Дзэн победы — 2. Troubled Land

Александр Сурков

ДИСКЛЕЙМЕР (ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ)

Все действующие лица, имена, сцены, диалоги и взгляды являются плодом авторского воображения и не могут быть истолкованы, как существовавшие или происходившие в реальной жизни.

Любое сходство с действительными людьми, как ныне здравствующими, так и умершими, является случайным.

Мысли и высказывания персонажей не совпадают с мировоззрением автора.

Ряд деталей и топонимов местами изменены намеренно, чтобы не выдавать источники информации.

Тактико-технические характеристики описанного оружия и разнообразного оборудования могут не совпадать с реальными. Ряд названий оборудования, медикаментов, компьютерных программ и технологий упоминаемых в книге являются плодом воображения автора.

Текст содержит ненормативную лексику, сцены насилия, описания откровенно-натуралистического характера. Чтение лицами, не достигшими возраста 21 года, нежелательно.

Не следует пытаться повторять действия персонажей в реальной жизни.

ДЗЭН ПОБЕДЫ — 2. TROUBLED LAND

Постапокалиптический триллер

Зона — это… очень сложная система… ловушек, что ли, и все они смертельны. Не знаю, что здесь происходит в отсутствие человека, но стоит тут появиться людям, как все здесь приходит в движение. Бывшие ловушки исчезают, появляются новые. Безопасные места становятся непроходимыми, и путь делается то простым и легким, то запутывается до невозможности.

"Сталкер", режиссер Андрей Тарковский.

Глава 1.Шульга

Тому неизвестному гению, который двадцать седьмого мая две тысячи четырнадцатого года ввел в ДНР комендантский час, следует однозначно поставить памятник. Даже не придется доить бюджет — на такой монумент радостно скинутся буквально все — от разведчиков и диверсантов до контрабандистов с ворами.

Изначально это было мерой панической, объявленной сразу после того, как "укры" вдруг показали зубы, и жестко, технично, с применением авиации выбили ополченцев из живого тогда еще аэропорта. В тот день все притихли, ожидая, что военные не остановятся, начнут штурмовать Донецк. Но этого, по ряду причин, не произошло, а комендантский час остался.

Теперь после двадцати трех ноль-ноль в отдельных районах Донецкой и Луганской областей работать легко и приятно. Улицы вымирают, машины почти не ездят, на пустынных технических территориях не шныряют даже бомжи. Это в городе человека без спецпропуска задержат "до выяснения", а в нежилой зоне патрули бьют на шорох, не разбираясь. Ведь тот, кто там шарится ночью — вооруженный противник. Именно по этой причине направленные патрулировать территорию ополченцы, даже хваленый спецназ, нежилые объекты стараются обходить десятой дорогой. Кто хуже спрятался — тот мишень…

Так размышлял Шульга, двигаясь под защитой деревьев в посадке, тянущейся от сортировочной станции вдоль железнодорожного полотна. Сзади в двух метрах бесшумно скользил Назгул.

Именно благодаря Назгулу, который по основной профессии был одним из самых дорогих в мире страховых детективов, а потому имел обширные связи в мире плаща и кинжала, группу оснастили самым современным оборудованием, какое только можно себе представить.

В первую очередь это, конечно, навороченные приборы ночного видения. Сверхчувствительные матрицы последнего поколения позволяют работать на таких дистанциях, что и не снились военным, а продвинутая электроника эффективно обрабатывает полученную информацию, сопоставляя ее с трехмерной моделью местности и выдает картинку уровня дорогой и качественной компьютерной стрелялки. Перед глазами у Шульги появлялись все подозрительные объекты, а над ними подсвечивались их сигнатуры. Система не только отличает людей от животных, но и может определить, кто гражданские, кто военные, а зачастую даже идентифицирует оружие. Помимо "ночных глаз" они располагали компактными снуферами, сканирующими эфир и способными взламывать зашифрованные переговоры; не все, конечно, но многие. Вместе с модулем направленной спутниковой связи, которую запеленговать можно только с воздуха или с орбиты, да и то, имея специальные средства, система представляла собой эффективный комплекс радиоразведки, способный засекать любые источники сигнала — радиостанции и мобильные телефоны — задолго до того, как их хозяева появятся в поле зрения тепловизора.

Техника, многократно испытанная и проверенная на бесчисленных тренировках, работала отлично. Двигаясь по маршруту, они легко обошли два патруля, передвигавшихся на машине, и прячущийся в посадке секрет.

Шульга переключил систему дополненной реальности в режим карты. До первого важного промежуточного объекта оставалось триста пятьдесят метров.

Многополосное скоростное шоссе с отличным покрытием, частыми развязками и эстакадами, переброшенными через железнодорожное полотно, соединяло Горловку и Донецк самым быстрым маршрутом. Чтобы попасть из одного города в другой, можно, конечно, пользоваться и второстепенными дорогами, идущими через Ясиноватую, именно так Шульга и Назгул вечером покидали Донецк. Но эти дороги идут по населенным пунктам. Асфальт там совсем убитый — особенно не разгонишься. А главное — движение ограничивают железнодорожные переезды. Двигаясь по объездному бетонированному шоссе можно добраться до пункта назначения в два-три раза быстрее. Поэтому местные, невзирая на то, что трасса находится на дистанции, доступной для украинской артиллерии, продолжали активно им пользоваться.

Но это гражданские, которых по ночам в силу действия того же комендантского часа здесь нет, да и быть не может. У военных другие резоны. Трасса Горловка-Донецк имеет для сепаров значение оперативное. В силу тех же причин — сложнопроходимость агломерации, пересеченной железнодорожными ветками, трубопроводами и промышленными объектами. Это единственная рокада, по которой в случае серьезной войны можно оперативно перебрасывать войска на участке от Горловки до аэропорта. Сепаратисты это отлично понимали, потому еще с пятнадцатого, когда линия разделения стабилизировалась, выстроили для прикрытия этой коммуникации хорошо укрепленную линию обороны.

Трасса была широкой — на прямых участках до сотни метров открытого простреливаемого пространства, и ее никак нельзя обойти, придется пересекать. На двухкилометровом отрезке, который Шульга с Назгулом избрали для перехода, располагалось три взводных опорника и несколько наблюдательных пунктов.

В иной ситуации они поступили бы просто, заказали артналет по развязке и, пользуясь суматохой, проскочили под общий шум. Но их конечная цель требовала полнейшей тишины и покоя. Потому приходилось надеяться на чувствительные приборы и, в немалой степени, на удачу.

Последнюю сотню метров до трассы они шли, как по минному полю. Осторожно, шаг за шагом, осматриваясь и фиксируя каждый подозрительный объект, который засекали снуферы с тепловизором.

Только убедившись, что в зоне видимости никого нет, ползком подобрались по невысокой майской траве к асфальту. День был солнечный, безветренный. Нагревшаяся поверхность медленно отдавала тепло. И это большой плюс — на таком фоне издалека их вряд ли рассмотрят с опорников наблюдатели.

Для того, чтобы пересечь открытое пространство в полном снаряжении, им понадобится около тридцати секунд. Шульга еще раз в режиме карты просмотрел все засеченные объекты в радиусе пятисот метров. Ни один ни с севера ни с юга не перемещался в их сторону. Мысленно перекрестившись, подал команду.

— Вперед!

Назгул вскочил. Пригибаясь и чуть петляя, чтобы быть похожим на пересекающего дорогу зверя, перебежал на противоположную сторону, растворился в придорожном кустарнике. Секунд через двадцать в динамике спутникового канала раздался короткий щелчок: все нормально, вокруг чисто.

Еще раз глянув на карту, Шульга выдохнул и рванулся вперед. Повторяя отработанные движения, голова вниз, ноги чуть согнуты, рывки небольшим зигзагом, достиг спасительной зеленки, проломился через куст и упал в траву. Рассмотрел метрах в пяти силуэт Назгула. Выдохнул.

Подождали минут пять. Убедившись, что у противника не начался резкий радиообмен, а все засеченные объекты где были, там и остались, продолжили движение.

За трассой начиналась нейтральная полоса, тянущаяся до конечной цели — промзоны.

Глава 2.Филин

Передача смены затянулась до темноты. Комвзвода, уходящий с позиций, бывший луганский ВВ-шник, быстро ввел Филина в обстановку. Ничего нового, в целом. Позиции укров не поменялись. Снайперские точки вскрыты и пристреляны. Минометные батареи хрен знает где, как обычно, артиллерия за высоткой, прикрывает развязку.

Наблюдая за тем, как его бойцы спрыгивают в окопы и, волоча пожитки, распределяются по блиндажам, Филин под визгливый голос старшины роты, который на повышенных тонах обсуждал со своим коллегой ведомость приемки-передачи имущества и выяснял, кто должен на этот раз убирать толчок, поднялся на наблюдательный пункт.

Взводный опорник, на котором ему и его людям выпало счастье провести ближайшие две или три недели, представлял собой небольшую систему траншей, соединяющих блиндажи и огневые точки. Приехав на позицию прошлой осенью, Филин, оценив обстановку настоял, чтобы его ввод находился именно здесь. И не ошибся.

До конца января участок, примыкающий к Авдеевской промзоне, был довольно спокойным. Постреливали, конечно, но ни серьезных артналетов, ни, тем более, штурмов ни та, ни другая сторона не осуществляли. По мелочам, как везде. То бандеровцы шмальнут по дорожной развязке, то ополченцы полезут отжимать плохо оборудованные позиции.

Все изменилось месяца три назад, когда укры точным выстрелом ПТУРа подбили на трассе армейский автомобиль. Стоящий на ротации батальон, потерявшил сразу два десятка бойцов, комбат решил "отомстить". Командование давно собиралось отодвинуть линию от дороги и потому закрыло глаза на "несанкционированные действия". Но получилось не так, как хотели.

Попытка выбить укров из опорников, расположенных справа и слева от филиновских позиций, вышла серьезным боком. Те при обстреле, как часто бывало, не разбежались, а вгрызлись в землю и вызвали подкрепление. Прибывшие на усиление войска грамотно придавили нападавших артиллерийским огнем и под прикрытием бронетехники провели зачистку. В результате "инициативный" батальон ДНР не только понес большие потери, но и лишился двух ключевых позиций. Правее от Филина в промзоне откатились почти до самой дороги, а левее оставили опорник "Алмаз".

Именно тогда Филин по достоинству оценил свой тактический нюх. Его ВОП прикрывал развязку и железнодорожную платформу с веткой, уходящей в сторону укров на авдеевский коксохим. На станции были электричество, вода и канализация, что позволило нормально организовать быт. Сама же развязка представляла собой эстакаду, переброшенную через железнодорожные пути и прикрывала позиции от обстрелов. Ветка обеспечивала дополнительную защиту — местные хозяева металлургических комбинатов, по слухам, платили и украм и ополченцам за то, чтобы те ее не обстреливали.

Так что благодаря опыту, который как известно, не пропьешь, пока слева и справа проходили жестокие бои, Филин со своими бойцами сидел в тепле и сухости в надежном укрытии и не боялся, что их проутюжат, как соседей, гаубицами и крупнокалиберными минометами. И это его устраивало вполне. Нет, не трусил конечно, война — это работа. Но в его личном плане мероприятий подвиг, как у барона Мюнхгаузена, не значился.

Задача, которую он сам перед собой поставил звучала просто и прозаично — досидеть без залетов до осени в ДНР и по завершению спецкомандировки вернуться в Новочеркасск. Там забрать "временно изъятые" документы, добиться, чтобы по факту участия в боевых действиях сняли ранее наложенные взыскания, восстановиться в майоры и возвратиться на службу в ГРУ. Подпола ему не видать, конечно, как своих ушей, даже после Донбасса, но у старшего офицера другой статус и, главное, совершенно иная пенсия.

Конечно с предыдущим послужным списком ему не то, что в родную Москву — на европейскую территорию России нет шансов губу раскатывать. Нужно быть реалистом. Просидеть оставшиеся восемь лет выслуги в каком-нибудь сибирском Зажопинске с непросыхающими офицерами, их страшными как смерть и слабыми на передок женами, комарами размером со снегиря и забитыми хуже крепостных бойцами, при этом самому не спиться и не сколоться — уже счастье. Но даже до такой сомнительной радости остается еще пять месяцев. И прожить их нужно так, чтобы и шкуру не потерять, и начальство не разозлить. Но вот как раз с этим, учитывая сегодняшние события, есть проблемы.

Накатывались сумерки. Филин приник к окулярам стереотрубы, провел вправо-влево. Железнодорожное полотно, выныривая из-под моста, уходило на юго-запад. По нему установлена граница зоны ответственности и распределены сектора обстрела. За железкой темнеет широкая посадка с густым кустарником, которая перетекает в безлюдный дачный поселок. Дальше, вне зоны видимости, промзона, за три месяца превращенная бандеровцами в мощный укрепрайон.

До вражеских позиций — восемьсот метров. Дистанция пулеметной стрельбы, для миномета и танка вообще не вопрос. Но артприкрытие — не главное. После дебальцевских боев пятнадцатого года обе стороны ждали наступления противника и активно нашпиговывали нейтральную полосу минами и растяжками. Но жизнь, точнее природа, внесла свои коррективы. Расплодившиеся на безлюдье лисы, зайцы и фазаны, а вскоре и пришедшие неизвестно откуда кабаны быстро зачистили территорию, провоцируя случайными подрывами порой полноценные артдуэли. Да и хозяева дач с приходом теплых дней часто сюда наведывались, кто вещи забрать, а кто посмелее и безрассуднее — вскопать огород. Так что по молчаливому согласию перелесок и укры и ополченцы дачи минировать перестали.

Завершив визуальный осмотр местности и убедившись, что существенных изменений нет, Филин в мыслях возвратился к текущим проблемам. Сперва привычно разложил факты по хронологии.

Утром он неожиданно получил сообщение от однокашника из Киева, в котором тот предупредил о готовящемся покушении на командира армейского корпуса ДНР. Причем указал, что ликвидацию будет проводить та самая группа, что умыкнула из-под Ростова беглого украинского президента, перестреляв людей Филина.

Если бы не последнее — Филин плюнул бы и забыл, влезать в игры спецслужб и политику, как показал опыт, себе дороже. Он не агент и не охранник, а спецназовец, диверсант, при этом далеко не последний в ГРУ. Но отомстить за своих ребят — дело святое. Потому и сунулся с информацией к батальонному оперу местного МГБ.

Опер поднял его на смех, однако тут же рванул с докладом в Донецк. После чего произошло еще два события.

Перед самым выходом на ротацию в казарме нарик из его взвода предупредил, что на позициях Филина будут кончать. А уже в дороге по радио сообщили, что донецкий комкор генерал Субботин "трагически погиб в Сирии".

По совокупности ситуация для Филина складывалась, мягко говоря, нехорошая. Опер, чтобы продемонстрировать свою ценность, видно наврал с три короба про личную "сеть агентуры", а чтобы все лавры присвоить себе, приказал Филина устранить. Но это до того как было произведено покушение. После того как убили Субботина, опер со своими чекистскими заморочками как угроха отходил на второй план. Источником такой информации должны заинтересоваться на уровнях совершенно иных. Бывший донецкий СБУ-шник не партизан, спросят — молчать не станет. Так что теперь неясно, что раньше произойдет — смерть от "снайперского выстрела укрофашистов" на передке или вызов в Донецк на допрос.

Местного МГБ Филин не страшился. Поступил он правильно и законно — получив сообщение, передал по соответствующей инстанции. Хотите докопаться до первоисточника, чтобы его вербануть? Флаг в руки, мое дело взводом командовать. Он опасался своих российских коллег.

Уровень происшествия политический, смерть комкора для спецслужб залет не просто серьезный — страшный. Правильно доложить и назначить крайнего — основа работы офицеров любой конторы. Потому шансы на то, что его наградят за разумную инициативу или же просто тихо придушат на знаменитом донецком подвале, чтобы не ляпнул лишнего, оценивались Филином примерно пятьдесят на пятьдесят. Неясно ведь, кто в этой суматохе его доклад придержал, кто наоборот, дал ему ход.

Но проблемы нужно решать по мере их поступления. И первой был сделанный особистом заказ. А кто попытается его ликвидировать, Филин знал.

Психованный Болгар, богатырской наружности Вагон и молчаливый Домбай. Эти три ивановских уголовника до его прихода фактически заправляли взводом по тюремным понятиям. Троица связана темным прошлым, лидера у них нет, а потому справиться с ними не удавалось до его появления никому. Но Филин еще в Чечне искоренил в роте контрачей дедовщину, а потому в считанные дни сумел, выражаясь их же феней, загнать блатоту под шконку.

Вагона, отказавшегося убирать туалет, зажал в угол и показательно при свидетелях отхренячил обломком швабры. С Болгаром, собиравшим у бойцов дань, тихо пообщался, разбудив его ночью приставленным ко лбу «Стечкиным». Тот на следующий день после ужина сам пришел, предложил нейтралитет, так что до Домбая очередь не дошла. Правила такие — троица в дела взводные не суется, на авторитет не посягает, но и он в их «бизнес» не лезет. Филин тогда пожал плечами и предупредил, что на позициях бардака не потерпит. Так до сих пор и жили, но приказ особиста сломал хрупкое равновесие.

Взгляды, оценивающие и прикидывающие, Филин начал ловитьс самого момента отбытия. Бойцами ивановские были опытными, опасными. Могли провернуть все так, что комар носа не подточит. Впрочем, особая тщательность им была не нужна. Для ротного и комбата, ссыльный упрямый ГРУ-шник, отказывающийся гонять мимо своего опорника контрабас — только обуза, так что особо разбираться не будут…

Находиться каждый день в ожидании, когда тебя станут кончать, Филин не собирался. Нужно было решить проблему как можно быстрее. Желательно до утра.

Глава 3.Городецкий

После отъезда президента вновь назначенный секретарь Совета Национальной Безопасности и Обороны, Виктор Городецкий, традиционных пустых речей произносить не стал. Члены совета — министры-силовики и другие топовые державники, поздравив, кто тепло, а кто сухо, тут же разъехались — день подходил к концу, а у каждого море дел.

Только после этого Городецкий перевел дух. Все, свершилось. Должность, которую он для себя наметил как очередную ступеньку, теперь его! Три года упорной работы, ожиданий, потерь и, чего уж греха таить, ощутимых даже для него инвестиций было потрачено на достижение этой цели.

Что дальше? Ну, прежде всего, включиться в работу так, чтобы не выглядеть бледно на фоне своего предшественника.

В отличие от человека, занявшего, и вполне заслуженно, более высокий пост в государственной иерархии, Городецкий публичной персоной не был. В телевизоре и на сайтах он не мелькал, а заслуги, приведшие его в это кресло, имели такой характер, что хвастаться ими можно было лишь в очень узком кругу.

Утром на президентском сайте появится пресс-релиз и журналисты начнут копать подноготную. Но это проблема пиар-команды, его же дело — в считанные дни перехватить реальное руководство над подчиненным ему аппаратом. И откладывать не нужно, сразу же и начнем. Хотя сперва, конечно, следует закончить дела в Донецке.

Городецкий попросил руководителя аппарата оставить людей на рабочих местах еще на час-полтора, на случай если ему понадобится какая-то информация, и вскоре остался один в большом зале.

Перед глазами еще стоял поднимающийся из кресла президент. Только теперь Городецкий понял, до какой степени тот устал. Нет, не от этой церемонии представления, она была рутинной, не требовала никаких умственных и душевных усилий. От всего сразу.

Городецкий прикинул, смог бы он потянуть эту должность и понял, что вряд ли. Здоровье, личная свобода, публичность и вытекающая из нее бессмысленная ненависть огромного числа граждан твоей страны, постоянный стресс — слишком дорогая цена за право занимать это кресло. Но тут уж каждый решает для себя.

Он же достиг того, к чему стремился несколько лет. И символом, материальным воплощением высокого статуса был лежащий перед ним на столе предмет.

Ноутбук "тактического" дизайна, такие он видел раньше лишь на фотографиях армий НАТО, а с приходом Назгула в группу — и у людей Шульги. Небольшой, в крепком титановом корпусе, по гранями и углам залитый каучуковыми амортизаторами. Это конечно не "ядерный чемоданчик", но предмет, по власти и возможностям сравнимый в современном мире с гетманской булавой. Такой есть только у Президента, а вот теперь и у него.

Эта коробочка — квинтэссенция принципа divide et impera. В нее через независимые каналы поступает информация из нескольких десятков секретных источников, позволяя обладателю смотреть дальше и видеть больше чем остальные.

Городецкий поднял крышку, дождался когда засветится экран, вставил в гнездо аппаратный ключ, переданный ему помощником президента, вскрыл защищенный конверт, из тех, в которых передают пин-коды банковских карточек, ввел пароль.

Вот она, власть!

В этом завораживающем слове каждый видит свое. Функционеры прошлой эпохи, такие, как главный его оппонент, Мовсесян, готовы убивать за близость к президентскому телу, считая, что возможность формировать мнение главы государства — самый важный ресурс для осуществления византийского принципа "власть без публичности и ответственности". Те, что делали карьеру в силовых структурах, уверены, что власть — это право назначать и увольнять генералов. Генералов — это, конечно условно, речь идет о пресловутом сталинском принципе "кадры решают все".

Городецкий же давно понял, что ни возможность нашептывать на ухо президенту, ни право распоряжаться должностями не идут ни в какое сравнение с тем, что дает волевому и умному человеку чтение бегущей по экрану ленты скупого текста. Чтобы президент продолжал слушать твой шепоток, чтобы правильно расставлять на посты людей и потом не выпускать назначенцев из-под контроля, нужно знать больше и раньше чем остальные. Даже то, что они сами не знают или предпочитают забыть. А все это позволяет этот неуклюжий на вид компьютер.

Здесь развединформация, из источников, которые не догадываются о существовании друг друга. Оперативная обстановка в зоне боевых действий, очищенная от военного эзопова языка, без обычного вранья и "улучшающих" искажений. Тонны компромата на всех — от уборщиц Пенсионного фонда до первых лиц государства. Реальное, не из СМИ, состояние экономики и финансов.

Создание такой системы было идеей нынешнего президента, на нее он потратил два года жизни, море нервов и тонны денег. Но дело того стоило. Не сказать, что управление государством таким образом переместилось в смартфон, одному человеку, даже с феноменальными ментальными способностями, невозможно перелопачивать такие горы в реальном времени. Но ключевые решения теперь можно было принимать осознанно, а не руководствуясь, как раньше, "сердцем" или субъективными оценками ближайшего окружения.

Знаменитое выражение Френсиса Бэкона, философа и лорд-канцлера эпохи британских Стюартов переводят как "Знание — сила". Но это перевод искаженный, интеллигентский. В исходном своем значении фраза, встречающаяся еще в трактатах арабских мудрецов, звучит как: "Знание — это власть!". Получив доступ к этому концентратору информации, Городецкий обладал властью не меньшей, чем президент.

Нет, в президенты он сам не метил. Насмотрелся, слава богу, с четырнадцатого года, что это за "синекура", Слишком зависим и несвободен человек на этом посту. Власть как самоцель, да и деньги Городецкого не интересовали, он уже лет десять стоял во главе собственной, пусть и небольшой, но бизнес-империи. Наркотическая страсть к цифрам со многими нулями, бессмысленно-дорогим игрушкам, вроде яхт, дворцов, модных женщин, престижных автомобилей, и спискам "Форбс" у него прошла после первого заработанного миллиона.

Власть и деньги давно уже стали для него средством. А цель, личная и совершенно конкретная, выкристаллизовалась в конце две тысячи четырнадцатого года.

Городецкий хотел войти в историю как политик, возвративший Украине Донбасс.

Глава 4.Шульга

Вскоре после заката низкое донецкое небо затянули слоистые облака. Луна скрылась, и нейтральная зона погрузилась в густую вязкую темноту. Для Шульги с Назгулом лучших условий невозможно было придумать — с одной стороны чувствительность и без того тонких приборов повысилась процентов на пять, с другой — оставшуюся опасную часть маршрута, примерно полкилометра заросшего поля между автотрассой и железной дорогой, можно преодолеть с минимальным риском.

Тем же порядком, по очереди, короткими перебежками, согнувшись и двигаясь зигзагом, от ямки до ямки, они достигли высокой насыпи.

Нужный объект находился вроде недалеко — по навигатору ровно семьсот двадцать шесть метров. Но расстояние это было, как в замороченном фильме диссидента Тарковского, обманчивым.

Сходящиеся к Ясиноватской развязке длинный переулок и железнодорожная ветка, если глянуть на карту, образовывали треугольник, внутри которого находились Авдеевская промзона и дачный поселок. Периметр — три с половиной километра, площадь — семьдесят гектаров. География, с учетом многочисленных построек, тактически сложная.

Дополнительный фактор — промзона, со стороны дач прикрытая минными заграждениями. Ставили их как обычно, по-партизански, бойцы, находящиеся на ротации. Из опасения "зрады" не информировали командование, по невежеству карт минирования не делали и чаще всего не передавали информацию сменщикам. Потому затаившиеся до поры до времени под заборами и огородами "универсальные солдаты", не "обезвреженные" зверьем, тихо ждали своего часа.

Противопехотные мины здесь использовались самых невообразимых систем и конструкций, от самоделок и моделей Второй Мировой войны до современных модернизированных "Клейморов" с электронными датчиками. В такой солянке даже с оборудованием, которым располагали напарники, нарваться было — раз плюнуть. Потому маршрут вел в обход дач на север, по перелеску.

Готовясь к операции, они долго не могли понять, почему Курьер, нанятый для тайной переброски из ДНР двухсот пятидесяти миллионов наличных долларов, выбрал такое стремное место. Разобрались после того, как сюда скатались. Прикинулись волонтерами, закатили на двух полуубитых "бусах". Пока тамошние бойцы разбирали привезенные ништяки — от борщевых наборов до броников, попили чай с командиром и втерлись к нему в доверие, вручив новый дрон. Потом, изобразив поломку в машине, переночевали на ротном опорном пункте.

Вот тут все и выяснилось. Рекогносцировку они делали еще до февральских боев, когда большую часть промзоны контролировали сепаратисты.

В то время тут было относительно тихо-мирно. Бойцы, стоящие у жилой застройки, с наступлением темноты частенько пускали местных туда-сюда. Стариков-пенсионеров, живущих в "дыре" — из жалости, в магазины и чтобы снять пенсии в банкоматах. Нелегалов и контрабандистов — за деньги, это было здесь делом вполне нормальным.

Стало понятно, чем руководствовался Курьер, когда выбирал место для тайной базы. Промзона к тому времени почти вымерла, "Тропа Хошимина, работала почти как часы", так что оборудовать схрон для двухсот миллионов долларов и переправлять их порциями, меняя маршруты и документы было не таким уж и глупым решением. Но вот где он упрятал контейнер американских денег на автобазе, где в тот момент находились сепарские позиции, оставалось только догадываться.

Человек, известный как Береев Олег Тудвасович, был личностью незаурядной. Судя по обрывочным историям, гулявшим, по словам Назгула, в узких кругах элитной преступности и спецслужб, этот загадочный человек проворачивал при жизни и не такое. Поймать бы и допросить, но увы. С легкой (или тяжелой, как посмотреть) руки Шульги Курьер уже третий год как кормит раков в Большом Совском пруду города Киева.

Идея совместить операцию по ликвидации в Донецке российского генерала с поиском заветного схрона зародилась у напарников сразу же после февральских боев. Сепаров из автопарка наш десантно-штурмовой батальон выбил, но закрепиться в нем так и не смог. С тех пор территория оставалась нейтральной. А раз нейтральная — значит пустая. Самое то, чтобы спокойно ее обшарить.

В процессе подготовки, разобрав найденный в вещах Курьера обрывок карты буквально по миллиметрам, Назгул создал 3D модель местности, которую они вдвоем "облазили" в очках виртуальной реальности перед тем как наметить порядок действий. План заключался в том, чтобы ночью добраться до территории автопарка и вдумчиво, по квадратам, ее обшарить. Полтора гектара — площадь не бог весть какая, часа четыре работы, но ежу понятно, что гражданин Береев не выложил деньги на видном месте, снабдив их хорошо различимой табличкой, потому попотеть придется.

Схрон, к ворожке не ходи, замаскирован в каком-нибудь здании или подвале, на территории их немало. На такой случай Назгул выписал из Японии несколько навороченных анализаторов, позволяющих находить подземные аномалии. Проблема заключается в том, что ни один из самых современных приборов, по честному признанию производителей, стопроцентной гарантии не дает. Земля, как и голова — предмет темный и исследованию почти что не поддается. А потому придется ориентироваться на месте, доверяя больше своему опыту.

На успех безнадежного мероприятия Шульга, в отличие от Назгула, изначально не заморачивался, хотя, конечно, помечтать о кладе любил. При этом он представлял себе не эффектные презентации масштабных бизнес-проектов, как это делал выросший на западе компаньон, а видел совершенно конкретную кучу денег. То, что это бабло можно, как в кино, превратить в дворцы, машины и яхты, Шульга не думал, ему хватало выше крыши доходов с тех нескольких миллионов, которые достались в позапрошлом году. Но в том, что, получив такое, с позволения сказать, наследство они, как организация с очень специфическими задачами, смогут выйти на совершенно иной уровень, Назгул был прав на все сто.

Невзирая на призрачность кладоискательских надежд, Шульга, на случай выигрыша в эту смертельно опасную лотерею, все необходимые меры принял. На ближайшем от автопарка украинском опорнике их со вчерашнего утра ждал Варяг, которому, не сообщая подробностей, приказали взять с собой инкассаторский бронированный микроавтобус. Такая машина вопросов в зоне АТО не вызовет, ими здесь пользуются как военные, так и волонтеры. От пуль и осколков защищает усиленная капсула, для их целей вариант идеальный. Прикрывшись от досмотров серьезными удостоверениями, с промки на такой машине можно выскочить за пределы Донецкой области меньше чем за час. Но и это еще не все. На следующий этап вывоза было заготовлено несколько вариантов, с общей целью — не засветить добычу для Городецкого.

Ни про схрон, ни про "бонусную" часть операции напарники своему боссу ничего не сказали, потому что делиться не собирались ни с кем. Но Городецкий — советник президента и прозападный олигарх, человек с феноменальным чутьем и аналитическими способностями шахматиста, а кроме того имеет информаторов буквально во всех мыслимых сферах. В процессе подготовки операции мог запросто унюхать подвох. Не он ли, кстати, в последний момент слил сепарам информацию об их группе? — подумал Шульга.

Резон в таком подозрении был. Предупреждение пришло слишком поздно и ликвидации помешать не смогло. А вот отход усложнило невероятно. Будь они чуть менее расторопны, не встреть по дороге армейскую колонну сепаров, к которой нахально пристроились, скорее всего, нарвались бы на МГБ-шное оцепление, способное распознать фальшивые документы. А при таком раскладе вариантов кроме как принять бой просто не оставалось. Учитывая, что они находились в глубине вражеской территории, с предсказуемыми последствиями — от гибели до плена.

Но нет, не стал бы Городецкий так рисковать. Просто потому, что это необдуманно и глупо. Он ведь отлично понимает, что их с Назгулом легко не взять. А если хоть один из компаньонов спасется, то канал утечки информации вычислят в тот же миг. После чего из куратора и партнера всесильный советник и олигарх тут же превратится в мишень. Причем несложную, ведь Шульге с Назгулом о нем практически все известно.

Но есть и другой, более существенный фактор, исключающий Городецкого из круга подозреваемых. Сверхсекретная группа государственных ликвидаторов, которую полгода назад возглавил Шульга, была краеугольным камнем его политического влияния, а удачно проведенные операции — ступеньками, поднимающими к высотам государственной власти. Не станет он рубить сук, на котором сидит. Нет, здесь что-то другое.

Кто же все-таки их сдал, если не Городецкий? Надо бы выяснить. От того, кто за всем этим стоит, будет зависеть и то, как их встретят. Об операции, составе группы и цели, знали только участники. Было, конечно, много людей из обеспечения — технический персонал киевской базы, агенты, занимавшиеся предварительным сбором информации, переброской в Донецк оружия и снаряги. Но каждый из них отвечал за ограниченную, локальную задачу и общих выводов сделать не мог. По крайней мере до вчерашнего дня.

Почему до вчерашнего? Потому что перед выходом на позицию Городецкий, по установленной процедуре, должен был получить подтверждение лично у президента. А вот тут, похоже, и протекло! У главы государства свой круг посвященных. Люди в этом кругу, если судить по информации в интернете, мягко говоря, очень разные. Специфику и возможности группы они представляют слабо, а потому неверно оценивают последствия слива не понимая что эти действия квалифицируются как дерганье тигра за усы во время охоты. Так что, скорее всего, утечка — именно там.

Кто конкретно и с какой целью? Вариантов немеряно. Но это уже потом. Когда возвратимся, поймаем — спросим, а сейчас главное — миновать дачный поселок и проникнуть на территорию автопарка.

По графику под насыпью они должны были провести пять — шесть минут, есть время на сеанс связи. Шульга включил спутниковый телефон, промониторил новости. А вот это уже интересно!

Ближе к вечеру пресс-служба министерства обороны России объявила о гибели в Сирии генерал-лейтенанта Субботина от мины, выпущенной боевиками Исламского Государства.

Ну что же, это в корне меняет дело. Стало быть, кремлевские мудрецы, оценив ситуацию, решили не признавать, что их двухзвездочный генерал, убитый точным попаданием в голову "укрофашистским" снайпером, был геем. Скрыть это, с учетом того что Субботина пристрелили во дворе того самомго дома, где он прятал любовника было бы нереально. Понятное дело, при российской пещерной гомофобии это, как нынче принято говорить, зашквар. Жаль, что генерал не был к тому же еще и евреем, получился бы полный фарш. Но и этого оказалось достаточно. Для роспропаганды хуже разрушения образа грозных и невидимых ихтамнетов — "истинных арийцев, борющихся за свободу Донбасса", может быть, разве что, каминг-аут самого Путина. Так что будут оплакивать "героя Сирии" и молчать в тряпочку.

Для Шульги с этих резонов были вполне практические последствия. Раз генерал по официальной версии погиб в далекой "сестре", то здесь, в ДНР, шума особого не подымут и дальше можно работать спокойно.

Время! Ну что, товарищи аргонавты, вперед, за Золотым Руном…

Шульга махнул Назгулу: двинули! Тот кивнул, опустил на глаза маску с дисплеем дополненной реальности.

Машинально проверившись по радиоснуферам и тепловизорам, напарники, перевалив через насыпь, сбежали вниз. Выждали тридцать секунд. Медленным шагом, всматриваясь в изображения на экранах, двинули по опушке.

Глава 5.Филин

Убедившись, что его небольшое воинство обжилось и распределилось по сменам, Филин начал обдумывать окончательное решение возникшей проблемы. Урки, получившие приказ от особиста Масленко его кончать, долго тянуть не станут. Для майора в сложившейся ситуации хороший Филин — мертвый Фили.

Главная сложность заключалась в том, что все трое заточенных на покушение были лучшими солдатами взвода. Филин, начиная с выпуска из военного училища, все время служил в элитных подразделениях, а потому, попав в ДНР, был крайне удивлен тому факту, что костяк армии здесь составляют те, кто в прежней жизни были преступниками, радикалами или бандитами. Со временем понял, в чем дело.

Роль пехоты в боях двадцать первого века невелика, первую скрипку играют танки, бронетранспортеры, тяжелое вооружение. Там, где работает техника, важнее всего организованность, дисциплина, профессиональная подготовка и интеллект. А вот в классической пехотной войне прошлого, двадцатого века, где друг другу противостоят небольшие подразделения, где основным оружием бойцов является автомат, при прямом столкновении без прикрытия бронетехники и артиллерийской поддержки, главными полезными качествами становятся кровожадность и безбашенность. Способность хладнокровно выстрелить в человека, глядя ему в глаза, важнее дисциплины и тактической подготовки.

Именно такими людьми и были трое доморощенных киллеров. Филин в этом убедился, когда в одном из рекогносцировочных рейдов они нос к носу столкнулись с группой противника. Ивановские урки с волчьими инстинктами и хорошо развитым чувством стаи ни секунды не рефлексируя открыли огонь, а потом безо всяких эмоций тщательно обшмонали трупы.

Филин искоса глянул на небо. Серое, затянуто дымкой, ни звезд, ни луны. Самое оно для бандитов. И как же в сложившейся ситуации поступить? Если уйти спать в блиндаж — можно и не проснуться. Тело с перерезанным горлом найдут в траншее, спишут, как обычно, на пресловутую ДРГ. Просидеть на наблюдательном пункте всю ночь без сна — глупо и очень опасно. Устанешь, потеряешь выдержку и обостренность реакций, потом возьмут тепленьким. Спровоцировать на столкновение прямо здесь? Их трое, пока одного пристрелишь, двое пырнут ножом, а потом дадут показания, что у капитана крыша поехала. Здесь это дело привычное.

Так что при сложившемся раскладе, прикинул Филин, остается только одно. Взять уголовников на разведвыход в нейтралку и там без лишних глаз и ушей разрешить возникшую конфликтную ситуацию. Как Высоцкий пел: "…кто кого переживет, тот и докажет, кто был прав, когда припрут".

Риск, конечно, есть, и очень большой. Ивановские заряжены на убийство, привыкли играть без правил. Однако и опыт спецназа тоже чего-то стоит. То, что он возьмет в разведку именно их, бандитов не испугает, он так делал в начале каждой ротации. В перелеске они его вряд ли пристрелят. Слишком близко позиция, комбат прикажет вытащить тело, там и выяснится, что он убит выстрелами в спину, потому что других вариантов с ним покончить у них не будет. Нет, все произойдет, когда они доберутся до дачных поселков. Рядом промзона, где окопались укры, на участках множество подвалов, выгребных и компостных ям. Достаточно спрятать труп, и озвучивай потом дознавателю любую правдоподобную версию.

Именно таким образом и решил действовать Филин, только поменять местами дичь и охотников. Двигаясь замыкающим, пересечь всю зеленку, потом раствориться меж домов и заборов, после чего устроить вдумчивое сафари. Благо тепловизор у него был.

Линейному взводу по штатному расписанию прибор ночного видения не полагался — дорогой электроникой в армейском корпусе ДНР оснащались только снайперы и спецназ. Однако жить все хотят, а потому надежным белорусским "Пульсаром" Филин обзавелся в первую же неделю. Деньги он выбил у комбата из контрабандного общака, а железяку бойцы через посредников купили в Славянске.

Небольшой комиссионный магазинчик в украинском городке был известен всем военным по обе стороны линии разделения огромным выбором и нереально низкими ценами. Филин поинтересовался, откуда такая коммерция, ему объяснили. В начале войны украинские волонтеры навезли в зону боевых действий невероятное количество всевозможной ночной оптики. Счет шел, по слухам, чуть ли не на десятки тысяч. Но халява есть халява. Не жалея бесплатное, не неся материальной ответственности, бойцы дорогие приборы не берегли. Обращались варварски, после первой же поломки за бесценок сдавали местным. Уходя, продавали тепловизоры, на чистом глазу считая их своей собственностью, а вырученные деньги общественной платой для "ветерана"…

Но это их дело, пусть там сами между собой разбираются. Филину важно, что со своим ухоженным монокуляром он ночью на нейтралке был, по сравнению с урками, зрячим, а значит имел критическое преимущество.

Филин еще раз прикинул маршрут, вероятные действия свои и ивановских. Пришел к выводу, что с троими может не справиться. Урки обладают звериной чуйкой. Снимешь, даже с глушителем одного — двое уцелевших, хорошо зная местность, начнут охотиться. Прижмут к земле, один останется сторожить, а второй пойдет за подмогой.

Нет, брать с собой придется только двоих. С двумя он справится, а третьего, по возвращению "пригласит" на дальнюю огневую точку для проведения душевной беседы. Одиночка не станет рыпаться. Сутки, по крайней мере, пока не свяжется с заказчиком, а тот скажет, что дальше делать. Но этого будет достаточно, чтобы разрулить ситуацию.

Прикинул, кого из троих оставить. Решил Домбая — он самый тупой.

Еще раз все взвесив, Филин связался с КП батальона. Получив добро на выход, предупредил соседей, чтоб не шмаляли. Пошел к своим.

Вагон с Болгаром резались в очко в блиндаже. Получив команду готовиться к выходу, радости не скрывали. Еще бы, задача, поставленная особистом, таким образом упрощалась для них предельно. Дал полчаса на сборы, сам упал на свою, отгороженную брезентовой ширмой командирскую кровать из деревянных ящиков.

Ночь, как говорится, темна и полна ужасов, так что не мешает минут двадцать перекемарить.

Глава 6.Городецкий

Новый кабинет Городецкого был вычищен так, словно дом только что сдали в эксплуатацию. Пахло деревом и свежей побелкой. В этом не было ничего удивительного — предшественник давно уже готовился к переводу.

Городецкий опустился в глубокое, поскрипывающее хорошо выделанной кожей, кресло, выложил на лаковую поверхность стола ноутбук. Машинально повыдвигал ящики — ни соринки. Ладно, обживаться будем потом…

Но все-таки что-то от предшественника осталось. В первую очередь телефон правительственной связи, пресловутая "десятка". Номера этой закрытой сети были двузначными, то есть иметь их могли не больше ста человек, потому обладание таким телефоном в системе статусных ценностей околоправительственной тусовки ценилось выше, чем специальные автомобильные номера. Городецкому, впрочем, все эти игрушки были до большой лаврской лампады.

Вторым предметом из этого небогатого наследства был пульт, напоминающий дистанционку кондиционера. С его помощью управлялась система защиты. Им Городецкий сразу же и воспользовался.

Тихо пророкотали замки и фиксаторы на дверях. На окна опустились бронированные жалюзи. Через несколько секунд на пульте рядом с кнопками загорелся зеленый индикатор, показывающий что теперь кабинет представляет собой "черную комнату" защищенную от любого прослушивания.

Ноутбук загрузился почти мгновенно. Городецкий ввел пин-код, приложил палец к сканеру, затем, следуя голосовым инструкциям, заглянул в глазок устройства считывания сетчатки. Эти данные хранились в базе еще с тех пор, как он получил официальный статус советника.

Разобраться в интерфейсе было несложно — обычный браузер, все функции выведены в закладки. Для разминки он пробежал глазами сводку международных событий — ничего интересного. Машинально глянул на котировки в Гонконге. Ага, по двум пакетам акций за ночь он поднялся миллионов на семь, нужно будет брокеру позвонить…

Ладно, это все мелочи. Теперь, когда политические дела позади, следовало сосредоточиться на событиях, происходящих в Донецке. Доклады о том, что подрывник Галл и снайперка Дайми покинули опасную зону и сейчас находятся на пути домой он получил еще перед совещанием. А вот от Шульги и Назгула не было ни слуху ни духу.

Не сказать, чтобы Городецкого это критически беспокоило. Шульга был командиром вдумчивым, непростым. Операции планировал тщательно, при этом старался максимально ограничивать информацию даже в кругу своих. В том, что он, никого не поставив в известность, изменил маршрут выхода и ушел в режим полного радиомолчания, не было ничего экстраординарного. По крайней мере, пока. Но береженого бог бережет, тем более, что теперь для отслеживания ситуации у Городецкого имеются совершенно иные возможности.

Он прошелся по закладкам, настроил фильтр. По экрану поползла лента последних неочищенных сводок СБУ, ГУР, Генштаба и МВД. Как быстро выяснилось — он открыл ящик Пандоры. Потому что первая же, привлекшая внимание, агентурная сводка заставила буквально скрипеть зубами.

По сообщению агента Лисичка после обеда в здание МГБ(Донецк) прибыл оперуполномоченный Масленко, куратор сотой бригады и доложил о том, что он через собсвенную сеть агентуры получил информацию о готовящемся покушении на Хмурого. По его словам, это покушение должна осуществить та самая группа украинского спецназа, которая действовала в прошлом году в Ростове.

По словам одного из проводивших беседу, майор Масленко, желая подчеркнуть свою значимость, отказался выдать источник информации, мотивируя это его "особой секретностью".

Не добившись откровенности, дознаватели МГБ прибегли к помощи находящихся в здании коллег из СВР. Через полчаса Масленко сообщил, что информацию он получил от капитана Филина, командира взвода в курируемой им бригаде.

Так как Филин, согласно личному делу, это офицер ГРУ, который до перевода в ДНР возглавлял службу охраны похищенного украинского президента, и был разжалован из майоров, на первом этапе его информацию приняли за недостоверную, расценив как естественное желание привлечь к себе внимание с целью реабилитации. Тем не менее, в профилактических целях телохранители Хмурого были поставлены в известность о вероятной угрозе.

После того, как на Хмурого было осуществлено успешное нападение, а комплекс мероприятий по задержанию диверсантов позитивных результатов не дал, Филин стал приоритетным объектом расследования.

В расположение батальона была немедленно направлена группа захвата, однако выяснилось, что рота, в которой служит Филин, несколько часов назад вышла на позиции в район Ясиноватой. Оперативным составом были осуществлены отвлекающие мероприятия с целью отозвать Филина в штаб бригады под правдоподобным предлогом, однако командир роты доложил, что вскоре после прибытия капитан с целью оценки обстановки на местности, прилегающей к опорному пункту, убыл в нейтральную зону на разведвыход.

Иными данными Лисичка не располагает, так как, по его словам, через два часа после ликвидации Хмурого, следствие и мероприятия по информационному прикрытию происшествия полностью взяла на себя Москва.

Городецкий в голос матерился, читая, что с ним случалось редко. С одной стороны, конечно, новости неплохие. Хмурый убит, в этом больше нет никаких сомнений. Агентурное сообщение, судя по временной метке, было часовой давности, а это значит, что Шульга с Назгулом смогли уйти. С другой же, как выяснилось, операция была на самом краю провала!

Интересно, как же этот опальный капитан смог узнать, сидя в Донецке, тайну, в которую и в Киеве были посвящены единицы? Городецкий перебрал варианты. Время реализации — после обеда. Возьмем час, который понадобился, чтобы Филину доложить, а оперу добраться до МГБ. Стало быть, он получил информацию примерно в тот временной интервал, когда в Донецке завершился военный парад и началась "демонстрация трудящихся". То есть в то самое время, когда Городецкий находился в кабинете у президента, почти сразу же после того, как тот дал добро. При этом разговоре присутствовал третий. Именно тот, кто чуть не отговорил главу государства от ликвидации. То есть единственным посторонним человеком, который знал все подробности, был начальник отдела в администрации Мовсесян.

Первой мыслью Городецкого было — немедленно поставить крысу в список на ликвидацию. Причем на первое место, так чтобы зачистить к концу недели. Однако, чуть остыв, вновь назначенный секретарь СНБО импульсивное решение изменил.

Интриганы-аппаратчики — живучие твари и, что противнее, многочисленные. Уберешь этого — в доверие к президенту вотрется такой же, если не хуже. Так что пусть пока живет, но дышит по графику, который Городецкий ему лично и установит. Зачистить — это всегда успеем.

Кстати о ликвидации. Не решит ли Шульга, что это он, Городецкий его подсавил? Да и вообще, куда он пропал?

Глава 7.Филин

Первую часть плана Филин разыграл как по нотам. После короткого пересыпа стал собираться. Привинтил на АКСУ глушитель, проверил, как выходит из ножен "Рысь", надежный златоустовский боевой нож, купленный по случаю у бывшего СОБРовца из соседней роты, проигравшегося в карты. После того как им будет зарезан один из блатных, придется выбросить в ближайшую выгребную яму, чтобы не оставлять улик, если потом обнаружат тело. Нож было жалко, но своя шкура дороже куска металла.

Второго он планировал уложить традиционно и безыскусно — пулей в затылок. Автомат не табельный, без гильзы никто концов не найдет. Завершая подготовку, проверил заряд аккумуляторов в тепловизоре. От таких вещей зачастую и зависит жизнь.

Урки, получив команду на выход, радостно оживились. Узнав, что идут втроем — не расстроились, слишком были в себе уверены. Чернявый, нервный Болгар иного оружия, кроме автомата, не признавал и броник принципиально игнорировал — носить тяжести не любил. Однако в разгрузку натолкал магазинов так, будто собирался всю ночь держать оборону, из чего Филин сделал вывод, что убийцы планируют изобразить перестрелку с вражеской ДРГ.

Вагон, ивановский громила, тщательно скрывающий от остальных, что крайняя ходка у него была не только за тяжкие телесные, но и за сопутствующий износ, собрался надеть защиту, но глядя на подельника отложил броник и каску в сторону. Нож, блатную "бабочку", сунул, правда, в карман. Но толку от нее в ночном лесу примерно как от булавки.

Филин привычно заставил обоих попрыгать. У Болгара в кармане зазвенела связка ключей. Какие двери собирался отпирать на разведвыходе этот придурок, Филин не стал уточнять, приказал выложить. Болгар передал ключи Домбаю, что-то ему прошептал. Домбай, туповатый шкаф, способный размозжить голову кулаком, согласно кивнул.

Вышли в назначенное время. Добрались скрытно до дальней траншеи опорника. После того как с позиции его бойцы дали несколько отвлекающих очередей, рванули к ближайшим кустам. Сперва Домбай, за ним Вагон, замыкающим Филин.

Места были знакомые, исхоженные на прежних ротациях, потому двигались уверенно, стараясь избегать кустов и закрытых пространств, где обычно устанавливают растяжки. Мины здесь были редкостью, так что нарваться особенно не боялись. Хотя всматривались, конечно, до рези в глазах в траву.

Рощицу лежащую между опорником и дачным поселком, преодолели без приключений, лишь единожды вспугнув то ли лису, то ли собаку. На опушке остановились, обнюхались. Убедившись при помощи тепловизора, что вокруг ни души, Филин дал команду:

— Вперед!

Вагон, а за ним Болгар послушно нырнули в дыру в заборе. Стало быть, где-то на участках его и начнут убивать. Но такой сценарий в творческие планы Филина не входил. Когда речь идет о жизни и смерти — каждый сам себе режиссер.

Он аккуратно переместился метров на тридцать левее, без малейшего шума заскочил на соседний участок и занял позицию за полуразвалившимся нужником.

Болгар и Вагон, ни о чем не подозревая, двигались дальше. Только на следующем огороде начали понимать, что что-то нечисто. Филин, короткими перебежками их преследовал.

— Командир, ты хде? — тихо гулькнул Вагон. Голос у урки был испуганный.

— Закрой хлебало! — прошипел Болгар, не догадываясь, что его слышно на десять-пятнадцать метров. Это тебе не магазины в Самаре подламывать, тут совсем другой навык работает…

— Свалил, похоже! — прошептал, правда уже потише, Вагон.

— Всегда был умный, — согласился Болгар. — Почуял, падла!

— И че будям делать?

— Да ниче, дебил, бля! Куда он отсюда денется?

— Тоже верно.

Такая уверенность уголовников Филину очень не понравилась. В заброшенном дачном поселке с сотней, если не полутора участками, застроенными самыми разнообразными халабудами, ему очень даже было куда деться, и это ивановские не понимать не могли. Стало быть, есть у них какой-то, не учтенный Филином козырь.

Ну что же, сделаем то, чего они сейчас точно не ожидают.

Глава 8.Шульга

Шульга двигался, глядя на мир через маску-дисплей системы "Flir" последнего поколения. Этой модели не было пока и в полузакрытых армейских каталогах, и как ее раздобыл Назгул, оставалось для всех загадкой, даже для Городецкого. Олигарх и державник, с которым компаньоны по установившемуся порядку согласовывали все крупные траты группы, увидев цифру в инвойсе крякнул, но визу свою поставил. И, как выяснилось, не зря. Сверхсовременная ночная оптика превратила опасный лесок в виртуальный мир.

Деревья поредели и в поле зрения появились заборы дач, местами разрушенные. Чтобы не отвлекаться, Шульга поставил фильтр. Теперь на экран выводились объекты больше двадцати килограммов.

— Внимание! — прошелестел за спиной голос Назгула. — На четыре часа.

Напарник двигался замыкающим, и в его обязанности входил контроль тыла, поэтому он первый засек постороннего. Шульга обернулся, продолжая краем глаза отслеживать главное направление. Действительно, человек! Система уже определила контур как цель и вывела над головой у объекта основные характеристики. Масса — двести шестьдесят пять фунтов, это сколько же? Ого, примерно сто двадцать кеге. Лось здоровый.

— Ложись! — коротко бросил Шульга и упал в траву.

Заняв позицию, продолжил анализировать ситуацию. К этому времени прибор обсчитал объект и определил оружие: автомат и большой охотничий нож. Двигался Лось сходящимся курсом, от сепарских позиций, со скоростью два километра в час, время от времени приостанавливаясь. То есть медленно и осторожно. Какого лешего, интересно, он делает на нуле? В такие места даже марвеловские супергерои из комиксов не рискуют лезть в одиночку.

— Бетмен, где твой Робин? — словно читая мысли Шульги пробормотал Назгул.

— Будем выяснять? — поинтересовался Шульга. — Или нехай чемчикует…

— Куда-то же он идет, — резонно предположил напарник. — Давай проследим, все равно нам пока по дороге. — Пристрелить, сам понимаешь, всегда успеем.

Шульга кивнул, потом сообразив, что Назгул его не видит, прошептал:

— Принято. Идем на максимальной дистанции.

Дождавшись, когда цифра на экране достигнет полсотни ярдов, то есть между ними и Лосем будет около пятидесяти пяти метров, поднялись и медленно двинулись вслед за ним.

Лось вел себя осторожно. Достигнув опушки, спрятался за стволом дерева, осмотрелся. Убедившись в том, что, по его мнению, вокруг чисто, проявив неожиданную прыть, одним броском перескочил к забору. Еще постоял и через дыру проник на один из дачных участков.

— Конфеты он там прячет от сослуживцев что ли? — буркнул Назгул.

— Может и так! Но скорее всего, идет с кем-то на встречу…

Вариант вполне вероятный. Если предположить, что Лось — наш агент-осведомитель, то понятно, почему он один. В таком случае ему навстречу сейчас движется кто-то из наших. А стало быть, не нужно лезть и мешать.

Шульга уж было собрался дать команду продолжить движение, как на самом краю зоны видимости прибора появилось еще два объекта. Тоже с оружием, правда, массой поменьше. Вели они себя странно.

— Страйкбол там что ли устроили, командир? — поинтересовался Назгул. И тут же уточнил, — Нет, похоже, дедматч. Позиции занимают так, будто они не вместе, а каждый за себя.

Шульга переключился на режим карты. Расклад был и вправду довольно странный. Лось, которого они засекли, по всей вероятности увидев одного из вновь обнаруженных, спрятался и начал его осторожно преследовать. Преследуемый же, в свою очередь, перемещался от укрытия к укрытию с оружием в положении "к бою" и явно охотился на второго. Точнее — на третьего, так как на экране появился еще объект. При этом третий и четвертый двигались в паре по ломаной траектории, словно кого-то искали.

Тот еще ребус, конечно. Перед тем как двигаться дальше, его следует разгадать. Надо врубиться, кто тут в какие игры играет.

Шульга махнул рукой, давая команду Назгулу: "Подбираемся ближе!". Они быстро пересекли опушку и вслед за Лосем нырнули в дыру в заборе.

Затаились, огляделись. На дистанции в тридцать метров четыре фигуры можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Шульга начал прикидывать, что за танцы на льду. ДРГ? Не похоже. Все четверо вооружены обычными автоматами, за плечами нет рюкзаков с минами и бе-ка. "Мух" или АГС-ов за спинами не просматривается. Нет, так на чужую территорию серьезные люди не ходят. Да и маловато их, диверсанты обычно действуют впятером-всемером. Тут что-то совсем другое.

Двигаясь огородами по задам дачных участков, вся эта сложная цепочка наблюдателей за наблюдающими медленно перемещалась к северной окраине дачного поселка, то есть выходила на край промзоны. Дальше, если верить карте и спутниковым снимкам — шли кустарники и прошлогодние пустые траншеи, за которыми, с противоположной стороны переулка, находился нужный компаньонам объект.

Минут через десять затянувшаяся прелюдия назревающей драмы, похоже, стала наконец подходить к финалу. Дистанция сократилась и теперь их можно было уже разглядеть в деталях.

Первые двое — обычная, походу, сепарская пехота. Комбинезоны-горки, стандартные калаши, без пламегасителей и подствольников, зато разгрузки, полные снаряженных магазинов. Так выглядят типовые воины прифронтовых позиций. Тот, что следил за ними — намного серьезнее. Масса 187 фунтов (что-то больше восьмидесяти килограммов) в облегченном бронике, каске, с АК-74, Стечкиным и с толковым десантным ножом. Офицер, судя по характерным движениям, имеет специальную подготовку. Преследующий офицера и замеченный первым Лось почти без оружия. Невзирая на внушительные габариты — самый слабый из всей этой странной четверки. Такого главное — с ног свалить, дальше делай что хочешь. Но это в случае крайней необходимости.

Четверка была разношерстной и очень странной по поведению. Они вели себя скорее не как разведчики а… как люди, которые отошли подальше, чтобы решить какие-то свои, внутренние дела. Ну да бог с ними, пусть сепары хоть все перережут друг друга, войскам меньше работы. Главное чтобы не подняли шум, после которого непременно начнется обстрел. Но, похоже, они и сами не хотят шуму. Вот и посмотрим, кто кого сейчас начнет убивать.

Шульга вслед за Назгулом поднял «Хеклер» и навел на «среднего», маркированного как «TH-002», точку лазерного прицела.

Глава 9.Филин

— Тихо, здесь я! — произнес Филин, выходя из укрытия.

— Не пугай, командир! — Болгар не скрывал облегчения. — Ты чего в ентих курмышах замастырился?

— Показалось. Пошел проверить.

— И че?

— Да ниче. Два ежа. Все, побазарили и пошли! Участок до промзоны пройдем, и на сегодня хватит.

— Может перекурим, начальник? — попросился Вагон. — Тут стеночка, вокруг ни души, ветра нет, спрячемся. Я тихо, в ладошку…

В реальном разведвыходе Филин бы конечно не то что курить — поссать не разрешил дебилу. Однако сейчас нужно было по максимуму создавать внештатные ситуации, чтобы, возвратившись, объяснить гибель двух уголовников их собственным разгильдяйством. Мол вышли из-под контроля, приказов не выполняли, укры из секрета заметили, открыли огонь. Однако для надежного осуществления плана требовалось подобраться еще метров на сто поближе к вражеским позициям.

— Ладно, давай! — сделав вид, что подумал и принял решение, сказал Филин. — Только смотрите мне, по первой же команде подрываетесь и продолжаем движение.

— Да как скажешь, начальник! — довольный как слон Вагон плюхнулся на задницу прямо в траву и привалился к стене.

Чуть в сторонке присел на корточки и Болгар.

Филин, чтобы не вызывать подозрений, устроился рядом, сделав вид, что отдыхает. Позиция была безопасной — он успеет вытащить Стечкин раньше, чем любой из киллеров направит на него ствол.

Но урки все-таки его обманули.

Глава 10.Шульга

В тот самый момент, когда Шульга собрался дать команду открыть огонь, в группе охотников-страйкболистов началось странное.

Спецназер, который следовал за двумя ополченцами, в то же время сам являясь объектом слежки для крадущегося за ним Лося, неожиданно изменил поведение. Шульга пронаблюдал на экране дополненной реальности, как Спецназер окликнул двоих, после чего они встретились, переговорили, и устроились на отдых за полуобвалившейся кирпичной стеной сарая.

Непонятные между ними какие-то отношения. Что в первую очередь бросалось в глаза — Спецназер своим спутникам не доверяет и, похоже, в любой момент ожидает нападения. Сел, привалившись спиной к стене. Автомат поставил, но руку положил на бедро, где хорошо различалась удлиненная кобура. Понятно, на бедре ствол с глушителем. Оптимальное оружие, чтобы отреагировать на неожиданное нападение, Шульга бы точно так же и поступил если… Если что? Да то, как будто бы люди, с которыми ты вышел в разведку, планируют тебя убить, и ты об этом отлично знаешь, но готов их сработать сам на опережение.

— Почему он их не убрал сразу? — спросил в наушник Назгул. — Шел же чисто, мог сработать безо всяких проблем.

— Неясно, — ответил Шульга.

— Возьмем-допросим? — предложил детектив.

— Можно! — согласился Шульга. — Язык, отлично ориентирующийся в нейтральной зоне, а судя по поведению, Спецназер был именно таким человеком, может пригодиться для выполнения основной задачи. 3D-модели — это хорошо, но реальность порой подкидывает такие сюрпризы, что ни один писатель, даже с самой богатой фантазией, не рискнет их вставить в сюжет, зная что ему все равно не поверят. — Но сперва поглядим, чем там у них самих дело закончится…

— Согласен! — сказал Назгул. — Ждем. — И опустил ствол.

Шульга продолжил наблюдение. С развитием событий эта странная мизансцена яснее не становилась. Ополченцы, в отличие от Спецназера, взведенного как пружина, повели себя предельно по-идиотски, словно не на нуле работали, а вышли продышаться в свою траншею. Один, с автоматом на животе, не оглядевшись по сторонам, где стоял там и сел. Развалился вальяжно, словно у себя дома. В такой позе его можно было слепить тепленьким не то что пулей или ножом — врукопашную. Пока вскочит, три раза успеешь подбежать-отоварить. Второй удивил еще больше. Присел в сторонке по-зековски на корточки, чуть враскорячку и… и закурил в ладонь!

— Утконос меня задери! — прошептал Назгул и добавил непонятное. — They really want to be carked?

Крайние три месяца Шульга активно поднимал свой английский, уже неплохо говорил и читал, однако специфические выражения напарника, выросшего в Новой Зеландии, порой загоняли его в тупик. Хотя в данном случае идею можно было понять и без углубленного знания диалектов. Шульга и сам не мог сообразить, с какого хрена этому урке так резко жить надоело.

В смертельно опасном месте, каким являлась нейтральная зона, где по ночам рисковали появляться разве что люди вооруженные до зубов и оснащенные тепловизионным оборудованием, как правило, стреляющие на каждый подозрительный шорох, большего кретинизма, чем зажженная сигарета, невозможно себе представить. Но самое странное заключалось в том, как на этот зековский демарш отреагировал Спецназер. Потому что отреагировал он… никак. Продолжил сидеть в напряженной позе, ни слова не сказав спутникам.

— Да что же это за троица, черт возьми!?

Озвученный Шульгой вопрос был риторическим, однако Назгул на него ответил. Причем цитатой.

— Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет, и выйдет из него не дело, только мука…

— Скорее уж квартет… — буркнул Шульга. — Их не трое, а четверо… Как, сепарье, вы не садитесь, а в разведосы не годитесь.

— Кстати о четвертом, — прервал Назгул поэтический поединок. — Смотри-ка, что он творит!

По всей вероятности зажженная сигарета была условным сигналом. Лось приблизился метров на десять к троице и спрятался за забором. Затем, двигаясь медленно и предельно осторожно под прикрытием того же забора обошел их так, чтобы оказаться по противоположную сторону кирпичной стены, у которой трое расположились на отдых.

Место было ему, видать, привычное и знакомое, так как Лось действовал в темноте уверенно и спокойно.

— Сейчас пропадет из виду! — сказал Шульга. — Назгул, переместись метров на тридцать вправо, чтобы пасти всю команду. Связь включай только в крайнем случае, огонь первым не открывай. Эти трое у меня, как на ладони, если что — то сам справлюсь!

Напарник кивнул.

Бело-красный силуэт на экране вскочил и бесшумно заскользил вслед за Лосем.

Глава 11.Городецкий

Последнее сообщение от Шульги Городецкий получил еще днем. Командир группы сухо проинформировал, что они с Назгулом прошли блокпосты, охватывающие Донецк, этим и ограничился.

На этапе планирования Шульгой как руководителем и главным координатором были приготовлены три пути эвакуации.

Первый — бывшее бомбоубежище почти в центре города, осторожно переоборудованное в автономное укрытие, с месячным запасом воды и еды и небольшим, но хорошо подобранным арсеналом, коммуникациями и двумя запасными выходами. Схрон был устроен ненацгвардейцами, сохранившими верность присяге еще в четырнадцатом году, чтобы укрываться во время массовых выступлений, а потому ДНР-овские силовики о нем понятия не имели. Там, по замыслу, если после ликвидации не удастся выбраться из кольца, Шульге с Назгулом предстояло тихо, как мышь под метлой, просидеть неделю, а то и две, пока все не успокоится. Однако маячок, установленный на тщательно замаскированном входе в укрытие, свидетельствовал, что с позавчерашнего дня, когда там проводилась последняя "предстартовая" проверка, в убежище никто не проникал.

Вторым, скорее отвлекающим вариантом, была контрабандная фура с левыми телевизорами, за которую Назгул "порешал" с региональными МГБ-шниками на проводку мимо постов в районе Горловки. Деньги уплачены были немалые, а среднее оперативное звено правоохранительных органов, что в Украине, что там, в Донецке — невеликие патриоты. Однако когда жареным запахнет, то рисковать не будут и, скорее всего, сдадут.

Городецкий снова открыл ленту оперативных данных, пощелкал клавишами, вводя в строку поиска нужные ключевые слова. Ага, есть. Вот еще одно агентурное сообщение.

В ДНР, после того как ограниченная информация о покушении на Хмурого была доведена региональному оперативному составу, уполномоченный по приграничному режиму Ясиноватского района сообщил о "попытке вербовочного подхода со стороны человека, представившегося как офицер ФСБ Вороненко, работающий в ДНР под прикрытием удостоверения майора МГБ".

По словам оперуполномоченного, ему предложили за вознаграждение обеспечить переправку на территорию, контролируемую незаконным правительством Украины, контрабандную оргтехнику в особо крупных размерах. Сотрудник МГБ выразил согласие на противоправные действия, по его словам, в целях проведения оперативной комбинации. Однако узнав о теракте, предположил связь между двумя событиями, так как они происходили в один день, и поставил в известность о контакте свое непосредственное руководство. По его информации, контрабандный груз будет двигаться через Горловку по второстепенным дорогам. На место предполагаемого маршрута выдвинута группа спецназа.

Далее следовало довольно точное описание внешности Назгула и указано, что со слов двойного агента-опера составлен фоторобот. За любую информацию о террористе, который "покушался на жизнь главы республики" обещано вознаграждение.

О судьбе злосчастной фуры с контрафактными теликами в сводках больше не говорилось ни слова, стало быть, на место перехода линии разделения она так и не вышла. А это означает, что Шульга предусмотрительно не воспользовался и вторым вариантом.

Третий вариант был самый шумный и опасный, совсем уже на крайний случай. Наш батальон, дислоцирующийся в районе Красногоровки, юго-западного предместья Донецка, по команде должен был имитировать наступление на вражеские позиции, а Шульга и Назгул, воспользовавшись суматохой боя, просочиться к своим. Благо, имеющееся у них оборудование позволяло обнаруживать и обходить любые опасные цели.

Но и здесь была тишина. Никто условного сигнала о времени, когда следует начать бой, не отправлял и не получал.

Куда же они пропали? Если бы их взяли, то лента сводок была бы красной от информации. О таких "победах" ни один сепарский командир не станет молчать. Приняли бой? Но по сводками Генштаба с наступлением темноты на позициях тихо.

Осталось лишь предполагать, что Шульга, не доверяя никому, даже Городецкому, подготовил еще один, а то и несколько путей выхода. Тут, как ни крути, Городецкий не мог его винить. Пример с Мовсесяном показывает, чем выше поднимается информация, тем больше вероятность ее утечки. Так что командир группы был скорее прав, чем неправ. Но все же знать, где он находится, нужно. Хотя бы для того чтобы оказать поддержку, если понадобится.

Кто из группы должен обеспечивать с нашей стороны встречу? Варяг! Разведчика оставили на большой земле именно потому, что он знал почти весь "ноль" как свои пять пальцев и мог договориться на месте с любым комбатом.

Городецкий вышел в чат, разведчик не отвечал. Он послал сообщение, на резервную почту. В ответ снова ни звука.

В принципе, логично, Шульга, если изменил план операции, то и каналы связи тоже все поменял. Стало быть, его людей не достать. Но не всех. Городецкий отключил экранирующие глушилки, взял обычный свой телефон. Выбрал в списке нужный контакт.

Иван Кокойко, юрист группы со дня ее основания и доверенное лицо Городецкого, был официальным компромиссом по достигнутой между ним, Шульгой и Назгулом договоренности, после того как группа из государственной структуры превратилась в проект, который они проинвестировали втроем. Городецкий не скрывал, что Кокойко информирует его обо всем, что происходит на базе и делает аудиторские проверки. Шульга с Назгулом не возражали, они отдавали себе отчет что прыгнули в отношениях с Городецким выше голов, а потому были заинтересованы в прозрачности.

Кокойко отозвался не сразу — спал.

— Что известно по группе, Иван? — спросил Городецкий. — Где Варяг?

— Так не знаю ж! — акцент у юриста спросонья был глубоко западенский. — Порядок же, с момента выхода на операцию число участников ограничено. Вы сами так приказали…

— Они не выходят на связь. Никто. Была утечка. Нужна хоть какая-то информация. Что угодно, что может прояснить, где они собрались переходить через линию. Неожиданные действия, покупки, в конце концов…

— Минуточку, открываю компьютер! — Кокойко поскрипел, пошуршал. — Ну вот. Разве что. Позавчера Варяг перед убытием пригнал на базу новую машину, бронированный инкассаторский автобус. Приказал сделать полное техобслуживание, поменять номера. Для чего — не сказал. На ней потом и уехал. Работы внесли в ведомость, есть все данные и номера.

А вот это уже зацепка! Не стал бы Варяг просто так возиться со столь специфической техникой в разгар операции. Стало быть, нужно ее найти. По крайней мере, локализовать до региона.

— Спасибо, Иван! Что еще копнешь — сообщай, но не по телефону, а через сеть.

Городецкий снова включил защиту и дал запрос в базу контроля за дорожным движением. Камер системы "Рубеж" в Украине было понатыкано достаточно, чтобы вычислить практически любую машину. Если, конечно, у тебя есть соответствующий доступ и полномочия.

Не стал исключением и этот микроавтобус. Покинув базу, Варяг пересек Киев, ушел на Борисполь. За Полтавой свернул с харьковской трассы на Красноград. Срезав угол, выскочил на дорогу, соединяющую Харьков и Днепр. Перед Днепром ушел на Павлоград, затем на выездном КП Покровска бы замечен уходящим в сторону Авдеевки.

Ну что, похоже, район выхода определился. Теперь осталось выяснить, что там сейчас происходит. А для этого воспользоваться системой, на которую Городецкий уже давно точил зуб.

Он запустил через ярлык на рабочем столе приложение для "климатического мониторинга", дождался, когда обновятся данные, после чего выделил мышью квадрат, который его интересовал.

Минут через пять на экране высветился участок, ограниченный Авдеевкой и Ясиноватой, в реальном времени и мельчайших подробностях.

Глава 12.Филин

На голову Филину со стены рухнул приличный обломок. Он непроизвольно прикрылся. Секундного замешательства Болгару оказалось достаточно, чтобы вскочить на ноги и прыгнуть, раскручивая на ходу свою зоновскую "бабочку". Пока Филин соображал, что же произошло, урка навалился сверху на сидящего и с размаху пырнул.

Есть все-таки, наверное, бог. Инстинкты и опыт прожженного уголовника оказали ему скверную службу — лезвие, которое по задумке должно было поразить Филина в область между сердцем и селезенкой, уперлось в пластину бронежилета.

Болгар, не ожидавший такого, опешил, сбился. Филин тут же воспользовался замешательством, со всей дури лупанул зека подошвой берца в живот. Тот отлетел, упал.

Филин вскочил, прижался к стене. Оценил наскоро обстановку. Которая, мягко говоря, в его пользу не изменилась. Сидевший в паре метров Вагон, пока они волтузились с Болгаром, тоже успел встать на ноги, отпрыгнул в сторону, навел на него автомат и передернул затвор.

— Не стреляй, бля! — прошипел из травы Болгар. — Ты ж без глушака, услышат — минами с двух сторон накроют!

Болгар поднялся и, целя в горло, пошел на Филина с ножом. Справа, не отводя ствол, надвигался Вагон. Ежу понятно, что невирая ни на какие предупреждения этот болван выстрелит, если что.

В распоряжении у Филина оставалось секунды полторы-две при полном отсутствии возможности воспользоваться оружием. Автомат валялся в траве, не успеть. Нож и пистолет — тоже вне досягаемости, пока опустишь руку к бедру, пока достанешь — будешь легкой добычей. Сбежать бы — да не получится, сзади стена, впереди враги.

Попал ты, товарищ капитан, подумал про себя Филин. Говорил же в Чечне майор Светлов, нельзя недооценивать кавказцев и урок.

Смерть на войне — категория практическая. Все ее ожидают, хоть и не ждут. Но вот так, от воровского ножа, в дебильных разборках, прощелкав хорошо организованную подставу… В том, что его развели, как котенка, Филин не сомневался. Не с неба же ему на каску кусок упал. Как они это сделали, интересно?

Но вопросы "Кто виноват?" — потом! Сейчас гораздо актуальней "Что делать?"

Он нырнул, уходя с линии выстрела и сделал подсечку не ожидавшему такого Болгару. Болгар снопом обрушился в траву. Пока Вагон не опомнился, Филин выдернул из кобуры пистолет, вскинул ствол, одновременно сдвигая пальцем предохранитель, нажал на спуск. Стечкин, оснащенный глушителем, выпустил пулю почти бесшумно. Вагон схватился за плечо, завыл и начал садиться.

Что за фигня? Такого с Филиным не было со времен поступления в военное училище. Что-что, а стрелять он умел почище хваленого книжного Таманцева. Понял, оружие разбалансировано глушителем, потому выстрел навскидку вышел неточным, зашипел от злости.

Было бы время — добил бы вторым выстрелом, но сейчас не до того, сначала нужно разобраться с Болгаром. Филин развернулся, как вдруг на него надвинулась огромная тень. Домбай! А этот урод откуда здесь взялся!?

В доли секунды пришло понимание, как же именно его развели. Третий шел вслед за ними. В одиночку сюда не ходят, вот и сработал стереотип. Теперь понятно, кто сбросил кирпич со стены. Надо ж быть таким идиотом… Это было последнее, о чем успел подумать Филин перед тем, как тяжелая балка в руках Домбая прилетела сбоку и сбила каску.

Удар был мощным. Как говорится — были бы мозги, получил сотрясение. Спасла каска, спружинила, приняла основной удар, правда, свалилась с головы и упала на землю. Балка, не причинив вреда, просто отбросила его в сторону. Однако радоваться было рано — падая, он выронил пистолет.

Филин сел, тряхнул головой. Отталкиваясь ногами, отъехал назад. Нет у вас, урки, методов против Копченого. "Рысь" легко выщелкнулась из ножен, рукоять удобно легла в ладонь. Не лучшая, конечно, позиция. Работать ножом из положения сидя против двоих — тот еще номер. Как объявляет в цирке конферансье — смертельный… Но Вагон не боец - воет в стороне, баюкая руку и позабыв про свой автомат. А двое уже не трое.

Домбай пошел в атаку. Размахнулся балкой, и со всей дури врезал, так что в воздухе засвистело. Ну, тут ничего сложного, дураком родился, дураком этой ночью, скорее всего, и умрет. Филин откатился, вскочил на ноги. Как сразу же выяснилось — позицию выбрал неудачную. Пока он маневрировал, уходя от дубинки, Болгар переместился и оказался у Филина за спиной. Филин попробовал лягнуть в пах — не попал. Урка, сопя, сделал левой шейный захват и потянул Филина на себя, вынудив потерять равновесие.

В свете луны, закрытой низкими слоистыми облаками, сверкнуло лезвие "бабочки". На сей раз убийца не сделал ошибки и метил в незащищенное горло.

Глава 13.Городецкий

Про систему «Раптор» Городецкий был наслышан давно, но статус советника к ней доступа не давал. Естественно, он воспользовался первым же случаем, чтобы ее опробовать.

История "Раптора" была сама по себе достойна отдельного романа. В конце четырнадцатого года вновь назначенный прогрессивный министр инфраструктуры напряг правительство на бюджет и купил у канадцев за какие-то нереальные миллионы комплекс для экологического мониторинга.

Система, тогда она называлась еще не "Раптор", а имела длинное составное название, мало что говорящее человеку непосвященному, давала доступ к огромному количеству спутников наблюдения, а также имела каналы связи со множеством геобаз и встроенный мощный модуль обработки полученной информации. Умещалось все это в пяти серверных стойках, установленных в правительственном датацентре, а с внешним миром соединялось космическими тарелками.

После запуска и тестирования выяснилось, что с помощью экомониторинговой системы всю территорию Украины можно наблюдать в реальном времени круглые сутки. Идея была хорошей, однако, как у нас обычно бывает, быстро обратилась в то, что называется "цирк с конями".

Денег у министерства хватило только на ввод в эксплуатацию приобретенного монстра, а аренда каналов связи, оплата перенацеливания спутников и покупка данных у НАСА оказались бюджету не по зубам. Проект заглох, но через некоторое время им заинтересовались люди в аппарате СНБО.

Оценив возможности системы, предшественник Городецкого вышел прямо на президента, после чего необходимые деньги быстро нашлись, "Раптор" передали на обслуживание специально созданному секретному подразделению, и виртуальный ящер начал активно работать в военно-политических целях.

Тот, кто допущен был к терминалам "Раптора", мог наблюдать за любой точкой страны. В ясную погоду — в полном объеме, ночью и при плохой видимости — частично. А обработка системой данных, полученных из многих источников, при правильной постановке задачи обеспечивала, судя по мануалу, "максимально детализированную реконструкцию".

Городецкий полез в настройки. Это конечно не «Гугл карты» — интерфейс запутанней и сложнее, но разобраться можно. Он обозначил нужный район, нашел управление поиском объектов, загрузил из другой базы сигнатуру "Мерседес-Спринтера", именно такой марки был инкассаторский броневик, на котором Варяг приехал сюда из Киева. Такая машина встречается нечасто, а найдешь машину — найдешь и ее хозяина, не для того же он гнал ночью семьсот километров чтобы ее бросить…

Система поиска заработала, уменьшающимися прямоугольниками локализовала на фоне спутниковой карты несколько ошибочных целей, затем нашла то, что нужно. Белый "Спринтер" стоял под защитой полуразрушенного здания в центре Авдеевской промзоны.

Чтобы исключить ошибку, Городецкий вызвал схему расположения доступных спутников наблюдения, нашел тот, что висел с кормы микроавтобуса под максимально малым углом. Сделал снимок, где худо-бедно можно было различить номер.

Как выяснилось — попал, он совпадал с тем, который выдала система "Рубеж". Стало быть, Варяг собирается встречать командира именно в этом секторе. Ориентируясь по тактической карте, Городецкий сузил зону поиска до треугольника, вершинами которого были инкассатор и два опорных пункта сепаратистов, выше и ниже промзоны. "Не сепаратистов, а российско-коллаборантских войск, — поправил он сам себя. — Ты теперь лицо официальное, выдерживай терминологию".

Переключил систему на регистрацию тепловых объектов, прошелся по нейтральной линии. С удивлением увидел, что рощу и заброшенный дачный поселок облюбовало несколько семей кабанов, но помимо них в зоне вероятного выхода было пусто. Хотя нет, ближе к вражеским позициям люди все-таки обнаружились, причем сразу шестеро. Двигались они друг за другом, две пары и две единицы. Городецкий в вопросах узковоенных не был великим специалистом и навскидку понять, кто это, свои или чужие, не смог. Да и не заморачивался, запись идет, а для ее анализа имеются специально обученные люди.

Городецкий увеличил изображение. Трое, потом четверо там, внизу, сперва присели, но вскоре сошлись и начали активно двигать руками и ногами. Похоже, что дрались. Двое замыкающих в драке участие не принимали. Немного подождав, разошлись и начали охватывать первую группу.

Городецкий начал приближать картинку, чтобы разобраться, что происходит в деталях, но на этом его удача закончилась. То ли ветер изменился, то ли заработал на полную Авдеевский коксохим, но поверхность земли затянуло непрозрачным белесым туманом. Он чертыхнулся от досады, откинулся от экрана.

Система не зря стоила таких денег, в ней все было продумано, вплоть до функции оповещения, когда наблюдаемая территория снова станет доступной. Городецкий активизировал сигнал, сам же сел и начал думать, как и через кого можно там, на месте, найти Варяга.

Глава 14.Шульга

Шульга перевел маску дополненной реальности в режим целеуказания. Находящиеся в поле зрения фигуры тут же получили номера — от ТН-001 до ТН-004. Назгулу, как своему, умная система номер не присвоила, и даже уменьшила яркость тепловой сигнатуры, чтобы не перепутать.

Ситуация, тем временем, подходила к развязке. ТН-004, Лось исчез за кирпичной стеной, под которой сидели ТН-001 и ТН-003, Спецназер. ТН-002 продолжал курить в ладонь, сидя на корточках.

Через минуту на каску ТН-003 обрушился обломок величиной в голову. Спецназер попытался вскочить, но не успел, на него кинулся, прыгнув, словно пружина, ТН-002. Что там происходило, Шульга за спинами не увидел. Похоже, что ТН-002 попытался пырнуть ТН-003 ножом, но то ли не попал, то ли не дотянулся. Спецназер отбросил его, вскочил.

Дальше пошла рукопашная схватка, причем довольно нелепая. Четверка-Лось вылез из-за стены, размахивая какой-то оглоблей, единица отодвинулся метров на пять и поднял автомат, двойка поперла на Спецназера с каким-то смешным ножом.

Спецназер держался вполне прилично. Оценил ситуацию, подсек Двойку в падении, успел достать пистолет и ранил в плечо Единицу. Однако на этом его удача закончилась. Четверка, незаметно подобравшись с тыла в пылу сражения со всей дури отоварил его своей оглоблей.

Удар был зачетный, что бы там ни рассказывали и не писали на тактических форумах, дубинка изо всех видов холодного оружия — самое эффективное. Шульга ожидал, что Тройка рухнет в траву в разваленным черепом, однако Спецназеру опять повезло. Каска слетела, приняв на себя удар. Спецназер на ногах удержался, но при этом потерял пистолет. Встряхнулся, выщелкнул нож, уклонился от очередного удара, двинулся на Четверку. Но не дошел — Двойка успел незаметно переместиться и оказался у него за спиной.

ТН-002 занес нож, явно намереваясь перерезать Тройке горло. Нужно было что-то решать. Шульга наскоро прокачал ситуацию. Итак, что имеем? Группа сепаров вышла на ноль и устроила между собой разборки. Трое напавших, по поведению, скорее всего уголовники. Жертва — явно военный.

Вариантов просматривается три. Дождаться, когда урки покончат со Спецназером и продолжить движение. Перестрелять под шумок всех четверых, чтобы не мешали работать. Или же ликвидировать частично, оставленных в живых — допросить и оставить так, чтобы бойцы с нашего опорника потом смогли их забрать. Пленные — ценный ресурс.

Взвесив все за и против, Шульга остановился на последнем варианте. Но с небольшими уточнениями. Оставить в живых следовало только одного — Тройку. Спецназер был жертвой, а стало быть, у него есть на сепаров какой-то зуб. Уже плюс, будет на допросе сговорчивее. Ну и дерется он крепко, храбро, по — человечески обидно, если бойца-спецназовца зарежет какой-то зек, как свинью.

Приняв окончательное решение Шульга мгновенно начал действовать. Первым выстрелом вогнал пулю Двойке точно в бочину.

ТН-002 не успел достать лезвием горло Тройки, как его отбросило в сторону. Шульга дождался, когда он упадет и законтрил точно в висок. Затем перевел ствол на ТН-001. Раненый в плечо сидел на траве и раскачивался от боли. Подстроившись к ритму движения, Шульга задвухсотил и этого. Попал некрасиво, в глаз, но тут не до эстетики.

Активировал связь с Назгулом и дал команду:

— Четверка — твой, обнуляй. Тройку берем живым!

Назгул команду принял и уяснил. Цели в обеих системах были синхронизированы, так что ошибки быть не должно, но все же…

Шульга затаил дыхание, он уже настроился на допрос тройки, да и вообще, почему-то хотел, чтобы Спецназер уцелел. Желание это было абсолютно необоснованным с практической точки зрения и каким-то иррациональным. Но к такому Шульга привык — на войне интуиция становится дополнительным органом чувств, а потому следует к ней прислушиваться.

Выстрела Назгула он не услышал, Четверка как стоял, замахнувшись своей дубиной, так и ткнулся в землю лицом, словно в плохой комедии.

— Минус три? — уточнил Назгул.

— Да!

— Что дальше?

Решение у Шульги было уже готово.

— Забираем Тройку и быстро уходим.

Тройка-Спецназер застыл на открытом пространстве и ошалело вертел головой.

— Язык?

— Для начала — проводник!

— Резонно, он местность знает. Подранить?

— Не нужно, он опытный, оценит ситуацию — сдастся. А затрехсотим — придется тащить на горбу.

— Согласен! Только, внимательно. Это профи, мало ли что…

— Хорошо, я готов.

— Пошли!

Шульга и Назгул, покинув свои укрытия, начали приближаться к стоящему с двух сторон.

Глава 15.Филин

Говорят, если резко и глубоко резануть по горлу — это совсем не больно. Благородная, хотя и грязная смерть. Филин выдохнул, ожидая когда перед ним промелькнет вся жизнь, а потом забрезжит свет в пресловутом конце тоннеля. Однако, нож Болгара, не добравшись до шеи каких-то нескольких сантиметров, вдруг отлетел, прощально блеснув узким лезвием в свете укрывшейся за дымкой луны. Одновременно ивановский урка рванул Филина в сторону, словно его дернули за веревку.

Филин удержал равновесие. Не успел выдохнуть, как вдруг резко заткнулся завывавший рядом Вагон. Краем глаза Филин зарегистрировал — тот уже не сидит, а лежит. Поэтому то, что через долю секунды произошло с Домбаем, капитана не удивило. Амбал, увлекаемый массивной балкой, безвольной куклой упал в траву. Странно было другое. То, что пуля до сих пор не вошла в него, Филина.

Он прикинул обстановку. Вариант, что его спасли случайно оказавшиеся в нейтральной зоне свои, был даже теоретически нулевым. Любая спецгруппа с особым заданием не станет тратить время на непонятные чужие разборки — он сам именно так обычно и поступал. Сохраненная ему жизнь означает только одно. Из жертвы разборок ДНР-овских колхозных спецслужб он переходит в статус военнопленного Украины.

Радости мало. Обменяют, конечно, он российский кадровый офицер — для укров ценный ресурс. Но по возвращению церемониться не станут. Посадят на донецкий подвал и начнут выбивать показания, откуда узнал о покушении на Хмурого, и почему, перебив своих же бойцов, сдался фашистам.

Короче, даже в самом лучшем случае не видать ему теперь ни армии, ни пенсии. Ну да ладно, пока, как говорится, спасибо, что живой.

Ощущая себя сразу тремя тополями на Плющихе, Филин замер там где стоял, медленно поднял руки и негромко сказал:

— Не стреляйте, сдаюсь!

— Шевельнешься — пуля в голову! — прошипели в ответ. По-русски.

Филин, не опуская рук, огляделся. Справа от него, грамотно держа под прицелом, стоял боец. Но говорил не он, стало быть, есть по меньшей мере еще один, и он сзади.

— Руки за спину, медленно! — снова скомандовал невидимка.

Филин подчеркнуто дисциплинированно, стараясь не спровоцировать, подчинился.

Невидимка, не перекрывая директрису стоящему сбоку, приблизился. Запястья Филина обхватил жесткий и теплый пластик, два раза коротко вжикнули трещотки запоров. Ты смотри, модные! Используют пластиковые наручники.

Зафиксировав руки Филину, задний ловко и со знанием дела его ощупал. Вытащил из разгрузки магазины, сложил в траву. Достал прибор ночного видения, повертел, странно хмыкнул. Затем прошелся по карманам и складкам "горки", обнаружил в рукаве стилет, а в боковом шве длинную заточенную спицу. Еще раз хмыкнул и дал команду:

— На колени!

Филин опять же без суеты подчинился. Ничего унизительного в такой позе не было, хрестоматийное положение для полевого экспресс-допроса.

Убедившись, что пленный больше не представляет опасности, задний и передний, опустив стволы, встали в шаге напротив. Ага, пусть теперь укры сказки рассказывают, что у них натовские наемники не воюют! Прикинуты эти двое были так, что Филин, еще в старые добрые времена попав на совместные миротворческие учения с британскими САС, подобного близко не видел.

Незнакомые автоматы с короткими глушаками, явно не укровские "Форты", скорее всего Хеклеры. Камуфляж странного покроя и материала, глазу не за что зацепиться, почти сливается с фоном. Разгрузки приталены, вся снаряга закреплена по бокам — рации аптечки, ножи… За спинами плоские рюкзаки. Каски непривычные, на лицах вместо балаклав черные полумаски, к бабке не ходи — с экранами какого-то продвинутого ночника. Да, Филин, это тебе не старый контрабандный «Пульсар». В современную ночную оптику они были видны этим робокопам как на ладони. Ну а что там было у них на ногах, можно только себе представить…

— Фамилия, звание, должность, подразделение! — прерывая визуальную рекогносцировку Филина, произнес тот, что стягивал руки.

Нет, не наемники. Говорит по-русски, с тем неуловимым акцентом, какой отличает жителей центральной Украины. Скорее всего, он и есть старший, но это неточно…

— Филин. Капитан. Комвзвода. Вторая рота сотой бригады. Первый армейский корпус ДНР, — лаконично доложил Филин.

— Гражданин России?

— Так точно.

— Кадровый?

— Ну…

— Войска?

— Спецназ… ГРУ.

Прикидываться дохлым журавлем было бессмысленно. Чем выше будет его ценность в глазах пленителей, тем больше шансов, что оставят в живых.

— Давно воюешь? — спросил второй. Тоже по-русски, чисто, так говорят дикторы федеральных каналов и ленинградцы. Хорошенькие себе у укров наемники…

— Здесь — с февраля.

— Местность знаешь?

— В деталях.

Крайний вопрос добавил Филину оптимизма. Если им нужен проводник, то, стало быть, еще поживем. Не исключено, конечно, что, добравшись до нужной точки, эти двое, или сколько их там, буднично, профессионально пустят его в расход. Но до этого, пардон за неуклюжий каламбур, нужно еще дожить.

— Ну что? — спросил один у второго.

— Берем. Пригодится, — коротко сказал тот. — До места дойдем, дальше посмотрим.

— Поднимайся! Рот заклеивать не стану, дыши. Но хоть звук издашь без команды — сразу же положу! — предупредил второй.

Филин соглашаясь, кивнул. Медленно, стараясь не потерять равновесие со стянутыми за спиной руками, поднялся с колен.

— Где автопарк знаешь? Адрес — Ясиноватский переулок пятьдесят семь.

Номер дома Филину ни о чем, конечно, не говорил, но место было известно.

— Знаю! Отсюда — метров семьсот. Сначала через дачи, потом роща, кусты, овраг.

— Путь безопасный?

— Сто процентов не знаю, я здесь первый день после двух месяцев перерыва. Что ваши, что наши могли что-то поставить. Там по бокам траншеи — в них точно растяжки.

Старший кивнул.

— Все, выдвигаемся. Ты — вперед!

Филин послушно возглавил колонну и, удерживая в памяти карту, двинулся куда приказали, на север. Старший пристроился на дистанции пару метров. Опытный, сволочь, держит оптимальное расстояние. Если что и дернуться не успеть, а под одну очередь в случае засады не попадешь. Интересно, сколько же их всего?

Глава 16.Городецкий

Первым порывом Городецкого было самому позвонить авдеевскому командиру бригады, благо список контактов, находящийся в ноутбуке, содержал номера едва ли не всех силовиков Украины. Потом вспомнил про свою новую должность, одумался.

Для комбрига, чьи подразделения сейчас находятся в зоне боевых действий, звонок секретаря СНБО сам по себе событие. А уж глубокой ночью — вообще чепе. Нет, так поступать не следует.

Поручить кому-то из новых подчиненных, находящихся в здании, или связаться по команде через оперативного дежурного ВСУ? Тоже вариант нехороший. Слишком много неконтролируемых людей получат информацию о том, что вновь назначенный высокий чиновник первым делом интересовался какой-то разведгруппой на линии разделения. Кто свяжет этот факт с тихим шухером у донецких спецслужб, и с кем поделится своими соображениями, можно только догадываться. Нет, так рисковать нельзя. Но и сидеть без информации — глупо.

Перебрав варианты, Городецкий сделал вывод, что возможности его нынешнего поста исчерпаны. По крайней мере, до завтрашнего утра. Он снял защиту, и, к нескрываемой радости дежурной смены, попросил подогнать свою машину. К счастью выяснилось что госохране его еще приказом не отали как охраняемое лицо, иначе пришлось бы двигаться по городу позорным кортежем.

Заспанный водитель, узнав, что едут не домой, а в центральный офис компании, проникся державной важностью шефа и всю дорогу дисциплинированно молчал. Добрались по ночному времени быстро, благо и новое и старое место работы у Городецкого находились практически в центре Киева.

Отправив водителя на гостиничный этаж отдыхать, Городецкий принял душ, переоделся в привычную и удобную рабочую одежду.

Спать после длинного, трудного, да и чего греха таить, судьбоносного дня, хотелось изрядно. Утренний спор в кабинете у президента, напряженное ожидание ликвидации российского генерала в Донецке, ошеломляющий успех, фантастически быстрое назначение на ключевую должность, вечерние поиски пропавших Шульги и Назгула — даже для него это было немного слишком. Но пока не прояснится, что там на самом деле происходит в Авдеевке, отдохнуть не получится.

Он запустил кофейную машину. Сделал двойной эспрессо. Выпил, смакуя, настоящую Яву. В голове чуть зашумело, мысли начали проясняться. Этого хватит еще на час — полтора. После мозг перестанет работать и нужно будет хотя бы пару часов поспать.

Первый вопрос — связь с комбригом — быстро решился через Ивана Кокойко. Юрист был человеком общительным и имел знакомства в самых неожиданных местах. Получив распоряжение, не удивился, через полчаса доложил:

— Все верно, Виктор Сергеевич! С утра к ним на командно-наблюдательный пункт прибыл взвод разведки с непонятной задачей. Командует там наш Валерий Рязанцев. Судя по транспорту, который они с собой пригнали — банковскую бронированную машину, БТР и внедорожник — будут подстраховывать эвакуацию. Подробностей в бригаде никто не знает, им было выслано распоряжение из Генштаба. На этот момент пока все, что удалось узнать.

— Кто передавал им приказ из Киева?

— Говорят, была шифротелеграмма за подписью одного из первых замов…

Почему у НГШ есть одних лишь первых заместителей — три, а обычных чуть не десяток, Городецкий, как топовый управленец, не понимал. Если в подчинении есть структура, то у нее должен быть руководитель с собственным аппаратом. Замов, даже для огромного холдинга, достаточно одного, двух от силы. Если их поназначать целый взвод, то появляется паразитное звено управления, способное существенно понизить эффективность системы в целом. Этим, похоже, и воспользовались Шульга с Назгулом.

Городецкий допил кофе, привычно взболтнул гущу, словно надеясь увидеть в разводах ответы на поставленные вопросы.

За те полгода, что неожиданно разбогатевший командир группы и возникший, словно из ниоткуда, новозеландский страховой детектив чуть не силой навязали Городецкому вместо командно-подчиненных партнерские отношения, поводов жалеть о сделанном выборе они не давали.

По отдельности эти двое были не особо опасны, вместе же представляли собой гремучую смесь. Финансовые дела вели безукоризненно, операции проводили блестяще, в политику не лезли и даже внешнюю субординацию выдерживали. Но все, как говорится, бывает в первый раз.

Почему они вышли из-под контроля именно в этот момент? Почему избрали самый безумный из всех возможных маршрутов эвакуации? Зачем им понадобился банковский броневик, который Варяг пригнал аж из Киева? Убедившись, что все, что можно — сделано, он еще раз перезвонил Ивану, распорядился, чтобы тот держал руку на пульсе, и если в районе Авдеевки что-то будет происходить — немедленно его набирал. Дал команду и оперативному дежурному по СНБО. Правда место не уточнял, чтобы не давать лишнюю информацию, но ограничил интересующую его активность действиями разведгрупп, иначе начнут дергать по каждому случайному выстрелу.

Покончив с делами, ушел в комнату отдыха, разделся и рухнул на упругий матрас. Утро вечера мудренее.

Глава 17.Шульга

Последним препятствием перед точкой прибытия был, собственно, переулок — проезжая часть с разбитым асфальтом, которая просматривалась, а, стало быть, и простреливалась с опорников обеими сторонами. Но обочина за несколько лет войны заросла густыми кустами, так что открытое пространство составляло не более пяти метров.

Дождавшись, когда луна скроется в облаках, рванули, подгоняя пленного. Пересекли разрушенный забор, пристроились у бетонной стены, расслабились.

Убедившись, что вокруг нет биологических объектов крупнее кота, Шульга отключил дополненную реальность и огляделся по сторонам.

В реальности зона с вероятным Золотым шаром, у которого счастья хватит на всех и никто не уйдет обиженным, кинематографических ассоциаций не вызвала. Обычная заброшенная территория, таких в Украине немало и без войны. Остовы зданий, черные провалы окон, осыпавшиеся стены…

Правдя определенная мистика во всем этом деле таки была. Еще полгода назад, сразу после того как напарники-кладоискатели приступили к изучению клочка карты, найденного под обложкой паспорта у Курьера, начали выясняться удивительные подробности, причем совершенно эзотерического характера. Даже простой, казалось бы, адрес "Авдеевка, Ясиноватский переулок, 57" уже сам по себе представлял лакомый кусочек для конспиролога.

В первую очередь было неясно, каким образом улица, а точнее дорога протяженностью два с половиной километра, соединяющая два города — Авдеевку и Ясиноватую — окрещена переулком. Переулок по логике — проезжая часть внутри квартала, а это в крайнем случае, проезд. Ну назвали, так назвали, и не такое бывает.

Второй странностью оказалось, что этот адрес до сих пор числится в государственном реестре объектов, которые находятся под контролем Украины, хотя с четырнадцатого года доступа к нему нет. Сперва здесь находился опорник сепаратистов, затем, после недавних боевых действий, нейтральная зона и выжженная земля. Особого значения этот факт не имел, но все-таки…

Далее, сам переулок обозначался на разных картах совершенно по-разному. В Гугле он был "Ясиновський", на остальных — "Ясинуватський", так что простым поиском разобраться в этой путанице было непросто.

Продвинутый Назгул, подумав, предположил, что вся эта поисковая конспирология — дело рук самого Курьера. Покойный перевозчик был человеком мудрым и обстоятельным. Оборудуя схрон для двухсот пятидесяти миллионов, вполне мог нанять хакеров, чтобы внести в реестры и базы нужные изменения.

Шульга поначалу склонялся к такой же версии. До тех пор, пока не обнаружил, что Ясиноватский переулок есть не только в Авдеевке, но и в Киеве. Причем расположен он у самых Совских прудов, на дне одного из которых покоится тело Курьера! Это можно было бы теоретически списать на предусмотрительность перевозчика, который из каких-то параноидальных соображений выбрал для схрона в Авдеевке и своей базы в Киеве похожие адреса. Если бы не один смешной факт. Ясиноватский переулок появился на карте Киева вместе с новым жилым комплексом только через полтора года после того как случайная встреча Шульги-таксиста с пассажиром-Курьером завершилась смертью последнего.

Выслушав тогда Шульгу, Назгул длинно заковыристо выразился, используя непереводимую игру слов на новозеландском диалекте с неоднократным упоминанием не только бога Пунги, которого он считал своим покровителем, но и всего маорийского пантеона, после чего крепко задумался и наконец сказал:

— Ну а чего ты хотел? Там спрятаны четверть ярда чистой налички. Большей концентрацией реальных денег может быть только флешка с биткоин-кошельком. А бабки — это власть, энергия, сила, пересечение человеческих отношений и интересов. Так что неудивительно, что вокруг такого клада творится всякая чертовщина.

— Не боишься? — поинтересовался Шульга.

— А чего бояться? — искренне удивился Назгул. — Эзотерический фактор — рабочий момент. Просто учтем его в планировании, и все дела.

Как можно учесть в подготовке боевой операции влияние потусторонних сил, Шульга представлял себе смутно. В голове у него крутились "снятия порчи", "обереги", "изгнания бесов" и прочая хрень из объявлений в бульварных листках, которыми набивают забесплатно почтовые ящики. Однако Назгул поступил, как всегда, неожиданно и практично. Смотался на неделю в свой новозеландский Окланд, нашел там жреца бога Пунги и купил ему овечью ферму в тихом месте, где можно, не опасаясь чужих глаз, совершать жертвоприношения.

Вернувшись, сказал:

— Работаем. Этому алкашу моих баранов хватит месяца на три. Пока он будет их резать, а кровью мазать девственниц и не очень — мы в безопасности. Полинезийских культов, знаешь ли, даже вудуисты боятся, а уж ваши местные полухристиане-полуязычники нервно курят в сторонке. Ну а через три месяца, как говорится, умрет либо халиф, либо ишак, либо Насреддин…

На этом "эзотерическая подготовка" закончилась, и кладоискатели приступили к детальному изучению театра военных действий.

В мирные времена по нужному номеру то ли Ясиновского, то ли Ясиноватского, не то проезда, не то переулка располагалось довольно приличное автохозяйство. От основной территории промзоны оно стояло особняком. Периметр, сверху напоминавший букву "М", имел протяженность около пятисот метров, площадь участка в дачно-огородной терминологии — сто двадцать соток. То есть двадцать "советских" дачных участков или же одна резиденция богача средней руки.

Чтобы собирать грибы или просто прогуляться на солнышке — площадь смешная. Для тщательных ночных поисков — дохрена.

Сооружений в периметре было относительно немного — трехэтажное административное здание, где до войны сидело несколько фирм и офисов, большой бетонный ангар с гаражами и ремонтными мастерскими, плюс разбросанные по остальной территории постройки разного назначения — склады, помещение для охраны и прочая хрень, которая неизменно сопровождает любые промышленные объекты.

Автобаза существовала еще с советских времен, а потому напарники разумно предположили, что на ее территории должны быть еще и "объекты гражданской обороны" — проще говоря, бомбоубежища. Но информации о том есть они или нет, а если есть, то где находятся, ни в авдеевских, ни в донецких, ни тем более в киевских архивах не сохранилось.

Была ли это очередная предусмотрительность Курьера, просто стечение обстоятельств или же таки происки тайных сил, заморачиваться не стали. Бомбоубежища имеют входы и вентиляционные шахты — не иголка в стогу сена. А в том, что деньги спрятаны ниже земной поверхности, сомнений практически не было. Не рискнул бы Курьер, планировавший на год если не два вперед, оставить гору денег в закрытой комнате или на чердаке в здании, которое постоянно подвергается артиллерийским обстрелам.

Исходя из этих соображений, поиски следовало начинать с подвалов. Входы в них после боев, скорее всего, завалены, но в мире существует рынок оборудования для кладоискателей и геологов, для которых производится огромное количество всяческих детекторов подземных пустот на любой кошелек и вкус.

Правда, тут же выяснилось несколько неприятных вещей. По отзывам специалистов, эффективные системы — тяжелые и громоздкие, к тому же для их использования нужны специальные знания, чтобы правильно интерпретировать результат.

— Как МРТ, короче, — сказал Шульга, — картинка красивая, а что оно там на самом деле — то ли опухоль, то ли здоровый мозг хрен разберешься, если тебя этому года три не учили.

Назгул все же выписал два продвинутых портативных прибора со встроенной программой анализа, весом меньше килограмма, но честно предупредил, что надеяться на них особо не стоит, так что придется навострить глаза и думать собственной головой…

Отдохнув с четверть часа, крепко стреножили пленного ГРУ-шника.

— Мы тут рядом, на тебе датчик движения, так что не дергайся! — предупредил Шульга, затыкая ему рот шариковым кляпом, прихваченным с собой в расчете на такой случай.

Капитан дисциплинированно кивнул, сел спиной к стенке, расслабился.

Отошли в сторону, чтобы пленный не слышал.

— Ну что, — сказал Назгул. — Как планировали. Тебе — офисное здание и сторожка, мне — ангар и все, что за ним. Времени — четыре часа. За полчаса до рассвета нужно будет линять. Что обнаружим — то наше. Как говорится, с богом! — И непроизвольно прикоснулся в груди, где под броником прятался амулет, подаренный маорийским жрецом.

Шульга кивнул, вытащил планшет, вывел на маску дополненной реальности 3D-модель территории. Туда же завел и вывод информации с датчика подземных аномалий. Протестировал на стене здания — вроде работает, прибор показал заглубленную часть фундамента.

— Вижу! — прозвучал в наушниках голос Назгула, они поддерживали связь через маломощные цифровые станции, действующие на полсотни метров, которые позволяют системам обмениваться всей полученной информацией. — Лови!

Через несколько секунд на экране у Шульги появился фрагмент бетонной плиты "отсканированной" напарником.

Ну что, поехали! Шульга поглядел на цифры часов и, огибая кучу строительных обломков, двинул по направлению к тому месту где, согласно модели, когда-то находился вход в здание.

Глава 18.Филин

По общим ощущениям Филина, на дорогу они затратили минут сорок. Пробрались по краю посадки параллельно траншей до асфальта, тянущегося вдоль спрятанных за бетонными заборами технических территорий. В одну из них — автопарк — рывком преодолев открытую местность и растрескавшийся, выщербленный гусеницами асфальт, забрались через пролом.

Пройдя вдоль стены полуразрушенного ангара мимо просторного двора, изрытого, словно лунными кратерами, разнокалиберными воронками, устроились в относительно безопасном месте. Сзади ангар, впереди бугорок, сбоку остов сгоревшего автобуса.

Филин со связанными руками замахался, как первогодок на марш-броске. Плюхнулся на щебенку, начал выравнивать дыхание. Бежать он даже не думал — эти американизированные укры со своей ночной оптикой, похоже, пасли поляну в радиусе не меньше, чем в сотню метров, и при любом подозрительном движении просто расстреляли его, как в тире.

Отдышавшись, вспомнил карту, прикинул местность. В этот автопарк Филин за месяцы, проведенные на опорнике, ни разу не добирался — место считалось предельно опасным, но тактической ценности не представляло. Интересно, что им здесь нужно…

Сразу же после выдвижения выяснилось две вещи. Во-первых, эта упакованная, словно с рекламы в западном военном журнале, парочка — сто пудов наши люди. В смысле украинцы, ну, то есть, русские, или, как это понятнее сказать, чтоб не запутаться… Укры, короче, не западные наемники. К такому выводу Филин пришел, потому что общались они между собой по-русски. Были бы иностранцами — перешли бы на свой язык.

Вторым и, пожалуй, более интересным открытием стало то, что их всего двое. А это шло в разрез с канонами тактики любого спецназа. Двойка не гуляет по нейтральным территориям, а сидит в секрете. Разведгруппа состоит из трех человек, диверсионная — от пяти до семи. Такой расклад просчитан, написан кровью, а эти не производили впечатление дилетантов.

К тому же, вообще непонятно, что они здесь забыли? В тыл к противнику проще заходить ниже, у Царской охоты, либо выше, мимо Фильтровальной станции. Там не такая концентрация войск.

Нужно в этом всем разобраться. Поймешь тактику и цель противника — будет понятно, как дальше самому действовать. В плен Филин не рвался, а потому не оставлял мысли при первом же подходящем случае освободится и слинять. Тем более что при обыске они нашли далеко не все.

По пути Филин худо-бедно разглядел обоих. Ну как разглядел, рассмотрел то, что можно было, с учетом закрытых масками лиц. Один, долговязый, жилистый, со скупыми расчетливыми движениями. Судя по тому, как держит оружие и реагирует на каждый шорох — на войне не первый год. Не донецкий, хотя живет явно на Украине. Акцент, словечки, все эти «шо» и «де». Военную терминологию использует только по-украински, стало быть, служил или служит. Второй — невысокий, подвижный, резкий. Язык чистый русский, с каким-то неуловимым акцентом. Фразы строит правильно, но много ерничает. Что самое неприятное, оба, судя по тому, что произошло, приучены убивать без малейших сомнений и колебаний. Но тут уж от него, Филина, ничего не зависит. К тому же, объективно, они ему жизнь спасли…

Жилистый приказал сесть на землю, стянул ноги пластиковыми стяжками. Достал из рюкзака кляп, не тряпку-портянку, а профессиональное изделие, такое как показывают в порно и продают в секс-шопах: резиновый шарик с ремнями-затяжками, затолкал Филину в рот. Унизительно, конечно, но в фильме "Криминальное чтиво» Брюс Виллис и не такое терпел…

— Мы тут рядом, на тебе датчик движения, так что не дергайся! — сказал Жилистый.

Филин как мог, кивнул и гукнул, изображая понятливость и покорность. Ладно, киборги хреновы, ваша пока взяла…

Резкий и Жилистый разошлись в противоположные стороны, скрылись с глаз.

Ага, стало быть, что-то искать пришли. Это объясняет малый состав группы. Но что им нужно на заброшенной, сто раз обстрелянной автобазе?

Филин выдохнул, приготовился долго ждать. Площадь небольшая — на глаз и по памяти — если и больше гектара, то ненамного. Правда, смотря что ищешь. Одно дело, к примеру, труп, другое — флешку…

Пока ждал — прикинул все свои возможные действия. Раз по прибытию на место его не убили сразу, значит, скорее всего, планируют прихватить с собой в качестве языка. Так поступают военные — они понимают важность любой развединформации. Если, конечно, после того как закончат свои странные поиски, не устроят экспресс-допрос прямо на месте.

Но тут уж Филин постарается. Делать нечего, придется выложить козырь и рассказать, что это он был начальником охраны в Шармалыке, в резиденции их беглого президента. По телевизору обе стороны вещают, что его бывшее охраняемое лицо было захвачено в Краматорске при попытке организации государственного переворота, но это вранье. На самом деле экса похитили, дерзко и жестко, прямо из-под Ростова. Так что Филин — ценный свидетель, политическая фигура.

Но это только на крайний случай, если всерьез решат убивать. Для них достаточно будет того, что он офицер ГРУ. То-то их СМИ в очередной раз возбудятся.

Как их тут называют укры: «ихтамнеты»? Впрочем, не они это слово придумали, а российский, трижды демократически избранный президент…

Глава 19.Назгул

Назгул прикинул маршрут и начал челночить по выделенному участку. Длина одного прохода, в зависимости от изгибов забора, составляла шестьдесят — восемьдесят метров. В ширину территория автопарка тянулась вдоль дороги на сто двадцать метров, стало быть, половина, доставшаяся ему — примерно шестьдесят метров. С учетом возможностей портативного маломощного георадара, полоса подземного поиска — метров десять-пятнадцать. Всего шесть проходов. Если на каждый потратить медленным шагом двадцать минут — поверхностный осмотр займет около двух часов. Дальше нужно будет отдельно исследовать все имеющиеся здания и подозрительные места на предмет подземных укрытий.

Курьер был человеком нетривиальным, если схрон действительно находится здесь, то место он выбрал такое, что и в голову никому не придет. К примеру, выгребную яму или пожарный колодец. И как только Шульге удалось одолеть такого зверюгу?

Шульга, в отличие от Назгула, к кладоискательской части операции относился спокойно, без малейшего энтузиазма. Нет, с доводами о том, что деньги спрятаны именно здесь, он полностью соглашался. Об этом свидетельствовала не только "карта", найденная в вещах Береева, но и косвенные маркеры: сам факт того, что деньги существуют и растворились где-то в этом районе, отслеженные маршруты перевозчика, нанятого функционерами ФСБ для скрытной инфильтрации огромной суммы на территорию Украины для "предвыборных нужд", в конце концов, твердая уверенность, что эти деньги до сих пор больше нигде не всплывали кроме как у Шульги. Так что вероятность успеха была весьма высокой. Несогласие состояло лишь в том, что компаньоны совершенно по-разному видели конечную цель.

Шульга, судя по его поведению и словам, никакой особой цели не видел. Для него и первые девять миллионов шестьсот тысяч, обнаруженные в чемодане Курьера после случайной стычки, произошедшей два года назад на Совских прудах, были, по честному признанию, "больше головняком". Он и на предложения Назгула вложить деньги в трастовый фонд и запустить совместный бизнес в прошлом году согласился чуть ли не под давлением, понимая что "чемодан Пандоры", раз уж он ему достался, пусть и случайно, должен не перепрятываться по сейфам, как мина замедленного действия, а работать. Потому про клад стоимостью в двести миллионов, пока еще представлявший собой шкуру неубитого медведя, компаньон мыслил абстрактно. В отличие от Назгула. И не потому, что Шульга был наивнее или глупее. Просто у него не было соответствующего опыта.

Назгул же отлично понимал возможности этих денег. Сами по себе они являлись, конечно, весьма опасной инвестицией, со всех точек зрения, от логистики до легализации и последующего использования. Но вот в совокупности с нынешними возможностями группы государственных ликвидаторов под серьезной державной крышей, из которой Назгул уже фактически сделал небольшую частную военную компанию со своим и Шульги долевым участием, деньги превращали всю эту авантюру в часть серьезного и реального бизнес-плана. Плюс, конечно, его связи и возможности, как одного из самых известных в мире страховых детективов.

Все это в совокупности переводило начатый бизнес на другой уровень без привлечения сторонних инвесторов. Которые в мире плаща и кинжала, где законы пишут те, у кого снайперы лучше, как правило, не ограничиваются оговоренной долей, а всегда норовят подгрести под себя любое выгодное дело.

Шульга даже не представляет, как скоро они могут стать во главе реальной тайной организации. И не каких-то масонов-иллюминатов из конспирологических книжек, с мутными целями и потешными маскарадами, а международной корпорацией. Контракты на освобождение заложников, точечные спецоперации по задачам правительств, там, где те не могут действовать явно — это только начало. И даже рассредоточенные по всему миру базы подготовки военизированных формирований, адаптированных под страну пребывания и сеть страховых компаний — это не конечная цель.

В глазах у Назгула стояла калифорнийская штаб-квартира малоизвестной, а точнее практически неизвестной компании SAIC. Ничем не примечательное для Кремниевой долины мудреное название Science Applications International Corp, обычный кампус для профессоров и студентов, таких здесь сотни. Но внутри — усиленная охрана из бывших морпехов, двери, покруче чем у банковских сейфов и полностью экранированные комнаты.

Основной заказчик у SAIC — федеральное правительство США, годовые суммы контрактов — с тремя запятыми, так на американском деловом сленге говорят о миллиардах. Глобальная техническая разведка, макроанализ с использованием искусственного интеллекта, разработка программного обеспечения для спецслужб. Вот к чему нужно стремиться. Будущее не за нефтяными вышками, а за мощными датацентрами.

Конечно, сразу же на такой уровень не взлететь. Но правильно задействованные двести миллионов позволят быстро поднять стартап. Через пару лет это будет уже миллиард, и не капитализированных на фондовом рынке акций, которые за неделю лопнут, как и надулись, а ликвидных активов. С ними быстро начнут считаться спецслужбы мира, а вскоре и их правительства.

Нет, Назгул не был столь наивен, чтобы мечтать о завоевании мира. Для этого нужно быть полным кретином или постсовком, для которого сто тысяч на счету — основание для наполеоновских амбиций. Но открывшимися возможностями грех было не воспользоваться.

Это, конечно, пока что даже не хорошо просчитанные планы а, по большей части, мечты. Общие цели, возможность реализации которых проявится в ближайшие несколько часов.

Назгул завершил проход очередной полосы и развернулся перед забором, когда неожиданно экран маски погас, а в наушниках, вместо тихого белого шума, свидетельствующего о нормальной работе канала связи, воцарилась глухая зловещая тишина.

Глава 20.Филин

Пока Резкий и Жилистый методично, словно ищейки, прочесывали территорию автобазы, Филин сидел, прикинувшись шлангом: закрыл глаза, принял максимально расслабленную позу: «Устал, задолбался, задремал…»

Тихий разговор он, навострившись, услышал, хотя отчасти. Но понял из него мало. Пришли они сюда что-то искать. Причем, исходя из принесенного с собой оборудования, это "что-то" было довольно объемным и спрятано под землей.

Ценные вещи в промзоне, конечно, случались. По территории были раскиданы офисы зажиточных фирм, и Филин слышал байки о брошенных в спешке, а потом обнаруженных сейфах. Но сколько может храниться денег и даже золота-брильянтов в конторе автотранспортной или торговой фирмы? На фоне снаряги у этих двоих — копейки. Нет, тут другое, да только что?

Оружие или боеприпасы — вряд ли. Укры постоянно охотятся за любой техникой российского производства — собирают "доказательства для Гааги", но они отлично знают, что даже в те времена, когда на этом месте стоял опорник Первого армейского корпуса, держать здесь "Буки" и "Буратины" отродясь никто не рисковал. К тому же в ДНР и в лучшие времена не жировали, а потому, оставляя позиции, утягивали с собой все вплоть до последнего ржавого гвоздя.

Перебрав все, даже самые неожиданные варианты из тех, что могли прийти в голову, уже не для пользы дела, а чтобы отвлечься от ожидания, Филин успокоился. Он сидел, переводя взгляд от Жилистого к Резкому, в зависимости от того, кто из них выныривал из темноты и попадал из поля зрения. Оба продолжали медленно и методично челночить, но пока что, похоже, без особых успехов.

Где-то в отдалении тихо прожужжал квадрокоптер. Начал приближаться, потом исчез. Ночь тянулась, не предвещая никаких особых сюрпризов. Конечно, арта может устроить в любой момент карнавал, но это уже лотерея, о которой нет смысла думать, как о метеорите, прилетевшем прямо в голову посреди бела дня.

Резкий сделал очередную проходку и стал неразличим на фоне чернеющего забора. Из-за угла офисного здания появился Жилистый, который до этого шуршал внутри одного из строений. Филин собрался его позвать — задолбался сидеть с кляпом во рту, думал попросить воды, сославшись на так милую укрскому сердцу Женевскую конвенцию и права человека. Но не успел.

Жилистый вдруг застыл прямо посреди открытой площадки и завертел головой во все стороны, словно внезапно ослеп. Сразу же после этого из вросших в землю останков сгоревшего автобуса, бугрящихся метрах в десяти, в его сторону метнулось две тени. Подскочили сзади, свалили на землю, залезли сверху и начали возиться, явно стреноживая.

Как прозевали засаду два опытных бойца с навороченной техникой, Филин так и не понял. Правду говорят, что на всякую хитрую задницу всегда найдется болт с левой резьбой. Интересно, что там с Резким? Тоже возьмут живьем или ему не так повезло как Жилистому?

Впрочем, не о чужой судьбе сейчас волноваться. Один из захватчиков потянул обездвиженное тело Жилистого в направлении автобуса, второй же выпрямился и зашагал прямо к Филину.

Глава 21.Шульга

Экран маски неожиданно погас, и Шульгу резко ударили в спину. Сначала он ничего не понял, а когда пришел в себя — было поздно. Он лежал на земле, придавленный двумя парами крепких коленей, а руки, завернутые за спину, стягивал скотч. Он попытался крикнуть, чтобы предупредить Назгула, не смог. Язык не слушался, изо рта вырвалось лишь глухое сдавленное мычание. Да и руки-ноги стали безвольно-ватными. Понятно. Те, кто его взял, не ограничившись путами, вкололи какую-то обездвиживающую химию.

Шульгу ощупали, вытянули оружие, сняли шлем. Не поворачивая, залепили скотчем глаза и куда-то поволокли. Слава богу, хоть уши иноздри не залепили, оставалось лишь слушать, нюхать, ловить ощущения открытыми участками кожи и, пока голова работает, анализировать.

Тащили недолго. Шульга насчитал чуть больше тридцати шагов, когда его, ударив крестцом об ребристый порожек, заволокли в какое-то закрытое помещение. Что они могли прозевать прямо под носом? Разве что сгоревший старый автобус. Но там же не то что двоим — одному не спрятаться!

— Саша, принимай! — прозвучал над ухом сдавленный шепот.

Ноги Шульги повисли в свободном пространстве. Теперь понятно — под автобусом был замаскирован вход в глубокий подвал.

— Давай, взяла! — голос снизу оказался женским, неожиданно мелодичным, с эдакой сексуальной хрипотцой, но руки, прихватившие его за лодыжки, были совсем не женскими — вцепились крепко, ухватисто. Амазонки, что ли, их взяли в плен?

Его опустили, положили на прохладный бетонный пол, оттянули на несколько метров в сторону. Кто-то спрыгнул вслед за ним.

Шульга втянул воздух ноздрями. Он был не спертый — прохладный, и без запахов, характерных для заброшенных помещений. Судя по гулким звукам — подвал большой. Как они с Назгулом, изучая план, могли его прощелкать, остается только гадать…

— Включай свет! — раздался откуда-то сбоку серьезный голос.

— Командор, не могу! Батарея пустая, импульс все высосал. Только если запустить генератор! — ответивший Командору был явно его моложе.

— Штоль, что там наверху? — спросил Командор.

— Все тихо! — ответил сверху неведомый Штоль.

— Закрывай люк и спускайся! Только после этого заводим машинку!

Спрыгнули двое. Потом задвинули, судя по тихим матам и кряхтенью, очень массивный люк.

— Где третий? — спросил Командор.

— Да вот он, тепленький! — ответил дальний, пока безымянный.

— Штоль, ничего наверху не забыл?

— Не, Командор! — Вот она, вся снаряга!

— Добро!

— Так что, запускать генератор?

— Давай!

— Послышались удаляющиеся шаги, через несколько минут вдалеке что-то буркнуло и загудело почти неслышно. Раздался характерный шелест вентиляторов мощной аппаратуры.

— Все, техника запитана, на защитный экран подано напряжение, батарея поставлена на зарядку!

— Хорошо, включай свет!

Для Шульги с заклеенными глазами ничего внешне не изменилось, но присутствующие оживились, активно задвигались.

— Ну все, порядок. Значитца и начнем! — спокойно, с усмешкой, явно пытаясь косить под Глеба Жеглова, произнес невидимый Командор.

По голосу — лет сорока, волчара. Голос был четкий, привычный отдавать команды без малейших сомнений в том, что подчиненные тут же кинутся их выполнять.

— Валечка, на связь, сканируй эфир, просматривай свежие сообщения. Надо понять, что это за перцы тут у нас объявились, Москвич, рассади их на стулья. Саша, держи под прицелом на всяк пожарный. Береженого бог бережет.

"Их!" — значит он, Шульга, пленный здесь не один!

По подземелью тут же зашелестели шаги, заскрипели по полу ножки стульев. Шульгу развернули, чуть протащили вперед, усадили, не развязывая, на жесткое сиденье.

По голосам и командам старшего Шульга насчитал в подвале минимум пятерых — Командор, Москвич, Штоль, Валечка и Саша. Причем последняя — женщина. И все они профи. Интересная ДРГ. Теперь бы узнать, что с Назгулом и этим, Филином…

— Штоль, ты всем троим укол сделал? — уточнил Командор.

"Трое!" — то есть захватили их всех…

— Никак нет! Каждая ампула полторы сотни баксов, всем кого поймали колоть — никаких денег не напасешься! Только тому которого взяли у входа. Он был первый, чтобы не закричал. Дальнего просто оглушили, скрутили. А третий и так был связан.

Из диалога Командора со Штолем Шульга понял, что Назгул жив и сидит где-то рядом, на таком же, как и он, стуле. Ну, уже легче, вдвоем можем или отбиться или договориться. Интересно, что это за спецназ такой, который деньги считает? И еще нужно выяснить, в каком статусе для них теперь находится Филин. Это многое объяснит.

— С этим коктейлем можно совмещать сыворотку правды? — уточнил Командор.

— Не… нежелательно, — подумав ответил Штоль. — Только минут через сорок-час, когда обездвиж из крови уйдет. Иначе может сердце не выдержать. А этим двум — да хоть сейчас. Колоть?

— Нет. Просто поговорим сначала.

Шульга бы принял на месте Командора точно такое решение — начать допрос с того, кто у противника был в плену. Освобожденный, даже если и не совсем друг, точно будет сговорчивее и даст нужную информацию.

Треснул скотч, кто-то тяжело выдохнул.

— Ну, докладывайся, терпила! — с издевкой произнес Командор.

— Капитан Филин. Комвзвода второй роты… — пленный ГРУ-шник слово в слово повторил то, что говорил им с Назгулом.

— Какого хрена сюда полез?

— Первый день на позиции. Пошел оглядеться вокруг опорника. Были вчетвером, нарвались на этих. Бойцов убили, меня, как командира, забрали…

Рассказ немного не соответствовал истине, так что похоже, Филин не спешил делиться со своими спасителями рассказом о том, как его хотели убить свои.

— Ты кто, откуда вообще? Местный, кадровый? — продолжил допрос Командор.

— Кадровый, — нехотя сказал Филин. В паузе явственно читался невысказанный вопрос: "А ты кто такой, чтоб спрашивать", — но Командор, если нюансы и ухватил, то полностью их проигнорировал.

— Филин, говоришь? А ну-ка, Валечка, пробей по ихней базе, есть в деэнеерии такой — Филин, а если есть — что за гусь?

Из откровенно презрительного "ихней" и "деэнерия" Шульга сделал вывод, что Командор и его люди — не сотрудники одной из силовых структур "молодой республики". Тамошние гебисты "гордятся своей страной", но не из идейных соображений, а просто потому что отбери у них эту гордость — останется просто банда. Так что никто из них даже в своем кругу не пройедит так презрительно "деэнерия". Стало быть — федералы. Судя по стационарному и грамотно оборудованному схрону, спецназ с самых что ни на есть кремлевских верхов, работающий автономно по серьезным задачам. Понять бы только, хорошо это или плохо…

Из глубины подвала донеслось частое щелканье клавиатуры.

— Есть! — доложилась Валечка, котрая оказалась второй девицей. Голос тонкий, совсем писклявый, лет дадцать пять от роду. — Командир взвода, капитан, фотография соответствует. По документам штаба действительно сегодня встал на опорник.

— Погляди в базе МГБ, что еще там на него есть?

— Хех! — через минуту пискнула Валечка. — Командор, так это же Филин! Ну, тот самый… Майор — ГРУ-шник, начальник охраны у бывшего хохляцкого президента. После того как проморгал объект, был разжалован и сослан в Донецк.

— Это правда? — уточнил Командор.

— Ну… — коротко согласился Филин.

Сказать, что Шульга охренел — ничего не сказать. Конечно, вокруг этого блядского автопарка и без того уже наворотилось столько невероятных и неожиданных совпадений, но вот так встретиться именно здесь с человеком, которого он в прошлом июле едва не пристрелил под Ростовом — чистой воды фантастика. Среди тысяч наемников, офицеров, местных мобилизованных и прочего люда в погонах, что именуется «армией ДНР», им достался в качестве пленного именно тот офицер, с которым Шульга и группа столкнулись, когда исполняли безумную, а потому особенно ценную своей успешностью операцию.

— Так это еще не все, — продолжила Валечка. — Я вчера личный чат их кадровика сломала, просто не придала значения. Этому Филину прошлой осенью в штабе предлагали взять разведроту, причем за смешной откат. Так он отказался крышевать контрабас, и пошел местных нариков пасти в убитый взвод.

— Правильный, значит? — спросил, чуть разочарованно, Командор.

— Какой есть, — хмуро ответил Филин. — И, наконец, добавил, — а вы, вообще, кто такие? На инструктаже ни про какую группу не доводили…

— А тебе знать не положено…

— Если свои, то развязывайте! — сказал Филин. — Если не очень, то, обозначьтесь по крайней мере. Я местность хорошо знаю, может, чем подсоблю…

— Кто мы такие — не твое дело. Выполняем задачу координационного центра…

Шульга напряг память. «Координационным центром» назывался секретный штаб, который фактически руководил из Москвы правительствами обеих непризнанных молодых республик. И возглавляли его сотрудники ФСБ… Стало быть, действительно высокого уровня разведгруппа. Тогда понятно, откуда такая подготовка и снаряжение. Но что они, черт возьми, здесь забыли? Неужели тоже охотятся за баблом?

— Так что, развяжете? — переспросил Филин. — Я уже три часа в стяжках, руки затекли к гребеням…

— Потерпишь.

— Командор! — вновь раздался из глубины подвала писклявый девичий голосок. — Вот пошла инфа косяком по спутниковому каналу. Есть фотороботы подозреваемых, которые завалили вчера Комкора-один.

— А вот это уже интересно… — сказал Командор. — А ну, Москвич, Штоль, откройте мне личики этих двоих.

Скотч больно сорвали с глаз. Шульга сощурился.

Глава 22.Назгул

Отодранный скотч дернул брови. Назгул прищурился, быстро раскрыл глаза. Свет был синий, неяркий, долго привыкать к нему не потребовалось.

Большое помещение с бетонным сводчатым потолком. Дальний конец теряется в темноте. Бомбоубежище, грамотно доработанное. Вдоль стены — грубо сколоченные деревянные двухъярусные нары. Много, человек на двадцать, если не тридцать. Это даже не схрон, а хорошо оборудованная база: биотуалет, большой контейнер с водой, генератор, оружейная пирамида. Ближе — раскладной стол с ноутбуком, рядом стойка приемопередающей аппаратуры, которую даже продвинутые датчики не смогли обнаружить. Ага, вон тот кабель явно обеспечивает питание на систему экранирования, теперь понятно. Ну, жрец, за такой фарт хрен тебе, а девственницы с баранами!

На стульях под синей лампой, так же, как и Назгул, рассажены Шульга и только что допрошенный Филин, внезапно оказавшийся "старым знакомым" напарника. По совместному оттыху под Ростовом. Пунга его знает, как их всех сюда занесло, но сейчас пока не об этом.

Врагов в поле зрения пятеро, все в черных удобных комбинезонах. Рядом с Филином — Командор, щупленький мужичок под сорок с невыразительной мордой. За спиной у Шульги — тот, что Штоль, вроде как медик. Хлопец лет двадцати пяти, серьезный и собранный. Над самим Назгулом нависает Москвич — крепкий, похожий на Филина, явно спецура. Чуть в сторонке, поигрывая автоматом, страхует допрос Саша — блондинка-валькирия зрелых лет двадцати пяти с роскошными формами. Такую бы на Кипре где-нибудь встретить, да вместе утром кофе попить… Вооружены всем новым, современным, но российского производства. А вот снаряга и гаджеты — Япония. Так упаковывают своих людей «коммерческие» подразделения ФСБ. Вопрос: что такие здесь делают… Неужели опередили!?

Судя по выражению глаз Шульги, напарник только что пришел к аналогичному выводу.

— Вот, Командор! — продолжая разговор пискнула девица, сидевшая за компьютером, как ее, Валечка… - фоторобот, вывожу на большой экран…

На стене засветилась матрица, с которой щурились неплохо смоделированные лица. Как настоящие, подумал Назгул, скосившись на посмурневшего вмиг Шульгу.

— Ага! — сказал Командор. — А погляди-ка, солнышко, какую премию за них объявили.

— Сейчас… ага, вот. Шесть штук баксов за каждого, если живые. Или по две, но за тело…

— Нехило! — сказал Москвич. — Их двое, даже если сддадим холодными считай затраты уже отбили. Ну что, срываемся, повели?

Разговор был на взгляд Назгула немного странный. Если это спецгруппа ФСБ, да еще присланная из самого "Координационного центра" на поиски очень серьезной суммы, почему они все дружно радуются деэнэровской премии, словно дети? Ладно, разберемся. Для начала попробуем этим воспользоваться, чтобы, если не перехватить, то, по крайней мере, блокировать инициативу.

— Я гражданин Новой Зеландии, наемник! — сказал чуть подыграв акцентом, Назгул. — Если вас деньги интересуют, могу предложить побольше. Не намного, но все-таки…

Захватчики уставились на него так, словно им вдруг показали мужской стриптиз. Саша плотоядно прищурилась, у Штоля и Москвича в глазах блеснули алчные огоньки. Внешне безразличным остался лишь Командор.

— Я подумаю, — сказал он после небольшой паузы. — Так это вы Хмурого задвухсотили?

— Ну, допустим! — сказал Назгул, уже чуть наглее. "А говоришь что вы воины, а не торговцы… " — вспомнилась фраза из любимого фильма. — Это что-то меняет?

Тест был выбран, похоже, правильный. Если Командор возглавляет государственную спецгруппу, то на левые деньги ни при каком раскладе не согласится, потому что среди четверых его подчиненных сто процентов пятеро стукачей. А погоны и шкура — они у московских дороже разовой премии.

Командор нахмурился, переваривая. И задал хороший вопрос.

— А друг твой — тоже новозеландец?

— Нет, — процедил сквозь зубы Назгул. — Офицер ССО. Капитан. И за него могу заплатить. Отдам свои, мы потом разберемся.

Продемонстрированный Назгулом западный прагматизм, похоже, убедил Командора больше чем иностранный акцент.

— Вы тут что делали? — переварив информацию, продолжил допрашивать Командор.

— Выходили из Донецка.

— Почему таким опасным маршрутом?

— Город оцепили, нас почти что зажали, пришлось выбираться кратчайшим путем. Шли на Фильтровальную станцию, но нарвались на этих… — он кивнул на Филина.

— Зачем пленного взяли?

— Российский офицер. Решили, что пригодится. Местность вроде как знает…

Командор непроизвольно кивнул. Ответы Назгула были ему понятными и логичными. И быстро скосился на всех своих, словно оценивая реакцию. А вот это уже теплее — похоже, тут у них демократия, и финансовое решение он единолично принять не может. Как говорила Алиса, все страньше и страньше…

А плебисцит был налицо. Глаза Штоля, Саши и Москвича светились неподдельным и искренним чувством. Но это было не чувство любви к родине или верности принесенной присяге…

— Двадцать пять штук! — приняв решение, сказал Командор. — за обоих. Сразу.

— Десять — авансом! — упрямо ответил Назгул. — Остальное — под нашими позициями, в последний момент. Дай мой планшет и номер вашего счета.

— С планшетом ничего не получится, — тяжело вздохнув, сказал, встряв в разговор, Москвич. — Всю вашу электронику мы пожгли.

Командор недовольно нахмурился, но промолчал.

Назгул уже понял, что их захватили, используя направленный излучатель электромагнитных импульсов. Хорошо пацаны гуляют, под сто тысяч баков в хлам, на будущее нужно прикинуть, как свою электронику экранировать.

— Тогда давайте свой комп, — сделав паузу, словно принимая непростое решение, ответил Назгул. Интернет тут, надеюсь, есть?

— Есть. Коды и адреса продиктуешь, мы все сами введем.

— Да, вот сейчас, разбежался! — Назгул добавил алчности в голос и усилил акцент, сделав вид что страшно волнуется. — А вы мне счет зачистите — и в расход. Нет уж, как хотите, но я сам буду информацию набирать, а потом уничтожу диск.

— Да не смеши! — ухмыльнулся, ведясь на разыгранную панику, Командор. — Сейчас тебе Штоль укольчик сделает, так ты мне не только текущий, но и пенсионный или какой там у вас есть, счет сольешь весь до копеечки.

— Попробуй! — как мог, изобразив полное отчаяние, заявил Назгул. — У меня специальная подготовка против полиграфа и психотропов. — И сотки за ампулу не отобьешь…

— А если твоему ССО-шнику пальцы резать начнем?

— Начинай, тогда и посмотрим.

Хотя Назгул такой возможности не исключал — но говорил нагло, упрямо. Шульга те же тренинги по заложникам проходил и отлично знает, что достаточно продемонстрировать слабину, как опытный дознаватель схватится, начнет дожимать по полной. Так что, как бы это внешне не выглядело подло-цинично, на прямую угрозу родным и близким всегда эффективнее отвечать: "Да и шут с ними, мне похрен!"

— Командор! — встряла в разговор Саша. Голос у нее был под стать фигуре, такой, что хоть сейчас на бетон заваливай. — А может, сперва их привлечем по главной задаче? Время-то тикает…

Ну вот, наконец, добрались до сути, — с осторожным облегчением подумал Назгул. Если будет известна главная задача этих братьев и сестер подземелья, то станет понятно кто на самом деле они такие.

— Штоль? — коротко спросил Командор.

— А что, мысль продуктивная! — чуть подумав, ответил молодой Доктор Зло и машинально хлопнул Шульгу по плечу.

— Москвич?

— Идея интересная, только как?

— Вот сейчас и узнаем.

Командор развернулся к Назгулу и встал чуть ближе.

— Вас, я так понимаю, свои встречают?

— Ну да, конечно. Есть группа сопровождения. Мы перед заходом на нейтралку дали координату и временной отрезок.

— Стало быть, когда начнете выходить, будет дана команда не открывать огонь?

— Ну так ежу понятно…

— Ладно! — С паузой, взвешивая каждое слово, начал говорить Командор. — Условия такие. Ты остаешься здесь. Мы с твоим ССО-шником идем на ту сторону. Вместе. Сейчас у ваших на ротации батальон, где бетеры оборудованы Харрисами. Новая модель, нам такая нужна. Одна, лучше две. Мы вытаскиваем блоки, уходим. Если твой подельник хоть слово вякнет — тебе кранты. Возвращаемся целые и с трофеями — организовываем обмен через посредника — тебя на бабло. Схема у нас откатанная, работает.

Из монолога Командора Назгул сделал окончательный вывод о том, на кого же они нарвались. Никакие это не федеоалы, а лутеры, охотники за трофеями, просто толковые и хорошо упакованы. В мире таких поно по горячим точкам. Промышляют военной техникой и торговлей людьми. Все конечно бывшие, но не государевы люди. Это объясняет и подготовку, и навороченность снаряжения, и то, что они устроили оперативную базу в подобном месте.

Что касается Харрисов. Американскими военными радиостанциями, Фальконами новой, третьей модели, которые поставляются в украинскую армию, даже штатовский корпус морской пехоты укомплектован только на четверть. Харрисы — головная боль оккупантов. Шифрование этих систем в России не взломано и средства радиоэлектронной борьбы их почти не глушат. Неудивительно, что за такой трофей, тем более со свежими прошивками, там готовы платить по-взрослому. Базовый комплект, который устанавливается на бронетехнику, стоит в среднем сорок тысяч долларов, Назгул и сам планировал заказать десяток для оборудования машин группы.

В Новочеркасске, на базе, где готовят "добровольцев" для ДНР и ЛНР, за комплект дают на руки пятьдесят процентов, не спрашивая паспорта, и наличными. Стало быть, для этих горемык двадцать — тридцать тысяч большие деньги, а о схроне Курьера они понятия не имеют. Иначе не стали бы идти на безумный риск и пытаться пробраться на наши позиции. Хотя не такой уж он и безумный. Зная, как все организовано, проникнуть в лагерь не так и сложно, как кажется.

— А если он меня сдаст? — Назгул кивнул на Шульгу. — Тот выпучил глаза, попытался что-то сказать, но получилось совсем неразборчиво, на него еще действовал обездвиж.

— Ну так тебе карты в руки, — хмыкнул в ответ Москвич. — Найди для него железные аргументы…

Назгул задумался. На сей раз по-серьезному. Верить в то, что их оставят в живых, было глупо. Не тот народ. Настоящие ФСБ-шники вытащили бы их в Россию, но крысам-лутерам медали до задницы, а и информация потребуются ровно настолько, насколько они сможет принести живых денег. Так что придется еще торговаться и тянуть время в надежде на любое, пусть даже завалящее чудо. Тем более, что чудес вокруг и так наворочено. Одним больше — одним меньше, Пунге что, жалко?

Назгул вдохнул, чтобы продолжить переговоры, и тут вдруг начал проявлять признаки жизни всеми забытый в пылу торгов Филин. Начальник охраны экс-президента, которого так лихо в свое время натянула группа Шульги, убедившись, что никто на него не смотрит, осторожно подмигнул Назгулу и повел головой.

Это могло означать только одно: «Готовься!»

Глава 23.Филин

Филин спокойно наблюдал за допросом Резкого, который, с какого-то перепугу, объявился новозеландцем. Ну, впрочем, почему бы и нет? Акцент у него точно какой-то странный.

То, что Резкий виртуозно и очень грамотно бутафорит, стало ясно с первых же фраз. С такими талантами ему в театре играть. Информация о том, что именно эти двое вчера днем прямо среди Донецка отработали Хмурого, Филина тоже особо не удивила, он прикидывал по дороге все варианты и уже об этом догадывался.

Командор, как и Филин, тоже обратил внимание на столь нелогичный и опасный маршрут, который выбрали для выхода диверсанты. Но и тут удивляться особо нечему, ребята с фантазией, из-под Ростова с похищенным экс-президентом вообще уходили на "Кукурузнике". Напрягся Филин, когда дошли то того, как они его захватили, но и тут новозеландец сыграл четко в масть. Ни слова про его внутривзводные разборки не выдал.

Тем временем, допрос плавно превратился в чистой воды торговлю. Филин перевел дух. Новозеландец их вскрыл не напрягаясь, как банку китайского тушняка. Подземные обитатели оказались на самом деле не ФСБ-шной секретной группой, а обычными, хоть и очень толковыми, охотниками за трофеями. А вот это в корне меняет дело. Если со своей спецурой можно худо-бедно договориться, то для этих он, Филин, не представляет ни малейшего интереса. А, как нежелательный свидетель, так скорее наоборот…

Резкий, продолжая балагурить, отчаянно тянул время. Зачем он это делает — Филин так и не понял. То ли в расчете на какие-то внешние факторы, типа подхода кавалерии, если в нужное время не будет дан условный сигнал, то ли когда на Жилистого перестанет действовать обездвиж.

То, что именно эти двое были теми, кто уничтожил его ребят в Шармалыке, следовало из полученного вчера агентурного сообщения. В этом плане ситуация складывалась неоднозначная. С одной стороны — эти двое враги, которым он просто обязан мстить. С другой же — все-таки, как ни крути, спасли и в живых оставили. Но, впрочем, рассуждать о мести, сидя на стуле со стянутыми руками и под стволом как-то неактуально.

Факт встречи здесь и сейчас с кровными врагами Филина, как ни странно, не удивлял. После Чечни он верить в бога не стал, но четко уяснил, что на краю жизни происходят самые, казалось бы, невероятные вещи. В данный момент в основном угнетало то, что в этой пищевой цепочке «кто кого круче» он, как последний терпила, оказался в самом низу.

Ладно, подумал Филин, пока они считают, что опустили его до пола, будем восстанавливать профессиональную репутацию.

Первым делом он осторожно извлек из рукава припрятанный специально для таких случаев резачок — пружинистую стальную полоску. Пластиковые стяжки он надрезал еще наверху, когда сидел у стены, благо, как говорят бандеровцы в анекдоте, было время и вдохновение. Теперь оставалось выбрать удачный момент.

Торг подходил к концу. Филин подал сигнал «готовность» сперва Резкому, потом Жилистому. Диверсанты с ходу поняли и, как могли, отмаяковали. Эх, знать бы теперь, взведен ли пистолет у стоящего над ним Штоля…

Ну вот сейчас и узнаем! Филин резким рывком разорвал наручники и воткнул резак Штолю в болевую точку, расположенную в области печени. Медик, не успев ничего осознать, выдохнул и, впадая в шок, начал складываться пополам.

Скотчем Филина, как «социально близкого», к стулу не примотали — он вскочил, схватил Штоля, как в самбо, за шиворот и рукав, и, пока никто не опомнился, прикрылся обмякшим телом, словно щитом, от девки, страховавшей допрос автоматом. В ближайшие пару-тройку секунд именно она представляла собой основную опасность.

Грудастая блонда оказалась на редкость шустрой. Не успел Филин до конца развернуться, как подвал наполнился грохотом короткой оглушительной очереди. Тело Штоля содрогнулось от пуль. Филин нащупал клапан набедренной кобуры, вытянул ствол, сдвинул большим пальцем предохранитель и, не размышляя, нажал на спуск.

Оружие оказалось заряжено, а патрон дослан в патронник. В голове у блонды появились две аккуратные дырочки, сама же Саша, теперь уже точно не наша, с окровавленной прической стала заваливаться назад.

Филин оценил диспозицию. Пока он обрабатывал в одиночку Штоля и Сашу, укры тоже времени не теряли. Резкий поджал связанные скотчем ноги и со всей дури врезал крепкими подошвами берцев Командору в живот. Главарь лутеров скрючился и полетел в глубину подвала.

Жилистый, как выяснилось, был не до конца обездвижен. Резко, всем корпусом качнул стул и намертво зубами вцепился в кисть руки Москвича, которая тянулась к оружию. Москвич завыл, рванулся. Его запястье представляло собой кровавое месиво.

Разрядив в Москвича магазин, Филин рванул к телу картинно раскинувшейся на бетоне блонды. Подхватил отброшенный автомат и коротко, лаконично дал понять Командору, чьи теперь в лесу шишки — дал короткую очередь наугад и сделал уход.

Не попал — Командор ответил четко и точно, пуля свистнула в полуметре. Дальнейшее на языке перестрелок на кинжальной дистанции в условиях недостаточной видимости имело название "шах и мат". Потому что ствол Филина смотрел точно в цель, а Командору нужно было не меньше четверти секунды, чтобы на него довернуться корпусом на директрису.

Филин дал экономную очередь на пистолетную вспышку, дождался, когда рассосется эхо, и еще добавил на стон. Ну вот, товарищи мародеры, это вам не мелочь по карманам тырить, школа ГРУ плюс опыт третьей уже войны…

Четыре минус, прикинул он машинально. Осталась только шибздичка за компьютером. Не давая ей опомниться, Филин подскочил к субтильной айтишнице, взял за шиворот, быстро ощупал. Скелет, не то что застреленная валькирия… Дав увесистый подзатыльник, спросил:

— Сколько вас тут еще?

— Нас… нас пятеро… — ошалев от карусели смертей, ответила пионерка.

— Хорошо. Обманула — вставлю ствол между ног и шмальну! Все понятно?

Девка кивнула еще испуганней, видимо наглядно оценив жуткую перспективу. Вот и ладно, тут главное — по психотипу правильно запугать.

— Мордой вниз! Упала!!!

Филин выдернул не глядя какой-то провод, заломил пионерке руки, надежно скрутил и своим фирменным узлом затянул.

Отдышался.

Ну что основной кордебалет, похоже, окончен. Антракт. Вот как раз теперь самое время решать, что же ему все-таки делать с этими вот двумя…

Глава 24.Шульга

Придя в себя после оглушающего грохота, Шульга, одолев рвотный спазм, выплюнул на бетон мерзкий соленый сгусток — в намертво стиснутых челюстях остался вырванный кусок мяса. Сел рядом с опрокинутым стулом, огляделся.

На бетонном полу раскинулись несколько тел. Дальше, в сумраке, Филин склонился над пятой, той, что была за компьютером. Вяжет, опрашивает. Жестко и грамотно.

Мародеры ГРУ-шника недооценили, за что и поплатились единственной своей ценностью — жизнями. Впрочем, и они с Назгулом оказались не лучше — точно такой же трюк пленный мог проделать и с ними, наручники подрезал явно еще наверху.

Но главное, что захваченный сепарский разведос оказался бывшим начальником охраны бывшего украинского президента. То есть человеком, с которым Шульга уже раз столкнулся в жестком, хоть и очень быстром бою. Филин теперь знает, что это они с Назгулом ликвидировали российского генерала. Знает и то, что их "разыскивает милиция". К счастью, ему неизвестно, что именно Шульга и есть тот самый "украинский спецназовец", благодаря кому он потерял должность и разжалован в капитаны.

Филин оказался хорош, четверых матерых бойцов одолел в десять секунд. Даже удивительно, как он тогда в Шармалыке их упустил. Впрочем, не его вина, охранник и диверсант — профессии в корне разные.

Вопрос в том, как он себя поведет, после того как его конвоиры вдруг превратились в пленных?

Шульга осторожно подергал руками — скотч сидел крепко, без помощи не распутаться. Попробовал шевельнуть пальцами. Получилось, но слабо, однако из конечностей ушла ватность. А вот это в сложившейся ситуации козырь, который следует тщательно скрыть и приберечь на крайний момент. Все-таки их двое, а он один…

Ну вот, похоже, и начинается. Завершив экспресс-допрос тощей связистки, ГРУ-шник подошел к раскинувшемуся посреди бомбоубежища Москвичу, склонился над ним, пошарил. Когда выпрямился, в руке у него сверкнул нож. Шульга молчал, ожидая дальнейшего развития событий.

Не глядя на пленных, ГРУ-шник брезгливо обтер лезвие об черную штанину трупа, словно от дерьма отчищал, привычным движением загнал в ножны. Аккуратно ступая, чтобы не влезть в кровавые лужи, натекшие под картинно раскинувшимися по всему освещенному пространству телами лутеров, подошел к Назгулу.

— Новозеландец, стало быть… Не соврал?

— Подданный! — лаконично ответил напарник.

— Ну и как там? Так же, как в фильме про этих, хоббитов?

— Почти. Баранов, правда, немеряно.

Разговор шел постстрессовы, а значит дурацкий. Но Филин явно вырабатывал линию поведения. Смотрел на Назгула нехорошо, оценивающе, а вопросы задавал, держа на уме что-то свое.

Нет, так дело не пойдет, нужно выравнивать отношения. А для этого — заняться каким-то общим делом.

Шульга застонал, привлекая к себе внимание.

— Воды принеси! — прохрипел он, как мог, невнятно. — Рот в крови…

Филин отвернулся от Назгула. Подошел, внимательно осмотрел, словно увидел сейчас впервые. Помолчал.

— Ну что, шевелиться можешь?

— Уже… немного… — сделав вид, что опробовал руки и ноги, сказал Шульга.

Филин взял его под мышки, оттянул к стене, усадил. Сходил в глубину подвала, принес воду в разовом стакане, приставил к губам, словно исполняя последнюю волю приговоренного к смертной казни.

Шульга прополоскал рот, выплюнул, остаток выпил. Вода, освежая, покатилась по пищеводу.

— Ладно, пока отходи!

ГРУ-шник, словно его грызла какая-то очень тяжелая мысль, взял фонарик, ушел в темноту, где-то порылся. Вскоре под потолком ожило несколько лампочек, и все помещение заполнилось неярким маскировочным светом.

В дальнем конце, рядом с генераторами и пластиковыми емкостями обнаружилось подобие кухни.

— Тут кофе! — крикнул Филин. — Нести?

— Давай! — без малейших колебаний ответил Назгул.

Шульга, продолжая изображать обездвиженного, кивнул.

Филин повозился, принес два дымящихся стаканчика, напоил с рук Назгула, потом Шульгу. Поднял один из стульев, взял кофе себе, уселся, и стал молча смаковать горячий напиток.

— Ты рисковал. Сильно! — сказал Шульга, просто, чтобы начать разговор.

— Не так чтобы очень, — ответил Филин. — Они тут прятались много суток, привыкли, сработал эффект убежища. Вот и расслабились.

— Почему решил нападать? — вступая в разговор, поинтересовался Назгул. — Они же ваши, могли и договориться.

— Сам в это веришь? — ухмыльнулся ГРУ-шник. — Стали бы они свою базу светить?

— Резонно! — кивнул Назгул.

Филин нахмурился и сменил тему.

— Где служил? Спецназ? Ваша "Альфа"? — спросил он, обращаясь к Шульге.

— В четырнадцатом был гражданский, мобилизованный. Водитель на батарее "Рапир", — чуть подумав, ответил Шульга. Врать нужно как можно меньше. Компьютер лутеров сейчас в полном распоряжении Филина, вдруг он продвинутый и начнет информацию проверять?

— А потом?

— В пятнадцатом по ранению демобилизован. Помыкался с годик, потом предложили на контракт. В разведгруппу.

— Водилу — мобика, и в разведгруппу?

— Так получилось. В пятнадцатом под Дебальцево столкнулся с людьми, попал вместе с ними в замес. Они вспомнили, через год разыскали.

— Понятно. Чья группа, какие задачи? Почему в ней иностранный гражданин?

— Группа закрытая. Для точечных акций на неконтролируемой территории. У нас не Россия, служит много советников. Частным образом.

— Прошлым летом уже работали?

— Я да, он нет.

На последнем вопросе лицо у Филина стало каменным. Суть его была ясна и понятна. ГРУ-шника интересовала информация о тех, кто напал в конце июня прошлого года на его группу. И ответ он был готов получить, похоже, любой ценой.

Шульга протянул паузу, чтобы сообразить, как лучше всего ответить. Судя по тому, как он повел себя с "Валечкой", Филин — опытный дознаватель, а потому нужно действовать предельно аккуратно, словно на минном поле.

Почуяв, как напрягается ситуация, в разговор немедленно встрял Назгул.

— Слушай, а давай мемуары пока отложим! Скоро утро, у нас гора трупов. Нужно решать, что и как дальше делать!

— Так вот я как раз и решаю! — так же невыразительно ответил, не отводя взгляда от Шульги, Филин.

И подтянул висящий на плече автомат.

Глава 25.Филин

Филин напоил укров кофе чтобы чуть их расслабить перед новым допросом. Стокгольмский синдром никто не отменял, им на курсах по психологии в свое время эту технику разложили. Можно человека до полусмерти избить и пытать паяльником, но достаточно его полдня подержать в одиночке, а затем угостить вкусненьким и поговорить за жизнь — и он тебя возлюбит, как завещал в свое время Иисус Иосифович Га-Ноцри.

Устанавливать с пленными доверительные отношения он не планировал, но прежде чем с ними что-то решать, нужно было удостовериться в том, что это и есть те самые шармалыкские налетчики.

Сомнения у Филина имелись, потому что информация, которой он располагал, была противоречивой. Еще осенью, до отъезда в Донецк, старый сослуживец, получивший тепленький пост в Аквариуме — московском здании, где сидят основные органы управления ГРУ, рассказал по секрету, что примерно через неделю после ростовских событий, ФСБ-шники в Киеве вычислили и перестреляли всю группу украинских спецназовцев, за что получили кучу орденов и медалей. Посмертно, потому что из Киева никому из мстителей уйти тогда не удалось, но это уже совсем другая история. Во вчерашнем же сообщении от киевского "афганца" говорилось, что на ликвидацию Хмурого отправлены в Донецк именно его "старые друзья".

Врать, конечно, могли и те и другие, поди проверь. Но не исключен и промежуточный вариант. Ликвидировали, но не всех или кто-то смог выжить. Ну и опять же — спецназ любой армии и страны — большая деревня. Даже если это и не они, что-то обязательно знают. Именно это и следовало проверить.

Немного расшевелив разговором Резкого, Филин сосредоточился на Жилистом. По всем неуловимым признакам он и был в группе старшим. Жилистый вел себя умно. Врал минимально, аккуратно смешивая правду и полуправду, умалчивая о главном. Каждое слово взвешивал. На Филина смотрел без испуга, хотя знал точно, с кем сейчас говорит. Крепкий орешек. Точнее, как в оригинале "Die Hard". Жилы вытягивай — не сознается, до последнего вздоха будет надеяться на удачу. Филин и сам такой.

Наконец добрались до главного. На вопросе о том, что делал в июле прошлого года, Жилистый наконец-то поплыл — в Шармалыке работал он! У филина кровь ударила в голову, но он вхял себя в руки. Нельзя идти на поводу у эмоций. Нервам пленника могло быть вполне логичное объяснение. Он же теперь знает кто такой Филин, о налете наслышан, потому, естественно, испугался, даже если там был не он…

Филин недовольно поймал себя на том, что подсознательно ищет для укров разные оправдания. А это контрпродуктивно и глупо. Он уж было собрался разрешить все сомнения и задать вопрос в лоб, как в разговор, почуяв возрастающее напряжение, вклинился Резкий.

Так совместными усилиями добрались до момента истины. Уставший и обозленный Филин импульсивно хотел проголосовать сердцем и выдал себя, машинально подтянув автомат. Укры оценили, замолкли.

Ну вот пришло время решать кому жить, кому умирать. Тут Резкий на сто пудов прав: "Рассвет настанет, и всяк камнем станет"…

Филин начал привычно оценивать варианты. Первый и самый простой — положить на месте этих двоих, после чего вернуться к своим. Не получится. Начнут задавать вопросы, где он до утра бродил. Тела урок быстро найдут, начнут выяснять обстоятельства, потом не отпишешься.

Если уж возвращаться, то нужно привести с собой пленных. Ночным боем легко будет объяснить смерть бойцов, а два захваченных диверсанта, которые ликвидировали Хмурого, сразу же сделают Филина героем. Хотя нет, это вряд ли. Потому что на пути Филина к ордену и восстановлению в звании встанет уже не просто крученый опер, а коллективный майор Масленко, которому грохнуть опального ГРУ-шника, чтобы присвоить себе все лавры после залета — что муравья задавить. Ну и опять же, чисто технически, выводить двух опытных спецназовцев под конвоем через простреливаемую зону — задача нетривиальная. Пристрелить только Жилистого? Ну нет, даже для него это слишком!

Вывод рисовался неутешительный. Получается, что враги у Филина теперь с двух сторон.

В нелегалы, что ли, податься, горько подумал он. Месяц просидеть в этом схроне, благо запасов хватит, потом, когда все утихнет, вылезти, разжиться новыми документами… Ну уж нет, он не урка чтобы всю последующую жизнь провести как крыса. Да и опять же, как быть с этими двумя?

А ведь они, вдруг подумал Филин, пока не знают, что ему известно об их участии в ростовском налете, на этот момент единственные союзники. И, в отличие от покойного Командора и его банды уж точно не собирались его убивать.

— Про черепаху и змею в курсе? — поинтересовался, ни к кому конкретно не обращаясь, Филин.

Резкий — точно иностранец, удивленно вскинул глаза — не в курсе. А Жилистый, наш, понял о чем базар. Буркнул:

— Так это ж анекдот про женскую дружбу!

— Ну, как сказать! — ухыльнулся Филин. И процитировал. — Плывет змея на спине у черепахи. Черепаха думает: если сброшу змею, она меня укусит. Змея думает: укушу черепаху — она меня сбросит. Так и доплыли благополучно до берега.

Продолжая говорить Филин встал, вытащил нож, сделал несколько шагов и короткими взмахами освободил руки от скотча одному укру, потом другому.

Глава 26.Шульга

Шульга покрутил запястьями, разминая затекшие кисти. Притворяться обездвиженным больше не было смысла, он огляделся в поисках хоть чего-нибудь режущего. У блондинки-Валькирии, раскинувшейся в нелепой позе метрах в двух от него, на брючном кармане поблескивала клипса раскладного ножа. Шульга сложился-разложился, вскочил, пропрыгал, обогнув лужу крови. Вытянул нож, раскрыл, срезал скотч с ног. Лезвие оказалось острым как бритва — только прикоснулся, и пластиковая лента разошлась будто сама собой. Наслаждаясь неожиданно возвращенной свободой, перевалился несколько раз с ноги на ногу, а трофей сложил и отправил себе в карман, вещь хорошая, пригодится.

Назгул тоже времени не терял. Нож, правда, искать не стал, справился так. Нашел конец ленты, зацепил, и размотал, невнятно матерясь по-английски.

Втроем встали друг напротив друга. В голову лезла всякая пафосная хрень из фильмов типа: "Я теперь твой должник!", но Шульга, ощутив полную нелепость подобной сцены, решил драматизма не нагнетать. Протянул руку, сказал:

— Сергей. Велецкий. Шульга!

Напарник последовал его примеру:

— Питер-Джон. Назгул!

— Филин. Николай! — сказал Филин. И пожал руку по очереди обоим.

— Уйти собираешься? — поинтересовался Назгул у временного союзника.

— Не совсем, — без энтузиазма ответил ГРУ-шник. — Честно говоря, некуда!

Филин коротко и сухо изложил суть своих злоключений. Про полученное из Киева сообщение, заказ донецкого опера, натравленных на него урок. Оказалось что утечка прошла именно через ГРУ-шника, но Шульга за прошедшие сутки перестал удивляться всей этой навороченной метафизике. А с другой стороны, всему есть вполне логичное объяснение. ГРУ — контора немноголюдная. Реального спецназа, не армейского десанта, который показывают в боевиках, а хорошо подготовленных диверсионных групп, у них не так уж и много. Люди, там служившие, раскиданы по всему бывшему СССР. Неудивительно, что киевлянин, через которого организовывали утечку, вышел именно на этого опального капитана. Но не это важно, проблему крысы можно отложить на потом. Существенно то, что рассказ Филина в корне меняет дело. Потому, что превращает ГРУ-шника из просто военнопленного в ценного свидетеля, которого можно будет взять под защиту.

— И все же! — сказал Шульга. — Ты что для себя решил? Уйдешь или с нами останешься? Если останешься — то в тюрьму точно не сядешь, за крота тебе мое начальство все спишет. А деньги и документы мы тебе сделаем.

Филин вскинул брови.

— У тебя что, генеральские полномочия?

— Местами и выше, — сказал Шульга. — Сам видишь, по какой цели сработали.

Глава 27.Филин

На последней фразе Жилистого, ну, в смысле Сергея-Шульги, Филин непроизвольно фыркнул. Как все россияне, не исключая борцов с режимом, в глубине души он Украину всерьез не воспринимал. Относился к ней примерно как к Боснии, или той же самой ДНР. Вроде бы и отдельные государства, но какие-то не до конца настоящие…

Шульга, его реакцию отследил. Нахмурился, сделал паузу. Филин обматерил себя последними словами, что не смог сдержаться. Вот чего им сейчас уж точно не хватает, так это политических диспутов. Хотя вопрос перед ним поставлен именно в идеологической плоскости: сдавшись этим двоим под "программу защиты свидетелей", или как она там у них называется, станет он предателем или нет?

Вопрос для Филина был не то что непростой — непродъемный. В гарантии Шульги он верил, его близость к сильным мира сего была очевидной, и не только по технической оснащенности. Ликвидация Хмурого на самом деле фигня, а вот умыкнуть экс-президента с территории России уж точно не поручат кому попало.

Но дать согласие на сотрудничество с украми — означает полностью изменить свою жизнь. И это было не главное, после Грозного и Донецка, грязи и свинства необъявленных войн служба для него из профессии и гражданского долга превратилась в какое-то отбывание лагерного срока. Оставалось осознать, именно для себя — будет ли такой поступок изменой родине? Не в плане уголовной статьи, а по внутренним ощущениям. Но сделать это Филин пока не мог.

Демонстрировать свои душевные искания он украм не собирался.

— Для начала давайте тут приберемся, вооружимся, эфир послушаем, — сказал как мог деловито Филин. — А вот когда начнем понимать, на каком мы свете, тогда и поговорим.

— Добро! — кивнул Шульга. — Но сперва оружие и снаряга. Эти, — он кивнул на тела, — уже никуда не денутся.

Снятое с них снаряжение валялось в углу. В рабочем состоянии оказались только Хеклеры, Глоки и ножи, вся остальная электроника признаков жизни не подавала.

— Электромагнитный импульс! — сказал Назгул. — Дешево и сердито. Нужно поставщику выкатить претензию, что не заэкранировал схемы.

— Что, деньги хочешь вернуть? — хмыкнул Шульга.

— Тут как раз нет проблем, я все, что мы с собой взяли, застраховал. Не хочу в следующий раз на такое нарваться.

Для Филина разговор этих двоих был каким-то диким. Оружием и снарягой занимается служба вооружений, он и не думал, сколько стоит все то, за что приходилось сотни раз расписываться в несчетных ведомостях. Одно слово — НАТОвцы…

Покончив с инвентаризацией, занялись трупами. Отволокли в дальний угол, сложили штабелем. Черные кровавые лужи на бетонном полу, чтобы спокойно передвигаться, не опасаясь испачкать подошвы, как арену Колизея после сражения гладиаторов, засыпали обнаруженным на пожарном щите песком.

Теперь следовало тщательно изучить помещение, допросить пленницу и при помощи лутерского оборудования оглядеться снаружи. Перед тем как продолжить, по молчаливому согласию устроили кофе-брейк.

База охотников была оборудована нехило. Кухня, продуктовый склад, генераторы, вентиляция обеспечивали относительный комфорт, а выведенные наружу датчики движения и камеры контролировали подходы. Снаряжение у лутеров было такое, что даже Назгул пару раз завистливо языком поцокал. Впрочем, было ваше — стало наше…

Наконец дошла очередь и до стреноженной пионерки. Прежде чем продолжать операцию, нужно было определиться с ее судьбой.

Назгул подтянул девицу под лампу, они втроем, налив по второму стаканчику обжигающего напитка расселись вокруг на стульях.

Пленница выглядела как надо — испуганной и подавленной. Ясное дело — айтишница. Думает сейчас, поди, что именно над ней в первую очередь начнут сотворять укрофашистобандеровцы — насиловать всем скопом, распинать в трусиках или же сразу убьют, как бедного снегиря…

— Зовут тебя как? — вкрадчиво-участливо поинтересовался Назгул.

— Валя… Иванчук, Валентина.

— Ну что же ты, Валя-Валентина. Такая молодая и симпатичная, с красивой украинской фамилией, а сама кровавому Путину служишь? — Назгул откровенно стебался, чтобы вызвать у девицы нужную для допроса реакцию.

— Я… я не кровавому… Мы тут сами! — казалось, что пионерка сейчас расплачется.

— Ну, раз "сами", то это другое дело. Жить, так понимаю, хочешь? Только не спрашивай, с кем конкретно, мышь белая!

Пионерка кивнула, не скрывая испуга.

— Тогда давай сделаем так. Я сейчас камеру принесу, включу на запись. Начну задавать вопросы. А ты на них ответишь, честно, подробно. Ладушки?

Не дожидаясь ответа, Назгул пошел к нарам, начал рыться в лутерском оборудовании.

Как она смогла избавиться от проволочной вязки, осталось загадкой. Звериный оскал вскочившей на ноги фурии ничем не напоминал мордашку плачущей пионерки. «Валечка» завизжала так, что у Филина заложило уши перед тем как кинулась на него пантерой.

Все произошло настолько быстро, что Филин не то что отреагировать, осознать ситуацию не успел. Пленница врезалась в него словно торпеда, толкнула так, что он полетел вместе со стулом, но упасть на бетон не дала. Извернувшись в воздухе каким-то невероятным акробатическим трюком, оказалась внизу, крепко обхватила его шею рукой. И тут же правый бок обожгла резкая боль.

Филин попытался освободиться, но безуспешно. Тонкая девичья рука обладала железной хваткой — при первом же рывке горло сдавила так, что он перестал дышать.

— Все назад! — раздался над ухом резкий и властный голос, ничем не напоминающий хныканье, которое та изображала во время допроса. — Стоять на месте, или я его кончу!!!

Наивная, подумал Филин. Думает, что я для них свой. Сейчас эти, как их, Шульга и Назгул, опомнятся и изрешетят обоих за милую душу. Они что идиоты, ради пленного ГРУ-шника шкурами рисковать?

Украинские диверсанты на очередное изменение диспозиции отреагировали быстро, но недостаточно. Шульга отбросив кофе, вскочил со стула, потянулся к кобуре чтобы вытащить пистолет. Назгул рядом с нарами был виден лишь краем глаза, но оказался в точно таком же положении.

Девка рассчитала все правильно. Выбрала в заложники и живые щиты того, кто позволял прикрыться от остальных. Пока диверсанты поднимали стволы, сделала два неприцельных выстрела, заставив Шульгу с Назгулом искать укрытие, сама же, пятясь, потянула Филина вглубь подвала.

Дергаться он и не пытался, не тот случай. Если эта фурия поймет, что он для нее не решение, а проблема — тут же пристрелит.

Не ослабляя хватки на горле, пионерка проволокла Филина мимо своего пульта вдоль нар и кухни. Филин, у которого еще звенело в ушах от выстрелов, не дергался, помогал ей, как мог, ногами, чтобы не перекрыла дыхание. Через пару секунд они, миновав чуть гудящие генераторы, оказались в отгороженном закутке.

Лампы здесь не было, и тупик скрывался полностью в темноте, зато освещенная часть подвала просматривалась как на ладони. Все продумала, стерва. Отсюда ее без тепловизора не выкурить. Если, конечно, не открыть плотный огонь, не думая о заложнике. Интересно, она кого-то из них задела, прикинул Филин? Если да, то укры будут работать на поражение, и его шансы выжить близки к нулю…

Оценить, что случилось с диверсантами, было сложно. В поле зрения чисто, если и ранены, то успели уйти. Но нет, вроде бы все в порядке. Назгул залег за нарами, Шульга укрылся за стойкой аппаратуры. Если целы и сохранили подвижность, то девку выкурят, фактор неожиданности утерян, теперь это вопрос времени. Как, интересно, она собирается действовать дальше?

Оказалось, пионерка все продумала лучше, чем он ожидал. За спиной стукнул засов. Ага, значит не просто забилась в угол, а ушла к запасной двери. Ясное дело, в оборудованном подвале должен быть помимо люка выход, и не один. Но Филину от этого не легче. Как только откроется дверь, он перестанет представлять для нее интерес. Иметь на хвосте двух спецназовцев намного лучше, чем трех…

Еще раз лязгнуло, заскрипело. Шею придавило сильнее. Филин понял, что она пытается одной рукой его удержать, а другой — открыть за спиной замок. Причем, похоже, безуспешно.

Фурия зашипела, попробовала чуть развернуться. Филин уперся спиной во что-то твердое, полукруглое. Стало ясно, в чем дело. Это не дверь, а люк запирающийся на вентиль, не предназначенный для того чтобы его открывали одной рукой.

Пионерка еще немного повозилась с запором, затихла. Филин не шевелился, стараясь не провоцировать, но это было непросто. Бок пекло, а нижняя рубаха под горкой напитывалась мокрым. Минут пятнадцать, и он истечет кровью настолько, что будет для нее представлять лишь обузу. Нужно быстро что-то решать, а точнее действовать. Филин уже раскрыл рот, начиная переговоры, как из-за нар раздался веселый голос:

— Что, красавица, "Сим-Сим" не захотел открываться?

— Вы уроды! — взвизгнула пионерка над ухом. — Всех моих положили!

— А нехрен было жадничать! Мы шли по своим делам, вас не трогали. Лучше бы сейчас о себе подумала!

— Это вы думайте, как нам теперь разойтись!

Возникла небольшая пауза. Вероятно, Шульга и Назгул совещались жестами, вырабатывая линию поведения.

— Что предлагаешь? — задал вопрос Шульга. Значит, он и будет принимать ключевые решения.

— Я вашего отпускаю, а вы мне кидаете нормальный ствол и даете уйти.

— А иначе?

— А иначе я ему помимо дырки в боку разнесу затылок и буду отстреливаться. Лягу, конечно, но, скорее всего, еще кого-то из вас задену.

Трудно было сказать, насколько эта короткая речь убедила Шульгу, но Филин пионерке поверил сразу и безоговорочно. Судя по всему что произошло, это не просто девочка за компьютером, оказавшаяся в банде в поисках денег и приключений. Нет, тут пахнет подготовкой в одном из нескольких центров, укрытых такими секретными грифами, что для допуска к ним и его, Филина, уровня даже в лучшие времена не хватало.

Шульга, похоже, все понял правильно, продолжил переговоры.

— Филин ты как?

— Получше бывало! — ворчливо ответил Филин. — Бочину она мне точно пробила, кровь течет.

— Ладно. Будем решать. Слышь, деловая, если отпустим куда пойдешь?

— Не твое собачье дело! — тут же ответила пионерка. — Расклад такой. Вы мне сюда кидаете снаряженный автомат, я даю этому отойди на два шага. Отпираю дверь, ухожу. На этом все.

— Автомат — жирно будет! — твердо сказал Шульга. — Тут в нескольких сотнях метров дачи, ты про них точно знаешь. На третьем участке отсюда в крайнем ряду — три трупа с полным БК. С пистолетом доберешься, а там они все твои.

Пионерка крепко задумалась. Рана в боку Филина уже не пекла, а ныла и дергала. Если скажет нет, прикинул Филин, то нужно, пока силы еще остались, резко двинуть ей локтем под дых, а дальше — по обстоятельствам. Шансов уцелеть почти нет, но все лучше, чем ждать, когда тебя пристрелят как охромевшую лошадь.

Но похоже, что на сей раз Фортуна повернулась к нему лицом.

— Ладно! — крикнула пионерка. — Хрен с вами, уйду и так. Дадите мне тридцать секунд. Дернетесь — этого все равно пристрелить успею.

— Не нервничай! — ответил Шульга. — Давай, по счету "три" начинаем.

— Все слышал? — прошипела фурия в ухо Филину, толкнув в спину. — Делаешь два шага вперед и замираешь столбиком. Ясно?

— Что тут неясного? Ты не переживай — они свое слово сдержат.

— Мне ваши слова до задницы. Все, готова!!! — последнюю фразу она бросила громко в проход.

— Раз!… Два!… - Шульга считал спокойно, словно проводил тренировку на полигоне. Нервы у парня конечно стальные… Филин постарался отвлечься от боли, сгруппировался.

— Три!

Получив тычок в спину, Филин спокойно сделал небольшой, чтобы не спровоцировать, шаг, а за ним второй. Не успел замереть, как за спиной заскрипело и застучало. Понятно, пионерка не выпуская из руки пистолет, откручивает запор.

Люк ржаво взвыл, открываясь и почти сразу захлопнулся. В подземелье воцарилась, наконец, тишина.

Глава 28.Шульга

Шульга через прицел Хеклера наблюдал, как за спиной у Филина на секунду открылась дверь. За дверью было светло, в образовавшийся проем скользнула тень пионерки.

— Давай сюда! — крикнул он Филину.

ГРУ-шник медленно вышел на свет. Вид у него был помятый, на боку чернело большое влажное пятно.

К ним подскочил Назгул. Спросил у раненого:

— Как сам?

— Не дождетесь, — хмуро ответил Филин. — Она меня таки чем-то пырнуть успела.

— Глубоко?

— Вряд ли. Иначе бы уже валялся без сознания.

— Ладно, раздевайся, посмотрим и обработаем.

— Я справлюсь! — сказал Шульга Назгулу. Ты лучше иди, разберись с их системой внешнего наблюдения.

— Будем догонять? — кивнув, поинтересовался Назгул.

— Для начала разберемся, куда пошла. Может она за дверью засела и ждет…

— Согласен! — сказал Назгул и двинулся к пульту, за которым сидела бешеная пионерка.

Пока Филин, матерясь, стягивал свою горку-сепарку, Шульга порылся в вещах, отыскал аптечку. Усадил раненого под свет, смыл антисептиком кровь. Дырка в боку у ГРУ-шника на вид была неглубокой. Шульга обработал рану, заклеил, смазал гелем, наложил эластичный бандаж.

— Резких движений постарайся не делать. Шмотки есть в дальнем углу, у них там целая костюмерная.

— Благодарю! — сказал, поднимаясь, Филин. — Вооружусь по-новой, не возражаешь?

— Нет! — ответил Шульга. И, повернувшись к Назгулу, крикнул:

— Ну что там?

— Ушла! — доложил детектив. — У них датчики движения и камеры в инфракрасном диапазоне по периметру и внутри. Все экранировано, потому мы их не заметили.

— Куда двинулась?

— По твоей наводке, в сторону дач. Правильно решила, там можно и вооружиться и отсидеться.

— Ты пока следи, я осмотрюсь.

Шульга взял фонарь, зашел в закуток, где пряталась пионерка. Да, все правильно, знала что делает. Большая тяжелая дверь, напоминающая корабельную. Стало быть, за ней основной выход. Главное чтобы пионерка, уходя, не заперла дверь снаружи, иначе придется корячиться через люк в потолке.

Он повернул колесо, запор подался. Потянул на себя, открыл. На всякий случай несколько секунд постоял за стенкой, лишь потом, держа оружие наготове, осторожно высунулся и начал оглядываться.

В проеме просматривалось обширное помещение с бетонным сводчатым потолком. В отличие от той части бункера, где они находились, там было свободно, только под стенами громоздились двухъярусные нары, а в дальнем конце на отдалении, чернели ржавые мусорные контейнеры.

Дверь, в которую ушла пионерка, обнаружилась сбоку. Большая, двустворчатая, с калиткой, тоже железная. Через такую сюда машину можно загнать, если, конечно снаружи проезд свободен. Но это вряд ли.

Внешний осмотр неожиданно прервала громкая музыка. Шульга, ничего не понимая рванул к Назгулу. Пока бежал — слушал. В стилях он совершенно не разбирался, это был то ли рок, то ли кантри. Тревожно-безразличный мужской голос:

Well there's a pain in my side

But I keep traveling on

Bring peace to this troubled land

It's dark out here

I can't read those signs

Bring peace to the troubled land

Пока Шульга добрался до пульта, Назгул приглушил звук.

— Да они тут эстеты! Были… — ухмыльнувшись сказал новозеландец.

— Это что? — спросил, тоже приковыляв на звук Филин.

— На рабочем столе открыта звуковая дорожка. Видать, они тут, пока мы не появились, слушали, развлекались.

— И что играет? — спросил Шульга. — Слова все вроде знакомые, но нихрена не врубаюсь в смысл.

Филин кивнул. По выражению лица ГРУ-шника было понятно, что у него в графе "знание иностранных языков", как у всех российских военных, галочка стояла напротив "читаю со словарем".

— Это Джон Мелленкемп, — пояснил Назгул. — Его на Западе военные любят. О чем поет? Если в самом общем смысле, про чуваков, которые несут мир в какие-то одичалые земли. "Вот два парня идут по размытой дороге. Они идут плечом к плечу, на плечах у каждого тяжкий груз, глаза одного полны печали, у другого в груди невыносимая боль. Но они лишь крепче смыкают строй, чтобы принести мир в эту одичалую страну" - процитировал он. — Постапокал какой-то, короче.

Песня закончилась, пошла следующая в плей-листе. Но в отличие от предыдущей, не цепляла. Назгул убрал звук.

— Все, перекур! — объявил Шульга. — Минут пятнадцать приходим в себя и думаем, как действовать дальше.

Назгул кивнул, продолжая рыться в компьютере.

Российский капитан высмотрел оружие поприличнее из трофеев, перебрал гаджеты охотников, упаковал в рюкзак тепловизор и какие-то еще штучки, подобрал по размеру бронежилет. В целом вел себя как человек, который вдумчиво собирается на войну. Потом пошарил в углу, где стоял ящик с продуктами, нашел тактический сухпай, разогрел.

Поинтересовался:

— Будете?

Назгул отказался.

— Позже. У меня энергетические батончики.

Шульга кивнул, поймал брошенную банку, за ней упаковку. Банку вскрыл ножом, упаковку распечатал. Достал пластиковую ложку. Консерва была вкусная и сытная, минимум жира, сплошное мясо. Закуска из упаковки тоже съедобна. Не украинский продукт, конечно, но и не советско-российская гадость а-ля "завтрак туриста".

Перекур завершили почти что одновременно. Шульга сделал чай, Филин достал из своей разгрузки пакетик с какой-то ароматной травой — лечился. Назгул наскоро умял свои "чистые калории". Все были готовы действовать дальше.

— Что там снаружи? — спросил Шульга у Назгула.

— Если верить датчикам — все спокойно. В периметре людей нет, можно работать.

— Связь?

— Спутниковая. Есть интернет. Я маякнул Варягу по резервному каналу, чтобы готовился.

— Хорошо! А в… Киев? — Шульга скосился на Филина, но тот стоял с таким безразличным видом, словно его совершенно не интересовало, о чем толкуют временные союзники.

Наступил тот момент, когда с ГРУ-шником нужно было что-то решать. Причем четко, окончательно, и не откладывая на потом.

— Короче! — сказал Шульга, повернувшись к Филину. — Сейчас мы сходим, проверим выход. Если все нормально — можешь уйти. Только уговор — до завтрашнего вечера нигде не светись.

— Уйти… куда? — подчеркнуто вежливо поинтересовался Филин.

— Ну, — Шульга такой постановки вопроса не ожидал. — Обратно к своим. Или вообще…

— И как ты это себе представляешь? Я ушел в ближнюю разведку с тремя урками, которые собрались меня кончать, а возвращусь через сутки, раненый и один. Тут на ДРГ не распишешь. Ополченцы, конечно, не ваше ЦРУ, но все же не идиоты.

— Согласен. А если в бега? Подъемные мы дадим, на первое время хватит.

— Не канает! Будет то же самое, плюс всероссийский розыск. В результате вместо донецкого подвала — камера в ростовской военной тюрьме, вот и вся разница. Я ж не Джеймс Бонд, чтобы годами прятаться. Родина спишет, родина злая…

Филин говорил зло, отрывисто.

— Так ты что, с нами хочешь уйти?

— А у меня есть варианты?

— Вроде бы не просматриваются. Но ты же понимаешь, мы тебя будем реализовывать как пленного-перебежчика?

— Ну ясное дело, что не дадите Героя Украины, или как там оно у вас называется. Но уж лучше живым, чем мертвым "предателем".

При этих словах лицо Филина, до того профессионально-спокойное, исказилось гримасой давней и непритворной злобы. Ох, и накипело у мужика, подумал Шульга. Этот много чего расскажет, Городецкий от счастья будет кипятком писать.

— А что родные, близкие? — спросил Шульга. — За них не опасаешься?

— Я из детдомовских, холостой. Так что ни родителей, ни жены, ни детей. Шантажировать некем, плакать никто не будет. А вообще-то по документам у меня бабушка из Тернополя!

Назгул, который был сам родом из Горловки, не удержался и прыснул.

— Все, — подытожил Шульга. — Решили!

Филин кивнул.

— Какой план отхода?

— Как только соберемся, дадим сигнал, — вступил в разговор Назгул. — С нашей стороны ждут, произведут отвлекающие действия по флангу, нам сделают огневой коридор и выдвинутся навстречу. Отсюда нужно будет преодолеть метров сто пятьдесят — двести… Ну что, Шульга, двинули?

— Не сейчас, — задумчиво ответил Шульга. — Мы ведь в эту мясорубку вроде как полезли не ради адреналина…

— Ты про схрон, что ли? — удивленно спросил Назгул. В круговерти событий он похоже начисто позабыл про кремлевские миллионы. — Так мы же тут все обшарили…

— Не все! — сказал Шульга. И махнул рукой, словно экскурсовод, в сторону открытой двери…

Глава 29.Филин

Закончив короткое совещание странными фразами, украинские диверсанты двинулись в соседний зал, увлекая за собой Филина. Лица у них вытянулись, глаза прищурились. Теперь они снова, как до захвата лутерами, походили не на киллеров, а на ищеек, берущих след.

Трава, которой его поставила на ноги в Сербии местная знахарша, начинала действовать, бок саднил, но уже не так. Филин ускорился, догнал целеустремленную пару.

Часть бункера, которая не просматривалась от двери, оказалась гораздо больше. Она была изрядно захламлена. Какие-то ящики, кучи строительного мусора.

— Да уж! — подвел итоги первичного осмотра Резкий-Назгул. — Тут можно слона запрятать и хрен найдешь…

— Закопать — да! — возразил Жилистый-Шульга. — Но если тебе требуется быстрый доступ к большому объему, то это или ниша или колодец.

— Датчики все сгорели. Без них ничего не найдем… — пожаловался Назгул.

— Для начала давай осмотримся. Ты покури пока, — сказал Шульга Филину.

Синие пятна света раздвинули темноту, стали шарить по стенам. Назгул и Шульга медленно продвигались вперед, тихо переговариваясь.

Что же они ищут такое, о чем не догадывались ни лутеры, ни свои? Причем то, что имеет ценность, ради которой можно рискнуть головой после того, как поставили на уши весь Донецк? Оружие? Не смешно. Судя по их снаряге и тому, что потерю оборудования на добрую сотню тысяч далеко не рублей, они восприняли как досадную неприятность, ради стволов и гаджетов не стали бы так рисковать.

Лекарства, алкоголь, сигареты — то на чем наживаются командиры с одной и другой стороны? Тоже не вариант. Двум крутым спецназерам, один из которых отрекомендовался гражданином Новой Зеландии, вряд ли интересен такой местечковый бизнес.

Так что если не считать чистой фантастики, вроде наличных денег или золотых слитков, остается только одно — наркотики. Причем серьезные, кокс или героин. И в таких объемах, которые сложно себе представить. А вот это похоже на правду. В штабе батальона как-то обмолвились, что с полгода назад, после того, как в Киеве расстреляли местного вора в законе и украинского СБУ-шного генерала, большие поставки через линию разделения заморозили, потому что новые боссы до сих пор не могут договориться.

Диверсанты закончили шарить по мусору, возвратились к тому месту, где оставили Филина.

— Может Командор со своей шайкой нас опередили? — продолжая разговор, спрашивал Назгул у напарника.

— Да ладно! — возражал Шульга. — Они же тут месяц если не два тусуются. Если бы обнаружили, то их давно и духу тут не было! В любом случае нам бы задавали совсем другие вопросы.

— Согласен. Так что, уходим? — спросил Назгул, даже не пытаясь скрыть глубочайшую досаду.

— Подожди! — сказал Шульга. — Дай подумать. Тут же два года назад все жужжало, как в улье. Курьер должен был выбрать такое, что никому и в голову не придет. Слушай, Филин, расскажи-ка про это место все, что знаешь!

— Ну, — сказал Филин. — Сами же видите, был опорник. Казармы, склад.

— А потом?

— Был у меня во взводе один старожил, — начал припоминать Филин. — Он как раз на этом опорнике и сидел. Рассказывал, что во время боев где-то тут располагался скрытый полевой госпиталь. Ваши… ну, в смысле вы, много тогда посекли народу. Не успевали эвакуировать, вот, значит, сюда и спускали.

— Госпиталь, говоришь? — задумчиво переспросил Шульга.

— Ну…

— А ведь если так, то решение просто блестящее!

— Какое решение? — спросил Назгул. Он, как и Филин, судя по выражению лица, чувствовал себя полным идиотом.

— А вот такое. Пошли!

Вскоре они стояли перед двумя большими контейнерами, из тех, что выставляют во дворах для габаритного мусора. У одного крышка была приподнята. Шульга направил фонарь вовнутрь, осветив малоприятное содержимое — кровавые ошметки бинтов, вата, шприцы и прочая медицинская хрень, какая бывает в мусорке у больниц.

— Full shit! — сказал Назгул. — Ты серьезно? Да любой, кто тут пороется — сразу найдет…

— Не понимаешь ты местной специфики, — пояснил Шульга новозеландцу. И тут, о чем бы ни шла речь, Филин был с ним на все сто согласен. — Это ж Донбасс. Шарить в таком добре здесь не рискнет и конченый наркоман. СПИД гуляет, как грипп, и его все боятся.

— А если бы мусор вывезли?

— Кто, и куда? С нуля!?

Шульга высмотрел обломок доски, принес. Пользуясь им как рычагом, начал шуровать в контейнере, разгребая мусор.

Филин, вслед на Назгулом шкурой ощутил энергетику момента и ждал, затаив дыхание.

Через несколько минут Шульга откинулся и произнес удовлетворенно:

— Ага! Ай да Курьер, царствие ему небесное…

Назгул молча ринулся к двери через которую они сюда попали. Вернулся, держа в руках тактические перчатки.

Еще минут десять диверсанты, обезопасив руки и вооружившись досками, тихо переругиваясь, шарили по контейнеру, пока не извлекли из него увесистый брикет, аккуратно упакованный в черную стретч-пленку.

Ну точно наркота, подумал Филин. А вот теперь, крутые натовские парни, рассказывайте за свои патриотические идеи…

— Сколько тут? — спросил Шульга.

— Думаю, килограмм двадцать пять… — задумчиво ответил Назгул. — Удобно, если в одиночку носить.

— Если так, то всего упаковок должно быть в контейнерах больше восьмидесяти штук…

— Ну, похоже… Шульга задумался и стоял, что-то прикидывая.

Филин произвел в уме простые математические действия и охренел. Две тонны! Единственное, что ему было известно про наркоту, так это то, что грамм кокаина продают в Москве за сто баксов. Даже если скинуть половину на опт, то это получается пятьдесят тысяч за килограмм. А за две тонны — ох и ни хрена себе, сто миллионов… Ну теперь, по крайней мере, понятно ради чего они рисковали.

— Надо думать, как все это наверх поднимать… — сказал Шульга.

— Девка выскользнула, — ответил Назгул. — Значит, выйдем и мы. В стене ворота, даже если они снаружи присыпаны, все равно есть подход, а значит можно дыру проделать.

Филин на ходу переосмысливал ситуацию. Нет, не для киевского начальства они явно стараются. А раз так, то не факт, что он по выходу окажется в камере, даже комфортной. Главное не делать резких движений и поглядеть, как будут развиваться события.

— Все! — сказал Шульга. — Иди, делай связь, вызывай Варяга. Я пока выход найду, и все наверху прикину. Мы и так задержались — до рассвета не больше чем полчаса…

Глава 30.Варяг

До рассвета оставалось совсем немного. Варяг уж было собрался давать отбой, когда пришел, наконец, сигнал. Почему-то не по закрытым спутниковым каналам, а резервным путем, через чат для домохозяек. Странно, конечно, но по большому счету и вся операция эта какая-то странная. Впрочем, это уже не его забота. Его дело — обеспечить безопасный выход Шульги и Назгула. Интересно, зачем им понадобился в промзоне банковский броневик?

Полученное сообщение было командой "перейти в готовность номер один и ждать". Все четко и ясно, и Варяг занялся привычным делом.

В первую очередь перезвонил комбату. Апостол не спал, сидел на командном пункте. Варяг предупредил, что по его разведданным в северной части дачного поселка ближе к утру возможен прорыв противника. Комбат матюкнулся, пообещал оповестить арту. Что ж, пока достаточно. Как начнется выход, артиллеристы получат координаты для огневого коридора.

Разобравшись с Апостолом, Варяг заглянул на РОП. Там по ночному времени дежурил замкомроты, молодой лейтенант. Варяг высмотрел толкового сержанта, поговорил. Задача для взводных опорников была очень простая. При появлении белого микроавтобуса полностью прекратить огонь, пока он не зайдет за линию наших позиций.

Покончив с местными, отправился к своим. Приехавший вместе с ним разведвзвод, точнее полтора десятка человек, поместившихся на броне БТРа, пребывал в привычном режиме расслабленного ожидания. По теплому майскому времени бойцы расположились прямо на улице, с максимальным удобством, кто в походных спальниках, а кто просто на карематах. Но все одетые и при оружии.

С марта ситуация здесь была устойчиво-накаленной. Боевые действия представляли собой в основном перестрелки на дальних дистанциях из пулеметов и АГС-ов, изредка прямые столкновения вышедших на нейтральную территорию разведывательных групп. Впрочем, происходило это все реже и реже. Хотя бы потому, что нет смысла рисковать людьми, когда живущая по соседству с любым сепарским военным объектом бабушка, приезжая раз в месяц на подконтрольную территорию, чтобы получить пенсию, за какие-то двести гривен дает информации больше, чем вооруженная до зубов ДРГ.

Так что если и группы, что их что наши, и лезли на нейтралку, то в основном только за приключениями. В редком случае, по каким-то особым и серьезным делам. Как, например, сейчас…

Второй сигнал пришел минут через сорок, когда Варяг, добравшись до ВОПа, рассматривал вражеские позиции в тепловизор. На сей раз в зашифрованном сообщении имелась координата. Варяг ввел данные в навигатор. Точка назначения — разрушенный автопарк, отсюда по прямой метрах в четырехстах. Но это по прямой, а чтобы проскочить туда с минимальным риском, нужно петлять, укрываясь между строениями. Но это нормально, это нам не впервой.

По команде Варяга мигом проснувшиеся разведчики начали выдвигаться на позиции в сотне метров впереди ВОПа, чтобы как можно раньше встретить, а при необходимости и прикрыть выходящую группу. Дальше лежала изрытая воронками выжженная земля.

Все, пора!

Варяг повернул ключ зажигания. Отрегулированный двигатель завелся с полоборота, заурчал ровно и тихо. Он с силой захлопнул тяжелую бронированную дверь, законтрил ее засовом — заводской замок не удерживал эту массу, включил передачу и плавно нажал на газ.

Глава 31.Городецкий

Городецкий проснулся перед самым рассветом со стойким ощущением, что что-то идет не так. В интуицию он не верил, предпочитал все просчитывать и оценивать, но к внутреннему дискомфорту, возникавшему у него в случаях, когда информация о происходящих событиях была противоречивой или неполной, всегда прислушивался. Как правило, помогало.

Он принял душ, выпил кофе, перешел из жилого блока в кабинет. Новостей пока никаких. В Донецке шум, вызванный ликвидацией российского генерала, медленно утихает. Кремль объявил его погибшим в Сирии, скандал никому не нужен. В районе Авдеевской промзоны тихо. Американский разведчик отметил небольшую активность в нейтральной зоне, но она не выходила за пределы обычного — скорее всего по заброшенным домам шустрят ночные грабители. Варяг и его разведвзвод на месте. У коттеджа предателя-Мовсесяна, расположенного неподалеку от небезызвестного Межигорья, с нуля часов выставлена наружка.

Перед самым уходом с поста главы СБУ Городецкий успел поставить своего человека на Департамент оперативного документирования — под таким названием теперь пряталась бывшая КГБ-шная семерка. С девяти утра ему клятвенно обещали взять на прослушку все телефоны "объекта", причем без открытия криминального производства и постановления следственного судьи. Долго такое продолжаться, конечно, не может, но Городецкому хватит и суток. Достаточно получить хотя бы косвенное, но твердое доказательство того, что именно Мовсесян проинформировал "МГБ ДНР" о готовящейся ликвидации, чтобы против начальника отдела в администрации президента была запущена мощная и бездушная машина тайного следствия, в котором задействованы десятки людей…

Но это позже, когда выяснится, куда пропали Шульга с Назгулом. Возвращаться после резонансного политического убийства на контролируемую территорию через самый горячий участок линии разделения было, мягко говоря, не оптимальным решением. И вот тут интуиция Городецкого четко сигнализировала, что его ликвидаторы ведут какую-то непонятную собственную игру.

Нелепая, нелогичная гибель Ричера, неожиданное появление этого странного новозеландца плюс деньги, которые, по словам Шульги, они взяли в качестве трофея в коттедже экс-президента, в корне изменили всю систему взаимоотношений группы с ее работодателем, кем Городецкий считал себя, имея на то полные основания. Беглого президента по этому поводу, кстати, уже допросили и он клятвенно заверял, что не то что миллиона, даже ста тысяч «в тумбочке» не имел…

Городецкий все свои проекты привык держать под надежным контролем. От тех, кто начинал мутить — избавлялся быстро и жестко. И сейчас, конечно, следовало поступить как обычно, провести силами собственной безопасности эффективное дознание, разобраться до мелочей в ситуации, после чего принять обоснованные решения, вплоть до полной замены состава группы.

Только вот есть маленькая проблема. Этих сверхэффективных волчар не на кого заменить даже теоретически. А без них, точнее, без их успехов, ему просто не выжить.

Ладно, подумал Городецкий. Разберемся в ситуации, тогда и будем решать. Только вот для того, чтобы понять, какие именно события происходят или будут сегодня происходить в промзоне, недостаточно даже хваленой системы "Раптор". Потому что есть вещи, которые можно увидеть только глазами.

Городецкий подумал, взял телефон, выбрал нужный контакт.

Голос у собеседника был сонный, невнятный.

— Чего надо?

— Трепченко! Тебе сколько нужно, чтобы добраться до Авдеевки? — спросил Городецкий.

Трепченко, больше известный в очень узких кругах как Трезор, был еще с девяностых человеком, которому Городецкий доверял исполнение самых тонких и важных дел. Не светился, брал много, но в одиночку разруливал ситуации, за которые не то что генерал СБУ, но и вор в законе старой формации браться бы не рискнул.

— Я в Днепре. Часа за три доберусь. Или за три с половиной… — просыпаясь, сказал Трезор.

— Значит часам к девяти там будешь? Выезжай. Куда идти и что делать я сейчас напишу.

Городецкий начал набирать текст, пытаясь и для себя сформулировать, что он хочет. Ну проследить — понятно. Оценить, какие еще задачи решал Шульга? — пожалуй. Если выплывет несанкционированная деятельность — немедленно доложить, при необходимости жестко пресечь. Да, наверное, так.

Сообщение ушло. Городецкий открыл сайт доставки еды, заказал плотный завтрак. Неизвестно, когда сегодня удастся еще поесть.

Тренькнуло сообщение "Телеграм", значит, выложен авторский дайджест утренних новостей #EarlyBirdUA, с которого Городецкий привык начинать свой день.

Читая ехидные ремарки, он думал о том, что ирония судьбы — это таки не фигура речи. Посланный для контроля Шульги и его товарищей человек был другом и наставником Ричера, первого командира группы государственных ликвидаторов, которого убили в августе прошлого года. И племянника Городецкого.

И еще он вдруг непонятно к чему припомнил, что Трезор переводится как "сокровище"…

Киев, лето 2018, 9 апреля — 5 мая 2020

Content

Дзэн победы — 2. Troubled Land
Александр Сурков

ДИСКЛЕЙМЕР (ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ)

ДЗЭН ПОБЕДЫ — 2. TROUBLED LAND Постапокалиптический триллер

Глава 1.Шульга

Глава 2.Филин

Глава 3.Городецкий

Глава 4.Шульга

Глава 5.Филин

Глава 6.Городецкий

Глава 7.Филин

Глава 8.Шульга

Глава 9.Филин

Глава 10.Шульга

Глава 11.Городецкий

Глава 12.Филин

Глава 13.Городецкий

Глава 14.Шульга

Глава 15.Филин

Глава 16.Городецкий

Глава 17.Шульга

Глава 18.Филин

Глава 19.Назгул

Глава 20.Филин

Глава 21.Шульга

Глава 22.Назгул

Глава 23.Филин

Глава 24.Шульга

Глава 25.Филин

Глава 26.Шульга

Глава 27.Филин

Глава 28.Шульга

Глава 29.Филин

Глава 30.Варяг

Глава 31.Городецкий