро пропадёт охота геройствовать!

Их группа теперь выросла до шести человек, включая четырёх новичков: Транкилью, Дейзи с Орландо и Винченцо. Целый день у Дийны голова была занята тренировками, и даже во время работы на кафедре она обдумывала планы занятий. Донья Эстер взяла отпуск и уехала к родственникам. Магистр Гонсалес, как всегда, то появлялся, то исчезал, так что не слишком загружал её делами.

Через два дня после их прогулки по набережной он внезапно объявился на кафедре в сопровождении ещё одного сеньора: невысокого, но коренастого, с короткой седоватой стрижкой. Его холодный внимательный взгляд показался Дийне знакомым. Вдруг она вспомнила: это же полицейский инспектор! Тот самый, который допрашивал их в Оротаве!

По спине у неё пробежал холодок. Без сомнения, инспектор явился по её душу. «Однако, многовато времени ему понадобилось, чтобы установить мою личность!»

— Дийна, это сеньор Агудо. Помнишь его? Он хотел задать тебе несколько вопросов.

Гонсалес старался держаться невозмутимо, но было видно, что его лицо стягивало напряжение. «А ведь он тоже что-то скрывает», — подумала Дийна. Что вообще происходит?

— Это касается сеньоры Солано, — сказал инспектор, присаживаясь напротив. — Вы с ней работали, насколько я понимаю?

— Д-да.

— И давно она отсутствует?

— Она уехала на Аррибу, к родственникам, — Дийна неуверенно оглянулась на Гонсалеса, — примерно неделю назад. Ещё до того урагана, помните?

«Девять дней», — мысленно сосчитала она. Прошло всего девять дней. Даже странно, как много событий уместилось в этот короткий промежуток времени! Бал, их полёт на Близнецы, новая лодка…

— Она говорила что-нибудь о своих планах? Вы не получали от неё известий?

Дийна покачала головой. Нет — на оба вопроса. От серьёзного тона инспектора ей стало не по себе.

— А что случилось?

— Видите ли, я со всей определённостью могу заявить, что донья Солано не появлялась у своих родственников.

— Как?!

— Не может быть! — одновременно воскликнули они с Гонсалесом.

Ей вдруг показалось, что из комнаты выкачали весь воздух.

— Вы хотите сказать, что она… просто исчезла?

— Эстер Солано должна была вернуться в колледж позавчера, — сказал инспектор, для вескости подчёркивая свои слова похлопыванием ладони по столу, — но не вернулась. Вчера сеньора ди Кобро связалась с её родственниками, а потом, после разговора с ними, обратилась в полицию. Сотрудница колледжа, которая должна была сопровождать сеньору Солано в этом путешествии, заявила, что та, кажется, передумала ехать, и поэтому она осталась в замке. Но Солано она в последние дни не видела.

— Я тоже её отговаривал, — кивнул Гонсалес, очень расстроенный. Он взъерошил волосы и сейчас был похож на тощего беспокойного грача. — Зима — не слишком приятное время для полётов, а донья Эстер была более беспомощна, чем любой другой пассажир, так как… ну…

— Знаю. Потому что она слепа, — перебил инспектор, задумчиво разглядывая магистра.

Дийне показалось, что в его глазах блеснул огонёк. Ей не понравился его резкий тон. А ещё больше не понравилось, что Гонсалес сказал про Эстер «была». Как будто заранее был уверен, что с ней случилось несчастье!

— Подождите, но вы же телеграфировали её тётке после урагана, помните? — не выдержала она. — Когда хотели убедиться, что с ними ничего не случилось, и они не пострадали!

— Да, но я не помню точно, как сформулировал свой вопрос, — слегка смутился магистр. — Кажется, я просто спросил: «У вас всё в порядке?» и она ответила «да». — Разумеется, тогда я думал, что Эстер находится у них! Понимаете, — обернулся он к инспектору, — в тот день пропали трое наших студентов на катере, и мы все были немного не в себе!

Он как будто оправдывался. Сеньор Агудо продолжал смотреть на него, задумчиво похлопывая ладонью по столу.

— Надеюсь, нам не придётся пожалеть об этой вашей рассеянности, — ответил он наконец.

* * *

Задав ещё несколько вопросов, инспектор попросил Гонсалеса показать рабочее место доньи Эстер, и они вместе ушли. Дийна, оставшись в одиночестве, откинулась на спинку стула, чувствуя себя опустошённой.

Её мучила мысль, что несчастье с Эстер можно было предотвратить. «Я ведь давно замечала, что в колледже творится что-то неладное!» Ладно, предположим, что происшествие на балу действительно было случайностью. А подрезанная верёвка на марафоне? А случай в трапезной? Дийна привыкла думать, что если кому-то здесь и угрожает опасность, то именно ей, и поэтому сегодняшняя новость её особенно поразила. Должна ли она рассказать инспектору о своих подозрениях? Об убийстве дона Гаспара? Но тогда придётся сначала признаться, кто она и откуда…

«Главное — где искать донью Эстер? Могла ли она в одиночку отправиться в порт, сесть в катер и куда-то отчалить, никого не предупредив? Это вряд ли. Тогда что? Неужели кто-то её похитил? Или она случайно узнала что-то важное, и преступник поспешил избавиться от неё?»

От ужасного видения, в котором за доньей Эстер кралась по саду угрожающая чёрная тень, Дийну отвлёк вкрадчивый стук в дверь. В щель просунулась физиономия Мартина, который обеспокоенно огляделся по сторонам. Из-за отворота его куртки показалась любопытная мордашка Барриги.

— Эти… сбиры у тебя уже побывали?

«Сбиры» — это неформальное прозвище полицейских, которое больше было в ходу у ребят вроде Фернана Перро. Их прозвали так из-за красных плащей — birrum — которые раньше носила городская стража. Со временем эти плащи были убраны из обихода из-за их демаскирующего эффекта, а полицейских благоразумно переодели в неброскую серо-синюю форму, но прозвище так и осталось.

— Да, инспектор недавно ушёл. А что?

— У нас в Птичнике тоже дым коромыслом. Слушай, сюда они вряд ли вернутся. Подержи у себя Барригу, будь добра!

Мартин заметно нервничал. А может, просто не хотел, чтобы полиция топталась сапожищами по его заповедному кабинету.

— В чём дело? — прямо спросила Дийна.

Он замялся:

— Ну, понимаешь…

Оказалось, что алагато нельзя держать в качестве домашних питомцев, так как они считались опасными животными.

— Его можно держать только в специальном вольере, — насупился Мартин, — а Баррига такие штуки терпеть не может! Его сразу тошнит, и потом он неделю отходит от стресса. Ты же знаешь, что он совершенно безвредный! Пусть у тебя посидит, чтобы инспектору на глаза не попался!

«Безвредный» Баррига трогательно хлопал глазками, в то время как его задняя лапа украдкой тянулась к стаканчику с карандашами. «Совершенно безобидное существо!» — иронически подумала Дийна, но сейчас было не до споров. Кроме того, они все уже привыкли считать алагато членом своей маленькой «семьи», кем-то вроде шкодливого младшего братишки.

— Ладно, так и быть, давай его сюда!

Она протянула руки. Баррига тут же состроил умильную морду, не забыв обнюхать её карманы на предмет каких-нибудь лакомств.

Мартин, повеселев, отсалютовал ей и исчез. Дийна посадила алагато на стол, где его чрезвычайно заинтересовала пишущая машинка. Сама же она принялась разбирать документы. Инспектор зачем-то заставил Гонсалеса показать ему все работы последних дней, будто надеялся среди вороха наукообразной информации выудить причины исчезновения Эстер Солано. При желании Дийна могла бы завалить его бумагами с ног до головы. Их кафедра скармливала деканату целую кучу документов, унылых, как заросший дроком пустырь, и таких же бессодержательных, хоть и перегруженных умными словами.

Снова разложив их по папкам, она открыла шкаф, где внезапно обнаружила на полке Барригу. И когда только успел, паршивец?!

— Сюда нельзя! — строго сказала она, вытаскивая его за шкирку. Ровно через четыре минуты Баррига опять был в шкафу. Шуршание бумаг, запах картона и блестящие скоросшиватели его просто заворожили.

Дийна снова терпеливо отправила его на пол. Баррига, влюблённо обойдя шкаф со всех сторон, вытащил откуда-то старую программку уличного концерта из тех, что часто давали в Оротаве. Бог знает, сколько времени она провалялась за шкафом! Дийна хотела и её отобрать для порядка, но потом махнула рукой. Вряд ли это старьё кому-то понадобится, а погоня за Барригой по всему кабинету не входила в число её любимых развлечений. Пусть займёт чем-нибудь свои загребущие лапы, лишь бы не трогал действительно важные вещи!

«Старая программка — это ерунда. Вот отчёты и планы НИР — другое дело! За одну такую бумажку Кобра убьёт!»

Переложив свои папки повыше, она решила подождать, пока полиция уберётся из замка, отнести Барригу домой, а потом уже спокойно закончить уборку.

* * *

Вечером на полигоне было пустынно и тихо, только где-то в кустах слышалась перекличка птиц. Дийна присела на камень, откуда обычно наблюдала за своими «учениками». Сегодня в воздухе не мелькало ни одного паруса — происшествие с доньей Эстер всех выбило из колеи.

Новость до сих пор не укладывалась у неё в голове. Предположим, на Эстер действительно кто-то напал… Одна мысль об этом заставила Дийну поёжиться. Как вообще полицейские ухитряются распутывать преступления, абстрагируясь от картин жестокости и страданий? У неё бы точно не получилось. Ладно, попробуем рассуждать логически…

Где преступник мог напасть на Эстер? Ведь она почти не покидала замок, а попасть сюда чужаку было невозможно. Может быть, она пошла на почту, чтобы отправить письмо родственникам, раз уж передумала к ним приезжать (хотя проще было послать кого-нибудь из студентов), и тогда её следы нужно искать в Оротаве. Или же…

Или же убийцей был один из живущих в замке. Скверный, но, к сожалению, более чем вероятный вариант.

Дийна задумалась, глядя на бегущие по небу проблески флайра, вспыхивающие то там, то здесь. Донья Эстер не раз пыталась передать ей свой опыт, научить её обращаться с флайром: «Если хочешь позвать его — прислушайся сначала к себе. Сосредоточься». Дийна этого никогда не умела. Все воланте, если хотели остаться в живых, привыкали мыслить и действовать быстро, быть всегда «на шаг впереди паруса». В полёте приходилось постоянно оценивать обстановку, то есть учитывать кучу факторов плюс их вероятные изменения. На «прислушивание к себе» уже не оставалось ресурсов.

Но сейчас она позволила себе поддаться грусти. Слишком острым было чувство потери и слишком слабой была надежда, что донья Эстер не сегодня-завтра вернётся, как ни в чём не бывало. Зажмурившись, Дийна горячо попросила все ветра Архипелага, чтобы они помогли Эстер, если та ещё жива. А когда открыла глаза — вокруг неё колыхалось марево из переливчатых потоков флайра. Она ахнула.

«Как это у меня получилось?!»

Нежно светящиеся пряди под её ладонями были тёплыми. Флайр, казалось, выражал удивление, что сегодня она явилась без лодки. Дийна подбросила в воздух сухую ветку, и потоки флайра закружили её, поднимая всё выше. Сидя на камне, она любовалась этой игрой, пока волшебный свет вновь не рассеялся. Потом медленно побрела к флигелю.

Здесь её ожидало ещё одно потрясение в лице инспектора Агудо, подстерегавшего её на крыльце.

— У меня есть ещё несколько вопросов, — объяснил он свой поздний визит.

«Надеюсь, у Мартина хватит ума спрятать Барригу подальше!» — успела подумать Дийна.

Появление инспектора вызвало лёгкий переполох. Мартина дома не оказалось. Сеньора Агудо церемонно пригласили в гостиную, и тут сбылись худшие опасения Дийны, когда наверху она заметила любопытный алагатовский нос, торчавший сквозь балясины лестницы.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — не растерялся Альваро, пододвинув инспектору стул спинкой к лестнице.

От чая инспектор отказался, решив поскорее покончить со всеми вопросами.

— Вам не кажется, что в последнее время доктор Солано была чем-то расстроена? — спросил он у Дийны. — Она не казалась подавленной?

— Вовсе нет!

— Полагаю, что её слепота доставляла ей много страданий.

Дийна рассердилась. К чему он клонит?

— Донья Эстер никогда не была малодушной! — заявила она. — Если вы считаете, что она могла что-то сделать с собой, потому что не хотела больше терпеть… нет, это полная чушь!

— У неё часто бывали посетители? Можете кого-нибудь вспомнить?

Пока Дийна вспоминала имена тьюторов и студентов, которых угораздило заглянуть к ним на кафедру в течение последних недель, Саина всё-таки принесла поднос с чаем. Инспектор вынужденно отвлёкся.

Как это, оказывается, неловко, когда тебя допрашивают! Дийна всегда полагала, что у неё хорошая память. Однако под тяжёлым, будто каменная плита, взглядом инспектора все прошедшие дни словно стирались. Она бекала и запиналась, прежде чем сумела извлечь из закромов памяти несколько фамилий людей, навещавших донью Эстер незадолго до исчезновения.

— Подождите, я запишу. — Сеньор Агудо придвинул к себе блокнот и похлопал по столу в поисках ручки. Её не было. У Дийны зашевелилось нехорошее подозрение. Прежде чем она успела вмешаться, инспектор резко наклонился — и выудил из-под стола мехового воришку. Баррига, пойманный с поличным, понуро обвис.

— Эт-то что ещё за чудо? — усмехнулся Агудо. — Неужели алагато?

— Он совсем не опасный! — поспешно заступилась за него Дийна. — Иногда тырит вещи по мелочам, но всегда складывает их в одно место!

Подбежав к двери, она сняла с ручки сумку — «тайное» хранилище Барриги — и высыпала её содержимое на стол. Прищепки, салфеточные кольца, карандаши… среди прочего хлама блеснула инспекторская ручка. Баррига проводил её печальным взглядом. А сеньор Агудо вдруг застыл при виде измятого клочка бумаги. Это была та самая программка, похищенная сегодня из колледжа.

— Это я тоже заберу, если вы не против. Где вы её нашли?

— Баррига вытащил её из-под шкафа у нас на кафедре, — созналась Дийна. — Даже не знаю, сколько времени она там пролежала!

Все насторожились в ожидании неприятностей. Баррига, смиренно сложив лапы, попытался слиться с обстановкой. Дийна лихорадочно придумывала объяснения, одно нелепее другого, почему они позволили опасному животному бесконтрольно бродить по дому.

Однако инспектор не стал хвататься за оружие, вызывать подкрепление или срочно требовать клетку для опасного монстра. Машинально переложив Барригу на соседний стул, он тщательно сложил изъятый клочок бумаги и убрал в карман форменной куртки.

— М-да… Ну ладно, — сказал он и ушёл.

Почему-то всем показалось, что его внезапный уход предвещал ещё более крупные проблемы.

Глава 25

Не только группа аспирантов, но и весь замок после визита полиции пребывал в развинченном состоянии. Тем более что инспектор Агудо ясно дал понять, что одним визитом дело не ограничится.

На следующее утро троих преподавателей вызвали в участок для дачи показаний. Донья Кобра ходила по замку мрачнее тучи, постреливая молниями в тех, кто не успел увернуться. В саду сеньор Гарра так яростно скрёб дорожки от снега, что звук разносился далеко по округе.

Магистр Гонсалес резко осунулся и постарел. Наверное, не спал всю ночь, а может быть, вообще не уходил с кафедры. Дийне, явившейся утром на работу, стало его жаль, хотя его поведение со вчерашнего дня вызывало у неё подозрения. Но у неё тоже были свои секреты… Застыв у стола с пачкой документов в руках, Гонсалес постоял немного, как будто забыл, что хотел ей поручить, а потом махнул рукой и отправил её домой. «Какая уж тут работа!» — вздохнул он.

На кухне Саина налила ей терапевтическую чашку чая и усадила за стол. Со вчерашнего вечера они от расстройства выпили столько чая, что в нём можно было утопить слона. И сегодня с утра все стеклись на кухню в поисках дружеской поддержки. Все, кроме Орландо, который сейчас находился в Башне с Мойзесом. Мартин, сидя у окна, чинил поломанную клетку. Дейзи пыталась сосредоточиться на расчётах, но вскоре сдалась и отложила таблицы. Когда Дийна вернулась из замка, они как раз обсуждали вчерашний визит инспектора.

— Полиция ни черта не разбирается в таких исчезновениях! — говорил Мартин. — Думаю, нам самим нужно съездить в порт и всё разузнать.

— Можно подумать, ты у нас специалист по исчезновениям! — хмыкнула Дейзи. Мартин при этом вздрогнул и с удвоенным вниманием занялся клеткой. — К твоему сведению, полиция уже всех опросила в порту на Аррибе. Донью Эстер там никто не видел.

— Хочешь сказать, что она пропала где-то на Керро?

Дийна задумалась. Вчерашние вопросы сеньора Агудо навели её на размышления. Эстер в последние дни действительно была на взводе. Но она не казалась напуганной, нет. Скорее, сосредоточенной. Деловитой.

«Странно. Ведь на кафедре не происходило ничего нового! Ну, вернулась очередная экспедиция с Палмеры. По утрам Эстер, как правило, уходила в Башню помогать Мойзесу. Что такого необычного она могла там узнать?»

Дийна винила себя в невнимательности. После марафона она так увлеклась полётами и обучением внезапно обретённых единомышленников, что даже во время работы её мысли гуляли где-то на полигоне. А теперь из-за своего эгоизма она оказалась совершенно бесполезной для следствия!

— Вообще-то в Эль Вьенто можно спрятать сколько угодно трупов, — неожиданно заметил Мартин. Все слегка опешили от его заявления. — Нет, ну правда! Один сад чего стоит! А подземелья? А колодцы? Триста лет назад этот замок выдержал не одну осаду. Здесь наверняка должен быть старый колодец! Спрятан где-нибудь в глухом уголке…

— Да ты у нас прирождённый преступник, — усмехнулась Дейзи.

— Наоборот! Я стараюсь мыслить как сыщик!

— А этот процесс может быть беззвучным? — недовольно намекнула Саина. — И вообще, почему ты так уверен, что донья Эстер погибла? Может, всё ещё обойдётся!

Мартин хотел что-то сказать, но его остановило появление де Мельгара. От него веяло таким холодом, что вся болтовня сразу увяла.

— Что толку здесь высиживать? — спросил он. — Может, сходим на полигон? Потренируемся хоть.

— Давайте, — кивнула Дейзи. — Вообще-то у меня появилась идея ещё раз проверить склоны Теймаре. Я знаю, что полиция там уже побывала, но всё равно…

Альваро послал ей долгий скептический взгляд:

— Не раньше, чем ты научишься нормально поворачивать.

— Что значит «нормально»? Да мы с «Эрмосой» грациозны, как ласточки!

— Только не в ущельях. Там очень неровный ветер и никакой свободы манёвра! Спроси у Дийны, если не веришь.

Дейзи надулась, но под двойным натиском друзей неохотно признала, что ей не мешало бы ещё подучиться.

— Ладно, уговорили…

Натянув тёплые куртки, они отправились к ангарам, вытащили лодки и настроили паруса. Пальцы на ветру сводило от холода, изо рта при дыхании вырывались облачка пара. Сухо шелестела седая трава, прихваченная морозцем.

— Ну и ветрище! Замёрзнем, как цуцики! — поёжилась Дезире.

— Ничего, сейчас разомнёмся — согреемся! — подбодрила её Дийна.

Они не успели. Едва только лодки спустились в небо, как над замком вдруг поднялся столб дыма.

* * *

Человек в преподавательской мантии стоял возле Башни Ветров. На каменной кладке верхнего яруса были выбиты их символические изображения. Человек остановился перед «портретом» Эспиро: низко надвинутый капюшон, плотно сжатые губы, хранившие тайну…

Тайну, которая вот-вот откроется недостойным. Этого нельзя допустить!

Ему повезло, что он сумел подобраться сюда незамеченным. Часы как раз пробили одиннадцать. Студенты в это время корпели над книгами, магистры, травмированные случившимся с доньей Эстер, были заняты собственными переживаниями.

Человек оглянулся. Чтобы исполнить задуманное, ему не понадобится много времени. Он толкнул тяжёлую дверь и аккуратно прикрыл её за собой. Внутри Башни он пробыл совсем недолго и вышел оттуда с просветлевшим лицом. Если бы поблизости находился Баррига или какое-нибудь другое существо с чутким слухом, оно уловило бы отзвук удара и глухой вскрик. Но это длилось одно мгновение.

Вокруг Башни по-прежнему было пустынно. Человек быстрыми шагами удалился прочь и вскоре затерялся среди замковых построек, чуть ли не насвистывая. Приятно, когда день начинается на позитивной ноте!

В покинутой им комнате тлела оставленная свеча. Её пламя, трепещущее на сквозняке, вскоре добралось до разбросанной по полу соломы и там вспыхнуло веселее, подбираясь к стоящим поблизости банкам с керосином…

Через полчаса окна в нижнем этаже Башни выбило наружу.

* * *

Черные космы дыма в двух шагах от вашего дома, как правило, не предвещают ничего хорошего. Все воланте сразу развернули свои лодки по направлению к замку.

— Башня горит! — воскликнула Дейзи, когда они подлетели поближе. Её глаза потемнели от страха. — Там же Орландо!

— Подожди!

Альваро не успел её остановить. Всё случилось очень быстро. Дейзи подлетела к окну верхнего яруса, попытавшись выбить стекло, но внезапно из клубов дыма стрельнуло искрами и клочья горящего пепла попали на парус. Промасленная плёнка горячо вспыхнула. В мгновение ока «Эрмоса» и Дейзи превратились в мечущийся пылающий факел. Дийна застыла от ужаса, пока её не подхлестнул крик Альваро:

— Дийна, флаги! Скорее!

Она поняла его с полувзгляда. Отсыревшие полотнища флагов колледжа и острова Керро, которые не успели убрать после праздника, тяжело колыхались на ветру. Альваро на ходу срезал одно из них ножом. Кое-как они подхватили его и сумели сбить пламя с «Эрмосы». Но они двигались так медленно! Огонь был гораздо быстрее.

— Дейзи!

Её лодка резко рухнула вниз, прямо на дерево. Почерневший, обугленный парус развалился, послышался хруст обломанных веток, а потом Дезире упала и больше не двигалась. Дийне показалось, что она слышала страшный звук, с которым тело ударилось о землю, хотя за её спиной ревел огонь, а из колледжа тоже доносились крики — к месту пожара сбегались люди.

Для неё сейчас существовала только Дейзи. Онемев от страха, она на ходу соскочила с джунты и побежала к подруге.

* * *

Распахнув двери Башни, Альваро закашлялся. Да, сюда так просто не войдёшь! Пришлось накрыть голову курткой. У него не было времени ждать добровольцев-пожарных. Ощупью двинувшись вдоль стены, он нашёл лестницу и, шагая через ступеньки, взлетел наверх. Профессор и Орландо работали на втором ярусе. Внизу был просто склад ненужных вещей.

«Интересно, что учудили эти „магистры оккультной геометрии“, из-за чего так рвануло?!»

Наверху дышать было легче, хотя дым просачивался и сюда. Значит, полыхнуло где-то снизу… Странно. Вскоре Альваро наткнулся на Мойзеса, лежавшего без сознания. Что с ним? Наглотался дыма? «Ладно, разберёмся снаружи», — решил он. Где же Орландо, черти его дери?

На волне адреналина он выволок обмякшего профессора на лестницу, и тут силы закончились. Очень вовремя подоспела помощь: из клубов дыма вынырнули два силуэта в брезентовых куртках. Альваро передал им свою ношу и снова метнулся наверх. В окна первого яруса били струи воды, но дыма стало как будто больше. Глаза у него слезились.

Он вслепую обшарил всю лабораторию — Орландо там не было. Под ногами хрустело, и возникало серьёзное опасение, как бы не провалился пол. Пришлось спускаться. Кашляя, он скатился с лестницы, схватился за какие-то старые оконные рамы и в момент случайного просветления вдруг заметил чьи-то ноги, торчавшие из-за старых ящиков. В мгновение ока Альваро оказался рядом.

— Орландо?

Нет, не он. Молодой парень, лицо всё в крови, а одежда так изгваздана пылью, будто он притащился сюда ползком. Это был помощник садовника, Кайо. Как он здесь оказался?!

Альваро приподнял мальчишке голову. Тот, кажется, даже пришёл в себя, но ненадолго. Мутный взгляд стал осмысленным, потом вспыхнул злобой: «Убийца!», и на этом Кайо снова решил отключиться. Альваро скептически хмыкнул. Ну да, Кайо никогда не питал к нему дружеских чувств, и он понимал, почему. А теперь вот придётся его вытаскивать. Он без церемоний закинул мальчишку на плечи. Повезло ещё, что он такой тощий!

Поднявшись, де Мельгар пошатнулся, подождал, пока рассеется красная муть перед глазами. Пора сматываться! Казалось, он мог воочию увидеть схему своих лёгких, горящих огнём. Кайо протестующе завозился, так что пришлось его встряхнуть, чтобы не дёргался.

— Виси уж, — проворчал Альваро. — Можешь потом мне врезать, если тебе полегчает! Но сначала давай выберемся отсюда!

Интересно, куда подевался Орландо? Вот что больше всего его беспокоило.

* * *

Дийну сковало какое-то оцепенение. Снова вернулось тошнотворное чувство беспомощности, когда всё плохое уже случилось, и ничего нельзя изменить. Она первой подбежала к Дейзи, ладонями сбила пламя с её куртки. Потом её бесцеремонно отодвинули, когда появился доктор Аугустино в сопровождении медицинской сестры. Сознание отказывалось верить происходящему, перед глазами словно вставали отдельные кадры: откинутая рука Дейзи среди жухлой травы, подёрнутой изморозью. Два пальца сломаны. Ожоги на руке и на плече. Правая нога согнута под неестественным углом…

Она зажмурилась, зная по опыту, что такие травмы очень болезненны. Дейзи должна была кричать от боли! Но она молчала, и это пугало больше всего. Приподняв голову девушки, медсестра тихо ахнула и тут же её опустила: на пальцах осталась кровь. На затылке была ещё одна рана.

«Ради всех ветров, она не может умереть! Только не это!»

Кто-то, подойдя сзади, тронул её за плечо. Дийна была так далека от реальности, что не сразу узнала Орландо. И всё-таки это был он, целый и невредимый! Взлохмаченный, с круглыми от шока глазами — но живой! Она открыла рот… и закрыла, не в силах объяснить, что произошло.

— Тебя не было в Башне? — вырвался у неё глупый вопрос.

— Я на минутку сбегал на кафедру, Мойзес меня попросил, а когда вернулся, то просто обалдел. Что здесь случилось?!

Вдруг он увидел Дезире, окруженную врачами, и умолк. Его пальцы так стиснули плечо Дийны, что она чуть не вскрикнула.

— Что с ней?

Одна из сестёр успела забинтовать девушке голову. Лицо Дейзи было таким же бледным, как марлевая повязка. Безжизненным… Казалось, что она ускользает, уходит от них.

Дон Аугустино, поднявшись, растерянно протирал очки. Руки его дрожали.

— По крайней мере, она не чувствует боли, — сказал он, с жалостью глядя на потрясённого Орландо. — Простите. Если бы прямо здесь была хорошая операционная… Если бы у нас было больше времени…

— Время, — пробормотал Орландо. Он оглянулся на Башню, и взгляд у него, как показалось Дийне, сделался совершенно безумный.

В этот момент подошёл Альваро:

— Как Дейзи?

Орландо схватил его за руку:

— Помоги мне перенести её в башню.

— Что? Зачем? Там всё разворочено, и огонь только что потушили!

— Мы не довезём её до Аррибы, до госпиталя. Вот так — не довезём. Но если…

Он быстро зашептал что-то сомневающемуся де Мельгару. В то же время одна из медсестёр позвала доктора, встревоженная состоянием сеньора Мойзеса. Профессор был уже немолод, и отравление угарным газом дорого ему обошлось. Отвлёкшись, Дийна пропустила часть разговора. Она заметила только, что Альваро сначала отшатнулся и резко возразил что-то. Орландо настаивал. Наверное, он был очень убедителен, так как де Мельгар в конце концов согласился:

— Ладно, давай попробуем. Только осторожно! Не представляю, как мы поднимем её по лестнице!

Если бы кто-нибудь из медперсонала засёк их манёвр, им наверняка попытались бы помешать, но все были заняты. Дон Аугустино с медсестрой суетились около сеньора Мойзеса, а вторая сестра обрабатывала ожоги добровольных пожарников. К счастью, кроме Дейзи и Кайо, больше никто серьёзно не пострадал.

Стены Башни ещё исходили жаром. В горле першило, и когда Дийна поднималась по лестнице, глаза у неё слезились от дыма. Она понятия не имела, что задумал Орландо. Уж не спятил ли он от горя? Но он говорил с таким уверенным видом, будто действительно мог дать Дейзи шанс, хотя дон Аугустино сказал, что всё безнадёжно!

Окна лаборатории были распахнуты, и по комнате гуляли холодные сквозняки. Здесь ещё чувствовался запах дыма. Все предметы отбрасывали длинные голубые тени. У стены стояли ящики с нераспакованным оборудованием и стальные баллоны со штуцерами, в углу валялась опрокинутая чертёжная доска. У другой стены находился шкаф с папками и стеллаж, на котором чего только не было: реактивы, мотки проволоки, свёрнутые чертежи… Однако взгляд сразу притягивал длинный саркофаг в человеческий рост, стоявший на металлическом столе в центре комнаты. Орландо как раз отсоединял от него какие-то шланги. Дийна боялась туда смотреть.

— После случая на Близнецах мы попробовали воспроизвести «эксперимент с пещерой», — объяснял Орландо де Мельгару. — С помощью доньи Эстер мы смогли собрать немного флайра в баллоны. Без неё у Мойзеса ничего бы не вышло.

Стальные баллоны у стены выглядели так, будто замышляли что-то недоброе. Дийна кожей чувствовала разлитое в воздухе напряжение. Флайр — это воплощённое движение и энергия. Ему вряд ли понравится, если запереть его в железной банке! Можно ли использовать его таким образом? Само словосочетание «использовать флайр» казалось кощунством. Но если это каким-то образом могло спасти Дейзи…

— Мы обнаружили, что в вихревых потоках флайра время движется иначе, — говорил Орландо. — Под землёй, где он скапливается в тесном пространстве, время замедляется. Что же будет, если запереть его в герметичном сосуде? Мойзес предположил, что время там остановится вовсе.

Де Мельгар заметил с неодобрением:

— Я бы не стал испытывать реальность на прочность таким образом!

— Мы экспериментировали с разными предметами. Помещали их в саркофаг, заполненный флайром. Дольки яблока оставались свежими несколько дней, пока их не вынули.

— С предметами, но не с человеком! — возразил Альваро. — Откуда ты знаешь, как это подействует на живой организм?

— А что, у нас есть другой выход?! — Лицо Орландо исказилось от ярости. Поморщившись, он потёр лоб, как будто хотел стереть тяжёлые мысли.

Дийна, не чувствуя под собой ног, подошла к столу. Верхняя часть саркофага была прозрачной. Сверкающие частицы флайра, словно иней, оседали на ней изнутри. Казалось, что Дейзи просто заснула. Она лежала там — ни живая, ни мёртвая. На левой щеке виднелась ссадина, и струйка крови остановилась, не добежав до скулы. Для неё время остановилось.

Дийне казалось, что для неё тоже. У Альваро на лице застыло какое-то стеклянное выражение. Один только Орландо светился решимостью:

— Я отвезу её на Аррибу, в лучшую клинику, где ей помогут!

— Я поеду с тобой, — раздался запыхавшийся голос. Это была Саина. Узнав о происшествии, она сразу бросилась в Башню. Её присутствие немного рассеяло враждебность, царившую в лаборатории. Она с сочувствием посмотрела на Дийну, потом обняла Орландо. Весь его воинственный пыл сразу растаял. Саина гладила его по спине, а он зарылся лицом в её рыжие волосы, и горе, казалось, окутало их обоих.

— Я… я просто…

— Я понимаю, — сказала она. — Мы все понимаем. Не бойся, она поправится. Всё будет хорошо, вот увидишь! Мы сейчас же отвезём её в госпиталь.

— Это исключено. Никто никуда не поедет!

Дийна вздрогнула. В лаборатории вдруг оказалось слишком много народу. Вслед за Саиной сюда явилась сеньора ди Кобро в сопровождении двух магистров и растерянная Транкилья.

— Открытие профессора Мойзеса, безусловно, имеет большое значение, и мы не можем допустить, чтобы известие о нём разлетелось по всему Архипелагу! Я уверена, что он не позволил бы этого! Лечение можно организовать и здесь. Мы обеспечим операционную, найдём подходящего доктора, которому можно довериться…

— Нет. — Орландо зубами вцепился в единственный шанс и не намерен был его упускать. — Это слишком долго. И слишком рискованно!

— Не рискованнее, чем тащить её на Аррибу! — отрезала донья Кобра. — Вы представляете, что начнётся, если ваш… эксперимент увенчается успехом? Какие вопли поднимутся в газетах! Пойдут слухи, что флайр может обеспечить человеку «вечную» жизнь! Тогда и Альянс, и Лига вцепятся в нас мёртвой хваткой!

— Мне всё равно!

— А мне нет. Ни одна склянка из этой лаборатории не должна покинуть пределов замка!

— Как вы можете? — вдруг вмешалась Транкилья. — Дейзи срочно нужно в больницу! В нормальный госпиталь! Здесь у нас нет ничего подобного, и при всём уважении, дон Аугустино не имеет никакого опыта в хирургии! Разве жизнь человека не важнее каких-то секретов?

Она смотрела прямо в лицо донье Кобре, пока все остальные приходили в себя от шока. Никто не поддержал сеньору ди Кобро во время её пламенной речи, но никто и не ожидал, что именно Транкилья посмеет ей возразить. На каменном лице доньи Кобры отразилось такое изумление, будто её насмерть укусил безобидный мотылёк.

— Ладно. Мы это ещё обсудим, — сказала она, поджав губы.

Для декана, с её стенобитным характером, это была огромная уступка. Дийна, которая в последние минуты просто забыла, как дышать, подумала, что Транкилья одержала нешуточную победу. Неизвестно, чем бы кончился их спор, если бы в этот момент в комнате не появился ещё один человек — инспектор Агудо. Он с интересом оглядел лабораторию, задержав взгляд на столе, а потом обратился к декану:

— Мы нашли вашего поджигателя. Мои люди уже произвели арест. Это сеньор Гонсалес. Все улики, найденные внизу, указывают на то, что он приходил сюда утром.

— Какие улики? — вырвалось у Дийны.

Инспектор проигнорировал этот вопрос. Задавать вопросы было его прерогативой.

— Полагаю, что в несчастье с Эстер Солано виноват тоже он. Мы выяснили, что магистр Гонсалес — агент Кантилейской Лиги.

Тишина в комнате сменилась взволнованным гулом. Саина даже воскликнула:

— Это чушь! Простите… но этого просто не может быть!

Сеньор Агудо показал ей программку, изъятую вчера из флигеля. Дийна, стоявшая ближе к нему, заметила, что поперёк напечатанных строк было что-то написано крупным неровным почерком. Вчера она не обратила на это внимания.

— Мне знаком этот почерк, — объяснил инспектор. — Экспертиза показала, что он принадлежит сеньору Мендесу, одному из агентов Лиги. Думаю, что Гонсалес с ним связан. В его доме были найдены и другие письма, спрятанные в футляр от подзорной трубы. В общем, господину магистру придётся многое нам объяснить!

— Я уверена, что это какая-то ошибка! — снова не удержалась Дийна.

Инспектор тут же обратил на неё свой давящий взгляд:

— А к вам, сеньорита, у меня будет отдельный разговор.

Глава 26

Рано утром Дийна сидела за кухонным столом во флигеле, глядя, как солнечный луч подбирается к ней по клетчатой скатерти. После вчерашних оглушающих событий ей казалось, что в голове у неё воцарилась звонкая тишина. Всё происшедшее никак не укладывались в мозгу.

Донья Эстер исчезла. Кайо лежал без сознания в лазарете, а профессора Мойзеса увезли на Аррибу. Туда же Орландо доставил Дейзи, несмотря на слабое противодействие сеньоры ди Кобро. А виноват во всём оказался доктор Гонсалес… Дийна до последнего в это не верила, но инспектор подтвердил, что Гонсалес сам сознался в шпионаже, хотя начисто отрицал свою причастность к убийству и поджогу. Его отговорки не убедили сеньора Агудо. У него сложилась чёткая версия: скорее всего, руководители Гонсалеса приказали ему помешать исследованиям флайра, проводившимся в колледже. Поэтому он сначала убрал Эстер Солано, которая всецело ему доверяла, а затем устроил «фейерверк» в Башне. Всё просто.

И всё равно Дийне казалось, что здесь что-то не сходится. Зачем магистру понадобилось убивать Кайо? Что он ему сделал? Или просто оказался не в то время и не в том месте? Она мысленно спорила с инспектором, но вслух возражать не решалась. Как справедливо заметил Мартин: «Радуйся, что ты сама пока на свободе». Когда сеньор Агудо узнал, что именно Гонсалес устроил её на работу, он чуть не записал её в сообщницы:

— Как давно вы знакомы с магистром? Какие поручения он вам давал? — грозным тоном допрашивал её Агудо.

К огромному удивлению Дийны, за неё заступилась сеньора ди Кобро.

— Эта девушка постоянно была у меня на глазах, — заявила она. — Если она шпионка, то я — генерал Северного Альянса!

Вечером она рассказала об этом друзьям, и Мартин, улыбаясь, пожал плечами:

— Мне кажется, у сеньоры ди Кобро всё-таки честная душа под всеми этими слоями злобности.

«Или это Транкилья на неё повлияла», — подумала Дийна.

Теперь они остались втроём. Притихший флигель словно осиротел. Утром от Орландо с Саиной пришло одно лаконичное сообщение: «Пока жива», и больше никаких известий. Дийна без раздумий рванула бы следом за ними, но она всё ещё оставалась «лицом, представляющим интерес для следствия», и ей было запрещено покидать остров Керро. Мартин не мог оставить своих питомцев. Альваро просто сказал, что останется, без объяснений. Дийна подозревала, что он остался из-за неё. Она не могла открыто выразить свою благодарность, хотя в его присутствии действительно чувствовала себя гораздо спокойнее. Когда он был рядом, то всесильный инспектор и маячивший поблизости призрак тюрьмы пугали её не так сильно.

Услышав скрип лестницы под тяжелыми шагами Мартина, Дийна поставила чайник. Достала из ящичка хлеб, порезала бутерброды.

— А где Альваро? — спросил Мартин, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Ещё с утра убежал в библиотеку. Из-за тех газетных заметок.

Перед тем как его увезли, Гонсалес исхитрился передать им пачку газет с отмеченными статьями. По его словам, он собирал их для доньи Эстер, хотя последнее утверждение звучало, как насмешка. Инспектор Агудо чуть ли не с лупой просмотрел все газетные листки, подозревая, что в них заключён скрытый шифр, но в конце концов сдался и разрешил оставить их в колледже.

— Не понимаю, зачем нам эта макулатура, — пожал плечами Мартин, наливая себе чай. В большинстве заметок говорилось о разных предприятиях Аррибы и Керро, продажах акций и тому подобных скучных вещах. — Какое нам дело до жирных корпоративных котов, скупающих недвижимость и заводы?

— Кажется, у Альваро забрезжила какая-то идея. А может, инспектор ещё объявится. Поразмыслит за ночь и прибежит!

Мартин усмехнулся:

— Ты лучше держись от него подальше. Чего доброго, передумает и посадит тебя вместе с Гонсалесом, в соседнюю камеру!

— Раньше мне казалось, что вы были не прочь от меня избавиться! — пошутила Дийна, вызвав у своего соседа приступ неловкости.

— Да нет, что ты… Это вообще не из-за тебя! Просто мы привыкли к своей тесной компании и решили, что лучше к нам никого не подселять. В прошлый раз это ничем хорошим не кончилось!

— В прошлый раз? — Дийна вдруг догадалась: — Кто-то раньше жил в моей комнате, да? И что с ним случилось?

«Так это из-за того гостя они хотели поселить меня в чулан рядом с ванной?!»

На лице Мартина отразилась досада за свой длинный язык. Чтобы избежать дальнейших расспросов, он откусил сразу половину бутерброда и принялся энергично жевать, так что задвигались кончики покрасневших ушей. Дийна с улыбкой наблюдала за ним, всем видом давая понять, что она не отстанет.

— Ну ладно! — Глотнув чая для храбрости, Мартин сдался. — Всё равно ты узнала бы рано или поздно… Прошлым летом к нам подселили одну девчонку, абитуриентку, так как в женском крыле не хватало мест… Сказали, что это временно. Она, впрочем, не возражала. — Он улыбнулся. — Мне кажется, она положила глаз на Альваро.

— Правда? И как её звали?

— Эвита. Фамилию не помню… Нормальная девчонка, любопытная только. На Керро она была в первый раз, поэтому принялась с энтузиазмом изучать этот остров. Часто пыталась вытащить Альваро куда-нибудь: то в город, то посмотреть на скалы, то в природный парк на Теймаре…

— Похоже, они хорошо ладили?

— Да вроде нормально, — пожал плечами Мартин.

Дийна чувствовала, что начинает закипать. «Нормально!» Он другие слова знает какие-нибудь?!

— Он против неё ничего не имел. Но ты же знаешь Альваро! Ему вечно некогда. Да мы все были заняты! Лето — самое горячее время. Студенты идут косяком. То в комиссии сидишь, то долги принимаешь, то практикантов пасёшь… Сплошная морока. Эвита расстраивалась. Она только-только всё организует — а Альваро опять усвистит куда-нибудь со студентами, и никакого тебе свидания.

— Ей особенно хотелось посмотреть на Барранко-де-лас-Флорес, — продолжал Мартин. — Тут уж он железно ей обещал, что возьмёт катер и свозит её туда.

Дийна улыбнулась:

— Я знаю это ущелье. Там красиво, особенно весной!

«Да и летом тоже ничего», — вспомнила она. Белоснежные скалы, покрытые каскадами фиолетовых и розовых цветов… Дийна, конечно, была не из тех девушек, которых приглашали туда на свидания. Зато один раз она на спор пролетела это ущелье насквозь. Правда, после этого её чуть было не пришлось собирать по частям, и она твёрдо пообещала себе больше никогда не ввязываться в подобные авантюры! В ущелье Флорес можно было запросто свернуть шею, если не придерживаться безопасных мест. Воздушные вихри метались по нему совершенно непредсказуемым образом, а ещё весной там часто случались обвалы.

— В общем, Эвита уже договорилась насчёт катера, как вдруг Альваро срочно отправили на Палмеру. Нужно было собрать данные с приборов после шторма. Она разозлилась, конечно. Решила, что он это нарочно.

— Неужели она… — всю весёлость с Дийны как ветром сдуло. Кажется, ясно, чем закончилась эта история. Не удивительно, что она надолго отбила у де Мельгара охоту к танцевальным вечеринкам, флирту и прочим студенческим радостям!

— Ну да, — вздохнул Мартин. — Улетела одна. И как мы её упустили?! Мы ей, конечно, не разрешили бы. Без местного проводника туда лучше не лезть. Её нашли через сутки… в разбившемся катере. Сеньор Гарра нашёл.

— Ужасно.

Над столом повисло молчание. Мартин отвернулся к окну, заново переживая тот летний месяц. Дийна думала о несчастной Эвите, о Дейзи… и о случайностях.

«А некоторые ещё верят, что под поверхностью наших жизней якобы заложен глубокий гармонический порядок! О каком порядке может идти речь, если случайности подстерегают тебя на каждом шагу? Камень, сорвавшийся с края ущелья, или клочья горящего пепла на парусе джунты… Это просто обрушивается на тебя, и ты уже ничего не можешь изменить!»

Если подумать, де Мельгар просто притягивал к себе подобные случаи. Его чудом не оказалось в том катере с Эвитой, разбившемся в Барранко-де-лас-Флорес. Потом он удачно избежал поездки на Кордеро, так как Гонсалес в последний момент взял и поехал туда сам. Постепенно у неё в памяти всплывали и другие моменты. Например, внезапно сломавшийся катер, когда они с Мартином собирались лететь на поиски диких гусей… Хорошо, что Альваро проверил его перед вылетом! Или компот, который она выпила вместо де Мельгара — и потом всю ночь промучилась от тошноты.

«Хотя, отравить сильбандца — это ещё постараться надо! — усмехнулась она про себя. — Их так рано приучают к ядам, что взрослый сильбандец может плюнуть в противника, и тот упадёт замертво». Её вот тоже приучали, с детства. Может, только поэтому она до сих пор жива.

Не слишком ли много «случайностей» для одного человека?

Все события вдруг предстали перед ней в новом свете, и Дийна сама удивилась, как могла быть такой слепой. Пока она носилась со своими страхами, кто-то замышлял недоброе против доньи Эстер, а ещё методично пытался извести Альваро… прямо у неё под носом! И она ничего не заметила!

Мартин вздрогнул, когда она вскочила, чуть не уронив стул:

— Я сейчас. Нужно срочно кое-что проверить!

У неё вдруг возникло безотчётное желание немедленно отыскать де Мельгара и убедиться, что с ним всё в порядке. Даже если он просто выгонит её из Библиотеки, в очередной раз.

Долго разыскивать его не пришлось. Дийна успела дойти только до зелёного лабиринта, обычно служившего убежищем для студентов-прогульщиков, когда впереди на тропе показалась знакомая высокая фигура. Альваро ещё издали помахал ей рукой. Замедлив шаги, Дийна вдруг почувствовала, что по губам сама собой растекается улыбка, а щёки предательски теплеют. Да что с ней такое? Ей безумно надоели собственные непредсказуемые вспышки эмоций.

— Ты не меня искала? — улыбнулся он.

— Нет! — смутилась она. — То есть да.

— Какое совпадение! Я тоже как раз о тебе думал.

Это было очень приятно, и против воли она ощутила, как улыбка снова просится на лицо самым неподобающим образом. Меньше всего ей хотелось, чтобы Альваро догадался о её странностях, поэтому она с независимым видом сунула руки в карманы куртки и спросила:

— Ты нашёл что-то интересное в тех газетных статьях?

— В каких… А, нет. Со статьями по-прежнему ничего не понятно. — Тем не менее, в глазах Альваро горел азарт удачливого кладоискателя. Понизив голос, он добавил: — Я нашёл старые чертежи замка, а на них — колодец.

Дийна непонимающе моргнула.

— Помнишь, Мартин разглагольствовал о разных укромных местах в нашем замке? Здесь действительно есть заброшенный колодец. В дальнем углу сада, за лавровыми деревьями.

Теперь она поняла. Преступник, кем бы он ни был, мог использовать это место, чтобы спрятать улики… тело. Ей вдруг стало холодно, до мурашек.

— Я как раз думал, пойти ли к инспектору или, может…

— Нет! Давай сначала сами проверим.

— Нам понадобится верёвка.

— Можно взять в ангаре. Там сейчас никого.

Они переглянулись. Если в колледже действительно было совершено преступление, тот колодец мог многое рассказать.

* * *

Старый лавр сердито ворчал, шелестя ветвями. В этот угол не дотягивалась хозяйственная рука садовника Гарры, поэтому к колодцу им пришлось пробираться сквозь бурно разросшиеся сорняки. Под ноги то и дело попадались скользкие мокрые камни. По пути им никто не встретился. Правда, когда они возвращались из ангара, Дийне показалось, что вдалеке она заметила сеньора Гарру, толкавшего тележку в сторону Башни. После пожара помещения Башни нуждались в капитальной уборке, если Мойзес когда-нибудь захочет возобновить работы в лаборатории.

Вдруг Альваро, остановившись, схватил её за руку:

— Кто-то был здесь не так давно. Смотри! — показал он на примятый мох.

Быстрыми ударами ножа он отвоевал у сорняков ещё два-три метра свободного пространства. В нескольких шагах перед ними находились остатки старой каменной стены, сплошь заросшей плющом. Словно зелёное покрывало, он сползал со стены и опутывал кусты дикой малины. Альваро приподнял, а потом отбросил этот травянистый покров, под которым обнаружились каменные стенки колодца и дубовая крышка из такого старого дерева, что оно было подобно железу.

От волнения у Дийны пересохло в горле.

— Одиннадцать дней, — прошептала она. — Прошло одиннадцать дней с тех пор, как она исчезла!

Оба понимали, что вряд ли человек мог продержаться столько времени в ледяном каменном мешке, даже если его сбросили туда живым.

— Интересно, сможем ли мы вдвоём приподнять крышку…

Колодец был заперт. Их совместных усилий хватило на то, чтобы сдвинуть крышку примерно на треть. Из чёрной дыры дохнуло гнилью. Дийна бросила один взгляд в смрадную глубину и честно призналась себе, что никакая сила не заставит её лезть туда.

Альваро был настроен более решительно:

— Я спущусь. Подстрахуешь на всякий случай?

Они надёжно закрепили верёвку на стволе ближайшего дерева. Потом де Мельгар прихватил с собой фонарь и начал опасный спуск. Дийна ждала, затаив дыхание. Спустя некоторое время до неё долетел сдавленный возглас. Обратно наверх Альваро выбрался бледным до зелени.

— Что там?! — выдохнула она.

— Жуткое дело.

— Две новости, — сказал де Мельгар, когда отдышался. — Внизу лежит тело… но это не донья Эстер, слава богу. Это Гарра! И мёртв он уже давно. Пожалуй, не один месяц.

— Но…

«А кого я тогда только что видела с тележкой?!» — растерянно подумала Дийна, оглянувшись в сторону Башни.

— Но я только что его видела!

Альваро молча подождал, пока до неё дойдёт.

— Очевидно, это был не Гарра, — сказал он наконец с иронией в голосе. — Значит, он направлялся к Башне? Вот мерзавец! Наверное, хотел следы за собой подчистить.

Он торопливо смотал верёвку, стряхнув с себя оцепенение, навеянное отравленной атмосферой колодца. Потом сунул верёвку и фонарь Дийне:

— Знаешь, что? Беги в замок, вызывайте полицию. Я его задержу.

— Но как?! Ты не можешь!

Де Мельгар на ходу оглянулся, пожав плечами:

— Что я, со стариком не справлюсь? Меня больше волнует, как бы он не сбежал!

«Значит, этот тип, кем бы он ни был, подменил привратника! — думала Дийна, пока стремглав неслась к колледжу. — Но почему тогда никто ничего не заметил?! С другой стороны, это многое объясняет. Теперь понятно, почему он меня не узнал. Понятно, почему он не знал о докторе Сальваторе и книге Карраса! Потому что с доктором разговаривал другой, настоящий Гарра!»

Это означало, что подмена совершилась не так давно. Может, даже перед самым её появлением в колледже. Новый «сеньор Гарра» добросовестно старался исполнять свои обязанности, но вызывал удивление своей нелюдимостью и изменившимися привычками. А ещё он не очень хорошо умел заботиться о цветах, из-за чего произошёл тот инцидент с гортензиями. Дийна вспомнила, что погибли самые капризные сорта.

И всё-таки, как получилось, что никто ничего не заподозрил? Ведь настоящий Гарра прожил в колледже двадцать лет! Неужели у него с преступником такое сильное внешнее сходство? Может, они родственники?

Возле главного корпуса она столкнулась с Транкильей.

— Скорее, беги в участок, вызови сеньора Агудо! — выпалила она на бегу. — В Башне преступник. Это он устроил поджог! И теперь я, кажется, понимаю, почему… Ну конечно, ему нужно было убрать Кайо, ведь до этого он поручил ему отравить Альваро, и мальчишка мог его выдать! С тех пор как по колледжу начала шарить полиция в поисках доньи Эстер, он, наверное, чувствовал себя, как змея на сковородке!

Она замолчала, постепенно осознавая, как отдельные факты и странности собираются в цельную картину. Транкилья молча таращилась на неё круглыми, как у совы, глазами.

— Вероятно, он мог устранить и донью Эстер, хотя я так не думаю… Вряд ли это входило в его планы. Но кого он точно убил — так это сеньора Гарру! Убил, а потом занял его место!

— Мы сейчас говорим о садовнике? — уточнила Транкилья.

— Да какой из него садовник! Даже я лучше разбираюсь в цветах, чем он!

— Ты имеешь в виду, что его подменили? Знаешь, у меня тоже иногда возникало такое чувство. А Кайо вообще решил, что у Гарры мозги набекрень съехали с тех пор, как он спутался с колдовством.

— Что? С колдовством?!

— Кайо проследил за ним как-то ночью. Он сказал, что сеньор Гарра взял привычку по ночам бродить по двору, как привидение. Ходит-ходит, а потом остановится, запрокинет голову в небо — и сразу ветер налетит, да такой жуткий, что в глазах всё чернеет! Такое не всякий магистр сотворит!

Дийна подавила желание оглянуться в сторону Башни. Колдовство! От мысли, что она так легко оставила Альваро наедине с этим типом, у неё внутри всё горело. Конечно, де Мельгар тоже кое-что смыслил в психоактивных ветрах и прочих колдовских пакостях, но у его противника было как минимум пятьдесят лет форы.

— Альваро сказал, что попытается задержать его в Башне. Эх, если бы здесь был магистр Эриньес! — воскликнула она. — Он бы точно с ним справился!

— Эриньес сейчас на Аррибе, с Мойзесом, ты же помнишь, — сказала Транкилья. — Я пошлю Винченцо в участок, у него ноги быстрее моих. А сама соберу в колледже всех, кто ещё остался.

— Ладно. Собери всех, кого сможешь! — крикнула Дийна. А затем, крепко сжав моток верёвки, бросилась обратно к Башне.

Глава 27

Двери Башни Ветров были заперты изнутри. Дийна решительно направилась к окнам, но оказалось, что окна первого яруса находились высоко от земли и, к тому же, были забиты досками после пожара. Башня выглядела неприступной, как вершина Теймаре.

Ей хотелось чем-нибудь стукнуть Альваро за излишнюю самоуверенность. Изнутри не доносилось ни звука, и это тоже пугало. Может, они там прямо сейчас убивают друг друга!

Она снова обошла башню. В одном месте из стены торчала двутавровая балка, выглядевшая достаточно прочной. А у неё при себе есть верёвка. Можно добраться до верхних окон. Сделав на конце петлю, Дийна забросила верёвку наверх. Промахнулась. Вторая попытка — опять промах!

«Так можно до вечера развлекаться!»

Нужно придумать другой способ. А что, если… Она зажмурилась от отчаяния и несмелой надежды. С помощью флайра Эстер могла удержать в воздухе стопку книг. Сможет ли она с его помощью добросить верёвку до крыши?

Закрыв глаза, она широко замахнулась петлёй. Флайр, собравшийся возле Башни, казалось, излучал любопытство. Дийна ладонями чувствовала его тепло. Хлоп! — и верёвочная петля крепко обвилась вокруг балки. «Спасибо», — пробормотала она, хотя не была уверена, что её поймут.

Для человека, привыкшего удерживать парус во время шторма, подъём не представлял большой трудности. Главное — не торопиться и проверять, куда ставишь ногу. Каменная кладка была такой старой, что в ней скопилось достаточно выбоин. Спустя несколько минут Дийна, подтянувшись, осторожно перекинула ногу через подоконник. Внутреннее пространство Башни было словно отделено от реальности невидимой преградой. Оно схлопнулось вокруг неё, когда она пролезла в окно.

По сравнению с ярким днём, царившим снаружи, здесь было темно и серо. Все предметы плавали, как в кривом зеркале. Дийна не успела удивиться этому обстоятельству, так как первым, что бросилось ей в глаза, был взблеск меча.

Альваро яростно нападал и отбивал атаки невидимого противника, который для Дийны выглядел просто сгустком тени, похожим на злонамеренный дым. Под ногами у де Мельгара хрустели осколки реторт, стеллаж был опрокинут, а сквозняки гоняли вокруг обрывки бумаги и прочий хлам. Общее впечатление было такое, что в лаборатории Мойзеса после пожара случилось ещё землетрясение.

Вдруг Дийна заметила, что злокозненная «тень» исподтишка подталкивает Альваро к широкому пролому в полу, а тот, поглощённый схваткой, этого будто не замечал! Он отпарировал удар вниз и выбросил вверх руку с мечом, оказавшись в шаге от дыры. Тогда Дийна, быстрее мысли, поднырнула ему под руку:

— Стой!

Она схватила его за куртку. Тень, соприкоснувшись с ней, мгновенно развеялась, а они с Альваро, потеряв равновесие, рухнули вниз — к счастью, довольно далеко от опасного места. Де Мельгар, казалось, был полон решимости драться дальше. Дийна с трудом прижала его к полу, чувствуя под курткой напряжённые мышцы.

— Это всё не настоящее! — крикнула она. — Это просто наваждение, кошмар!

Некоторое время Альваро потрясенно вглядывался ей в лицо, но потом вроде узнал.

— Теперь вижу. — Его лицо разгладилось, и на нём появилась привычная ироническая усмешка. — Ты не могла бы слезть с меня, кстати? И вообще, я же велел тебе бежать за полицией!

«Вот и вся благодарность!» — возмутилась она.

— Да если бы не я, ты бы птичкой улетел вниз, а этот мерзавец…

— Осторожно!

Схватив её в охапку, Альваро быстро откатился в сторону и вскочил, ухитрившись при этом не порезаться своим мечом. На место, где они только что лежали, рухнула груда ящиков, сметённая порывом ветра.

— Когда же он выдохнется! Я не ожидал, что у старика окажется столько прыти! — шепнул он ей.

— Д-да уж.

У неё болела голова и противно звенело в ушах. Каждую секунду приходилось делать усилие, чтобы видеть то, что существует в реальности, а не то, что подсовывал старый колдун. Дийна старательно вглядывалась в слоистые тени, но лже-Гарры нигде не было видно: он скрывался где-то за шкафами и грудами ящиков. Вскоре перед глазами у неё замелькал целый рой чёрных точек.

— Опять он! — Де Мельгар, заслонив её собой, снова выставил меч.

— Это снова иллюзия! — поспешила она предупредить.

— Если так, то она чертовски правдоподобна! — вздохнул он, опуская оружие. — Хорошо, что хоть ты это видишь! Я всегда подозревал, что на интуитов магия Оскуро действует слабее.

— Ну, хоть какая-то польза от моих талантов, — пробормотала Дийна.

— Ты кому-нибудь сказала, где мы?

— Да. Сейчас все будут здесь. Инспектор Агудо и все магистры, оставшиеся в замке. Вот только…

Они обеспокоенно переглянулись. Что может сделать полицейский инспектор против существа, которое умеет притворяться невидимым и насылает отвратительные галлюцинации? Попав в Башню, сеньор Агудо и магистры, чего доброго, передерутся друг с другом.

— Я отвлеку его, — шепнула она. — А ты действуй!

По крайней мере, ей он не сможет задурить голову своими видениями!

— Не хотите представиться, сеньор? — начала она. Альваро, сжав меч, растворился среди теней. — Честно сказать, вы ловко нас одурачили! Вы похожи на Гарру, как отражение в зеркале! Правда, он лучше вас был осведомлён о делах нашего замка…

«Это не ваш замок! — взорвался чужой голос у неё в голове. От неожиданности Дийна чуть не вскрикнула. — Это земля ардиеро! Вы построили свои города на наших костях, но теперь всё изменится!»

На одно мгновение она смогла «увидеть» его лицо — белое, как мёртвая кость. В его пустых жутких глазах тоже бежали тени. Это было лицо фанатика.

«Он настолько безумен, что даже не сознаёт этого!» — поняла она. Ардиеро? Уж не из тех ли он деятелей, которые мечтают о восстановлении старых порядков? Лично она думала, что подобные устремления износились ещё миллион лет назад.

Костяное лицо перед её мысленным взглядом смазалось, и навстречу ей распахнулась широкая пасть с мелкими, как у окуня, зубами.

«Он не может создать ничего материального! — напомнила она себе. — Всё, что я вижу, создано из моих же страхов!»

Зато, как выяснилось, преступник вполне умел передвигать материальные предметы. Альваро уже добрался до другого угла комнаты и как раз заглянул за очередной сдвинутый шкаф, когда над его головой заколыхалась сеть из спутанных шлангов и трубок. Магия чародея делала её невидимой.

— Сзади! — крикнула Дийна.

Отскочив, де Мельгар наугад ударил мечом, разрубив ловушку. Комнату заполнил скрипучий смех. Альваро, приготовившись к нападению, успел послать Дийне укоризненный взгляд. В ответ она жестами обозвала его идиотом: «По-твоему, я должна была позволить убить тебя, лишь бы не выдать свои способности?!»

— Значит, ты у нас интуит? — прошипел невидимый обладатель скрипучего смеха. — Так я и думал, что ты из Веласко! Мы уничтожили вас на Ланферро, но ты успела спрятаться у этого прохиндея Гаспаро!

Что-то ледяное и скользкое провело сзади по её шее. Взвизгнув, Дийна отскочила. Смех, похожий на щёлканье старых костяшек, зазвучал снова:

— Страшно? Я мог легко покончить с тобой ещё тогда, в овраге…

Он просто играл с ней. Его ветер свистел повсюду, грубо трепал её за волосы, за одежду, вымораживал душу и отнимал силы.

«Он делает то же, что и я! — сообразила Дийна. — Пытается меня отвлечь!»

— Осторожно! — крикнула она.

Альваро опять едва не угодил в ловушку. Он успел отклониться, дав пролететь мимо тяжёлому баллону.

Колдун усмехнулся:

— Веласко на службе у де Мельгаров? Забавно. Или ты всё ещё надеешься войти в их семью? В прошлый раз дон Франциско был против такой невесты!

Снизу раздался такой грохот, будто кто-то колотил по стене мешком с булыжниками. Башенная дверь, очевидно, была сделана на совесть. Дийне казалось, что удары эхом отдавались у неё в груди и в висках.

— Я не понимаю, о чём вы! — сказала она громче, всё ещё надеялась вовлечь их противника в разговор. Может, это даст Альваро единственный шанс…

— Не слушай его! — сдавленным голосом крикнул де Мельгар.

Одним прыжком он перемахнул опасный пролом — и внезапно мимо Дийны пронеслась смазанная серая тень. Она отшатнулась, но тень, не проявив к добыче ни малейшего интереса, метнулась к окну, на миг перекрыв солнечный свет, и исчезла снаружи. Дийна ахнула. Альваро, не дав ей взглянуть, успел оттащить её от окошка.

— Не смотри! От него наверняка одно мокрое место осталось!

— Ха! Ты так думаешь?! — Она сердито высвободилась. — Ты заметил, что он прихватил с собой? Мою старую доску от «Плясуньи»!

Её охватило такое возмущение, будто преступник нагло её ограбил.

— Учитывая его способности управлять флайром, на этой доске он долетит куда угодно, хоть до Палмеры, причём без всякого паруса!

— Ну и ловкач! — присвистнул Альваро. — Хоть бы его штормом накрыло…

В этот момент дверь внизу наконец-то рухнула. Дийна радостно встрепенулась и тут же сникла, скептически оглядев разгромленную комнату.

— Даже не представляю, как мы объясним всё это полиции! — понимающе кивнул де Мельгар.

— Это точно.

Оба понимали, как трудно будет убедить инспектора в том, что преступник пять месяцев маскировался под привратника колледжа, не вызывая ни у кого подозрений, а потом упорхнул из Башни через окно. Впрочем, сеньор Агудо воспринял эту новость с поразительным хладнокровием. С некоторых пор он взял за правило не удивляться ничему, что имело отношение к замку.

— Получается, что сеньор Гонсалес не виноват во вчерашнем поджоге, — робко напомнила Дийна, волнуясь за судьбу магистра.

— Тем не менее, он остаётся шпионом, — заметил инспектор, который явно не собирался так легко отпускать государственного преступника.

Альваро, кашлянув, поспешно вытащил Дийну наружу, пока она не наговорила чего-нибудь лишнего. За сорванными воротами Башни их ждал безмятежный серенький полдень. После злых хихикающих сквозняков и сводящих с ума галлюцинаций это зрелище было невероятно, успокоительно нормальным.

Дийна села прямо на траву, не беспокоясь о холоде, испорченных брюках и правилах, запрещающих студентам ходить по газонам. Альваро уселся рядом. Над их головами верхушка Башни подпирала низкие облака.

Запрокинув голову, де Мельгар уставился на барельефы. Выражение лица у него медленно менялось от задумчивого к торжествующему:

— Кажется, я понял… — пробормотал он. — Понял, откуда взялся наш лже-привратник!

Дийна тоже посмотрела наверх, но не увидела там ничего нового. Из стены выпячивался Эспиро с извилистой улыбкой на длинном носатом лице.

— Этот знак у него, видишь? Пирамида, перечёркнутая летящей стрелой! Я вспомнил, что видел его в документах Эстер Солано. Знак Ордена Хора!

Дийне это название не говорило ровным счётом ничего.

— Орден Хора — это ортодоксальный жреческий орден ардиеро, мечтающий восстановить на Архипелаге прежние порядки. Образно говоря, повернуть время вспять, — объяснил де Мельгар. — Вероятно, донья Эстер наткнулась на какие-то следы их деятельности. Она их заподозрила.

Это было уже понятнее. Доктор Солано любила факты и умела с ними работать. Она находила их подтверждение (или опровержение) в самых неожиданных источниках: домашних расходных книгах, нотариальных реестрах… В её руках безумная мешанина фактов превращалась в стройную мозаику, полную смысла.

— И эти заметки в газетах! Теперь понятно, зачем они ей! Орден Хора пока что действует скрытно, заговорщически. Через подставные фирмы члены ордена скупают крупные участки земли на островах и стратегические предприятия: добывающие компании, фирмы, связанные с перевозками и телеграфными башнями…

— Но на это потребуется куча денег!

Альваро невесело усмехнулся:

— А ты разве не поняла? Они захватили Ланферро. Превратили его в свою базу. Ветер знает, сколько денег они выкачали из него за три года! — Он резко поднялся. — Я должен срочно лететь на Сильбандо! Нужно предупредить отца!

Дийна машинально кивнула. Конечно, это необходимо.

— И ты полетишь со мной.

«Так, а вот это вряд ли».

Альваро заметил, что на лице девушки проступило знакомое упрямое выражение и внутренне приготовился к ссоре. Понятно, что у неё не было причин доверять дону Франциско, он и сам на её месте осторожничал бы. Но ей нельзя оставаться в замке, это слишком опасно! Дийне здорово досталось, и он не хотел ещё больше её пугать, однако мысленно уже прикидывал, сколько времени понадобится шпионам ардиеро, чтобы добраться сюда.

Вся магическая защита Эль Вьенто против них была бесполезна. Этот замок принадлежал им ещё до того, как над ним впервые подняли флаг колледжа!

Прежде чем он успел найти какие-нибудь аргументы, чтобы склонить Дийну к поездке, их разговор был прерван появлением сеньоры ди Кобро вместе с инспектором. Помощники сеньора Агудо сейчас трудились возле колодца, и Альваро им совсем не завидовал. Сам инспектор намеревался произвести обыск в привратницкой, хотя вряд ли там найдётся что-то полезное. Альваро полагал, что, сбросив личину «сеньора Гарры», преступник сейчас на всех парах мчался к своим союзникам, где бы они ни скрывались.

Воспользовавшись удобным случаем, он подошёл к декану:

— Я должен срочно известить о случившемся графа де Мельгара. И Дийна Линарес поедет со мной, она нужна как свидетель.

Дийна в это время сматывала верёвку. Её руки замерли, а уши насторожились в надежде, что инспектор, как и вчера, возразит против её отъезда. Однако у сеньора Агудо были свои резоны. Физиономию Альваро он запомнил ещё вчера — грязно-чёрную после пожара, а сегодня этот парень опять влип в историю.

«Похоже, он из тех, кто вечно лезет в бутылку. Опасное свойство, особенно когда в колледже творится всякая чертовщина!»

Инспектор был достаточно наслышан о доне Франциско и понимал, что если его наследник героически погибнет здесь, на острове, то граф де Мельгар возбурлит похлеще вулкана Теймаре в его худшие времена.

«Если с парнем что-то случится, то пусть это произойдёт подальше от Керро», — расчётливо подумал инспектор. Он улыбнулся и пожелал молодым людям хорошей дороги.

«Да, пусть этот графский сынок убирается ко всем чертям, — размышлял Агудо, — а мы тем временем займёмся делом». Его очень интересовал неуловимый преступник, у которого пока не было даже имени. Интересно, где он сейчас?

* * *

Человек на лёгкой доске скользил по течению флайра, прыгая с волны на волну. Прищурившись на горизонт, он сделал поправку на ветер и скорректировал курс.

Он не путешествовал таким образом уже три сотни лет. Вообще-то он мог чинно причалить в порту и добраться до Палмеры на катере, как все нормальные люди. Однако ему не хотелось дольше необходимого оставаться на Керро, где у закона были достаточно длинные руки, чтобы его схватить. Конечно, он сбежал бы и из тюрьмы, оставив после себя кучку сбрендивших полицейских, но именно такие «подвиги» и привлекают внимание прессы. А потом по острову начинают ходить разговоры о психоактивных ветрах и калечащих галлюцинациях.

Жаль, что он не успел прикончить мальчишку. Отпрыск де Мельгара обещал в будущем принести немало проблем. И воздействовать колдовством на него толком не получилось… Жаль. Зато девчонка — другое дело! С ней игра обещала быть интересной. Замкнутая, прямая, как столб, и упрямая — лучше и не придумать! Человек усмехнулся, предвкушая, как брошенное им семечко недоверия вырастет в целое дерево подозрений и лжи. Будет забавно, когда эти двое поубивают друг друга!

На минуту в нём опять вспыхнул гнев: она назвала его отражением! Копией его ничтожного брата! Гарра, чьей обязанностью было следить за событиями в Кастильо, со временем поддался влиянию этого интригана Мойзеса. Он посмел даже заявить, что ардиеро должны забыть о прошлом и примириться с пришельцами. За что и отправился в колодец, проклятый Хором.

«Это он был моим отражением! Бестолковой, позорящей меня копией!»

Ничего, теперь с ним покончено. И девчонка тоже поплатится за свою дерзость.

* * *

Дийна с Альваро медленно шли в сторону флигеля. Де Мельгар мысленно составлял список дел: собрать вещи, глянуть прогноз погоды… Дийна заново переживала всё случившееся в Башне. Кое-что из сказанного стариком было ей непонятно:

— Что он там болтал про невесту? Мы с тобой, оказывается, чуть не породнились?! Почему же ты мне ничего не рассказывал?

Он надеялся, что она об этом не спросит.

— У тебя и так хватало проблем, — небрежно бросил он тоном, подразумевающим «да это вообще не стоит упоминания». — Ну, был такой разговор в Совете. Как раз, когда я вернулся из Коста-Кальмо. По-моему, идея принадлежала дону Веласко. Отец не пришёл в восторг от этого сватовства, так как на Сильбандо обстановка тоже была не сахар, где уж нам помогать ещё чужому острову…

Альваро умолк, вдруг подумав, что, возможно, то восстание на юге тоже не было случайностью.

— Ну вот. Он сказал, что союз с Ланферро вряд ли будет кому-то полезен. Зато мать с советниками наоборот считали, что пограничным островам следует объединиться, пока Директория не продала нас поодиночке!

— А ты? — Дийну гораздо больше волновало его мнение, чем его родителей. — Значит, ты отказался?

Он удивился:

— Нет, почему же! Я уже собирал вещи, чтобы лететь на Ланферро, когда… до нас вдруг дошло известие, что с наследницей Веласко случилось несчастье — она сорвалась со скалы.

От такой новости Дийна чуть не споткнулась. Кто сорвался? Она?!

— Теперь мне кажется, что кто-то нарочно распустил эти слухи! — с досадой сказал Альваро. — Родители сразу же отправили посла на Ланферро, но он не вернулся. А через месяц появился этот дурацкий Барьер, и всякое сообщение между островами вообще прекратилось.

Дийна его не слышала. Старые воспоминания снова всплыли из глубин памяти, не давая покоя. «Я ведь действительно помню это! Чувство падения, режущий ветер и страх, что падать осталось совсем недолго!»

Она думала, что этот сон преследовал её из-за усталости, из-за того, что Гаспар слишком часто заставлял её выходить в небо. А если нет? Откуда у неё это ощущение? Можно ли хранить воспоминания, которые принадлежат не тебе… или не совсем тебе? Она решила оставить этот вопрос на потом.

— …Таким образом, вместо Ланферро я отправился в колледж, чему, признаться, был очень рад. Нет, я, конечно, сочувствовал твоим родителям и всё такое, — спохватился Альваро, поймав обжёгший его убийственный взгляд, — но, если честно, женитьба — это последнее, о чём я тогда вообще думал!

— Мне кажется, твой отец не обрадуется, когда я приеду, — прямо заявила она.

— Да не волнуйся, он тебя и пальцем не тронет! А уж если узнает, что ты интуит… — тут он запнулся.

«Вот именно. Лучше бы он не узнал! Конечно, Альваро обязан сказать ему. Это в интересах Сильбандо. Но не в моих!»

У неё появилась идея. Чтобы выиграть немного времени, Дийна свернула с тропинки в рощу. Оливы приветственно зашелестели серебристо-зелёными кронами.

— Вот здесь мы впервые и встретились, — нервно усмехнулась она. — Помнишь? Когда я помешала твоей тренировке, а ты разозлился.

Альваро еле сдерживал беспокойство: как же не вовремя ей приспичило удариться в воспоминания! У него буквально земля под ногами горела, так хотелось поскорее улететь с острова и Дийну с собой увезти. Но он сделал скидку на хрупкие женские нервы и решил набраться терпения:

— Строго говоря, не здесь, а на веранде. Помню, я ещё удивился, что за фея решила навестить наш коттедж на ночь глядя! Привратник рядом с тобой выглядел как горгулья.

Против воли Дийна польщённо улыбнулась:

— Скажешь тоже! Ты на меня и не смотрел тогда!

— Ну, всё, что нужно, я разглядел. Просто ты выглядела так, будто с Мордорезкой поцеловалась, и я решил проявить деликатность, — пошутил он, прислонясь к шершавому стволу оливы, по своей старой привычке.

Этого момента она и ждала. «Эх, не так я хотела с ним попрощаться!»

С каждым разом призывать флайр становилось всё легче. Нужно просто поймать чувство равновесия, как на джунте, когда летишь с головокружительной скоростью на гребне волны. Верёвка сама скользнула ей в руку. Она чувствовала такую лёгкость, будто её ноги не касались земли. Мир сузился до золотого потока, текущего сквозь её тело.

Миг — и верёвка обвила Альваро поперёк груди. Ещё полминуты — и он был крепко привязан к дереву, прежде чем успел что-то сообразить.

Де Мельгар не оценил шутки.

— А ты быстро учишься, — хмыкнул он. — Не знал, что ты так умеешь!

— Я не полечу с тобой на Сильбандо, — очень твёрдо сказала Дийна, завязывая узел с другой стороны.

Он недовольно повёл плечами:

— Ладно, я тебя понял. Кончай шутить! Нашла время для фокусов!

«Я не стану винтиком в интригах де Мельгаров… или Директории. Пора уже научиться думать своей головой!» — подумала она и достала нож.

К его чести, на лице у Альваро не отразилось и тени эмоций, ни капли страха. Только губы скривились в усмешке:

— Ты нарочно спасла меня в Башне, чтобы лично прикончить? Какая свежая мысль! Тому чокнутому старику точно понравилось бы!

Дийна не собиралась поддаваться на провокации. Прикинув на глаз расстояние, она положила нож на землю примерно в шаге от дерева. Ближе подходить к Альваро она опасалась.

— Если твои учителя не даром тратили с тобой время, то освободишься минут через двадцать. Мне этого хватит. Я лечу на Ланферро.

«О, вот теперь страх появился, — почувствовала она. — А ещё злость». Глаза у Альваро почернели от гнева.

— Нет. Даже не думай! — сказал он тихим голосом, который тем не менее вызывал в мыслях образы колючей проволоки.

— Да! И не спорь.

Он рванулся, но дерево выдержало. Только сверху упало несколько сухих оливок.

— Это опасно! Ты, ненормальная…

— Это мой остров! — перебила она, отметая все возражения. — Мой остров и моё дело! И я не позволю, чтобы какие-то фанатики захватили его, разрушая там всё, что построил мой отец, и дед, и его отец за последние сотни лет!

— Дийна…

— У отца наверняка остались там верные люди. Мне давно нужно было вернуться!

— Нет! Послушай, не хочешь лететь на Сильбандо — не надо. Я помогу тебе. Мы дождёмся Орландо и возьмём катер. Но даже не думай проходить Барьер в одиночку!

«Зря я вообще рассказала ему про Барьер, не надо было этого делать. Но чего уж теперь…»

— Прощай, де Мельгар.

— Подожди!

Отступив на шаг, она развернулась и бросилась бежать. Скорее к ангарам! Двадцать минут — это очень оптимистично. Если у него хватит злости, Альваро освободится минут через десять. А потом в два счёта догонит её хотя бы затем, чтобы проучить за коварство!

От волнения она долго не могла попасть ключом в замок. Всем весом навалившись на дверь, с трудом отодвинула её в сторону. Лодки безмятежно дремали в полумраке, грезя о воздушных дорогах. В глаза бросился бело-синий парус «Ниньи». Можно было распороть его, чтобы наверняка обезопасить себя от погони… Хотя нет, она же оставила свой нож Альваро. Ну и ладно, это даже к лучшему. Всё равно у неё не поднялась бы рука искалечить джунту! Ни один воланте никогда бы такого не сделал!

— Скажи спасибо, что я избавила твоего хозяина от тяжёлого выбора, — сказала она бело-синей лодке.

Она не обижалась на Альваро, у него были свои обязательства. Дейзи правильно тогда сказала: «Мы с ним вроде как друзья, но между нами и островом он всегда выберет остров…» Разумеется, он обязан был притащить её к дону Франциско, если этого требовали интересы Сильбандо!

«Даже если бы он пересилил себя и помог мне по дружбе, это, безусловно, вызвало бы у него серьёзный душевный кризис. А де Мельгар в состоянии душевного кризиса — это такое явление, с которым лучше не сталкиваться! — подумала она с усмешкой. — Ничего, сами справимся».

Дийна вынесла лодку на старт. Она стояла, а вокруг простиралась хрустальная синева, и до самого горизонта, как прибой, набегали ряды облаков. Потоки флайра золотой радугой взблёскивали то здесь, то там.

«Пусть я не нашла Эспиро, но я многое приобрела за последние месяцы. Знания… хотя это даже не главное. Друзей. Поддержку. Тепло».

Это словно подарило ей новые крылья. «Я уверена, что теперь всё получится!»

Вместо бегства на Сильбандо — возвращение к себе. Ей действительно пора возвращаться.

Вдруг показалось, что её щёк коснулся Камбьер — забытый ветер с Ланферро, вселявший в души людей мечты и любовь к приключениям. Это было — как привет из прошлого, как рука, протянутая с родного острова, призывающая её поспешить. Ветер вызывал в памяти знакомые ритмы и добавил ей уверенности в себе. А ещё он принёс издалека чей-то крик: «Дийна!»

Тогда, не раздумывая, она подняла парус и шагнула в поток.

Примечания

1

Флайр — волшебное вещество, удерживающее в воздухе шесть островов Архипелага вместе с их спутниками. Люди могут ходить по флайру на лёгких воларовых лодках и паровых катерах, но вообще-то пилотирование в его потоках требует особых навыков из-за сложной системы ветров.

Content

Алёна Волгина
ВОЛАНТЕ. ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия. Эссе о воларовом дереве

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания