Дегтярев К

СУПЕРМЕНЫ СТАЛИНА

Диверсанты Страны Советов

Эти люди скромны, неречисты,

Мы не все их знаем имена.

Но не даром лучшие чекисты

Боевые носят ордена.

Из Песни чекистов (1937 год)

Посвящается чекистам, воевавшим за линией фронта

Автор

Введение

У любой войны две правды. Одна официальная — генеральская, другая солдатская — окопная. В Советском Союзе преобладала первая. Сейчас появилась возможность сообщить о второй. Обе имеют право на существование. Каждый выбирает сам, как оценивать тот или иной факт шестидесятилетней давности.

Мы расскажем о малоизвестных фактах жизни и деятельности нескольких сотрудников госбезопасности, которые воевали на временно оккупированной врагом территории СССР. Отечественные историки и журналисты по разным причинам старались подробно не освещать биографию и боевую деятельность этих людей. При том что Родина оценила их ратный подвиг высшей воинской наградой — званием Героя Советского Союза. Вот только некоторым из них Золотые звезды так и не вручили — бюрократы в Москве нашли формальные причины для отказа. А награжденным тут же создали официальные скупые биографии, которые кочевали из одного документально-художественного произведения в другое. Литераторам лишь осталось придумать красочные детали подвигов, а читателям прочесть многочисленные героические былины про «Илью Муромца» и его товарищах с Лубянки.

Когда СССР исчез с политической карты мира, то публицисты сразу перешли в другую крайность. Офицеров НКВД-НКГБ «превратили» в безжалостных карателей, которые за линией фронта в комфортных условиях жили в партизанских отрадах, сожительствовали с женщинами, пьянствовали, периодически расправлялись с местными жителями, заподозренными в сотрудничестве с фашистами. После 1991 года прошло несколько лет. Теперь Лубянку объявили основной движущей и организующей силой повстанческого движения на оккупированных территориях, что на самом деле неверно.[1] Тут же с полок библиотек извлекли «официальные» биографии, изданные еще в Советском Союзе, добавили рассекреченные документы, и зазвучал гимн партизанам с Лубянки. Для того чтобы стать «суперменом» тайной войны, достаточно было служить в одном из подразделений госбезопасности и побывать за линией фронта.

Мы не умаляем ратные заслуги этих людей. Они сами бы с удивлением прочли о подвигах, которые им приписали журналисты и историки, а также руководство НКВД (было и такое), если бы дожили до наших дней. Месяцы и годы, проведенные в полях и лесах, подорвали их здоровье и сократили годы жизни. Данная книга — попытка рассказать о том, что на самом деле происходило за линией фронта в партизанских отрядах.

Алексей Ботян свою карьеру диверсанта начал осенью 1941 года под Москвой, а закончил в 1989 году, уйдя в отставку с поста сотрудника Управления нелегальной разведкой ПГУ КГБ СССР. А до 1983 года он обучал бойцов «Вымпела». В годы «холодной войны» он несколько лет проработал по линии нелегальной разведки в нескольких странах Европы. Его биография рассказана в главе «Консультант «Вымпела»».

Его коллега по Лубянке Евгений Мирковский командовал спецгруппой Четвертого управления НКВД-НКГБ «Ходоки». В отличие от аналогичных формирований, которые выросли по численности до партизанских бригад (несколько тысяч человек), количество бойцов в спецотряде «Ходоки» не превышало 300 человек. Зато по эффективности в сфере диверсий он считался одним из лучших подразделений. А многие операции до сих пор изучаются в учебных центрах подразделений командос различных стран мира. О боевой деятельности этой части и биографии командира рассказано в главе «Пограничник, ставший диверсантом».

Глава «Беспартийный чекист в тылу врага» посвящена Николаю Прокопюку. Об этом чекисте писали еще во времена существования СССР, но тогда журналисты и историки излагали его ««отредактированную» биографию. Мы же расскажем о том, что долгие годы умалчивалось.

Судьбе рядового чекиста Николая Михайлашева посвящена глава «А помнишь, как все начиналось…» Судьба этого человека типична для молодых сотрудников госбезопасности, которые пришли в органы после «кровавой чистки» 1937 года. Часто После школы или института, с минимальным жизненным опытом. Большинство из них погибло в первые месяцы и годы партизанского движения. Именно эти люди организовывали партизанские отряды и подполья, не успев эвакуироваться, оставались на оккупированной территории и возглавляли повстанческое движение в тех районах, где служили до войны.

Операциям по «ликвидации» и похищению представителей военного командования Вермахта и администрации оккупированных территорий посвящена глава «Ликвидаторы» с Лубянки». В ней рассказаны малоизвестные подробности нескольких «громких» операций советских спецслужб в годы Великой Отечественной войны.

В главе «Назначен героем» будет рассказано о нескольких эпизодах деятельности подразделений НКВД-НКГБ, о которых большинство журналистов и историков даже сейчас предпочитают не вспоминать.

Например, об эвакуации семьи (мать, сестра и ее четверо детей) полководца Георгия Жукова, за которую многие участники получили правительственные награды вплоть до звания Герой Советского Союза (посмертно). Официально все эти люди участвовали в успешном разгроме штаба немецкого корпуса. В Берлине с удивлением узнали о том, что на Восточном фронте за одну ночь погибли более 600 солдат и офицеров, а советское командование получило несколько мешков сверхсекретных документов. Вот только к утру все погибшие фашисты воскресли, а документы вернулись в штабные сейфы.

А вот другой пример. Когда в результате приказа командования Западного фронта (командующий Георгий Жуков) погибло несколько отрядов диверсантов с Лубянки, то никого из героев не наградили. А ведь они совершили настоящий подвиг — весной 1942 года на несколько десятков суток парализовали коммуникации противника и дали советским войскам так необходимую им передышку.

В главе «Комендант «Зеленого Бастиона» мы расскажем о начальнике райотдела НКВД Дмитрии Емлютине. Волей случая этот чекист стал комендантом Партизанского края, расположенного в Брянских лесах.

Он создал образцово-показательную ставку Штаба объединенных партизанских бригад. Электрифицированные штабные землянки, газета, телефонная связь со всеми отрядами и постами на границах партизанской зоны. Аэродром, который одновременно мог принимать до четырех самолетов.

А в это время в подчиненных ему подразделениях разведка и контрразведка отличались низкой эффективностью. Когда осенью 1942 года нескольким партизанским отрядам потребовалось уйти в глубь леса, то женщин, сражавшихся наравне с мужчинами, командиры этих подразделений отправили… в родные деревни. В результате большинство этих партизанок были убиты фашистами при подходе к своим домам.

В сентябре 1942 года Дмитрию Емлютину было присвоено звание Героя Советского Союза. Когда той же осенью брянские партизаны взорвали «Голубой мост» и перекрыли снабжение немецких войск в период подготовки к Курской битве (эта диверсия считается одной из крупнейших в истории Великой Отечественной войны), то никто из трех тысяч участников не был награжден правительственными наградами.

В Приложениях данной книги опубликованы малоизвестные документы, которые содержат рекомендации «народным мстителям» по различным аспектам разведывательно-диверсионной деятельности и выживания в лесу. Также дано краткое описание экипировки диверсантов НКВД.

ЧАСТЬ I

Диверсанты НКВД-МГБ-КГБ

Эти люди никогда не напишут мемуаров и не расскажут журналистам о том, чем они занимались во время Великой Отечественной и «холодной войны». Даже после их смерти их биографии, а также детали реализованных ими операций будут храниться под грифом «секретно». О высокопрофессиональных разведчиках и диверсантах СМИ скупо сообщают только после их провала или смерти.

Мы расскажем то, о чем до последнего времени знал лишь узкий круг их коллег по работе, ну и родные.

Глава 1

Консультант «Вымпела»

Среди чекистов — асов разведывательно-диверсионной деятельности — Алексей Ботян занимает особое место. Он один из немногих партизан с Лубянки, кто после окончания Великой Отечественной войны продолжил сражаться на тайных фронтах «холодной войны», до середины шестидесятых годов выполняя специальные задания за границей СССР (вся информация о тех командировках продолжает храниться под грифом «секретно»), а потом читая лекции в учебном центре КГБ, где готовили специалистов в сфере разведывательно-диверсионной деятельности. Его ученики участвовали в штурме дворца Амина в Афганистане в декабре 1979 года.

Путь диверсанта

Алексей Николаевич Ботян родился 10 февраля 1917 года в деревне Чертовичи Воложинского района Виленской губернии (сейчас Минская область) в крестьянской семье, которая была оккупирована кайзеровской Германией.

В 1921 году эта территория Западной Беларуси отошла к буржуазно-помещичьей Польше. Через два года немцев сменили поляки, затем русские большевики, вновь поляки, добровольно передавшие Вильно литовцам, а в 1923 году генерал Люциан Желиговский кавалерийским рейдом захватил Вильно с прилегающими территориями, и на следующие 16 лет эти земли вновь отошли к Польше. Несмотря на протесты Литвы, жители Виленщины — белорусы, литовцы, евреи, русские, украинцы — наслаждались прелестями «режима санации» (т. е. оздоровления, выражение диктатора Польши маршала Юзефа Пилсудского). В эти тяжелые для виленчан годы, когда они, как и все трудовое население Польши, подвергались классовому гнету, а сверх того, так же как западные белорусы и украинцы — давлению национальному, и рос в деревне Чертовичи Алексей Ботян. Его отец в поисках заработка побывал в Германии и Аргентине, стал столяром, делал на заказ окна, двери, шкафы. Кроме ремесла, изучил хорошо и языки — немецкий и испанский, отнюдь не близкие друг другу. Научился Николай Ботян даже писать готическим шрифтом. Сын явно от отца унаследовал лингвистические способности, так пригодившиеся в разведке. Еще в школе Алексей с отцовской помощью понимал и говорил по-немецки.

Алексея Ботяна призвали в польскую армию. В сентябре 1939 года в качестве командира зенитного орудия участвовал в боях с гитлеровскими оккупантами. За 19 дней войны с Германией подразделение ПВО, в котором он служил, при его непосредственном участии сбило (с помощью пушек производства Швеции, образца 1936 года) три самолета «Люфтваффе» — два «Юнкерса» и «Стрекозу». Но войну Польша все равно проиграла, армия отступала, и 17 сентября 1939 года часть Алексея Ботяна была уже в Луцке, на Волыни. Там жолнежи (солдаты) увидели советские самолеты. Команда офицеров «открыть огонь» не была выполнена. «Сталинские соколы» тоже не стали бомбить, а сбросили листовки. В них говорилось о близящемся освобождении и воссоединении Западной Белоруссии и Западной Украины с Белорусской и Украинской советскими социалистическими республиками. Напомним, что именно 17 сентября 1939 года начался «освободительный поход» Красной Армии на запад.

Батарея Алексея Ботяна, выполняя приказ командования «не сдаваться немцам и русским, отступать в Румынию», за два дня дошла до западноукраинского Станислава (ныне Ивано-Франковск), не так уж далеко (примерно полсотни километров) было до границы с королевством Кароля II. Но 19 сентября польские солдаты встретились с частями Красной Армии. Офицеры этому событию, мягко говоря, были не рады. Ведь они помнили войну с Советской Россией в 1919–1920 годах, да и все двадцатые-тридцатые годы отношения Польши с СССР были крайне враждебными, и первого удара в Москве в случае большой войны ждали от Варшавы (естественно, Польша могла выступить не в гордом одиночестве, а как авангард антисоветской коалиции во главе с Англией). В общем, офицеры были настроены идти на юг, в Румынию. Но солдаты собрали митинг, на котором и порешили сдаться советским войскам. Рядовых быстро отпустили; и Алексей Ботян на поезде доехал до Сарн, где встретил дядю Дмитрия — брата матери, также мобилизованного. Вместе они добрались до Барановичей, но дальше домой, в сторону Воложина, им путь был закрыт. К этому времени пришел приказ от самого высокого советского начальства — «пленных не отпускать». Дядя с племянником, еще не успевшие снять польской формы, были задержаны и в вагоне под конвоем отправлены на восток (это Ботян определил по луне). А им надо было на север. И оба на ходу спрыгнули с поезда. Добравшись обратно до Барановичей, сели в поезд, доехали до Литы, где снова попали в облаву. Но в этот раз скрыться удалось гораздо быстрей — переулками. Наученные горьким опытом, на поезд родственники уже не садились и, пройдя пешком 70 километров, добрались до родной деревни. Там Алексея и приютила родная семья.

Тем временем жизнь в уже советской Западной Белоруссии налаживалась. В родных местах Ботяна открылись педагогические курсы, которые он и закончил с отличием, сразу же получив назначение заведующим начальной школой в деревне. Через какое-то время он вступил в комсомол.

В мае 1941 года Алексей Ботян по путевке комсомола был направлен в органы НКВД.[2] Окончание разведшколы совпало с началом Великой Отечественной войны. В июле 1941 года был откомандирован в ОМСБОН. Зимой 1941 года он участвовал в битве за Москву. Вместе с однополчанами занимался минированием дорог в районе Яхромы, а 7 ноября в день знаменитого парада на Красной площади, он со своим взводом нес дежурство в Колонном зале Дома союзов.

За линией фронта

В конце 1942 года была организована для заброски в тыл немецких войск оперативная группа 4-го Управления НКВД из 10 человек — девять разведчиков и радист. В эту группу под командованием капитана пограничных войск НКВД Пигушина был зачислен и Алексей Ботян. Вместе с такими же группами Петра Перминова и Виктора Карасева их переправили в январе 1943 года под Старую Руссу (Новгородская область) для перехода линии фронта.

В первый раз перейти линию фронта не удалось. Фронтовая разведка наткнулась на немецкие посты. Довелось советским бойцам попасть и под сильную немецкую бомбежку, но никто не пострадал. На вторую ночь в немецкой обороне была найдена брешь, и бойцы опергруппы спокойно, без боя, прошли через немецкие заграждения. Остановились отдохнуть в ближайшей деревне, но когда местные жители рассказали, что немцы с утра уже побывали здесь, чекисты двинулись в путь и, пройдя лесами, оказались на территории, занятой партизанскими отрядами. В бои омсбоновцы не ввязывались. Их ждало особое задание. Они должны были проникнуть на Украину, где (в отличие от оккупированной территории РСФСР и Белоруссии) еще не было массового партизанского движения, особенно в южной части. Советские разведывательные группы, забрасывавшиеся на Украину в 1942 году, захватывались немцами почти сразу же, при активной помощи местного населения. Этому способствовала соответствующая политика немецких оккупационных властей, которые до поры заигрывали с украинскими националистами, пленных красноармейцев-украинцев в начале войны отпускали домой.

Перед тремя группами была поставлена задача — организовать базу для ведения разведывательно-диверсионной работы на Украине, в том числе и в Киеве. В Мухоедовских лесах, на границе Житомирской, Киевской и Гомельской областей, в районе, уже занятом партизанами (действовала там и разведгруппа командира-омсбоновца Евгения Мирковского), в 5 километрах от небольшого немецкого гарнизона, и осели разведгруппы 4-го Управления НКВД. Рядом, на Лысой горе, был устроен аэродром; куда прибывали советские самолеты, доставлявшие оружие, взрывчатку и подрывников.

Бойцы сразу же начали обживаться на новом месте. С помощью местных жителей были построены землянки, баня. Этим занимался хозяйственный взвод. Был в отряде и врач, также из Москвы — Нина Николаевна Рогачева.

С базы отправлялись группы в Киевскую, Житомирскую и Курскую области для подготовки диверсий на железных дорогах. Эта задача была особенно актуальна, немцы как раз готовили наступление в районе Белгорода. Так, только группа из 7 человек во главе с Францем Драгомерецким[3] совершила более 25 взрывов поездов в районе под Винницей, Жмеринкой и Шепетовкой — за 300 км от базы отрада.

Разведка отряда во главе с Петром Романовичем Перминовым[4] пыталась установить контакт с заброшенными ранее в немецкий тыл диверсионными группами. Для передвижения по оккупированной территории требовались документы (аусвайс). Их готовил художник из местных жителей. Также были привлечены к сотрудничеству с советской разведкой (проще говоря, завербованы) многие служащие местной полиции, созданной оккупантами. Потом они воевали с немцами уже в составе отрада.

В лесах Западной Украины

В октябре 1943 года после изменения линии фронта отряд Виктора Карасева, в котором было уже 2 батальона и кавалерийская сотня,[5] из Житомирской области перебрался под Ровно. Там же располагалась база другого отряда Четвертого управления Лубянки — «Победители», которым командовал знаменитый впоследствии Дмитрий Медведев. Как раз в это время он вел бои с немцами, пытавшимися окружить партизан. Бойцы отряда Карасева вместе с отрядом Медведева сражались с немцами, затем отдельно отступили на север, где под деревней Целковичи организовали базу. Там Ботян встречался с секретарем Черниговского подпольного обкома партии Алексеем Федоровичем Федоровым[6] и знаменитым впоследствии разведчиком Николаем Кузнецовым.

В феврале 1944 года отряд Виктора Карасева захватил железнодорожную станцию Матийов, прервав линию военных сообщений Вермахта.

Передвигаясь дальше на запад, по Ровенщине и Волынщине к Львову, советским партизанам пришлось вступать в бои не только с немцами, но и (практически каждый день) с отрядами бандеровской «Украинской повстанческой армии» (УПА).[7] От их рук партизан погибло больше, чем в боях с немцами. Многие были ранены, в том числе и комиссар отряда Михаил Филоненко, которого Алексей Ботян по приказу Виктора Карасева перевез за линию фронта в медсанбат Красной Армии. Одна из причин этих потерь — хорошо поставленные у бойцов УПА связь и разведка, а также поддержка местного населения.

Более лояльно относились к советским бойцам поляки. Местное польское население находилось в непримиримой вражде с бандеровцами. Но все же многие поляки были настроены антисоветски. Не способствовали согласию и взаимные претензию на Западную Украину (особенно на Львов), до 1939 года входившую в состав Польши. Впрочем, для Алексея Ботяна контакты с поляками облегчались его знанием польского языка. Выполняя разведывательные задания в Сарнах (в том числе и по подрыву немецких поездов), он действовал под именем железнодорожника Лексейки Колеяша (фамилия переводится как «железнодорожник»).

Во главе спецотряда

Возглавить разведывательно-диверсионный отряд Алексея Ботяна вынудил случай. Командовать он не любил, предпочитая лично ходить на боевые задания.

Когда бригада форсировала Буг, то попала под интенсивные бомбежки. Для спасения людей Виктор Карасев принял решение разделить подразделение на три группы и двигаться вперед с интервалом в один-два дневных перехода. Командиром первой группы назначил Алексея Ботяна. Когда новый командир спросил у выстроившихся бойцов, кто желает идти с ним, то вызвались все, кто знал его. А это о многом говорит.

Одна из причин — он старался беречь людей и избегать ненужного кровопролития. Вот типичный пример, о котором рассказал журналисту Сергею Маслову сам Алексей Ботян.

«Наткнулись мы как-то на аковцев — отряд Армии Крайовой. Очень недружелюбно они нас приняли. Пошли мы к ним на встречу. На переговоры выходили двое на двое. А позади каждой пары — по два пулемета. Их командир сначала удивился, услышав из моих уст польскую речь. Я по-польски говорил очень даже сносно. Так мой партнер по переговорам весь вскипел: «Ты есть поляк». Все не верил, что я белорус, все хотел выяснить, за сколько я Советам продался. А затем стал интересоваться, с какой целью мы прибыли. Отвечаю: помочь польскому народу освободиться от немцев. А в ответ: «Без вас освободимся. Вы нам здесь не нужны».

В конце концов удалось переломить конфронтационное развитие беседы и перевести ее в более спокойное русло. Дипломатия на войне в редких случаях может оказаться полезнее пулеметов. Разошлись мы довольно мирно. Аковцы с нами даже продовольствием поделились, сигарет дали. В общем, обошли мы их стороной без ненужных потерь. А вообще в некоторых отрядах АК у нас уже хорошая агентурная сеть была…»[8]

По словам Алексея Ботяна, «у меня два радиста были, я шел впереди и сообщал, где находятся немцы, какое количество, а потом уже Карасев шел другим путем или за мной шел, зная обстановку». Группа Ботяна действовала в Белгорайских и Яцровских лесах, около Вислы и Сана. Там они взаимодействовали с другими партизанскими отрядами — 4-го Управления (отряд Николая Прокопюка) и польскими. 2 мая 1944-го группа Ботяна (около 40 человек) двинулась в район Кракова.

Один из прототипов «майора Вихря»

Об операции по спасению Кракова написаны десятки статей и книг, сняты кинофильмы, но до сих пор многие детали этой акции остаются малоизвестными. По утверждению полковника КГБ Сергея Александровича Голова, одним из прототипов главного героя фильма «Майор Вихрь» стал Алексей Ботян, так как этот человек спас от разрушения один из красивейших городов Европы — Краков.[9]

Начнем с того, что в этой миссии участвовала не одна, а две разведгруппы. Первая — чекистов, во главе с Алексеем Ботяном («Алешей»), вторая — группа армейской разведки «Голос», которой командовал капитан Евгений Степанович Березняк («капитан Михайлов»), Согласно официальной версии — ему и его подчиненным удалось добыть планы минирования города,[10] а потом разрушить кабель… Мы не будем пересказывать финальную сцену фильма.

При этом, как и группа «Алеши», «Голос» занимался совершенно другими делами. Обе группы только волей случая оказались в центре событий. Например, руководитель фронтовой разведки (после войны он ушел в отставку в звании генерал-майора) Илья Васильевич Виноградов признался спустя много лет, что «в задачу группы («Голос». — Прим. авт.) не входило спасение Кракова, а только сбор информации о противнике, — в общем-то, задача, типичная для армейской разведки, так сказать, «среднего радиуса действия».[11] Да и партизаны Алексея Ботяна специализировались на диверсиях на коммуникациях противника и оказании помощи наступающим частям Красной Армии.

В том, что армейских разведчиков не предполагалось использовать для проведения активных действий в городе, свидетельствует состав группы. Резидент и радистка, был и третий человек, но он сдался фашистам. О том, как планировалось использовать группу, можно увидеть на примере их коллег, которых осенью 1942 года десантировали в окрестностях оккупированного немцами Минска. Капитану Красной Армии Федоту Акимовичу Калинину («Сене») было приказано создать в городе резидентуру и организовать сбор разведывательных сведений. При этом от него не требовалось создавать партизанский отряд (задача, которую приходилось решать почти всем чекистским группам).

В своей работе он мог рассчитывать на свои старые связи — перед войной он учился в столице Белоруссии и прекрасно знал город, ну и тех, кого сумеет «завербовать». С партизанами, бригады которых окружали город, он установил контакт случайно. После того как с двумя радистками обосновался в Минске, отправился в лес за спрятанной рацией, ну и наткнулся на «народных мстителей». Сначала те хотели его расстрелять, а потом отвели к своему командиру. Вот так и установил связь военный разведчик с отрядами чекистов. В дальнейшем эти люди не раз выручали его.[12]

С разведгруппой «Голос» была аналогичная ситуация. Используя связи третьего члена, собирать разведывательную информацию и передавать ее в штаб наступающей Красной Армии.

Мы не будем подробно рассказывать о действиях армейских разведчиков, а сообщим лишь несколько фактов, которые иллюстрируют деятельность группы Алексея Ботяна.

Во-первых, объем собранной в Кракове с помощью местных подпольщиков информации был таким большим, что радист передавал его в течение двух суток. Хотя, справедливости ради можно предположить, что такой продолжительный сеанс связи был связан не только с объемом радиограмм, но и с помехами, затрудняющими работу. Ведь в том районе работало множество армейских радиостанций.

Во-вторых, гарнизон Вермахта, прикрывавший Краков с юго-востока, располагался в нескольких десятках километров в городе Новы-Сонч. Его командование намеревалось заминировать город и при отступлении взорвать. Велась подготовка к взрыву Куровского моста, перекинутого через реку Дунаец в семи километрах от города вниз по течению, а также Рожнавской плотины, запрудившей Дунаец еще на десять километров дальше к северу. Немцы уже завезли несколько вагонов взрывчатки в подвалы Ягеллонского замка, расположенного на северной окраине города. Старинную резиденцию польских королей, польскую святыню, нацисты превратили в огромное вместилище смерти. Здесь они складировали снаряды, а в последнее время буквально завалили замок фаустпатронами, которыми надеялись остановить колонны советской бронетехники. Взрывчатки же хватило бы не только на Новы-Сонч, но, может быть, и на два Кракова.

Тогда было решено взорвать сами импровизированные «арсеналы». Во время обсуждения этой операции кто-то из членов разведгруппы высказался против этого, мотивируя это тем, что нельзя разрушать памятники архитектуры мирового значения. На что командир возразил: «А что, если немцы взорвут город, а замок пощадят?». После такого аргумента боец согласился с предложенным планом.

В качестве исполнителя выбрали… офицера СС, который служил в местном гарнизоне. О том, как советские диверсанты завербовали этого человека, Алексей Ботян, спустя много лет, рассказал журналисту Сергею Маслову:

«…A решили как-то два сотрудника гестапо расслабиться и отправились на охоту. Но на эту парочку нашлись другие охотники — мои ребята. Приводят их. Разговаривать с нами они не пожелали. Для задушевных бесед не было времени. Время-то военное было. Говорю ребятам: одного в расход.

Только вывели его за дверь — выстрел. Второй тут же обмяк. Пошел на сотрудничество. Через этого гестаповца, у которого были свои люди в Ягеллонском замке, мы и осуществили минирование склада взрывчатки. Жаль, конечно, замок».[13]

Причина, по которой офицер СС согласился сотрудничать с чекистами, звучит не очень убедительно. Спасая свою жизнь, он мог что-нибудь рассказать, но вот вернуться на место службы и выполнять указания партизан… Возможно, что в обмен на сотрудничество он хотел сохранить себе свободу после окончания войны. В том, что Германия проиграла, мало кто сомневался. Слишком стремительно наступали Красная Армия и войска союзников.

Советский разведчик Константин Пинч, бывший «на связи» с этим гестаповцем, организовал взрыв склада накануне взятия советскими войсками Кракова. Именно благодаря этому танки с красными звездами на башнях смогли оперативно ворваться в город. Именно это стало одной из причин того, что гитлеровцы не смогли взорвать Краков. Достаточно вспомнить финальную сцену фильма «Майор «Вихрь». Главный персонаж «перерезал» кабель и в течение нескольких часов оборонял место повреждения провода. Что могло помешать немцам уничтожить диверсанта и восстановить связь? Только стремительное наступление Красной Армии.

Внезапность города берет, а дружба…

В истории партизанского движения было немало случаев, когда народные мстители захватывали отдельные населенные пункты. Радко такие операции обходились без потерь. А вот чтобы на территории сопредельного государства и при этом без единого выстрела…

Именно такую операцию в ночь с 14 на 15 мая 1944 года провела разведывательно-диверсионная группа Алексея Ботяна («Алеши») совместно с небольшим отрядом (300 человек) Армии Людовой,[14] которым командовал советский летчик, в небольшом городке Илжа Радомского воеводства.

Ближайший крупный немецкий гарнизон располагался в 15 километрах. В самом населенном пункте гитлеровцы жили в казарме, которую и блокировали советские бойцы. А их польские коллеги освободили своих коллег из местной тюрьмы, разгромили склады, почту и банк. Всю ночь город был в руках партизан! А утром группа Алексея Ботяна продолжила свой путь к Кракову. Ведь, участвуя в этой операции, они нарушили приказ командования.

В этом районе советским бойцам довелось встретиться с отрядами Армии Крайовой (АК).[15] Дружеской встречи не получилось. Аковцы решили, что русские заброшены к ним на парашютах, и велели убираться, выставив при этом пулеметы. Аналогично поступили и советские бойцы. Ботян вместе с одним из партизан, польским коммунистом Юзефом, пошел на переговоры с командиром аковцев. Договорились об уходе через сутки. Поляки снабдили советских партизан картой, продуктами и сигаретами. С командиром отряда аковцев Ботян встретился через 35 лет в Польше, где был в гостях у своего бывшего бойца Станислава Бронского, ставшего министром в правительстве ПНР. Аковский же командир стал к тому времени председателем польского общества охотников. Встреча вышла на этот раз более дружественной.

А тогда, в 1944 году, проходя в ночь по 40 км, действуя, где было надо для добывания продовольствия, под видом поляков (в районах с преобладанием фольксдойчей — немцев, живших вне пределов Германии), отряд Ботяна, насчитывавший уже 45 человек, двигался к югу. Наткнулись на поляков из «Батальонов хлопских»[16] (крестьянских партизан). Командир отряда, бывший профессор Краковского университета, помог Ботяну и его бойцу, уже упоминавшемуся польскому коммунисту Юзефу, переправиться на другой берег Вислы для разведки местности и поиска места для базы. В близлежащей деревне они встретились с местным крестьянином, задержали его и допросили, но отпустили, дав денег и попросив принести хлеба и молока, что тот и сделал. Затем Ботян и Юзеф двинулись дальше, обходя немецкие и власовские части, заминировав по пути участок железной дороги и обнаружив около границы со Словакией полигон для запуска немецких ракет ФАУ-2, о чем и сообщили в Центр по рации. Южнее Кракова выбрали место для базы, туда потом передислоцировался отряд Ботяна.

В этом районе в горах находилась польская пограничная застава («пляцувка»). Ее командир, бывший штабс-капитан царской армии Генрих Бусилович, сразу пошел на контакт с советским отрядом. Через него Ботян встретился с немцем-лесничим (один из его сыновей служил в гестапо). На встречу вместе с Ботяном направились 10 бойцов с двумя пулеметами. После двухчасовой беседы с водкой и закуской советский командир и немецкий лесник, опасавшийся за свое будущее (Красная Армия была уже во Львове), договорились о взаимной помощи. Лесник одержал слово и, по словам Алексея Николаевича, «помогал очень здорово». Когда в отряде испортилась радиостанция, помог ее отремонтировать.

Затем отряд Алексея Ботяна ушел на запад. Там они действовали в контакте с ротой АК под командованием Зубака-«Татра». Аковцы дали даже своего проводника, подружившегося с советскими партизанами. Этот замечательный, по словам Ботяна, парень, очень хорошо знавший местность, погиб в последний день войны.

Тогда же отряд пополнился бойцами группы Ивана Таранченко (вышедшей из отряда Карасева в Ядровских лесах и понесшей большие потери в устроенной немцами западнее Кракова засаде). Могла бы погибнуть и вся группа, оставшаяся без связи, но они встретили группу Главного разведуправления РККА, сообщившую в Центр, после чего Алексей Ботян, получивший из Москвы радиограмму, и помог своим бывшим сослуживцам.

Охота на Ганса Франка

Осенью 1944 года, после освобождения Белоруссии, группа Ботяна вошла в состав объединенного отряда под командованием Ивана Федоровича Золотаря.[17] Вместе с ним из Москвы прилетел назначенный его заместителем по разведке уже упоминавшийся Петр Перминов. Ботян доложил новому командиру об имеющихся «выходах» на прислугу Ганса Франка, гитлеровского гауляйтера в Польше. Золотарь, участвовавший в 1943 году в операции по уничтожению гауляйтера Белоруссии Вальтера Кубе, предложил организовать убийство Франка. Непосредственным исполнителем Центр назначил Алексея Ботяна.[18] Выбор объекта уничтожения был легкообъясним. В результате организованного этим палачом нацистского террора в Польше на ее территории за семь лет в результате полицейского геноцида погибли 5 млн. 384 тыс. граждан.[19]

Для этого его снабдили удостоверением личности — кеннкартой, выдававшейся полякам. Уже был подобран исполнитель акции возмездия — завербованный камердинер гауляйтера по имени Юзеф Путо. Через польского подпольщика ему уже были переданы пистолет с глушителем и английская мина со взрывателем химического действия. Палача Польши «спасло» стремительное наступление Красной Армии. Он спешно бежал в Чехословакию.[20] А Алексею Ботяну предстояло решить следующую задачу — предотвратить подрыв железнодорожных и шоссейных мостов, чтобы способствовать быстрому продвижению Красной Армии.[21]

Ганс Франк так и не смог избежать справедливого возмездия за свои преступления — был арестован американскими властями 4 мая 1945 года. В качестве одного из главных военных преступников привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге. Приговорен к смертной казни и повешен в 1946 году.[22]

Среди многочисленных операций, проведенных Ботяном в это время, выделяется взятие им в плен в горах 40 немецких солдат, причем советскому разведчику помогали несколько бойцов и немногочисленная группа местных поляков. Немцы, уходившие от наступавших советских войск, сдались после небольшой перестрелки. Ботян их обезоружил и провел через горы в расположение частей РККА, где и передал их под расписку (советский офицер сказал ему тогда же: «Чудак, зачем ты их не расстрелял?»).

Затем Алексей Николаевич вернулся вместе с Перминовым в Краков, где передал сотрудникам военной контрразведки «СМЕРШ» на связь свою агентуру. Из Кракова уже через 11 дней после Победы, 20 мая 1945 года, Алексей Ботян и Петр Перминов вернулись в Москву на самолете.

На фронтах «холодной войны»

В Москве Ботян был вызван в Кремль, где ему и вручили два ордена Красного Знамени. Через месяц, после отпуска (он побывал тогда в родной деревне), в августе 1945 года его нелегально, по линии «Л» (нелегальная разведка) направили в Закарпатье под видом солдата местного гарнизона РККА. Была поставлена задача — познакомиться с местными словаками и вместе с ними перебраться в Словакию. О задании Ботяна знали только в местном «СМЕРШе».

Поначалу было, по словам самого разведчика, «тяжело, хуже, чем на фронте, ночевать негде, нигде не принимают, хоть ты убейся». Только одна местная старушка, которой «солдат» помог колоть дрова, приняла его на постой. Через нее он и познакомился с местными словаками.

Затем поступил новый приказ — переехать под Ужгород и устроиться там на химический завод. Там он выдавал себя за бывшего польского солдата, каким он когда-то был. Подружился с местными поляками и словаками. Все они были католиками, регулярно посещали костел, вместе с ними и православный белорус Алексей Ботян.

Вскоре его вызвали в Ужгород. Там руководящий работник госбезопасности полковник Михаил Маклярский[23] дал Алексею Ботяну новое задание — устроиться на жительство в карпатской деревне, переходившей к Словакии (само словацкое государство, бывшее с 1939 по 1945 год сателлитом Германии, тогда же вошло в состав Чехословацкой Республики). С помощью местного словака Яно Ботяну удалось уговорить сельского католического попа выписать метрику, по которой он стал словаком.

Следующие 8 лет он прожил в Словакии и в Праге под фамилией Дворжек, работал слесарем на трубном заводе, сдал в Праге экзамены за курс средней школы, закончил высшее техническое училище, работал в конструкторских отделах на заводах и шахтах, женился на чешке. Там из словака он стал чехом. По его мнению, все эти метаморфозы должны были способствовать его дальнейшему выходу на Запад, возможно, в США.

Тем временем в апреле 1950 года решением Совета Министров СССР была запрещена разведработа советских спецслужб в странах народной демократии. Тем не менее Алексей Ботян продолжал свою работу в Чехословакии, да и разведчики в других братских странах тоже. Некоторые разведчики не вернулись из этих командировок, так, в ЧСР умер знакомый Ботяну еще по войне разведчик «Иван». Возможно, советские разведчики и не работали против «страны пребывания», а готовились к выходу на Запад, но вряд ли коллеги чекистов в Тиране, Софии, Будапеште, Варшаве, Бухаресте и Праге знали об этих операциях.

Уже после смерти Сталина, в 1954 году, Алексей Ботян был отозван и вместе с семьей уехал в Москву (там его жена узнала, кто он на самом деле), где был сначала уволен в отставку, но вскоре вновь стал работать в нелегальной разведке КГБ. Выполнял задания в Западной Германии (к тому времени он уже хорошо знал немецкий язык).

Вел занятия с бойцами созданного в 1981 году спецназа разведки — группы «Вымпел». В 1965 году был второй раз представлен к званию Героя Советского Союза, но также не получил его. Помешал один из руководителей отдела, в котором работал Ботян. Задержав по причинам личного свойства оформление документов до тех пор, когда Указ Президиума Верховного Совета СССР к 20-летию Победы уже был подписан.

В 1983 году полковник Алексей Ботян ушел на пенсию, но еще 6 лет работал в управлении «С» (нелегальная разведка) Первого главного управления КГБ СССР. В 1989 году он окончательно ушел в отставку и сейчас живет в Москве, окруженный семьей — дочь, внучка и правнук. В разведке работал и его зять, полковник в отставке.

Работа в нелегальной разведке, по словам Ботяна, «очень трудная, неблагодарная», была вознаграждена двумя орденами Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, медалями, знаком «Почетный сотрудник госбезопасности», высшими боевыми орденами Польской Народной Республики и Чехословацкой Социалистической Республики, званием Почетного гражданина города Илжа. Как справедливо замечает журналист Сергей Маслов, среди этих наград нет, к сожалению, заслуженной Алексеем Николаевичем Звезды Героя.

Гпава 2

Пограничник, ставший диверсантом

Среди спецотрядов НКВД, успешно действовавших и доживших до 1945 года, группа «Ходоки» считалась самой закрытой. Никто из ее членов после окончания войны не написал мемуаров, советские журналисты и писатели тоже обходили ее вниманием.

За голову командира этого подразделения, бывшего капитана-пограничника, служившего до весны 1941 года на советско-румынской границе, Евгения Ивановича Мирковского фашисты назначили награду в пятьдесят тысяч немецких марок. При этом численность руководимого им партизанского отряда им. Дзержинского (спецгруппа «Ходоки») не превышала 300 человек. А вот жизнь его коллег с Лубянки, которые командовали подразделениями по две-три тысячи человек, фашисты оценили значительно дешевле — несколько гектаров земли, пара коров и домик в деревне. Именно столько составлял гонорар агентов, которых немцы пытались внедрять в эти партизанские соединения.

Хотя о том, что партизанский отрад такой малочисленный, гитлеровцы не знали. По утверждению Евгения Мирковского, они так и не смогли захватить ни одного из его бойцов или внедрить свою агентуру. Фашисты иногда считали, что в их тылу действует одна или две дивизии советских десантников, а не батальон партизан.[24] Поясним, что под термином «десантники» противник подразумевал бойцов и командиров ОМСБОНа, а не бойцов ВДВ. Справедливости ради отметим, что воздушно-десантные части тоже сражались на фронтах Великой Отечественной, но крайне редко на оккупированных территориях.

Рождение диверсанта

До начала Великой Отечественной войны Евгений Мирковский, как было сказано выше, служил в пограничных войсках и прожил типичную для офицера советских пограничных войск жизнь.

Родился 31 января 1904 года в семье служащего в городе Минске. С 1921 года работал сначала в бондарной мастерской, затем слесарем в городе Дмитриев-Льговский Курской губ., бетонщиком на строительстве в Минске. Без отрыва от работы на производстве окончил рабфак.

С 1926 года — сотрудник полномочного представительства ОГПУ по Западному краю. Через год вступил в ВКП(б).

С 1927 по 1941 год служил в погранвойсках на западной границе — на командных оперативных должностях.

В 1932 году окончил Минское военное пехотное училище.

В 1939 году — участник освободительного похода в Западную Украину и Западную Белоруссию.[25]

Весной 1941 года он приехал в Москву на учебу. Здесь и узнал о том, что началась война. Учитывая его знания, иностранных языков (немецкого, польского, белорусского и молдавского), Белоруссии и Бессарабии — руководство НКВД приняло решение направить его в качестве командира спецгруппы за линию фронта.[26] С июля 1941 года капитан Евгений Мирковский — командир отряда (роты) Особой группы (позднее — Отдельная мотострелковая бригада особого назначения) НКВД СССР. В 1944 году он уже подполковник.[27] В том, что пограничнику поручили командовать разведывательно-диверсионным отрядом, нет ничего удивительного. В июле 1941 года группа офицеров-пограничников, участвовавших в боях на советско-румынской границе, была отозвана в Москву и передана в распоряжение 4-го Управления НКВД.

Спецгруппа «Ходоки» (затем выросла до специального партизанского отряда имени Дзержинского) была переброшена через линию фронта по одним данным 14 марта 1942 года,[28] а по утверждению самого Евгения Мирковского — в ночь на 22 марта на участке 324-й стрелковой дивизии у поселка Коща.[29] Численность группы — 15 человек. Отряд развернулся на границе Белоруссии и Украины и имел основной задачей выведение из строя железной дороги Чернигов — Овруч. Два с половиной года отряд действовал на территории Орловской, Гомельской, Черниговской, Житомирской и Брестской областей, проделав по тылам врага путь в 3,5 тысячи километров.

С момента выхода на задание до его окончания численность отряда возросла в двадцать раз. Разведывательная, диверсионная и боевая деятельность отряда «Ходоки» отличалась особой находчивостью и дерзостью. Не случайно гитлеровское командование, потеряв надежду поймать Евгения Мирковского и разгромить отряд, назначило за голову командира огромную денежную премию.

На боевом счету «Ходоков» за период пребывания в тылу врага с 15 марта 1942 года по 20 августа 1944 года: 51 пущенный под откос вражеский эшелон (из них три бронепоезда), 10 уничтоженных железнодорожных и шоссейных мостов, два сбитых самолета, 75 танков и автомашин. В 39 открытых столкновениях было убито и ранено 3959 офицеров и солдат фашистской армии.[30]

«Первомайский подарок»

Так Евгений Мирковский назвал серию терактов, которые спланировали и провели бойцы отряда «Ходоки».

Первая атака «террористов» произошла в конце апреля 1943 года. Все началось со взрыва электростанции в Житомире. Эту акцию реализовали Анна Полищук и военнопленный Константин Суханкин. Им удалось благополучно уйти в партизанский отряд.[31] Через сорок пять минут взрыв раздался в здании городского телеграфа.

После этих двух ЧП один из руководителей местной оккупационной администрации — гебитскомиссар Мегис созвал экстренное совещание. Во время этого мероприятия в письменном столе гитлеровца взорвалась мина замедленного действия, уничтожившая инициатора встречи.[32] В тот же день взрыв прозвучал в здании редакции националистической газеты «Голос Волыни». Затем группа в составе М. Карапузова, С. Полищука, Т. Мешкова, Н. Крамского, К. Анисимова захватила в офицерской столовой капитана войск СС Фохта Армина с ценными документами[33] и доставила пленного в расположение отряда.

Первого мая четыре немецких офицера вошли в здание районной комендатуры, открыли дверь кабинета коменданта капитана фон Динштейна. Прозвучала команда: «Хенде хох!» Капитан поднял руки. Один из чекистов достал из кармана бумагу и зачитал приговор…

Через несколько дней в Житомире были взорваны нефтебаза, аэродромные объекты.

Операции спланировали подпольщики во главе с омсбоновцем Николаем Чайкой.[34]

Эти действия диверсантов вызвали панику. Из Фастова был вызван эшелон с охранными войсками.[35]

Радчинская операция

А вот пример другой акции — так называемой «Радчинской операции».

Железнодорожная ветка Овруч — Чернигов во время оккупации не использовалась и пришла в негодность. Внезапно фашисты решили ее восстановить и на станцию Радча прислали венгерский саперный батальон. Евгений Иванович Мирковский сообщил об этом в Москву. В ответ Центр приказал любой ценой сорвать восстановление ветки.

Атаковать объект силами спецгруппы «Ходоки» было равносильно самоубийству. Основную опасность представлял не сам саперный батальон (200 человек), а дислоцировавшийся в двух километрах от станции в деревне Новая Радча охранный полк (1500 человек с минометами и бронетехникой). Привлекать к операции другие партизанские отряды — на это уйдет много времени, да и немцы могут обнаружить подготовку операции и принять контрмеры. Поэтому командир отряда им. Дзержинского принял решение атаковать силами собственного отряда.

Для начала изучили объект, где планировалось совершить диверсию. Выяснили, что шесть немецких офицеров жили в каменном домике начальника станции. Толстые каменные стены и окна без решеток. Солдаты спали в казарме — деревянное здание, окна без решеток. В отдельно стоящем караульном помещении 25 человек, плюс четверо часовых на постах.

Начали искать способы проникновения на объект. Вышли на семейную пару поляков. Он служит на железной дороге, а она — поваром в батальоне. Муж, не без оснований, ревновал свою жену к одному из обер-ефрейторов. Этим и воспользовались партизаны. Когда вояка находился на дежурстве, «рогоносец» привел пятерых партизан во главе с Мирковским к себе домой. Любовника вытащили в буквальном смысле из постели и заставили произвести смену часовых. На посты стали одетые в немецкую форму советские патриоты. Затем гранатами закидали помещение, где жили офицеры. Двухсот венгров отпустили живыми, снабдив их продовольствием, взятым со склада.[36]

Немцы больше не пытались проводить восстановительные работы на этой станции. Начальник охранного полка попал под следствие. Батальон был расформирован. Фашисты рассматривали версию о том, что венгры сами уничтожили немецких офицеров, а потом имитировали нападение партизан.

Боевые будни «Ходоков»

В боевой летописи отряда не только описанные выше виртуозно выполненные операции, но и повседневная работа крупной разведывательно-диверсионной группы.

Хроника боевых действий отряда за один из весенних месяцев 1943 года:

1 мая — в Студеницах уничтожены комендант и три жандарма;

4 мая — в восьми километрах от Житомира пущен под откос эшелон с живой силой;

8 мая — в трех километрах от города пущен под откос эшелон с боеприпасами;

7 мая — уничтожено два грузовика с солдатами;

19 мая — обстреляна механизированная колонна, легковая машина с офицерами и несколько грузовиков с солдатами уничтожена. В то же время разгромлена ремонтная база и уничтожены 49 автомобилей…[37]

И так каждый месяц нахождения Евгения Мирковского за линией фронта.

К этому следует добавить, что свыше 20 раз подрывники отряда выводили из строя подземный кабель, соединявший Берлин с фронтом, уничтожили несколько складов.[38]

Биография под грифом «секретно»

В конце 1944 года Евгений Мирковский вернулся с территории Западной Украины в Москву. Только в столице СССР он узнал, что ему присвоено звание подполковника[39] и его наградили боевыми орденами. Тогда же он смог встретиться с семьей, которую не видел с момента отправки за линию фронта. В отличие от коллег-чекистов, которые командовали партизанскими бригадами и соединениями, во время боевой командировки он ни разу не был в Москве.

«За образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство» подполковнику госбезопасности Мирковскому Е.И. 5 ноября 1944 г. присвоено звание Героя Советского Союза.[40]

Его дальнейшая служба в органах госбезопасности надежно скрыта за сухими строчками официальной биографии.

С 1944 года на руководящей оперативной работе в органах НКВД-НКГБ-МГБ-МВД.[41] В начале девяностых годов в журнале «Служба безопасности» была опубликована художественно-документальная «повесть о пережитом» Игоря Акимова «Пятнадцать тысяч дней спустя». В ней описано то, чем занимался Евгений Мирковский в последнюю зиму Великой Отечественной войны.

В феврале 1945 года во главе группы из пятнадцати человек он охотился на территории Западной Украины и Западной Белоруссии за бандами местных националистов, дезертиров и застрявших в окружении немцев.

Автор повести приписывает Евгению Мирковскому такие слова:

«…специфика моей группы была такова, что мы подчинялись непосредственно Москве. Местные органы госбезопасности (данные территории были освобождены от фашистской оккупации летом 1944 года. — Прим. ред.) даже не подозревали о нашем существовании… Связь осуществлялась по рации; помочь нам могли разве что добрым советом. Через Москву же мы получали и ту необходимую нам информацию, которую могли дать только местные органы. Через Москву вызывали и офицеров связи, которые имели полномочия поднять нам в помощь местные части НКВД, прислать машины, чтобы вывезти пленных или раненых, пополнить нас боеприпасами».[42]

Если эти слова он действительно говорил, то это единственный документальный факт. Остальное — сложно отделить в художественном произведении правду от вымысла.[43]

С 1953 года — советник МВД СССР при Службе госбезопасности Албании.[44] «Сигурими» была создана в 1945 году сразу же после захвата власти албанской Партией труда с Энвером Хожей. Сразу после создания органы развязали террор против буржуазии и церкви, в последующие годы эта спецслужба оставалась самой жестокой и могущественной среди стран Восточной Европы. Когда СССР разорвал отношения с Югославией, то Албания поддержала эту инициативу весьма специфично — провела «чистку» собственных органов госбезопасности от «титовских агентов». Возможно, активное сотрудничество между Советским Союзом и Албанией продолжалось бы на протяжении всей «холодной войны», если бы не разрыв между двумя странами.[45]

С марта 1954 года — начальник 13-го (разведывательно-диверсионного) отдела ПГУ КГБ при СМ СССР.[46] Основные задачи этого подразделения: подготовка диверсий на важнейших военно-стратегических объектах, базах и коммуникациях стран НАТО в особый период; ликвидация наиболее активных и злобных врагов Советского Союза; выявление и доставка в СССР новейших образцов вооружений и военной техники капиталистических стран и т. п. Серьезное внимание в этот период уделялось укреплению агентурных позиций на стратегических объектах противника; подготовке специальных кадров нелегалов и спецагентов, а также созданию соответствующих прикрытий в капиталистических странах для осуществления специальных акций.[47]

В 1955 году Евгений Мирковский уволен в запас по состоянию здоровья. Даже находясь на пенсии, он крайне неохотно рассказывал о том, чем занимался в годы Великой Отечественной войны. Несколько лаконичных публикаций в журнале «Пограничник» — и все.

Умер легендарный разведчик и диверсант в 1992 году.[48]

ЧАСТЬ II

Партизаны с Лубянки

Мы выбрали только двоих из тысяч героев партизанского движения. Их биографии типичны для чекистов, оказавшихся в тылу врага.

Первый пришел в органы госбезопасности в начале двадцатых годов. Сражался с политическим и уголовным бандитизмом и контрабандистами. Потом воевал в Испании. После возращения был репрессирован, но уцелел и был всего лишь уволен из НКВД. Когда на Лубянке возникла потребность в кадрах, то его восстановили в штате и отправили в Финляндию. Когда началась Великая Отечественная война, начальник этого человека «пристроил» в Четвертое управление НКВД к Павлу Судоплатову. А дальше — командир спецгруппы, которая выросла до партизанской бригады.

Второй перед войной только начал службу в НКВД. Поэтому учиться пришлось уже во время боевых действий в тылу врага. Ему повезло — он выжил. А вот сотни таких, как он, молодых оперуполномоченных, так и не дожили до 9 мая 1945 года.

Глава З

Беспартийный чекист в тылу врага

Когда в Советском Союзе власти начали создавать пантеон чекистов — командиров партизанских бригад, то Николая Архиповича Прокопюка почти сразу же включили в этот список. Даже несмотря на то, что в партию Николая Архиповича Прокопюка приняли только в 1944 году, после того как ему 5 ноября 1944 года присвоили звание Героя Советского Союза. А в кандидаты в члены партии его приняли в 1942 году, перед очередной командировкой в тыл противника.[49] Сколько их было за двадцать лет службы в органах государственной безопасности… Первая его должность (в апреле 1921 года) — помощник начальника экспедиции Старо-Константиновской уездной ЧК. А последняя (с марта 1948 по август 1950 год) — заместитель начальника 1-го отдела Главного управления по борьбе с бандитизмом МВД СССР.

Кадровому чекисту советские журналисты и историки немного отредактировали биографию: исключили пункт о дате вступления в партию, информацию о перерывах в чекистской деятельности перед войной (сначала уволили, а потом восстановили в органах госбезопасности), да и приписали чужие заслуги в деле борьбы с политическим и уголовным бандитизмом в двадцатые годы (истинного героя расстреляли в 1940 году, а в 1956 году — реабилитировали).

Сложно было объяснить, как мог беспартийный чекист в течение двух лет командовать партизанской бригадой и за что уволили из НКВД героя гражданской войны в Испании (могли ведь и расстрелять, как его брата и начальника). А зачем Николаю Прокопюку приписали чужие заслуги? Нужно было продемонстрировать не только мастерство оперативника, а еще и стратега — человека, способного разрабатывать сложные многоходовые комбинации. И тем самым доказать, что асом разведывательно-диверсионной деятельности он стал не в Испании, а значительно раньше.

В тылу и на фронте

«Беспартийный чекист» родился 7 июня 1902 года на Волыни, в селе Самчики Каменец-Подольской области. Безземельная крестьянская семья, состоявшая из десяти человек, жила на скудный заработок отца и старшего брата. Первый столярничал, а второй слесарничал на местном сахарном заводе.

Когда началась Первая мировая война и старший брат ушел на фронт, юному Николаю сразу же после окончания церковно-приходской школы в 1914 году пришлось наниматься на сезонную работу к помещику. В 1916 году, самостоятельно подготовившись, он экстерном сдает экзамен за шесть классов мужской гимназии. С мечтой о поступлении в сельскохозяйственный институт пришлось расстаться — старший брат на фронте и кому-то нужно кормить семью.

После революции семья перебралась в местечко Сенявы. Там он работал на сахарном заводе сначала в слесарном, затем в токарном, а потом в котельном цехах. В шестнадцать лет добровольно вступил в вооруженную дружину завода. Сначала он оборонял завод, а в декабре 1919 года участвовал в крестьянском восстании против белополяков в селах Биглан и Лежава.[50] По утверждению отдельных историков, с 1917 по 1918 и с 1919 по 1920 год по болезни — на иждивении родителей.[51]

В мае 1920 года, когда поляки вторглись на Украину, его мобилизовали в Красную Армию — он закупщик лошадей для 8-й Червонной казачьей дивизии, а после отступления польских войск — военрук волостного военкомата в селе Решетовка на Волыни.[52] По другим данным, работал в Решневецком и Купельском волостных военкоматах в Каменец-Подольской губернии.[53]

В 1921 году Николая Прокопюка, как опытного бойца, направляют на работу в органы госбезопасности. Свою карьеру в органах госбезопасности он начал с низшей должности — помощник начальника экспедиции Старо-Константиновской уездной ЧК.[54] По другим данным, перечень занимаемых им должностей значительно больше: заведующий столом финансовых документов, делопроизводитель политчасти, секретарь секретно-оперативной части, шифровальщик.[55]

В апреле 1923 года его повысили — назначили на должность уполномоченного по борьбе с бандитизмом Шепетовского окружного отделения ГПУ.[56] По другим данным, в этом учреждении он еще служил информатором по уезду.[57]

Борясь с бандитизмом

В отдельных публикациях можно прочесть, что среди ликвидированных при участии молодого чекиста диверсионно-террористических отрядов особое место занимает Волынская группа Украинской повстанческой армии, которой командовал генерал-хорунжий Юрий Иосифович Тютюник.[58] Поясним, что она прекратила свое существование в ноябре 1921 года. К ее ликвидации молодой чекист никакого отношения не имел.[59]

Если Николай Прокопюк и принимал участие в ликвидации отряда Юрия Тютюника, то в качестве одного из многочисленных исполнителей чужих оперативных «разработок». Его, правда, тоже наградили 23 декабря 1923 года именным оружием и грамотой Шепетовского окружного партийного комитета, исполкома и окружного отдела ГПУ. Вот ее текст: «Герою Политического Фронта в день шестилетия существования органов и войск ВЧК-ОГПУ тов. Николаю Архиповичу Прокопюку».[60] Хотя более важной наградой было то, что за пять лет засад, погонь, отступлений и наступлений он ни разу не был серьезно ранен.

Охотник на диверсантов и контрабандистов

Серьезную школу оперативно-розыскной работы молодому чекисту пришлось пройти на границе. В феврале 1924 года его назначили уполномоченным иностранного отделения 20-го Славутского погранотряда, а затем, в апреле 1929 года, — на аналогичную должность в Могилев-Подольский погранотряд.[61]

Николаю Прокопюку приходилось бороться с различными нарушителями госграницы, начиная от контрабандистов и заканчивая всевозможными антисоветскими организациями, базировавшимися на территории Польши, которые регулярно направляли своих эмиссаров на территорию УССР. А еще с разведчиками и диверсантами иностранных спецслужб, которые пытались проникнуть на территорию СССР. Непонятно, с кем сложнее всего было бороться.

Советские журналисты и историки часто изображали чекиста как аса не только оперативно-розыскной деятельности, но и таможенника, способного обнаружить контрабанду где угодно. Свое утверждение они проиллюстрировали таким примером.

Контрабандисты придумали множество экзотических способов переправки товаров. Например, спирт транспортировали в бревнах. Для этого ствол распиливали пополам, выдалбливали нишу для размещения емкости, а потом вновь соединяли две половинки. Затем его сплавляли вместе с плотом или поодиночке. Плывет бревно ночью по реке — разберись тут! Из платины делали гвозди и забивали ими посылки. Золотые часы переправлялись в кусках туалетного мыла. Для переправки кокаина использовали лошадей. Четвероногих заставляли заглатывать наркотик, упакованный в металлические капсулы, а после перехода через границу забивали животных и извлекали из их желудков контейнеры. Там, где граница проходила по реке, контрабандисты нередко протягивали по дну специальную веревку и по ней перетаскивали контрабанду. И тому подобное.[62]

Понятно, что эффективно противостоять контрабандистам можно было, только имея агентуру в их рядах. Также осведомители требовались при нейтрализации акций иностранных спецслужб и различных заграничных антисоветских организаций.

В школе диверсантов

В октябре 1930 года Николая Прокопюка переводят в Харьков, в Особый отдел ГПУ Украины, где он быстро продвинулся до помощника, а затем и начальника отделения. Здесь он постигает разведывательно-диверсионные премудрости на курсах, руководимых знаменитым Ильей Григорьевичем Стариновым, с которым потом часто будет соприкасаться в своей будущей деятельности и во время гражданской войны в Испании, и в годы Великой Отечественной войны.[63]

Основными дисциплинами были: политическая, строевая, огневая, физическая и воздушно-десантная подготовка, тактика партизанских действий, минно-подрывное дело, разведка, маскировка и топография. Занятия проходили не только в аудиториях, но и в полевых условиях.

Вот пример одной из таких «лабораторных работ», о которой спустя много лет рассказал Илья Григорьевич Старинов.

«Было лето 1931 года. Теплая ночь. Тишина. Только доносятся шаги патрульных, шагающих по шпалам. Но вот взлетает ракета, осветив железно — дорожный путь, за ней вторая и третья; затрещал учебный пулемет. Вдали показались паровозные огни. Это шел «воинский» эшелон. Когда он проходил по охраняемому участку, сильно охраняемому — ведь это были практические занятия по минированию железной дороги в условиях ее сильной охраны, — под ним блеснули вспышки двух учебных противопехотных мин. Одна из них была установлена Николаем Архиповичем Прокопюком…»

Осенью 1932 года будущий командир спецотряда «Охотники» Николай Прокопюк принял участие в учениях. Илья Старинов вспоминал, что среди участников он выделялся благодаря своей дотошности, интересуясь способами введения противника в заблуждение и обеспечения внезапности. Группа из семи человек, в составе которой действовал Николай Прокопюк, проникла в населенный пункт, где располагался штаб «противника», и установила несколько пятикилограммовых мин замедленного действия. Это был лишь один из эпизодов учений.[64]

Харьков — Мадрид — Москва — Хельсинки

Начальник отделения Особого отдела УГБ НКВД УССР Николай Прокопюк 4 апреля 1937 года подает рапорт на имя начальника Особого отдела НКВД Украины майора госбезопасности Исаака Купчика, в котором просит, учтя его опыт разведработы, руководства специальными боевыми операциями, теоретические знания партизанской борьбы и диверсий, ходатайствовать о направлении в Испанию.[65] Согласие руководства было получено, и 1 июля 1937 г. он уже находился в Барселоне в должности помощника резидента НКВД.[66]

Приехав в Испанию, он стал советником и командиром партизанского отряда на Южном фронте, а с марта по декабрь 1938 года являлся старшим советником 14-го объединенного специального партизанского корпуса.

Взрыв Матрильского моста, боевые действия бригады партизан, которой он командовал под Гренадой, операция у Теруэля и на Эбро, схватки с франкистами на валенийском и других направлениях — больше восемнадцати месяцев разведывательно-диверсионной деятельности. Этот бесценный опыт пригодился ему в годы Великой Отечественной войны.[67]

В конце декабря 1937 года «команданте Николас» познакомился со своей будущей женой — Александрой Антоновной Вышинской. Она приехала в Испанию в качестве переводчика.[68]

Вернувшись на Родину, Николай Прокопюк 13 ноября 1937 года за «образцовое и самоотверженное выполнение заданий по оказанию помощи республиканской Испании» был награжден орденом Красного Знамени.[69] А чуть позднее, в ноябре 1938 года по ложному доносу был понижен в должности[70] и, по данным некоторых историков, исключен из партии.[71] Эту версию в своих мемуарах подтверждает генерал-майор КГБ Елисей Тихонович Синицын, который в 1941 году служил вместе с Николаем Прокопюком в Финляндии. Вот что он пишет по этому поводу: «…был исключен из ВКП(б) по доносу своих личных противников».[72] Если это так, то поэтому вторично в члены ВКП(б) его приняли только в 1944 году.

Одна из возможных причин понижения в должности и исключения из партии — два негативных факта (по мнению кадровиков органов) в биографии этого человека. Во-первых, ходатайствовавший за него об отправке в Испанию Исаак Купчик в августе 1937 года был арестован и расстрелян. Кроме того, в мае 1938 года по обвинению в контрреволюционной деятельности НКВД УССР был арестован, а затем и расстрелян брат Николая Прокопюка — Павел, член коллегии Наркомпроса УССР. В итоге чекист остался на низовой должности в центральном аппарате внешней разведки.[73] Ему еще повезло, что не только оставили на свободе, но и в органах. А ведь могли арестовать за связь с Исааком Купчиком.

В мае 1940 года его внезапно уволили в запас, а в августе того же года также неожиданно восстановили в органах, зачислив в резерв НКВД, и прикомандировали к 5-му отделу ГУГБ НКВД.[74] А в октябре 1940 года командировали в Хельсинки для работы в тамошней резидентуре под прикрытием должности сотрудника хозгруппы посольства СССР в Финляндии. Здесь его и застала Великая Отечественная война.[75] В Москву он смог приехать только в сентябре 1941 года.[76]

Резидент в Финляндии Елисей Синицын в своей книге «Резидент свидетельствует» рассказал всего лишь два эпизода, где фигурировал Николай Прокопюк. Первый из них малозначительный — бывший подчиненный в 1942 году пришел просить рекомендацию в партию, а второму автор уделил значительно больше места в своих мемуарах.

Персонал советского посольства из Финляндии эвакуировался на поезде через Германию, Югославию и Турцию в СССР. Одна из стоянок произошла на территории югославской табачной фабрики в городе Ниш. Там вагоны простояли 23 дня, и пассажирам позволили совершать пешие прогулки около эшелона.

После одного из таких мероприятий Николай Прокопюк подошел к резиденту и сообщил о своем намерении бежать в ближайшую ночь к местным партизанам, отряд которых базировался в пятнадцати километрах от города. Вывести к «народным мстителям» вызвался один из рабочих фабрики. Резидент приказал забыть об этой идее, так как это грозило серьезными осложнениями для всей группы дипломатов и членов их семей, находящихся в эшелоне. Также он пообещал оказать всяческое содействие чекисту в трудоустройстве в один из партизанских отрядов, когда они доберутся до Москвы.[77] И он сдержал свое слово.

А его коллега по НКВД Станислав Алексеевич Ваупшасов (которого сотрудники советского посольства знали под именем Яков Иванович), тоже трудившийся в резидентуре в Хельсинки, в своей книге «Партизанская хроника» только упомянул, что с Николаем Прокопюком они возвращались в СССР на одном поезде.[78]

Во время заграничной командировки Николай Прокопюк ничем не проявил себя. Одна из причин — он не знал финского языка. Проблемы с общением с местным населением испытывали почти все сотрудники резидентуры. К тому же многие из них имели весьма слабую оперативную подготовку. Когда в 1939 году в Хельсинки прибыла первая группа чекистов, то в течение года непосредственно на рабочем месте они должны были выучить язык и освоить основы разведки и контрразведки. Так что Николай Прокопюк по сравнению с этими товарищами был асом в области разведки.

А вот его коллега по НКВД Станислав Алексеевич Ваупшасов тоже не знал финского языка, но это не помешало ему выполнить как минимум одно разведывательное задание. Он получил приказ выяснить, какие грузы прибывают в один из местных портов. Вместе с напарником, Алексеем Алексеевичем (имя скорее всего вымышленное, так как в своих мемуарах он именует Павла Судоплатова генералом Григорьевым), они приехали в небольшой финский городок. Коллега остался в гостинице, а сам Ваупшасов 1 мая 1941 года поехал на трамвае в порт. Случайно проник через полицейское оцепление и в течение целого дня наблюдал за выгрузкой военных грузов, прибывших из Германии.[79] Сам чекист никак не прокомментировал свою победу на фронте «тайной войны». Ну, а мы отметим, что переданная им в Москву информация была ценной, так как позволяла оценить уровень военно-политического сотрудничества между Берлином и Хельсинки.

На оккупированной территории СССР

В конце лета 1941 года по рекомендации бывшего резидента НКВД в Финляндии Елисея Тихоновича Синицына Николай Прокопюк был направлен в Особую группу НКВД СССР. С сентября 1941 года он командовал 4-м батальоном 2-го полка ОМСБОНа. В его батальоне было около тысячи бойцов, с которыми он защищал позиции между Ленинградским и Волоколамским шоссе.

Когда же непосредственная угроза Москве миновала, Николая Прокопюка командировали в Особый отдел Юго-Западного фронта (базировался в Воронеже), где он вместе со Станиславом Алексеевичем Ваупшасовым возглавил Опергруппу, в задачу которой входили организация и проведение глубокой разведки в тылу противника на Киевском направлении[80] (Киев и Харьков).[81] Здесь проявилось оперативное мастерство бывшего пограничника. Транспортные самолеты, которые летали за линию фронта, не только доставляли разведывательно-диверсионные группы, но и сбрасывали листовки. Такой нехитрый трюк позволил скрыть факт выброски десантников.[82]

А вот Станислав Алексеевич Ваупшасов рассказал о другом эпизоде их боевой деятельности:

«…мы должны были подготовить и послать в тыл противника две оперативные группы лыжников-пограничников. Перед ними стояла задача взорвать немецкие военные склады, поджечь хранилища горючего и тем самым подорвать боеспособность фашистских войск.

Обосновавшись в особом отделе фронта, мы провели подготовку на высшем уровне. Бойцы, отобранные для выполнения диверсионной операции, все как на подбор были опытными, обстрелянными воинами, хлебнувшими немало лиха в дни и месяцы нашего отступления. Они рвались в дело, горели жаждой боевых подвигов во славу Отечества. Однако запланированная операция не удалась.

В то утро, когда мы провели лыжников в тыл врага, началось наступление наших войск, и диверсанты, еще не добравшись до складов противника, оказались в лавине наступавших бойцов. Танковый генерал посочувствовал неудачникам, посадил их на броню своих машин и забросил возможно дальше вперед. Они вновь встали на лыжи и пошли к цели, но их вновь настигли наступающие части. Так наши пограничники и не сумели выполнить задание: полевые войска их все время опережали, и надобность в уничтожении складов попросту отпала, потому что они были захвачены Красной Армией вместе со всем содержимым».[83]

Одновременно с ноября 1941 по январь 1942 года Николай Прокопюк занимал должность старшего оперуполномоченного 16-го отделения 2-го отдела НКВД СССР. А с января 1942 года — начальник отделения Четвертого управления НКВД СССР.[84]

В начале июня (по другим данным — в мае[85]) 1942 года Николая Прокопюка отозвали в Москву для выполнения спецзадания: он должен был сформировать разведгруппу и с ней высадиться в глубоком тылу противника. Причем пребывание за линией фронта никакими сроками не ограничивалось.

К концу июля группа из 64 бойцов, получившая название «Охотники», закончила подготовку, и в ночь на 1 августа 1942 года первая ее часть в количестве 28[86] (по другим данным, 8)[87] человек десантировалась в районе городка Олевск Житомирской области в восьмистах километрах от линии фронта. До середины августа туда же перебросили и всю спецгруппу. Командиру группы Николаю Прокопюку присвоили оперативный псевдоним «Прокофьев».[88] Комиссаром спецгруппы был майор И.П. Галигузов, начальником штаба — старший лейтенант A.A. Горович. В начале 1944 года спецгруппа из 64 человек выросла в партизанскую бригаду численностью более 1570 человек, которая состояла из четырех отрядов.[89]

Одна из задач, которую поставили перед руководством спецгруппы перед отправкой их за линию фронта, — ликвидация рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Этот человек отличался особой жестокостью, чем выделялся на фоне других руководителей оккупационной администрации. О том, что обер-президент Эрих Кох займет пост имперского комиссара Украины, официальный Берлин объявил в декабре 1941 года.[90] А приступил к выполнению своих обязанностей он только в мае 1942 года.[91]

Советская разведка располагала информацией о том, что этот человек планировал перебраться из Ровно (где за ним охотились боевики под руководством Николая Кузнецова из отряда другого чекиста Дмитрия Медведева) в Киев. А в этом городе не было спец-группы НКВД. Потом приказ отменили — объект остался в Ровно.[92] В ноябре 1942 года объект охоты был назначен имперским комиссаром обороны Восточной Пруссии. Он сумел дожить до окончания Второй мировой войны и был арестован в 1949 году в Гамбурге англичанами. Выдан польским властям. Умер в тюрьме в 1986 году.[93] Справедливости ради отметим, что бойцы из спецотряда Дмитрия Медведева сумели ликвидировать всех заместителей Эриха Коха: имперского советника финансов доктора Ганса Геля, первого заместителя Эриха Коха по политическим делам Пауля Даргеля и верховного судью оккупированной Украины обер-фюрера Альфреда Функа.[94]

В первую зиму «Охотники» вели боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных жителей. Из-за специфичных задач группы и высокого профессионализма командира «Охотникам» удалось избежать большинства боевых столкновений с противником. Поэтому потери личного состава подразделения были незначительными.[95] Хотя это не значило, что отряд бездействовал. Например, по заданию Николая Прокопюка в декабре 1942 года группа Михаила Ивановича Петрова (о нем мы расскажем ниже) проникла в поселок Дарманка Житомирской области и взорвала пущенный фашистами завод.[96]

В начале апреля 1943 года он увел отряд в Цуманьские леса. Поясним, что партизаны под этим местом подразумевали лесной массив, расположенный в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. К этому следует добавить, что в этом районе действовали многочисленные партизанские бригады.

В Цуманьских лесах отряд «Охотники» действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Сначала группы, состоящие из 3–5 партизан, подрывали эшелоны с живой силой и боевой техникой. Потом Николай Прокопюк изменил тактику. Он начал сочетать минирование с налетом. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся на платформах и в вагонах поджигали. Таким образом, горящие поезда загромождали железнодорожные пути.[97]

Вот запись командира «Охотников» в боевом журнале за сентябрь 1943 года:

«В ночь на 7 сентября остановлен и полностью сожжен состав в 40 вагонов, следовавший на запад с пшеничной мукой.

В ночь на 10 сентября подорван и остановлен поезд, следовавший на восток. Отряд, напав на поезд, овладел четырьмя вагонами и поджег три цистерны с горючим, расстрелял из противотанковых ружей паровоз и пулеметным огнем расстрелял вагон с охраной. Подоспевший бронепоезд вынудил партизан отступить.

В ночь на 14 сентября был подорван и остановлен поезд, следовавший на восток с живой силой. Уничтожены паровоз и шесть вагонов.

18 сентября в 17 часов был взорван спецпоезд в составе 13 классных вагонов, следовавший с танковыми экипажами. Все 13 вагонов разбиты. По немецким данным, убито 12, тяжело ранено 40 и легко ранено 60 солдат и офицеров. По данным, полученным от поляков-железнодорожников, убито 90, в том числе 4 старших офицера, и ранено до 150 человек. Место взрыва — перегон Кеверцы — Рожице»[98]

Другое направление деятельности «Охотников» — создание разведывательных позиций в крупных населенных пунктах, в т. ч. и в Ровно, где действовали разведчики из отряда Дмитрия Медведева.

Также приходилось периодически входить в боевое соприкосновение с карательными экспедициями фашистов. Только с мая по ноябрь 1943 года таких боев было двадцать, и всякий раз враг проигрывал.[99] Партизаны отряда уничтожили 21 эшелон с живой силой и военной техникой противника. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много оружия и автомашин.[100]

Фронт стремительно двигался на запад. Пятого января 1944 года Николай Прокопюк получил радиограмму из Центра: «С приближением фронта, не дожидаясь дальнейших распоряжений, двигаться на запад, в направлении города Бреста».

Бригада численностью 500 человек 10 января 1944 года выступила на запад. Первая боевая операция была проведена 25 января 1944 года против отрядов Украинской повстанческой армии (УПА). По версии советских журналистов и историков, причина конфликта носила бытовой, а не политический характер. Украинским националистам фашисты передали запас продуктов, оружия и медикаментов. Бандеровцы спрятали дары в схроны, а партизаны с помощью местных жителей изъяли содержимое тайников. В результате между отрядами УПА и «Охотниками» произошел бой. Бандиты потеряли 70 человек, а партизаны троих. Хотя основная причина боестолкновения — УПА рассматривала Советский Союз, как и Германию, в качестве оккупанта.

В начале марта бригада Николая Прокопюка начала движение к Бресту.

В Восточной Европе

В конце марта 1944 года бригада «Охотников» начала свой рейд по территории Польши и Словакии. Формально он начался 12 мая, когда все группы отряда собрались в одном месте. А закончился 19 июня 1944 года. За это время было проведено 11 встречных боев, осуществлено 23 диверсии, в которых был подорван и пущен под откос 21 вражеский эшелон и разрушено 3 железнодорожных моста. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много разного оружия. Кроме того, на основании разведывательных данных бригады, авиация дальнего действия Красной Армии (АДД) осуществила ряд воздушных налетов на военные объекты врага. Так, в частности, в ночь на 17 мая 1944 года на основании координат, полученных от партизан, АДД нанесла бомбовый удар по скоплению эшелонов противника на станции Хелм, в результате чего было разбито два эшелона с живой силой и подвижной состав с горючим; уничтожены местная база горючего и крупный склад зерна; повреждено несколько паровозов, стоявших в депо.

В июне 1944 года бригада сосредоточилась в Липско-Яновском лесу. Отряд насчитывал 600 бойцов. В этом же лесу базировались и другие партизанские отряды. В общей сложности партизанская группировка насчитывала около трех тысяч человек.

Понятно, что командование Вермахта не могло допустить присутствие такой силы в оперативном тылу германских войск на Восточном фронте. Операция по уничтожению партизанских бригад началась 9 июня 1944 года. Основное наступление 30-тысячной группировки немецких войск началось на рассвете. 14 июня 1944 года. Партизанская разведка, захватив несколько «языков» за несколько дней до этой даты, выяснила планы противника. Это позволило занять выгодные в тактическом и оперативном отношении позиции и приготовиться к круговой обороне.

Результат первого дня боев. Потери фашистов — 3,5 тысячи человек убитыми и ранеными, а партизан — 210 человек. Ночью удалось прорвать кольцо окружения и перебраться в соседний лесной массив. До середины июля 1944 года «Охотники» продолжали сражаться с противником, который регулярно пытался окружить и уничтожить партизан. Затем бригада Николая Прокопюка перебралась в Карпаты, а с 1 августа 1944 года начала действовать на территории восточных районов Словакии. Там она действовала до начала октября 1944 года.

В последних числах сентября отрад подвергся особенно настойчивому преследованию противника. После тяжелого боя 24 сентября 1944 года Николай Прокопюк принял решение выйти в расположение частей Красной Армии. Вырвавшись из окружения, 25 сентября отряд прибыл в район перевала Бескод. Из допроса захваченного пленного немецкого фельдфебеля выяснилось, что фашисты 26 сентября планировали захватить перевал Бескид. И тогда командир «Охотников» изменил свои планы. Было решено удерживать эту стратегически важную высоту до подхода основных частей Красной Армии.

В течение пяти суток, вместе с двумя батальонами 869-го полка 271-й дивизии и минометной батареей из 496-го горно-вьючного Остропольского дважды Краснознаменного полка Резерва Главного командования, которые смогли прорваться к партизанам, они удерживали перевал. Об интенсивности боев можно судить по такому факту. Например, 28 сентября противник предпринял 16 атак, причем две из них были ночными. Все попытки командования 271-й дивизии прислать дополнительные части закончились неудачей. Поэтому Николаю Прокопюку было приказано самому изыскать пути воссоединения с Красной Армией. Позиции на Бескаде было приказано оставить. Ранним утром 30 сентября партизаны перешли линию фронта в районе села Воля Михова. При обороне перевала бригада «Охотников» потеряла 6 человек убитыми, 8 человек пропали без вести при прорыве, а 34 человека были ранены.[101]

Разведгруппа А. Коваленко из бригады Николая Прокопюка, перебазировавшаяся на юг Польши, установила связь с командующим 2-м округом Армии Людовой[102] подполковником Мечиславом Мочаром и действовала совместно с его разведкой. Было установлено местонахождение двух танковых дивизий немцев в районе Ковеля, разведана система оборонительных сооружений в районе Краков — Новый Тарч, выявлены важные объекты в районе Нового Сонча и на станции Холм.[103]

Официально боевые действия партизанская бригада прекратила 1 октября 1944 года. Награждены орденами и медалями 290 партизан. Кроме того, 75 человек удостоились наград Польской Народной Республики, а 135 — Чехословацкой Социалистической Республики.[104] Командиру спецгруппы НКВД — партизанской бригады «Охотники» Николаю Архиповичу Прокопюку за образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и героизм 5 ноября 1944 года было присвоено звание Героя Советского Союза.[105]

«Миша-пограничник»

В одном из залов ведомственного музея пограничных войск на стене висят два портрета: командира партизанского соединения подполковника Николая Прокопюка и командира роты младшего лейтенанта Михаила Петрова. Оба удостоены звания Героя Советского Союза и кавалеры польских орденов. Хотя их объединяют не только награды, но и то, что в ОМСБОН они пришли из пограничных войск, и оба, еще до Великой Отечественной войны, не раз смотрели смерти в лицо. Первый, когда боролся с бандитами и контрабандистами, а потом в Испании. Второй, когда участвовал в задержании нарушителей границы на реке Сан.

У Михаила Петрова типичная для тех лет боевая биография. Родился в 1918 году, в 1939 году был призван в армию. Служил на границе в Перемышленском погранотряде. С утра 22 июня 1941 года в течение пяти суток оборонял участок границы. Потом поступил приказ отходить. С боями, прорываясь из окружения, в течение 27 суток отступал до самого Воронежа. Когда погиб начальник штаба, Михаил Петров принял командование на себя.

Из их пограничного отряда летом 1941 года уцелело только 16 человек. Остальные погибли. Осенью 1941 года был зачислен в ОМСБОН. Когда о его боевой биографии в 1942 году узнал Николай Прокопюк, то не раздумывая зачислив в свою опергруппу.[106]

Когда летели в самолете за линию фронта, то Николай Прокопюк обнаружил, что его подчиненный нарушил приказ и взял с собой зеленую пограничную фуражку. Свой поступок он объяснил просто: «Товарищ командир, я в ней от Перемышля до Воронежа прошел! Извините, но не брошу! Не смогу. Это. я на тот случай, если придется в смертный бой идти. Она, фуражка, все равно что знамя».[107]

Бои после победы

После возвращения в октябре 1944 года в Москву Николай Прокопюк стал начальником отделения 4-го Управления НКГБ, руководимого Павлом Судоплатовым. Вскоре последовала новая командировка, но на сей раз не на запад, а на восток — в Китай. Вместе с китайскими коммунистами сотрудники отдела спецзаданий организовали разведывательно-диверсионные группы, которым удалось оказать эффективное противодействие восставшим в провинции Синьцзян уйгурским сепаратистам, финансируемым и снабжаемым оружием правительством Чан Кайши.

В Китае он находился до начала 1946 года и затем прибыл в Москву. В июле 1946 года его направляют в Дрезден, где он стал начальником отдела внутренних дел Советской военной администрации земли Саксония (Дрезден). Обстановку там сложно было назвать мирной и спокойной.

В марте 1948 года после окончания германской командировки ему присвоили звание полковника и перевели в центральный аппарат МВД СССР. Это назначение было неслучайным. Вспомнили про довоенный опыт борьбы чекиста с политическим и уголовным бандитизмом. Только теперь, кроме Западной Украины, к «горячим точкам» добавилась Прибалтика с ее «лесными братьями».

С 1948 по 1950 год Николай Прокопюк работал в Главном управлении по борьбе с бандитизмом МВД СССР (в мае — июне 1948 года — зам. начальника 8-го отдела, в июне 1948 года — августе 1950 года — зам. начальника 1-го отдела).[108]

Главное управление по борьбе с бандитизмом — последнее место службы Николая Прокопюка: 11 августа 1950 года по состоянию здоровья он уволился в запас.[109]

С 1961 года — персональный пенсионер союзного значения.[110] До конца своих дней активно занимался общественной деятельностью.

В середине шестидесятых годов прошлого века его пригласили главным консультантом на съемку четырехсерийного телевизионного фильма о советских чекистах «Операция «Трест»». В 1968 году состоялась премьера этой ленты.[111]

Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, восьми польских и чехословацких орденов Николай Прокопюк скончался в Москве 11 июня 1975 г. Его похоронили на Новодевичьем кладбище.[112]

Глава 4

«А помнишь, как все начиналось…»

Порой чужие заслуги чекистам — участникам партизанского движения приписывали не в годы «холодной войны», а в наши дни. Стремление журналистов понятно — хотят напомнить о тех, чьи имена незаслуженно забыты. А заодно похвалить или, наоборот, очернить республиканские органы госбезопасности.

Этот ветеран партизанского движения имел обычную боевую биографию, похожую на ту, что была у сотен его коллег. Осенью 1941 года он оказался за линией фронта, несколько месяцев искал партизан, потом в отряде прошел все ступеньки служебной лестницы, последняя его должность — командир разведывательно-диверсионной группы. Родина по достоинству оценила его ратный труд — заслуженно присвоив ему звание Героя Советского Союза.

А современные журналисты решили «отредактировать» его военную биографию. Вот как начиналась одна из статей:

«Он входил в одно из самых засекреченных подразделений, действовавших в годы Великой Отечественной на территории оккупированной Беларуси. Сотрудник Народного комиссариата государственной безопасности (НКГБ) Николай Михайлашев почти три года пускал под откос вражеские эшелоны, подрывал мосты и взлетно-посадочные полосы фашистских аэродромов».[113]

Так сообщила о кадровом чекисте Николае Афанасьевиче Михайлашеве одна из белорусских газет в марте 2004 года. Возможно, что журналист, подготовивший эту статью, использовал один из первоисточников — воспоминания самого героя (очерк был опубликован в сборнике «Фронт без линии фронта» в 1975 году). В этом произведении, названном незамысловато — «Невидимый фронт», Николай Михайлашев изложил героическую версию того, чем он занимался в годы войны. В общем, почти все в этом произведении соответствует действительности, но вот детали… А они самые важные в таких работах.

Словосочетание «героическая версия» появилось не случайно. Дело в том, что в Минске в 1971 году автор издал книгу «Буря гнева». В ней звучала иная версия того, чем занимался чекист в первый военный год. Проблема в том, что она затерялась среди десятка других мемуаров партизан, поэтому об этой работе знали немногие.

Авторы других публикаций, которые появились в наши дни, зачислили чекиста в ряды бойцов ОМСБОНа.[114] Понятно, что почетно иметь еще одного Героя Советского Союза в списке личного состава этого элитного разведывательно-диверсионного подразделения Лубянки. Вот только Николай Михайлашев попал в спецотряд «Вперед» этой воинской части уже за линией фронта вместе с десятками, если не сотнями партизан. Специальную подготовку на базе ОМСБОНа он не проходил, в «действующем резерве» центрального аппарата НКВД-НКГБ не состоял (так в кадрах проходило большинство командиров спецотрядов и членов спецотряда), так как за линию фронта был заброшен белорусскими органами госбезопасности.

На самом деле все было не так героически, как повествуют об этом журналист Николай Чернушевич и автор очерка «Невидимый фронт». Достаточно взглянуть на послужной список героя периода Великой Отечественной войны. Если и было секретное подразделение, то это спецгруппа «Буря», которая в тылу противника провела всего лишь 75 суток (если считать с момента ее создания до соединения с регулярными частями Красной Армии). Она была сформирована на базе партизанских соединений, поэтому о какой-то секретности говорить сложно.

Сам чекист попал за линию фронта значительно раньше создания «Бури». Когда началась война, то он находился в отпуске. А ранним утром 22 июня 1941 года сидел в поезде, который отправлялся с Белорусского вокзала Москвы. Всех гражданских пассажиров высадили, их место заняли военные с семьями, и эшелон стремительно покатил на запад. Ночью окна были закрыты черной бумагой — светомаскировка. Из Минска 23 июня ему удалось на «попутном» эшелоне добраться до Городея. Станцию разбомбили фашистские самолеты, поэтому до места службы ему пришлось добираться пешком. Из Несвижа он позвонил дежурному Ганцевического райотдела НКГБ, но связь прервалась — поселок захватили немцы.

Вместе с отступающими частями Красной Армии в конце июня 1941 года он добрался до Могилева. В этот город из Минска эвакуировали центральный аппарат НКГБ Беларуси. Там спешно создали специальный истребительный отряд (такие подразделения комплектовались чекистами и милиционерами), подчинявшийся Особой группе НКВД БССР. Командовал этим воинским формированием бывший пограничник, начальник контрразведывательного отдела НКГБ Барановичевской области капитан Кирилл Андреевич Рубинов.

В своей книге «Буря гнева» чекист лишь упомянул о нем, а между тем пограничник заслуживает большего внимания. Дело в том, что до мая 1940 года он служил в погранвойсках, ну а потом его перевели в военную контрразведку. В мае 1941 года его назначили руководителем спецгруппы НКГБ БССР «Березка». Какие конкретно задачи должно было решать это и аналогичные ему подразделения — мы расскажем в одной из будущих книг. А пока скажем лишь, что капитан Рубинов погиб 31 августа 1942 года на оккупированной фашистами территории. Он сражался в составе одного из отрядов советских партизан, действовавших на оккупированной территории.[115]

Отряд 29 июня 1941 года на грузовиках выехал на боевое задание — ловить вражеских шпионов и диверсантов в Кличевском и Осиповическом районах Могилевской области. На место они прибыли только 3 июля 1941 года. Выслушали по радио выступление Иосифа Сталина.

На следующий день вступили в бой с немецкой разведывательно-диверсионной группой и полностью ее уничтожили. А вот 5 июля 1941 г. получили приказ Наркомата о том, что отряду нужно остаться в тылу врага для организации партизанского движения. При этом подразделение не обеспечили тем, без чего невозможно организовать любое подполье — деньгами, оружием и связью.[116]

Николай Михайлашев так описал реакцию бойцов на это распоряжение руководства:

«Поначалу это распоряжение поставило в тупик многих: ведь никто из нас не знал, как и из кого следовало создавать партизанские отряды, где эти отряды должны базироваться, где взять для них оружие и боеприпасы».

На собрании отряда мнения разделились. Часть бойцов вернулась обратно в Могилев (78 человек), а 23 чекиста во главе с командиром решили остаться за линией фронта.[117] Судьба ушедших неизвестна. Скорее всего они погибли в пути. А если и смогли благополучно перейти линию фронта, то их бы не похвалили за нарушение приказа. Дело в том, что нарком госбезопасности Белорусской ССР Лаврентий Фомж Цанава в «Докладной записке НКГБ БССР в НКГБ СССР и НКВД СССР об организации партизанских отрядов и групп» (документ датирован 5 июля 1941 года) сообщил в Москву, что еще 26 июня 1941 года в Осиповический район был направлен партизанский отряд в количестве 101 человека под командованием капитана Рубинова.[118]

Хотя изначально отряд должен был действовать на советской территории. Об этом свидетельствуют два важных обстоятельства.

Во-первых, «бунт» части бойцов, которые решили уйти обратно, за линию фронта. Учитывая железную дисциплину, можно предположить, что в Могилеве перед отправкой они не получили приказа оставаться в тылу врага. Если бы такой приказ был — они бы беспрекословно подчинились.

Во-вторых, следует обратить внимание на дату приказа о преобразовании истребительного в партизанский отряд и то, что на следующий день район захватили немцы. Высока вероятность того, что отряд выполнял директиву НКГБ СССР № 168 «О задачах органов госбезопасности в условиях военного времени» (от 1 июля 1941 года). В десятом пункте этого документа было сказано:

«В случае вынужденного отхода частей Красной Армии работники органов НКГБ обязаны до последней минуты оставаться на своих боевых постах в городах и селах, борясь с врагом всеми возможными способами до последней капли крови.

Эвакуироваться можно только с последними частями Красной Армии…»[119]

Вот сотрудники госбезопасности и сражались. А 5 июля им приказали остаться на оккупированной территории. А может, они просто не успели эвакуироваться вместе с отступающими частями Красной Армии. Такое тоже бывало часто.

Сам чекист в своем очерке придерживался такой версии — якобы отряд изначально имел приказ «двигаться в Кличевский район и оттуда пробиваться в тыл противника и поднимать народ на священную войну с оккупантами». До этого населенного пункта группа добралась только в начале июля. Сдали партийные билеты 5 июля и ушли в лес.[120] Сразу возникает вопрос: а почему партбилеты нельзя было сдать в Могилеве, непосредственно перед отправкой на задание? Учитывая строгое отношение к этому документу, маловероятно, что чекистам позволили с ними разгуливать по тылу врага.

Через несколько дней он и еще двое чекистов утратили связь с отрядом и в течение нескольких месяцев действовали самостоятельно. Подробнее об этом будет рассказано ниже. До ноября 1941 года он искал связи с местными партизанскими отрядами. Ему не очень доверяли, да и «народные мстители» осенью 1941 года действовали не очень активно, поэтому реально Николай Михайлашев в составе партизанского отряда начал воевать только в начале 1942 года.

Попав в партизанский отряд, Николай Михайлашев прошел все ступеньки иерархической лестницы: командир группы, взвода, зам. командира партизанского отряда в Гомельской области.

С августа 1942 года — зам. начальника разведки специального отряда «Вперед».

С мая 1943 года — зам. командира по разведке Добрушского партизанского отряда (бригады) имени И.В. Сталина. Старший оперуполномоченный.

В марте — июле 1944 года — командир специального разведывательно-диверсионного отряда «Буря»; отряд уничтожил 43 немецких железнодорожных эшелона.[121] Подробнее об этом будет рассказано ниже.

Вспоминая былые сражения

Рассказанную выше биографию Николая Михайлашева можно прочесть в одном из биографических справочников или узнать из мемуаров самого героя.

Книга «Группа гнева» была опубликована в 1971 году. Даже с учетом того, что в то время требовалось демонстрировать мощь «дубины народной войны», отдельные эпизоды звучат очень пикантно, даже в наши дни. И отличаются от того, что написал белорусский журналист в уже процитированной в начале главы статье:

«…через неделю после начала войны ушел Михайлашев вместе с небольшой диверсионной группой во вражеский тыл на первое боевое задание.

Первая стычка с фашистами у чекистов произошла на шоссе неподалеку от Кличева. Вооруженные ручными пулеметами партизаны подожгли два грузовика с немецкими солдатами».[122]

На самом деле бой произошел из-за того, что чекист грубо нарушил приказ. Вместе с двумя товарищами его послали на разведку — оценить интенсивность движения на автодороге. Увидев колонну грузовиков, он не выдержал и открыл огонь из ручного пулемета. Немцы ответили. Он побежал, бросив оружие, потом вернулся и забрал его. Когда дошли втроем до места стоянки отряда, то обнаружили, что все ушли. По версии самого чекиста — противник начал обстреливать из артиллерии лес и в т. ч. место стоянки. Мы же склонны придерживаться другой версии. Услышав интенсивную стрельбу, командир отряда решил, что разведчиков обнаружили, и решил срочно уходить.

А вот что написал сам Николай Михайлашев в очерке «Невидимый фронт». Оказывается, капитан Рубинов сам «разделил отряд на маленькие группы, предоставил им отправиться в любой из оккупированных районов и действовать там самостоятельно».[123] Странно было ожидать такого поступка от бывшего пограничника. Ведь ему-то должно быть известно, что нейтрализовать двух-трех диверсантов значительно проще, чем целый отряд. Да и утверждение о том, что бойцы сами должны выбрать район дислокации, тоже звучит нелепо. Все разведывательно-диверсионные отряды, которые переправлялись через линию фронта, имели четкий приказ — где и чем они должны были заниматься. В противном случае их существование было бессмысленным.

Другой эпизод из ранней боевой деятельности Николая Михайлашева, который по-разному описан в газетной статье и в книге.

«Его, Федора Лопачева, с которым Николаю Афанасьевичу придется воевать вместе почти до конца войны, да Михаила Виноходова задержал немецкий патруль. Солдаты потребовали открыть сумку Лопачева, в которой оказалось белье со штампом НКГБ. Не растерялся Михайлашев: успел первым выхватить пистолет. Да вот беда — не досчитались они с Лопачевым после перестрелки Миши Виноходова…»[124]

Если придерживаться точности, то не в сумку, а портфель. А белье имело штамп «Центральной школы НКГБ». Автор мемуаров просто сообщает эту деталь, позволяя внимательным читателям подумать над этим фактом. Представьте на мгновение диверсанта, который бегает по тылам противника с кожаным портфелем и формой сотрудника НКВД. Что бы подумали, встретив такого человека? Наверно, что он не успел эвакуироваться вместе с коллегами по работе. Вы бы поверили в то, что это — боец разведывательно-диверсионного отряда? Скорее всего нет.

Другое нарушение исторической правды — Михайлашев с Лопачевым потеряли друга во время перехода шоссе Гомель — Могилев ночью, как минимум через две недели после схватки с немецкими мотоциклистами. Автор «Бури гнева» утверждает, что произошло с этим человеком — ему неизвестно. Может, он выжил тогда, а погиб позднее.

И таких эпизодов в начале карьеры партизана Николая Михайлашева много. Просто опыта разведывательно-диверсионной работы в тылу противника у него не было. Не успели обучить, так как противник стремительно наступал. Чекисту всему приходилось учиться на ходу. Да и где он мог приобрести необходимые навыки непосредственно перед Великой Отечественной войной? Достаточно прочесть его биографию.

Родился 19 декабря 1917 года в станице Прочноокопская (ныне Краснодарский край) в крестьянской семье. Окончил среднюю школу, работал секретарем многотиражной газеты консервного комбината. Член ВКП(б) с 1939 года.[125] В органах НКВД с 1939 года. Служил старшим оперуполномоченным в поселке городского типа Ганцевичи и городке Сатолин.[126]

В партизанском отряде

Первые месяцы в тылу врага были школой выживания в суровых природных условиях. Вместе с другом они перемещались от деревни к деревне, рискуя в любой момент нарваться на карателей. От идеи добраться до линии фронта они отказались — понимали безнадежность этой затеи. Изучив трофейную карту (забрали у убитого мотоциклиста), выбрали район, где, по их мнению, должны находиться партизаны.

До места предполагаемой дислокации добирались более пятидесяти суток. Первый контакт с представителем местных партизан Тихоном Кондратьевичем Коротким установили 7 сентября 1941 года. Прошло еще несколько месяцев до момента встречи с командирами местных партизан.[127]

А вот как этот эпизод описал белорусский журналист:

«Начали с поселка Гута, что в Осиповичском районе, — построили землянку. Вскоре в окрестностях действовали уже три подпольные группы. Сложней обстояло дело с боеприпасами, добывать их поначалу приходилось в бою, на немецких складах. После удачной диверсии на лесопильном заводе в Чечерске и захвата Кляпинской мельницы в отряды влились свежие силы, возникла обширная партизанская зона. К началу мая 1942-го уже тысячные соединения народных мстителей находились в подчинении Гомельского подпольного горкома».[128]

Отряда у Николая Михайлашева как такового не было. Были жители деревни Гута, которые жили в собственных домах и в лес планировали уйти в случае необходимости. Эта группа влилась в уже существующую в районе структуру партизанских отрядов и подполья в начале января 1942 года. Нашлось место и чекистам. Руководство «народных мстителей» интересовали их навыки в оперативно-розыскной деятельности.

В ноябре 1941 года в этот район прибыли Гомельский городской (37 человек под командованием Ильи Степановича Федосеенко) и Гомельский сельский партизанские отряды (13 бойцов, командир — Андрей Федорович Бурый). Вместе с ними появилось областное партийное руководство: секретарь Гомельского подпольного обкома ВКП(б) Андрей Аверьянович Куцак, секретари горкома партии Емельян Игнатьевич Барыкин и Семен Федорович Антонов, секретарь горкома комсомола Александр Исаченко. Понятно, что они начали объединять разрозненные отряды. Чекистам тут же нашлось место в Чечерском отряде, которым командовал Петр Антонович Балыков. Этот человек сражался в рядах партизан еще в Гражданскую войну.[129]

Любопытен разговор, который произошел между Николаем Михайлашевым и Андреем Куцаком. В процессе беседы чекист рассказал честно о том, как он оказался в Чечерских лесах. Вот финал их разговора:

«… — Шли, значит, организовывать партизанскую борьбу, да пока путного ничего из этого не получилось?

— Но без райкома, помощи местных коммунистов… — начал я.

— Понимаю, — прервал меня Куцак…»

Итог этой беседы — чекиста включили в партизанский отряд чуть ли не рядовым.

Отряд начал действовать только в начале января 1942 года. Не хватало боеприпасов и оружия, не было взрывчатки, поэтому, как они сражались — непонятно.

Хотя это не значило, что бойцы сидели без дела. Просто старались обходиться без стрельбы. Например, днем совершили налет на местный лесозаготовительный заводик. Обезоружили охрану (18 полицейских) и сожгли производственные помещения. В марте 1942 года совершили налет на мельницу.

Первое серьезное столкновение с карателями произошло 30 марта 1942 года. В результате боя 11 фашистов погибли. Весной началась серия операций по разгрому полицейских подразделений в Чечерском районе. Большинство местных жителей — из тех, кто с оружием в руках служил оккупационным властям, было расстреляно партизанами.

В мае 1942 года Николай Михайлашев командовал взводом и совершил рейд по левобережью Копмянского района. В результате было освобождено 18 населенных пунктов, а дислоцированные там гарнизоны полицейских — расстреляны.[130]

Эта судьба чуть не постигла пятерых военных разведчиков из спецгруппы «Лео», которой командовал Алексей Павлович Коробицын. Они были десантированы на парашютах с самолета 31 мая 1942 года в расположение партизанских отрядов Чечерского района. В это подразделение, кроме командира, входило еще четверо: Федор Иосифович Кравченко, радист Григорий Антоненко, И. Штейнер («Тарас») и М. Ляйтнер («Максим»). Двое из прилетевших были в немецкой военной форме, имели соответствующие документы и по-русски говорили с акцентом. Несмотря на то что у прибывших были письма от партийного руководства, командование отрядов проявило осторожность и потребовало подтверждения из Москвы того, что это не провокация противника. В сводке Совинформбюро диктор должен был сообщить об освобождении отдельных районов Гомельской области. В противном случае гостей бы расстреляли. На четвертые сутки данное сообщение было передано, и пленников отпустили.[131]

В июле 1942 года в Чечерский район из-за линии фронта прибыл спецотряд «Вперед» во главе с Иваном Павловичем Кривенченко. Все бойцы этой группы — омсбоновцы. Его основная задача — объединить разрозненные группы «народных мстителей», действовавшие в этом районе, и стать начальником штаба партизанских отрядов Чечерской зоны. Тогда же был сформирован Добрушинский партизанский отряд.

Следует отметить, что еще до его появления в Добруше (районный центр в Гомельской области) действовала группа военных разведчиков во главе с Алексеем Павловичем Коробицыным. Через них подпольщики передавали собранную информацию в Москву.[132] Говоря другими словами, подпольщики работали на военную разведку, а не на Лубянку.

Снова обратимся к публикации белорусского журналиста.

«В мае 1943 года отряд «Вперед», в котором чекист воевал уже в должности заместителя начальника разведки, вырос до бригады, пришлось Михайлашеву отправляться под Гомель формировать новый отряд. Несколько крупных диверсионных операций совершили за недолгое время его бойцы: взрывы на бумажной фабрике «Герой труда» и электростанции в Добруше, нефтебазе, электро- и телефонных станциях в Гомеле. Десятки эшелонов, мосты, автомашины, танки немцев были уничтожены всего за пять месяцев»[133]

Все это действительно было, вот только Николай Михайлашев руководил разведывательно-диверсионной деятельностью партизанской бригады. А командовал этим соединением другой человек. Автор книги «Буря гнева» и не скрывает этого факта. Вот что он написал по этому поводу:

«После освобождения 10 октября 1943 года Добрушского района «нас с комбригом Иваном Павловичем Кривенченко вызвали в Тереховку, где находились первый секретарь областного (Гомельского. — Прим. ред.) комитета партии Ф.В. Жижанков и начальник областного управления НКГБ полковник К.А. Фукин. Комбриг подробно рассказал о боевой деятельности отряда, а я о работе разведывательных и диверсионных групп…»[134]

Когда Николай Михайлашев вместе с коллегами-чекистами занялся созданием агентурной сети в этом городе, то выяснилось, что многие подпольщики (из тех, кого планировалось использовать) погибли или ушли к партизанам других соединений. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Хотя и оставшиеся оказались грозной силой.

Вот только длился этот период недолго. Вот что по этому поводу написал в своем очерке чекист:

«Опираясь на предателей, гитлеровцам удалось раскинуть свою шпионскую сеть в городе. Аресты последовали один за другим. Подпольщики не сразу поняли, что среди них орудуют провокаторы. Нам срочно пришлось спасать руководителей подполья и уводить в лес всех, кто уцелел».

Вот только предателей среди подпольщиков найти не удалось. По утверждению Николая Михайлашева, основные причины гибели людей: нарушение правил конспирации и излишняя болтливость.[135] На самом деле нужно учитывать и высокий профессионализм спецслужб противника. Хотя об этом как-то не принято писать в отечественной литературе.

Пришлось начинать все сначала. Искать новых людей, налаживать систему связи и т. п. И тут пригодились созданные партийными органами подпольный райком ВКП(б) и комсомола. Последним руководила комсомолка Варвара Вырвич. Под ее руководством на станции Добруш с весны 1943 года действовала группа комсомольцев. Через этот железнодорожный узел проходила дорога Гомель — Брянск, которая была основной магистралью, питавшей немецкие войска в районе Курска и Орла. Через какое-то время на основе разведывательно-диверсионной группы был создан комсомольско-молодежный партизанский отряд имени Буденного.[136]

Другой группой подпольщиков, которая тоже подчинялась подпольному райкому комсомола, командовал бывший работник райкома комсомола Алексей Третьяков. Основные объекты диверсий: въезды в город, железнодорожная станция и фабрика «Герой труда», где фашисты наладили ремонт танков.

Одна из первых акций этой группы — взрыв на складе боеприпасов, который находился на территории фабрики. В результате семеро немецких солдат из охраны погибли. Мину заложил Иван Курилин. Спустя несколько дней на дороге Добруш — Гомель взлетел на воздух грузовик. Десять убитых и тринадцать раненых.

Также подпольщики «ликвидировали» отдельных представителей оккупационных властей. Федор Кухарев застрелил из нагана на одной из окраинных улиц сотрудника комендатуры, когда тот потребовал у патриота предъявить документы.

Александр Дударев и Николай Атрашкевич поймали следователя СД и повесили его на его же собственном брючном ремне.

Одна из операций, в разработке которой принимал участие Николай Михайлашев, — уничтожение двух электротурбин, установленных на территории бумажной фабрики. Ее реализовали городские подпольщики, которые ушли к партизанам. Ночью группа из пяти человек пробралась на территорию фабрики и заложила взрывчатку. А Иван Курилин перекрыл вентиль пожарного водопровода. В результате этой акции были уничтожены две турбины мощностью шестьсот и восемьсот киловатт; танкоремонтные мастерские, литейный и картонный цеха сгорели; все немецкие учреждения города, а также лесопильный завод, городская мельница, электропогрузчик на станции, типография и радиоузел оставались без электричества.

Чуть позднее был взорван паровой котел, который фашисты использовали вместо выведенных из строя электротурбин. В этот раз отказались от идеи посылать диверсионную группу — охрана периметра бумажной фабрики была значительно усилена. Подпольщик Николай Атрашкевич сумел в торф, предназначенный для котла топки, засунуть мину, закамуфлированную под кусок этого горючего. Судьба кочегара, который отправил в топку этот подарок от партизан, неизвестна.[137]

Следующая крупная акция — взрыв на электростанции в самом Гомеле. Местные подпольщики во главе с коммунистом Тимофеем Бородиным подготовили диверсию на этом объекте, но предательство одного из членов группы привело к аресту всех участников акции. Понятно, что после этого немцы усилили пропускной и внутриобъектовый режим на объекте. Ситуация осложнялась еще и тем, что Николай Михайлашев не располагал агентурой, способной выполнить это задание. А командир бригады Иван Павлович Кривенченко ежедневно требовал от него результатов.

Решить чекисту эту задачу помог случай. Возвращаясь с очередной встречи с подпольщиками, он встретил четырех молодых людей в немецкой форме, которые искали партизан. В ходе допросов выяснилось, что они — бывшие советские военнопленные, служившие в 221-й охранной дивизии, которая дислоцировалась в Гомеле. Тогда Николай Михайлашев решил использовать этих потенциальных перебежчиков для организации диверсий.

Двоих из них — Павла Кузьмича Шибаронина и Василия Петровича Бондаренко — он отправил в Гомель и приказал поселиться в подвале одного из разрушенных домов, расположенных радом с электростанцией. Продукты и взрывчатку им должны были доставить местные подпольщики. Диверсанты поселились в подвале и установили связь с двумя солдатами охранной роты — Андреем Доценко и Василием Пузиковым, которые согласились выполнить любое задание.

Наступило время готовить саму диверсию. Четверке было передано десять килограммов тола. Они, в свою очередь, проделали лаз в заборе и выяснили пароль для ночного времени. Взрыв прогремел поздней ночью 13 августа 1943 года. Правда, в партизанский отряд сумел вернуться только Василий Бондаренко. Его товарищ погиб при отходе.[138]

Следующая крупная диверсия — взрыв на городской телефонной станции. С помощью нее Берлин поддерживал связь с частями, сражавшимися на Брянском фронте. И снова помог случай. Немцы создали школу по подготовке связистов из местной молодежи. Один из курсантов, Василий Васильков, поехал погостить к двоюродной сестре в деревню. Вот тут его и захватили партизаны. После беседы парнишка не только согласился сотрудничать с партизанами, но и обязался завербовать еще нескольких однокурсников. Николай Михайлашев поручил им взорвать телефонную станцию. Мину решили разместить под коммутаторным залом.

Проблема возникла там, где ее меньше всего ждали. Не было взрывателя с замедлением на двенадцать часов. Пришлось его делать из трехсуточного взрывателя. Николай Михайлашев вместе со своим адъютантом Василием Исаевым экспериментировал несколько суток, пока не получил нужного результата.

Затем курсанты тайно пронесли десять килограммов тола и сложили их в нужном месте. Установили взрыватель. Почему-то он не сработал. Пришлось изготовить второй. Наконец ранним утром 11 сентября 1943 года гомельский узел связи перестал существовать.[139]

Через несколько дней, 15 сентября, был взорван склад. В результате диверсии было уничтожено: 4 тысячи снарядов, 3 тысячи противотанковых мин и 25 тысяч ручных гранат. Взрывное устройство уложили советские военнопленные Чифеев и Оцноблюдов, которые трудились на разгрузке снарядов. Эта акция стала их «пропуском» в ряды партизанской бригады.[140]

Не только диверсиями занимались патриоты под руководством Николая Михайлашева. В октябре 1943 года он создал специальную группу для уничтожения тех, кто сотрудничал с немецкими оккупационными властями. В нее вошли: Василий Мочалов, Петр Солодков и Федор Щербаков.

Вот неполные результаты ее деятельности:

«Первыми были пойманы бургомистр Добрушского района Желдаков, его заместитель Амельченко и следователь СД Гансевский. Не удалось уйти от кары и начальнику брянской полиции Лукьянцеву, и абверовским агентам Елене Желдаковой, Василию Шмуляю и другим».[141]

«Буря» в тылу врага

История появления спецгруппы «Буря» проста. Руководство бригады получило приказ активизировать деятельность в новом районе. Решили отправить спец-группу.

«Весной 1944 года спецгруппа «Буря», состоявшая всего из восьми человек, высадилась в районе хутора Гать в расположении партизанской бригады имени Ворошилова, действовавшей под Вилейкой».[142]

Вот хронология событий, в которых участвовала спецгруппа Михайлашева:

— в ночь на 5 мая на перегоне Солы — Сморгонь всего двумя минами подрывники из «Бури» отправили под откос два немецких эшелона;

— 7 и 8 мая взлетели на воздух еще два эшелона с гитлеровцами;

— в ночь на 11 и 12 июня подорвано три состава,

— 15-го и 17-го — два,

— 19-го — уже четыре!

Только за июнь подрывники Михайлашева пустили под откос 24 состава с живой силой и техникой противника.[143]

Финал чекистской карьеры

После окончания войны Николай Михайлашев продолжил службу в органах государственной безопасности.

В 1953 году окончил исторический факультет Минского педагогического института.

В 1954 году ему присвоено звание полковника.

В 1975 году, когда ему исполнилось пятьдесят восемь лет, ушел в отставку.[144] Достойное завершение карьеры в органах госбезопасности.

ЧАСТЬ III

Чекисты — герои официальных эпосов

Советские историки и журналисты, следуя каноническому тексту официальной истории «партизанского движения», порой творили чудеса. Из обычного командира спецгруппы, который терялся среди своих более результативных подчиненных, могли сделать героя. При этом умолчав о тех, кто действительно заслуживал этого звания.

Гпава 5

«Ликвидаторы» с лубянки

В большинстве отечественных книг, посвященных партизанскому движению, о роли чекистов в организации убийств и похищений высокопоставленных офицеров Вермахта и функционеров оккупационного режима говорится крайне скупо. Оговоримся сразу, мы не рассматриваем случаи налетов или засад, когда волей случая в автомобиле оказывался какой-нибудь генерал. В этом случае нельзя утверждать, что операция была спланирована заранее. Авторы упомянутых выше работ не отрицали того факта, что партизаны и подпольщики «ликвидировали» представителей противника, но выдавали это за проявление народного гнева по отношению к захватчикам. Все значительно сложнее. Действительно, часть громких убийств была совершена народными мстителями по собственной инициативе (обычно командования отрядов или бригад). А остальные «активные мероприятия» были проведены по приказу из-за линии фронта. При этом исполнителями могли быть партизаны, подпольщики, чекисты или военные разведчики.

Ниже мы расскажем об участии чекистов одного партизанского формирования в нескольких активных мероприятиях (убийствах и похищениях) на оккупированной фашистами территории.

Бойцы и командиры партизанской бригады «дяди Коли»,[145] а также связанные с ней подпольщики спланировали и реализовали серию похищений и убийств старших офицеров и чинов военной администрации Третьего рейха. Жертвы имели несчастье оказаться в оккупированном Минске или его окрестностях.

Размах этой деятельности приобрел такой характер, что сначала в состав очередной чекистской спец-группы «Артур» включили трех радистов и переводчика с немецкого языка. А затем для охраны высокопоставленного перебежчика (командование бригады не без основания предполагало, что противник предпримет все для его ликвидации) Москва прислала еще две группы «Гром» и «Помощь» — порядка пятидесяти десантников — бойцов ОМСБОНа. После того как самолет с немцем благополучно взлетел с партизанского аэродрома, последние группы ушли на боевое задание (о них чуть подробнее мы расскажем ниже), а «Артур» остался на базе бригады.

Из трех командиров этих спецгрупп в живых остался только один. После войны он написал книгу «Записки десантника», в которой рассказал о подробностях отдельных разведывательно-диверсионных операций. Сложно сказать, как восприняли ее однополчане героя, но вот многие историки весьма скептически отнеслись к этим мемуарам. Дело в том, что автор не только приписал себе чужие заслуги, но и придумал отдельные детали, чем еще больше запутал исследователей.

О чем умолчал командир

В 1943 году уже упоминавшийся в первой главе данной книги майор госбезопасности Иван Федорович Золотарь возглавил спецгруппу «Артур», которую планировалось переправить через линию фронта. Спустя много лет один из членов этого подразделения ветеран ОМСБОНа Леонид Гаряев («Гущин») вспоминает:

«…вошли в нее старший техник-лейтенант Юрий Алексеевич Храмцов (погиб в середине мая 1943 года. — Прим. ред.), один весьма пожилой товарищ (все мы отправлялись под псевдонимами, и я помню только его партизанское имя — Ермолович), боец Николай Иванович Антошечкин, необыкновенно хороший деревенский парень, уроженец села Поныри Курской области, трое радистов — Таня Саваровская, восемнадцатилетний Валерий Гуров (погиб 15 июня 1944 года при прорыве блокады немецких частей. — Прим. ред.), старший радист Евгений Александрович Ивановский («Казбек») (пропал без вести, по некоторым данным, сдался врагу 15 июня 1944 г. — Прим. ред.), я и еще двое, но не могу вспомнить их имена — видимо, были с нами недолго».[146]

Добавим к списку ветерана еще одного человека — минера Петра Ивановича Набокова.[147]

Десантирование было произведено в ночь на 23 апреля 1943 года. Членам спецгруппы повезло — приземлились, куда и планировалось. Они попали в расположение партизанской бригады «Бывалые» Петра Григорьевича Лопатина, «дяди Коли», тоже омсбоновца (спецгруппа «Бывалые» в составе 22 человек была переброшена через линию фронта в середине марта 1942 года, большинство ее членов — бойцы из другой спецгруппы «Митя», которой командовал чекист Дмитрий Медведев (осенью 1941 года уже побывала за линией фронта), поэтому такое название),[148] около озера Палик Борисовского района Минской области. К маю 1942 года на базе спецгруппы «Бывалые» сформировался партизанский отрад, а в августе по численности и структуре это формирование можно было уже называть партизанской бригадой. Ее бойцы пустили под откос 132 вражеских эшелона, уничтожили и повредили девять танков и шесть самолетов, 77 паровозов, 288 автомашин, взорвали и сожгли 8 мостов и 32 склада.[149]

Формально назвать Петра Лопатина кадровым чекистом сложно, хотя почти во всех книгах (посвященных деятельности НКВД в тылу Третьего рейха) он фигурирует именно в таком качестве.

Родился командир «Бывалых» 5 января 1907 года в селе Излегоще Усманского района Липецкой области. Как он сам писал в многочисленных анкетах и автобиографиях — с 1917 года в сельском хозяйстве. В 1929 году призвали в Красную Армию. Возможно, так бы и трудился всю жизнь на земле, если бы в 1934 году не попал в органы госбезопасности. Через год его уволили. Домой он не вернулся, а стал работать проводником международных вагонов на Белорусской железной дороге.[150]

До сих пор непонятна истинная причина его увольнения. Самое простое объяснение, что попал под начавшийся вал репрессий. Есть и другое, малораспространенное мнение. Петр Лопатин продолжал работать в органах, но только негласно. Чекист в качестве проводника международного вагона не только мог присматривать за пассажирами, но и выполнять функции курьера (обеспечивая связь с нелегальными резидентурами за границей СССР). В пользу этой версии есть одна интересная деталь в биографии этого человека. Почти сразу же после начала войны он был вызван в Москву и поступил в распоряжение Особой группы при наркоме НКВД. А осенью 1941 года он уже командовал отделением, взводом спецотряда «Митя» Дмитрия Медведева, который действовал в Орловской и Смоленской областях Украины, а также Могилевской области Белоруссии.[151]

С другой стороны, в отличие от многих чекистов, командовавших в годы войны партизанскими отрадами и после ее окончания продолжившими служить в органах госбезопасности, Петр Лопатин в 1944 году был назначен заместителем председателя Борисовского горисполкома, затем райисполкома. А это типичная «карьера» партизанского командира, который ушел за линию фронта из народного хозяйства или партийного аппарата. В партию он вступил только в 1947 году. С 1955 по 1962 год на хозяйственной работе. Умер он 9 июля 1974 года.[152]

Вновь вернемся к рассказу о спецгруппе «Артур». Одна из ее основных задач — поддержание связи с подпольщиками в Борисове. Этим объясняется наличие трех радистов и переводчика с немецкого языка — Леонида Гаряева.[153] Иван Золотарь стал заместителем Петра Лопатина (в бригаде он работал под именем «майор госбезопасности Пастухов») по оперативным вопросам, а не по разведке, как утверждают авторы многих публикаций. На этот факт мы обращаем внимание не случайно. Дело в том, что вопросами разведки занимался другой человек — о нем мы расскажем ниже.

Необходимость иметь такую техническую группу (трое радистов) объяснялась большим объемом информации, которую добывали разведчики бригады. Они не только регулярно встречались с многочисленной агентурой — подпольщиками, но также разрабатывали и проводили операции по вербовке и захвату военнослужащих немецкой армии. Одно время в партизанском лагере находилось трое немецких солдат (скорее всего перебежчиков). Переправить их на Большую землю было сложно (ведь они не представляли ценности для Москвы), а использовать в боевых операциях партизанские командиры почему-то не решались. Вот и пришлось военнослужащим Вермахта под руководством переводчика заниматься строительством зимнего лагеря.

Хотя ценных перебежчиков использовали более рационально. Например, за полковником (в литературе можно встретить еще два его звания майор и подполковник) Вермахта Куртом Вернером (Карлом Кругом, «Братом» — под этими вымышленными именами немец фигурировал почти во всех отечественных монографиях, посвященных партизанскому движению, его истинное имя мы назовем ниже) из Москвы прислали самолет и два отряда разведчиков-диверсантов «Гром» и «Помощь». Первым командовал старший лейтенант госбезопасности Федор Федорович Озмитель (в подчинении у него было 25 человек, сброшены с парашютами 29 мая 1943 года), а вторым — лейтенант Борис Лаврентьевич Галушкин (десантировался в два этапа, первый — 29 мая 1943 года, а второй — 10 июня того же года).[154] Оба командира погибли 14 июля 1944 года при прорыве вражеской блокады у озера Палик и были удостоены звания Героев Советского Союза посмертно. Они действовали автономно (относительно бригады «дяди Коли»), поэтому о них мы не будем подробно рассказывать.

Прибывшие из Москвы бойцы трех спецгрупп сначала в течение двух суток без передышки готовили взлетно-посадочную полосу, а потом и охраняли ее.[155] На самолете вывезли не только немца, но и раненых, а также семью командира бригады Петра Лопатина. Существует несколько версий того, как высокопоставленный немецкий офицер попал в плен, к партизанам и кто спланировал эту операцию.

Кто улетел в Москву

Согласно первой, которую рассказал в своей книге «ОСНАЗ — войска особого назначения» Валентин Воронов, «силовую» операцию по его захвату спланировал Иван Золотарь, а подготовительную работу провел сам Петр Лопатин. Это и понятно, ведь перебежчик стал объектом оперативной разработки в начале 1943 года, командир группы «Артур» десантировался 24 апреля, а в лагерь партизан немец попал 11 мая 1943 года.

Историк, следом за Иваном Золотарем, придерживается «силовой» версии развития событий — фашиста похищают под угрозой оружия. Понятно, что данная версия демонстрирует заслуги Ивана Золотаря — ведь это он спланировал операцию. На самом деле, никто под дулом пистолета не конвоировал фашиста в партизанский лагерь. В бригаду «дяди Коли» его привела… его супруга, которая затем вместе с ним улетела в Москву. Об этом ниже, а пока расскажем официальную версию, которая в различных вариантах кочует из одной книги в другую.

Согласно официальной версии, все началось с того, что по заданию Петра Лопатина (на самом деле, начальника разведки бригады чекиста Владимира Рудака — о нем тоже будет рассказано ниже) разведчики собрали информацию о тех, кто проживал в общежитии командного состава в военном городке Уручье. Стало известно, что Курт Вернер служил с 1935 года в имперском воздушном флоте, участвовал в захвате Польши, Бельгии и Франции. С июля 1941 года — на Восточном фронте в качестве офицера связи.

К нему, выражаясь языком спецслужб, подвели работницу офицерского общежития Веру Стасен. Девушка выдавала себя за немку польского происхождения. Объект разработки увлекся фрейлейн. Однажды она вместе с подругами пригласила его на пикник на опушке леса, расположенной на окраине железнодорожной станции Колодищи. Офицер чувствовал себя в безопасности, много пил и шутил. Внезапно женщины обезоружили его и доставили на ближайший хутор, где их ждали партизаны.

На первом допросе пленному популярно объяснили, что у него два варианта — давать показания и тем самым сохранить себе жизнь или молчать, что означало для него смертный приговор. Немец выбрал первый вариант.[156]

А вот как звучит она в монографии «Ненависть, спрессованная в тол» Александра Израилевича Зевелева, Феликса Львовича Курлата, Александра Сергеевича Казицкого:

«Весной 1943 г. подпольщицы Галина Финская, В. Тоболевич, М.Ф. Молокович, дом которой в Минске был явочным пунктом, и В. Стасен с помощью разведчиков отряда П. Г. Лопатина «Бывалые» установили связь с немецким офицером Карлом Кругом. При их содействии он был переправлен в отряд. Карл Круг был сотрудником разведотдел а штаба военно-воздушных сил группы армий «Центр». От него советские разведчики узнали и передали в Москву координаты и ориентиры 42 фашистских военных аэродромов, а также информацию о системе их противовоздушной обороны, о типах самолетов, о размещении складов авиабомб и др. Карл Круг подтвердил правильность данных о том, что немцами планируется наступление в районе Курской дуги. Он сообщил также, что с апреля 1943 г. немцы стягивают войска в район Орла, где готовится крупная наступав тельная операция. Вскоре он был переправлен в Москву».[157]

А вот что рассказал Леонид Гаряев, который непосредственно участвовал в допросах пленного в качестве переводчика:

«А только что не в канун майских праздников одна из наших связных, работавшая в Минске, привела прямо в лагерь распропагандированного ею полковника авиации германской армии Карла Круга. Пришел он вполне добровольно, хоть и побаивался, наслушавшись россказней о «зверствах» партизан. Но, социал-демократ в прошлом, он был настроен в целом благожелательно к нам и потому сразу же начал охотно давать показания. От него узнали мы о том, что летом планируется крупное вражеское наступление в районе южнее Воронежа, то самое, которое вылилось в великую битву на Орловско-Курской дуге».[158]

В отдельных публикациях, которые появились еще в СССР, можно прочесть множество новых деталей этой операции. Например, этот офицер регулярно слушал радиопередачи из Москвы на немецком языке, а также иногда выражал свои антифашистские настроения. Именно это и стало причиной его вербовки. А в самой акции участвовали не три женщины, а пять — еще были подпольщицы-комсомолки Вера Тоболевич и Вера Власова.[159] Можно предположить, что в первой версии Тоболевич фигурирует под фамилией Стасен.

Интересно звучит версия того, как подпольщики узнали об антифашистских настроениях будущего ценного агента «Брат». Однажды Вера Тоболевич убиралась в его комнате и обнаружила, что из работающего приемника идет трансляция передачи из Москвы, Она села и начала слушать. А тут вошел хозяин комнаты. Через несколько дней, когда она убедилась, что ей не грозит опасность, поговорила с ним. А через какое-то время он передал пачку секретных документов. В отряд он ушел добровольно, когда почувствовал опасность разоблачения. С собой принес образец нового противогаза, пачку документов и карту, где были указаны ложные аэродромы.[160]

Еще больше «путаницы» в эту историю внес сам Иван Золотарь — автор мемуаров «Записки десантника». В книге, написанной в середине пятидесятых годов прошлого века, он сообщил интересные подробности замыслов подпольщиков в отношении жильцов общежития штаба военно-воздушных сил группы армий «Центр». По его словам, Галине Финской поручили разработать план взрыва этого объекта и похищения кого-нибудь из офицеров. Ивану Золотарю пришлось признать, что операция началась еще до его прибытия в отряд — в апреле 1943 года.[161] На самом деле оперативная разработка «Брата» началась еще раньше.

Сама Галина Финская сотрудничала с партизанами с осени 1941 года. Сначала вывозила оружие из Минска, а летом 1942 года ушла в партизанский отряд.[162] Мужественная патриотка занималась не только офицерским общежитием, но и множеством других объектов, расположенных в районе станции Колодищи, и военным городком Уручье (12 км от Минска, между железнодорожной и автомобильной трассами Москва — Минск). В Уручье находился штаб ВВС группы армий «Центр», общежитие штабного состава и другие войсковые центры. Примерно в двух километрах от городка находилась радиостанция специального назначения, корректирующая полеты ночных бомбардировщиков. Недалеко от нее, вблизи станции Колодищи, в двух больших каменных казармах, располагались инженерно-технический персонал, охрана радиостанции и офицерская школа.

В небольшом домике, рядом с казармами, проживала агент партизан — жена майора Красной Армии Александра Степановна Старикович. В самом поселке Колодищи жила вторая подпольщица — научная сотрудница Минского университета Марина Федосовна Молокович. В ее доме периодически происходили встречи партизанских разведчиков с подпольщиками.

В начале 1943 года минская подпольщица Мария Борисовна Осипова совместно с Марией Молоковин и при участии Галины Финской начала готовить диверсию в офицерском общежитии в Уручье.[163] Подготовка такого теракта требовала многомесячной интенсивной работы и включала в себя три этапа. На первом происходило внедрение или вербовка агента, имеющего доступ к месту предполагаемой установки взрывного устройства. Одновременно изучались особенности внутриобъектового и пропускного режима, места установки взрывного устройства и т. п. На втором этапе необходимо было передать его исполнителю. А на третьем, самом опасном, нужно было пронести бомбу на объект и подорвать ее.

Из трех женщин самая интересная биография у Марии Осиповой. Она родилась 25 декабря 1908 года. С 1926 года, говоря сухим языком официальной биографии, — «на советской и партийной работе». В 1935 году окончила Высшую коммунистическую школу Белоруссии, затем Минский юридический институт.[164] Осенью 1941 года создала подпольную группу, которая действовала в оккупированном фашистами Минске. К концу 1941 года она установила связь с тремя формированиями народных мстителей: первой антифашистской партизанской бригадой Логойщины; партизанским отрядом «дяди Димы», которым командовал капитан Красной Армии Давид Ильич Кеймах[165] (отряд вырос из разведывательно-диверсионной группы советской военной разведки (начала действовать в сентябре 1941 года на территории оккупированной Белоруссии) в оперативно-разведывательный центр Разведуправления Генерального штаба[166]), и с бригадой Петра Григорьевича Лопатина (спецгруппа Четвертого управления НКВД). В отряд к чекистам она попала в 1943 году. Оперативный псевдоним «Черная» она получила в отряде «дяди Димы». Среди выполненных ею заданий — участие в казни гауляйтера Вильгельма Кубе.

Операция прошла по описанной выше схеме. Другая подпольщица из отряда Петра Лопатина — Надежда Троян познакомилась и завербовала горничную, работавшую в особняке будущей жертвы, Елену Мазаник. Последняя установила мину в спальне немецкого функционера. В результате взрыва в ночь с 21 на 22 сентября 1943 года палач погиб. За участие в этой акции все трое получили звание Героя Советского Союза.[167] Самое интересное в этой истории, что мину заводского производства Марина Осипова получила от члена отряда Давида Кеймаха.

Так утверждал бывший партизан Федор Вербицкий, который воевал в отряде «дяди Димы».[168]

Тем не менее попытки покушения на Вильгельма Кубе готовили еще несколько партизанских групп. Ниже мы расскажем о том, как была разработана и реализована эта операция, и ответим на вопрос, какая роль в этом Ивана Золотаря.

А вот план операции по уничтожению офицерского общежития в Уручье готовился исключительно силами отряда «дяди Коли». Мария Осипова, изучая ситуацию на объекте, узнала, что там требуется уборщица. У нее была подходящая кандидатура (они познакомились в Минске) — беженка из Бреста, чьи родители погибли под обломками дома во время авианалета, Вера Стасен. До войны она окончила брестскую гимназию и в совершенстве владела немецким языком. Девушка согласилась выполнить задание партизан.

В доме Александры Степановны Старикович появилась новая «квартирантка» — беженка. Вера сама пришла к коменданту офицерского общежития и предложила свои услуги. «Немецкое происхождение» (представилась польской немкой) и знание языка покорили коменданта и многих офицеров, увидевших Веру. Она была хорошо сложенной девушкой, с красивыми золотистыми волосами и правильными чертами лица. Многие молодые офицеры пытались ухаживать за ней, но она тактично отклоняла все их домогательства, стараясь со всеми быть одинаково любезной, улыбалась, лестно отзывалась о гитлеровской армии и самом фюрере.

С Куртом Вернером она познакомилась случайно.

Спасая от домогательств пьяного лейтенанта, он проводил ее домой. Когда об этом инциденте узнали Александра Старикович и Мария Молокович, то настоятельно порекомендовали девушке завести с ним «легкий роман». Это позволило бы ей избежать приставания со стороны других офицеров, а также получить беспрепятственный доступ во все помещения общежития. Ведь ей предстояло пронести на объект большой объем взрывчатки, а потом установить взрывное устройство.

«Роман» с полковником Вермахта развивался стремительно. Немец стал регулярно бывать дома у Веры и в компании женщин иногда засиживался до позднего вечера. В казарме ее воспринимали как невесту полковника, и поэтому она свободно ходила по всему общежитию. Подпольщицы с нетерпением ждали взрывчатки, которую должна была принести Галина Финская.

Вот только вместо бомбы она принесла новый приказ — захватить и доставить в партизанский отрад полковника.[169] В своих мемуарах Иван Федорович Золотарь не указал, кто именно решил организовать захват «языка».

План захвата, который описал Иван Золотарь, не отличается от того, что мы описали выше. Поэтому мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что до базы партизанского отряда пленному пришлось пройти порядка 75 км. В дороге он изъявил желание сотрудничать с партизанами. Свое решение он мотивировал тем, что за восемь лет он устал от войны. На первом допросе он сообщил о своей антипатии к гитлеровскому режиму и сомнение в том, что Германия выиграет войну. При этом он отказывался сообщить планы командования Третьего рейха. После беседы с чекистами, которые переиграли его в словесном поединке, он рассказал все.[170]

Без грифа «секретно»

А на самом деле все было по-другому. Существует любопытный документ с нейтральным названием: «Сообщение НКГБ СССР № 307/М в ГКО о выводе в район расположения оперативной группы П. Г. Лопатина офицера германской армии Глузгалса», который датирован 23 мая 1943 года. Вот что в нем говорится:

«17 марта 1942 года нами в Борисовском районе Минской области БССР была переброшена оперативная группа в составе 21 человека под руководством Лопатина Петра Гоигорьевича с задачей проведения подрывной работы на коммуникациях противника.

В настоящее время группа т[ов.] Лопатина в результате проведенной вербовочной работы возросла до 300 человек за счет местного населения и бывших военнослужащих Красной Армии, попавших в плен и окружение противника.

В начале [1943] года группой были получены данные об антифашистских настроениях инженер-лейтенанта германской армии Глузгалса, шефа отдела связи военно-воздушных сил Центральной группы войск, дислоцированной в Минске.

Для проверки этих данных и возможности при-. влечения Гпузгалса к сотрудничеству с нами оперативной группой было решено приставить к нему агента — женщину под псевдонимом «Вера».

«Вере» удалось установить с Гпузгалсом близкие отношения и с согласия т[ов.] Лопатина выйти за него замуж. После соответствующей обработки «Вера» поставила перед Глузгалсом вопрос о переходе на сторону Красной Армии.

11 мая [текущего года] Гпузгалс принял решение перейти на нашу сторону и вместе с «Верой» направился в расположение нашей оперативной группы.

Глузгалс до окончательной проверки искренности его перехода на нашу сторону изолирован и находится под специальным наблюдением.

В результате допросов Глузгалс показал следующее.

Глузгалс — по национальности немец, в 1928 году получил звание инженера по электротехнике и точной механике, окончил высшую школу при имперском почтовом ведомстве. В германской армии с 1935 года, с 1940 по 1942 год находился во Франции, а с сентября 1942 года — в Минске в качестве шефа отдела связи военно-воздушных сил Центральной группы войск.

Т[ов.] Лопатин сообщил нам по радио следующие сведения военного характера, полученные им от Гпузгласа: от помощника начальника штаба группы войск, дислоцированного в Орле, генерал-майора Вильферкинга Глузгалсу якобы известно, что генеральный штаб германской армии намечает летом текущего года прорвать фронт в районе г. Орла, пойти на Сталинград и отрезать Кавказ. После падения Сталинграда форсировать Волгу и организовать захват Урала, куда к этому времени должны быть заброшены специальные десантные войска для удара с тыла. После захвата Урала — повести наступление на Москву.

По данным Глузгалса, с 5 апреля [текущего года] в район Орла подвозятся войска, танки, артиллерия, авиация и другая техника для подготовки прорыва.

На аэродромах в районе Брянска находятся советские самолеты, в свое время захваченные противником, предназначенные для заброски диверсионных групп в тыл СССР, в частности в районы Урала, с задачей проведения подрывной работы на железных дорогах и в военной промышленности.

Гпузгалс показывает, что немцы активно подготавливаются к химической войне: 1 декабря 1942 года по германской армии был издан секретный приказ верховного [главно] командования закончить подготовку к химической войне к февралю 1943 года.

Гпузгалс сдал в оперативную группу полученный им в штабе военно-воздушных сил новый противогаз, который якобы впервые выдается штабным офицерам и сохраняется в секрете.

Гпузгалс утверждает, что на центральном участке фронта немцы сосредоточили до 1000 самолетов. Ставка командования военно-воздушных сил центрального участка фронта, возглавляемая полным генералом авиации Ритером фон Граймом, размещена в г. Орше.

Гпузгалс сообщил дислокацию 32 аэродромов центрального участка фронта (17 действующих и 15 строящихся), данные о количестве самолетов на аэродромах и состоянии противовоздушной обороны.

НКГБ СССР считает целесообразным поручить командующему авиацией дальнего действия т[ов.] Голованову доставить Гпузгалса в Москву для передачи его в распоряжение Генерального штаба Красной Армии.

Вместе с Гпузгалсом также будет доставлена агент «Вера».

Народный комиссар государственной безопасности Союза ССР»[171].

Несмотря на то что указанный выше документ был опубликован еще в 1995 году, многие историки продолжают придерживаться «официальной» версии.

Судьба перебежчика сложилась благополучно. После окончания войны он служил в Народной Армии ГДР, награжден орденом «За заслуги перед Отечеством», медалью «Борец против фашизма» и советскими наградами.[172]

Захватить и вывезти за линию фронта!

Неясна судьба других перебежчиков и пленных, которые регулярно попадали в бригаду «дяди Коли». Снова обратимся к воспоминаниям переводчика Леонида Гаряева.

«В летние месяцы 1943-го отряд приступил к выполнению боевых задач. По своему положению рядового бойца о многих из них я не был осведомлен (любопытство в условиях вражеского тыла не поощрялось). О многом я узнал позднее от товарищей. Насколько могу судить, отряду следовало укреплять связи с нашими подпольщиками в городах и гарнизонах, развертывать разведывательную работу, выявлять среди лиц, служивших врагу, тех, кто начинал понимать неотвратимость поражения Германии и мог дать нашему командованию ценные сведения. Кое-кого из таких людей доставляли прямо в лагерь, здесь подолгу беседовали с ними и некоторых самолетами отправляли в Москву».[173]

В качестве примера такой операции можно рассказать историю похищения одного из старших офицеров или начальника разведшколы, которая по документам советской военной контрразведки проходила как «разведывательная школа в городе Борисове».

Краткая история этого учреждения. Организована в августе 1941 года в качестве одного из подразделений Абверкоманды-103.[174] В ней с июля 1943 по 1945 год работал агент советской военной контрразведки Александр Иванович Козлов («Байкал-60»), Он дослужился до должности начальника учебной части разведцентра и звания капитан Вермахта. Ему удалось передать информацию о 127 агентах, подготовленных в Борисовской разведшколе, и подробно осветить деятельность Абверкоманды.

Вот цитата из официальной справки о его деятельности в тылу врага.

«…с июля 1943 года по апрель 1945 года по заданию органов безопасности находился в немецкой разведшколе, сначала преподавателем, а затем начальником учебной части. Используя свое служебное положение, перевербовал 7 немецких агентов, 6 из которых прибыли по паролю, данному Козловым, в органы госбезопасности. Козловым проводилась также работа по отчислению из школы немецких агентов, которые были наиболее преданы немецкому командованию. Возвратившись в июне 1945 года в Советский Союз, Козлов представил в органы госбезопасности подробный отчет о деятельности разведшколы. Назвал 57 агентов и 29 официальных сотрудников школы. В дальнейшем, проживая в Ставропольском крае, оказывал помощь органам госбезопасности. Им было опознано 12 немецких агентов».

0 подвигах Александра Ивановича Козлова написаны документальные повести и снято три кинофильма: «Путь в «Сатурн», «Сатурн» почти не виден» и «Конец операции Сатурн». В этих произведениях не отражен один важный момент — так получилось, что «Байкал-60», оказавшись за линией фронта, остался без связи. Ему самому пришлось вербовать курсантов и через них налаживать связь с Москвой.[175]

А теперь о самой разведшколе в городе Борисове. С августа 1941 по февраль 1942 года она дислоцировалась в деревне Печи, затем была переведена в деревню Катынь (23 км от Смоленска). В деревне Печи осталось подготовительное отделение, где агенты проходили предварительную проверку и подготовку, а затем направлялись в деревню Катынь для обучения. В апреле 1943 года школа была переведена обратно в Печи. В ней одновременно обучалось около 150 человек, из них 50–60 радисты. Срок обучения разведчиков — 1–2 месяца, радистов — 2–4 месяца. В сентябре 1943 года школа эвакуировалась на территорию Восточной Пруссии в деревню Розенштайн в 100 км от Кенигсберга. Начальниками школы были капитан Юнг, затем капитан Уттгоф.[176]

Первым, кто проник в начале 1942 года в разведшколу, был кадровый чекист Андрей Чернов. Его сбросили на парашюте в окрестностях Борисова с единственным заданием — внедриться в разведшколу. Детали той операции продолжают оставаться секретными и в наши дни.

Согласно «официальной» версии, которая была «озвучена» в одном из советских сборников, посвященных подвигам подпольщиков в Великой Отечественной войне, он сдался полицаю и попал в Борисовский лагерь военнопленных. Согласно «легенде» он служил писарем в штабе Красной Армии и попал в окружение. Через какое-то время под псевдонимом «Сизов» он начал работать в канцелярии разведшколы — оформлял документы немецким агентам. Связь с партизанами он поддерживал через официантку казино Антонину Колчину. Это заведение находилось в деревне Печи и обслуживало курсантов и технический персонал разведшколы.

Чекисту удалось завербовать коллегу по канцелярии — некого военнопленного красноармейца по кличке «Баранов». Вдвоем они не только собирали и передавали подпольщикам установочные данные на агентов Абвера, забрасываемых в тыл Красной Армии, но и оформляли документы с ошибками. Например, в красноармейской книжке в графе воинское звание вместо положенного «красноармеец» писали «рядовой». Свою деятельность дуэт продолжал до весны 1943 года — до того момента, пока оба не попали под подозрение руководства разведшколы. В дальнейшем их судьба сложилась по-разному. «Баранова» отправили в командировку в Минск за бланками документов. На обратном пути автомобиль попал под бомбежку советской авиации, и этот человек погиб. Сам Андрей Чернов вместе с Антониной Колчиной сумел уйти к партизанам. Через короткий промежуток времени его на самолете вывезли в Москву.[177]

Очередная операция советских чекистов была проведена в ночь на 1 января 1944 года. С помощью внедренного в разведшколу бывшего лейтенанта Советской Армии Александра Лазарева (служил там охранником) трое партизан под руководством сотрудника госбезопасности Георгия Ивановича Пяткина сумели похитить помощника начальника школы обер-шарфюрера Лашкова-Гурьянова. Лазарев вместе с тремя подпольщиками, одетыми в эсэсовскую форму, доставил предателя в деревню Столыпино Славковического района Псковской области, в штаб бригады.[178] Подробно об этой операции рассказано в книге Юрия Германа (отца кинорежиссера Алексея Германа) «Операция «С Новым годом!».[179]

Этому учреждению повышенное внимание уделяли не только сотрудники центрального аппарата советской военной контрразведки, но и руководство партизанских подразделений, действовавших в этом районе.

Так, в составе бригады имени Железняка действовал пятый партизанский отряд, в котором служили власовцы и бывшие курсанты разведшколы, сбежавшие к партизанам. От них советская контрразведка получила немало ценной информации о школе.

В 1942 году это учебное заведение обнаружили подпольщики из отряда Петра Лопатина, хотя установить его точное местоположение удалось не сразу. Для решения этой задачи разведчик Н. Капшай под видом художника проник в Борисов и начал рисовать портреты офицеров и солдат. Так он вошел в доверие к фашистам. Ему удалось выяснить, что школа находится в военном городке Печи.[180]

После этого началась подготовка операции по организации похищения одного из руководителей разведшколы.

Большую помощь разведчикам отряда оказал бургомистр Борисова П. Ф. Парабкович, занимавший эту должность по заданию партизан. На его квартире партизанской засадой был захвачен командир разведшколы полковник Нивеллингер. Он был доставлен в лагерь бригады Лопатина, а оттуда срочно переправлен самолетом в Москву. От него, в частности, узнали имена и местонахождение многих агентов, заброшенных Абвером в прифронтовую зону и в советский тыл.

Борисовская школа продолжала оставаться в центре внимания контрразведки отрядов П. Лопатина, М. Прудникова, И. Золотаря и др.

Не все операции заканчивались так благополучно. Снова обратимся к воспоминаниям Леонида Гаряева:

«Но лишь в редких случаях подобные операции проходили сравнительно гладко. Бывало не раз и так, что настроен человек, с нашей точки зрения, правильно, но в решающий момент сотрудничать с нами отказывается. Таких, как бы тяжело это ни было, приходилось обезвреживать, чтобы не ставить под удар наших подпольщиков. Когда же риск был велик, подпольщиков переправляли в отряд. Из них при каждом отряде или тем более соединении составлялись так называемые семейные лагеря из сотен женщин, чаще всего с детьми. В нашем отряде, небольшом по численности, семьи располагались тут же, в отдельных шалашах из коры деревьев — летом и в углах землянок, отгороженных плащ-палатками, — зимой».[181]

В своих мемуарах он умолчал о судьбе многочисленных пленных, которые регулярно попадали в отряд. Понятно, что ценных «гостей» переправляли за линию фронта. Их дальнейшая судьба — лагерь для военнопленных или снова за линию фронта, но теперь уже в качестве советского разведчика-диверсанта. А тех, кто был малоценен для Москвы? В большинстве случаев их судьба складывалась по-разному. В лучшем случае они сражались наравне с партизанами (было множество таких случаев), а в худшем…

О чем не писали в книгах

В деталях отличается образ и самого Ивана Золотаря от того, который был создан в немногочисленных публикациях, появившихся еще во времена существования СССР, и воспоминаниях его однополчан.

Вот эпизод боя 15 июня 1944 года, который описал в своих воспоминаниях Леонид Гаряев.

«…И вот, пробегая через эту огненную бучу, пробегая, конечно же, не по-спринтерски, время от время постреливая на бегу короткими очередями в мелькающие вдали фигуры немцев и полицаев, я услышал чей-то истошный крик: «Феликсовцы, спасайте командира!» (спецгруппа «Артур» Золотаря именовалась отрядом им. Феликса Дзержинского. — Прим. ред.). Обернулся и слева, метрах в десяти, увидел нашего Ивана Федоровича Золотаря. Он не бежал, а шел, и даже не быстро, согнувшись под тяжестью здоровенного вещевого мешка. Я подбежал к нему и увидел, что он вроде и не ранен. Чем помочь? Сорвал я без слов с него мешок, накинул его поверх своего тощенького «сидора» и рванул в заданном направлении.

Через сотню-другую метров, на склоне холма, который нам пришлось преодолевать, уже в утреннем полусвете увидел Валерия Гурова. Он окликнул меня и каким-то виноватым голосом сказал, что питание для рации, которое он всегда добросовестно таскал, а это килограммов двенадцать, он бросил. Как бы оправдываясь, добавил, что ранен, и успел еще сообщить, что Казбек (старший радист Ивановский) сдался, хоть нес он лишь легкую сравнительно рацию «Белка», которой очень дорожили, и вооружен был автоматом и маузером.

Конечно, надо было помочь Валерке или хоть погибнуть вместе, но откуда я мог знать, что находится в командирском мешке. Предполагал, что ерундовину какую-нибудь на себе командир не потащит.

Рядом с Валерием ковылял казавшийся нам весьма пожилым (сорок с лишним лет!) боец Петр Николаевич Лысяков, кстати, кандидат филологических наук. Он посоветовал бросить этот злосчастный мешок и даже добавил куда (воспроизвести не решаюсь). Но на такое я не отважился и не могу простить себе этого до сих пор. Возможно, я был последним, кто видел Валерия живым.

И из-за этой, хоть и недолгой, задержки, и из-за тяжести своего груза я отстал от тех, кому удалось прорваться. И еще из-за раны… других ранений я и тут не заметил. (Потом он вместе с тремя партизанами спрятался в кустах, где смог перевязать свои раны. — Прим. ред.)

…И наконец, набравшись смелости, развязал командирский мешок. Что же волочил на себе? Что за груз, из-за которого я не помог ближайшему товарищу? В мешке оказалось только с десяток шифровальных катушек, весивших каких-нибудь полкилограмма. А остальное место занимали продукты (сухари, сахар) да кое-что из одежды. Потом уж я узнал, что секретные документы нес в своем мешке адъютант командира.

Товарищи по несчастью продуктам, естественно, обрадовались, а я был едва ли не потрясен. Однако что делать, пришлось и мне перекусить. Воды не было, а день выдался жаркий. К счастью, прошел дождь. В котелки собирали воду из складок плащ-палатки, натянутой на кустах, и этим спасались».[182]

Через несколько дней он сумел добраться до партизан и встретиться с Иваном Золотарем. На этом война Леонида Гаряева закончилась. По состоянию здоровья его признали негодным к отправке в тыл врага и оставили служить в штабе РБО (рота боевого обеспечения) ОООН (Отдельный отряд особого назначения), так тогда назывался ОМСБОН.

Также в многочисленных публикациях нет ничего о конфликте Ивана Золотаря с представителями Штаба партизанского движения. О том, что такой инцидент был, свидетельствуют две шифрограммы, которые отправило ему начальство из Москвы.

«Лично Артуру.

Возглавляемая Вами оперативная группа подчинена исключительно наркомату Гос. Безопасности Союза ССР. Штаб партизанского движения не имеет право ни утверждать Ваших работников, ни их смещать. С телеграммой ознакомьте Ганенко.

Андрей 21.09.1943».

«Артуру.

Ганенко не имеет никакого права распоряжаться людьми Коли и тем более вмешиваться в работу опергрупп ваших резидентур. По линии Калинина ему указания даны.

Андрей 21.09.1943».

Поясним, что «Артур» — это Иван Золотарь, «Андрей» — Павел Судоплатов, Ганенко — начальник разведотдела Белорусского штаба партизанского движения, «Коля» — Петр Лопатин, Калинин — начальник Белорусского штаба партизанского движения.[183]

Да и его заслуги в сфере разведки завышены им самим. В своих мемуарах «Записки десантника»[184] он приписал себе разработку наиболее известных разведывательно-диверсионных операций, проводимых бригадой «дяди Коли». Его не смутило даже то, что некоторые из них были начаты еще до его переброски за линию фронта, да и командовал он одной из спец-групп чекистов, которая дислоцировалась в лагере бригады, но при этом выполняла самостоятельные задачи. В одном из своих очерков «Под маской бургомистра» он именует истинного начальника разведки бригады Владимира Андреевича Рудака (о нем мы расскажем ниже) начальником особого отдела. А сам автор, как это следует из контекста, руководил разведкой.[185] Действительно, Владимир Рудак выполнял в бригаде функции контрразведчика, но это была не его основная задача.

Один из партизан бригады спустя много лет в своих воспоминаниях назвал Владимира Рудака начальником разведки и дал его описание, а в отношении Ивана Золотаря лишь вскользь сообщил, что последний вместе со своей группой участвовал в подготовке аэродрома для принятия самолета, который вывез пленного немца в Москву.[186] И все, хотя рассказчик был не рядовым бойцом, а комиссаром одного из подразделений.

За границей СССР

После освобождения Красной Армией Белоруссии Иван Золотарь вместе с отрядом был переброшен на территорию южных воеводств Польши. Разведчики выяснили с помощью поляков и сообщили в Центр сведения о дислокации и передвижениях немецких войск, о расположении складов и аэродромов, о системе оборонительных укреплений на путях предстоящего наступления 1-го и 4-го Украинских фронтов.

Совместно с отрядами Армии Людовой подрывники его бригады дезорганизовали перевозки на железных дорогах Юзефов — Билгорей, Юзефов — Александров, Александров — Билгорей, Тарногруден — Люблин, вывели из строя дорогу Львов — Варшава.

Ряд диверсий был совершен и на автомагистралях Польши.

Минируя шоссе, подрывник И. Савченко увидел, что к месту закладки мины приближается большая машина с эсэсовцами, и подорвал ее вместе с собой.

Рота отряда совершила смелый налет на вражеский военный городок в Яблоньке. Взвод Секачева захватил мост и открыл огонь по казармам. С тыла его поддерживал взвод Меняшкина. Захватив трофеи, бойцы, не понеся потерь, ушли в горы.

Вскоре бойцы Ивана Золотаря разгромили жандармский гарнизон в поселке Засадня и захватили склад продовольствия в местечке Лонско.

Успешным был и осуществленный 16 октября 1944 года совместно с поляками налет на немецкий гарнизон в селе Гарклева.

Немцы ответили новой карательной экспедицией, имевшей целью захват «партизанской столицы» Охотницы. Партизаны временно отошли. Немцы захватили в плен жителей деревни и сообщили об уничтожении отряда. Но через несколько дней отряд вернулся в Охотницы, освободив всех заложников.[187]

Неизвестный герой

О младшем лейтенанте госбезопасности Владимире Андреевиче Рудаке, чье имя уже не раз встречалось на страницах этой главы, известно очень мало. Хотя разработанный им план разведывательно-диверсионный деятельности партизанского соединения «дяди Коли» продолжал исполняться даже после гибели этого человека. И дело не только в том, что в одной из радиограмм, присланных из Центра, говорилось: «Разведывательная работа должна и впредь вестись по плану Вовы[188] (оперативный псевдоним Владимира Рудака. — Прим. авт.)», но и в том, что чекист придумал и реализовал серию элегантных оперативных комбинаций. Об отправке за линию фронта высокопоставленного офицера мы уже рассказали выше.

А ведь еще на Большую землю был отправлен один из известнейших советских востоковедов и историков религии — академик АН БССР Николай Михайлович Никольский вместе со своей богатейшей научной библиотекой. Так получилось, что он не успел эвакуироваться летом 1941 года. Пришлось за ним присылать самолет.

Этот ученый принимал посильное участие в охоте на Вильгельма Кубе. В начале зимы 1943 года профессора Минского государственного университета вызвали к Вильгельму Кубе. Ему предложили стать ректором нового учебного заведения. Преподаватель отказался. При разговоре присутствовал некий переводчик Семашко (с ним профессор был знаком еще с довоенных времен). Когда ученый возвращался домой, то встретил своего аспиранта Леона Михайловича Зубковича, который трудился сторожем в «родном» учебном заведении. Прошло несколько дней, и аспирант организовал встречу своего научного руководителя с Владимиром Рудаком. А спустя какой-то период времени академик «завербовал» переводчика из канцелярии Вильгельма Кубе.[189] Сложно сказать, какую роль он сыграл в подготовке самого покушения, но в качестве советского агента он работал добросовестно.

Стоит несколько слов сказать и о самом Владимире Рудаке. Окончил Ленинградский технологический институт. Перед войной он трудился в центральном аппарате НКВД, в конце 1941 года был эвакуирован вместе с коллегами в Куйбышев, затем вернулся в столицу. Весной 1942 года вместе с Петром Лопатиным был отправлен за линию фронта.[190]

Судьба чекиста сложилась трагически. Он ушел в одиночку на встречу с одним из агентов и исчез. В районе их места встречи на шоссе партизаны слышали выстрелы, потом они обыскали это место, но ничего не нашли. Вместе с разведчиком исчез и подпольщик, с кем он встречался. Петр Лопатин очень сильно переживал гибель своего подчиненного. Он подготовил в Москву представление на присвоение погибшему звания Герой Советского Союза.

В Москве отказали на том лишь основании, что нет тела и, значит, человек числится пропавшим без вести…

Часы остановились в полночь

Осенним утром 1943 года мир облетела короткая весть:

«Женева, 22 сентября. ТАСС. В Берлине официально объявлено о том, что в Минске прошлой ночью убит ставленник Гитлера — генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм фон Кубе, как известно, снискавший себе своими кровавыми расправами над белорусским населением и своими грабежами мрачную славу одного из самых жестоких гитлеровских палачей».

На следующий день в «Красной звезде» появилась статья Ильи Эренбурга, в которой перечислялись преступления наместника фюрера. Статья заканчивалась так:

«Он думал прожить в этой сказочной стране еще много, много лет. Но белорусы думали иначе. Берлин кричит: «Кто убил господина генерального комиссара?» Его убил народ, и вся наша Родина прославляет неизвестного мстителя».[191]

История охоты на Вильгельма Кубе — тема для отдельной книги. И дело не только в том, что среди тех, за кем целенаправленно охотились «ликвидаторы» с Лубянки и из военной разведки, особое место занимал назначенный в июле 1941 года генеральным комиссаром Белоруссии Вильгельм Кубе,[192] но и количеству легенд, родившихся после этого покушения.

В создании героического эпоса участвовали все, начиная от исполнителей (например, Елена Мазаник написала книгу мемуаров «Возмездие») и заканчивая советскими кинематографистами, которые в 1958 году сняли картину «Часы остановились в полночь». Вот как звучит аннотация к этой ленте:

«В основе фильма подлинные события, происходившие в оккупированном Минске, когда советские партизаны под руководством учительницы Ганны Черной узнали планы немецкого командования. Благодаря тонкой игре еще неопытной разведчицы Марины Казанич партизаны взяли в плен и, выполняя волю народа, казнили наместника Гитлера, гаулейтера Вильгельма фон Кауница, снискавшего печальную известность своими злодеяниями».[193]

А теперь об уничтожении этого палача и о роли в этой акции Ивана Золотаря и Петра Лопатина. Официально признано, что приказ уничтожить этого фашистского чиновника получили все партизанские соединения, которые базировались в окрестностях Минска. Например, из Москвы в спецотряд «дяди Димы», которым командовал Давид Кеймах, прилетел майор Николай Федоров с приказом организовать «ликвидацию» Вильгельма Кубе.[194] Именно этого офицера советские власти признали одним из основных участников покушения и наградили вместе с исполнителями. В другие отряды чекистов и военных разведчиков прибыли «боевики». Одновременно активизировали свою деятельность и подпольщики в самом Минске. Началось неофициальное соревнование между командирами различных групп.

Группа городских подпольщиков, которой руководила Мария Осипова, планировала устроить автомобильную аварию — врезаться на грузовике в машину Вильгельма Кубе. Несколько дней патриоты ездили по городу, а потом отказались от этой идеи.[195] Затем была идея отравить немца. У партизан был опыт проведения подобных акций. От этой идеи отказались по двум причинам: вместе с объектом покушения могли пострадать случайные люди[196] и технически реализовать это было сложно (отдельные авторы утверждают, что пробу с приготовленной пищи снимал кто-то из обслуживающего персонала).

Группа «Градова» (Станислава Ваупшасова) — еще один спецотряд Четвертого управления НКВД-НКГБ, который базировался в районе, расположенном южнее столицы Белоруссии, проникла на окраину города и несколько суток провела на шоссе Минск — Лошица. По этой трассе объект охоты ездил в свою загородную резиденцию. Через несколько дней засаду пришлось снять.[197]

В феврале 1943 года чекисты из спецгруппы «Сокол» (командир Кирилл Орловский) разработали план операции под кодовым названием «Кабанья голова».

Основная цель — ликвидация Вильгельма Кубе и руководителя окружной фашистской администрации — комиссара города Барановичи группенфюрера Фридриха Фенса во время охоты на кабанов.[198] В результате проведенной 16 февраля 1943 года акции Фридрих Фене, гебитскомиссар Барановического округа группенфюрер СС Фридрих Штюр, восемь эсэсовских офицеров, два коменданта полиции и группа охранников погибли. Несколько уцелевших эсэсовцев, бежавших с места засады, позже были расстреляны гитлеровцами за трусость.[199] А самого Вильгельма Кубе на охоте не было.

Очередная акция была проведена 22 июня 1943 года. В тот день в Минском драмтеатре фашисты планировали провести торжественное собрание в честь годовщины начала войны против СССР. Подпольщикам удалось пронести в здание бомбу. Однако Вильгельм Кубе сумел покинуть театр раньше, чем прогремел взрыв. В результате погибли десятки людей, в т. ч. и те, кто не имел никакого отношения к оккупационной администрации.[200] По всей видимости, речь идет о техническим персонале (гардеробщицы, уборщицы и т. п.) и, возможно, артистах, которые в тот момент находились в здании театра.

Еще одно покушение было предотвращено летом 1943 года. По непонятной причине ни одна из партизанских групп не признала свое «авторство». Подпольщик, действовавший под «прикрытием» офицера немецкой армии, поселился в одной из гостиниц города. Регулярно он прогуливался около резиденции Вильгельма Кубе. Во время одного из рандеву охрана решила проверить у него документы. Бумаги оказались в порядке, а вот форма… Он носил ремень, а не подтяжки, как это было принято среди офицеров Вермахта. Его попытались задержать. В перестрелке патриот погиб.[201]

Также в подготовке ликвидации Вильгельма Кубе принимали участие члены спецгруппы «Юрий», которая в мае 1943 года была сброшена с парашютами в расположение отряда Петра Лопатина (затем она передислоцировалась в отряд Станислава Ваупшасова). Командиром группы был назначен опытный разведчик Ю.М. Куцин. В группу «Юрий» вошли 18 человек, в том числе четыре немца.[202] Почти все они прошли подготовку в ОМСБОНе и имели опыт работы за линией фронта. Более того, один из иностранцев — Карл Кпяйнюнг воевал в составе интербригад в Испании (служил в личной охране легендарного советского разведчика-диверсанта генерала Леонида Котова — Наума Эйтингона, осуществившего в 1940 году дерзкую акцию по ликвидации Льва Троцкого, проживавшего в Мексике).[203]

Двое «боевиков» членов группы «Юрий» — Николай Хохлов (в 1954 году уйдет на Запад) и Карл Кляйнюнг (в начале восьмидесятых годов в звании генерал-майора будет руководить военной контрразведкой ГДР) должны были действовать в Минске под легендой военнослужащих фашистской армии. Для этого они в течение тридцати суток провели в лагере военнопленных в четырехстах километрах от Москвы. Там они шлифовали немецкий язык и вживались в образ. Николай Хохлов («Волин») выступал под видом младшего офицера Вальтера Латте пехотной части, якобы попавшего в плен севернее Сталинграда. Карл Кляйнюнг («Виктор») играл роль унтер-офицера. Именно в такой комбинации они и были позднее заброшены за линию фронта в белорусские леса.[204]

В Минске Николай Хохлов использовал легенду Отто Витгенштейна, обер-лейтенанта тайной полевой полиции, служившего во фронтовом отделении номер сорок девять, имевшего командировочное предписание в город Минск. За ратные подвиги он был «награжден» Железным крестом.[205]

А его напарник «Виктор» действовал с документами на имя обер-лейтенанта полевой жандармерии Отто Шульца. По утверждению его владельца, «это удостоверение имело жуткую силу, даже давало право расстреливать на месте». Разведчики отряда Градова связали его с минскими подпольщиками. Также группа «Юрий» располагала несколькими конспиративными квартирами: на улицах Солнечной, 5, Можайской, 31, Надеждинской, 14а, на Червенском тракте, 126. Некоторые из них использовал Карл Кляйнюнг.

«Виктор» руководил группой подпольщиков, которые были на связи у отряда Ваупшасова: учительница М.П. Чижевская («Мать») и ее дочь Елена («Дева»); минская комсомолка, студентка медицинского института Н.П. Моисеева («Подруга»); доцент Белорусского университета Е.М. Зубкович; бухгалтер О.И. Беляева («Вербицкая»), коммунисты Л. Драгун и Ф. Простак и др. Подпольщики собирали сведения об оборонительных сооружениях в городе и его окрестностях, выводили из Минска военнопленных и граждан, преследовавшихся оккупационными властями, распространяли антифашистскую литературу, принимали участие в подготовке и проведении боевых операций.

В то же время Карл Кляйнюнг должен был вместе с Николаем Хохловым следить за маршрутами поездок верховного комиссара Вильгельма Кубе. И если днем мундир унтер-офицера позволял беспрепятственно перемещаться по городу, то ночью приходилось укрываться на конспиративных квартирах. Использовались тайники. При этом дважды Карл Кляйнюнг был на волосок от гибели, когда в него стреляли народные мстители.

Одно из мест, где планировалось уничтожить палача, — загородное поместье в Лошице. Его облюбовал для пиров гауляйтер Кубе, наезжавший сюда со свитой. На даче чаще обитал минский окружной комиссар Фройтаг.

Кляйнюнг встретился с Надеждой Моисеевой («Подруга»), Марией Павловной («Мать») и Лидией Чижевскими («Дева»), работающими у Фройтага на даче.

План уничтожения Вильгельма Кубе был таким: доставить в Минск несколько мин с часовым механизмом, научить на явочной квартире «Подругу» и «Деву» обращению с ними, а затем переправить мины в Лошицу. При появлении там Вильгельма Кубе активировать часовой механизм мин и установить их в комнатах, которые он занимает.

Убедившись через агентуру, что в ближайшее время Кубе не собирается посещать Лошицу, Карл Кляйнюнг начал продумывать план его ликвидации в городе. А для этого надо было вербовать кого-то из прислуги гауляйтера. Отсеивая различные варианты, остановился на горничной Елене Мазаник. Комнату ей немцы дали на улице Энгельса, недалеко от резиденции гауляйтера, где она жила вместе с сестрой Валей.

Карлу Кляйнюнгу к ней идти было нельзя. Выбор пал на Николая Хохлова. Повел себя визитер («Рыжий», как окрестила его женщина) довольно нагло и бесцеремонно, в результате чего задание провалил.

Вот что произошло во время первой встречи. Тогда Николай Хохлов был одет в элегантный костюм и выдавал себя за сына фабриканта.

«… — Москва очень хорошо знает о вас, товарищ Мазаник. Более того, мое начальство просило передать вам привет от вашего мужа. Он жив, здоров и работает шофером в нашем учреждении, то есть в управлении НКВД по городу Омску. Сам я никогда в Омске не был. Но организация та же. Вы понимаете, что я имею в виду?

Женщина крепко сжала пальцами край стола и твердым голосом спросила:

— А почему я должна верить вашим словам? Немцы мне доверяют, и я не вижу никаких причин…

— Вы зря страхуетесь, товарищ Мазаник. Меня прислали к вам как к советскому человеку. Видите, Родина еще доверяет вам…

Голубые глаза блондина сузились, лицо нахмурилось. В голосе зазвучал металл:

— Нам известно, что других людей, пытавшихся подойти к вам, вы гестапо не выдали. Но на этот раз вашего молчания будет мало. Необходима ваша помощь.

Пальцы женщины, крепко сжимавшие край стола, побелели от напряжения. Ее лицо стало серым.

Блондин понял, что надо остановиться.

— Не давайте мне сейчас никакого ответа, — дружелюбно сказал он. — Подумайте, а мы тем временем подготовим задание для вас… Мы скоро увидимся снова. Может быть, здесь, может быть, у вас дома…

Лицо женщины тронула насмешливая улыбка:

— Ну домой-то ко мне вы прийти не сможете. Я живу рядом с верховным комиссариатом, и весь наш район под наблюдением гестапо.

Блондин улыбнулся:

— Ничего, в случае надобности мы вас найдем…».[206]

А вот как Елена Мазаник описывала вторую встречу, которая произошла через двое суток. Теперь гость предстал перед ней в форме немецкого офицера:

«Возвращаюсь с работы… С крыльца мне навстречу снова бросился… рыжий… Я застыла на месте — думала, сейчас арестует. Как только вошли в комнату, рыжий замкнул дверь на ключ… Он сел затем на стул, выхватил пистолет, положил на стол и сказал: «Учти, эта штука стреляет бесшумно… Продолжим разговор?» — «Нет, — прервала я его. Думаю, пан или пропал. — Повторяю, я сказала — нет! А теперь вопрос: как можно посылать такого идиота, как ты? С какой бы ты стороны ни пришел, так грубо поступать нельзя. Ты — дурак. А тот, кто посылает тебя, дважды дурак!»[207]

На самом деле на Елену Мазаник пытались выйти еще несколько разведчиц от бригады Николая Лопатина. Первой, кто занялся решением этой задачи, была Галина Финская. Иван Золотарь регулярно беседовал с нею с целью выявления потенциальных агентов в Минске.

Другого кандидата — Надежду Троян выбрали случайно, ее имя назвал начальник оперативной разведки Владимир Рудак. До своего появления в партизанском соединении «дяди Коли» в качестве медсестры она сначала жила в Минске.[208] Затем вместе с родителями перебралась в местечко Смоловичи, где она работала счетоводом на торфяном заводе. Через операционную сестру местной больницы Нюру Косаревскую она установила связь с партизанами.[209] Утверждать то, что до этого она не занималась антифашистской работой, — неверно. Она помогала организовывать побеги военнопленных из лагерей, распространяла листовки и т. п.

В результате в Минск были отправлены две подпольщицы — Галина Финская и Надежда Троян. Им было поручено собрать информацию о резиденции Вильгельма Кубе. Ситуация осложнялась тем, что квартал, где находился особняк, был очищен от местных жителей, да и по улице мимо дома было пройти крайне сложно. Для легализации в городе им изготовили необходимые документы. Гравер бригады Анатолий Александров изготовил необходимые печати и штампы, а начальник разведки бригады Владимир Рудак искусно подделал на документах необходимые подписи. Бланки немецких паспортов для советских граждан добыла партизанская разведчица Люса Чоловская. Из двух разведчиц, посланных в Минск, повезло Надежде Троян. Она сумела познакомиться с Еленой Мазаник — горничной Вильгельма Кубе.[210]

Вот как это произошло. У гауляйтера до Елены Мазаник работала другая горничная — Татьяна Калита. До войны она окончила мединститут и училась в аспирантуре. Когда фашисты оккупировали Минск, то она пыталась вместе со знакомым аспирантом Рыдневским уйти в партизаны, но была очень ослаблена после болезни и осталась в городе. А врач стал одним из командиров партизанской бригады «Штурмовая». Он пытался установить связь с Татьяной Калитой, но безрезультатно. Женщина не поверила связной, опасаясь провокации гестапо. Она потребовала, чтобы приславший ее человек назвал лекарство, которая она передала ему в начале войны. Больше человек из бригады «Штурмовая» не приходил. После войны Рыдневский признался, что забыл название препарата и больше не посылал к ней связную.

Надежде Троян она сначала тоже не поверила. Думала, что это очередная связная от Рыдневского, но выяснилось, что визитерша пришла из другого партизанского отряда. Лед недоверия растаял, когда гостья напомнила, что муж хозяйки квартиры до войны преподавал у них в институте. Татьяна Калита и сама вспомнила эту студентку. После непродолжительной беседы она поверила гостье и предложила познакомить со своей подругой Еленой Мазаник.[211]

Была и третья женщина, кто принимал активное участие в подготовке операции и установил связь с Еленой Мазаник.[212] Так получилось, что одновременно с Надеждой Троян подходы к ней искала Мария Осипова.

«Черная» для этого использовала одного из членов группы — «Чиля», который хорошо знал сестру горничной Вильгельма Коха — Валентину. Именно директор кинотеатра Николай Похлебаев организовал встречу Марии Осиповой и Елены Мазаник. Она произошла в конце августа 1943 года на участке улицы между центральным сквером и парком имени Горького и набережной реки Свислочь.

Елена не поверила Марии и потребовала организовать встречу с кем-нибудь из руководства партизанского отряда.[213] Причина странного требования — она опасалась провокации со стороны немцев. Так звучит официальная версия. Странное заявление. Если бы она подозревала провокацию, то ее реакция должна быть совершенно другой — сообщить куда следует или просто не реагировать на это предложение, как она поступила при визите Николая Хохлова. А она зачем-то требует встречи с руководством отряда.

Можно назвать две распространенные причины, когда агент требует такой встречи. Во-первых, когда хочет убедиться в серьезности предложения или когда нужно получить гарантии собственной безопасности. Вспомним — на дворе сентябрь 1943 года. Красная Армия выиграла Курскую битву. Началось наступление. Судьба тех, кто сотрудничал с оккупантами, была ей известна. Нужны гарантии того, что в обмен на участие в ликвидации Вильгельма Кубе она получит индульгенцию от советской власти. Сама Елена не смогла сходить в отряд, так как не могла больше чем на два дня уйти с работы. Вместо нее эту миссию выполнила Валентина.

По утверждению отдельных авторов, члены ее подпольной группы поддерживали связь сразу с тремя партизанскими соединениями, которые мы также назвали выше. Это привело к тому, что журналисты до сих пор спорят, командиру какого партизанского соединения отдать лавры «ликвидатора» Вильгельма Кубе. При этом они «забывают» о членах самой группы «Черной», сыгравших ключевую роль в этой операции. Например, директор минского кинотеатра Николай Похлебаев («Чиль»). Бывший политрук, которого Мария Осипова вытащила из лагеря для военнопленных и оформила ему фальшивые документы. Он организовал ей две встречи с Еленой Мазаник.

Кто знает, что произошло, если бы не было этого человека. Его судьба сложилась трагически. Во время покушения он был в командировке в Варшаве. Когда вернулся, то его арестовали на вокзале в Минске. Умер в застенках гестапо.[214] Другая малоизвестная деталь. Из города Елену Мазаник, ее сестру Валентину и Марию Осипову вывез другой член группы «Черной» шофер Михаил Фурц.[215]

Из всех непосредственных участников покушения только Елена Мазаник написала книгу воспоминаний под красноречивым названием «Возмездие». Книга вышла в 1988 году, и в ней нет ничего сенсационного. Подробно изложена официальная хроника подготовки покушения.[216] Зато есть множество интересных деталей, которые по-новому заставляют взглянуть на «иконописный» образ этой женщины.

В отличие от Марии Осиповой и Надежды Троян Елена Мазаник не особо рьяно стремилась участвовать в движении Сопротивления. Да, она помогала военнопленным (подкармливала их и передавала сводки Совинформбюро), но единственный человек, способный подтвердить это, — повар Михаил Филимонов погиб в 1944 году, когда спрятал в своем огороде переданные из леса мины. Другие советские люди, работающие в офицерской столовой-казино, где трудилась и она, пока не попала в дом к Вильгельму Кубе, тоже были связаны с партизанами, но они почему-то не пытались привлечь ее к своей тайной деятельности. Почему? Может, она сама избегала их (опасаясь провокации) и хотела выжить, решив не рисковать понапрасну. Это не значит, что она не была патриоткой. Просто она смотрела на ситуацию реально и знала, что контрразведка противника работает профессионально. Зачем тогда рисковать по мелочам, когда есть шанс сыграть по-крупному?

А может быть, все дело в ее желании выслужиться перед немцами для того, чтобы войти к ним в доверие, а потом нанести внезапный удар. Она и сама об этом пишет в книге, мотивируя это подготовкой к будущему покушению (когда на нее выйдут подпольщики, то…). Хотя ее стремление установить дружеские отношения с супругой Вильгельма Кубе (а о них будет рассказано ниже) — элементарная попытка выжить. Мы не вправе осуждать ее за это стремление. Просто повседневные подвиги многих подпольщиков остались забытыми, а однодневный героизм других становился известен всей стране. Хотя славу заслужили те и другие.

Другой малоизвестный эпизод. Мария Осипова вместе с Марией Григорьевной Грибовской[217] (женщина в качестве попутчицы «Черной» оказалась случайно), а не одна, как часто пишут в литературе, доставили мину из леса в Минск. Мы не будем подробно описывать сцену, когда на очередном посту полицай начал тыкать штыком в корзину с брусникой, на дне которой была спрятана мина.

Согласно официальной версии мина была выбрана из-за того, что этот вид оружия гарантировал, что не погибнут случайные люди. На самом деле подрыв был единственным способом ликвидации палача. Первоначально предполагалось использовать две мины — заминировав места его и супруги, но потом от второго заряда отказались. Дело не в том, что партизаны пожалели женщину, которая была на седьмом месяце беременности, при необходимости Елена Мазаник уничтожила бы и ее, а в технической особенности взрывателей. Саперы из партизанского отряда честно признались, что разница срабатывания двух взрывателей при их установке на суточную задержку может превысить 10 минут. И тогда решили использовать одну мину.

Еще одна малоизвестная подробность. Елена Мазаник и Анита Кубе, несмотря на то что первая убила мужа второй, сохранили на долгие годы дружеские чувства друг к другу. Они расстались в 10 утра 21 сентября 1943 года. Уходя в сопровождении телохранителей в парикмахерскую, Анита Кубе пожелала прислуге, которая жаловалась на сильную зубную боль, всего хорошего. Елена Мазаник попрощалась: «Завтра увидимся в полном здравии снова». Хотя знала наверняка, что после взрыва мин, которые она собиралась подложить в кровать гауляйтера Кубе, им с хозяйкой не суждено уже встретиться никогда. «Мне было жаль, — признается через много лет Елена, — но так должно было случиться».

Историю их взаимоотношений в середине восьмидесятых годов прошлого века выяснил журналист радиостанции «Свободный Берлин» Пауль Коль. Он встречался с обеими женщинами и утверждает, что в рассказанной им истории все достоверно.

Приезд в Минск жены Вильгельма Кубе с тремя детьми был связан не с желанием супругов жить вместе, а… приказом руководства Третьего рейха. Пятидесятилетний гауляйтер был неравнодушен к женскому полу, да и спиртным он иногда злоупотреблял. В Берлине опасались, и не без оснований, что в пьяном виде он выболтает секреты очередной подруге. И действительно, Елена Мазаник спустя много лет призналась, что периодически наливала немцу водку, чтобы выведать секреты. А ее «собеседник» всячески демонстрировал знаки внимания к горничной, которые, по ее словам, были ей очень неприятны. Мы так и не узнаем, где и при каких обстоятельствах они дегустировали этот спиртной напиток.

Хотя ее привилегированное положение могло объясняться симпатиями со стороны Аниты. Ведь Елена — единственная из прислуги, кто хорошо владел немецким языком и была незаменимой при любых делах за пределами особняка. Она быстро нашла подход к детям. Отводила их в школу и детский сад, играла, ходила с ними в кино. Иногда она приносила им маленького щенка или бродячего котенка. Знание языка помогло Елене стать почти членом семьи. Можно, конечно, предположить, что был такой приказ: войти в семью, чтобы завершить запланированную операцию по уничтожению Кубе. И все же их симпатия возникла сама по себе. Хотя Елена ненавидела врагов: «Фрау Анита не раз говорила мне: «Когда закончится война, папа получит всю Беларусь. (Папой она называла своего мужа.) Но если нам придется по велению Божьему вернуться в Германию, мы возьмем тебя с собой. Из всей прислуги я возьму только тебя одну». Вот такое розовое будущее сулили мне. Этого только не хватало! Как мы ненавидели фашистов!»

А вот воспоминания Елены о последних часах перед покушением. Елена очень подробно рассказывала о самой операции. Как испугалась, что мины, которые передали партизаны, намокли, и решила подсушить их на печке. Как боялась, что ее разоблачит охрана. Сначала Елена планировала положить мины в бюстгальтер (там их точно не обнаружили бы, потому что постовые не стали бы ощупывать девушку, которая была в привилегированном положении). Но она не была профессионалом, и самым безопасным местом посчитала дамскую сумочку, прикрыв мины носовыми платками. Вторая сумка, которую несла Елена, была заполнена перестиранными дома пеленками и ползунками, которые привезли из Германии — через три недели Аните предстояло рожать. Но охранник пожелал-таки достать платки из сумочки. И Елена прикрикнула на него. «Никогда я не позволяла себе повысить голос на немецкого солдата. Если бы я не была протеже Кубе, меня бы сразу транспортировали. Уже многих расстреляли только за то, что они были неприветливы с немецкими солдатами. Я злилась на себя: положить такие вещи в дамскую сумочку, где каждый мог их найти! От того, достанет ли солдат платок или нет, зависела моя жизнь и жизнь моей сестры», — сокрушалась спустя много десятилетий после того дня Елена.

По утверждению немецкого журналиста Пауля Коля, Елена Мазаник пережила огромный внутренний конфликт, потому что на кон была поставлена жизнь ее подруги. Было ясно, что Анита тоже погибнет. Но ей нельзя было сказать: «Не ночуй сегодня в спальне». Это сразу вызвало бы подозрение и грозило провалом операции, которая долго готовилась. Елене пришлось, смириться с тем, что подруга погибнет. У нее был приказ уничтожить Кубе. «Если бы покушение не удалось, то, конечно же, мне пришел бы конец, — говорила потом Елена. — Но моя ярость против фашистов была больше, чем страх умереть. Они не могли понять, что значит для нас Родина».

Рассказывая ему о том, что мины взорвались на час и сорок минут раньше времени, Елена очень эмоционально подытожила: «Счастье, что Кубе был уже в кровати. А если бы он задержался?»

Но когда убежденная атеистка Елена после покушения узнала, что Анита осталась жива и отделалась лишь шоком, она воскликнула: «Слава Богу!»[218]

Финал этой истории известен всем. Осенью 1943 года Елена Мазаник, Надежда Троян и Мария Осипова были вывезены в Москву, где 4 ноября 1943 года «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин вручил каждой из них орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Дальнейшая их судьба сложилась благополучно.

Елена Мазаник в 1948 году окончила Высшую республиканскую партшколу при ЦК КПБ, в 1952 году — Минский государственный педагогический институт. С 1952 по 1960 год — заместитель директора Фундаментальной библиотеки Академии наук БССР. Умерла в 1996 году.

Надежда Викторовна Троян стала хирургом и успешно защитила кандидатскую диссертацию.[219]

Мария Осипова после окончания войны вновь стала членом Верховного суда Белоруссии. С 1947 по 1963 год трудилась в качестве депутата Верховного Совета БССР, многое сделала для патриотического воспитания молодежи. В 1968 году по решению Мингорисполкома Мария Борисовна Осипова стала почетным гражданином белорусской столицы. Умерла отважная подпольщица в 1999 году — в возрасте 90 лет.[220]

Сестра Елены Мазаник Валентина Шуцкая и Николай Федоров были награждены орденами Ленина. После ликвидации Вильгельма Кубе Федоров был отправлен в Ровно с заданием уничтожить гауляйтера Украины Эриха Коха. Ради исторической справедливости отметим, что последний занимал пост в оккупационной администрации на ступеньку выше, чем Вильгельм Кубе. Партизан выполнить это задание не успел — жертва была отозвана с Украины. В дальнейшем Федоров возглавлял специальный партизанский отряд особого назначения, который действовал в районе Коваля. В 1944 году это подразделение переправилось через реку Западный Буг, вышло в район Люблина и совместно с польскими подпольщиками начало проводить диверсии на железных и автомобильных дорогах. В этих боях 17 апреля 1944 г. Николай Федоров погиб.[221]

Охота на генерала Власова

Возможно, что Петр Лопатин вошел бы в историю Великой Отечественной войны как человек, организовавший ликвидацию генерал-лейтенанта Красной Армии Андрея Андреевича Власова.[222] Военная коллегия Верховного суда СССР заочно вынесла ему смертный приговор, и после этого органы государственной безопасности СССР начали на него планомерную охоту. Задания найти и ликвидировать его получили все отряды НКГБ, находящиеся за линией фронта. Также для ликвидации предателя были заброшены специальные мобильные группы и отдельные агенты НКГБ. Подробно о том, как велась охота, рассказано в книге Александра Колпакиди «Ликвидаторы КГБ. Спецоперации советских спецслужб 1941–2004», поэтому мы не будем останавливаться на этом эпизоде тайной войны.

Расскажем лишь об участии в охоте Петра Лопатина. В июле 1943 года он завербовал начальника штаба школы подготовки строительных кадров из числа советских военнопленных бывшего комбрига Красной Армии М. В. Богданова. Учебное заведение находилось в городе Борисове. В августе 1941 года командующий артиллерией 8-го корпуса 26-й армии Богданов попал в плен. В ноябре 1942 года, находясь в Хаммельбургском лагере, добровольно вступил в немецкую строительную организацию ТОДТ.

Офицер НКГБ знал, что агент до войны был близко знаком с Андреем Власовым, поэтому перед ним Петр Лопатин поставил такую задачу: внедриться в РОА и уничтожить ее командира. Первую часть задания он выполнил — в звании генерал-майора возглавил артиллерийский отдел штаба РОА, а вот вторую…

В мае 1945 года он был арестован сотрудниками «СМЕРШа». На следствии его обвинили в том, что он не выполнил приказ партизан. В свое оправдание Богданов заявил, что «я получил задания, но не смог выполнить их, так как мне не помогли. А помогли бы хоть немного, я мог бы и выполнить задание — уничтожить Власова. Что я мог сделать один в Берлине?». Суд счел оправдания обвиняемого неубедительными, и 19 апреля 1950 года его расстреляли.[223]

Гпава 6

Назначен героем

Когда существовал Советский Союз, то этот человек был известен как организатор в ноябре 1941 года самого результативного налета группы партизан на штаб германского армейского корпуса за весь период Великой Отечественной войны. Многие исследователи продолжают поддерживать эту легенду и в наши дни.[224]

Художественно-документальные повести, где рассказывается об этом событии, похожи на сценарии кинобоевиков. Много трупов фашистов, главные герои — командир и комиссар партизанского отряда дерутся в рукопашной с немцами и побеждают их. Раненный разрывной пулей в кисть главный герой продолжает руководить операцией…[225] За этот бой его наградили орденом Ленина, погибшему комиссару присвоили звание Героя Советского Союза (посмертно), также боевыми наградами были отмечены и другие активные участники операции.

Главный герой в своих рассказах превзошел литераторов. В качестве примера цитата из его воспоминаний, которые были опубликованы в солидном журнале «На боевом посту» в 1973 году:

«…Мы захватили два мешка документов, сожгли более ста грузовых и легковых автомашин, четыре танка, бронемашину, взорвали склады горючего и продовольствия. Обезглавленный корпус не смог приступить к выполнению боевой задачи».[226]

Через два года, в другом журнале — «Военные знания» он «озвучил» официальную версию. Почему он отказался от первоначальных слов — непонятно. Может, историки и участники операции (примеры их воспоминаний процитируем ниже) возмутились тем, что произошло отступление от версии, утвержденной еще органами госбезопасности в декабре 1941 года (этот любопытный документ мы тоже процитируем ниже).

А пока цитата из его статьи 1975 года:

«…Разгромлен штаб немецкого корпуса. Захвачены важные документы, уничтожили склад с горючим, авторемонтную базу, 80 грузовых машин, 23 легковые машины, 4 танка, обоз с боеприпасами и несколько пулеметных точек».[227]

Немного уменьшил рассказчик урон, нанесенный врагу. Теперь приведенные данные соответствуют официальной версии того, что произошло в ноябре 1941 года. Затишье продолжалось до середины девяностых годов, пока не начали появляться противоположные публикации. Дело в том, что современные журналисты и историки не смогли найти в указанном месте штаба армейского корпуса противника, также и многочисленных трупов фашистов (более 600 человек). Также выяснилось, что налет организовали не партизаны, а армейская разведка. Народные мстители в этой операции тоже участвовали в качестве проводников. Да и подчинялись они областному управлению НКВД, и формально их можно было назвать разведывательно-диверсионными отрадами.

Самое пикантное в этой истории, что и партизанский отряд, которым командовал главный герой мифа, тоже был создан по указанию НКВД и до упомянутой выше акции не провел ни одной серьезной операции против оккупантов.

Да и после того налета не принимал активного участия в боевых действиях. Зато через пару лет другой отряд (в историю он вошел как «Олимп» и партизанское соединение им. Александра Невского), которым командовал этот человек, эффективно действовал в Беларуси, и боевые достижения этого подразделение никто не ставил под сомнение. Почему так произошло? Просто ремеслу диверсанта он учился во время Великой Отечественной войны.

Рождение героя

Родился Виктор Александрович Карасев в 1918 году в городе Елец Липецкой области. Поэтому в Гражданской войне не участвовал. Среди трех тысяч советских добровольцев (военных советников, инструкторов, артиллеристов, летчиков, танкистов и лиц других военных и гражданских специальностей), сражавшихся в составе интернациональных бригад в Испании,[228] его не было. Навыкам разведывательно-диверсионной деятельности в тылу врага перед войной его не обучали, да и зачем они нужны младшему офицеру пограничных войск.

В 1934 году он окончил фабрично-заводскую школу и начал работать помощником машиниста паровоза. В 1935 году его призвали в армию. После окончания Орджоникидзевского военного училища пограничных и внутренних войск НКВД имени С.М. Кирова (Виктору Карасеву присвоили звание лейтенант пехоты) с 1938 года служил на румыно-советской границе помощником коменданта участка 24-й заставы Бельцкого погранотряда (по другим данным — в 1940 году был помощником начальника штаба 24-го погранотряда). О том периоде службы известно лишь, что за хорошую учебу был отмечен Е.К. Ворошиловым.

Война для него началась ранним утром 22 июня. Вместе с сослуживцами, в течение 13 суток, он отражал атаки противника.[229] Потом те, кто уцелел в кровавой «мясорубке», получили приказ отступать. Стремительный рывок на восток, постоянный риск попасть в окружение или погибнуть во время авианалета противника. Ему повезло — сумел избежать плена и в середине августа благополучно добраться до Москвы. Там его назначили командиром 48-го истребительного отряда УНКВД Москвы и Московской области, который был создан на территории Угодско-Заводского района и укомплектован местными жителями.

Спустя много лет об этом он рассказал так:

«…30 сентября, когда стало ясно, что Малоярославец и Угодский Завод, в котором я был командиром истребительного батальона, не удержать, пришел приказ начать организацию партизанских баз….

…К 20 октября, когда немцы заняли Угодский Завод, Боровск, Малоярославец и мы оказались в тылу противника, весь только что сформированный партизанский отряд собрался в лагере…»

Партизанская база напоминала укрепрайон в миниатюре. Землянки, напоминающие дзоты, подземные ходы сообщений…[230] Такие лагеря осенью 1941 года были редкостью. Просто у других партизан не было времени на их сооружение. А бойцы отряда Виктора Карасева начали их строить еще в конце августа 1941 года.

Комиссаром отряда 20 октября 1941 года назначили бывшего председателя горисполкома Михаила Алексеевича Гурьянова. Интересная деталь — о своем назначении в этот отряд он узнал в Москве.[231] А вот начальником штаба был чекист — старший оперуполномоченный НКВД Николай Лебедев. Вот только боевого и чекистского опыта у него не было — незадолго до начала войны он закончил училище.

Чем занимался отрад в октябре 1941 года — неизвестно. В большинстве документально-художественных произведений этот вопрос обойден вниманием. Сам Виктор Карасев в качестве примера боевых операций привел два случая. Один раз они гранатами закидали немецкого мотоциклиста. А в другой раз похитили немецкого офицера и отволокли за линию фронта. Фашист попал в плен случайно. Любил он ночевать в избушке лесника. Узнали об этом партизаны и уговорили хозяина домика напоить гостя спиртом со снотворным. А когда визитер захрапел, то связали его.[232]

В докладной записке Управления НКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР о формировании партизанских отрядов и положении на временно оккупированной немецко-фашистскими войсками территории области, которая датирована 27 октября 1941 года, можно узнать, что Угодско-Заводской партизанский отряд вместе с восемью другими перешел на нелегальное положение. А вот по поводу участия его бойцов в боевых действиях можно прочесть ничего не значащую фразу о том, что подразделение «производило разведку и готовилось к боевым действиям».[233]

Литераторы утверждают, а данная версия имеет несколько вариантов, что первую акцию отряд совершил в начале ноября, когда Виктор Карасев вместе с пятью партизанами сходил на разведку в Угодский Завод. В результате они чуть не погибли. На окраине городка находилась избушка лесника Якова Кондратьевича Исаева.

Существует два основных сюжета той истории. Согласно первому группу привел сам хозяин. Когда они обнаружили, что дверь заперта на замок, а семья (жена и двое детей) куда-то исчезли, то всем визитерам во главе с хозяином пришлось лезть в окно.

Согласно другому сюжету, не было самого лесника — сам отправился в отрад. Тоже пришлось лезть в окно. Решили его дождаться и остались на ночевку. Все легли спать. А когда проснулись утром, то обнаружили, что около домика стоит полевая кухня и не меньше батальона солдат завтракают. Стоило кому-нибудь из фашистов заглянуть в избушку…[234]

Бой, которого не было

В историю Битвы за Москву этот отряд вошел благодаря участию в «знаменитой» операции по разгрому непонятно чего. По официальной версии штаба 12-го армейского немецкого корпуса, фактически подразделения тыла одной из дивизий армейского корпуса.

Вот что об этой операции 29 ноября 1941 года сообщило Совинформбюро. В историю Великой Отечественной войны это сообщение вошло как классический пример пропаганды. Приведенные в нем цифры полностью соответствуют тем, что «озвучил» Виктор Карасев в 1975 году на страницах журнала «Военные знания».

«Получено сообщение о большом успехе партизан, действующих в оккупированных немцами районах Московской области. 24 ноября несколько партизанских отрядов под командованием товарищей Ж., К., П., Б., объединившихся для совместных действий против оккупантов, совершили налет на крупный населенный пункт, в котором расположился штаб одного из войсковых соединений немецко-фашистской армии. Ночью после тщательной разведки славные советские патриоты обрушились на ничего не подозревавшего врага. Прервав сначала всякую связь немецкого штаба со своими частями, партизаны затем огнем и гранатами уничтожили несколько больших зданий, в которых расположились воинские учреждения фашистов. Разгромлен штаб немецкого корпуса. Захвачены важные документы. Отважные бойцы-партизаны перебили около 600 немцев, в том числе много офицеров, и уничтожили склад с горючим, авторемонтную базу, 80 грузовых машин, 23 легковые машины, 4 танка, бронемашину, обоз с боеприпасами и несколько пулеметных точек.

При подготовке этой операции разведкой партизанского отряда был разгромлен карательный отряд гестапо. Гитлеровцы потеряли при этом убитыми и ранеными около 40 солдат и офицеров. Разведка партизан расстреляла десятника лесничества Багана, сообщавшего гестапо о местах расположения партизан в лесах».[235]

В этом тексте была изложена официальная версия того, что произошло в Угодско-Заводском районе Подмосковья. Всем участникам операции в своих выступлениях осталось только придумать красочные детали и не пытаться опровергать большую ложь.

В качестве примера можно привести рассказ бывшего секретаря Коломенского (город в Московской области. — Прим. ред.) горкома ВКП(б) М.К. Плужникова, который командовал одной из групп, участвовавших в налете на немецкий штаб.

В середине ноября 1941 года партизанскому отряду Виктора Карасева (доукомплектованному диверсионными группами из Москвы и Коломны и Высокинским партизанским отрядом[236] (общая численность отряда — 320 человек). — Прим. ред.) предстояло разгромить штаб корпуса немецко-фашистских войск, который находился в райцентре Угодско-Заводского района Московской области. По данным разведки, в штабе и его подразделениях насчитывалось до четырех тысяч солдат и офицеров.

Отряд 21 ноября 1941 года перешел линию фронта (на самом деле покинул позиции Красной Армии и ушел в леса, где не было немцев. — Прим. ред.) и за двое суток по лесным тропам совершил стокилометровый марш-бросок, избежав соприкосновения с противником (сделать это в огромном лесном массиве при наличии проводников было несложно. — Прим. ред.). В 8–10 километрах от объекта атаки отрад, соблюдая необходимые предосторожности, расположился на отдых в густом дубовом лесу.

Разведка подтвердила место расположения служб штаба вражеского корпуса, численность его подразделений и характер охраны. Штаб тщательно охранялся до 2 часов ночи. Позднее фашистские молодчики несли караульную службу довольно небрежно (учитывая педантичность немцев, это утверждение звучит странно. — Прим. ред.).

Виктор Карасев, проанализировав данные разведки, распределил своих людей на девять групп, поставив перед каждой особую боевую задачу. Чтобы лучше опознавать в темноте командиров групп, на головном уборе и левом рукаве каждого из них были прикреплены белые повязки. Паролем было слово «Родина», отзывом — «Москва».

Налет был назначен на 2 часа ночи 24 ноября. К этому времени группы заняли исходные рубежи и ждали сигнала. Под прикрытием темноты отряд небольшими перебежками приблизился к населенному пункту и залег. В небо взметнулись две зеленые ракеты. Это был сигнал к действию. В ход пошли противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью, потом застрекотали автоматы, защелкали пистолеты и винтовки.

Задача по уничтожению вражеских гнезд и поджогу объектов противника была выполнена полностью. Хотя при этом был ранен Виктор Карасев. В ходе боя, продолжавшегося около 2 часов, гитлеровцы были частично уничтожены, частично обращены в бегство. Был захвачен портфель с важными документами, переданными немедленно советскому командованию.[237]

А воспоминания участников той операции были опубликованы в журнале «Новый мир» (№ 1 за 1978 год) в повести Евгения Носкова и Александра Тараданкина «Председатель из Угодки».

Г.А. Шидповский (помощник командира взвода батальона особого назначения): «В Муковнино и произошла первая встреча В.В. Жабо с угодскими партизанами и группами, подошедшими сюда из нашего тыла… Мы все уже знали, что идем за линию фронта в тыл врага на очень опасное дело. До этого поговаривали, что идем чуть ли не на верную смерть… Потом нас всех построили на окраине деревни в каре. В середину вошел полковник Иовлев и обратился к нам с речью. Он говорил: «Вы должны выполнить ответственнейшее задание и принести оперативные документы, которые нужны для того, чтобы начать наступление на врага».

Капитан В.В. Жабо (фронтовая газета «Красноармейская правда» от 4 декабря 1941 г.): «С первого же шага организуем разведку. Это важное дело поручаем боевому командиру лейтенанту Карасеву. Двигаемся днем и ночью. Когда до объекта оставалось шесть километров, остановились на привал. Надо было разведать все до мелочей и разработать план атаки».

М.С. Лобакин: «Без всяких приключений добрались до окраины Угодского Завода. Перебегали от дерева к дереву. Темнота — хоть глаз выколи. По нам хлестко ударил пулемет. Мы хорошо видели, откуда огонь. Миша Задков, перебегая за маленькими елочками, пошел вперед, потом пополз. Через несколько минут — оглушительный взрыв. Задков запыхавшись бежит к нам. Стало светлее, где-то начались пожары. Навстречу поднялись фигуры гитлеровцев. Швырнул гранату. Мы подбежали к почте, кинули в окна гранаты, а потом бутылки КС. И сразу из окон вырвались языки пламени. Загорелся склад с горючим. Рвались бочки с бензином. Стало совсем светло. Мы начали отходить к лесу».

Г.А. Шидловский: «В нашей группе было около 30 бойцов. Наш объект — свиносовхоз. Было известно, что там у фашистов находится склад. К объекту вышли точно. Уже началась стрельба, и, не дожидаясь ракеты, по команде мы открыли огонь и — вперед. Увидели цистерны. Проводник от угодских партизан показал, где что находится. Стали бросать гранаты. Из чердака горящего дома по нам застрочил пулемет. Потом что-то взорвалось, и он умолк. А мы стали отходить: оставаться у загоревшихся цистерн было опасно».

В.И. Касторнов: «Мы достигли сараев, что находились за зданием райисполкома. На освещенной дорожке стоял немецкий часовой. Помню, он забеспокоился, закричал: «Хальт!». Три раза эдак выкрикивал. Мы этого часового сняли. Потом кругом началась стрельба, взвилась сигнальная ракета, прозвучала команда: «Вперед! Ура!» У нас были бутылки с горючей смесью, гранаты. Я стал внизу у дома, а Гурьянов сразу кинулся к дверям. Я сам не был в здании райисполкома. Но видел, как немцы начали прыгать из окон. Стрелял по ним».[238]

Отдельные ошибки и странности в рассказах можно списать на почтенный возраст рассказчиков. Сколько лет прошло с ноября 1941 года. Могли что-то позабыть или перепутать. Например, приписать Виктору Карасеву авторство разработанной операции.

Ветераны не рассказали о том, что группа, которая атаковала штаб, в течение двух суток уходила от преследования врага. Потом ее командир — Михаил Гурьянов был дважды ранен и попал в плен. Фашисты схватили комиссара, стали пытать. Но пытки не сломили его. Комиссара казнили 27 ноября 1941 года. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза 16 февраля 1942 года.[239] Вот версия его гибели, которую можно встретить в некоторых художественно-документальных повестях. Она основана на сообщении Управления НКВД по г. Москве и Московской области в МК и МГК ВКП(б) о героях истребительных батальонов и партизанских отрядов, сражавшихся в Подмосковье и павших в боях за Родину:

«…Последние два года т. Гурьянов был председателем исполкома райсовета Угодско-Заводского района…

…Когда сводный партизанский отряд направился к Угодскому Заводу для налета на немцев, Гурьянов говорил товарищам: «Я пойду громить офицеров в здание райисполкома. Явлюсь туда и скажу им: «Выходи, пришел настоящий хозяин!»

После боя при возвращении в лагерь т. Гурьянов, делясь своими впечатлениями, говорил: «Ну и дали же мы им жару!» Гурьянов рассказал, как на несколько секунд он потерял сознание от взрыва противотанковой гранаты. Захватив с собою раненого командира отряда т. Карасева, Гурьянов вместе с 10 товарищами ускоренным маршем стал пробираться на базу. Не доходя километров 5 до базы, он вместе с партизаном Каревым пошел впереди группы кратчайшим путем, стремясь как можно скорей попасть в землянку, развести там костер и приготовить пищу для изголодавшихся товарищей. Когда те пришли в землянку, то ни Гурьянова, ни Карева там не оказалось. Как было впоследствии установлено, Гурьянов вместе с Каревым нарвался на немецкую засаду и попал в руки гестаповцев. Они несколько дней подряд пытали Гурьянова. Вначале он не называл себя. Но местный житель Меркулов, продавшийся немцам, опознал его…

Под вечер 27.XI. 1941 г. товарищ Гурьянов был повешен на железных балках райисполкомовского здания. Во время казни все население было разогнано по домам, так как немцы знали, что Гурьянов умрет героем. Но, несмотря на это, некоторые из жителей, притаившись за заборами и за дверьми своих домов, были свидетелями последних минут героя…»[240]

При каких обстоятельствах комиссар отрада Виктора Карасева попал во вражескую засаду — мы этого никогда не узнаем. Доверять процитированным выше воспоминаниям мы бы не советовали. А пока были живы свидетели, никто не пытался провести исторического расследования. Всего же, по данным советских историков, потери партизан составили 18 убитых, 87 раненых и 37 пропавших без вести. Хотя об этом участники той операции сообщить забывают.

А вот жаловаться на память начальнику штаба истребительных батальонов УНКВД Московской области подполковнику Филиппову, который в декабре 1941 года подписал документ, где освещался ход подготовки и проведения операции, было бы странно. Учитывая то, что эта справка предназначалась для «узкого круга руководителей» органов госбезопасности и страны, можно предположить, что он изложил все точно.

Документ очень интересный, поэтому приведем его полностью.

«Справка об операции по разгрому штаба 12-го немецкого армейского корпуса сводным партизанским отрядом Управления НКВД по г. Москве и Московской области, проведенной 19–24 ноября 1941 г.

В ноябре 1941 г. руководству Управления НКВД МО от партизанского отряда Угодско-Заводского района стало известно о размещении в г. Угодский Завод штаба 12-го немецкого армейского корпуса и около 4 тысяч немецких солдат и офицеров с вооружением и техникой.

Было решено разгромить штаб 12-го немецкого армейского корпуса, истребить сосредоточенные войска и уничтожить технику врага силами сводного партизанского отряда УНКВД МО под общим командованием капитана т. Карасева.

Операция осуществлялась следующим образом:

1. Отряд в целом состоял из 300 человек. Для конкретного руководства по разгрому и уничтожению каждого объекта в отдельности при осуществлении операции отряд был разбит на 8 групп. Каждая группа состояла из 35–40 человек, во главе которых были поставлены опытные, смелые командиры. Отряд был вооружен ручными пулеметами, автоматами, винтовками, РГД, противотанковыми гранатами и бутылками с горючей жидкостью.

2. 19 ноября 1941 г., сосредоточившись в 2 км от хутора Ясная Поляна Угодско-Заводского района, отряд приступил к тщательной разведке. Разведка осуществлялась путем высылки партизанских групп в 3–5 человек в разных направлениях с заданием изучения местности, подступов к городу и подходов к объектам, системы охраны, расположения постов, расположения огневых средств противника, его техники, складов, системы связи и т. д. Кроме этого, несколько партизан, преимущественно женщин, были переодеты в обычную крестьянскую одежду и высланы непосредственно в город для точного установления, в каких домах города размещены отделения штаба, служба охраны и дежурные части, где наибольшее сосредоточение автотранспорта и техники, расположение воинских складов, общежития солдат и офицеров. Разведчики, пробравшиеся в город, выполняли свою задачу путем личного наблюдения и через знакомых им лиц, проживающих в городе.

В результате проведенной разведки с 19.XI по 23.XI командование отряда установило:

Штаб 12-го корпуса размещен в зданиях школы, райсовета и сберкассы. Офицерское общежитие размещено в здании РК ВКП(б).

Отделение гестапо — в аптеке.

В здании райотдела НКВД и соседних домах расквартированы солдаты.

В зданиях свиносовхоза размещены авторемонтные мастерские, обслуживающие команды и часть гарнизона.

На территории рынка и свиносовхоза расположен автотранспорт.

Здания, где размещаются штаб и личный состав гарнизона, охраняются часовыми, по городу осуществляется патрульная служба.

В деталях разведана местность, прилегающая к городу, и скрытые пути подхода к объектам, пути отхода и сбора по выполнении операции.

3. Оценив обстановку и приняв решение, отряд 23.XI в 23.00, оставив на пункте сосредоточения лишнее снаряжение, одежду и другие вещи, связывающие действия в бою, выступил на исходное положение — на опушку леса, что в 500 метрах от г. Угодский Завод. На исходном положении командир отряда поставил следующие задачи командирам групп:

1-й группе (командир группы лейтенант госбезопасности Бабакин)…захват и разрушение телефонной станции, радиоузла, почты и разрушение внутренней связи.

2-й группе (командир группы капитан Жабо)… разгромить отделение штаба корпуса, разместившееся в здании школы, захватить документы, истребить офицерский состав.

3-й группе (возглавлял лично капитан Карасев, командир сводного отряда)…разгромить центральное отделение штаба корпуса, размещенное в здании райсовета.

4-й группе (командир группы лейтенант Пигосов) — отделение штаба и обслуживающие команды, размещенные в здании сберкассы и Доме культуры.

5-й группе (командир группы ст. лейтенант госбезопасности Каверзнев) — истребить офицерский состав, размещенный в общежитии здания РК ВКП(б).

6-й группе (командир группы мл. политрук Лившиц) — отделение гестапо, расположенное в здании аптеки.

7-й группе (командир группы мл. лейтенант милиции Шивалин)…взорвать авторемонтные мастерские, истребить личный состав обслуживающих команд, размещенных в зданиях свиносовхоза.

При постановке задачи группам командир отряда сообщил:

Сигналы начала действия (длинная очередь вверх из пулемета трассирующими пулями).

Сигнал для выхода из боя.

Место сосредоточения отряда после операции.

Выделил прикрытие на случай преследования противника групп при отходе.

Указал место и средства эвакуации раненых.

Для опознания своих был установлен единый опознавательный знак — белая повязка на головном уборе и установлен пароль встречи на случай совместных действий групп.

Для незаметного, скрытого одновременного подхода всех групп отряда к намеченным для атаки объектам были выделены в каждую группу проводники из местных жителей-партизан, которые привели их ближайшим путем в указанные места почти незаметно для охраны и патрулей.

С получением задачи и объекта атаки командиры групп довели ее до каждого бойца, указали особенности и важность выполнения задания, указав на то, что внезапность налета дает им, несмотря на отсутствие превосходства в численности в отношении к противнику, возможность одержать полный успех, напомнили о необходимости смелых и решительных действий и доведения до конца задачи, поставленной перед группами отряда, и по установленному сигналу двинулись к намеченным объектам.

4. Тщательно проведенная разведка размещения отделений штаба, общежития офицерского состава и солдат, расположения складов, ремонтных мастерских, гаражей, изучение системы охраны города, а также учет при составлении плана операции фактора времени для подхода с пункта сосредоточения до объектов атаки и внезапность налета позволили группам отряда почти незаметно для противника просочиться в город и по общему сигналу начать штурм объектов в 2.00.

24.XI. 1941 г.

Штурм всех намеченных объектов начался одновременно. Вслед за снятием часовых в окна помещений штаба, офицерских и солдатских общежитий, здания гестапо, почты и телеграфа полетели противотанковые и ручные гранаты, застрочили пулеметы и автоматы, а затем партизаны врывались в помещения и довершали разгром штыками и ручным оружием.

Одновременно запылали склады с горючим и продовольствием, начали рваться склады боеприпасов, загорелись танки, автомашины, конюшни.

Выскакивающие из зданий солдаты и офицеры истреблялись партизанами из автоматов, винтовок, а начавшие действовать пулеметные точки уничтожались противотанковыми и ручными гранатами.

Внезапность налета ошеломила немцев. Народные мстители Угодско-Заводского партизанского отряда в этой операции еще раз на поганой шкуре немцев подтвердили смелость и отвагу, героизм, бесстрашие и готовность советских патриотов бить своих врагов до полного их уничтожения. В эту ночь они еще раз воскресили суворовскую истину о том, что бьют врага «не числом, а уменьем».

Несмотря на сравнительную непродолжительность операции в городе, длившуюся 1 час 10 минут, и на то, что немцев было в городе до 4 тысяч, а партизан лишь до 300 человек, немцы не сумели оказать сильного сопротивления. Это видно по тому, что партизаны за 1 час 10 минут боя истребили до 600 гитлеровцев, потеряв со своей стороны 18 человек убитыми и 8 ранеными.

Всего в результате проведенной операции партизаны сводного отряда истребили до 600 немецких солдат и офицеров, сожгли 2 больших склада с горючим, взорвали склады боеприпасов и продовольствия, сожгли до 100 автомашин, подорвали 4 танка и 1 бронемашину, уничтожили несколько пулеметных гнезд, сожгли конюшни, захватили в разгромленном штабе 12-го армейского корпуса важные оперативные документы: тактические карты, полевую почту и порвали связь.

5. Убедившись, что группы выполнили в основном стоящие перед ними задачи, командир отряда дал сигнал к отходу. Выход из боя происходил под прикрытием специально выделенных групп и тех групп отряда, которые находились ближе к опушке леса — месту укрытия партизан от поражения огнем. После прибытия последней из групп в условленное место отряд немедленно начал отход в тыл, к базе, чтобы не дать времени немцам опомниться и организовать преследование.

Выход отряда на свою базу прошел организованно, без потерь.

Выводы:

1. Успеху операции способствовало то обстоятельство, что она была организована на точных разведывательных данных, которые ежедневно подтверждались и уточнялись.

2. Факторы скрытой подготовки и сосредоточения, учета времени и особенности начала нападения в сочетании со смелыми и решительными действиями привели партизан к такому крупному успеху в данной операции при небольшой потере личного состава со стороны нападающих».[241]

Несмотря на то что документ предназначался узкому кругу партийных функционеров и имел гриф секретности, в нем, как и в сообщении Совинформбюро, содержится множество вымышленных и искаженных фактов.[242] Более того, в Спецсообщение штаба истребительных батальонов НКВД СССР «О боевой деятельности партизанских отрядов в оккупированной немецко-фашистскими захватчиками районах Московской и Калининской областей», которое было подготовлено не позднее 11 декабря 1941 года и подписано генерал-майором Петровым, не нашлось места этой операции.[243] Маловероятно, что в центральном аппарате Лубянки не знали об успехах Московского областного управления.

Также нет следов этой операции в Докладной записке Управления НКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР о сформировании 87 истребительных батальонов и деятельности партизанских отрядов и спецгрупп в тылу противника, которая датирована 25 ноября 1941 г. Более того, 14 партизанских отрядов (созданы на базе истребительных батальонов) убили и ранили до 200 немцев, уничтожили 10 грузовых и 3 штабные автомашины, а также 1 танк.[244]

Фамилии руководителей операции отсутствовали в тексте двух справок Московского комитета ВКП(б): «О деятельности диверсионных групп в тылу противника» (декабрь 1941 года) и «О деятельности партизанских отрядов и истребительно-диверсионных групп в районах Московской области, подвергавшихся временной оккупации немецко-фашистскими войсками» (от 6 марта 1942 года).[245]

Зато в Партийном архиве Института истории партии при ЦК Компартии Белоруссии хранится один любопытный документ. Вот что сообщили о разгроме штаба корпуса немецкому командованию из штаба 37-й немецкой дивизии:

«26. XI. 41 г. Содержание: Борьба с партизанами. В ночь с 23 на 24.XI хорошо вооруженный истребительный батальон численностью приблизительно в 300 человек напал на Угодский Завод — местопребывание штаба 12-го армейского корпуса.

Бергман».

По непонятной причине в документе не указаны потери Вермахта. А они должны были быть, если советские диверсанты действительно атаковали воинские части, охранявшие штаб корпуса. Объяснение этому может быть одно — гарнизон в ночь атаки не вступал в боевое столкновение с противником.

Вспомнить все

А что было на самом деле? Одна из первых попыток восстановить историческую справедливость была предпринята еще в годы существования СССР.

В 1960 году научные сотрудники отдела истории Великой Отечественной войны Института марксизма-ленинизма (ИМЯ) при ЦК КПСС легендарный диверсант Илья Старинов и А. Скотников провели изучение отечественных и трофейных немецких документов. Они же совместно с Николаем Прокопюком (командир спецотряда «Охотники») предприняли экспедицию в Угодский Завод.

В результате проведенного расследования они установили:

1. В операции «Угодский Завод» активное участие принимали бойцы батальона особого назначения Западного фронта (командир — полковник Сергей Иванович Иовлев, зам. командира — капитан Владимир Вячеславович Жабо, военком — батальонный комиссар И.И. Стригунов). Именно эти бойцы составили ядро сводного отряда, а не партизаны («лесных мстителей» было не более 90 человек,[246] на самом деле 75. — Прим. ред.)

2. Сводный отряд возглавил не командир Угодско-Заводского партизанского отряда старший лейтенант Виктор Карасев, а капитан Владимир Жабо, которого лично инструктировал командующий Западным фронтом Георгий Константинович Жуков. Командующий подчинил ему местные партизанские отрады, базировавшиеся к тому времени не в тылу врага, как утверждалось, а при 17-й стрелковой дивизии.

3. Противник обнаружил нападавших еще в окрестностях Угодского Завода и первым открыл огонь. Штурмующие группы с боем зацепились за первые дома поселка, пробились к бывшему райисполкому, к бывшей школе-семилетке. Эти здания, а также скотный двор они обстреляли, забросали гранатами и подожгли. Потеря элемента внезапности привела к тому, что подрывники не сумели взорвать городской мост, а некоторые группы сводного отряда вообще отошли без боя. Отход производился в трудных условиях и сопровождался встречными стычками с немцами. Именно на этот этап операции, а не на бой в самом Угодском Заводе приходится основная часть потерь «партизан»…[247]

О том, что нападавшие были обнаружены еще на подступах к объекту, свидетельствует один из участников боя. Он утверждает, что сигналом к атаке должен был послужить взрыв гранаты. Он и прозвучал где-то в центре местечка около моста. Следом раздалась автоматная очередь. А затем началась беспорядочная стрельба…[248] Если все верно (в документе НКВД и в воспоминаниях), то это подтверждает версию о. том, что налет начался хаотично и не было той организованности, которая подробна описана в официальной версии.

А вот самое интересное в этой истории… Штаб 12-го армейского корпуса немцев никогда не дислоцировался в Угодском Заводе, а находился с 24 октября по 24 декабря 1941 г. в Тарутино, что подтверждается трофейными документами и «Ежедневными оперативными картами группы армий «Центр».

А что тогда атаковали партизаны? По одной версии — подразделения службы тыла 263-й пехотной дивизии 12-го армейского корпуса. По другой — полицейский гарнизон.

О потерях в ночном бою с 23 на 24 ноября в немецких трофейных документах сказано, что со стороны нападавших «семь русских убито, один взят в плен. Собственные потери — несколько павших и раненых». По утверждению местных жителей, в результате операции погибло двое полицейских.[249]

К вопросу о реальных потерях фашистов. В 1996 году небольшим тиражом была издана монография российского историка Виталия Афанасьевича Пережогина «Партизаны в Московской битве». В ней в очередной раз было рассказано об официальной версии Угодско-Заводской операции, а в приложении автор привел фрагменты ежедневных оперативных донесений штаба группы армий «Центр» «О положении» войск на фронте и состоянии тыла в период с 30 сентября по 20 апреля 1942 года. Автор предупредил, что в военном архиве МО РФ ему не удалось найти документов за декабрь. Так вот, в ноябрьской подборке[250] почему-то не нашлось места сообщениям о разгроме штаба 12-го корпуса. Хотя менее значительные инциденты нашли отражение в сообщениях в Берлин.

Следующая малоизвестная подробность, о которой в Советском Союзе предпочитали не вспоминать. Линия фронта в том районе имела множество дыр». Например, через одну из них, если верить публикациям советского периода, начальник штаба отряда Виктора Карасева доставил пленного немецкого майора, который подробно рассказал о дислокации не только штаба армейского корпуса, но и боевых частей вокруг него. Возможно, что это был фашист, которого лесник по заданию партизан напоил снотворным.

Участники операции собрались в деревне Муковнино, которая находилась на линии фронта. В этом же населенном пункте располагался штаб советской 17-й стрелковой дивизии. Вот почему в расследовании, которое было проведено в шестидесятые годы прошлого века, утверждалось о том, что местные партизанские отряды базировались при штабе 17-й стрелковой дивизии. Перед началом операции они вышли из зоны оккупации. Там они присоединились к разведывательно-диверсионному отряду из Подольска (45 прекрасно вооруженных, обученных и успевших совершить несколько рейдов в тыл врага бойцов) под командованием Вадима Бабаенко и Дмитрия Каверзина, небольшой группы партизан из Коломны под командованием лейтенанта Шувалова и отряда Владимира Жабо (200 человек).

Негативно оценили операцию и сами диверсанты. В качестве примера можно процитировать фрагмент статьи «Второй фронт» «диверсанта № 1» Ильи Старинова:

«К примеру, когда было нападение на Угодский Завод, то партизаны до нападения, прежде всего, обрезали провода и тем самым подняли на ноги весь немецкий гарнизон. В результате был утерян фактор внезапности. Партизаны понесли большие потери. У немцев погибло всего два человека. Эта операция у Жукова описывается. Только она совсем не так протекала.

Не случайно в шеститомной истории Великой Отечественной войны она опущена вовсе. Между прочим, ее требовали включить в эту историю как выдающуюся. И кто? В частности, Петр Николаевич Поспелов, директор Института марксизма-ленинизма, секретарь ЦК, а позже член ЦК КПСС. Создали комиссию. В этой комиссии я был как представитель отдела истории Института. Поехали в Угодский Завод. Это было в конце 50-х годов. Проводили опросы. Да, рассказывали нам, здесь были партизаны. На полпути их перехватили. Убили двух полицейских, это точно, а вот насчет немцев — ни одного. Совинформбюро писало тогда о потерях немцев более 600 человек. В то время во всей Западной группе войск у немцев не было потеряно столько офицеров и солдат, сколько указали в этой операции. Операция проходила под флагом разгрома штаба немецкого корпуса. Штаба корпуса там не было. И Поспелов санкционировал: из шеститомной истории войны эту операцию вычеркнуть…[251]»

Возникает вопрос, если не было разгрома штаба немецкого корпуса, то чем занимались более трехсот вооруженных и подготовленных диверсантов? За что наградили участников этой операции? Почему потребовалось в декабре 1941 года подполковнику НКВД сочинять справку о мифическом разгроме штаба противника?

Спасти семью маршала

В результатах расследования, проведенного в 1960 году, есть еще один интересный эпизод. Речь идет о встрече командующего Западным фронтом Георгия Константиновича Жукова с командиром отряда Владимиром Вячеславовичем Жабо. Напомним, что осенью 1941 года шла знаменитая Битва за Москву. Враг был на подступах к столице. О чем могли говорить главнокомандующий и командир диверсионного подразделения?

Официальная версия причин этой встречи звучит так.

«Известно, что время начала марша от Муковнино (места формирования отряда. — Прим. ред.) к Угодскому Заводу и время начала операции предлагалось определить на месте, исходя из обстановки. Участники операции, бесспорно, могли точнее выбрать подходящий момент. Но важен был еще и совет военачальника, умудренного многолетним опытом человека, хорошо знающего общую обстановку на фронтах и умеющего глубоко оценить детали задуманной операции. Более того, человека, хорошо знающего места, где операция эта должна осуществляться. И такой квалифицированный совет партизаны получили от командующего Западным фронтом Г. К. Жукова».

Это из уже цитированной выше повести Евгения Носкова и Александра Тараданкина «Председатель из Угодки».

А вот что по этому поводу вспоминал сам Георгий Жуков:

«…Мне его рекомендовали как исполнительного и решительного командира. Я принял его лично. В.В. Жабо понравился мне своей готовностью идти на любое ответственное дело. Как уроженец тех мест, где отряду предстояло действовать, я знал хорошо местность, где дислоцировались соединения 12-го корпуса противника, и дал ряд советов…».[252]

На самом деле отношение к диверсантам было специфичным. Для него они были всего лишь одной из воинских частей, которые можно использовать для решения стоящих перед ним задач, особо не задумываясь о судьбе людей.

В качестве примера можно привести описание беседы Георгия Жукова с комиссаром спецотряда военной разведки (командир — капитан Иосиф Топкин) Василием Афанасьевичем Цветковым.

Перед отправкой за линию фронта руководство подразделения встретилось с начальником разведки Западного фронта полковником Яковом Тимофеевичем Ильницким. После короткой беседы Иосифу Топкину предстояло встретиться с начальником штаба фронта генерал-лейтенантом Василием Даниловчем Соколовским, а Василию Цветкову с членом Военного совета — обычная формальность (представление начальству). А вот что произошло дальше:

«Ранние солнечные лучи с трудом пробивались через густые кроны деревьев. Было тихо, безветренно. Вдруг справа на аллею неожиданно вышел генерал и остановился. Полковник Ильницкий подбежал к нему и что-то доложил. Это был командующий войсками Западного фронта генерал армии Георгий Константинович Жуков. Мы отдали честь, строго осмотрев нас, задал два-три вопроса Топкину, спросил меня, с какого года я в армии, и, обращаясь к полковнику Ильницкому, приказал: — Решайте вопросы оперативно. Должным образом снабдите отряд и обеспечьте успешную выброску.

Г.К. Жуков направился в противоположную сторону, а мы, вытянувшись «в струнку», долго провожали глазами коренастого человека…»[253]

Описанная выше встреча больше похожа на отношения командующего фронтом и командиров армейской разведывательной группы. Несколько дежурных вопросов, пожелание благополучного возвращения, и все. Обычно этот ритуал выполнял кто-нибудь из непосредственного начальства диверсантов, а не командующий фронтом. У военачальника множество других более важных дел.

А отношение Георгия Жукова к диверсантам НКВД было специфичным. В качестве примера приведем историю семи отрядов ОМСБОНа, которые погибли, выполняя приказы будущего маршала и его подчиненных. Формально отданные ими распоряжения были правильными. Фактически они обрекали людей на гибель, так как не учитывали особенности ситуации, сложившейся в отрядах. Знали ли об этом военачальники? Скорее всего да, так как радиосвязь с диверсантами была устойчивой. В своих воспоминаниях прославленный полководец по понятной причине не стал рассказывать об этом эпизоде.

Ранней весной 1942 года командующему Западным фронтом генералу армии Георгию Константиновичу Жукову нужно было любой ценой обеспечить небольшую, хотя бы на несколько дней, передышку для измученных боями в Московской битве войскам. Это можно было сделать двумя путями.

Первый вариант — заменить на новые части, а их не было. Вспомним, что осенью 1941 года в бой в качестве обычных стрелковых частей бросали курсантов военных училищ. Обычно так поступают, когда нет других резервов.

Другой вариант — хотя бы на несколько дней отодвинуть начало немецкого наступления, сорвав переброску подкреплений врага по железнодорожным магистралям «смоленского треугольника» Орша — Витебск — Смоленск.

Попробовали ВВС, но бомбардировочная авиация не смогла решить поставленной перед ней задачи. Наносить ведь удары приходилось в тылу противника, а там явное преимущество фашистов. Да и летчикам требовались точные указания координат целей для воздушных ударов.

Партизаны? Так весной 1942 года, что бы ни говорили советские историки, народные мстители действовали разрозненными отрадами. Может быть, они выполнили бы приказ командования Красной Армии, вот только кто им сообщит это распоряжение Георгия Жукова? Центральный штаб партизанского движения еще не был создан, спецотряды Четвертого управления только начинали действовать на оккупированных территориях и еще не успели трансформироваться в партизанские бригады. Оставленные за линией фронта партийные функционеры, те, кто пережил зиму, только начали устанавливать связи между отрядами в своих районах и областях.

И тогда Георгий Константинович Жуков решает использовать диверсантов. Они уже не раз доказывали свою эффективность и способность выполнить любое задание.

Военачальник ставит задачу: парализовать передвижение на магистралях оперативного тыла группы армий «Центр» на 7–10 дней. Спешно сформировали подразделение под командованием майора Петра Алексеевича Коровина (до отправки за линию фронта командовал 3-м батальоном 1-го полка ОМСБОНа), и 31 марта 1942 года 259 омсбоновцев в составе семи отрядов ушли за линию фронта.

Ушли на лыжах, хотя на дворе была уже весна. Другого способа перемещаться по глубоким сугробам с пятидесятикилограммовыми вещмешками[254] не было. И начались проблемы. Отряды начали растягиваться. По утверждению Владимира Воронова и Александра Крушельницкого, «один из семи отрядов — капитана Артамонова — за 19 ночей прошел 370 километров. Другой, старшего лейтенанта Баженова, одолел «лишь» 100 — в той оттепели лыжи годились разве что в качестве весел… Отряды растянулись на марше, и на отставшего обычно натыкался передовой дозор идущих следом. Разговор был коротким: «Дезертир!» Приговор приводился в исполнение на месте…».

Хотя самое неприятное ждало впереди. Если большинство спецотрядов Четвертого управления НКВД-НКГБ, ушедших за линию фронта, в это же время после такого марш-броска попадали в более или менее комфортные условия, например, расположение партизанской бригады, в не занятую немцами деревню или просто густой еловый или сосновый лес (нет проблем с дровами и сухо), то тех, кто дошел, ожидал неприятный сюрприз.

Выяснилось, что штабисты, определяя места дислокации (а обычно указывался конкретный район или несколько расположенных рядом друг с другом деревень), не учитывали особенностей местности. Один лесной массив находился в низине и поэтому был полностью залит талой водой, другой на поверку оказался жиденькой рощицей, третьего вообще не было в природе. Но дисциплинированные омсбоновцы разместили базы точно там, где было указано, — в затопленном лесу. Из шифровок в Центр: «Прибыл на базу назначения. Работа производится на лодках ввиду сплошной воды».

К реальной работе приступили только в начале мая 1942 года. И тут начались неудачи. По утверждению историков, а они ссылаются на показания выживших десантников, на собственных минах подорвались порядка 10 человек.

Несмотря на все трудности, спецотряд задание выполнил успешно. Удалось парализовать магистраль на 15–20 суток, а на некоторых участках и на 50. Формально спецотряд задание выполнил.

Об этом доложила Лубянка штабу Западного фронта. Командование бригады прямо не предлагает Георгию Жукову отозвать оставшиеся отряды, но намек был сделан более чем прозрачный: «В настоящее время отряды израсходовали взятое с собой подрывное имущество, продовольствие и нуждаются в немедленном его пополнении». Непонятно, почему командование ОМСБОНа не сообщило всю правду о сложившийся ситуации. Например, о том, что пополнить запасы боеприпасов и продуктов питания в том районе крайне сложно, так как противник начал проводить мероприятия по уничтожению диверсантов. А если докладывали Георгию Жукову не чекисты, а кто-то из старших офицеров штаба Западного фронта, то почему они не смогли или не захотели заявить о том, что диверсанты из-за отсутствия боеприпасов и продовольствия небоеспособны. Хотя, может, и доложили, вот только ничего это не изменило. Сейчас мы уже не узнаем, что тогда было на самом деле. Зато сохранилась резолюция военачальника. Она гласила:

«Тов. Орлову. Ближайшая задача:

1. Уничтожение жел. дорог Смоленск — Орша, Смоленск — Вязьма, Смоленск — Рославль, Кричев — Рославль.

2. Разведка и точный учет подхода по этим линиям к Запфронту.

3. Вскрыть сосредоточение войск в районах: Минск, Бобруйск, Витебск, Гомель».

Все так просто — остатки отрядов без боеприпасов, взрывчатки и продовольствия должны ни много ни мало парализовать ключевые и наиболее охраняемые магистрали! По утверждению Владимира Воронова и Александра Крушельницкого, не было ничего предпринято для снабжения отрядов продовольствием, боеприпасами и питанием для раций.

До 6 июня 1942 года обессиленные от голода бойцы продолжали совершать диверсии. В тот день Центр приказал возвращаться. А сделать это было очень сложно. На диверсантов началась массовая охота. Напомним, что на дворе лето 1942 года и гитлеровцы могли позволить себе бросить боевые части на прочесывания лесов и проведения противодиверсионных операций. Нужно еще учесть то, что в отличие от партизан омсбоновцы не имели проводников из числа местных жителей. Ведь как поступали в таких ситуациях народные мстители? Уходили куда-нибудь в труднодоступные болота, куда немцы предпочитали не залезать, — топи.

К 26 июня 1942 года они оказались в прифронтовой полосе. До линии фронта 10 километров, а до штаба немецкой дивизии сотни метров (бойцы расположились на ночевку в рощице, а утром услышали немецкую речь). На разведку ушли две группы — одна на юго-восток, другая — на восток. У обеих приказ — выйти к своим и просить помощи армейской разведки для вывода остатков отряда.

В расположение Красной Армии смогла попасть только группа старшего сержанта Буропдасова. Из восьми бойцов только четверо смогли преодолеть нейтральную полосу. И попали в «разработку» сотрудников Особого отдела 42-й стрелковой дивизии. Пока «особисты» разбирались с «фашистскими агентами», время ушло. Отряд майора Коровина смог продержаться незамеченным четверо суток. А потом короткий бой, скорее бойня, ведь у диверсантов оставалось по два-три патрона. В результате отряды Балашова, Матросова и Шевченко полностью погибли. В плен попали несколько тяжелораненых бойцов и командиры— Коровин, Матросов и Шевченко…[255]

Есть и другая версия финала этой трагедии. О ней рассказал в своей книге «Там помнят нас» комиссар спецотряда Четвертого управления НКВД «Особые» Алексей Иванович Авдеев. Учитывая то, что она вышла в 1985 году, можно предположить, что бывший диверсант с Лубянки рассказал значительно больше, чем могли позволить «официальные историки». Хотя и он умолчал о многих подробностях гибели подчиненных Петра Алексеевича Коровина.

«Двенадцатого июня 1942 года мы получили из Центра радиограмму, в которой говорилось:

«Для Коровина. Ответьте на наши позывные. Срочно подготовьте площадку для сброски отрядам грузов и посадочную для «Дугласа-ЗР-5», с командиром Ивановым. Сообщите координаты площадок, условия новых сигналов для самолетов, день вылета сообщим».

Получив эту радиограмму, мы задумались.

Кто такой Коровин, мы хорошо знали. Майор Петр Алексеевич Коровин командовал 3-м батальоном 1-го полка ОМСБОН. Коровина назначили командиром группы из четырех отрядов. До линии фронта все мы следовали одной автоколонной. В тыл ушли порознь. И с тех пор мы ничего не знали о судьбе тех четырех отрядов.

Из полученной нами радиограммы стало ясно, что майор Коровин связи с Москвой не имеет и находится где-то недалеко от района расположения нашего отряда. Но где?

В то время у нас было всего тринадцать боеспособных человек, включая командира отряда, фельдшера, радиста и меня. Поэтому в Москву мы сообщили, что распоряжение Центра майору Коровину немедленно передать не можем, поскольку связи с ним нет.

Спустя много лет командир группы из отряда старшего лейтенанта Матросова Масляков Виталий Алексеевич рассказал, что отряды майора Коровина в то время находились в районе города Дорогобужа, что в ста сорока — ста пятидесяти километрах от места нашей тогдашней дислокации. От Маслякова мы узнали и страшную трагедию, которую пережили омсбоновцы.

В первых числах июля 1942 года они, выполнив задание Центра, объединились вблизи крупного поселка Миллерово и двинулись под командованием майора Коровина к линии фронта с целью пересечь ее и выйти на Большую землю. (Отряд капитана Артамонова в тот момент находился в другом районе. Он перешел линию фронта самостоятельно…)

Однако место перехода фронта вблизи Варшавского шоссе было выбрано неудачно. Там находилась глубокоэшелонированная линия фронта противника…

Следуя по новому маршруту, омсбоновцы неожиданно оказались в тылу карателей. И двинулись в сторону фронта, стараясь оторваться от противника. Все населенные пункты, лежавшие на пути, были заняты немцами. Омсбоновцы пробивались лесами и болотами, не имея продовольствия. Питались лишь тем, что находили в лесу.

Недалеко от Варшавского шоссе, в районе Юхнова, близ деревни Савинки, отряды Коровина были вынуждены войти в оборону немцев. Рядом была линия фронта. Решили переходить ее отдельными группами.

Вечером двинулись к передовой. Но до рассвета не успели достичь цели. Задневапи в густом кустарнике, заняв круговую оборону.

На рассвете немецкая разведка обнаружила омсбоновцев, и начался бой, который длился весь день. Каратели имели колоссальное преимущество в численности и в боевой технике; использовали крупнокалиберные и обычные пулеметы с разрывными пулями, минометы и орудия…

Несмотря на огромное превосходство сил противника, бойцы и командиры наших отрядов вели бои до последнего патрона, бились до последней капли крови, смело вступали в рукопашные схватки.

В этом неравном жестоком бою погиб почти весь личный состав трех отрядов. Тяжелораненых каратели захватили в плен. В том числе и командира омсбоновских отрядов майора Коровина. Очнулся он в кузове вражеского грузовика. Долгие дни в лагерном госпитале были настоящим кошмаром. Только забота и помощь товарищей по плену помогли Коровину стать на ноги и бежать на волю…

Не избежал пленения и Виталий Масляков.

В том бою он был ранен в обе руки, в правое плечо и в лицо. Разрывная пуля разворотила ему подбородок так, что он не мог ни пить, ни есть самостоятельно. Всех раненых омсбоновцев каратели поместили в лагерный лазарет. Маслякова, находившегося без сознания, бросили в палату смертников, не оказав ему никакой медицинской помощи. В этой же палате находилось еще несколько тяжело раненных советских воинов из других частей. Эти товарищи и спасли омсбоновца. Он выжил. Вскоре его с группой раненых перевезли в концентрационный лагерь города Борисова.

После того как Масляков выздоровел, он бежал и примкнул к местным партизанам».[256]

Добавим, что кадровый пограничник лейтенант Георгий Шевченко в апреле 1945-го расстрелян эсэсовцами в концлагере. А судьба бойцов так и осталась неизвестной.

В апреле 1943 года приказом по ОМСБОН личный состав спецотряда майора Коровина был исключен из списков бригады как пропавший без вести. По утверждению отдельных историков, эти солдаты так и не были награждены, даже посмертно. А вот руководители НКВД получили боевые ордена за проведенную операцию по нарушению снабжения группы армий «Центр».[257]

Вернемся в ноябрь 1941 года. До сих пор непонятно, зачем Георгий Жуков специально встречался с Владимиром Жабо, а потом отразил это в своих мемуарах. Если «отбросить» абсурдную идею о том, что Георгий Жуков тем самым решил добавить себе славы в качестве руководителя диверсионного движения в тылу врага, то возникает вопрос: а что они тогда могли обсуждать? Капитан Владимир Жабо был кадровым пограничником, к тому же уже успел выполнить несколько заданий за линией фронта.

Согласно официальной версии, Георгий Жуков рассказал о ситуации в районе, где он родился и вырос. Хотя на самом деле информация об оперативной обстановке в районе предполагаемых боевых действий была получена от членов отряда Виктора Карасева, ведь большинство из этих людей до войны проживали в тех местах.

Разумное единственное объяснение этому — военачальник объяснил, где и как можно найти его родственников, которых необходимо эвакуировать. А в качестве исполнителей он привлек диверсантов с Лубянки и армейский «спецназ». Ведь поступил же он так аналогичным образом, когда потребовалось парализовать коммуникации противника. Не нам судить об этом поступке полководца, когда ради спасения своих родственников он мог рисковать чужими жизнями.

Еще один интересный факт. В цитированной выше справке подполковника Филиппова описано действие только семи из восьми групп. Последняя выполняла спецзадание или просто «прикрывала» остальные, часть из которых просто совершила демонстрационный «налет».[258] Встретив сопротивление противника, поспешила отступить. Обвинять в трусости этих людей сложно. Скорее всего, они выполняли приказ — «вызвать огонь на себя», а потом спешно отойти.

Если наше предположение верно — триста диверсантов эвакуировали мать и сестру Георгия Жукова, то тогда станет понятна причина появления справки подполковника Филиппова. Нужно было скрыть от всех непосвященных истинную причину отправки за линию фронта диверсантов. Скорее всего операцию санкционировал сам Иосиф Сталин, ну а организовал ее проведение Лаврентий Берия.

Путь в «Олимп»

После Угодско-Заводской операции Виктор Карасев попал в госпиталь. Когда вылечил раненую кисть (в отдельных монографиях можно прочитать, что ее ампутировали[259] — если в нее попала разрывная пуля, то скорее всего так и произошло. — Прим. ред.), в течение нескольких месяцев служил начальником 3-го отделения 3-го спецотдела УНКВД по Московской области.[260] Поясним, что это подразделение занималось обысками, арестами и организацией наружного наблюдения.[261] Понятно, что он регулярно писал рапорты начальству с просьбами отправить его на фронт или в тыл врага.

В начале 1942 года, согласно официальной версии советских журналистов и историков (напомним, что в первой главе мы рассказали о том, что на самом деле было три группы, которыми командовали Пигушин, Петр Перминов и Виктор Карасев), его назначили командиром спецгруппы «Олимп». Дальше мы будем придерживаться официальной версии, ведь после того, как все три подразделения прибыли на место, приказом Центра их объединили в один спецотряд, командиром которого назначили Виктора Карасева.

Основная задача подразделения: «найти удобное место вблизи Киева и оттуда проложить путь к столице Украины». Подразделение было укомплектовано бойцами ОМСБОНа. Комиссаром отрада назначили Михаила Ивановича Филоненко. Об этом человеке следует рассказать отдельно. Об этом не принято писать, но фактически он выступал в роли наставника и советника Виктора Карасева.

В отличие от командира «Олимпа» этот человек имел боевой опыт разведывательно-диверсионной деятельности в тылу врага. В декабре 1941 года бывший шахтер из Донбасса, ставший по партийной мобилизации чекистом, командовал спецотрядом «Москва». В течение трех месяцев пятьдесят бойцов совершили серию диверсий на коммуникациях противника. Потери отряда — четверо убитых и несколько раненых.[262] «Фирменный» почерк диверсантов — они не оставляли свидетелей — убивали всех военнослужащих Вермахта. Поэтому немцы не могли определить «ведомственную» (местные партизаны, армейские диверсанты или чекисты) принадлежность нападавших и их численность.

Диверсант-гроссмейстер

Еще в школе он слыл будущим ученым каких-либо точных наук. Мастерски играл в шахматы, легко и виртуозно выигрывая у более опытных игроков в эту древнюю игру. Этот навык пригодился при работе во внешней разведке. В годы Великой Отечественной войны, когда командовал разведывательно-диверсионным отрядом «Москва», а после мая 1945 года в сражениях на фронтах «холодной войны».

Вот краткая хроника действий спецотряда «Москва»:

3 декабря — пересекли линию фронта…

4 декабря — атаковали обоз из 10 подвод, уничтожили 14 фашистов, из них 4 офицера и 3 унтер-офицера. Захвачено 18 автоматов, 3 винтовки, 4 пистолета, 5000 патронов, 16 карманных часов, 10 000 рублей, 5 ящиков боеприпасов, 10 ящиков гранат, много продовольствия.

5 декабря — уничтожена рота (10 офицеров и 58 солдат) в деревне Ахматово. Захвачено 70 автоматов и пистолетов, несколько тысяч патронов, продовольствие и обмундирование.

6 декабря — диверсия на железнодорожном мосте. Вместе с мостом погибло около сотни фашистов, в реку слетело 10 танков и 21 орудие, три цистерны с бензином.

7 декабря — у отряда дневка в лесу.

8 декабря — захватили двух немецких офицеров (один из них полковник) из пехотной дивизии, которая дислоцировалась в городе Верея.

9 декабря — нападение на гарнизон в населенном пункте Афанасьево. Убито 52 фашиста, из них 5 офицеров. Более сотни единиц оружия роздано населению.

10–11 декабря — двигались к новым объектам нападения.

12 декабря — встретили три повозки фашистов, которые везли продовольствие и боеприпасы. Убили трех солдат и одного офицера.

13 декабря — уничтожили легковую машину (в ней ехал полковник) и сопровождавших ее автоматчиков.

14 декабря — совершили переход.

15 декабря — уничтожили участок линии связи и на месте диверсии устроили засаду. Уничтожили двух связистов и шестерых автоматчиков охраны, которые прибыли для ремонта повреждения.

16 декабря — спасли от расправы партизана и уничтожили трех полицаев и деревенского старосту.

17 декабря — уничтожили 300 метров кабельной связи.

18 декабря — взорвали склад с боеприпасами и сожгли бензохранилище.

19 декабря — совершили переход.

20 декабря — попытались совершить диверсию на железной дороге, не получилось. Уничтожили трех гитлеровцев. Еще несколько человек подорвалось на минах, оставленных на лыжне при отходе отряда.

21 декабря — совершили переход.

22 декабря — атаковали немецкий обоз. Уничтожили 9 человек, захватили 10 подвод с продовольствием, боеприпасами, теплой одеждой и обувью.

23 декабря — совершали переход.

24 декабря — уничтожили колону из восьми бензозаправщиков.

25–26 декабря — совершали переход.

27 декабря — убили трех фашистов.

28 декабря — совершили переход.

29 декабря — в лесу сожгли два бронетранспортера и одиннадцать фашистов.

30 декабря — уничтожили немцев, мывшихся в бане.

31 декабря — 5 января — переходы и дневки.

6 января — уничтожили две повозки и уничтожили пятерых солдат и одного офицера.

7 января — совершили переход.

8 января — уничтожили участок линии связи, пять солдат и двух офицеров.

9 января — из засады застрелили патруль — шестерых солдат и одного офицера.

10 января — совершали переход.

11 января — атаковали обоз из 100 повозок. Уничтожили 45 фашистов. Некоторым удалось впервые за время рейда бежать.

12 января — вырезали 600 метров кабеля связи, уничтожили трех солдат и одного офицера. Еще двое гитлеровцев подорвались на минах, пытаясь преследовать отряд.

13 января — немцы атаковали лагерь. Более десятка подорвалось на установленных накануне минах, во время двух атак уничтожили несколько десятков врагов. Приняли решение отходить, оставив четверых добровольцев прикрывать отход.

14 января — совершили переход.

15 января — вышли в расположение частей Красной Армии.

Днем 15 января 1942 года руководство отряда встретилось с командующим Западным фронтом Георгием Константиновичем Жуковым. Доложили о проделанной работе.[263]

По утверждению самого Михаила Филоненко:

«Многие старшие военачальники в штабе фронта не поверили, что возможен такой рейд. Но у нас были вещественные доказательства: принесли полный вещмешок жетонов, снятых с убитых фашистов; мешок офицерских и солдатских документов; мешок советских и немецких денег; около 300 металлических и золотых наручных, карманных и других часов; вещмешок золотых и серебряных изделий, отобранных у гитлеровских захватчиков… Вот только после этого нам поверили…»[264]

Со своей будущей женой — сотрудницей Четвертого управления НКВД Михаил Филоненко познакомился в начале 1942 года в штабе Георгия Жукова, где им вручали боевые ордена. Оба сражались за линией фронта в составе разведывательно-диверсионных отрядов. Он в качестве командира, а она как радистка. Затем их пути разошлись. Он в составе спецотряда «Олимп» снова ушел за линию фронта, а она продолжала работать в центральном аппарате Четвертого управления НКВД-НКГБ и интенсивно готовиться к работе по линии нелегальной разведки.

Группа Михаила Филоненко действовала в Киеве. Это не значит, что он создал подпольную организацию в городе, просто его бойцы регулярно посещали столицу Украины. Они собрали ценные сведения об обстановке на правом берегу Днепра, и во многом благодаря этой информации в ноябре 1943 года Красная Армия находит оптимальные участки для форсирования великой реки. Потом его вместе в отрядом Виктора Карасева забросили в Польшу, где в результате тяжелого ранения он всю оставшуюся жизнь не расставался с тросточкой…[265]

С 1954 по 1956 год Михаил Филоненко («Фирин») вместе с женой Анной Федоровной Камаевой-Филоненко («Марта») руководили нелегальной резидентурой в Бразилии.[266] С 1948 по 1960 год они успели поработать в качестве разведчиков-нелегалов почти во всех странах Латинской Америки, а также в Китае, Португалии и США.

Генерал-лейтенант П. А. Судоплатов — начальник 4-го «партизанского» Управления НКВД — НКГБ.

Чекисты — главные организаторы разведки и диверсий в тылу противника.

Герой Советского Союза М. И. Петров — боец отряда «Охотники».

Допрос «языка» ведут чекисты.

Вражеский эшелон, подорванный членами оперативно-чекистской группы.

Подорванный диверсантами с Лубянки мост.

Диверсанты с Лубянки возвращаются после выполнения боевого задания в партизанский лагерь.

Чекисты, сражавшиеся в тылу врага на территории Орловской области, — К. Ф. Фирсанов (третий слева) и Д. В. Емлютин (четвертый слева).

Герой Советского Союза М. В. Осипова.

Герой Советского Союза Е. Г. Мазаник.

Сумка, в которой Елена Мазаник пронесла мину.

Гауляйтер Белоруссии Вильгельм Кубе (в центре).

План акта возмездия в минском театре. Тогда В. Кубе повезло.

Похороны В. Кубе. С речью выступает А. Розенберг.

Герой Советского Союза Н. В. Троян.

Чекист — Герой Советского Союза Н. А. Михайлашев.

Разработка плана разведывательно-диверсионной операции членами спецгруппы «Буря».

Спецгруппа «Буря» перед выходом на боевое задание.

Герой Советского Союза Д. В. Емлютин. Организатор партизанского движения в Орловской области.

Чекист Д. В. Емлютин выступает летом 1941 года на митинге, призывая жителей Орловской области с оружием в руках бороться с фашистскими захватчиками.

Сформированный партизанский отряд на марше. Лето 1941 года.

М И. Калинин и Д. В. Емлютин в Кремле после вручения правительственных наград в сентябре 1942 года.

В. А. Карасев выступает перед молодежью Москвы,

Герой Советского Союза П. Г. Лопатин.

Герой Советского Союза Ф. Ф. Озмитель. Командир спецотряда «Грозный».

Герой Советского Союза Б. Л. Галушкин. Командир спецотряда «Артур».

Герой Советского Союза H.A. Прокопюк. Командир отряда «Охотники».

Легендарный диверсант А. Н, Ботян.

Герой Советского Союза В, А, Карасев

Герой Советского Союза Е. И. Мирковский. Командир отряда «Ходоки».

Герой Советского Союза К. П. Орловский.

Командир отряда «Соколы». Герой Советского Союза

С. А. Ваупшасов. Командир отряда «Местные».

Н. И. Эйтингон.

Заместитель начальника 4-го Управления НКВД-НКГБ СССР.

М. Ф, Орлов. Командир ОМСБОН НКВД СССР.

В. В. Гриднев. Командир ОМСБОН НКВД СССР.

После возращения в СССР в течение трех лет работали в Управлении внешней разведки, а когда вышли в отставку, то консультировали съемочную группу телевизионного фильма «Семнадцать мгновений весны». Считается, что «Марта» стала прообразом радистки Кэт.[267] Тогда они впервые «засветились» в качестве разведчиков-нелегалов. Потом снова годы жизни под грифом «секретно». И только в начале девяностых годов о них появились первые публикации. В них крайне скупо говорилось не только о послевоенной работе диверсанта-гроссмейстера, но и о его подвигах во время Великой Отечественной войны. Так получилось, что главным героем спецотряда «Олимп» стал Виктор Карасев.

Сколько было «Олимпов»

Если следовать официальной версии, то ответ очевиден — один и им командовал Виктор Карасев. Формально может быть и так, но вот по утверждению журналиста газеты «Трибуна» Сергея Маслова (в 2002 году он взял интервью у одного из бойцов «Олимпа» — Алексея Ботяна) выходит, что групп было три. Они вместе перешли линию фронта, а потом были объединены в одну.[268] Об этом мы рассказали в первой главе.

Это можно считать ошибкой журналиста и некоторых историков, если бы не один интересный факт. Никто не задумывался, почему Михаила Филоненко назначили комиссаром, а не командиром «Олимпа».

У него ведь опыта диверсанта было значительно больше, чем у Виктора Карасева. Вспомним, что он уже успешно руководил спецотрядом «Москва».

Этому есть два возможных объяснения.

Первое — «странная» кадровая политика руководства Четвертого управления НКВД. Хотя в это верится с трудом. Павел Судоплатов и его помощники были не только высококлассными разведчиками и диверсантами, но и «кадровиками». С назначением командиров групп они никогда не ошибались. Назначать командиром отряда человека с минимальным опытом диверсионной работы или хотя бы службы в погранвойсках, напомним, что в «Олимпе» был капитан-пограничник, было бы странным. А вот командиром одной из групп — обычная практика. Тем более что Виктор Карасев обладал очень важным качеством — он учился на ходу. Даже став командиром партизанской бригады, он продолжал брать «уроки» у своих коллег. Эту привычку отмечали многие его подчиненные.

Второе — изначально было три группы, которые должны были базироваться в одном районе, но каждая должна была действовать автономно. Почему тогда во всех послевоенных публикациях в качестве командира фигурирует только Виктор Карасев? А его «назначили» героем, да и формально именно он командовал «Олимпом». Вот и забыли официальные историки про три группы, объединив их в один спецотряд еще до того, как они пересекли линию фронта.

«Олимпийцы» в тылу врага

Линию фронта отряд «Олимп» пересек в начале февраля 1942 года в окрестностях недавно освобожденного города Тороповец. В Житомирскую область — место запланированной дислокации отряда, им предстояло добираться пешком. А это более двух тысяч километров по оккупированной территории. А еще это покрытые тонким слоем льда реки и топкие незамерзающие болота, занесенные снегом поля (идти приходилось по снежной целине по колено, а то и по пояс в снегу) и непролазные лесные чащи. Добавьте к этому февральские морозы и вьюги, а также мартовские оттепели, мокрый снег и дожди.

Двигаться приходилось днем и ночью, с тяжелой ношей (у каждого бойца по две противотанковые гранаты, два автоматных диска, пистолет, автомат и рюкзак со снаряжением), не заходя в деревни и избегая боевых столкновений с противником. По утверждению одного из участников перехода, за все время движения они встретили лишь один немногочисленный партизанский отряд. Если это действительно так, то в течение двух месяцев группа «Олимп» вела автономное существование.

В начале марта 1942 года группа ранним утром по льду перешла реку Припять между деревнями Дерновичи и Тешково. В тот же день в обед начался ледоход. К вечеру отряд добрался до села Даниловка, где расположился на ночевку.

В окрестностях этого населенного пункта Виктор Карасев решил организовать постоянную базу с санчастью и баней. Ее построили в вековом лесном массиве, невдалеке от сел Москалевка, Ничипоровка, Нижние Мальцы, Журба и Выступовичи. В трех километрах от лагеря находился отряд Константина Сергеевича Николаева («дяди Кости»).[269]

В 1943 году партизанский лагерь «Олимпа» был одним из «образцово-показательных» в Беларуси. Вот как описывает его бывший секретарь Минского горкома партии С.К. Лещеня:

«…Нам понравился лагерь Карасева. На небольшой возвышенности протяженностью около 300 метров, зигзагообразно тянувшейся в густом сосновом бору, были построены землянки.

…Ближайшие подступы к лагерю были со всех сторон заминированы. По всему периметру вокруг лагеря были сооружены окопы, ходы сообщения, пулеметные ячейки. Причем это сделано надежно, по-хозяйски и надолго.

На берегу небольшой речушки была столовая, чуть далее — баня, срубленная из спиленных сосновых бревен».

Даже к решению такой задачи, как добыча продовольствия, партизаны подошли основательно. Например, была операция «Соль». С обеспечением солью в партизанских зонах было особенно тяжело. Остро ощущалось ее отсутствие и партизанами, и крестьянами.

Разведка отряда доложила, что из гарнизонной базы в Ельске выехал обоз с солью — восемь подвод под охраной колонны конников. Группа П. Ярославцева устроила засаду на дороге на перегоне Ельск — Новая Рудня, а у с. Будки противника поджидала кавалерийская группа Евгения Ивлиева. Кавалеристы разгромили вражеских конников, охранявших ехавшего с обозом в фаэтоне шефа жандармов, и уничтожили прибывших на машине карателей. А группа П. Ярославцева захватила обоз. Взяв часть соли для нужд отряда, бойцы предложили повозочным везти соль в деревню, где ее раздали крестьянам.[270]

При этом командование спецгруппы не забывало об основной задаче — наладить бесперебойную связь с киевским подпольем. Для этого на всем маршруте были организованы явки и «почтовые ящики». Первым надежность «зеленой улицы» проверила группа во главе с комиссаром «Олимпа». Им предстояло доставить в Киев двух опытных разведчиц — Марию и Ольгу. Операция прошла успешна.

Вторая группа, из семи разведчиков, под командованием Михаила Усачева добралась до одного из пригородов города и расположилась в трехэтажном доме. Они регулярно информировали «Олимп» о том, что происходит на киевских аэродромах и на Дарницком железнодорожном узле. Они были обнаружены гитлеровцами и все погибли в ходе почти суточного боя.[271]

Операция «Красный берет»

Бойцы «Олимпа» занимались не только добычей продовольствия. Например, 14 сентября 1943 года на воздух взлетело четырехэтажное здание гебитскомиссариата в городе Овруче (операция «Красный берет»). В ней участвовали не только «олимпийцы», но и местные подпольщики и семья советских патриотов Якова Захаровича, Марии Ивановны и их детей Володи и Виталия Каплюков.[272] В результате этой диверсии погибли, по данным из разных источников, от 40 до 80 фашистов, в т. ч. гебитскомиссар Венцель, его заместитель Шлиффен, заместитель по пропаганде Гиллер, комендант города Залзберг и другие. В Берлин отправили шесть гробов с останками высокопоставленных лиц.

Сама операция была достаточно сложной в плане реализации. Ее разработал и реализовал заместитель Виктора Карасева по разведке Алексей Ботян. Существует три версии того, как диверсанты заминировали объект.

Согласно первой версии Алексей Ботян связался со слесарем городской водопроводной сети Василием Федосеенко, имевшим пропуск в здание гебитскомиссариата, а через него — с истопником паровой котельной здания Яковом Каплюком. Последний совершил несколько ходок в партизанский отряд и принес из лесу 150 килограммов тола. Затем жена и дети вместе с обедом постепенно переправили его в котельную.[273] В первый этап описанной выше транспортировки взрывчатки верится с большим трудом. Ведь он таскал ее не порциями по пятьдесят килограммов в огромном рюкзаке или мешке. При входе в город он бы был задержан немецкими солдатами. Значит, нужно маскировать и носить маленькими порциями. А в этом случае риск возрастает многократно.

По другой версии, больше похожей на правду, тол в Овруч привез на телеге зажиточный крестьянин (3 га земли) из деревни Малая Черниговка Григорий Дьяченко. Он получил смертоносный груз в родном поселке от Алексея Ботяна. На базаре курьер передал «посылку» непосредственно минеру — Якову Каплюку.

А тот ее начал таскать на работу, спрятав в свертке с обедом. Так как тола было много, то к операции он привлек жену и детей. Последние не знали, что носят отцу смертоносный груз. Родители объяснили им, что это мыло и его не надо показывать немцам.

С Григорием Дьяченко — обычная история. Перед войной он жил в Малой Черниговке, где женился и откуда в июне 1941 года младшим лейтенантом уехал служить на границу. Попал в плен. Вместе с другом, Василием Федосеенко, бежал и вернулся в родные места. Пока занимался восстановлением родного хозяйства, приятель активно искал партизан. Вот так Федосеенко встретился с Алексеем Ботяном.

Идея взорвать этот объект пришла случайно. Виктор Карасев готовил заявку в Москву на оружие и боеприпасы, а тут в землянку зашел начальник разведки вместе с Федосеенко. Тогда и решили провести эту акцию. Вызвали Ефима Ободоевского — этот боец ОМСБОНа, бывший инженер, учился перед отправкой за линию фронта на специальных курсах минеров и мог рассчитать количество взрывчатки, которая необходима для подрыва здания. Сапер провел необходимые вычисления и сообщил, что нужно 140 килограммов тола. После этого в Москву ушла радиограмма:

«Центр. Готовим взрыв гебитскомиссариата Овруче. Операцию планируем в момент приезда Боккшила, Шмидта, которым поручено очистить леса в районе Овруча. Ждем вашего согласия на данную акцию. Случае положительного решения просим добавить нашей заявке двести кг тола.

Четырнадцатый».

Есть и третья версия, о которой рассказал в 2002 году журналисту газеты «Трибуна» Сергею Маслову сам разработчик этой уникальной операции.

Во главе разведывательно-диверсионной группы он возвращался с очередной операции. В пути их застал рассвет. Нужно было где-то переждать день. Обычно они дневали у кого-нибудь из агентов, но в тот раз попали в избу к совершенно незнакомому человеку.

«…B деревне Черниговка мы заглянули в дом совершенно незнакомого человека. Хозяин, украинец, оказался бывшим старшиной Красной Армии. По несуразной логике войны и не по своей воле вдруг очутился однажды один-одинешенек посреди уже занятой немецкими войсками территории. В плену не был. Надо сказать, что немцы украинцев не особенно-то трогали, отпускали. Вот и вернулся этот Гриша — Григорий Васильевич Дьяченко — домой к жене. И жил себе…

Но он отличным мужиком оказался. Порядочным человеком. Нашим. Советским. Он мне многое порассказывал: что, где и как, потом и говорит: а знаешь, у меня ведь дальний родственник работает у немцев, в Овруче, в гебитскомиссариате. И они ему доверяют.

Надо сказать, что Овруч — городишко сам по себе небольшой. Райцентр в Житомирской области. Но немцы его статус, исходя из военных соображений, для себя приподняли. «Гебит» по-немецки означает «область». И охватывала она в то время Житомирщину, часть Киевской области и даже кусочек белорусской земли покрывала. И в Овруче, в комиссариате, была сосредоточена вся немецкая администрация этого обширного района.

Располагалась она в казармах, еще в довоенные годы прозванных Буденновскими. Кругом охранение по всем правилам выставлено. Колючая проволока. Не подберешься. И гранатами не закидаешь. И кавалерийским наскоком не возьмешь (было у нас уже к тому времени в составе все время пополнявшегося разными путями разведывательно-диверсионного отряда особое подразделение — конный эскадрон численностью под сотню человек).

Ну, в общем, я мигом к Карасеву. Докладываю: установлен контакт. Тот: давай разрабатывай! И захожу я опять к Грише (он почти ровесником мне был), объясняю: нужно, мол, повидаться с твоим родственником. Только как? А он: запросто. Сядем и поедем. У меня в округе все полицаи знакомые. Я им скажу, что и ты мой родственник…

Поехали. Родственник — я и сейчас помню, что звали его Яков Захарович Каплюк — работал в комиссариате кем-то вроде завхоза. На сотрудничество согласился не сразу. И человека можно было понять: все-таки семья, малые дети — двое. Он хотел быть уверенным в том, что после осуществления диверсионной акции при его участии он и его домочадцы окажутся в безопасности. Я не мог не взять на себя ответственность и дал гарантии…»

А дальше все, как описано выше. Минеру передали 140 килограммов взрывчатки. В качестве часового механизма использовали обычный будильник. Он разложил ее в подвале по указанным специалистами-подрывниками из отряда точкам. В точно назначенное время прогремел взрыв. Снова дадим слово Алексею Ботяну.

«…Мы с товарищами наблюдали за этим светопреставлением с городской окраины. Вместе с нами в полном сборе была семья Каплюка. Мы сдержали перед ними свое слово».[274]

Добавим лишь, что Яков Захарович и Мария Ивановна Каплюки за эту диверсию были награждены орденом Отечественной войны 1-й и 2-й степени.[275] А Алексей Ботян — орденом Красного Знамени.[276] Первоначально его представили к званию Героя Советского Союза, но по какой-то причине ограничились другой наградой. Сам герой спустя шестьдесят лет так прокомментировал эту ситуацию: результаты и последствия акции, вероятно, с ходу не до конца просматривались. А между тем в ходе диверсионной акции, подготовленной и проведенной Ботяном в Овруче, были уничтожены до 80 гитлеровцев. И все это представители командного состава, в том числе и весьма высокого ранга. Жизни скольких сотен и тысяч партизан были спасены, когда вместе со зданием комиссариата взлетели на воздух планы и замыслы карателей.

Зато по заслугам ее оценили профессионалы «тайной войны». Операция по уничтожению гитлеровцев в Овруче признана классикой разведывательно-диверсионной работы советских спецслужб. Она входит в качестве хрестоматийного примера в ведомственные учебники по дисциплине «Д» (диверсии). А ее разработчик как минимум до начала восьмидесятых годов прошлого века консультировал и читал лекции диверсантам из КГБ.[277]

Борясь с украинскими националистами

В октябре 1943 года командование партизанского соединения имени Александра Невского («Олимпа») получило приказ завершить все разведывательные и другие работы в районе Житомирских, Киевских и Гомельских лесов и передислоцировать подразделения в район Ровно.[278] Предстоял пятисоткилометровый марш-бросок по тылам Вермахта.[279]

В то время район Ровно стал стратегическим. В двадцати километрах от города располагалась узловая станция Злобунов. Через нее проходили все немецкие поезда, курсировавшие по Украине и связывающие Восточный фронт с Германией, Чехословакией и Польшей. Недалеко от Ровно располагались крупные опорные пункты гитлеровской армии — Сарны, Клесово, Берестяны, подготовленные для оборонительных боев против наступающей Красной Армии.[280]

Когда шли по территории Восточной Украины, то проблем с местным населением не возникало. Партизаны регулярно ночевали в селах, выставляя усиленные посты охранения. При этом местные жители часто выходили на посты и патрулировали улицы вместе с партизанами. Когда покидали такое село, люди выходили провожать от мала до велика.

А вот когда отряд вступил на территорию Западной Украины, то начались боевые стычки с бандами украинских националистов. Теперь при остановке в деревнях приходилось выставлять дополнительные усиленные наряды. На всех дорогах, ведущих в село, круглые сутки дежурили патрули. У каждой хаты, где размещались бойцы, обязательно ставили часовых, а ночью часовой дежурил и в самой хате. В любой момент можно было ожидать атаки бандеровцев. Они ходили в гражданской одежде и растворялись среди гражданского населения, готовые в любой момент нанести удар в спину. Ведь они использовали те же методы, что и советские партизаны.[281]

Алексей Ботян вспоминает, что «от бандеровцев на западе Украины мы несли большие потери, чем от немцев. Если в Мухоедовских лесах мы ходили на задания группами по 5–7 человек, то здесь на операцию или в разведку выходило не менее тридцати».[282]

Первая засада украинских националистов ожидала отряд в селе Рудня Бобровская. Разведка осмотрела населенный пункт и доложила, что в населенном пункте противника нет. Головная колонна вступила на улицу — и тут грянули выстрелы. Бандиты, засевшие на крышах, в хатах и в сараях, неожиданно открыли огонь из винтовок. В результате двое партизан погибло и четверо было ранено. Партизаны окружили село, но, кроме нескольких убитых в перестрелке бандитов и одного крестьянина, у которого случайно обнаружили карабин (его расстреляли на месте), больше бандеровцев не обнаружили.

Похожие ситуации происходили и в других селах. Тогда Виктор Карасев передал одному из лидеров украинских националистов — Петро Мельнику («Хмара») ультиматум. В нем было заявлено, что если при въезде в село партизан встретят бандитские пули, то всех задержанных будут судить по законам военного времени и расстреливать на месте. На какое-то время налеты и обстрелы прекратились.[283]

Справедливости ради отметим, что условия ультиматума иногда нарушали и сами партизаны отрада «Олимп». Например, в селе Степань, что находилось недалеко от районного центра Колки, они разгромили школу младших командиров ОУН. В ней учились двести — двести пятьдесят человек, а руководил учебным процессом некий полковник по кличке «Главный». Сколько погибло националистов — неизвестно, потери партизан — один убитый и несколько раненых.[284]

В конце октября 1943 года партизанский отряд вышел к реке Стырь, севернее Луцка. В нем дислоцировался отряд оуновцев. В результате проведенной операции он был уничтожен.[285]

В леса под Ровно отряд вышел в начале ноября 1943 года. Тогда же подвели итоги боевой деятельности отряда с марта по ноябрь 1943 года: взорвано два железнодорожных и пять деревянных мостов, пущено под откос семь вражеских эшелонов с живой силой и техникой, выведено из строя свыше восьмидесяти километров железнодорожного полотна. Систематически выводилась из строя телефонная связь. На многих участках шоссейных и проселочных дорог на партизанских минах подорвались свыше ста легковых и грузовых автомашин, десятки танков, бронетранспортеров, тягачей с пушками и много другой военной техники.[286]

В январе — мае 1944 года в Люблинское воеводство Польши по частям стали прибывать партизанские соединения им. Александра Невского под командованием Виктора Карасева и «Охотники» Николая Прокопюка. Люблинщина превратилась теперь в партизанский край: в Липских и Яновских лесах действовало в мае 1944 года до 3 тысяч партизан.

Разведывательно-диверсионные группы, при активной поддержке польских патриотов и в тесном контакте с польскими партизанами, успешно действовали на железных дорогах Ковель — Люблин — Варшава, Брест — Хелм, Брест — Краков. Партизаны освободили ряд городов и множество населенных пунктов Польши.

В июне 1944 года соединения Виктора Карасева и Николая Прокопюка совместно с партизанами Армии Людовой стойко противостояли в Яновских, а затем в Билгорайских лесах многократно превосходящим силам немцев. Карательная акция — одна из крупнейших за всю войну — была разработана в Кракове, в резиденции гитлеровского наместника в Польше Франка, при участии Розенберга.

В ходе карательных операций «Штурмвинд-1» и «Штурмвинд-2» фашистское командование бросило против партизан три фронтовые дивизии. Захваченный в плен гауптман, служивший в штабе карателей, показал, что их общее число достигало 30 тыс. человек. Он же назвал срок генерального наступления фашистов — 14 июня.

Вот один из эпизодов схватки, описанный отечественными историками. Партизанскими гранатами была разорвана гусеница и выведена из строя пушка фашистского танка. Партизаны окружили беспомощную боевую машину. Виктор Карасев вскарабкался на нее и стукнул по люку башни рукояткой маузера: «А ну — вылезайте! Heraus! Schnell, schnell!» — скомандовал он. Офицер — командир танка — застрелился, а два танкиста сдались партизанам. В планшете самоубийцы была найдена карта с указанием точного места расположения лагеря бригады имени Александра Невского, указаны направления ударов карателей и время начала общего штурма. Так бойцами Виктора Карасева был захвачен оперативный план командующего карательной экспедицией Кратцера.

Партизанам удалось опередить действия карателей, вовремя покинуть лагерь, оставив небольшой заслон. Боец А. Данилевский наступавших фашистов встретил огнем из захваченного танка. Немцы нарвались на мины, заложенные на подступах к покинутому лагерю, потеряли все ориентиры и завязали бой… между собой. Взвод Лисицына проник в тыл врага, сжег автомашины карателей. Они поспешно отступили, а Карасев соединился с основными силами партизан.[287]

А дальше разразился бой, который подробно описан в литературе. Поэтому мы не будем останавливаться на этом эпизоде боевой деятельности Виктора Карасева.[288]

Из Польши соединение им. Александра Невского пришло в Среднюю Словакию через Дукельский перевал. Партизан провел словацкий офицер И. Сабо. Вначале база соединения была на горном хребте у села Криж. Здесь действовал партизанский аэродром.

В. Карасева в Словакии знали под именем полковника Степанова.

8 октября 1944 года соединение В. Карасева выдержало тяжелейший бой с карателями восточнее г. Банска-Штявница. Прорвав кольцо окружения, карасевцы двинулись на юг Словакии и расположились в районе города Кошица.

…Разведка В. Карасева установила, что в Черговских лесах на туристической базе укрепились восставшие словацкие воины во главе с подпоручиком Ф. Соколом. Сюда стягивались и другие подразделения словацких повстанцев. Карасев направил туда отряды офицеров М. Чиркуна, Н. Касаткина, Цыхана. Они вошли в объединенный штаб восставших. В распоряжении штаба было свыше 5 тыс. бойцов, образовавших соединение «Юг». Партизаны соединения вели в Словакии активные разведывательные и диверсионные действия.

Подрывники соединения В. Карасева, действуя на дорогах, ведущих из Польши в Словакию, взорвали мосты на участке между Люботином и Липянами. Во многих местах они вывели из строя участки железных дорог Пряшев — Новый Сонч и Зволен — Будапешт. Последняя бездействовала девять дней. Были взорваны также мосты у с. Дуркив и на ст. Пустое Поле. Последний в момент прохождения по нему автоколонны немцев взорвали подрывники групп Солодовникова и Карпенко. Выведя из строя также телефонно-телеграфную линию, группы ушли в горы.

Соединение Карасева ушло в горы и, преодолевая тяжелейшие испытания горных переходов и боев в зимних условиях, стало пробиваться в Венгрию, навстречу армиям фронта. Соединение действовало в Венгрии в тесном контакте с местным партизанским отрядом им. Ш. Петефи под командованием капитана И. Фабри.

Путь соединению прокладывали разведчики под командованием польского патриота С. Вроньского. В ночь под Новый 1945 год партизаны соединились с румынскими частями, ставшими союзниками Красной Армии.[289]

Судьба героя

После окончания Великой Отечественной войны, в сентябре 1945 года, Виктор Карасев поступил в Военную академию им. Фрунзе. С февраля 1945 года — в резерве Управления кадров МГБ СССР. Приказом МГБ СССР № 135 от 10 января 1950 г. подполковник Виктор Александрович Карасев был уволен в запас по состоянию здоровья.[290]

Сослуживцы по спецотряду сохранили добрые чувства по отношению к этому человеку. В качестве примера можно привести слова Алексея Ботяна:

«Все мы, кто воевал под командованием Виктора Александровича Карасева, на всю жизнь сохранили к нему чувство большого уважения, и я не преувеличу, если скажу, восхищения его командирским талантом. Опасность он чувствовал даже интуитивно. Порой мы поражались: наш командир отряда будто сам присутствовал в штабах врага, когда там разрабатывались карательные экспедиции: насколько точно он умел предугадывать действия гитлеровцев. И впоследствии, когда я в силу сложившихся обстоятельств стал командиром батальона, действовавшего самостоятельно на территории Польши, очень часто вольно или невольно обращался за советом к Виктору Александровичу, стараясь представить, как бы он поступил, очутившись на моем месте в данной ситуации. Иван Таранченко, тоже надолго оторвавшийся со своим батальоном от соединения, говорил мне, что испытывал такое же чувство»[291]

Другие ветераны отмечали способность и стремление Виктора Карасева учиться у других, более опытных партизанских командиров. Возможно, что в этом одна из причин того, что из «назначенного» он стал настоящим героем.

Глава 7

«Зеленый бастион» и его комендант

О брянских партизанах в Советском Союзе писали книги, снимали фильмы и слагали песни. Одна из причин повышенного внимания со стороны государства к этим народным мстителям объясняется просто — этим людям на территории Орловской области[292] удалось создать Партизанский край, или «Зеленый Бастион». Там существовали органы советской партийной и административной власти (включая военную прокуратуру), работали школы, выходили газеты. Руководство этого военного образования жило и трудилось в относительно комфортных условиях (например, землянки были электрифицированы, с большинством постов на границах подведомственной территории была организована телефонная связь, функционировал «аэропорт» и т. п.).

Комендант «Зеленого Бастиона» Дмитрий Емлютин, которого народ называл Брянычем,[293] стал одной из легенд брянского партизанского движения еще при своей жизни. Его имя упоминалось почти во всех монографиях и художественно-документальных очерках, посвященных партизанскому краю, созданному на территории современных Орловской и Брянской областей.

Авторам многочисленных публикаций удалось создать образ героического, мудрого и справедливого «хозяина» партизанского края. Справедливости ради отметим, что сам Дмитрий Емлютин всячески старался откреститься от этого образа. При этом он в силу требований цензуры предпочитал не рассказывать об отдельных негативных моментах в повседневной жизни «Зеленого Бастиона».

В нужном месте в нужное время

Советские журналисты крайне скупо сообщали о том, чем занимался Дмитрий Емлютин до июня 1941 года. Дело в том, что в предвоенной биографии этого чекиста не было героических страниц.

В двадцатые годы он не воевал на фронтах Гражданской войны или в партизанских отрядах на территории Западной Белоруссии. В тридцатые годы не проходил спецподготовку в качестве командира партизанского отряда. Его не было в числе тех, кто сражался в Испании.

О том, что началась война, он узнал из выпуска радионовостей. Более того, руководство областного НКВД даже не планировало оставлять его в качестве одного из руководителей партизанского движения на оккупированной территории. Хотя такой вариант и рассматривался. По крайней мере, его снабдили необходимым мандатом. В сентябре 1941 года враг стремительно наступал, и любой из сотрудников НКВД мог оказаться не по собственной воле за линией фронта. Немцы прорвали линию обороны, а чекисты не успели вовремя эвакуироваться, вот и появилась разведывательно-диверсионная группа.

В августе — октябре 1941 года Дмитрий Емлютин продемонстрировал организаторские способности — создал одну из школ по подготовке диверсантов и организовал в ней учебный процесс. Также он поставил на поток отправку разведывательно-диверсионных групп за линию фронта. Умел договариваться со всеми: руководителями областного управления НКВД, военными и партийными функционерами. С такими способностями он бы сделал карьеру в Четвертом отделе УНКВД Орловской области. В этом случае его бы знал узкий круг историков и ветеранов — коллег по работе. А в качестве начальника Объединенного штаба партизанских бригад он прославился на всю страну, написав интересную книгу «Шестьсот дней и ночей в тылу врага». В ней он очень мало рассказал о своей роли в организации и руководстве партизанским движением в Орловской и Брянской областях. Все больше про своих боевых товарищей.

Мы постараемся исправить этот недостаток и расскажем чуть больше о том, что по тем или иным причинам было недостаточно подробно освещено или чему не нашлось места на страницах воспоминаний Дмитрия Емлютина.

Его университеты

Родился Дмитрий Емлютин в 1907 году в селе Лбы Навлинского района Брянской области. После окончания начальной школы был пастухом в родном селе. Затем отправился в Донбасс, но на шахту не взяли — мал еще, поэтому пришлось побыть «мальчиком на побегушках» (посыльным в рудкоме). Вернулся обратно на Брянщину. Работал курьером, стрелочником и сцепщиком вагонов на станции Брянск-2. Здесь вступил в ряды ВЛКСМ, неоднократно избирался членом бюро комсомольской ячейки и ее секретарем.[294]

В 1929 году был призван в Красную Армию. Окончил школу дивизии особого назначения, затем служил командиром взвода Объединенной военной школы имени ВЦИКа. Вот фрагмент из характеристики, которую он представил при вступлении в Компартию.[295]

«Тов. Емлютин в практической работе в ячейке при 4-й батарее школы ВЦИК твердо проводил генеральную линию партии и боролся со всякими недопониманиями и кривотолками».[296]

С 1932 года в органах государственной безопасности.[297] Свою службу начал с работы фельдъегеря[298] в отделе связи административно-хозяйственного управления ОГПУ. В тридцатые годы, учитывая репрессии 1937 года, карьеру в органах было сделать несложно. Когда началась Великая Отечественная война, то Дмитрий Емлютин занимал пост начальника Суражского межрайонного отдела НКГБ.[299]

В качестве одного из организаторов партизанского движения он начал воевать только 22 августа 1941 года (такой вывод можно сделать из его книги — он ни словом не обмолвился, что занимался формированием партизанских отрядов до этого дня). Утром железнодорожную станцию Выгоничи бомбила немецкая авиация. А вечером в этот населенный пункт прибыли «секретарь Орловского обкома партии Иван Алексеевич Хрипунов и командующий Вторым стрелковым корпусом генерал-майор Аркадий Николаевич Ермаков, которые объявили о его назначении «начальником Оперативной группы при штабе Брянского фронта». Вот как отреагировал Дмитрий Емлютин на это сообщение:

«Оперативная группа!.. Для меня, сотрудника органов государственной безопасности, задачи такой группы были известны. О них мне говорил и начальник Орловского управления НКВД, когда объявил о решении оставить меня в тылу противника. Но все же война привносила в действия оперативной группы свой новый смысл, о котором я мог только догадываться».[300]

Затем гости рассказали, что конкретно ему предстоит сделать. Тут же был сформирован штаб Оперативной группы НКВД при штабе Брянского фронта. В него зачислили: «оперуполномоченных Емельянова, Морозова, Скрипкина, Силенко, Рубинштейна, а также тт. Скачкова, Новикова и других».[301]

Уже на следующий день Дмитрий Емлютин начал заниматься вопросами организации партизанского движения. Вместе с секретарем обкома он провел серию встреч с руководителями районных партийных комитетов. «В беседах с ними мы уточнили места закладки баз с продовольствием и оружием для партизанских отрядов, места сбора людей и дислокации отрядов, согласовывали связных».[302]

Есть и другая версия того, как происходило это мероприятие. По утверждению бывшего секретаря Пограского райкома ВКП(б), который во время войны был комиссаром отряда бригады им. Чапаева, вместо серии бесед было два собрания партактива Орловской области. На них секретари обкома Николай Григорьевич Игнатов и Иван Алексеевич Хрипунов дали ряд указаний типа такого:

«Как только немцы оккупируют, создайте у них впечатление, что вас нет, что вы ушли. Месяц-полтора придется пересидеть вам в подполье либо в глухой деревушке. Никто, кроме одного-двух доверенных людей, не должен знать о вашем убежище».[303]

Из докладной записки Ивана Алексеевича Хрипунова члену Военного совета Брянского фронта В. И. Бойцову можно узнать о количестве партизанских отрядов, действующих в тылу противника. По состоянию на 8 сентября 1941 года в тылу противника на территории Брянской области уже сражались «36 партизанских отрядов численностью 1632 человека». Еще порядка 400 партизан были переброшены через линию фронта в качестве разведывательно-диверсионных групп (численность большинства из них — 20 человек). А ведь там уже сражались «13 диверсионных групп численностью 101 человек».[304]

Сейчас сложно сказать, сколько человек планировалось оставить за линией фронта в качестве членов партизанских отрядов. Известно, что в сентябре 1941 года в области было сформировано 75 истребительных отрядов общей численностью 10 тысяч человек. На их основе создали подразделения народных мстителей.

Еще один источник кадров — коммунисты и комсомольцы области. Обком партии 11 сентября принял решение считать мобилизованными все партийные и комсомольские организации. Их членам был запрещен выезд из района проживания без разрешения райкома партии. Одновременно с этим началась их боевая подготовка. Из этих людей спешно формировали партизанские отрады.[305] Хотя часть отрядов была сформирована и вооружена еще до 8 сентября 1941 года. Их численность превышала 1000 человек.[306]

Судьба этих «воинских» формирований сложилась по-разному. Одни подразделения выросли до бригад, другие были уничтожены в первые месяцы оккупации. О первых написано достаточно много, о последних в лучшем случае скупые строки о том, что бойцы такого-то отряда пали смертью храбрых, а в худшем — ничего.

В качестве примера можно рассказать историю подразделения, сформированного в поселке городского типа Белая Березка. Вот что об этом рассказал ветеран партизанского движения в годы Великой Отечественной войны Стефан Афанасьевич Ященков:

«… 10 или 12 июля 1941 г. в Белую Березку из Трубчевского РК ВКП(б) приехали председатель райпотребсоюза т. Тихонов Филипп Герасимович и редактор районной газеты т. Юрин, а вечером было созвано партийное собрание, на котором обсуждалось два вопроса:

1. Эвакуация всего оборудования лесокомбината на случай приближения линии фронта и оккупации немцами данной территории.

2. Подбор людей, которые должны остаться в тылу врага в случае оккупации нашей территории, для партизанской борьбы.

На этом собрании были составлены и утверждены списки остающихся людей для создания партизанской группы и отряда, куда вошли члены ВКП(б), комсомольцы и беспартийные товарищи… (всего 19 человек. — Прим. ред.).

Ответственность за подготовку и эвакуацию оборудования была возложена на директора комбината т. Щетинникова Н. и главного механика т. Храмогина Д. А.

Первый сбор группы будущих партизан был назначен в лесу вблизи Холмовского лесничества, на котором было объявлено, что в Трубчевском районе создаются два партизанских отряда, в один из которых (отряд № 2) входит и группа рабочих Селецкого лесокомбината. База партизанского отряда № 2 дислоцируется в районе Жеринских озер в поселке Жерино, где закладывали продукты питания и взрывчатку. Также было объявлено, что постановлением Трубчевского РК ВКП(б) командиром назначен Тихонов Ф.В., а комиссаром т. Юрин. Из числа группы тт. Воскобойников В., Зенковский В., Коваленко A.E., Ященко С.А. были направлены в Белые Берега на курсы подрывников, где проходили подрывное дело и материальную часть нового стрелкового оружия ППШ, ППД и ТТ.

В августе — сентябре 1941 года все побережье Десны занимали отступающие части Красной Армии. Командование поручило партизанской группе распространение листовок среди населения, уже оказавшегося захваченным немецкими войсками…

Трубчевский партизанский отряд № 2 состоял из четырех созданных групп:

1. — головная группа отряда, находящаяся в районе Жерино, которой руководил командир партизанского отряда № 2 Тихонов Филипп Герасимович.

2. — под руководством командира группы т. Иванюшкина, дислоцировалась в районе Холмов.

3. — из рабочих Селецкого комбината, под руководством т. Кошелева В.И., дислоцировалась в районе Бонзонка.

4. — под руководством командира группы т. Холостякова, находилась в районе Грядок.

В октябре 1941 года немецко-фашистские каратели и полицейские прислужники начали активные действия по розыску и уничтожению партизанских отрядов. В Трубчевском отряде № 2 оказался предатель и изменник Родины Воронов, который пошел якобы в разведку в Трубчевск, где проживала его семья, там вступил в сговор с немецкими карателями и полицией и через два дня привел их на место расположения партизанского отряда № 2.

При покрове ночи сняли часового т. Моисеенко, который в последние минуты своей жизни выстрелом успел дать сигнал партизанам о приближении карателей, но было поздно, поэтому немногим партизанам удалось спастись, большинство погибли, была полностью уничтожена продовольственная база.

После этого ужасного случая в расположение Селецкой группы на Бонзонку прибыли спасшиеся от нападения немцев тт. Тихонов и Бурляев, которые, собрав командиров партизанских групп, предложили распустить по домам всех партизан, а сами сразу же ушли в неизвестном направлении и больше в отряде не появлялись. Многие партизаны приняли предложение Тихонова и Юрина, разошлись по домам, а там погибли от немецко-фашистских захватчиков. В группе партизан поселка Белая Березка осталось восемь человек: Кошелев В.И., Федосов, Кузнецов, Зенковский, Подгурский, Цыбин, Жаденов и Ященков С.А. Так созданный Трубчевский партизанский отряд № 2 перестал существовать…»

Оставшиеся восемь партизан (а к концу ноября 1941 года их было шестеро — двое погибло) создали новый отряд. Им пришлось начинать все сначала. Организовывать базу, добывать продовольствие и оружие, а также искать новых членов отряда. Благодаря командиру Василию Ивановичу Кошелеву отряд не только выжил, но и вырос до бригады. История создания этого формирования — тема для отдельной книги. Отметим лишь, что на первом, самом сложном этапе бывшему рабочему из Белой Березки пришлось самостоятельно постигать азы руководства партизанским отрядом.

Об этом эпизоде в годы войны и после ее окончания официальные лица старались не вспоминать. А вот о победах рапортовали с удовольствием. Вот что в своей докладной записке написал представитель партизанского движения на Брянском фронте подполковник Горшков о боевых действиях с 12 по 20 декабря 1942 года бригады имени Чапаева (500 человек) под командованием капитана Василия Ивановича Кошелева.

«За 9 дней бригада с боями прошла свыше 150 километров по тылам противника, громя и захватывая его гарнизоны, захватывая обозы. Уничтожено 103 противника, взято в плен четыре противника, взяты трофеи: 4122-мм пушки, 5 пулеметов, 1 миномет, 400 лошадей, 1500 пудов ржи, 100 ящиков консервов, 50 пудов сливочного масла, большое количество предметов обмундирования. Потери группы 2 человека, ранено 11 человек».[307]

А чем занимался Дмитрий Емлютин осенью 1941 года, когда его поддержка требовалась партизанам острее всего? В конце августа 1941 года он обсудил с генералом Ермаковым вопросы организации «окон» для переброски разведывательно-диверсионных отрядов, разведчиков и курьеров органов госбезопасности за линию фронта.

После этого начался процесс формирования и обучения тех, кого планировалось отправить в тыл врага. Понятно, что большинство кандидатов — члены истребительных отрядов, а также коммунисты и комсомольцы. Подготовкой и организацией переброски групп занималось специально сформированное подразделение, которым командовал Дмитрий Емлютин.

Сначала в опергруппе было человек шестнадцать.

Большинство из них чекисты из Орловского УНКГБ, остальные — армейские командиры и подрывники. Заместитель командира подразделения — секретарь Мглинского райкома партии Яков Петрович Петренко. Опергруппа разместилась в здании больницы в селе Лопуш, в пяти километрах от станции Выгоничи.[308]

В сентябре 1941 года, кроме командования спец-группой, Дмитрий Емлютин исполнял обязанности начальника Мглинского райотдела УНКВД по Орловской области.[309] Спектр его обязанностей традиционный — участие в формировании районных партизанских отрядов, борьба со шпионами и диверсантами противника и т. п.

В качестве начальника оперативно-чекистской группы координировал подготовку и боевую деятельность партизанских отрядов и подпольных групп в районе действия 50-й армии Брянского фронта. Десятки подготовленных членами опергруппы разведчиков, диверсантов, подрывников перебрасывались через линию фронта в оккупированные районы Орловской, Смоленской областей, на Украину и в Белоруссию для помощи партизанским отрадам. По далеко не полным данным, подчиненные Д. Емлютина за неполные полтора месяца взорвали девятнадцать мостов, сожгли восемь складов, подорвали много танков и автомашин.[310]

Первые месяцы за линией фронта

В начале октября 1941 года, когда фашисты захватили город Орел, по заданию партии Дмитрий Емлютин во главе группы чекистов остался в тылу врага, установил связь с партизанскими отрядами Навлинского, Суземского, Трубчевского, Брасовского, Выгоничского, Комаричского районов.[311] Так звучит официальная версия.

На самом деле в тылу врага Дмитрий Емлютин оказался… случайно. Об этом он честно написал в своих мемуарах. Вот как это случилось. В начале октября 1941 года части Красной Армии стремительно отступали в направлении Хвостовичей и Негино. Вместе с опергруппой ему приказали 5 октября двигаться к Хвостовичам вместе с 260-й стрелковой дивизией. Трезво оценив обстановку, он понял, что не успеет, о чем и сообщил Ермакову. Генерал долго размышлял, а потом приказал ему остаться в тылу противника.

В районе расположения опергруппы немцы появились только 6 октября. В то утро сотрудник подразделения Владимир Морозов организовал последнюю переброску группы разведчиков за линию фронта. Операция прошла благополучно. Днем личный состав группы погрузился на грузовик и выехал в городок Трубчевск. Фактически с этого момента из Оперативной спецгруппа превратилась в разведывательно-диверсионную. Судьба большинства ее членов неизвестна. Сам Дмитрий Емлютин об этом не рассказал, а установить что-либо по другим источникам крайне сложно — неизвестны фамилии большинства людей.

На следующее утро штаб опергруппы вместе с отступающими частями 13-й армии подъехал к реке Десна. Затем, используя проводников из местных партизан, Дмитрий Емлютин организовал вывод частей Красной Армии, которые оказались в Брянских лесах, к линии фронта.[312]

В середине октября численность оперативно-чекистской группы не превышала пяти человек. У них не было рации, также они не знали судьбу партизанских отрядов шести районов, чью деятельность им предстояло координировать. А еще они не располагали «выходами» на агентуру, оставленную органами НКВД и партийной организацией на оккупированных территориях.

Первого связного решили направить на хутор Холмецкий к Марии Кухтиной. Причем пошли всей группой во главе с самим Дмитрием Емлютиным. Им повезло. У девушки был в гостях связной из Брасовского отряда. С ним они прошли в расположение этого подразделения. Гости рассказали о положении на фронте, «о методах борьбы на коммуникациях врага и с предателями». В тот же день у отряда появилось имя — «За Родину», а его бойцы приняли присягу. Вот так появлялись отряды народных мстителей.

На следующий день Дмитрий Емлютин в сопровождении командира взвода отряда Ивана Григорьевича Новикова направился к навлинским партизанам. Там процедура повторилась: беседа, принятие присяги и имени отряда. На общем собрании партизан отряд назвали «Смерть немецким оккупантам».

Через сутки бойцы этого подразделения под руководством выпускников диверсионной школы, которой руководил в сентябре Дмитрий Емлютин, захватили склад боеприпасов, который оставила отступающая 13-я армия. В результате этой операции было убито и бежало 70 гитлеровцев, захвачено четыре орудия, 70 пулеметов, две тонны тола, 18 минометов, более 100 тысяч патрон и другое вооружение.[313]

Хотя иногда Дмитрию Емлютину приходилось самому выступать в роли инструктора, обучая партизан основам минно-подрывного дела в процессе боевых операций. Вот один из таких примеров. Только что сформированному отряду было поручено взорвать мост в районе линии Брасово — Комаричи. Вот только в подразделении не было подрывников. И пришлось этому чекисту провести «мастер-класс». Отобрал людей, днем провел с ними инструктаж, а ночью группа ушла на боевое задание. Вместе с напарником он прикрепил мину на рельс и подвесил тол, привязал детонирующий шнур. Когда к месту установки взрывного устройства приблизился паровоз, дернул за веревку.[314]

В ноябре 1941 года его оперативно-чекистская группа получила рацию и радиста.[315] Одна из первых среди партизанских отрядов. Со средствами связи и операторами, умеющими ими пользоваться, осенью 1941 года было напряженно. Если основам разведывательно-диверсионной подготовки можно было обучить за пару недель интенсивных занятий (хотя в реальности учебный процесс иногда занимал несколько суток), то на подготовку радиста требовались месяцы. Большинство радиолюбителей были мобилизованы в действующую армию. А в январе 1942 года Дмитрий Емлютин, по официальным данным, уже командовал Навлинским партизанским отрядом.[316] Хотя правильнее было бы сказать, находился в этом подразделении.

Ведь среди решаемых им задач было контрразведывательное обеспечение «подчиненных» ему отрядов шести районов. Достаточно сказать, что в южном массиве Брянского леса в декабре 1941 года дислоцировалось уже свыше двадцати отрядов, скомплектованных из жителей Навлинского, Суземского, Брасовского, Выгоничского и Трубчевского районов. Численность отдельных подразделений достигала 350 человек.[317] К Дмитрию Емлютину в силу его служебного положения стекалась информация от подпольщиков, внедренных в полицейские и административные органы управления местной оккупационной власти.

По утверждению Дмитрия Емлютина, его оперативно-чекистская группа превратилась в своеобразный разведывательный центр партизанских отрядов.[318]

Вот как, например, был разоблачен внедренный в Выгоничский отряд (командир Василий Андреевич Рысаков) агент немецкой разведки.

В декабре 1941 года эта девушка, назовем ее Ириной, передала связной партизанского отряда записку с предложением о сотрудничестве и предложила переправить в лес медикаменты. Патриоты согласились с ее предложением и приняли от нее помощь. Потом она организовала уход в лес двух врачей, затем переправила несколько пистолетов. После этого сомнения в ее искренности отпали и ее саму вывезли в отряд.

По какой-то причине в боевую группу Рысаков ее не включил, а назначил помощником повара.

Когда в отряд прибыл Дмитрий Емлютин, то сообщил о розыске по линии НКВД фашистского агента, который имел приказ отравить руководство отряда. В качестве этого человека он назвал Ирину. Ее тут же вызвали на допрос. Через какое-то время она созналась. Вот так чекист разоблачил вражеского шпиона.[319]

На самом деле он занимался не только организацией боевых операций, но и другими делами, напрямую не связанными с боевой деятельностью партизан.

В архиве ФСБ РФ хранится любопытный документ — «Сообщение НКВД СССР № 764/Б в ГКО о проведении партизанскими отрядами под командованием Д.В. Емлютина среди населения оккупированных районов Орловской области подписки на военный заем 1942 г. и сбора денег в Фонд обороны», датированный 30 февраля 1942 года. В нем сообщалось, что в результате проведения подписки среди оккупированного населения партизанскими отрядами было собрано свыше одного миллиона рублей, из них 600 тысяч наличными. Кроме того, в Фонд обороны собрано 530 тысяч рублей.[320]

Мы не знаем, как именно Дмитрий Емлотин организовал сбор денег. Проводил ли он агитацию или все происходило в добровольно-принудительном порядке. Например, жительница города Дятькова М.И. Ободникова, сдавая деньги, в ведомости записала: «Сохранила как самое драгоценное и с гордостью отдаю в Фонд обороны»; Николай Костырин из поселка Кокоревка Суземского района подписался на 1000 рублей, половина этой суммы была им внесена наличными. При этом он заявил: «Вношу свои сбережения в Фонд обороны, пусть наши воины быстрее уничтожают фашистских оккупантов».[321] С другой стороны, партизаны контролировали значительные территории и местные жители зависели от командиров местных отрядов. Опять же высокий уровень патриотизма.

Нужно учитывать и то, что чекисты собирали и передавали за линию фронта информацию о тех, кто активно сотрудничал с оккупационными властями. После освобождения территорий многие из этих людей были осуждены за пособничество врагу. Да и сами партизаны иногда расправлялись с теми, кто, по их данным, состоял на службе у Третьего рейха.

Мотивы людей, которые жертвовали последние деньги, в данном случаи не столь важны. Главный результат этой акции для Дмитрия Емлютина — на него обратили внимание в Москве. Ведь не случайно его фамилия, а не одного из партийных руководителей фигурирует в документе.

О своих успехах он информировал не только столицу СССР, но и свое руководство. Вот текст радиограммы, которую отправил Дмитрий Емлютин со своей «персональной» радиостанции в Управление НКВД области:

«Освобождено от врага 346 населенных пунктов, в которых проживают свыше 170 000 жителей. На этой территории имеем 14 головных отрядов и 105 групп самообороны. Восстанавливаем все органы Советской власти».

А вот цитата из его письма начальнику УНКВД Орловской области Кондратию Филипповичу Фирсанову, которое он написал 25 мая 1942 года:

«Кондратий Филиппович!

Что мог — отправил, дополнительным рейсом вышлю остальное. Сейчас штурмом отняли двадцать один пункт у врага… Немцы укрепляются по реке Судость. Почеп-Погары концентрируют большие силы.

За последние десять дней уничтожили свыше 3000 гитлеровцев, сбили три «Юнкерса-88». Спасибо за подарки. У меня разделены фронты, их четыре — южный, западный, северный, юго-восточный. Положение на 20 мая улучшилось, враг не выдержал наших атак, отступил. Борьбу продолжаем новыми методами, т. е. действуем ночами. Всего у нас сейчас 18 800 партизан.

С приветом. Ваш Д. Емлютин».

Спустя пять дней он отправил очередное письмо:

«Отряды сейчас ведут ожесточенные бои с немецкими регулярными частями. Немцы со всех сторон пытаются выбить нас из населенных пунктов и загнать в лес. Держимся из всех сил. Все население восстало против этих зверей. Сейчас бои идут в 13 пунктах. Об исходе боя сообщу дня через 3–4. Убедительно прошу направить больше патронов и толу, за последнее — спасибо.

С ком. приветом Д. Емлютин.

18 час. 30.5.1942 г. Брянский лес».[322]

Рождение и развитие «Зеленого Бастиона»

Процесс объединения партизанских отрядов и создания партизанского края начался еще в феврале 1942 года.

Одна из причин, заставивших руководство активизировать этот процесс, — каждый из партизанских отрядов действовал в районе своего формирования. А это не только стремление командиров действовать в родных местах, но и соблазн для рядовых бойцов нарушить дисциплину и сходить в «увольнение» домой.

Другая причина — требование обкома партии. Большинство формирований действовали в полуавтономном режиме. В момент своего формирования они подчинялись чекистам, военным или партийным органам. В ходе первых месяцев боев они утратили связь с курировавшими их организациями. К ним следует добавить группы, созданные бежавшими из плена бойцами и командирами Красной Армии.

Поэтому 25 февраля 1942 г. по инициативе Навлинского, Трубчевского и Суземского райкомов партии в школе села Глинное Навлинского района встретились командиры, комиссары, начальники штабов партизанских отрядов и секретари райкомов партии. На этой встрече присутствовали и командиры украинских отрядов. Всего съехалось 58 человек, из них — 11 секретарей райкомов партии.

Собрание носило официальный характер, поэтому не обошлось без традиционных докладов. Их прозвучало два: «Об итогах боевой деятельности отрядов и задачах по расширению партизанского движения в крае» и «О партийно-политической работе в отрядах и борьбе с нарушителями революционной законности».[323]

Весной 1942 года Дмитрий Емлютин возглавил созданный по решению обкома партии и Военного совета Брянского фронта 23 апреля 1942 года штаб объединенных партизанских отрядов южных и юго-западных районов Орловской области.[324] Необходимость координации деятельности партизан и подпольщиков различных отрядов объяснялась огромной численностью участников.

В конце апреля 1942 года бывший начальник межрайоного отдела УНКВД Дмитрий Емлютин, по одним данным, командовал «9 партизанскими отрядами общей численностью 8000 человек… контролируя территорию Навлинского, Трубчевского, Севского и Брасовского районов»,[325] а по другим, «к 10 апреля 1942 года оперативно-чекистская группа Дмитрия Емлютина координировала боевые операции 13 000 партизан и 9000 человек из групп самообороны, у которых имелось на вооружении 13 200 винтовок, около 400 пулеметов, несколько сот автоматов, 70 артиллерийских орудий, много минометов, 10 танков Т-34, 3 танка КВ, танкетки, бронемашины, 5000 артснарядов, 7000 мин, около 1000 лошадей».[326]

При этом количество бойцов его армии постоянно росло. Например, согласно информации, которой располагало УНКВД Орловской области «на 15 мая (1942 года. — Прим. ред.), в районах (Орловской. — Прим. ред.) области, которые заняты противником, в настоящее время действуют 60 партизанских отрядов в количестве 9240 бойцов и командиров».[327] Одна из причин такого стремительного роста повстанческого движения — просто созданный Объединенный штаб партизанских бригад начал учитывать все отряды, действующие в зоне его ответственности.

Еще через «линию фронта было переброшено 330 разведывательно-диверсионных групп в количестве 951 бойца, 2 истребительные группы в количестве 34 бойцов и 120 связников».[328] Спецгруппы, если не погибали в первые недели, то трансформировались в отряды или бригады (за счет попавших в окружение советских военнопленных, местных партизанских отрядов, действовавших автономно, и местного населения, ушедшего в лес).

На самом деле тех, кого принято называть партизанами, было значительно больше. Ведь нужно еще учитывать сформированные из числа местных жителей группы самообороны. По состоянию на середину мая 1942 года в 165 таких подразделениях числилось 16 000 бойцов. При этом «все они вооружены и принимают активное участие в уничтожении сил и техники противника». Поэтому общее количество партизан, которыми командовал в середине 1942 года Дмитрий Емлютин, превышает 25 000 человек.[329]

Всего же в период войны на оккупированной территории Орловской области действовали 166 партизанских формирований, в которых сражалось с врагом более 60 тысяч советских патриотов, в том числе 14 тысяч коммунистов и комсомольцев. К весне 1943 года работали три подпольных окружкоме, 21 райком, 3 горкома партии.[330]

Процедура централизации системы управления партизанскими отрядами, дислоцированными в Брянских лесах, продолжалась всю весну и лето 1942 года.

По указанию обкома партии 23 августа 1942 года собралась первая конференция партизанских отрядов западных районов Орловской области и группы партизанских отрядов Украины. Несмотря на то что в названии этого мероприятия отсутствовало слово «партийная», состав делегатов говорил об обратном. Среди участников было 69 коммунистов, 29 кандидатов в члены ВКП(б) и 9 комсомольцев.

Понятно, что в процессе ее подготовки не обошлось без традиционных «трудовых» (в данном случае боевых) подвигов. Группа из девяти коммунистов отряда «За власть Советов» под командованием Филиппа Ивановича Попова решила разгромить гарнизон противника (свыше ста человек) в селе Алешковичи Суземского района Брянской области. На вооружении боевой группы было семь автоматов, два пулемета и гранаты. Операция прошла успешно. Тридцать пять гитлеровцев было уничтожено.

Конференцию открыл комиссар Объединенных партизанских отрядов западных районов Орловской области батальонный комиссар А.Д. Бондаренко. В своей речи он, в частности, сообщил такой факт:

«…Только в июне наши отряды истребили 7276 солдат и офицеров, пустили под откос 25 немецких военных эшелонов с войсками и грузами, уничтожили 6 танков, 4 самолета, захватили богатые трофеи…»

Выступивший следом за ним Дмитрий Емлютин доложил об успехах за весь период боев. По его утверждению, партизаны уничтожили более 27 тысяч фашистов. Создано около 60 мелких диверсионных групп, подготовлено в школе подрывников свыше 600 человек. Также он рассказал делегатам о тех отрядах, где подрывная работа была поставлена хорошо. Например, у навлинских партизан. Его выступление было неоднозначно воспринято присутствующими — в прениях выступили двадцать человек.

Остальные доклады — рапорты о проделанной за год работе. Поэтому мы не будем пересказывать их содержание.

В заключение конференция приняла приветственное письмо красноармейцам, командирам, комиссарам и политработникам Брянского фронта.

Хотя самым важным было не это, а действия, начавшиеся после окончания этого мероприятия. Партийный комитет и штаб объединения создали районные штабы партизан: Трубчевский, Навлинский, Выгончиский, Суземский, Брасовский и Комаричский. Эти штабы начали руководить всеми отрядами и группами самообороны, существующими в их районах.

Понятно, что это потребовало увеличения штата и самого штаба объединения. Если весной 1942 года в нем работало около двадцати человек, то к осени 1942 года их число превысило сто. У Дмитрия Емлютина появился заместитель — подполковник Михаил Васильевич Балясов.[331]

Аэропорт в Партизанском крае

Один из первых партизанских аэродромов был построен в мае 1942 года в Брянской области. Его и еще один в течение двадцати дней соорудила команда из пяти тысяч партизан и местных жителей. Начиная с июня рейсы стали регулярными. Машины «ПР-5» и «У-2» прилетали чуть ли не ежедневно. Вскоре из Москвы прислали старшего лейтенанта ВВС Сергея Платонова, который и стал первым начальником партизанского аэродрома. С его помощью ВПП (взлетно-посадочная полоса) была подготовлена для приема всех типов самолетов, включая и «Дугласы». Он установил радиостанцию, пеленгатор, светомаяк, прожекторы, приводную радиостанцию и т. п..[332]

Несмотря на первоклассную техническую оснащенность, аэродром все равно продолжал оставаться зафронтовым. В качестве основных сигналов для посадки оставались костры и сигнальные ракеты,[333] а не радионавигационное оборудование. Дело в том, что радиокомпас и радиополукомпас работали в средневолновом диапазоне волн (150–1500 кГц), а радиоаппаратуры, работавшей в таком диапазоне, у партизан не было.[334] Да и сам аэродром несколько раз приходилось переносить с места на место.[335]

Через какое-то время база дислокации командования Объединенных партизанских бригад напоминала ставку армии или фронта в глубоком тылу. В качестве доказательства фрагмент воспоминаний начальника штаба В.К. Гоголюка:

«Тяжелый «Дуглас», прорезав яркими лучами фар темноту осенней ночи, плавно садится на укатанную дорожку центрального аэродрома Брянского партизанского края. На горизонте небо расцвечивается огненными пунктирами трассирующих пуль, и где-то в вдалеке, захлебываясь, строчит пулемет.

А на аэродроме тишина и спокойствие. Только громко трещат в сигнальных кострах поленья сухой смолистой сосны. У пассажиров, впервые прилетевших на партизанскую землю, эта странная тишина вызывает беспокойство и тревогу.

Но напряжение быстро проходит. Дежурный по аэродрому четко, ничуть не хуже, чем на первоклассных авиационных линиях, представляется прибывшим и любезно приглашает пассажиров в машину…»[336]

Прервем воспоминания и поясним, что сравнение с гражданскими авиалиниями не случайно. Большинство пилотов, которые сажали свои «винтокрылые» машины на этот аэродром, до июня 1941 года служили в Гражданском воздушном флоте.[337]

«…—Здесь, в лесу, где кругом враги, — автомашины? — недоуменно говорит кто-то из прилетевших, но его обрывает хорошо знакомый сигнальный рожок «эмки»…

— В объединенный штаб, — дает указание шоферу дежурный по аэродрому. И видавшая виды машина, чихая и кашляя от партизанского бензина-скипидара, лихо несется по темным узким просекам.

…А вот и остановка.

В глухом чернолесье, где раньше свободно разгуливали медведи, под шатром развесистых кленов, кряжистых дубов и золотистых сосен обосновался объединенный штаб — центр крупнейшего партизанского края.

По обе стороны широкой просеки — «центральной улицы» — чинно, словно по линеечке, стоят добротно срубленные землянки. Из маленьких окошек тонкими стрелами падает на землю оранжевый свет.

Где-то неподалеку шумят моторы — это электростанция. На все лады завывают, будто провода в февральскую вьюгу, позывные радиостанций, словно бубенцы разгоряченных троек, звенят телефоны.

— Немецкую разведку пропускайте в лес по седьмому маршруту. За ней ведется наблюдение… — приказывает спокойный, но усталый голос.

— Как там у вас с уборочной? — надрывается в первой землянке могучий бас. — Дали два трактора, а вам еще мало!

— Алло! Алло! Суземский райисполком? Прошу сообщить о состоянии школ, — настойчиво требует охрипший женский голос.

— Скипидарный завод вашего района треба подтянуть! — горячится где-то неподалеку украинских тенорок. — Хлопцы набрали у немца автомашин, а горючего черт мае, вот я и мотаюсь по лесу, як наскипидаренный…

— Просто не верится, — как в сказке! — восхищенно сказал один из гостей, направляясь в землянку.

— Да, брат, — подтвердил другой, — довелось нам с тобой наяву увидеть сказки Брянского леса…».[338]

Красивая сказка о радиофикации Брянского леса. Дело в том, что описание радиоузла — фантазия авторов. На самом деле было сначала три землянки (потом их стало больше), разнесенные на расстояние до одного километра между собой. Дело в том, что если расположить радиостанции рядом, а это не привычные компактные «Северки», а стационарные станции, то они будут мешать работать друг другу.

Стационарный радиоузел начал функционировать в сентябре 1942 года, когда Центральный штаб партизанского движения прислал группу из девяти радистов, снабдив их тремя радиостанциями. Две из них использовались для связи с Москвой, а третья — с партизанскими отрадами, которые подчинялись штабу. К началу 1943 года их количество увеличилось до 13, и они поддерживали связи на 19 направлениях.[339]

Стремление телефонизировать (к началу 1943 года было свыше 50 абонентов этой полевой телефонной сети) привело к тому, что местная радиосвязь пришла в запустение. Ее использовали крайне редко, когда был поврежден кабель. Когда весной 1943 года началось наступление немецких войск на позиции партизан, то телефонная сеть оказалась парализована. Пришлось срочно переходить на радиосвязь. А тут еще возникла реальная угроза захвата противником радиоузла. Пришлось срочно зарыть в землю стационарное оборудование и организовывать связь с помощью маломощных «Северков». А одна из особенностей — они плохо работают на коротких (несколько десятков километров) расстояниях. Мы не будем объяснять физику этого явления. Даже если бы удалось решить эту проблему, то связи все равно бы не было. Причин множество, начиная от низкой квалификации радистов и заканчивая отсутствием работоспособных батарей — в процессе транспортировки они быстро выходили из строя. А тут еще одна проблема. Бригады, подчинявшиеся штабу, оказались без связи. Они связывались со штабом, а тот уже общался с Брянским штабом партизанского движения в городе Ельце. И это не все. Дмитрию Емлютину приходилось общаться с Ельцом через Москву. Дело в том, что кто-то установил сеансы связи с Брянским штабом, пары часов в сутки из-за множества помех и того, что вести передачу приходилось на марше, оказалось мало.

А узел связи Центрального штаба партизанского движения слушал круглосуточно.[340]

Хотя об этих проблемах со связью знали немногие. В штабе Дмитрия Емлютина в начале 1943 года было «аккредитовано» двое журналистов — собкор газеты «Красная звезда» Павел Крайнов и литературный секретарь редакции Александр Кривицкий. Они не только наблюдали повседневную работу коменданта «Зеленого Бастиона», но и написали серию очерков «В Брянских лесах».

Главный редактор газеты «Красная звезда» Давид Иосифович Ортенберг в своей книге «Сорок третий: Рассказ-хроника» сообщил отдельные подробности той командировки. В частности, он привел диалог между Дмитрием Емлютиным и командиром одного из партизанских отрядов:

«…Корреспонденты сидели во внешне невзрачной, но внутри обтянутой шелком немецких парашютов избе командира объединения партизанских бригад подполковника Героя Советского Союза Дмитрия Васильевича Емлютина, присматривались и прислушивались ко всему, что делается на командном пункте. И вновь им повезло.

Раздался звонок. Звонили с границы партизанского края. Докладывали, что ее перешел отряд немецких автоматчиков…

Партизанский пост:

— Отряд автоматчиков в 30 немцев…

Емлютин:

— Пусть идут.

Через некоторое время:

— Немцы прошли квадрат 202…

— Пусть идут. Не трогайте…

Опять звонок:

— Немцы повернули на север, идут в квадрате 185.

И снова в ответ:

— Не мешайте им. Пусть идут дальше…

Еще звонок:

— Немцы остановились. Привал или совещание…

Операция растянулась, и Емлютин порекомендовал корреспондентам заглянуть в подземный клуб, где собрались партизаны. Там показывали фильм «Большая жизнь». Любопытная деталь: когда отзвучал мотив «Сказок Венского леса», кто-то из партизан остроумно заметил, что, «пожалуй, сказки Брянского леса будут позамысловатее».

Вернувшись в штабную избу, спецкоры увидели, что Емлютин погружен в карту, разглядывает «Голубой мост», который им предстояло взорвать (об этой операции будет подробно рассказано дальше. — Прим. ред.). Все же спросили его:

— Ну, как, что с ними?

— С кем?

— С немецкими автоматчиками?

— Ах, вот вы про что… — протянул партизанский командир, — немецкие автоматчики приказали долго жить. Они шли строго по направлению к одному важному объекту. Мы все равно решили менять его расположение. Ну, заодно разменяли и этих…».[341]

Красивая картинка. Хотя на самом деле не все было великолепно организовано, но об этом мы расскажем ниже.

Из сводок Совинформбюро

Вернувшиеся в Москву журналисты в серии очерков не рассказали о результатах боевой деятельности подчиненных Дмитрия Емлютина. За них это сделали их коллеги после окончания Великой Отечественной войны.

За двенадцать месяцев (осень 1942–1943 годов), по далеко не полным данным, орловские партизаны уничтожили около 49 тысяч гитлеровцев и захватили в плен более тысячи немецких солдат и офицеров, взорвали, сожгли 30 вражеских штабов, 14 эшелонов с танками и самолетами, 62 эшелона с боеприпасами и живой силой, 169 мостов, 16 цистерн с горючим, 63 самолета, 1000 автомашин, разрушили 219 участков железнодорожной и телеграфно-телефонной линии, захватили в боях 25 танков и бронемашин, 227 орудий, несколько тысяч минометов и много других трофеев.

В фонде Орловского областного комитета партии за 1943 год имеется справка начальника штаба партизанского движения в Орловской области, первого секретаря обкома ВКП(б) Александра Павловича Матвеева о потерях, нанесенных противнику партизанскими бригадами, отрядами Объединенного штаба партизанских бригад за период с сентября 1941 года по сентябрь 1943 года, из которой мы узнаем, что было убито более 147 тысяч немецких солдат, офицеров, других предателей Родины, три генерала, 1683 немца взято в плен. Спущен под откос 841 военный эшелон с живой силой и техникой противника, 7 бронепоездов, 4 поезда аварийного состава, разбито и уничтожено 832 паровоза, 2897 вагонов с живой силой, 4494 вагона с боеприпасами и другим грузом, 2866 платформ с боевой техникой, 124 цистерны с горючим, 22 автодрезины, 9 узлов связи, 8 раций, 70 самолетов, 175 танков, 58 бронемашин, 11 автопушек, 164 орудия, 38 минометов, 653 повозки с разными грузами, 102 склада, разгромлено 95 волостных управ и комендатур, 47 полицейских гарнизонов и станов, уничтожено 116 дзотов, 6 нефтебаз и т. д. Этот список можно продолжать еще по ряду позиций.

Кроме того, были взяты ценные трофеи: 18 танков, 5 бронемашин, 2 танкетки, 5 автопушек, 110 минометов, 140 ст. и 357 ручных пулеметов, 182 автомата, 9400 винтовок, 750 пистолетов, 3400 разных мин, 13 907 гранат, велосипеды, мотоциклы и другое имущество.[342]

Бывший начальник главного разведывательного управления германского генерального штаба (занимал этот пост до января 1942 года, затем на Восточном и Западном фронте) генерал пехоты Курт фон Типпельскирх, которого с удовольствием процитировал в своих мемуарах Дмитрий Емлотин, писал в своей монографии «История Второй мировой войны»:

«Она (Брянская партизанская область) была первой из многочисленных партизанских областей, которые планомерно создавало и поддерживало русское командование в тылу группы армий «Центр» вплоть до 1944 года. Эти области требовали постоянной борьбы с ними».[343]

С ним были согласны и другие старшие офицеры германской армии. В мае 1942 года комендант тылового района второй танковой армии, который в феврале этого года был переведен из Вязьмы в Брянск, в своей директиве, изданной для войск, несущих охрану железных и шоссейных дорог, писал: «В тылу наших войск, ведущих на самой передовой линии упорные оборонительные бои, образовался второй вражеский фронт из партизан. Этот фронт является серьезной опасностью для тылового района армии».

А вот цитата из рапорта от 16 апреля 1942 года командующего охранными войсками и начальника тылового района группы армий «Центр» генерала фон Шенкендорфа командующему группой армий «Центр» Гансу фон Клюге: «…Совершенно очевидна огромная опасность, возникшая к настоящему времени в результате действий партизан».

Другой гитлеровский офицер, Вольфганг Фидлер, доносивший своему начальству, так охарактеризовал сложившуюся ситуацию: «На широких просторах господствуют партизаны, имея собственное правительство и управление. Они всюду в тылу наших войск и рядом с фронтом. Трудно создать себе верное представление о здешних условиях. Взрывы на железных дорогах и других путях сообщения, диверсионные акты на всех имеющихся предприятиях не сходят с повестки дня».[344]

О чем не сообщали журналисты

О парадной стороне деятельности партизан регулярно и много писали еще в период существования СССР. О других эпизодах старались умалчивать.

В конце августа 1942 года в поселке Навля появилось двое курьеров от подпольщиков из города Винницы. Гости активно пытались установить связь с местными партизанами. С собой они доставили сверхценные сведения — подробное описание одной из полевых ставок Адольфа Гитлера — «Верфольфа» (находилась в 8 км от города Винницы). Через подпольщиков посланцы с Буга вышли на командира местного партизанского отряда А.И. Кучугуева (бывшего начальника райотдела НКВД). Тот заподозрил в них немецких провокаторов и приказал арестовать. Вмешательство начальника отдела штаба партизанского движения И.Д. Сидорова не только спасло патриотов от дальнейшей расправы, но и кардинально изменило их судьбу. За ними из Москвы срочно прислали самолет и 11 сентября 1942 года их переправили за линию фронта. Вот только в документах НКВД почему-то фигурирует только один из них — И. Драхлер.[345]

Другой эпизод, который свидетельствует о проблемах в сфере организации разведки и контрразведки в партизанских формированиях, деятельность которых курировал Дмитрий Емлютин.

Достаточно изучить «Приказ представителя Центрального штаба партизанского движения, члена Военного совета Брянского фронта А.П. Матвеева и начальника УНКВД по Орловской области К.Ф. Фирсанова № 654 о работе оперативно-чекистских групп при партизанских отрядах и о взаимоотношении начальников опергрупп с армейским командованием», который датирован 6 декабря 1942 года.

В первой части этого документа можно прочесть несколько занимательных историй. Например, про то, как комиссар отряда Бойко принял к себе в штаб Андросову (несмотря на протесты со стороны оперативно-чекистского отделения), установил с ней интимные отношения и доверил хранение совершенно секретных документов. А дамочка оказалась агентом немецкой разведки.

Такие случаи происходили не только в Брянских лесах, но и в других местах дислокации подразделений народных мстителей. Часто истории заканчивались более трагично, чем описанная выше.

Снова обратимся к документу. В нем отмечалось, что иногда командиры вмешивались в работу чекистов — освобождали из-под стражи арестованных. Так, комиссар объединенных партизанских сил Суземского и Комаричского районов Никита Сергеевич Паничев без оснований освободил из-под стражи человека, которого подозревали в принадлежности к немецкой разведке.

Другое нарушение со стороны руководства подразделений народных мстителей — попытки снимать с работы начальников оперативно-чекистских подразделений (отделений, отделов и групп) и использовать их по своему усмотрению. Например, назначить политруками. А еще командиры бойкотировали деятельность этих чекистских подразделений, отказываясь снабжать их сотрудников необходимой информацией, взрывчаткой и т. п.

Справедливости ради отметим, что это происходило почти во всех соединениях партизан. Обычно конфликты такого рода разрешались на областном, республиканском или союзном уровне. Представители НКВД, Штаба партизанского движения и военные решали этот вопрос, а потом о результатах докладывали непосредственно инициаторам конфликта.

В ситуации с Дмитрием Емлютиным этот способ по каким-то причинам не был востребован. Вместо него подготовили уже упоминавшийся выше приказ. Согласно ему:

«1. Командованию объединенных партизанских отрядов — товарищам Емлютину и Бондаренко (комиссар. — Прим. ред.) разъяснить всему начальствующему составу партизанских отрядов, что оперативно-чекистский отдел и его группы действуют на правах Особого отдела НКВД и непосредственное оперативное руководство их оперативно-чекистской деятельностью осуществляет Управление НКВД Орловской области и представитель Центрального штаба партизанского движения при штабе Брянского фронта и что командование отрядов обязано оказывать им всемерное содействие в проводимой ими работе.

2. Разъяснить, что назначение и снятие оперработников производится только начальником управления НКВД или начальником оперативно-чекистского отдела, действующего в районе партизанских отрядов, по принадлежности.

3…

4…

5. Установить, что направление самолетами на советскую территорию лиц из партизанского края должно производиться по согласованию с оперативно-чекистским отделом».

А вот следующий пункт приказа был призван улучшить взаимоотношения между чекистами и партизанами. Вот как он звучал:

«6. Обязать начальников оперативно-чекистских отделений и отделов соответственно информировать командования отрядов и Объединенного штаба о материалах, касающихся положения дел в отрядах, о добытых разведданных, необходимых для боевой деятельности отрядов и проведения мероприятий по разрушению коммуникаций врага.

Разрешить командирам партизанских отрядов включать в отчетность соответствующего отряда результаты боевой деятельности специальных групп оперативно-чекистских отделений по разрушению коммуникаций врага по донесениям начальников оперативно — чекистских отделений».

Если учесть, что специальная группа комплектовалась людьми, прошедшими специальную разведывательно-диверсионную подготовку, и поэтому действовала результативнее, чем простые партизаны, то боевые достижения отряда резко возрастали. При этом умный командир мог использовать своих бойцов в качестве проводников, а минированием коммуникаций противника занимались члены спецгрупп. Другой важный фактор — спецгруппы располагали своей агентурой (подпольщиками) в населенных пунктах. А это еще один важный фактор в партизанской войне. Понятно, что в такой ситуации командиры партизанских отрядов должны были не бойкотировать, а, наоборот, поддерживать чекистов. Так обычно оно и происходило.

При этом руководство Центрального штаба партизанского движения не забывало и о том, что чекисты должны присматривать за партизанами. Все же вооруженные военизированные формирования. Поэтому предпоследний пункт приказа предписывал «начальнику оперативно-чекистского отдела — ст. лейтенанту государственной безопасности Лазунову улучшить особистское обслуживание отрядов…».[346] Говоря другими словами, заниматься тем же, чем в Красной Армии занимались сотрудники Особых отделов — выявлять шпионов противника, дезертиров и паникеров, следить за лояльностью личного состава воинских частей и сообщать куда следует о том, что происходит в отрядах, и об ошибках командиров.

Не прошло и месяца, как появился другой документ: «Доклад о состоянии разведывательной службы в объединенных партизанских бригадах тов. Емлютина на 25 декабря 1942 г.».

Сначала о задачах, которые стояли перед этим партизанским формированием. Без изучения этого перечня будет непонятно, за что критиковало руководство Центрального штаба партизанского движения Дмитрия Емлютина и его подчиненных.

«…основные разведывательные задачи:

1. В основу всей разведывательной деятельности положить приказ товарища Сталина № 9 00 189 (речь идет о Приказе НКО СССР № 00 189 от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения». — Прим. ред.).

2. Создать широкую агентурную сеть в районах действия партизанских бригад, уделив особое внимание созданию агентуры в районах: Брянск, Орджоникидзеград, Жиздра, Навля, Локоть, Севск, хутор Михайловский, Новгород-Северский, Почеп, Трубчевск, Стародуб.

3. Взять под контроль железные и шоссейные дороги: Брянск — Орел, Брянск — Льгов, Гомель — Брянск, Унеча — хутор Михайловский с целью систематического наблюдения за перевозками живой силы и техники противника.

4. Установить наличие и строительство оборонительных сооружений по р. Десна.

5. Сбор и обработка сведений военно-политического и экономического характера.

6. Добыча документации противника (приказы, распоряжения военного командования и административных властей, паспорта, печати, справки, пропуска и другие документы, могущие служить правом на проживание и передвижение)».

Далее в документе констатируется, что агентурная обстановка благоприятна для выполнения этих задач. Также в каждой бригаде и отряде есть заместитель командира по разведке. А в Объединенном штабе создан разведывательный отдел.

А теперь о выявленных недостатках.

«Планирование разведывательной работы.

…до сих пор не ликвидирован хаос, отсутствует единое руководство. Разведкой занимаются: партизанские отряды (под руководством зам. командиров по разведке. — Прим. ред.), УНКВД по Орловской области, 4-е Управление НКВД СССР и разведотдел штаба Брянского фронта (предпоследнее и последний регулярно отправляют спецгруппы и спецотряды за линию фронта, которые в большинстве своем дислоцируются в расположении партизанских бригад. — Прим. ред.).

Казалось бы, при наличии таких разведывательных органов дело разведки должно было быть поставлено так, как это требует приказ товарища Сталина, но, по сути дела, ни один из этих самостоятельно действующих органов разведкой не занимается, они только мешают друг другу. В основном разведка зиждется на партизанских бригадах, а все остальные органы занимаются перехватом и присваиванием всеми путями разведданных, добываемых партизанскими бригадами, иначе говоря, крадут сведения. Каждый орган, не проверив данные, стремится как можно скорее передать их своим начальникам, в результате чего донесения часто вызывают большие сомнения.

Никакой взаимной информации и контакта в работе между существующими разведорганами в партизанском крае нет. Каждый орган стремится занять главенствующее положение. Без вмешательства Центрального штаба партизанского движения в дело организации ведения разведки в партизанских отрядах существующая там до сих пор неразбериха в этом вопросе не будет ликвидирована.

На декабрь штабом объединенных бригад поставлены каждой бригаде конкретные задачи по разведке. Бригады, в свою очередь, поставили задачи отрядам.

Командиры-разведчики штабов бригады редко бывают в отрядах, ограничиваясь бумажным руководством.

Не все еще зам. командиров бригад занимаются непосредственно подбором, обучением и вербовкой агентуры, возложив эти функции на отряды».

Следующий раздел доклада посвящен агентурной работе. Претензий со стороны проверяющих к общему количеству агентов нет. А вот в остальном:

«1…связь с ней (агентурой. — Прим. ред.) осуществляется нерегулярно. Руководство агентурой слабое. Разведывательные данные поступают медленно и нерегулярно, а поэтому они иногда теряют свою ценность.

2. Мало агентов в органах самоуправления, в полиции, на железнодорожном транспорте, предприятиях и совсем отсутствуют в органах гестапо, при руководителях политических и административных органов.

3. Слабо налажен контроль за перевозками противника по ж.д. и шоссейным дорогам.

4. Организация специальных диверсий на военных объектах через имеющуюся там агентуру совсем не проводится.

5. Совсем редко применяются разведывательные разработки, вербовки видных военных, политических руководителей противника или же их истребление…»

Претензии справедливы лишь отчасти. Например, требование о проведении диверсий на военных объектах было сложно реализовать на практике (усиленный контроль за гражданским персоналом), да и любая такая акция означала почти гарантированную потерю агентуры. Диверсантов вместе с семьями нужно было срочно переправлять в лес, или они рисковали быть арестованными противником. В любом случае партизаны теряли «глаза и уши», а они никогда не бывали лишними. Например, если человек работал на железнодорожной станции. Следующий важный фактор — психологический. Не каждый из подпольщиков мог решиться на участие в активном мероприятии. Одно дело, когда раз в неделю встречаешься со связным из леса или оставляешь для него сообщение в «почтовом ящике», а другое дело, когда нужно пронести и установить взрывное устройство. При условии, если человек имеет доступ к месту установки мины. А если нет? И ему нужно преодолеть несколько рядов колючей проволоки?

Случай из деятельности одной из подпольных групп. Четверым комсомольцам — жителям деревни приказали заминировать немецкий аэродром. Первая попытка сделать это чуть не закончилась гибелью всех четверых и разгромом подпольной организации. А все из-за того, что «диверсанты» не смогли незаметно преодолеть забор, зато «наследили». На поле осталась цепочка следов одного из них, которая вела в деревню. Ранним утром, обнаружив ее, немцы проверили все дома, и только чудо спасло ребят от гибели. Мать одного из них догадалась вымыть сапоги сына.

Вновь вернемся к документу. Следующий раздел посвящен состоянию войсковой разведки. Здесь основная претензия — она осуществляется эпизодически. Хотя по всем правилам военной науки должна проводиться постоянно и регулярно.

В остальных двух разделах доклада: «Информационная работа, сбор и обработка документов» и «Состояние. контрразведывательной работы» говорится об отдельных недостатках в работе, которые командование объединенных бригад активно исправляет.[347]

В советской литературе красочно описывается инициатива народных мстителей, которые летом 1942 года раздули пожар партизанской войны. На самом деле не обошлось без «руководящей и направляющей» роли ВКП(б). В качестве примера можно привести цитату одного из приказов Центрального штаба партизанского движения:

«…Всем партизанам, командирам и комиссарам партизанских отрядов, не считаясь ни с какими трудностями и презирая смерть:

1) выполнить свой долг перед Родиной — усилить партизанскую войну в тылу немецких захватчиков, разрушать средства связи и транспорта врага, не жалеть патронов против угнетателей нашей Родины;

2) незамедлительно начать наносить жесточайшие удары по коммуникациям врага, поставить своей задачей не пропустить ни одного поезда с живой силой, техникой и боеприпасами врага к линии фронта…»

Через некоторое время начальник Брянского штаба партизанского движения Александр Павлович Матвеев (бывший секретарь Орловского обкома партии) доложил в Центральный штаб партизанского движения: «В результате пятидневных боев противнику нанесены следующие потери: убито 2725 солдат и офицеров, ранено около 2 тысяч человек, уничтожено в поездах более 3 тысяч человек, сбито 2 самолета, уничтожено 4 танка, 5 бронемашин, 2 автоматических пушки, 8 минометов с расчетами. Захвачены партизанами трофеи: винтовки, пулеметы, минометы, мины, снаряды, важные документы и почта…»[348]

Создание женского партизанского отряда

Если особенности организации разведки и контрразведки у брянских партизан напрямую не отражались на жизни рядовых партизан, то особенности кадровой политики часто приводили к неоправданной гибели людей. Вот один из таких примеров.

Всем известно, что в партизанских отрядах женщины сражались наравне с мужчинами. Именно так было в кустовом партизанском отряде имени Свердлова с центром в деревне Зелепуговке, где командиром был И. Проскуряков, а комиссаром К. Щербина, где служили 170 девушек и женщин из Саптановки, Зелепуговки, Ворок, Алтухова и других населенных пунктов района.

Когда наступили трудные сентябрьские бои 1942 года, отряду имени Свердлова пришлось под натиском превосходящих сил противника отступить в глубь леса. Но уйти вместе с ними женщины не смогли. Командованию отряда было тогда не до них. Партизаны ушли в лес, а их боевые подруги остались в опустевшем лагере. Понятно, что без продовольствия выжить они не смогли бы. Хотя им угрожала другая, более серьезная опасность. Фашисты узнали о «легкой добыче» и решили провести войсковую операцию.

В других местах эта проблема обеспечения безопасности женщин и детей решалась просто. Создавались так называемые охраняемые «семейные» лагеря, где жили дети и жены партизан и подпольщиков. При этом большинство обитателей таких поселений выполняли работы по хозяйству в основном лагере, где находились бойцы партизанских отрядов. Женщины занимались всем, начиная от ухода за ранеными и заканчивая стиркой и ремонтом одежды.

Многие из оставшихся в лагере женщин из отряда имени Свердлова — почти 70 человек — решили разойтись по своим деревням, где жили до войны. Но добраться туда им не удалось. Об их появлении предатели предупредили фашистов. Враги огнем встречали каждую из партизанок уже на опушке леса. Почти все из тех, кто ушел из лагеря, — погибли.

А тех, кто остался в лесу и не стал возвращаться домой, спас от гибели старик Семен Ефремович Прошин. Он трое суток уводил их от погони немцев. Командиром нового отряда стала учительница из Святовской школы Мария Ильинична Кретова.

В середине октября 1942 года ей удалось установить связь с разведчиками первого Ворошиловского отряда. О девушках узнали в Объединенном штабе. Прислали им командира — Андрея Никитича Авдюкова, комиссара — Ивана Афанасьевича Афанасьева, небольшую группу молодых военных. Этим помощь и ограничилась.

Датой формирования этого подразделения принято считать 15 октября 1942 года, когда первому женскому партизанскому отряду было дано имя Н.К. Крупской. Отряд состоял из 67 человек. Девушки были плохо вооружены: имели 54 винтовки без достаточного боепитания. Не было продовольственной базы, тягловой силы. Командование распорядилось, чтобы соседние отряды имени Шаумяна и имени Жданова выделили шесть лошадей в распоряжение партизанок.

Прыжок на оккупированную территорию.

Группа диверсантов с Лубянки перед вылетом в тыл врага. Май 1942 года.

Грамота Шепетовского окружного отделения ГПУ Николая Прокопюка.

H.A. Прокопюк (во втором ряду первый справа), 1926 год.

H. A. Прокопюк, 1938 год.

H. A. Прокопюк, 1954 год.

С. А. Ваупшасов, 1970-е годы.

Участие диверсантов с Лубянки в «рельсовой войне».

Радиостанция «Север».

Диверсанты с Лубянки перед тренировочным прыжком. Май 1942 года.

И. Ф. Золотарь (первый слева).

Б. Л. Галушкин (первый слева).

Командиры партизанских отрядов Брянщины.

Е. И. Мирковский (сидит в центре) с членами своей оперативно-разведывательной группы.

В засаде.

После удачной операции.

На следующий день (после рождения отряда) командование провело организационное собрание. Создали взводы, договорились о сборе оружия, изучении военного деда, дисциплине, о строительстве лагеря, заготовке продуктов. Затем весь отряд выстроился в шеренгу, комиссар зачитал текст партизанской клятвы, а партизанки повторили: «Клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно и неустанно…»

Партизанский отряд пополнялся девушками из окрестных населенных пунктов. Больше всего пришло их из отряда имени Жданова, где партизанок постигла такая же участь, как и из отряда Свердлова. Не дошло 20 девушек из отряда имени Пархоменко: предатель обманул их и привел в Навлю, где враги расстреляли партизанок.

Чуть позднее из членов отряда сформировали группу минеров. В нее вошли 12 человек — всем по 15–16 лет. На первое боевое задание группа ушла в начале ноября 1942 года. Ей поручили взорвать железнодорожное полотно между станциями Клюковники и Калигаевки. Место диверсии в 35–40 километрах от лагеря. Операция прошла удачно — все подрывники остались живы.

С 1 января 1943 года партизанский отряд насчитывал 125 человек. Среди них было лишь 20 мужчин. С января 1943 года отрядом стал командовать старший лейтенант А.Д. Ульянов, комиссаром назначили H.A. Казицкого, бывшего директора Алексеевской неполной средней школы, начальником штаба — Ф.З. Бондарева.[349]

Участвуя в Курской битве

Если о руководящей роли ВКП(б) в первые послевоенные годы писали часто, то тему взаимодействия брянских партизан с Красной Армией историки и журналисты предпочитали не обсуждать. Мало того, что движением народных мстителей руководил чекист, которого назначило на этот пост областное руководство НКВД и ВКП(б), так оно по своей структуре было классическим военизированным формированием (четкая структура (взводы — отряды — бригады), жесткая дисциплина (на территории партизанского края существовала даже своя военная прокуратура, не говоря о контрразведке).

А если вспомнить, они еще до официального создания Объединенного штаба партизанских бригад находились в оперативном подчинении у штабов армий и дивизий Западного фронта. Фактически они выполняли задачи разведывательно-диверсионных групп Красной Армии.

Поясним, о чем идет речь. В феврале — марте 1942 года сопредельные фронту Дятьковские, Жуковские, Рогнединские, Дубровские, Клетнянские партизанские формирования были закреплены за армиями, а в пределах участка действия армии — за дивизиями. С этой целью еще 27 марта 1942 года командующий Западным фронтом Георгий Константинович Жуков издал приказ, в котором говорилось:

«…Все силы отрядов сосредоточить на железных, шоссейных, грунтовых дорогах для того, чтобы не дать врагу производить перевозку всех грузов и пополнения к фронту.

Действовать главным образом засадами и смелыми налетами. Дороги минировать. На железных дорогах устраивать крушения поездов.

Гпавнейшими дорогами считать: Смоленск — Вязьма, Рославль — Брянск, Брянск — Зикеево.

Персональную ответственность за недопущение движения по дорогам возлагаю: за дорогу Рославль — Брянск на Жуковский отряд; за дорогу Почеп — Брянск, Навля — Брянск на полк Карицкого; за дорогу Брянск — Зикеево, Брянск — Людиново на Дятьковский отряд Орлова».

Полководец поставил задачу увязывать и подчинять боевую деятельность партизан оперативным замыслам командования фронта, осуществлять оперативную связь по вопросам организации и руководства партизанским движением с областными партийными органами, на территории которых действовали партизанские формирования.[350]

Почему на партийные органы была возложена связь между командованием Красной Армии и командирами партизанских отрядов?

Во-первых, весной 1942 года не все подразделения народных мстителей были радиофицированы. А партийные органы (в силу определенных причин) имели отлаженную систему связи со всеми отрядами. Поясним, о чем идет речь. На оккупированной фашистами советской территории начали создаваться подпольные обкомы и райкомы партии. Для поддержания связи между собой им необязательно требовалась радиосвязь, можно было использовать курьеров. Партийные организации были почти во всех партизанских отрядах.

Во-вторых, существовала ведомственная разобщенность. Фактически все отряды подчинялись одной из трех структур: НКВД, партийным органам и военным. Центральный, республиканские и областные штабы партизанского движения только создавались. А кому-то надо было выступить в роли органа, координирующего боевую деятельность всех партизанских формирований, вне зависимости от их ведомственной принадлежности. Объединение ресурсов нескольких отрядов позволило бы проводить крупномасштабные операции.

В качестве примера одной из таких акций можно назвать операцию на железнодорожном участке Красный Рог — село Красное, который охранялся двумя полками. По линии курсировал бронепоезд. Полотно железной дороги со стороны леса было защищено проволочным заграждением в два ряда.

Штаб брянских партизан выделил для проведения операции пять выгоничских, два трубчевских отряда, в том числе отряды им. Чапаева, им. Щорса, им. 26 бакинских комиссаров и навлинский «Смерть немецким оккупантам».

Сроки операции и ее характер были заранее согласованы со штабом Брянского фронта, который проявил большую заинтересованность в ней, обеспечил снабжение боеприпасами и взрывчаткой. Учитывая крупные силы противника на охране дороги и возможность быстрого подхода подкреплений из Брянска, командование фронта решило поддержать партизан бомбардировкой станций Брянск, Выгоничи, Красный Рог и Почеп, согласованной по времени с их операцией. В этих условиях наличных сил партизан было достаточно, чтобы захватить и определенное время удерживать станцию с участком железной дороги. Но их явно не хватало для быстрых и серьезных разрушений. Тогда было решено прибегнуть к помощи населения деревень Колодное, Уручье, Уты, Павловское, Сосновое Болото, Янковское и др.

Партизаны атаковали и захватили станции Хмелев и участок железной дороги Красный Рог — село Красное в полночь 21 мая 1942 года. В результате операции было выведено из строя 7,5 км железнодорожного пути и вся телефонно-телеграфная связь, движение поездов было приостановлено на 15 суток.

Начальник Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования П.К. Пономаренко в своей книге «Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков. 1941–1944» об этой операции пишет: «Это была первая в истории войны значительная скоординированная местная операция по уничтожению рельсового пути, причинившая затруднения фашистскому командованию…»[351]

В феврале 1943 года в расположение Объединенного штаба партизанских бригад прибыла оперативная группа Штаба партизанского движения на Брянском фронте. Основная задача гостей — координация действий партизан и наступающих частей Красной Армии. Группа состояла из пяти офицеров. Командовал ею заместитель начальника ШПД подполковник А.П. Горшков. От ЦПШД в Брянские леса был командирован заместитель начальника оперативного отдела полковник И.М. Наумов.

Помимо оперативных задач эти группы имели и другие специфические обязанности. Вот одна из задач:

«В целях насаждения военной дисциплины и революционной законности» они имели право «с ведома фронтового штаба партизанского движения разоружать отряды, арестовывать и направлять в советский тыл командиров и комиссаров партизанских отрядов и групп, не выполняющих приказы Центра», а также обязаны были руководить партийно-политической работой среди партизан и местного населения, предпринимать меры по разложению частей и карательных отрядов противника».[352]

На самом деле наведение порядка в партизанском движении началось еще весной 1942 года, когда начался «учет» всех военизированных формирований, действовавших на оккупированной территории. Не секрет, что не все советские военнослужащие, оказавшиеся на свободе в тылу врага, стали народными мстителями. Кто-то вернулся домой или поселился в чужой семье. А кто-то скрывался в лесах, добывая пропитание разбоем.

Появление оперативной группы было своевременным. Весной 1943 года началась подготовка к Курской битве и народных мстителей «мобилизовали» на проведение разведывательно-диверсионных акций на коммуникациях противника, в т. ч. участие в так называемой «рельсовой войне».

Сейчас в отечественной литературе развернулась жаркая полемика об эффективности и целесообразности этой акции. Мы не будем участвовать в этой дискуссии, а приведем лишь официальную статистику результатов боевой деятельности брянских партизан.

Начнем с данных партизанской разведки. По сведениям, полученным нашими фронтами через брянских партизан, в течение марта — первой половины мая 1943 года к линии фронта против Брянского и Центрального фронтов оккупанты перебросили: 950 эшелонов, 170 тыс. солдат и офицеров, 2900 танков, 2000 орудий, 16 тыс. автомашин и до 1500 цистерн с горючим. Это дало возможность Ставке Верховного Главнокомандования определить район, в котором гитлеровцы готовились к наступлению.

Первый удар рельсовой войны в ночь на 22 июля 1943 года нанесли четыре партизанские бригады — «За Родину», «Смерть немецким оккупантам», им. Фрунзе, им. Молотова — и отрад им. Ворошилова. Народные мстители общей численностью 4550 человек атаковали железнодорожную линию Брянск — Навля — хутор Михайловский и на восьми участках в одну ночь взорвали 5133 рельса, полностью остановив движение на этой важнейшей для гитлеровцев магистрали.

В июле 1943 года Брянский штаб партизанского движения совместно с Центральным фронтом утвердил план взаимодействия брянских партизан с частями войск фронта, в котором говорилось: «Для срыва подвоза противником к линии фронта по железным дорогам и большакам резервов и переброски их с одного фронта на другой… парализовать движение по железным дорогам и большакам в тылу противника на участках: Брянск — Локоть, Брянск — хутор Михайловский, Брянск — Гомель, Новозыбков — Новгород-Северский и вывести из строя большак Суземка — Трубчевск».

Поддерживая наступление Красной Армии на Орловско-Курской дуге, брянские партизаны только за июль — август 1943 года подорвали 17 330 рельсов, чем на длительное время парализовали движение вражеских эшелонов на важнейших железнодорожных магистралях. Кроме того, были взорваны десятки мостов.

Всего в результате рельсовой войны брянские партизаны уничтожили 99 железнодорожных и 226 деревянных мостов, повредили около 500 км телефонно-телеграфных линий, около 300 км железнодорожного полотна.

В связи с массовыми случаями диверсий на коммуникациях начальник транспортной службы группы армий «Центр» Г. Теске писал: «Обнаружено два новых метода борьбы партизан. 22 июля 1943 г. партизаны совершили главным образом на линиях подвоза группы «Юг», южнее Брянска, массовые взрывы численностью до 500. Это было оперативное мероприятие, ибо участок хутор Михайловский — Брянск, крайне необходимый для снабжения дивизий на фронте, в результате 430 взрывов был именно в критические моменты парализован».

Об этом же 26 июля шла речь на совещании в ставке Гитлера с участием командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Клюге и начальника генштаба сухопутных сил генерала Цейтплера.

Один из эпизодов рельсовой войны отражен в справке 4-й Клетнянской партизанской бригады «За Родину» от 4 августа 1943 года о выполнении ею указаний Западного штаба партизанского движения (ЗШПД):

«…По приказу, полученному по радио из ЗШПД, в ночь с 3 на 4 августа 1943 г. бригадой «За Родину» в результате мощного удара по магистрали Брянск — Гомель на протяжении 12 км взорвано 1026 рельсов, взорван железнодорожный мост на реке Дубне длиной 12 м, разбита и сожжена ст. Жудилово, на которой полностью уничтожено и сожжено 3 вражеских железнодорожных эшелона с боеприпасами, горючим и техникой. В эшелонах уничтожено (взорвано и сожжено): паровозов 3, вагонов и платформ 98, цистерн с бензином 8, автомашин 46, танков 6, орудий 4, авиабомб и артснарядов 30 вагонов, с патронами 17 вагонов и 5 вагонов с почтой и живой силой. В результате боя и взрывов уничтожено до 300 гитлеровцев. На станции уничтожены: склады с зерном в 500 тонн, склад боеприпасов, сенной пункт и маслозавод, взорваны все стрелки и семафоры…»

Александр Павлович Матвеев, первый секретарь Орловского, а потом Брянского обкома ВКП(б) и начальник Брянского штаба партизанского движения, в докладе на заседании, посвященном 2-й годовщине освобождения Брянска, отметил, что «Брянские леса явились родиной так называемой «рельсовой войны».

Хотя активное взаимодействие с наступающей Красной Армией продолжалось и после завершения Курской битвы, нацистский генерал Л. Рендулич, находившийся на этом фронте, позднее писал: «Были случаи, когда во взаимодействии с частями Красной Армии выступали силы партизан, насчитывавшие до 10 тыс. человек».

О значении и роли брянских партизан в победоносном завершении операции на Курской дуге бывший командующий Брянским фронтом генерал армии Маркиан Михайлович Попов писал:

«…B тылу противника в полосе Брянского фронта действовали партизанские отряды и бригады, патриотические дела которых широко известны… Мы считали помощь партизан важным фактором успеха предстоящего наступления…»

Народные мстители своими боевыми действиями помогли частям Красной Армии в освобождении Брянска и области. Дмитрий Емлютин свидетельствует: «В тесной взаимосвязи действовали мы с гвардейцами Лазарева. В то время как танкисты громили противника с фронта, партизаны наносили удары по коммуникациям врага в тылу… В результате совместных действий с танкистами отряды освободили 94 населенных пункта, уничтожили 8 тыс. гитлеровцев, взяли много трофеев».

Комаричские партизаны оказали большую помощь 115-й стрелковой дивизии в освобождении населенных пунктов Ольговка, Мостечня и Игрицкое, где они показали образец храбрости.

При наступлении Красной Армии на Брянск 3-я Клетнянская партизанская бригада выступила навстречу. Она громила вражеские тылы на подступах к городу. 16–17 сентября 1943 года в селе Кошеве в результате внезапного нападения партизанами был разгромлен штаб и часть 533-го стрелкового полка 383-й дивизии. В поступившем от Военного совета Западного фронта в адрес этой бригады сообщении говорилось, что «на оккупированной территории советский народ не склонил головы перед ее поработителями. Патриоты Родины, партизаны и партизанки, вместе с Красной Армией куют победу над врагом. Страна гордится вашей героической борьбой. Ширьте ряды народных мстителей, сильней удар по врагу. Объявляю благодарность партизанам за успешную операцию по разгрому немецких гарнизонов в Воронове и Рековичах. Особо отличившихся представьте к награждению. Конев (командующий Степным фронтом. — Прим. ред.), Попов (командующий Брянским фронтом. — Прим. ред.)».

Военный совет Брянского фронта, оценивая деятельность брянских партизан, в своем письме от 20 августа 1943 года в Государственный комитет обороны СССР констатировал:

«Практика взаимодействия Брянского фронта с партизанами, действующими в Брянских лесах за весь период существования Брянского фронта, выявила огромную роль помощи партизан действующим частям фронта. Действуя в тылу противника на его коммуникациях, уничтожая мосты на железных и шоссейных дорогах, пуская под откос железнодорожные эшелоны, уничтожая гарнизоны противника, средства связи, склады с боеприпасами и горючим, ведя разведку противника как на линии фронта, так и в его тылу, и следя за перегруппировкой его войск, партизанские бригады практически помогли частям фронта в разгроме противника».[353]

Взрыв «Голубого моста»

Еще одна малоизвестная страница истории организации деятельности брянских партизан — взрыв «Голубого моста» в ночь с 7 на 8 марта 1943 года. Тогдашний начальник военно-транспортного управления группы германских армий «Центр» Г. Теске позднее написал, что народные мстители взорвали «железнодорожный мост важнейшей стратегической железной дороги в самом центре немецкой ударной группировки, готовившейся к наступлению на Курск…». И вывели ее из строя ровно на тридцать суток! Этот мост (длина 300 метров) соединял два берега реки Десны и имел стратегическое значение для немецкой армии, так как по нему в течение суток проходило от 25 до 40 эшелонов в сторону фронта.

Об этой операции в отечественной литературе рассказано достаточно много. Проблема лишь в том, что есть несколько версий того, как была осуществлена эта диверсия, а некоторые детали вообще остались неизвестными. Также ни один участник этой операции не получил правительственных наград.

В 2003 году журналист газеты «Брянский рабочий» Анатолий Кузнецов встретился с одним из участников той операции — Георгием Антоновичем Юдичевым. В силу своего служебного положения (секретарь комитета комсомола одного из райкомов Брянской области) ветеран присутствовал на всех совещаниях, где обсуждался план будущей операции. А в качестве автоматчика бригады имени Щорса находился непосредственно на объекте.

Вот что он рассказал:

«…предложение о взрыве стратегически важного моста под Выгоничами поступило от самого командующего Центральным фронтом К.К. Рокоссовского. В конце февраля сорок третьего, когда 2-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием В.В. Крюкова вел бои под Севском, Константин Константинович и обратился с таким предложением к начальнику Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко. Тот в свою очередь связался с А.П. Матвеевым и начальником Брянского штаба партизанского движения. Матвеев радировал: «Приказываю бригаде имени Щорса — 500 человек — совместно с отрядом Ворошилова-первый — 350 человек — под командованием Ромашина взорвать железнодорожный мост через Десну в районе Выгоничей. Матвеев. 2 марта 1943 г.».

Эту радиограмму приняли находившиеся в бригаде «Смерть немецким оккупантам» заместитель начальника Брянского штаба партизанского движения А. П. Горшков и командир Объединенного командования южной группировки партизанских отрядов Д.В. Емлютин. Они передали телеграмму дальше — в десять утра 2 марта ее принял радист бригады имени Щорса Юрий Савченко. Прочитав ее, Герой Советского Союза комбриг Ромашин тут же вызвал начальника штаба бригады Ф.А. Власова, главного подрывника Брянского районного отряда С. И. Лапшина и поручил им в строжайшей тайне готовить план боевой операции по захвату и подрыву «Голубого моста», а сам немедленно выехал на встречу с Горшковым и Емлютиным. С ними Михаил Петрович обговорил все детали предстоящей операции. В свою бригаду он возвратился поздно вечером. А на рассвете к нему явились командиры и комиссары отрядов, групп. На это совещание также успели Горшков и Емлютин, которые сообщили, что для участия в операции к уже намеченным силам придается еще 250 партизан из бригады «Смерть немецким оккупантам» и не менее ста — из бригады имени Кравцова. Итого предлагалось задействовать в операции 1200 человек…

В общие задачи операции входило: разгром гарнизона, охранявшего «Голубой мост», взрыв моста, разгром немецких гарнизонов на станции Выгоничи и в поселке Кресты, подрыв двух деревянных мостов в районе Клинок — Выгоничи и вывод из строя шоссейной дороги Брянск — Почеп, разгром гарнизона на станции Полужье и подрыв полотна железной дороги, чтобы не допустить подброски к «Голубому мосту» подкрепления противника. В общий план операции входила и парализация гарнизона в селе Лопушь, что в трех километрах от Выгоничей. Иными словами, создавался массированный очаг боевых действий, в центре которых был «Голубой мост». И еще 250 человек из бригады «Смерть немецким оккупантам» — они находились в засаде и должны были не подпустить вражеского подкрепления со стороны Брянска…»

Действительно «Голубой мост» великолепно охранялся. Достаточно сказать, что вокруг него, со стороны Выгоночей, на расстоянии до 20–30 километров отсутствовали леса, что значительно затрудняло скрытое выдвижение партизан на позиции для атаки. Можно было попробовать напасть со стороны Брянских лесов, но именно оттуда немцы ожидали атаки партизан.

К этому следует добавить мощную систему обороны вокруг объекта диверсии. Разведчики визуально изучали расположение основных огневых точек противника, но этого было недостаточно.

Началась охота на «языка». Несколько попыток закончились неудачей. Наконец, ранним утром 5 марта 1943 года группа разведчиков, которую возглавил командир отряда имени 26 Бакинских комиссаров Николай Данилович Тарасов, доставила в штаб Михаила Петровича Ромашина двух пленных, которые начертили подробную схему охраны моста. Вот рассказ одного из участников той операции — Сергея Моторина:

«Шли мы на то задание почти целую ночь — тридцать километров по глубокому снегу. В маскировочных халатах, с автоматами. Впереди — семь человек, я в их числе. За нами метров за сто-двести — еще человек шестнадцать. Это группа прикрытия. Последние километры пробирались параллельно железной дороге, по кустарникам. А метров за триста от моста, по направлению к Брянску, стояла немецкая будка с крупнокалиберным пулеметом. Не зацепившись за подвешенные консервные банки, подползли поближе к этой будке, залегли за насыпью, наблюдаем. Дорога двухпутная. Между путями — проторенная дорожка. Из будки вышли и пошли по ней к мосту немец и полицейский с винтовками. Выжидаем. Минут через десять-пятнадцать эти двое возвращаются. Когда они поравнялись со мной (а я лежал посередине нашей семерки), я делаю короткую очередь вверх и первым бросаюсь на немца, но тот, падая на снег, каким-то образом успевает выстрелить в меня. К счастью, пуля лишь пробила фуфайку, не задев тела. Я его быстро скрутил. А он был грузный, лет пятидесяти пяти. Тут и остальные ребята подлетели, схватили «языков» и повели-потащили к лесу. Та будка, из которой они вышли, молчала (наверно, оставшиеся там перепугались), но стоило нам войти в лес, как она ощетинилась пулеметным лаем. И пушки с моста в нашу сторону начали бить. Вот тут меня и контузило: когда очередь из крупнокалиберного пулемета попала в сухую сосну (а я как раз поравнялся с ней), отлетела большая щепа прямо мне на голову. Я упал. Ребята возвратились за мной, посадили на сани. «Языков» доставили в штаб бригады без приключений. Они потом дали очень ценные показания, которые, я считаю, спасли жизнь многим партизанам…»

Одновременно с охотой на «языка» саперы отрабатывали в партизанском лагере (скоростное — не более 20 минут) минирование моста. Им предстояло заложить с двух сторон по 400 килограммов взрывчатки. Для тренировки из бревен соорудили две фермы, где подрывники в ночное время упражнялись в укладывании пакетов. Укладывали пакеты два взвода — Лапшина и Аржакина. Диверсионную группу возглавил Семен Максимович Матюхин.

Снова процитируем рассказ одного из участников операции — Георгия Антоновича Юдивеча:

«…B 24.00 группы захвата — 170 партизан — достигли места сосредоточения. Начальник штаба Власов, заместитель комбрига по разведке Николашкин, командиры групп осторожно двинулись к мосту. Увидев его очертания, остановились. Тихо. Ромашину докладывали шепотом. Комбриг смотрит на часы. Время атаки, а в районе Выгоничей царит тишина. Воспользовавшись шумом проходящего товарняка, партизаны еще ближе подобрались к мосту, взобрались на насыпь. И только тогда их заметил часовой. С резким шипением взлетели две немецкие ракеты. Они оказались не столько сигналом тревоги для охраны моста, сколько сигналом для его штурма. Атакованы казармы. На мост ворвались автоматчики. Вражеский пулеметчик в числе первых срезает комиссара отряда имени Щорса Т.В. Жиляева. Гибнут от взрыва гранат Иван Кривое, разведчик Владимир Алексеев…»

А вот рассказ другого участника — бывшего командира роты отряда имени Щорса Константина Максимовича Батурина:

«…Когда раздался гудок паровоза, я дал команду бойцам своей роты залечь и сверху набросать на себя снега, замаскироваться. Поезд прошел, и мы быстро переправились через полотно железной дороги. На правую сторону моста, от Брянска, наступали отряд имени 26 Бакинских комиссаров и подразделения из других отрядов под общим командованием Николая Даниловича Тарасова, на левую, от Выгоничей, — отряд имени Щорса под командованием комиссара Жиляева и моим. Нелегко было взять мост. Снег в отдельных местах был по пояс. Приходилось вытаскивать друг друга. Но лавина партизан быстро достигла вершины насыпи. Свист вражеских пуль прижимал нас к земле. Моя рота наступала в нескольких метрах левее моста. Правее был взвод разведки отважного командира Володи Алексеева, он родом из Кронштадта. Первыми поднялись к вершине насыпи он и пулеметчик Александр Кабанов. Они открыли интенсивный огонь. Немцы, укрывшиеся за фермами моста, бросили в них гранату, и Алексеев упал… Он словно предчувствовал свою гибель. За час-другой до штурма моста горько шутил, обращаясь к санитарке Софье Амельченко и другим молодым бойцам: «Куда спешите? Вы знаете, куда и на что мы идем? Не спешите умирать». Он тоже не спешил, но умер геройски. После этого мы с комиссаром Жиляевым бросились на вторую сторону полотна, стреляя из автоматов на ходу. Но у немцев был заранее пристрелен каждый метр. Они вели ураганный огонь. Вот здесь и упал подкошенным Жиляев. И все же мост мы взяли. Подрывникам оставалось приступить к своим обязанностям. Взрыв был сильнее грома в грозовую пору…».[354]

По официальным данным, в результате этой операции гитлеровцы потеряли 140 человек убитыми и 12 захваченными в плен. У партизан 10 убитых и 39 раненых. При этом в акции участвовали 3800 народных мстителей.[355]

И еще одна деталь, о которой не писали советские историки. Никто из участников этой операции не был награжден. Хотя многие партизаны получили боевые награды в 1949 году, но это совокупности всех их боевых заслуг.

Существует две версии того, почему этого не произошло.

Первая, «народная» — якобы в Центре не поверили, что мост взорван, поэтому никого и не наградили. Этот миф родился из-за того, что Москва решила проверить выполнение своего приказа еще до того, как мост был взорван.[356] Самолет аэрофоторазведки сделал снимок, который уже после окончания войны видели несколько участников операции. Понятно, что мост на нем выглядит целым. Еще до того, как «воздушный разведчик» приземлился на своем аэродроме, партизаны по радио отрапортовали об успешном выполнении приказа. Через две недели в сообщении Совинформбюро было официально объявлено об этой диверсии.

Вторая «командирская» — результат трагической случайности. Были подготовлены наградные листы на наиболее активных участников операции. В конце марта 1943 года на самолете их планировали переслать за линию фронта, но он так и не долетел до аэродрома на Большой земле — был сбит. А в горячке боев никто не стал восстанавливать документы.[357]

Стоит чуть подробнее рассказать о руководителе диверсии Михаиле Петровиче Ромашине. Когда началась Великая Отечественная война, он занимал пост секретаря Брянского райкома партии. Осенью 1941 года возглавил Брянский районный партизанский отряд. К июлю 1942 года на счету отряда было 5 взорванных железнодорожных мостов, 3 пущенных под откос и 2 обстрелянных партизанами вражеских эшелона, около 2 тыс. уничтоженных гитлеровцев и предателей, 3 разгромленных полицейских отряда, выведенная из строя Полпинская железнодорожная ветка.

За поимку или выдачу Михаила Петровича Ромашина немцы назначили награду в 1000 руб., дом, 2 коровы и лошадь. Однако желающих получить все это не нашлось.

В сентябре 1942 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. А спустя два месяца он был назначен командиром партизанской бригады им. Щорса, объединившей силы нескольких отрядов.

Весной 1943 года Михаил Петрович Ромашин был отозван на Большую землю. Его выдвинули на должность председателя Орловского областного Совета депутатов трудящихся, а после создания Брянской области — Брянского.[358]

Этим диверсии не закончились. В марте и апреле 1943 года народные мстители взорвали железнодорожные мосты через реки Беседь (Унеча — Кричев) и Навля, а также мосты на дороге Брянск — Смоленск.

Вскоре после этих операций в журнале «Большевик» № 3 за 1943 год отмечалось: «…Взрывы крупных Навлинского и Выгоничского мостов с уничтожением их гарнизонов, совершенные орловскими партизанами… войдут блестящими страницами в историю Отечественной войны».[359]

Чекисты в партизанском крае и командиры партизан в Москве

Сотрудники правоохранительных органов активно участвовали в партизанском движении не только в качестве сотрудников особых отделов, но и командиров разведывательно-диверсионных групп. Среди их командиров можно назвать Георгия Михайловича Брянцева;[360] начальника Брянского горотдела НКВД В.И. Суровягина; начальника Карачевского райотдела НКВД A.A. Месропова и других.

Иногда в краткосрочную командировку к брянским партизанам прилетали представители Центрального штаба партизанского движения. Например, 19 августа 1942 года они прибыли на четырех самолетах. Понятно, что основная цель их миссии — проверка состояния дел на «подведомственной» территории. Собственно, эти визиты бывали и раньше, но в этот раз группе партизанских командиров предстояло лететь в Москву. Им предстояло лично доложить о своих успехах Пантелеймону Кондратьевичу Пономареву и самому товарищу Иосифу Сталину. О приглашении в Кремль они узнали только в Москве.

Вот список делегации:

Д.В. Емлютин — командир объединенных партизанских отрядов Брянских лесов.

Г.Ф. Покровский — командир партизанского отряда имени К.Е. Ворошилова № 1.

И.С. Гудзенко — командир партизанского отряда имени К.Е. Ворошилова № 2.

М.И. Дука — командир Брянского городского партизанского отряда.

М.П. Ромашин — командир Брянского сельского партизанского отряда.

И.С. Воропаев — командир партизанского отряда «Смерть немецким оккупантам».

М.И. Сенченков — командир партизанского отряда имени И.В. Сталина.

B.И. Кошелев — командир партизанского отряда имени И.В. Сталина.

А.Н. Сабуров — командир партизанского отряда имени 24-й годовщины РККА.

C.А. Ковпак — командир Путивльского партизанского отряда.

И.И. Дымников — председатель райисполкома освобожденного Дятьковского района Орловской области.

Е.С. Козлов — командир партизанского отряда имени Боженко Хомутовского района Курской области, М.Ф. Шмырев — командир 1-й Белорусской партизанской бригады Суражского района Витебской области.

И.С. Шурман — комиссар отряда партизанской бригады К.С. Заслонова.

А.П. Матвеев — 1-й секретарь Орловского обкома ВКП(б), начальник Брянского штаба партизанского движения.

Они улетели 25 августа 1942 года в Елец, где встретились с Александром Павловичем Матвеевым. Затем посещение Тулы и только 29 сентября поздним вечером они прибыли в столицу СССР. Два дня они гуляли по городу, а 1 сентября в полдень их принял Пономаренко. Затем визит к Главнокомандующему партизанским движением Клименту Ефремовичу Ворошилову. Он говорил с ними около двух часов.

А вот 2 сентября состоялась встреча командиров брянских партизан с Иосифом Сталиным. Наверно, это мероприятие стало ключевым в поездке народных мстителей в Москву. Дело в том, что в течение суток было решено сразу две важные задачи.

Во-первых, указом от 2 августа 1942 года 1018 партизан Брянщины получили различные правительственные награды и семерым присвоено звание Героя Советского Союза. Среди этих семерых был Дмитрий Емлютин. Выше уже было рассказано о том, что произошло с представлениями на награды, которые отправили после подрыва «Голубого моста».

Во-вторых, были удовлетворены все заявки на боеприпасы, оружие и материалы. Общий вес грузов составил около 400 тонн.[361] По тем временам это огромный объем грузов.

В главной газете СССР — «Правде» 2 сентября была опубликована передовица, где отметили заслуги Дмитрия Емлютина и других руководителей партизанского движения Брянского края. Это было в традициях официальной советской пропаганды. Если о сданных городах в сводках Совинформбюро диктор Юрий Левитан говорил, не называя фамилий генералов, то имена военачальников, освободивших от немцев крупные населенные пункты, знала вся страна.

Вот с каких фраз начиналась статья:

«Советская Родина снова чествует отважных сынов своих — героических партизан. Их подвиги у всех на устах, их делами гордится вся страна, их набеги приводят в дрожь и трепет фашистских захватчиков».

А вот что в статье говорилось о самом Дмитрии Емлютине.

«…За время войны партизанское движение выросло в грозную для врага силу. Наряду с небольшими отрядами действуют силы, которым по плечу сражаться с регулярными частями противника. Группе, руководимой Героем Советского Союза Дмитрием Емлютиным, довелось выдержать атаки нескольких полков, поддерживаемых авиацией. Враг был разбит и потерял в этом сражении три тысячи солдат и офицеров, три самолета, два броневика и много другого вооружения…»[362]

Судьба коменданта «Зеленого Бастиона»

В отличие от коллег-чекистов, которые командовали партизанскими бригадами и после войны работали в центральном или одном из республиканских аппаратов госбезопасности, Дмитрий Емлютин так и остался начальником горотдела НКГБ небольшого областного городка.

После освобождения Орловской области с конца 1943 года он в аппарате Центрального штаба партизанского движения в Москве.[363] В этом назначении нет ничего удивительного. С его опытом административной работы сложно представить другое место службы. А когда 13 января 1944 года постановлением Государственного Комитета Обороны этот орган был расформирован, пришлось Дмитрию Емлютину искать новое место службы. По какой-то причине он не был назначен в один из республиканских или областных штабов партизанского движения (как это произошло с большинством его коллег),[364] а отправился на периферию — служить в органах госбезопасности.

С марта 1944 года — начальник Вольского горотдела УНКГБ по Саратовской области.

С июня 1945 года — начальник Оргеевского уездного отдела НКГБ Молдавской ССР.

С января 1948 года — начальник Мичуринского горотдела УМ ГБ по Тамбовской области.

С апреля 1953 года — начальник 7-го отдела УМВД по Саратовской области.

В 1957 году приказом КГБ № 136 уволен из органов по состоянию здоровья.[365]

Почему он не сделал карьеру в правоохранительных или административных органах СССР? Сейчас никто правильно не ответит на этот вопрос. Одна из возможных версий, учитывая специфику кадровой политики в отношении партизанских командиров, — он не обладал достаточной квалификацией для такой работы.

Ведь как происходило трудоустройство командиров народных мстителей? Кадровые чекисты, если позволяло здоровье — а несколько лет жизни в лесных условиях не способствовали его укреплению, — возвращались в центральный или один из республиканских аппаратов Лубянки. Ведь эти люди обладали бесценным опытом по организации разведывательно-диверсионных операций в тылу противника, прекрасно владели методикой противодействия иностранным спецслужбам, к тому же привыкли четко выполнять приказы вышестоящего командования. Началась «холодная война», и такие профессионалы оказались востребованными не только на территории СССР, но и в Восточной Европе.

Пришедшие по партийному набору в партизаны (секретари райкомов и обкомов, а также представители других профессий — учителя, рабочие и т. п., ставшие командирами отрядов и бригад) назначались в создаваемые на недавно освобожденной территории органы советской и партийной власти. Эти люди были способны мобилизовать и организовать население на работу в интенсивном режиме. Страну нужно было поднимать из разрухи. Свои способности они доказали во время войны. Один из парадоксов той эпохи — без военного или чекистского образования, обычно все ограничивалось срочной службой в Красной Армии, эти люди стали великолепными тактиками повстанческого движения.

По какой-то причине Дмитрий Емлютин не вошел ни в одну из этих категорий и служил чекистом в областном управлении. После отставки он работал директором Книготорга. Закончил заочное отделение исторического факультета Государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Умер 19 июня 1966 года. На его могиле стоит мраморный памятник. Золотыми буквами надпись: «Герою Советского Союза полковнику Емлютину Дмитрию Васильевичу от КГБ при СМ СССР».[366]

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Особенности «нового порядка» на оккупированных территориях

Приведенный ниже документ крайне редко цитируется в отечественных монографиях, посвященных деятельности советских партизан. Он был подготовлен за месяц до того, как войска Вермахта вступили в смертельную схватку. В нем нет указаний по борьбе с советскими партизанами и подпольщиками, зато есть указания чиновникам органов оккупационной администрации о том, что следует ожидать от русских и как с ними себя вести.

Этот документ органы отечественной госбезопасности могли использовать при подготовке рекомендаций по вербовке немецких чиновников, а также для агентов, внедренных в эти учреждения.

«12 заповедей» для немецких административных чиновников в оккупированных Восточных областях

1. Для вас, направленных на Восток, действует только один принцип: все решают ваши дела. Поэтому я требую от вас максимального и предельного приложения всех ваших сил.

2. Не бойтесь принимать решения, которые могли бы оказаться неправильными. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Дело не в том, что вы можете допустить отдельные ошибки, а в том, чтобы вы действовали. Любой из вас, кто не делает ничего из страха ответственности, к своей должности непригоден.

3. Вам предоставлена уникальная возможность отдать все свои силы и показать, на что вы способны, доказать ваше умение, вашу способность к действию. Так, Англия в течение нескольких столетий ставила на ответственные посты в своей империи молодых людей, давая им шанс вырасти в руководящих деятелей. Территориальная ограниченность Германии до сих пор этого не позволяла. Однако выполнение задач на Востоке требует от вас не подходить к ним с узким западноевропейским масштабом. Вы, люди, находящиеся вне страны, облечены высшим доверием вашего начальства. От вас требуется оправдать его.

4. Я требую от вас качеств настоящего руководителя. Они состоят не в управленческой войне и не в профессорских рассуждениях. А потому:

Длительная деятельность на фронте.

Высшая радость от принятия решения.

Быстрые решения (лучше неверное решение, чем никакого).

Немногочисленные, но хорошие сотрудники.

Способность действовать на основе указаний и материалов из центра, но при этом сохранять собственную инициативу.

Лаконичные, четкие указания подчиненным в приказной форме.

Никаких объяснений и обоснований, ибо русские хотят видеть в наших людях руководителей.

Товарищеские отношения в кругу немцев, ответственность перед вышестоящими, авторитет у подчиненных. Если у вас есть причины быть недовольным поведением какого-либо немца, не выражайте этого недовольства на глазах у русских.

Сознание своей ответственности и никакого сковывания инициативы подчиненных, наоборот, давайте им наибольшую свободу для развития их личности.

Русские по отношению к немцам всегда выступают сплоченно. Перед русскими надо брать на себя даже ошибки какого-нибудь немца.

Не копировать бездумно германские учреждения и организации.

5. Важно, чтобы вы всегда имели перед своими глазами конечную цель. Для достижения цели от вас требуется большое упорство. Тем гибче должны быть методы достижения этой цели. Методы следует оставить на усмотрение отдельных лиц, если не имеется общего пригодного опыта в форме указаний, которые могли бы быть даны извне. Настойчивость в достижении цели, но гибкость методов. Поэтому, если ваши подчиненные сделали ошибку, не давайте им взбучку, а всегда увлекайте их поставленной целью.

6. Поскольку вновь осваиваемые пространства приобретены для Германии и Европы на длительный срок, решающее значение приобретает ваше поведение. Вы должны сознавать, что являетесь представителями Великой Германии и знаменосцами национал-социалистской революции и новой Европы на многие века. Поэтому вы должны с достоинством осуществлять даже самые жесткие и безоговорочные меры, вытекающие из потребностей государства. Слабость характера, проявленная каким-либо лицом, в принципе может привести к его отзыву. Тот, кто будет отозван по этим причинам, не сможет в дальнейшем занимать важную должность и в рейхе.

7. Ставьте перед собой трудные, даже кажущиеся недосягаемыми цели, чтобы фактически достигнутое всегда было уникальным. Не становитесь «сытыми по горло», а всегда оставайтесь революционерами. При этом не подходите к делу односторонне, скажем, с сельскохозяйственной точки зрения, и не удивляйтесь тому, что другой думает односторонне, с промысловой или городской точки зрения. Ориентируйтесь всегда на целое. Не спрашивайте себя, насколько это полезно крестьянству, а задавайте себе только один вопрос: что полезно Германии? Только то, что на пользу Германии, идет на пользу и крестьянству. Будьте принципиальными, но не догматиками, будьте идеалистами, но и реалистически мыслящими. Будьте твердыми и, если надо, суровыми по отношению к побежденным, но будьте справедливы и лично порядочны, служите всегда примером.

8. Не говорите, а делайте. Русского вы никогда не «переговорите» и речами его не убедите. Говорить он умеет лучше вас, поскольку он прирожденный диалектик и унаследовал «склонность к философствованию». В разговорах и дискуссиях он всегда одерживает верх. А вы должны действовать. Русскому импонирует только действие, так как сам он обладает бабьей натурой и сентиментален. «Велика наша страна и обильна, да нет в ней порядка. Приходите володеть нами» — таково изречение русских, относящееся еще к началу их государства и приглашению норманнов. Эта установка проходит красной нитью через всю их историю от монгольского ига, через польское и литовское владычество, автократию царей и господство немцев вплоть до Ленина и Сталина. Русские всегда хотят быть массой, которой правят. Так же подействует на них и вступление немцев. Тогда будет исполнено их желание: «Приходите и правьте нами».

Поэтому у русских не должно возникать впечатление, что вы в чем-то колеблетесь. Вы должны быть людьми действия, которые без всяких дискуссий или долгих бесплодных речей, без всякого философствования дают четкие и ясные распоряжения. Тогда русский охотно будет вашим подданным. Не прилагайте ко всему немецкую мерку и немецкие привычки, забудьте о Германии все, кроме самой Германии!

Но прежде всего не будьте мягкотелы и сентиментальны! Если будете плакать вместе с русским, он будет счастлив, ибо потому сможет вас презирать. Будучи предрасположены ко всему женственному, русские хотят видеть в мужском начале позорное пятно, чтобы презирать его. Поэтому будьте настоящими мужчинами, храните нордическую основу своего поведения.

Только ваша воля должна быть решающей, но эта воля должна быть направлена на выполнение крупных задач. Она моральна в своей жестокости лишь тогда. Сохраняйте дистанцию между собой и русскими, ведь они не немцы, а славяне. Не устраивайте с ними никаких попоек. Ни в коем случае не вступайте ни в какие интимные отношения с женщинами и девушками на вверенных вам предприятиях. Вы потеряете тогда свой авторитет в глазах русских, если опуститесь до их уровня. Исходя из многовекового опыта, русский видит в немце существо более высокого порядка. Заботьтесь о том, чтобы этот престиж немцев сохранялся. Повышайте его спокойными, деловыми приказами, твердым приступом к делу, высмеивая любителей порассуждать и неумех.

Остерегайтесь русской интеллигенции, как эмигрантской, так и новой, советской. Эта интеллигенция дурачит вас. Сама она ничего не может, но у нее есть особый шарм и искусство воздействовать на умонастроение немцев. Это относится к русскому мужчине, но еще более к русской женщине.

9. Воздерживайтесь от высмеивания коммунистов. Русская молодежь вот уже два десятилетия воспитывается в коммунистическом духе. Никакого другого воспитания она не знает. Поэтому ворошить прошлое бессмысленно. Мы не стремимся обратить русских в национал-социалистическую веру, а хотим всего лишь сделать их нашим орудием. Вы должны привлечь молодежь на нашу сторону, ставя ей задачи, строго берясь за нее и без сострадания наказывая ее, если она саботирует выполнение этих задач или бездельничает.

Россия всегда была страной коррупции, доносительства и византинизма с его роскошью. Эта опасность всегда будет особенно воздействовать на вас через эмигрантов, переводчиков и т. д. Русские, находящиеся на сравнительно высоких должностях, также и руководители предприятий, прорабы и мастера всегда были склонны к вымогательству от подчиненных, но сами дают себя подкупать. Вмешивайтесь со всей строгостью, когда замечаете взяточничество. Будьте сами всегда неподкупны и корректны.

10. Мы не хотим нести русским никакой новой религии. Но русский по сути своей человек религиозный и верящий в предрассудки, и вы должны это уважать. Занятие религиозными вопросами в ваши задачи не входит.

11. Нищета, голод и непритязательность — удел русского человека вот уже многие века. Его желудок переварит все, а потому никакого ложного сострадания. Не пытайтесь подходить к нему с германским жизненным стандартом в качестве мерила и изменять русский образ жизни.

12. Полагайтесь исключительно на себя самого, не направляйте вашему начальству никаких жалоб и призывов о помощи. Помогайте себе сами, тогда вам поможет и Бог!

Берлин, 1 июня 1941 года.

Источник: Вторая мировая война: Два взгляда. — М., 1995. С. 248–252.

Приложение 2

Об особенностях формирования партизанских отрядов

В отдельных публикациях, посвященных формированию партизанских отрядов в первые месяцы войны, указано, что часто эти подразделения формировались из отрядов народного ополчения (дивизии были только в Москве и Ленинграде) и истребительных отрядов, а также истребительных батальонов. Их основное различие — ведомственная принадлежность. Первые подчинялись военным, а вторые — чекистам (4-му отделу — 4-му Управлению НКВД). Если в Москве дивизии народного ополчения вместе с регулярными частями участвовали в обороне столицы, то в регионах занимались всем, начиная от борьбы с разведывательно-диверсионными группами противника и заканчивая помощью при эвакуации запасов зерна и стад скота.[367]

С одной стороны, процесс набора в отряды народного ополчения носил добровольный характер и основан на патриотизме, а с другой стороны — был тщательно спланирован советскими и партийными органами. В главе «Зеленый Бастион» и его комендант» данной книги мы рассказали о том, что к середине сентября 1941 года все комсомольцы и коммунисты Орловской области считались мобилизованными и фактически поступили в распоряжение райкомов. К этому нужно добавить 10 тысяч бойцов истребительных батальонов. Из них, правда, не формировали отрядов народного ополчения, а создавали сразу партизанские отряды.[368]

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГКО:

«О добровольной мобилизации трудящихся г. Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения»

№ 10 от 4 июля 1941 г.

Не опубликовывать.

В соответствии с волей, выраженной трудящимися, и предложениями советских, партийных, профсоюзных и комсомольских организаций г. Москвы и Московской области Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Мобилизовать в дивизии народного ополчения по г. Москве 200 тыс. человек и по Московской области 70 тыс. человек.

В Москве мобилизацию начать 3.VII и закончить 5.VII; по Московской области мобилизацию начать 3.VII и закончить 6.VII.

Руководство мобилизацией и формированием возложить на командующего войсками МВО генерал-лейтенанта Артемьева.

В помощь командованию МВО для проведения мобилизации создать чрезвычайную семерку под председательством генерал-лейтенанта Артемьева в составе: секретаря МГК ВКП(б) т. Соколова, секретаря МК ВКП(б) т. Яковлева, секретаря МК и МГК ВЛКСМ т. Иегова, начальника Управления продовольственных товаров горторготдела т. Филиппова, комбрига т. Онуприенко и подполковника т. Простова.

2. Мобилизацию рабочих, служащих и учащихся Москвы в народное ополчение и формирование 25 дивизий произвести по районному принципу.

Отмобилизованная дивизия получает номер и название района, например: 1-я Сокольнического района дивизия.

Районы Московской области формируют отдельные подразделения и части и вливают их по указанию Штаба МВО в дивизии г. Москвы.

3. Для пополнения убыли, кроме отмобилизованных дивизий, каждый район создает запасной полк, из состава которого идет пополнение на убыль.

4. Для руководства работой по мобилизации трудящихся в дивизии народного ополчения и их материального обеспечения в каждом районе создается чрезвычайная тройка во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе членов: райвоенкома и начальника райотдела НКВД. Чрезвычайная тройка проводит мобилизацию под руководством Штаба МВО с последующим оформлением мобилизации через райвоенкоматы.

5. Формирование дивизий производится за счет мобилизации трудящихся от 17 до 55 лет. От мобилизации освобождаются военнообязанные 1-й категории призываемых возрастов, имеющие на руках мобилизационные предписания, а также рабочие, служащие заводов Наркомавиапрома, Наркомата вооружения, Наркомата боеприпасов, станкостроительных заводов и рабочие некоторых, по усмотрению районной тройки, предприятий, выполняющих особо важные оборонные заказы.

Рядовой состав, младший состав, 50 % командиров взводов, до 40 % командиров рот, медсостав и весь политический состав формируемой районом дивизии комплектуется из рабочих, служащих и учащихся района; остальной начсостав комплектуется за счет кадров Московского военного округа.

6. Боевая подготовка частей производится по специальному плану Штаба МВО.

7. Отмобилизование и казарменное размещение частей народного ополчения проходит на базе жилого фонда райсоветов (школы, клубы, другие помещения), кроме помещений, предназначенных для госпиталей.

8. Снабжение частей дивизии средствами автотранспорта, мото- и велоснаряжением, шанцевым инструментом (лопаты, топоры), котелками, котлами для варки пищи и вещевым довольствием производится за счет ресурсов Москвы, Московской области и района путем мобилизации и изготовления этих средств предприятиями района.

Штаб МВО обеспечивает дивизии вооружением и боеприпасами. Организация транспортировки боеприпасов и пищевого блока при нахождении частей в местах дислокации в радиусе 150 км от Москвы производится средствами райсовета по распоряжению чрезвычайной тройки.

Боеприпасы и вооружение поступают по линии военного снабжения.

9. Во все время нахождения мобилизованного в частях народного ополчения за ним сохраняется содержание: для рабочих — в размере среднего заработка, для служащих — в размере получаемого ими оклада, для студентов — в размере получаемой стипендии, для семей колхозников назначается пособие согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР «О порядке назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время» от 26.06.1941 г.

В случаях инвалидности и смерти мобилизованного, мобилизованный и его семья пользуются правом получения пенсии наравне с начальствующим составом Красной Армии.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. СТАЛИН

Приложение 3

Инструкция для партизан 1941 года

Стараниями советских историков и журналистов было сформировано устойчивое мнение, что народные мстители были самоучками в вопросах разведывательно-диверсионной деятельности или вспомнили навыки, ими приобретенные еще в годы Гражданской войны. На самом деле уже в 1941 году начали издавать пособия для народных мстителей. Среди них можно назвать «Партизанские отряды и их тактика», «В помощь партизану», «Спутник партизана» и другие.

Из них две последние — небольшого формата, объемом около 30 страниц — были своеобразной энциклопедией для партизан. В них излагались наиболее эффективные способы борьбы с врагом, содержались указания, как действовать в разведке, дозоре и охранении, при нападении на штабы и склады и воинские подразделения противника, производить диверсии на его коммуникациях, давались советы, как пользоваться картой, и т. п..[369]

Изложенные в них материалы изучали курсанты многочисленных школ, созданных в прифронтовой полосе, а также те, кто уходил по заданию НКВД.

Мы не будем анализировать каждый раздел пособия. Отметим лишь, что спорные (сложно реализуемые) только первые главы. Достаточно прочесть описание операций, которые проводили разведывательно-диверсионные группы НКВД. Теория, описанная в брошюре, полностью совпадала с тактикой народных мстителей с Лубянки.

ПАРТИЗАНСКИЕ ОТРЯДЫ И ИХ ТАКТИКА

Из брошюры Воениздата HKO СССР, изданной в 1941 году

«В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия».

Иосиф Сталин

В ЧАС ГРОЗНОЙ ОПАСНОСТИ ДЛЯ НАШЕЙ РОДИНЫ ЕЩЕ ТЕСНЕЕ СПЛОТИМСЯ ВОКРУГ ПАРТИИ ЛЕНИНА — СТАЛИНА, ВОКРУГ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА, ВОКРУГ ГЛАВЫ ЕГО — ТОВАРИЩА СТАЛИНА.

Основы организации партизанских действий в тылу противника

По характеру своих задач партизанские отряды делятся на боевые, действующие налетами и из засад по штабам, аэродромам, складам, колоннам, мостам и т. п., и диверсионные, создаваемые для разрушения проводной связи, устройства крушения поездов, уничтожения отдельных лиц и слабо охраняемых военных объектов (особенно мостов). Задачи, возлагаемые на диверсионные группы, выполняются также и боевыми отрядами.

Боевые партизанские отряды должны быть хорошо вооружены и достаточно сильны для активных действий. Их основной организационной единицей должен быть взвод в 15–30 человек.

При благоприятных условиях состав отряда может доходить до роты в 100–150 человек и более; при опасности уничтожения отряд должен распыляться на свои основные единицы (взводы).

Район действия боевого отряда примерно 200–300 кв. км. В районе действия должны быть леса, в которых отряд мог бы укрываться.

Для диверсионных действий формируются отдельные мелкие группы в 3–5 человек и используются отдельные партизаны.

Диверсионные группы формируются из местных жителей. Район действия группы распространяется на территорию постоянного местожительства членов группы с радиусом до 10 км. При невозможности привлечения местных жителей диверсионные группы должны формироваться из жителей соседних районов, обязательно из лиц, хорошо знающих данную местность.

Боевые отряды и диверсионные группы действуют одновременно на одной территории и в своей работе дополняют друг друга.

Партизанскими отрядами и диверсионными группами должна быть покрыта по возможности вся территория в тылу противника.

Диверсионные группы должны быть строго законспирированы; кроме людей своей группы, о них никто не должен знать.

Задачи диверсионным группам ставятся заранее; отчитываются они только после занятия района их действий частями Красной Армии.

Главной основой партизанских действий является применение боевых и диверсионных отрядов и групп в большом числе.

Каждый район выделяет для руководства партизанскими отрядами, действующими на его территории, оперативную группу в составе 5–8 человек. В районе будут действовать примерно 5–8 партизанских отрядов; объединяющий их районный центр следует считать штабом батальона во главе с командиром и военным комиссаром батальона и в составе начальника штаба, начальника связи, шифровальщика и 2–3 инструкторов.

Штаб находится в подполье, и его местопребывание должно быть скрыто как от бойцов, так и от начсостава партизанских отрядов.

Все управление отрядами и связь с ними производятся через связных и пункты связи. Места пунктов связи и адреса передач должны знать командиры партизанских отрядов и по 2–3 бойца-связных из их отрядов.

В целях конспирации товарищи, на квартирах которых происходит явка для связи, не должны знать местонахождение штаба. Пароль и отзыв сообщаются только строго ограниченному кругу лиц.

Пунктами связи могут быть квартиры проверенных товарищей, а также специальные обменные пункты.

Обменный пункт связи представляет «почтовый ящик», выбираемый в укрытом месте (в дупле дерева, куче хвороста, под камнем и т. п.), отмеченном признаками, которые позволяют легко и свободно найти его ночью. Таких обменных пунктов для партизанского отряда должно быть 2–3, из которых один основной и остальные запасные. В «почтовый ящик» командиры отрядов не реже чем раз в 2–3 дня кладут свои донесения и получают из него приказания и извещения.

Вся переписка должна вестись шифром, хотя бы и простым. Каждый район должен разработать свой шифр.

Для связи с Красной Армией штабы должны иметь радиоприемники, настроенные на заранее условленную волну для приема (шифром) от раций самолетов. Самолеты связи должны периодически раз в 2–3 дня высылаться Красной Армией.

Для доставки донесений районные штабы посылают ходоков через фронт или используют для связи почтовых голубей. Голуби заранее берутся с собой или сбрасываются в клетках на парашютах. Для сбрасывания парашютов в каждом районе должны быть намечены 2–3 пункта и выработаны опознавательные сигналы. Парашюты служат и средством пополнения отрядов боеприпасами и вооружением.

В каждом районе должен быть свой медицинский пункт для лечения легко раненных. Такой пункт выбирается в глухих местах (лесная сторожка, землянка, лесной овраг).

На медицинском пункте должен быть свой врач или фельдшер.

Тяжело раненных следует направлять с подложными документами в местные сельские больницы и по выздоровлении организовывать их побег.

Основы тактики партизанских отрядов

Только самые смелые и решительные действия будут иметь успех и окажут существенную помощь Красной Армии.

Партизанским отрадам всегда угрожает опасность непосредственного окружения и уничтожения их противником. Избежать этого можно, только искусно применяя необходимую подвижность, военную хитрость и особенно внезапность.

Основные приемы действий партизанского отряда — налет с целью разрушения железных дорог, линий связи, аэродромов, баз и т. п. и засада против живой силы противника, его транспортных колонн и т. п.

Для налетов выгодно использовать ночь или предрассветные сумерки, когда бдительность охраны ослабевает. Подход к объекту надо организовать ночью и с учетом возможных задержек в пути. Нельзя располагаться на продолжительный отдых вблизи объекта действий, так как отрад могут обнаружить местные жители или охрана объекта. Охранение противника снимается быстро и без выстрела. На огонь охранения партизанский отрад не отвечает, так как перестрелка, не принося особой пользы, может вызвать задержку в действии и предупредить гарнизон. Залог успеха — быстрое движение вперед. Огонь открывается только для действительного поражения крупных сил противника.

После налета на объект, а также и при неудаче налета обязательно обозначается ложное направление отхода. При преследовании отряда его арьергард отходит также в ложном направлении, а основные силы отряда в этом случае могут нанести удар по флангу преследующего противника или захватить ослабленный охраной объект и тем самым выполнить свою задачу.

Для производства разрушений в тылу противника широко используются местные средства и применяются способы, не требующие подрывных материалов. Так, например, для нарушения работы железной дороги устраиваются крушения разборкой рельсов (специальными лопатами и гаечными ключами, имеющимися в каждой железнодорожной будке и казарме). Для разрушения линий связи производится подпиливание столбов. Материальные средства противника уничтожаются сжиганием.

Для того чтобы заставить противника усилить охрану объектов, нападение на которые не предпринимается, и тем самым оттянуть и распылить его резервы, отряд производит демонстративные налеты.

Партизанский отряд не может высылать дальнюю наземную разведку и подвергается опасности неожиданных столкновений с противником накоротке. Поэтому для обеспечения себя от внезапных ударов отряд должен быть в постоянной готовности. Вынужденный бой отряд ведет преимущественно огневыми средствами.

Для борьбы с мехчастями противника отрад, укрываясь в лесах и оврагах, совершает налеты ночью на места расположения мотомехчастей на отдых с целью уничтожения личного состава и запасов горючего.

Для борьбы с авиацией противника отряды совершают налеты на аэродромы с целью уничтожения материальной части.

Партизанскому отраду указывается, помимо задачи, район действия. В районе должны быть лесные массивы и другие укрытия, в которых подразделения отряда могли бы скрываться, уклоняясь от боя с превосходящими силами противника, и отдыхать.

Отдых и его охранение

Сложность и напряженность работы партизанских отрядов, трудность, а иногда и невозможность эвакуации больных и раненых требуют особого внимания к вопросу сбережения здоровья и сил партизан.

Правильная организация отдыха и тщательное его охранение — весьма важные вопросы боевой работы отряда в тылу противника.

Место отдыха должно:

— быть хорошо укрытым и обеспечивать наилучшие условия для отдыха;

— располагать хорошими наблюдательными пунктами для предупреждения неожиданного нападения наземных частей противника;

— обеспечивать быстрый сбор в укрытия и уход в разных направлениях, а также выгодные условия на случай вынужденного боя;

— укрывать от воздушной разведки;

— находиться на достаточном удалении от больших дорог и главного объекта действий;

— быть вблизи одного из пунктов связи со своей авиацией.

Место отдыха выбирается в лесу (кустарнике) или оврагах, и только зимой и в периоды проливных дождей — в отдельных строениях (лесная сторожка, отдельный хутор).

Противник будет всегда пытаться захватить отряд на отдыхе. Поэтому место для отдыха следует выбирать особенно тщательно и осмотрительно, а на отдыхе соблюдать полную и постоянную бдительность.

Нельзя выбирать подряд 2–3 раза одно и то же место для отдыха. Чтобы противник не мог воспользоваться сведениями о том, где отряд отдыхает, места отдыха надо менять по возможности ежедневно.

Для отдыха отряд целесообразно рассредоточивать по районам, лежащим в разных направлениях и на достаточном удалении от основного объекта действий (при разрушении железной дороги по обеим сторонам ее).

Места отдыха предварительно выбираются по карте (исправленной) и окончательно устанавливаются после их разведки. Командир отряда должен наметить несколько таких разведанных мест отдыха в разных точках района действий.

Непосредственно перед выходом в район отдыха отряд резко меняет направление своего движения, оставляя засаду в 2–3 человека для захвата агентов противника, выслеживающих отряд.

Пути выхода из места отдыха разведываются заранее. Намечается сборный пункт на случай тревоги. Партизаны отдыхают при оружии; командиры находятся среди своих групп.

В населенных пунктах отряд располагается на отдых только в редких случаях. Местом отдыха избирается окраина. Весь населенный пункт охватывается круговым охранением, которое никого не выпускает из населенного пункта без специального разрешения. Все лица, приезжающие (приходящие) в населенный пункт, задерживаются. Личный состав отряда располагается по домам или сараям целыми группами во главе со своим командиром. Командному составу располагаться по отдельным квартирам не разрешается. Изучается классовый состав населения. Берутся заложники из среды враждебных элементов. Для окарауливания их назначается специальный наряд.

Охранение выставляется в зависимости «от силы и состава отряда. Оно всегда круговое и ведется преимущественно наблюдением.

Задача отряда, расположившегося на отдых, состоит в том, чтобы, избегая встречи с противником, оставаться самому незамеченным.

Обязательно выставляются посты для наблюдения за дорогой (или колонным путем), по которой отрад пришел в место отдыха (за отрядом могут двигаться преследующие его части противника, которых ведут выследившие отряд разведчики или собаки-ищейки).

О приближении войск противника посты и дозоры дают знать условным сигналом, видимым только отряду. Бодрствующие (дежурные) части отряда назначают специальных наблюдателей за сигналами. Постам и дозорам разрешается применять ракеты и открывать огонь только в тех случаях, когда охраняемый отряд не может остаться незамеченным и уклониться от боя с противником.

Марш и его охранение

Чтобы стать неуловимым для противника, партизанский отряд должен быть высокоподвижным и маневренным.

Для увеличения своей подвижности отряд может рассчитывать только на транспорт, добытый на месте или захваченный у противника. При этом колесный транспорт, привязывающий отряд к дорогам, может оказаться для отряда больше обузой, чем помощью. Существенно полезным может быть верховой конский состав, хотя бы и без седел.

Подвижность отряда в основном зависит от того, насколько быстро он может совершать марш, особенно ночью, хотя, для того чтобы обеспечить беспрерывность воздействия на объекты, отряду часто придется действовать (а следовательно, и совершать марш) днем.

Марш днем совершается броском от одного укрытия к другому с отдыхом только в недоступных для танков и не просматриваемых авиацией местах. Для движения избираются преимущественно проселочные дороги или колонные пути. Населенные пункты обходятся. При марше днем избирается путь с естественными укрытиями (лес, овраги). Чтобы не быть обнаруженным противником, надо, если требуется, двигаться кружным путем.

Запрещается расспрашивать о маршруте местных жителей. В случае крайней необходимости надо брать проводников, особенно при ночных передвижениях колонными путями по местности, где нет (или мало) заметных ориентиров.

Целесообразно расспрашивать местных жителей с целью их дезориентирования (разговаривая о дорогах, идущих в ложном направлении движения).

Дисциплина марша должна быть особенно высока ночью, когда категорически воспрещается курить, разговаривать, шуметь. Большое внимание должно быть уделено пригонке снаряжения (чтобы оно не создавало шума при движении).

К открытию огня на марше ночью при неожиданных столкновениях с противником прибегать как к крайней мере: существенной пользы такой огонь не даст, а лишь поведет к напрасной трате боеприпасов и к задержке отряда.

С целью создания паники в тылу врага следует назначать одиночных партизан для стрельбы по колоннам противника.

Мелкие подразделения противника при неожиданных встречах с ними уничтожаются штыковым ударом. При столкновении с крупными частями накоротке и при невозможности организованно уклониться от боя отряд, действуя на широком фронте огнем и гранатой, отходит в ближайшие укрытия, где, собираясь на ходу, отрывается от противника и меняет направление своего движения. При этом по пути следования целесообразно оставлять засады из 2–3 человек для захвата и уничтожения преследующих.

При продолжительных действиях отряда в одном районе следует избегать пользоваться несколько дней подряд одними и теми же маршрутами; ни в коем случае нельзя возвращаться по старому маршруту после выполнения задач.

Походное охранение днем ведется отдельными конными дозорами, высылаемыми в направлении движения и в стороны, на удаление, обеспечивающее отряд от действительного пулеметного огня противника, т. е. на 1–1,5 км.

Более крупные отряды высылают соответствующие своей силе головные походные заставы.

Для охранения с тыла назначается сильный дозор.

При марше ночью отряд высылает дозоры непосредственного охранения на удаление до 100 м, а если требуется, то и дальше (до 200–300 м); при движении ночью колонным путем по скрытым местам охранение двигается только по пути движения отряда на удалении 30–50 м от него.

Разведку укрытий (лес, овраг, населенный пункт), лежащих в стороне от маршрута, отряд ведет только в тех случаях, когда в его составе имеются конные разведчики. Специальной разведки дорог отряд не производит, ограничиваясь лишь сведениями проводников (если они взяты).

В колонне главных сил двигающегося отряда назначаются наблюдатели, получающие определенные секторы наблюдения.

Разрушения путей сообщения и связи

На железных дорогах противника производятся подрывы мостов, труб, полотна, разрушения железнодорожных узлов и средств управления.

Действия по железнодорожному полотну осуществляются мелкими группами, производящими разрушения на неохраняемых или слабо охраняемых участках пути с целью устройства крушений воинских поездов. Крушения следует организовать в выемках на уклонах пути, где поезд трудно остановить.

Железная дорога разрушается подрывом мелких мостов, труб и разбором рельсов. Для разбора рельсов следует использовать лапчатые ломы и гаечные ключи, имеющиеся в каждой железнодорожной будке. Крушения надо устраивать одновременно на ряде перегонов, затрудняя этим работу восстановительно-ремонтных поездов (имеющихся только на крупных распределительных станциях).

Для полного прекращения движения по железной дороге надо производить крушения регулярно. Одно крушение способно задержать железнодорожное движение только на 3–5 часов и часто только по одной колее (на двухколейной железной дороге). Поэтому производство крушений следует повторять на смежных участках.

Чтобы машинист не смог своевременно заметить разобранный путь и тем самым предотвратить крушение, следует рельс, освобожденный от костылей и стыковых скреплений, сдвигать с места только в самый последний момент. Для этого 3–5 человек, укрывшиеся у железнодорожного полотна, сдвигают рельс, пользуясь проволокой (канатом), привязанной к нему через отверстия для болтов, непосредственно перед тем, как пройдет поезд.

Около места крушения полезно устраивать засады для захвата подходящих поездов, особенно ремонтных. Захваченные поезда пускаются под откос (или на место крушения) для увеличения разрушений и заграждений на пути.

Одновременно с разрушением железной дороги следует разрушать и линии железнодорожной связи.

Разрушение линий связи производится резкой проводов и подпиливанием столбов; чем больше будет сваленных столбов, тем труднее восстановить связь. Пилы всегда можно найти на месте, в любой железнодорожной будке.

Один из хороших способов нарушения связи — замыкание проводов посредством соединения всех проводов на столбах тонкой малозаметной проволокой с заземлением конца этой проволоки. Чтобы затруднить розыск повреждения, проволоку надо тщательно заделать в расщелинах телеграфного столба.

Наибольшее значение для расстройства железнодорожного транспорта имеет разрушение больших мостов. Но такие мосты обыкновенно охраняются специальными гарнизонами, и для их захвата и разрушения нужны крупные отряды.

При нападении на мост после изоляции объекта (порыв связи и высылка заслонов на пути возможного подхода вражеских подкреплений) огнем блокируются выходы из караульного помещения и проделываются проходы в проволочных заграждениях. Устои и фермы мостов подрываются по возможности в момент прохода поезда.

При захвате и разрушении железнодорожного узла в первую очередь прерывается связь его с ближайшим населенным пунктом и вдоль железной дороги. На путях к населенным пунктам выставляется заслон. Железнодорожное полотно в 1–2 км от выходных стрелок (желательно в районе выемок) разбирается.

Заранее намечаются команды по уничтожению депо, водокачки, поворотных кругов, узлов связи и складов горючего. Паровозы, находящиеся под парами, пускаются с прицепленным к ним составом на подорванный за выходными стрелками путь или на подвижной состав, стоящий на путях. Склады сжигаются.

Порча объектов железнодорожного узла достигается следующими мероприятиями:

— в депо производятся разрушения механизмов (подъемный кран, распределительные щиты, двигатели), порча паровозов, устройство крушений на выходных путях из депо и пожаров в самом депо и на его складе горючего (жидкого);

— на водокачках разрушаются насосные станции, двигатели и водопроводный резервуар;

— на поворотном круге разрушаются его механизмы или устраивается крушение путем заваливания паровозов, для чего мост поворотного круга ставится поперек хода паровоза;

— в узле связи и управления разрушаются батареи питания, блокировочные, телефонные и телеграфные аппараты, контрольные столбы связи.

Захват штаба

Нападение на вражеский штаб организуется соответственно составу и охране штаба, а также его размещению.

Для успешного нападения на штаб необходима предварительная разведка с целью установления точного местонахождения важнейших его объектов.

Успех нападения зависит:

— от наличия достаточно полных данных о расположении штаба и его охраны;

— от успеха мероприятий по изоляции штаба и недопущению подхода войсковых частей противника;

— от четкого распределения задач, между подразделениями отряда;

— от внезапности нападения.

Подход к объектам производится без открытия огня.

Нападению должен предшествовать порыв линий связи, идущих к штабу. Порыв полевых линий связи должен сочетаться с уничтожением групп связистов, высылаемых противником для исправления линий.

Для овладения закрытыми помещениями широко применяются ручные гранаты.

Иногда целесообразно блокировать часть помещений, особенно находящихся в удалении от центра основных действий. Для блокирования все выходы из помещения берутся под обстрел. Кроме того, могут быть выделены гранатометчики, располагающиеся укрыто и забрасывающие выходы гранатами.

При действиях внутри помещения штаба на улице оставляется сильная охраняющая группа. Заранее намечается перечень документов, подлежащих захвату (карты обстановки, приказы, сводки). Остальные документы уничтожаются.

При организации захвата квартир штабных командиров намечаются лица, подлежащие обязательному пленению.

Захват и уничтожение складов

При нападении на склад необходимо:

— уничтожить внешнюю связь склада;

— нейтрализовать охрану склада;

— произвести захват и уничтожение склада.

Склады с взрывчатыми веществами, химические, артиллерийские и с горючим обыкновенно находятся вдали от населенных пунктов, хорошо оборудованы, надежно охраняются, имеют хорошую сигнализацию тревоги и организованную систему оповещения личного состава.

В таких складах имущество хранится, как правило, в каменных постройках или землянках. Поэтому уничтожение построек и имущества производится чаще всего подрывом.

Склады военно-хозяйственного и технического имущества находятся вблизи железнодорожных узлов, среди населенных пунктов, на основных дорожных трактах. Уничтожение таких складов производится путем их поджога.

При захвате складов выделяются подразделения для:

— блокады гарнизона склада в его помещении или боя с этими частями;

— уничтожения внешней связи;

— заслона со стороны возможного подхода вражеского подкрепления;

— захвата складских помещений и их уничтожения;

— захвата имущества, необходимого для снабжения отряда.

Борьба против войск противника

Наибольший результат дает борьба против частей противника, совершающих ночной марш.

Следует иметь в виду, что крупные части противника вообще передвигаются ночью или в тумане, когда им менее всего угрожает авиация. Если днем авиация препятствует маршу колонн противника и наносит им значительные потери, то ночью эти задачи могут с успехом выполнять партизанские отряды своими налетами, действиями из засад, разрушениями мостов, переправ и т. д.

Ночные налеты и засады целесообразно производить небольшими группами, усиленными огневыми средствами.

Умелые действия нескольких таких групп могут задержать в течение ночи марш пехотной дивизии противника и заставить ее продолжать движение днем, тем самым подставляя себя под удар нашей авиации.

Успех действий во многом зависит от умелого выбора района налета и места засады.

Район налета и место засады выбираются по карте; если позволяет обстановка, то производится и их предварительная разведка.

Район для засады предпочтительно выбирать среди перелесков. Наилучшее место засады — опушка леса в 150–200 м от дороги, по которой ожидается движение колонны противника. Такое расположение позволит группе скрытно отойти по выполнении задач.

Удаление засады от дороги зависит от местности и темноты ночи. Особенно близко к дороге устраивать засаду не следует, чтобы не быть атакованным в штыки колонной противника.

Местность между засадами и дорогой должна быть открытой, допускающей применение действительного и (хотя бы частично) продольного или косоприцельного пулеметного и винтовочного огня.

Задача группы в засаде заключается не только в нанесении потерь, но и в создании своим огнем паники у противника. Обратив противника в бегство и тем самым перемешав его подразделения, группа задержит его дальнейшее продвижение.

Нельзя допускать, чтобы противник своими охраняющими подразделениями обнаружил засаду. Поэтому засада занимает свои позиции только после прохода их авангардом противника, находясь до этого времени на выжидательном пункте. Последний выбирается в 300–500 м от засады в укрытом месте (лесная чаща, овраг), в отдалении от пути возможного движения бокового охранения противника.

В выжидательном пункте, как и в засаде, партизаны соблюдают абсолютную тишину. Категорически запрещаются курение и излишние передвижения. Распоряжения передаются шепотом. Для наблюдения за дорогой от засады высылается специальный наблюдатель, который доносит о проходе охраняющих частей противника (следует учитывать, что ночью боковое охранение противника находится ближе к главным силам, чем днем).

Условным сигналом наблюдателя может быть крик птицы, обычной в этой местности (сигнал лучше подавать не голосом, а специальным охотничьим манком).

Двигаться из выжидательного пункта на позиции засады следует не перебежками, а ускоренным шагом. Группа должна быть построена в колонну.

Если позволяет местность и есть уверенность в том, что охраняющие части противника не обнаружат группу, то можно обойтись без выжидательного пункта и заранее сразу занять позиции засады.

В засаде партизаны группы располагаются на одной линии на небольшом удалении друг от друга, обязательно во взаимной зрительной связи.

Группа открывает огонь одновременно и в тот момент, когда голова колонны противника пройдет в расположение группы и выйдет на уровень ее фланга.

Сигналом для открытия огня может служить огонь из ручного пулемета, находящегося в центре группы (где должен быть командир).

Самоокапывание партизан в засаде следует воспрещать, так как всякое шевеление может демаскировать засаду.

Если позволяют условия и время, то надо уничтожать имущество, оставленное противником на дороге, — пристреливать коней в артиллерийских запряжках, выстрелами портить моторы машин, сжигать танки.

Отход совершается одновременно всей группой и сначала в ложном направлении (так как противник может пытаться выследить пути отхода группы).

К услугам проводников из местных жителей группа может прибегать только в тех случаях, когда место засады, намеченное по карте, не было предварительно разведано. Проводники не отпускаются до начала отхода.

Особенно успешными могут быть действия из засад ночью на опушках леса по колоннам кавалерийских частей противника на марше.

Для нападения на колонны танков применяются ручные гранаты. В засаде против танков следует залегать цепью вблизи дороги и бросать гранаты и бутылки с горючей жидкостью в люк водителя танка, на моторную группу или в места смотровых щелей, подпустив танк на 15–20 м.

Для налетов и засад против обоза, как и транспортных автоколонн противника, следует выбирать места на дороге с насыпью или глубокими боковыми канавами. Кроме того, на дороге устраиваются заграждения, особенно против автоколонн.

При налетах на колонны обоза обязательно пристреливается конский состав, а при налетах на автоколонны портятся моторы автомобилей.

Одна из основных задач партизанских отрядов — уничтожение горючего.

Надо всеми способами лишить питания горючим военно-технические средства противника, особенно его танки. Уничтожать горючее отряд может, простреливая (особенно зажигательными пулями) цистерны с бензином, следующие железнодорожными и обыкновенными путями. Помимо простреливания самих баков, обстрел целесообразно вести и по куполам дорожных цистерн, где скапливаются и могут взрываться при простреливании цистерн пары бензина.

Чтобы лишить противника тары для подвоза горючего, нужно простреливать и пустые цистерны (которые содержат много бензиновых паров и также могут гореть).

Засады для захвата пленных устраиваются вблизи дорог.

Нападение на части противника, находящиеся на отдыхе, производится стремительным ударом главных сил отряда. Противник уничтожается штыком, ручной гранатой, огнем. На пути отхода противника заранее высылаются заслоны с сильными огневыми средствами.

Нападения на аэродромы

Успешные нападения на аэродромы противника принесут огромную пользу нашей армии.

Аэродромы усиленно охраняются. Поэтому нападения должны производиться крупными отрадами. Мелкие же отряды и отдельные группы партизан могут с успехом нападать на посадочные площадки.

Нападению на аэродром должна предшествовать тщательная его разведка. Следует заблаговременно установить места укрытия самолетов, личного состава, складов боеприпасов и горючего, место расположения штаба и порядок охраны аэродрома.

В соответствии с данными разведки должен быть составлен определенный план нападения.

Нападение производится под покровом темноты, внезапно, без выстрела и одновременно на все объекты: охранение, штаб, личный состав, самолеты, склады боеприпасов и горючего. Для этого отряд заблаговременно распределяется на группы.

Самолеты врага уничтожаются (сжигаются или подрываются), горючее сжигается, боеприпасы взрываются. Уничтожается и личный состав, в первую очередь летный.

Кровожадные фашисты зверствуют над мирным населением и пленными. Отомстим врагу! Уничтожим фашистских бандитов!

Источник: http://iskatel.narod.ru/partizan.htm

Приложение 4

Рекомендации по организации крушения поездов

Во время массовых «рельсовых ударов» специально для партизан выпускались брошюры «Памятка партизану», «Минно-подрывное дело для партизана», «Фашистские поезда под откос» и другие.[370]

Руководство партизанского движения «позаботилось» и о тех, кто входил в подпольные организации или просто желал бороться с врагом. Для них выпускали специальные листовки, где излагали способы диверсий. Для осуществления этих акций не требовалось взрывчатки и оружия. Сейчас сложно сказать, сколько поездов было пущено под откос описанными в этой листовке способами. Хотя известно, что часто эти методы использовали партизаны, когда у них не было взрывчатки.

Памятка белорусским партизанам об организации крушения немецких эшелонов

Смерть немецким захватчикам!

Организуйте крушение транспортных поездов!

Белорусская молодежь!

Без железнодорожного транспорта войны вести нельзя. Тем, что мы расстраиваем передвижение фашистской армии, мы приближаем час нашей победы над Гитлером.

Небольшая группа отважных борцов, даже одиночки советских патриотов, могут дать возможность выиграть целое сражение, уничтожить многочисленных фашистов, танки и военное оборудование, если вызовут крушение фашистского транспорта.

Как следует организовать крушение фашистского поезда?

Первый способ: отвинтить гайку на стыке двух рельс, удалить болты и скобы и тем самым освободить рельсу, отодвинуть ее на 8–10 сантиметров в сторону. Проходящий поезд неизбежно сойдет с рельс.

Второй способ: сорвать скобы с 2–3 соединенных рельс, не удаляя болтов на стыках. С помощью железного лома отодвинуть рельсы на 10–12 сантиметров в сторону. Тем самым возникает расширение рельсового пути. Постараться укрепить рельсы на новом месте или просунуть под рельсами полено. Крушение неизбежно.

Третий способ: применим при резких поворотах железнодорожной насыпи. Под рельсой, проходящей по внешнему краю поворота, сделать подкоп под 15–20 шпалами шириной до середины шпал и глубиной в 1,5 метра. Шпалы тогда повиснут в воздухе. Закрыть следы работы, вырытая земля не должна лежать кучей. Когда поезд выедет на подрытые рельсы, паровоз провалится и опрокинется.

Четвертый способ: применим при поворотах железнодорожной насыпи. Из куска твердого сухого дерева (дуба) изготовить клин 80 см длиной, 7 см высотой и 5 см шириной. Скосить одну сторону клина, укрепить клин проволокой к верхней стороне рельса у внешнего края насыпи и именно таким образом, что скошенный конец клина примыкает к рельсе навстречу движению поезда. При прохождении поезда передние колеса поезда наскочат на клин, паровоз не сможет въехать на рельсу, а двинется по направлению клина и сойдет с пути.

Пятый способ: разрушить на всем протяжении железной дороги мосты, рельсы, стрелки, скрещивание колей, насыпи, плотины и резервуары. Применять при этом подрывные снаряды. Рельсы легко взорвать с помощью 400 г тола или меленита. Стрелки следует взрывать, закладывая 2 заряда: один между рельсой и концом стрелки, а другой — на конце стрелки. Для разрушения стрелки на скрещениях колеи следует закладывать взрывчатое вещество между шарниром и рельсой.

Юноши и девушки Беларуси!

Организуйте крушения фашистских транспортов!

Источник: http://krieg.wallst.ru/frames-d/1/doc31.html

Приложение 5

Энциклопедия партизана

Это книга, впервые изданная в 1941 году, была переиздана в 1942 году. Вторая редакция содержала рекомендации по множеству вопросов, начиная от оказания первой медицинской помощи и заканчивая защитой от поражения химическим оружием. Ее можно назвать неофициальной энциклопедией спецназовца. Также увеличился ее объем. Второе издание содержало 247 страниц, а вот формат остался прежним — 9 на 13 см. В том же году было подготовлено и третье издание «Спутника партизана». Оно содержало более 400 страниц.

В приложении приведены отдельные фрагменты из этого издания. Мы специально исключили из текста разделы, посвященные отдельным вопросам тактики разведывательно-диверсионной деятельности (например, минно-взрывное дело).

Фрагменты из книги «Спутник партизана».

Как фашисты пытаются бороться с партизанами

Партизаны заставляют немецких оккупантов быть все время настороже. Они не дают гитлеровским мерзавцам покоя ни днем, ни ночью, создают для них невыносимые условия. Вечный страх внезапного нападения партизан преследует немцев во всех временно захваченных ими районах. Немецкое командование вынуждено выставлять охрану и разрабатывать карательные меры против партизан.

Ты должен знать, как пытаются фашисты бороться с партизанскими отрядами. Это поможет тебе избежать опасности, лучше обманывать врага и уничтожать его.

Занятая территория разбивается немцами на отдельные участки, которые отводятся дивизиям. Дивизии имеют специально назначенные резервы для немедленной выброски против партизан.

Партизаны должны знать границы участков этих дивизий, а также особенности в способах борьбы с партизанами каждой дивизии. Надо знать места расположения и силу специальных резервов и постоянно учитывать это в своих действиях.

Немецкие оккупанты обращают прежде всего внимание на охрану своих коммуникаций — шоссейных и железных дорог. В прифронтовых районах эта охрана особенно сильна: на каждые 100 километров дороги выделяется один батальон. Конечно, в зависимости от количества и значимости искусственных сооружений вдоль дороги, а также от особенностей местности численность войск может быть изменена. Из состава батальона выделяются для несения постоянной службы охраны по два человека на каждый километр. Остальной состав предназначается для патрулирования и образования резервов. Отдельным ротам отводятся свои участки охраны. Здесь роты выставляют полевые заставы, по 10–12 человек каждая. Командиры батальонов и рот располагаются обычно при резервных подразделениях, посредине своих участков. Полевые заставы и резервные подразделения устраивают опорные пункты, окруженные проволокой, обычно на хорошо простреливаемой местности. Для переброски резервов применяются автомашины, различные виды дрезин и поезда с вагонами, приспособленными и для ведения огня.

Отдельные объекты охраняются постами. Численность поста зависит от размеров и значимости объекта. Ночью посты, как правило, удваиваются, и часовые выставляются не только под мостами, но и на сваях. Удваиваются посты и на плохо простреливаемых участках местности.

Вдоль дорог разъезжают немецкие патрули часто на мотоциклах. Днем они захватывают довольно широкую полосу, по нескольку километров в обе стороны от дороги. При наличии достаточно крупных сил эта полоса доходит иногда до 20 километров; при этом немцы проверяют и все попадающиеся населенные пункты. Ночью патрулирование ведется только по самой дороге. Чтобы получить более удобную зону для обстрела и лишить партизан укрытий, немцы часто сжигают хутора, расположенные вплотную к железной дороге.

Партизаны должны знать расположение и численность немецких войск, охраняющих участки дорог, а также наличие в их распоряжении транспортных средств. Подготавливая операцию, необходимо рассчитать, с какой быстротой может прибыть в то или иное место резервное подразделение противника. Необходимо также знать, где удобнее всего разрушить в районе намечаемых действий проволочную связь между немецкими подразделениями, выследить патрули и часовых и устроить засады для бесшумного снятия их.

Для борьбы с партизанами немцы посылают в тот или иной район специальные войска. В большинстве населенных пунктов этого района располагаются гарнизоны от роты и выше.

О расположении партизанского отряда немцы стремятся узнать обычно при помощи своих тайных шпионов. Иногда это бывают солдаты, переодетые в гражданское платье. Затем немцы намечают места для засад. Эти засады занимаются передовыми отрядами, как правило, ночью. А днем совершается марш основных сил карательных войск к линии засад. По дороге немцы осматривают населенные пункты, отдельные дворы и строения. Такое густое насыщение района войсками противника должно явиться для партизан признаком подготовляемой против них операции. И пока войска противника будут изучать местность и население, партизаны могут уйти на некоторое время из этого района. Если обстановка и соотношение сил позволяют принять бой, то необходимо заранее оборудовать позиции для короткого сопротивления вражеским войскам, с тем чтобы перейти затем самим в наступление и разгромить фашистов. При этом партизаны должны устраивать засады по сторонам движения противника, чтобы взять его под фланговый огонь. Во всех случаях должны быть заранее намечены сигналы к отходу, пути отхода и место сбора партизан.

Предпринимая карательные экспедиции, немцы обычно не ведут войсковой разведки и особенно разведки боем, так как, по их мнению, она предупреждает партизан о готовящейся операции. В таких случаях немецкие войска имеют на марше лишь ближнее охранение.

Чтобы избежать внезапного столкновения непосредственно с главными силами противника, партизанский отряд должен принимать необходимые меры предосторожности: высылать подальше от себя своих разведчиков и иметь усиленное непосредственное охранение.

Для выявления немецких шпионов и солдат, переодетых в гражданское платье, партизаны должны опрашивать встречающихся по пути лиц.

Тактика немцев заключается обычно в следующем. Они стремятся окружить партизанский отряд и нападают на него большей частью в последние часы ночи или на рассвете. Если отрад располагается почему-либо в населенном пункте, то немцы открывают внезапный огонь зажигательными огнеприпасами или сигнальными патронами по соломенным крышам, стремясь вызвать пожар. Потом обычно открывается минометный огонь. А затем следует атака немецких ударных отрядов со всех сторон. При этом немцы всегда выделяют резерв и круговое охранение. Отдельные немецкие отряды поддерживают между собой связь сигнальными ракетами и телефоном. Телефонная линия прокладывается по мере продвижения вперед.

Атаку населенного пункта немцы проводят иногда внезапно с помощью моторизованной и кавалерийской частей. При этом моторизованная часть прорывается через населенный пункт до следующей окраины, а кавалерийские подразделения окружают его со всех сторон. Проверку всего населения ведут обычно кавалеристы.

Все это партизаны обязаны учитывать, когда им приходится располагаться в населенных пунктах. Надо особенно усиливать разведку и охранение и не выпускать в другие селения жителей — среди них могут быть доносчики. Вдоль дорог к населенному пункту следует расположить засады, а если есть возможность, то и минировать важнейшие подступы. Заранее должны быть определены наиболее удобные пути отхода на случай вражеского нападения и сборный пункт. Каждый партизан в отряде должен их знать.

Боевые фашистские единицы, которые чаще всего вступают в бой с партизанами, — это рота и взвод. Вооружены они тяжелыми пулеметами и гранатометами. Передвигаются большей частью на велосипедах, мотоциклах и автомашинах. Когда партизаны располагаются на островах болот с неудобными подступами, немцы широко применяют гранатометы. Мелкие подразделения фашистов берут с собой розыскных собак. Имея это в виду, партизаны в пунктах своего расположения должны создавать земляные и по возможности деревоземляные сооружения для укрытия от вражеского обстрела гранатами. Необходимо также засыпать собственные следы специальным составом, чтобы затруднить розыск с помощью собак. В лесистой местности, кроме наблюдателей на земле, партизаны должны иметь еще и наблюдателей на деревьях.

В операциях против партизан немцы признают единственную форму боя — наступление. Переход к обороне они считают крайне нежелательным. Если наступление оказалось неудачным, они прекращают бой и отступают. Поэтому партизаны должны всегда энергично навязывать противнику свою инициативу. Но если нападение накоротке не дало сразу успеха, партизаны должны быстро оторваться от противника и уйти по возможности в неизвестном для него направлении.

После выхода из боя партизаны должны привести себя в порядок и временно отойти в другой район. Для этого необходимо иметь в различных местах аварийные запасы продуктов, достаточные хотя бы на время перехода в другой район. Каждый партизанский отряд должен также поддерживать связь с соседними отрядами, чтобы получить помощь и питание на время вынужденного ухода из своего района действий.

Немцы предпринимают также большие экспедиции для очистки от партизан определенных районов. В таких случаях на марш выступает подразделение не менее батальона. Батальону обычно дается полоса до 20 километров по обе стороны дороги. Суточный переход составляет примерно 15 километров. Разведка не ведется, чтобы не предупредить партизан, но ближнее охранение всегда имеется. В пути производятся проверка населенных пунктов и обыск отдельных зданий. При наличии достаточного времени фашисты останавливаются на 2–3 дня в каждой большой деревне для проведения работы с населением.

Всякими жестокими мерами, запугиванием мирных жителей, а иногда и подкупом фашисты пытаются выведать что-нибудь о партизанах. В то время, когда главные силы немцев делают привал или остановку, подвижные отряды возвращаются в пройденные деревни, чтобы узнать, как реагируют партизаны и местное население на проведенные там фашистами мероприятия.

Даже посылая в карательные экспедиции целые батальоны, немцы считают прочесывание крупных лесных массивов невозможным, так как это требует очень больших сил и сопряжено с опасностью. Фашисты боятся больших лесов.

Ведя систематическую тщательную разведку, партизаны легко могут обнаружить подобного рода операции и иметь достаточно времени, чтобы предпринять ответные действия. Если сил у партизан достаточно, они нападают на отдельные немецкие подразделения и уничтожают их. В этом случае необходимо подготовить заранее засады. Или же принимается решение отойти на время из этого района.

Для обнаружения партизанских отрядов немцы применяют авиацию. Их самолеты медленно и низко летают над местностью, тщательно просматривают ее, следят за движением по дорогам, за кострами, дымами и пр. Партизаны должны тщательно маскировать свое движение, пользуясь складками местности, растительностью и темнотой ночи; не допускать разведения открытого огня, а иметь очаги в земле; не допускать большого дыма, а для введения немцев в заблуждение жечь открыто костры в стороне от расположения отряда. Каждый партизан должен соблюдать маскировки от воздушного наблюдения (смотри раздел «Маскировка») и уметь поражать фашистские самолеты ружейно-пулеметным огнем (смотри раздел «Как бороться с воздушным врагом»).

Мы дали здесь лишь некоторые общие правила, которыми руководствуются фашисты в борьбе с партизанскими отрядами. Но в отдельных немецких дивизиях могут быть созданы свои особенные приемы и порядки несения охранной службы. Партизаны должны внимательно изучать их, вовремя разгадывать новую тактику врага, чтобы разить и уничтожать гитлеровских мерзавцев.

Помни основные правила партизанской разведки

Ты все видишь, а тебя никто не видит. Обнаружишь врагу себя — значит, обнаружишь весь отряд. Действуй скрытно.

Помни: ты в тылу у врага, твой отряд близко. Враг может не дать тебе оторваться от него; тогда погубишь весь отряд.

Ценность разведки — это точное выполнение поставленной задачи. Начатое наблюдение или слежку за противником доводи всегда до конца. Все сведения проверяй по возможности лично. Только правдивый доклад о разведке может принести отраду пользу.

В разведку лучше не брать винтовку или другое хорошо заметное и громоздкое оружие. Положи в карман пистолет, а под одежду спрячь гранаты. Если же винтовку все же взять необходимо, неси ее в руке, будь каждую минуту готов к бою.

Если встретишь по пути неизвестного человека, будь крайне осторожен; он может предать тебя врагу. Расспрашивай его осторожно; вопросы, наиболее важные для тебя, задавай попутно, исподволь. Разойдясь со встречным, сверни с основного маршрута и выходи на него лишь после того, как убедишься, что никто за тобой не следит.

Пользуйся в разведке помощью местных жителей, если имеешь среди них преданных друзей, помогающих партизанам. Местный житель скорее добудет сведения о противнике, особенно о расположившемся в населенном пункте.

Если придется вступить в бой с противником, старайся всегда его уничтожить. Обыщи трупы фашистов, отбери все документы, личную переписку. Если не сможешь унести оружие с собой, спрячь его где-нибудь в укромном месте. Осмотри в районе столкновения местность — нет ли поблизости выброшенных противником пакетов или документов. Вражеские трупы замаскируй, следы боя по возможности уничтожь: этим затруднишь фашистам розыски своих солдат и преследование тебя. Если врага уничтожить не можешь, постарайся оторваться от него. Не отходи прямо к отряду, а маневрами скрой истинное направление своего отхода, запутай врага. Столкновений с крупными силами противника избегай. Заметив их приближение, спрячься и ничем не выдавай своего присутствия. Пропустив врага, сообщи о нем в отряд, а потом выполняй поставленную перед тобой задачу.

В разведке можешь неожиданно натолкнуться на группу неизвестных лиц. Не теряйся, действуй решительно. Обеспечь сначала себе полную безопасность. Прикажи поднять им руки или сложить оружие. А сам оружие держи наготове, особенно гранату. Не подходи к ним близко, пока не убедишься, что тебе ничто не угрожает. Враг коварен и хитер, он переодевается в любую одежду, даже в форму Красной Армии.

Ходи незаметно. Не оставляй после себя следов. Не ступай на места с мокрой землей: здесь хорошо отпечатаются твои следы. Обойди это место обочиной. Помни, что рано утром на росистой траве остаются следы. Избегай также ходить по густой непримятой траве. Не пересекай лесные поляны посередине, а старайся двигаться по опушке леса.

Помни: для розыска партизан фашисты пользуются служебными собаками. Прими все меры к тому, чтобы после тебя осталось возможно меньше следов.

В разведке ты должен узнать

О противнике. Где он находится, в каком количестве, как расположены его силы, к каким действиям он готовится. Где расположен неприятельский штаб, запасы горючего и продовольствия, где размещены офицеры.

О местности. Как можно подойти скрытно к противнику. В каком состоянии находятся дороги, мосты и т. д. Какие боевые средства выгоднее здесь использовать.

О населении района. Политические настроения жителей. Как они относятся к фашистским захватчикам. Где найти верных людей, помогающих партизанам.

Когда идти в разведку

Самое лучшее время — перед рассветом. Тогда в лагере врага часовые и дозорные утомлены больше всего, внимание их притупилось, наблюдать им труднее. Ночь, туман, непогода — верные помощники разведчика.

Ходи неслышно

Ставь ногу на всю ступню, а не на пятку. Такой твой шаг не слышен. На твердом грунте поставь на землю прежде носок, а потом плавно опусти каблук. На мягком грунте наоборот: прежде опусти пятку, а потом тихо и спокойно наступай на всю ступню. По траве ходи, как по твердому грунту. Поднимай при этом ногу выше травы, иначе она будет шуршать.

Не чихай и не кашляй громко

Если в разведке тебе захотелось чихнуть, потри сильно переносицу. Не сможешь удержаться — быстро сними головной убор, уткни в него лицо и тогда только чихай. Кашляй тоже только в фуражку.

Разведка оврага

Подойди сначала к оврагу и проверь, нет ли на его краю противника. Осмотри сверху склоны оврага. Затем спустись вниз, осмотри дно оврага и, наконец, его противоположный край.

Разведка селения

При разведке селения хорошо прибегнуть к помощи какого-нибудь знакомого верного человека, живущего в этом селении. Если такого человека нет, партизан должен идти сам.

Подходи к селению осторожно. Убедись, что там нет противника.

К строениям подходи не с фасада, а с той стороны, где находятся хозяйственные постройки, дворы, сады, огороды.

Входя в дом, имей наготове ручную гранату. Дверь за собой плотно не закрывай. Во дворе оставь дозорного.

Если в доме есть люди, вызови сначала хозяина и опроси его. Всегда становись так, чтобы тебя не обстреляли из окон или дверей.

Из населенного пункта выходи в противоположную сторону твоего дальнейшего движения.

Разведка дороги

О дороге надо знать следующее: если она не вымощена и не асфальтирована, то какой ее грунт — песчаный или твердый; ширина ее — в шагах; где находятся мосты, каковы они — деревянные, железные, каменные; исправны ли мосты; каковы их размеры; по какой местности пролегает дорога — по открытой, закрытой, по сухой или болотистой; какие вражеские части проходят по дороге — пехота, конница, автоколонна, танки.

Разведка реки

Подойдя к реке, осмотри берега — крутые они или отлогие, закрытые или открытые. Определи дно — песчаное, каменистое, илистое. Заметь, где есть мосты, какие они и какой величины. Узнай, где есть броды, какой они ширины.

Глубину реки определишь, забрасывая с моста или лодки веревку с камнем.

Скорость течения измерь так. Вбей вдоль берега вниз по течению три колышка в шести шагах один от другого. Пусти на воду подле первого колышка небольшой кусок дерева. Где окажется этот кусок дерева через 10 секунд? Если он не дойдет даже до второго колышка — течение слабое; пройдет мимо второго — течение среднее; а минует и третий — течение быстрое.

При переходе через речку старайся не оставлять следов, особенно там, где пролегает тропа к броду.

Разведка болота

О болоте надо знать, проходимо ли оно. По болоту пройти можно: если болото покрывают густые травы вперемежку с осокой (в сухое время можно даже проехать); если на болоте видна поросль сосны; если болото покрыто сплошной порослью мха и толстым слоем очесов — старого, разложившегося мха (выдерживает нагрузку и продвижение машин на гусеничном ходу).

По болоту пройти трудно:

— если на болоте среди мха попадаются частые лужицы застойной воды (надо пробираться в одиночку по мшистым полоскам и грядам, поросшим невысокими кустами);

— если на болоте растет пушица — трава, на которой после цветения остаются, подобно одуванчикам, головки пуха;

— если болото поросло густым кустарником, ивой, ольхой, елью или березой.

По болоту пройти почти невозможно:

— если болото покрыто камышом;

— если по болоту плавает травяной покров.

По замерзшему болоту пройти легко. Определи палкой толщину снегового покрова. Слой льда пробей железным стержнем и измерь толщину пробитого слоя.

Быстро и хорошо промерзают травяные болота, лед на них образует сплошную крепкую корку. Мшистые болота со слоем очеса замерзают медленнее, чем травяные; лед на них легко трескается и проваливается. Мшистые болота, поросшие кустарником, лучше проходимы. Кочковатые болота промерзают неравномерно. Плохо замерзают болота, покрытые порослью ивняка и ольшаника. Окраины болот замерзают хуже всего.

Умей распознавать врага

Разведчик должен знать основные признаки, по которым можно определить присутствие противника, расположение его вспомогательных служб и т. п.

Населенный пункт занят противником, если около пункта отрыты окопы, поставлены проволочные заграждения, подвешены телефонно-телеграфные провода. Оживленное движение, лай собак, ржание лошадей — все это свидетельствует, что пункт занят войсковой частью. Если в деревне мертвая тишина и не видно ни одного человека, это тоже подозрительно: здесь может быть вражеская засада.

Вражеский штаб располагается обычно в отдельных домах — в школе, клубе, в особняках, в зданиях МТС, в доме бывшего сельсовета, правления колхоза и т. п. Пункты сбора донесений фашисты выносят обычно в сторону, чтобы не создавать около штаба скопления пеших и конных посыльных, мотоциклистов и машин связи.

Признаки штаба:

1) густая линия телефонно-телеграфных проводов; многие из них цветные и в толстой резиновой изоляции; провода подвешены на столбах и деревьях или проложены по земле и сходятся с разных сторон к расположению штаба;

2) большое количество вражеских офицеров, находящихся в этом районе;

3) расположение в окрестностях радиостанций пунктов сбора донесений, легковых и специальных штабных машин, которые фашисты маскируют в кустах, среди деревьев, в сараях и под навесами.

Чем крупнее штаб, тем больше этих признаков. Постоянное движение посыльных, мотоциклов, машин указывает на близость пункта сбора донесений. Ищи в этом районе и войсковой штаб противника.

Полевая радиостанция — видна антенна или радиомачты; слышно равномерное гудение двигателя и генератора; заметно движение связных, доставляющих на станцию радиограммы.

Аэродром противника: 1) действующий — можно определить по шуму моторов, по взлетам и приземлениям самолетов на каком-нибудь одном месте, по сигнальным ракетам и огням, по расположению вблизи зенитных пулеметов и орудий; 2) запасной — можно определить по заготовленным посадочным площадкам, по всевозможным сооружениям — землянкам, бензохранилищам, ремонтным навесам и т. п.; запасной аэродром обычно охраняется часовыми.

Химические средства — см. в разделе «Защита от химического нападения».

Умей читать следы

Прошедший человек или группа людей часто оставляют после себя разные приметы. По ним узнаешь, кто здесь проходил. Если найдешь обрывок газеты на чужом языке, папиросный окурок с незнакомым клеймом, консервную банку с иностранной этикеткой, утерянную пуговицу от иностранного обмундирования, знай: здесь проходил враг. Но какой род войск? Об этом узнаешь по следам на земле. Читай их.

Пехота — ровно утоптанная земля. Чем больше пройдет пехоты, тем лучше утоптана земля. Если пехота идет без дороги, она протопчет узкую тропку: люди идут гуськом, редко по два или по три человека (в густом лесу пеший человек ломает ветки на высоте своего роста).

Конница — кованые копыта лошадей оставляют ясные следы. Виден будет конский помет. (В лесу конница ломает ветки на высоте головы всадника. Там, где лошадь была привязана к дереву, увидишь обглоданную кору.)

Обоз — оставляет следы от колес; повозки идут гуськом по одной.

Артиллерия — ход колес у орудий шире, чем у повозок, а след глубже.

Автомобили — оставляют отпечатки шин, особенно хорошо заметные на сырой земле.

Танки — оставляют отпечатки гусениц. Очень легко читать следы зимой. Они хорошо отпечатываются на снежном покрове.

Каковы силы врага?

Силы врага можно определить по глубине походных колонн различных родов войск.

Пехота. Рота растягивается до 200 метров; батальон — до 1 километра; полк — до 4 километров.

Конница. Эскадрон занимает в глубину 150–200 метров; полк — до 2 километров.

Артиллерия. Батарея занимает 400 метров; дивизион конной тяги — до 1 километра; дивизион механической тяги — до 2 километров; полк конной тяги — 4 километра; полк механической тяги — 12 километров.

Автоброневой взвод растягивается на 700 метров; дивизион — до 2 километров.

Танки. Рота занимает 1 километр; танковый батальон до 2 километров.

Что собирается делать противник?

Признаки наступления. У противника появились новые войска, орудия, танки. К железнодорожным станциям подходят составы, идут усиленные разгрузки, а в тыл противника уходят порожняки. Противник спешно чинит дороги, ремонтирует мосты, прокладывает новые пути. Исправляются подходы к реке, собираются лодки, паромы, бревна, идет валка деревьев, вяжутся плоты — это, значит, подготовляется переправа.

Признаки отступления. О подготовке к отступлению всегда знают местные жители. Это подтвердил опыт всех войн. Запасы продовольствия и горючего отвозятся в тыл. Враг портит дороги, взрывает мосты, уничтожает переправы. Неприятельские связисты снимают телефонные линии. Из тыла противник подтягивает порожняк автомобильного, гужевого и железнодорожного транспорта, а в тыл направляет груженые обозы и поезда.

Держи связь со своими

В разведке всегда могут быть случаи, когда надо быстро передать своему отряду важное донесение. Если нет посыльного, пользуйся звуковыми и световыми сигналами.

Уходя в разведку, договорись с командиром отряда, что будет означать каждый звуковой сигнал: резкий свист, стук палки по дереву, подражание пению птицы или лаю собаки, выстрелы с равными промежутками и т. п. Всегда помни, что эти сигналы слышит и противник. Поэтому будь осторожен. Звуковые сигналы лучше применять ночью, в туман, метель. Сигналы можно передавать движениями рук…

Поиск

Разведка с целью захвата пленных, «языка» называется поиском.

Если у тебя есть время, изучи заранее порядок несения службы у противника: где расставляются секреты и караулы, в какие часы происходит их смена, по каким дорогам ходят вражеские посыльные, где живут офицеры и т. д.

Знай наиболее удобные места, где можно захватить пленного:

1) лесные тропинки и дороги, по которым двигаются вражеские связисты и посыльные;

2) окраины населенных пунктов, куда вражеские солдаты ходят для рубки дров; речки, где фашисты купаются и куда водят лошадей на водопой;

3) на биваках противника — тропинки к кухням и коновязям, к ровикам, куда вражеские солдаты ходят для отправления естественных надобностей, и т. п.

Лучшее время для поиска — темная ночь.

Отправляясь в поиск, осмотри внимательно свое оружие. Захвати гранаты и кинжал. Ранец или вещевой мешок не бери. Если ночь лунная, хорошо закрасить блестящие части оружия — закоптить или замазать глиной.

Успех поиска заключается во внезапности. Разведчики или поисковая группа незаметно подбираются к неприятелю и смелым неожиданным налетом выполняют свою задачу.

Бросок на врага делай без криков «ура». Старайся действовать бесшумно, только холодным оружием — штыком или кинжалом. Лишь в крайнем случае прибегай к ручным гранатам или огнестрельному оружию: если враг спрятался в дом, оказался в большом числе или пытается убежать.

При действиях поисковой группы одна часть товарищей захватывает пленных, а другая находится в дозоре, охраняет своих и прикрывает их отход с пленными.

Лучше всего захватить в плен офицера или посыльного с донесением в неприятельский штаб. Исчезай с пленными так же быстро и бесшумно, как и появился.

Маскировка

Умей на любой местности, днем и ночью, во всякое время года замаскировать себя так, чтобы быть незаметным для врага. Запомни несколько простейших, но верных способов самомаскировки.

Маскировка от воздушного врага

Как только заметишь приближение неприятельского самолета, быстро оглядись вокруг, нет ли поблизости каких-нибудь зданий или деревьев, отбрасывающих тень. Сейчас же постарайся спрятаться в тень, и ты сделаешься незаметным для воздушного врага. Чтобы еще лучше укрыться, прижмись к стене или к дереву.

Это называется маскировкой тенью. Она применяется и для маскировки от наземного наблюдения, как днем, так и в лунные ночи, когда человеческая фигура отбрасывает тень, которая усиливает опасность быть замеченным.

Если самолет застал тебя врасплох или спрятаться в тень некуда, присядь на корточки либо ложись совсем на землю. Помни основное: не двигайся, когда самолет над тобой. Движущийся человек своим мельканием среди неподвижных предметов легко заметен с воздуха. Если можешь, накинь на себя что-нибудь, чтобы очертания твоей фигуры перестали быть отчетливыми для воздушного врага.

Приспособляйся к местности

Один из наиболее важных способов маскировки — это приспособление к местности. Научись пользоваться любой складкой местности и любым местным предметом как природным щитом, прикрывающим тебя от противника.

Каждый бугорок, кочка, яма, канава, впадина или воронка от снаряда и бомбы могут служить тебе хорошим укрытием от вражеского наблюдения. Точно так же и различные предметы, встречающиеся на местности: дерево, куст, пень, большой камень, изгородь или плетень вблизи селений скроют тебя от вражеского наблюдателя.

Запомни основные правила применения к местности:

По каким путям двигаться. Остерегайся ходить по дорогам, где враг легко может заметить тебя. Даже ночью наезженная и утоптанная дорога выделяется белой лентой, и твоя темная фигура на ней сразу бросится в глаза неприятелю. Двигайся лесом, по оврагам, канавам и лощинам.

Как укрываться в пути и на остановках. В лесу укрывайся за стволами деревьев в их тени. Лесные поляны лучше обходи, а просеки переползай. Вдоль лесной дороги передвигайся короткими перебежками от дерева к дереву, укрываясь в их тени. Не выходи на самый край леса, а наблюдай за врагом из глубины, укрываясь в кустарнике или за стволом дерева. Влезая на дерево, устраивайся так, чтобы за тобой была стена густых ветвей. Никогда не располагайся на выделяющемся дереве с редкими ветвями. Не становись и не садись в развилке ствола: так твоя фигура будет хорошо заметна даже ночью на более светлом фоне неба. Но если дерево повалено, то удобнее расположиться лежа как раз в развилке ствола, у его резкого изгиба или около расщепленного конца.

Избегай укрываться за одиноко растущим деревом: это хороший ориентир для вражеского наблюдателя, но если тебе все же пришлось остановиться у отдельного дерева или на опушке на виду у врага, старайся стоять так, как растет дерево: если ствол корявый или наклонный, так же должен изогнуться и ты.

При остановках в лесу располагайся между стволами толстых деревьев. Даже в яркий солнечный день они легко скроют тебя от вражеского наблюдения.

В мелколесье на виду у неприятеля передвигайся, согнувшись или ползком, так как движение во весь рост создает мелькание, очень заметное со стороны.

Двигаясь по оврагу, держись теневой стороны, плотно прижимаясь к краю оврага.

По канаве двигайся в рост только там, где она достаточно глубока, чтобы полностью скрыть тебя. Там же, где канава становится менее глубокой, продвигайся обязательно пригнувшись, а то и на четвереньках или ползком, пока не доберешься опять до более глубокого места. Прежде чем выглянуть из канавы, проследи, чтобы за твоей головой обязательно был куст, высокая трава или возвышение, а не чистое небо. На фоне чистого неба твоя голова будет отчетливо вырисовываться, и враг сразу тебя заметит.

На равнине, в поле укрывайся, лежа за кустом, бугорком или кочкой. Выглядывай из-за бугорка, куста или камня так, чтобы не обнаружить себя врагу. А для этого никогда не смотри поверх куста, бугорка или камня, а всегда сбоку, с теневой стороны. Выдвигай голову постепенно, потому что резкое движение легко может быть замечено неприятелем.

Располагаясь на опушке около пня или в поле возле копны сена, тесно прижимайся к этому предмету с теневой стороны и не отрывайся от его контура.

Оказавшись на открытой поляне, передвигайся ползком или короткими быстрыми перебежками, пока не доберешься до каких-нибудь естественных укрытий.

Возле изгородей располагайся сбоку столба; около деревьев — у их корней; в штабелях строительного мусора и насыпях — у их подошвы. Укрываясь за местными предметами неправильной формы, ты должен изогнуться или скорчиться так, чтобы целиком слиться с очертаниями предмета. Не выдавай себя резким движением.

В горной местности располагайся в тени от скал и растительности; укрывайся среди нагромождения камней и кустов. Не выдвигайся на гребень горы, где твоя фигура сделается хорошо заметной на фоне неба.

Двигаясь через хлебное поле, в густых зарослях камыша или в высокой траве, иди пригнувшись. Осторожно и медленно раздвигай колосья, не шурши ими. При этом хорошо согласовать свои движения с порывами ветра, который дает «волну» на колосьях: двигаясь вместе с этой волной, ты не выдашь себя неприятельскому наблюдателю. Пользуйся всяким посторонним шумом, чтобы ускорить свое неслышное продвижение вперед.

В населенном пункте укрывайся за заборами или за стенами домов со стороны, не имеющей окон.

Укрывшись за какой-либо забор, уже не высовывайся из-за него, а наблюдай за врагом через узкую щель или же сам сделай смотровое отверстие. На постройках, развалинах и пожарищах укрывайся за бревнами и кучами стройматериала, за фундаментами или обломками разрушенных зданий, под горелыми досками и стропилами. При этом также старайся всюду скрываться в тени, где ты будешь еще менее заметен.

Если войдешь в дом, заберешься на чердак или влезешь на крышу, то и там соблюдай правила маскировки.

Никогда не высовывайся из окна комнаты или чердака, а наблюдай из глубины, маскируясь внутренней темнотой.

Находясь на крыше, укрывайся за дымовые трубы; выглядывай из-за них только сбоку, с теневой стороны.

Ночью для наблюдения выгоднее располагаться в низинах, где ты будешь незаметен для врага и в то же время сам будешь всех хорошо видеть, используй сначала все средства применения к местности. Но если их недостаточно, прибегни тогда к искусственной маскировке.

Искусственная маскировка

В разное время года под руками прямо на местности легко отыскать немало верных средств для искусственной маскировки. Научись правильно использовать наиболее надежные из них. Вот они:

Летом можно широко пользоваться для самомаскировки ветками деревьев и кустов, камышами, высокой болотной осокой, копнами скошенного хлеба в поле и т. д.

Среди зеленых кустов маскируйся зеленью.

Чтобы хорошо замаскировать себя в кустарнике или в траве, укрывайся ветками того же кустарника или травой. Нарви ветки и соедини их в искусственный куст. Держа его одной рукой перед собою, ты можешь незаметно передвигаться ползком. На пшеничном поле укрой себя пучком колосьев. На болоте покройся болотной осокой и осторожно продвигайся вперед.

На каждой местности твоя фигура должна сливаться с окружающим фоном. В зеленых лесах и кустарниках маскируйся зеленью. На пожелтевшем поле или на песке старайся замаскировать себя соломой или рогожей.

Простейшая маскировочная накидка

Очень простым и хорошим маскировочным средством является мочальная бахрома. Сделай широкую пушистую бахрому из мочала и прикрой ею головной убор и плечи. Уже одного этого будет достаточно, чтобы стать незаметным для врага на местности с желтоватой окраской. Из мочала, закрепленного на веревочной сетке, можно сделать целый халат.

Вместо мочала можно пользоваться и кусками материи. Летом нашей пестрые лоскутья на какую-нибудь сеть или покрывало. В этой накидке твоя фигура издали будет сливаться с окружающим фоном.

Накидку можно изготовить также из соломы, листьев кукурузы, камыша, сена. Связывай их шпагатом или лыком.

Под огнем врага

Собираясь сделать перебежку под огнем противника, выбери себе заранее на местности ближнее укрытие: бугорок, кустик, камень, яму, канаву или воронку от снаряда и бомбы. Поднимайся из-за своего первого укрытия медленно, чтобы резким выскакиванием не привлечь к себе внимания врага. Однако, встав уже на ноги, перебегай как можно быстрее. Затем камнем падай на землю. При этом всегда старайся залечь в 3–4 метрах в стороне от намеченного нового укрытия. А потом переползай незаметно к нему. Если же сразу спрячешься за укрытие, то враг заметит это место и может поразить тебя выстрелом, как только ты вновь поднимешься.

Во время самой перебежки не размахивай руками: это сделает тебя легко заметным со стороны. При остановке тотчас же прикрой голову листьями, травой или ветками. Не забудь, что торчащая голова сразу выдаст тебя, особенно заметны движения головы в стороны.

Старайся чаще менять огневую позицию. Это один из лучших приемов маскировки своего местоположения.

Чем ближе подходишь к врагу, тем короче и быстрее делай перебежку. Если даже окажешься на совсем открытом месте, то стремительными перебежками (не более 4–5 секунд каждая) ты избегнешь поражения прицельным выстрелом.

Враг менее чем за 6 секунд не успеет в тебя прицелиться и выстрелить.

Приблизившись к врагу на расстояние около 30 метров, ты уже сумеешь поразить его ручной гранатой или же стремительным броском взять в штыки.

Маскировка зимой

Зимой, на снегу, лучшее средство для маскировки — белый цвет. Поэтому в зимнее время можно хорошо замаскировать себя, надев белый халат. Такой халат можно сделать из простыни, скатерти, занавески и т. п. В белом халате зимой ты сделаешься совершенно незаметным для врага, если не будешь производить резких движений. Поэтому старайся двигаться медленно. Чаще останавливайся и оставайся некоторое время неподвижным.

Двигаясь зимой по ровному снежному полю в белом халате, останешься незаметным, если даже выпрямишься во весь рост. Другое дело, когда за спиной у тебя зеленая опушка бора или вообще какой-либо темный фон. В этих случаях лучше всего двигаться ползком, прокладывая себе дорогу в снегу головой. Можешь также заранее разрыть в снегу неглубокие канавы и передвигаться по ним, пригнувшись к уровню снежного покрова.

Если нет белых халатов, очень удобно, забросав друг друга снегом, замаскироваться на месте для незаметного наблюдения за неприятелем.

Уничтожай танки врага!

В борьбе с танками помни

Смелому танк не страшен. Чем смелее встречаешь вражескую машину, тем легче ее уничтожить. Ищи сам фашистские танки и истребляй их.

Источником движения танка является мотор. Выведи мотор из строя — и танк дальше не пойдет.

Мотор работает на бензине. Не дай подвезти вовремя к танку бензин — и танк будет стоять без движения.

Если бензин у танка еще не израсходован, старайся воспламенить бензин — и танк сгорит.

Башня танка вращается, а оружие в башне перемещается в вертикальном направлении. Старайся заклинить башню и оружие танка. Тогда из него враг не сможет вести прицельный огонь.

Воздух для охлаждения мотора поступает в танк через специальные щели. Все подвижные соединения и лючки танка также имеют щели и неплотности. Если через эти щели залить внутрь танка горючую жидкость, танк загорится.

Для наблюдения из танка имеются смотровые щели и приборы с люками. Залепляй эти щели грязью, стреляй в них из любого оружия, чтобы заклинить люки. Для повышения проходимости танк имеет гусеничный ход. Старайся перебить гусеницу танка или ведущее колесо.

Как только покажется экипаж танка, бей чем сподручней: пулей, гранатой, штыком.

В чем танк слаб

Экипаж танка плохо слышит из-за грохота своей машины.

Экипаж танка плохо видит, так как наблюдать через смотровые щели и приборы наблюдения трудно, особенно при движении.

Стрелять прицельным огнем из двигающегося танка трудно из-за качки и тряски. Наиболее действенный огонь возможен лишь с 400 метров. Для повышения меткости своего огня танк вынужден делать короткие остановки.

Уязвимые места фашистских танков:

— ходовая часть — гусеницы и ведущие колеса;

— смотровые щели;

— днище и крыша;

— моторное отделение.

Наноси по ним главный удар. Внимательно разгляди рисунок и запомни, куда нужно стрелять или бросать гранаты и бутылки с горючей жидкостью, чтобы вывести танк из строя.

Приготовься встретить танк

Чем раньше ты заметишь танк, тем легче будет его уничтожить.

Днем надейся больше на глаза, чем на слух. Ночью шум работающего мотора танка при тихой погоде слышен на расстоянии до 900 метров, при ветре в сторону танка — до 460 метров, а при ветре со стороны танка — до 1 километра. Шум двигающегося танка слышен еще дальше.

Вот появился танк. Не суетись, не перебегай с места на место, тщательно маскируйся и применяйся к местности, чтобы сделаться незаметным. Спрячься в канаву, яму, окоп, снарядную воронку, в крайнем случае — за бугорок или куст.

Приготовься встретить танк и уничтожить его любым доступным тебе средством. Узнавай сам, где находятся фашистские танки, подкрадывайся к ним незаметно и уничтожай.

Пулей по танку

Стреляя из винтовки или обычного пулемета калибром в 7,62 миллиметра, можно вывести из строя танкетки, легкие танки, а также бронеавтомобили противника.

Открывай огонь с расстояния в 100–300 метров. Стреляй по смотровым щелям танка: меткий огонь по ним поразит команду танка брызгами свинца.

Особо меткие стрелки (снайперы) стреляют по приборам наблюдения и вооружению танка.

Из пулеметов крупного калибра веди огонь по расположению бензиновых баков и по бортам танка, где, как правило, броня тоньше, чем лобовая.

Если танк тяжелый и у него очень толстая броня, стреляй из крупнокалиберного пулемета по смотровым щелям, приборам наблюдения и вооружению.

С гранатой против танка

Истребляй фашистские танки ручными гранатами, бросая их с расстояния в 25–30 метров. Лучшее средство в этом случае — противотанковая граната. Метай ее из укрытия. Целься в гусеницу, ведущие колеса, крышу моторной группы, крышу башни. Нет у тебя специальной противотанковой гранаты — бросай заранее подготовленные связки гранат.

Связку сделай так. Пять гранат, заряженных и поставленных на предохранительный взвод, крепко свяжи бечевкой, проводом, проволокой: четыре гранаты рукоятками в одну сторону, а пятую — в противоположную. Возьми связку за рукоятку пятой гранаты и бросай ее в танк. Эта граната рвется первой и взрывает всю связку. Можно сделать связку из трех гранат образца 1933 года. Для этого сними с них оборонительные чехлы и отвинти от двух гранат рукоятки, а за рукоятку третьей гранаты бросай всю связку.

Бросив гранаты, пригнись в своем укрытии.

Хорошим средством борьбы с танками являются также противотанковые ружья и винтовочная противотанковая граната.

Если есть возможность, подбирайся к танкам ближе, подкладывай к уязвимым местам заряды взрывчатых веществ или противотанковые мины и уничтожай фашистские машины взрывом.

Горючая смесь № 1 и № 3

Простое и верное средство истребления танков — бутылка с горючей смесью № 1 или № 3. Она огнеопасна. Обращайся с ней так:

Подготовь бутылку для броска: сорви бумагу с концов спичек со стороны бутылки.

Зажги спички на бутылке.

Бросай бутылку в танк.

Самовоспламеняющаяся жидкость КС

Грозным оружием против танка является также бутылка с жидкостью КС. Ее не нужно поджигать; когда бутылка разобьется, жидкость сама воспламенится.

Будь осторожен в обращении с такой бутылкой.

Бутылка с бензином

Бутылку с бензином можешь приготовить сам. Делай это так:

Налей в бутылку бензин любого сорта или смесь — половина бензина и половина керосина.

Бутылку не доливай на 8–9 сантиметров до пробки, так как при нагревании бензин расширяется.

Плотно закупорь горловину бутылки пробкой.

Смочи бензином паклю, вату или тряпку и крепко привяжи этот фитиль вместе со спичками к нижней части бутылки. Лучше всего привязывать паклю и спички изоляционной лентой, а если ее нет, то шпагатом.

Когда танк подойдет к тебе на 15–20 метров, зажги спичечной коробкой или теркой спички на бутылке и бросай ее.

Бросай бутылку в уязвимые места танка — в моторную часть или в смотровые щели. (Мотор у танка обычно помещается сзади.)

Завалы

На лесной дороге устраивай завалы.

Подпили несколько деревьев на одной стороне дороги и несколько деревьев на другой. Оставляй их при этом недопиленными на одну четверть, чтобы они были связаны с пнями. Высота пней — 50–80 сантиметров. Вали подпиленные деревья поперек дороги, лучше вперекрест друг к другу, вершинами в сторону противника. Делай завалы в глубину на 15 метров. А сам жди в засаде. Уничтожай остановившиеся танки всеми доступными тебе средствами.

При наличии противотанковых мин и фугасов завалы минируй: это не даст возможности растаскивать завалы. Если экипаж выйдет из танка для растаскивания завала, уничтожай его пулей и гранатой.

Танки противника попытаются обойти завалы. Устрой на обходе ловушку, минные заграждения.

Ловушка для танка

Вырой в земле котлован глубиной около трех метров.

Ширина котлована по верху — 5,5 метра; внизу — 1,5 метра. Сверху надо устроить покрытие. Положи в качестве опоры для покрытия четыре нетолстых бревна (прогоны) — два по краям котлована и два посредине. Поверх прогонов уложи тонкие жерди, ветки и забросай небольшим слоем земли. Покрытие должно выдерживать тяжесть человека, повозки, но обрушиваться под вражеским танком. Сверху все тщательно замаскируй: убери лишнюю землю, заровняй почву, положи дерн, зимой засыпь снегом.

Сам находись недалеко от ловушки. Провалившийся в ловушку танк уничтожай гранатой или бутылкой. Выходящий из танка экипаж расстреливай.

Зимние препятствия

Снежные валы. Зимой в борьбе с вражескими танками применяй снежные валы. Устраивай их при наличии снежного покрова не менее 25 сантиметров. Высота вала — 1,5 метра, длина — 4 метра. Танк, наскочивший на такое препятствие, садится на свое дно, и гусеницы его начинают пробуксовывать. Лучше всего делать валы в оттепель. Чтобы задержать снег на валу, используй хворост и солому, утыкая ими снежный покров. Располагай такие валы на передних скатах, в низинах, на опушке лесов и в кустарнике. Хорошо устраивать не менее двух-трех валов, особенно около дорог.

Целесообразно сочетать снежный вал с лесными завалами и минами. Мины старайся установить наклонно на твердом основании. Тогда они взрываются под всем корпусом танка.

Обледенение. Скаты круче 15 градусов поливай водой; получится ледяная горка, на которой танк будет буксовать. Обледенять можно при температуре минус 5 градусов, а лучше всего производить поливку в сильные морозы. Обледенение устраивай перед снежными валами по берегам рек и ручьев.

Проруби. На реках и озерах устраивай проруби. Ширина проруби — 4 метра, длина — 5–6 метров. Прорубь перекрой сверху жердями, ветками и все засыпь снегом. Такая прорубь долго не замерзнет и незаметна для движущегося танка. Это надежная ловушка для танков. Расстояние между ловушками — 2–2,5 метра.

Истребительная группа

Боритесь с танками группами в 4–6 человек. Двое-трое бросают по машине из укрытий бутылки или гранаты. Остальные расстреливают выпрыгивающий из машины экипаж.

При засаде в лесу часть истребительной группы хорошо расположить на деревьях. При засаде в узких местах, где машины не смогут свернуть с дороги, уничтожай сначала переднюю и заднюю машины. Получится «пробка». Тогда легче уничтожить остальные.

Борьба с бронемашинами

В борьбе с вражескими бронемашинами применяют те же средства, что и против танка. Бросай гранаты под днище машины в задние, ведущие колеса, на сетку башни. Бутылку с горючей смесью кидай на переднюю часть автомобиля: там находится мотор. Помни: у бронеавтомобилей броня в среднем не толще 10 миллиметров; она пробивается и бронебойными пулями из винтовок и пулеметов. Открывай огонь с расстояния не более 100 метров. В тяжелый четырехосный бронеавтомобиль веди огонь по смотровым щелям с близкого расстояния.

При встрече с вражеской грузовой машиной стреляй в водителя, кидай бутылку в радиатор или в кабину водителя, гранату бросай под колеса. Если в кузове сидит много неприятельских солдат, лучше всего бросить противотанковую гранату, чтобы никто из них не ушел.

С проволокой против мотоцикла

Вражеского мотоциклиста лучше всего сбить, протянув поперек его пути проволоку. Выбери на лесной дороге крепкое дерево. Привяжи к нему один конец проволоки на высоте 1 метра. Перекинь проволоку через дорогу и встань у какого-нибудь дерева напротив первого.

Как только заслышишь приближение вражеского мотоциклиста, натяни проволоку, обмотай ее свободный конец несколько раз вокруг дерева, а сам ложись в засаду. Мотоциклист налетит на проволоку и упадет с машины. Тут его и уничтожай или бери в плен.

Поход

Как валить дерево

С той стороны, куда должно упасть дерево, сделай подруб примерно на четверть толщины дерева. С противоположной стороны несколько выше начинай рубить, пока дерево не станет качаться от толчков рукой. Тогда сделай сильный нажим на дерево, и оно завалится в нужном направлении.

Дерево лучше свалить при помощи пилы. Сделай подруб в направлении валки. А затем вместо основной рубки подпиливай дерево с противоположной стороны. Когда полотно пилы целиком уйдет в ствол, вслед за ним вгоняй клин — так избежишь зажима пилы.

Обувь и уход за ногами

Береги ноги в походе. Если вообще необходимо подогнать по своей фигуре обмундирование, то это особенно важно в отношении обуви. Сапоги или ботинки не должны быть малы или слишком велики. Возможно чаще смазывай свою обувь жиром. Тогда она будет мягче, невосприимчивой к влаге и дольше прослужит тебе. При каждой возможности мой ноги — так будет меньше потертостей и побитостей. Постригай коротко ногти.

Питьевой режим в походе

Отправляясь в поход, наполни водой свою флягу. Если фляги у тебя нет, сделай ее сам: обшей бутылку матерчатым чехлом, к нему пришей петли для ношения фляги на поясном ремне.

Не пей много воды. Лучше всего первые два-три часа похода совсем не пить. Помни: чем больше ты будешь пить, тем сильнее будешь потеть, чувствовать жажду и скоро ослабнешь. До полного утоления жажды пей лишь на большом привале. В пути же ограничивайся двумя-тремя глотками.

Если в пути представится возможность пополнить запас воды, не упускай случая. Помни, что не всякая вода годна для питья. Лучшая вода — родниковая. Можно пользоваться и речной водой. Не из каждого колодца можно брать воду. Сперва проверь, пригодна ли она для питья. Если к колодцу проложены хорошо протоптанные тропки, то можно надеяться, что вода в нем пригодна для питья. Если же колодец заброшен, опасайся пользоваться его водой. Не пей воду из прудов, небольших озер и болот. Эта вода опасна для здоровья.

Зимой можешь добыть воду из снега, растопив его в котелке. Не глотай снег — простудишь горло.

Переправа через болото

Через болото переправляться надо осторожно, чтобы не попасть в трясину. Сперва разведай болото. Установи, есть ли на болоте тропы, которыми пользуются местные жители, какова глубина болота, насколько тверд верхний покров. Брось на поверхность болота бревно. Если оно не провалится и поверхность под ним не прогнется, попробуй осторожно ступить у самого края болота. Если оно тебя держит, ударь несколько раз ногами по поверхности. Только убедившись, что поверхность болота не проваливается, осторожно двигайся вперед. Пользуйся кочками и кустарниками, корневища которых дадут опору для ноги. В том случае, когда верхний покров болота тебя не держит, устрой настил (гать) из хвороста. Поверх хвороста положи жерди.

Если почему-либо нельзя устроить гать, ложись плашмя и двигайся ползком. Хорошо, если удастся найти две доски. Положив одну доску, иди по ней до конца. Потом положи вторую, а первую подними. Так, перекладывая доски, ты дойдешь до противоположного края болота. При переправах через болота избегай мест, покрытых яркой сочной зеленью. Это «окна», в которые можно провалиться.

Правила партизанского похода

Помни, что лес, особенно густой хвойный или смешанный, — твое укрытие от взора врага. Но, идя лесом, соблюдай следующее: все время внимательно смотри вперед, влево, вправо, особенно подходя к лесным опушкам, к просекам, дорогам.

Если идешь отрядом, высылай вперед на такое расстояние, чтобы не терять их из виду, 3–5 человек змейкой, друг за другом. Такую же охрану оставляй и позади отряда.

Иди по лесу бесшумно. Веток не ломай. Не ломай сухой валежник. Не задевай за деревья винтовкой, котелком и т. д. Не разговаривай. Не бросай по пути бумагу, обрывки газет, коробки от папирос и спичек и т. д. Неприятельский разведчик по ним может узнать, кто прошел лесом.

Если тебе предстоит переход между селениями, занятыми неприятелем, или нужно пересекать большие поля и открытые места, переходи их ночью.

Предварительно произведи тщательную разведку, нет ли поблизости врага. Переходя дорогу, сначала убедись, не видно ли неприятельского патруля, не сидят ли на опушках «кукушки», узнай также, как далеко тянется лес по другую сторону дороги. Старайся переходить дорогу в таком месте, где с обеих сторон ее близко подходит лес.

Если тебе необходимо пересечь поляну, окаймленную лесом, обязательно выясни, нет ли врага на опушках леса, особенно на противоположной стороне. Пересекая поляну, переходи ее быстро.

Привал

Привалы устраивай большие и малые. Малые привалы делаются после 40–50 минут похода на 10 минут; большие — через 4–5 часов на 2–3 часа.

Первый привал устрой, пройдя примерно два километра. Проверь, нет ли у тебя недостатков в пригонке оружия, снаряжения и обмундирования. Быть может, рубец портянки стал натирать ногу или лямка вещевого мешка оттягивает одно плечо и т. д. Сними оружие и скатку, если позволяют условия, расстегни воротник, перемотай сбившиеся портянки, если чувствуешь усталость, ложись на спину, подняв ноги кверху (можно подложить под ноги вещевой мешок). В таком положении ноги лучше и скорее отдохнут.

Зимой малые привалы устраивай чаще, примерно через каждые полчаса пути, но не более чем на 5 минут. Большие же привалы старайся, если можно, устраивать в закрытых помещениях. Остановившись в пути, не ложись в снег. Лучше спокойно посиди, опустившись на корточки, прислонившись к дереву или стогу сена. Не засыпай на привале зимой. Перед отправлением осмотри место привала, быть может, кто-нибудь из товарищей заснул.

Не всегда следует точно придерживаться срока остановки на привал через 50 минут похода. Иногда лучше пройти лишних 10–15 минут и остановиться в более укрытом месте.

Летом во время большого привала сними с себя снаряжение, гимнастерку, сапоги, обмотки, стряхни с себя пыль. Постирай и просуши портянки. Умойся, а еще лучше выкупайся.

Отдых, раздевание и купание производи только по очереди с товарищами.

На ночлег останавливайся за час до наступления темноты. Определи, где ты находишься, и, только убедившись, что поблизости нет врага, проезжих дорог, полян, деревень, становись на ночлег. Выставляй караулы, особенно в том направлении, откуда можно ожидать появления врага. Караул должен быть выставлен на таком расстоянии, чтобы он мог быстро предупредить отряд об опасности. Охранение выставляй даже тогда, когда вас двое-трое, — в этом случае спите по очереди.

Костер

Если ты хорошо знаешь, что враг далеко, то на большом привале или на ночлеге можешь развести костер, но разводи так, чтобы не обнаружить себя.

Научись легко и быстро разжигать костры и делать их «невидимыми». Если костер не укрывают деревья и кусты, сделай искусственный заслон.

Выбрав место для костра, расчисть его от травы и хвороста, чтобы огонь не перебросился на ближние кусты и деревья. Летом можно окопать вокруг костра ровик.

Если костер служит для приготовления пищи, то, разводя огонь, обрати внимание на ветер. В тихую погоду котелок надо вешать над костром. А при ветре котелок подвесь так, чтобы ветер относил огонь на котелок.

«Звездный» костер. Поленья располагай в виде лучей, расходящихся от центра. Такой костер из толстых поленьев дает много жара и горит долго. По мере сгорания поленьев подвигай поленья ближе к центру.

«Полинезийский» костер разводится в неглубокой яме. Дрова устанавливаются стоймя. Не требуя много топлива, этот костер дает жаркое пламя и накапливает угли.

«Охотничий» костер устраивай из трех бревен любого диаметра и длины. Бревна раскладывай веером на пару других бревен. Пламя разводи под сходящимися концами бревен. По мере сгорания бревен продвигай их вперед. Горит такой костер медленно и хорошо обогревает.

«Ночной огонь». Так называется костер, невидимый даже с небольшого расстояния. Чтобы разжечь его, возьми два бревна и выруби во всю длину по желобу. Наполни желоб одного из бревен горячими углями Сверху положи второе бревно, перевернутое желобом вниз. Угли и бревна будут тлеть очень долго, но из-за недостатка воздуха не вспыхивают полным пламенем и не выдают себя даже на близком расстоянии.

Есть еще один вид «невидимого» костра. Вырой для него неглубокую яму, разведи в ней костер и поставь полосу коры или несколько палок в виде трубы, надломив так, чтобы конец, выходящий из края ямы, лежал на земле. Дым поползет по палке, и костер будет невидимым.

Как разжечь костер

Разжигай костер с наименьшей тратой спичек. Чтобы костер разгорелся быстро, найди хорошую растопку, например бересту. Она горит даже сырой. Хороши для разжигания сухие сосновые и еловые ветки, сухие лишайники.

Из сухих сучьев приготовь «зажигательные палочки». Острым ножом обстругай на ветвях стружки, не отделяя их от сучьев. Обложи такие «зажигательные палочки» берестой, сухой травой, небольшими ветвями и тогда зажигай костер.

Сохраняй спички

Во время похода при переправе через реку или под дождем у тебя могут отсыреть спички. Имей поэтому неприкосновенный запас их. Для этого некоторое количество спичек вместе с боковой стенкой спичечной коробки положи в пустую патронную гильзу. Гильзу заткни пробкой.

Потри отсыревшую спичку о волосы на голове, и спичка при трении о коробку вспыхнет. Помни также, что спичка, предварительно обмокнутая в расплавленный парафин, делается нечувствительной к сырости и зажигается.

Перед походом все имеющиеся спички должны быть розданы нескольким партизанам, отсыреют у одного — сохранятся у другого.

Когда нет спичек

Огонь можешь добыть таким способом: приготовь разжигу из сухой бересты, бумаги и т. п. Вынь из патрона пулю и высыпь часть пороха на разжигу. Заткни (некрепко) патрон бумажным пыжом и произведи им выстрел в разжигу. Направь дуло несколько выше кучки разжиги. Огонь выстрела подожжет сухой материал.

Приметы погоды

Когда перистые облака быстро надвигаются с запада, то через день-два будет сильный ветер, ненастье. Если вскоре после появления быстро движущихся перистых облаков все небо затягивается тонким прозрачным слоем перисто-слоистой облачности, то скоро наступит пасмурная погода с дождем или снегом.

Когда облака идут не в направлении ветра, дующего по земле, жди ухудшения погоды. Отдельные небольшие кучевые облака, движущиеся в одном направлении с наземным ветром, предсказывают улучшение погоды.

Если в небе едва заметно ползут на большой высоте перистые облака причудливых форм, а под ними мчатся отдельные кучевые облака, то можно надеяться, что наступит продолжительная хорошая погода.

Перистые облака, длинными полосами пересекающие небо, точно они расходятся из одной точки, предвещают дождь или снег. Кучевые облака, не исчезнувшие под вечер, предсказывают улучшение погоды.

От больших облаков отделяются маленькие белые хлопья, делающиеся прозрачными и тающими, — значит, наступит ясная, теплая погода.

Быстро вырастающие кучевые облака сулят грозу и дождь. Если барашки, видимые утром или днем, к вечеру сменяются слоисто-перистыми облаками, жди ночью грозы.

Зимой в безветренный и ясный день небо к вечеру заволакивается туманным слоем низкой слоистой облачности, — это значит, что морозы установились надолго.

Если при ясной погоде ветер, дувший в течение нескольких дней подряд в одном направлении, резко меняет его, жди скорого изменения погоды.

Если по небу одновременно движутся облака разной формы — и кучевые, и слоистые, и перистые, и мелкие барашки, жди перемены погоды. Возможны дождь и снег.

Не только облака и ветер предсказывают погоду. Есть и другие предсказатели. Желтовато-коричневая заря зимой говорит о том, что морозы продолжатся, возможно, усилятся. Если сильный но ночам мороз днем ослабевает, а к вечеру вновь усиливается, значит, установилась прочная ясная погода.

О том же говорит и туман, собирающийся по вечерам и ночью в низменностях, и дым, подымающийся из труб столбом вверх.

Венцы вокруг луны близко прилегают к лунному диску, значит, ясная погода скоро сменится ненастной.

Сильное мерцание звезд предсказывает то же. Туман к вечеру обещает улучшение погоды.

Жизнь на снегу

Как уберечься от мороза

Обувь. Береги ноги от холода, их легче всего отморозить. Закаляй ноги частыми холодными обмываниями. Перед походом помой обязательно ноги, подстриги ногти. Обувь не должна быть тесной, чтобы можно было в мороз надеть лишние портянки или носки. Полезно вложить в обувь войлочную или соломенную стельку. Можно сшить также небольшие меховые колпачки (белка, коза, барашек), которые надеваются на пальцы ног, больше всего подверженные отморожению.

В сильный мороз двигай время от времени пальцами — это согревает. Не перетягивай ноги туго шнурками, тесемками, обмотками, креплениями лыж.

Обувь должна быть сухая. Сырые ботинки, портянки, чулки — наиболее частые причины отморожений даже в небольшие морозы. Накануне похода хорошо смазать кожаную обувь каким-либо жиром — рыбьим, ворванью, говяжьим салом, смешанным с дегтем, касторовым маслом, — тогда кожа не пропускает влаги.

Не суши обувь вблизи огня у костра или на очень горячей печке. Кожа «перегорит», станет ломкой. Если надо быстро высушить сапоги или ботинки, всыпь в них хорошо прогретый овес. Его сухая кожура быстро впитает влагу из обуви и высушит ее. Можно набить обувь сухим сеном, это тоже ускорит сушку. При кожаных ботинках или сапогах лучше всего надеть на ногу бумажные носки, которые хорошо впитывают пот, а на них 1–2 пары шерстяных носков или портянок. Между двумя носками полезно проложить слой мятой туалетной бумаги.

Лапти можно приспособить для сильных морозов. Положи в них слой сухого сена или соломы. Ноги оберни толстым слоем теплых портянок, ближе к телу намотай шерстяные портянки, поверх них — портянки из холста или мешковины.

Лучшая обувь для сильных морозов — валенки и меховая обувь. Если можешь, сшей себе высокие меховые сапоги под названием унты. Они доходят до паха и при помощи петли соединяются с поясным ремнем. Шьются унты мехом наружу из кожи, взятой с голени оленя, козла, лошади.

Одежда. Одежда не должна быть тесной. Накануне похода хорошо просуши ее. Проверь, чтобы были все пуговицы и застежки. Выгоднее иметь несколько слоев сравнительно легкой одежды, чем одну тяжелую. Когда идешь очень быстро, сними верхний слой одежды и прикрепи поверх вещевого мешка. Пришел на привал — оденься теплее.

После ночлега на снегу используй каждую возможность, чтобы просушить одежду. Ночуя без одеяла, проложи под верхней одеждой прокладку из сухого сена. Она хорошо согревает. Мужчинам, чтобы предупредить отморожение половых органов, надо надевать поверх кальсон треугольники из мягкой ткани, легко поддающейся стирке. В крайнем случае надо подложить под кальсоны кусок мятой газетной бумаги, сложенной в несколько слоев. Женщинам для защиты груди от холода необходимо подшить 1–2 слоя материи под рубашку, кофточку или фуфайку.

Варежки. Лучше всего пользоваться варежками с двумя пальцами — большим и указательным. Тогда удобнее стрелять. Хорошо поверх варежек надевать еще кожаные или брезентовые рукавицы.

Стирай чаще носки, портянки, варежки, белье, так как грязная и пропитанная потом одежда хуже уберегает от мороза.

Головной убор. При сильном морозе, особенно при ветре, головной убор должен быть хорошо подогнан, чтобы не задувало. Особенно обрати внимание на уши. Если у тебя нет шапки-ушанки, сделай сам наушники из теплой материи или меха. При очень сильном морозе и ветре сделай себе маску для защиты лица из мягкой материи, с вырезами для глаз и рта.

Жир — защита от холода. При большом морозе и ветре перед походом намажь жиром (несоленым) особо уязвимые для мороза части тела: пальцы рук, нос, уши, щеки, подбородок. В качестве смазывающего вещества можешь использовать свиное сало, гусиный жир, коровье масло. Вазелин не применяй. Жир вотри в кожу и оставь небольшой слой на поверхности. Смазывание лучше производить непосредственно перед выходом.

Признаки отморожения

Кожа резко бледнеет и теряет чувствительность. После согревания это место опухает, краснеет, болит. Потом приобретает синевато-багровую окраску, покрывается пузырями, наполненными мутной кровянистой жидкостью. Наконец на теле, кроме, пузырей, образуются струпья, и ткань подвергается омертвению (гангрена).

Общее замерзание начинается с чувства озноба, вялости, усталости. Затем наступает трудно преодолимая сонливость, конечности коченеют, дыхание и сердечная деятельность слабеют, и если своевременно не подоспеет помощь, то уже во сне наступает смерть.

Первая помощь при отморожении

При первых признаках отморожения немедленно начинай растирать побелевшую кожу — шерстяной варежкой, рукавом куртки. Растирай энергично, пока кожа не покраснеет и чувствительность ее не восстановится. Растирание лучше производить в теплом помещении. После этого хорошо смазать пострадавшее место жиром и держать в тепле.

При более сильном отморожении надо смазать пораженное место спиртом, наложить чистую повязку, а затем подвесить или уложить пострадавшую часть тела повыше, чтобы облегчить отток крови.

Не вскрывай пузырей, чтобы избежать нагноения. В более тяжелых случаях отморожения следует доставить пострадавшего в санпункт.

При общем замерзании надо перенести замерзшего в теплое помещёние или укрытое место, раздеть его и растирать все тело варежками и кусками суконной материи. При отсутствии признаков жизни следует применить искусственное дыхание. Когда замерзший придет в себя, его необходимо тепло укрыть и дать горячее питье.

Приложение 6

Список омсбоновцев — членов спецотряда «Олимп»

1. Михаил Иванович Адаменко;

2. Прасковья Петровна Акимова;

3. Владимир Николаевич Барбаняга;

4. Алексей Николаевич Ботян;

5. Иван Васильевич Безвлюк;

6. Эмиль Евгеньевич Блицау;

7. Семен Иосифович Будницкий;

8. Иван Иванович Бортников;

9. Галина Мартыновна Будышевская;

10. Петр Васильевич Велижанин;

11. Василий Егорович Вернигорсов;

12. Любовь Степановна Власенко;

13. Михаил Михайлович Дворянский;

14. Григорий Васильевич Дьяченко;

15. Ульян Сидорович Жабровец;

16. Михаил Дмитриевич Журку;

17. Лаврентий Данилович Закумило;

18. Евгений Архипович Ивлиев;

19. Иван Филиппович Изотов;

20. Василий Иванович Исаев;

21. Мария Ивановна Каплюк;

22. Гарсия Карлос;

23. Николай Александрович Касаткин;

24. Артем Гайкович Кокжаев;

25. Павел Александрович Колганов;

26. Павел Данилович Костенко;

27. Григорий Александрович Кот;

28. Николай Иванович Крючков;

29. Василий Андреевич Куликов;

30. Михаил Павлович Ларютин;

31. Зинаида Семеновна Литвиенко;

32. Павел Семенович Лукьянов;

33. Ева Мартыновна Макаренко;

34. Михаил Павлович Минаев;

35. Леонид Петрович Муженко;

36. Николай И. Новаторов;

37. Алексей Сергеевич Нефедьев;

38. Ефим Александрович Ободовский;

39. Иван Николаевич Панфилов;

40. Николай Устинович Пасько;

41. Петр Романович Перминов;

42. Николай Антонович Полещук;

43. Константин Павлович Полищук;

44. Николай Алексеевич Полищук;

45. Василий Иванович Приходько;

46. Василий Матвеевич Пронин;

47. Нина Николаевна Рогачева;

48. Рыбаков;

49. Станислава Филипповна Светлова;

50. Полина Михайловна Сидоренко;

51. Николай Матвеевич Стельмах;

52. Омурбек Туралиевич Туралиев;

53. Александр Иванович Федоренко;

54. Дмитрий Иванович Червяков;

55. Александра Константиновна Червякова (Никулина);

56. Кмелия Мартыновна Шага;

57. Елена Семеновна Швачко;

58. Петр Иванович Ярославцев.[371]

В данный список включены не все бойцы спецотряда «Олимп» — их было 64 человека.

Приложение 7

Список омсбоновцев — членов спецотряда «Ходоки»

1. Сергей Блохин;

2. Николай Николаевич Бугров;

3. Денис Булкин;

4. Александр Головко;

5. Александр Васильевич Журавлев;

6. Иван Ковальский;

7. Георгий Леонтьевич Крутелев;

8. Локтев;

9. Борис Иосифович Масловский;

10. Борис Милоставский;

11. Николай Николаевич Мастюков;

12. Александр Новожилов;

13. Серафим Савельев;

14. Семен Ильич Стрельцов;

15. Александр Ураков;

16. Николай Васильевич Яковенко;

17. Виктор Яковлев.[372]

В данный список включены не все бойцы спецотряда «Ходоки».

Приложение 8

Список омсбоновцев — членов спецгруппы «Артур»

1. Дмитрий Евтухович Гончаренко;

2. Иван Иванович Гудзь;

3. Алексей Николаевич Зайцев;

4. Константин Васильевич Кирпиченок;

5. Александр Васильевич Кузнецов;

6. Семен Кушнер;

7. Лаврентьев;

8. Медведев;

9. Петр Иванович Набоков;

10. Юрий Семенович Наместников;

11. Оводис;

12. Степан Панин;

13. Николай Михайлович Прокофьев;

14. Николай Снегирев;

15. Михаил Тюленев.

Приложение 9

Экипировка диверсанта с Лубянки

Парашют

Основным десантным парашютом в начале войны был ГТД-6, представлявший собой лицензионный американский «Irvin», первоначально предназначавшийся для экипажей самолетов (первые подразделения советских десантников прыгали еще с парашютами американского производства, пока налаживался выпуск отечественных).

Оба парашютных ранца окрашивались в цвет хаки. Лямки подвесной системы, изготовленные из нескольких слоев часто простеганной льняной материи, — светло-серые.

В конце 1942 года ПД-6 стали заменять на упрощенную модель — ПД-41–1. Новый парашют не обеспечивал возможности сложного маневрирования в воздухе, но значительно упрощалась его укладка, а устройство купола (без центрального отверстия) обеспечивало разворот парашютиста по ветру без его вмешательства. Был учтен и опыт эксплуатации ПД-6 — новый образец раскрывался только принудительно (вытяжное кольцо имелось на запасном — ПЗ).[373]

Обычно использовались два парашюта: основной закреплялся за спиной, а запасной, поменьше, спереди.

Личное оружие

Большинство личного состава разведывательно-диверсионных подразделений, подчиненных НКВД, было вооружено пистолетом-пулеметом ППШ (затем ППС-43) и ППД. А вот их армейским коллегам иногда приходилось, особенно в первые месяцы войны, довольствоваться винтовками Мосина.

В зафронтовых условиях широко использовалось трофейное оружие, особенно автоматы МР 38/40 и пулеметы MG 34/42.

Все военнослужащие носили, кроме автоматов, кобурное оружие: пистолеты ТТ либо револьверы, а также всевозможные трофейные образцы. Диверсанты из состава бригады, как и бойцы других подразделений глубинной разведки, в обязательном порядке вооружались так называемыми ножами разведчика (HP).

Оружие — винтовки и автоматы (последние — обязательно с отомкнутыми магазинами) во время прыжка с парашютом находились при бойце, будучи зафиксированными за левым плечом в вертикальном положении, стволом вниз. Оно не убиралось в чехол, как это было принято делать во всем мире. Также в экипировку большинства диверсантов входил финский нож. При прыжке его использовали в качестве стропореза.

Грузы обычно сбрасывали в ПДММ — парашютно-десантных мягких мешках; громоздкие, но надежные жесткие десантные контейнеры, широко применявшиеся в иностранных армиях, в СССР не прижились.[374]

Средства маскировки

С конца тридцатых годов прошлого века в армии и войсках НКВД широко применялись так называемые мочальные маскировочные костюмы, изготовленные из пучков мочала и сухой травы как на фабриках, так и в кустарных условиях. Все прочие образцы костюмов, как белых, так и пятнистых, как правило, выполнялись из бязи — весьма непрочного, но дешевого материала.

Существовало два вида раскраски камуфляжа: «осенний» и «летний». Первый имел травянисто-зеленую основу с нанесенными на нее крупными амебообразными пятнами черного цвета. Второй вариант отличался песочно-оливковой расцветкой с такими же по форме пятнами, но коричневого цвета.

В 1943 году, под сильным влиянием мелкопятнистого эсэсовского камуфляжа, на базовую травянистую основу желтой или светло-оливковой краской наносились контуры веток и листьев. В некоторых случаях поверх этой композиции изображались амебообразные черные или коричневые пятна, как на старых маск-костюмах.

Летний камуфляжный костюм состоял из свободной блузы и брюк. Застежка блузы доходила до середины груди; по бокам имелись два вместительных прорезных кармана. Полы и рукава снабжались затяжными тесемчатыми кулисами. Низки штанин заправлялись в кирзовые сапоги.

Летние маскировочные костюмы часто снабжались мешковатыми капюшонами: размеры последних позволяли натягивать их на стальной шлем. Капюшоны пришивались по окружности к плечам блузы. Вырез капюшона, одновременно являвшийся планкой блузы, застегивался на три-четыре пластмассовые пуговицы, а небольшая лицевая часть закрывалась частой марлевой сеткой в маскировочной окраске. В походном положении капюшон расстегивался до самого низа и отбрасывался за спину. В воздушно-десантных частях, в особенности до войны, часто носили блузы без капюшона: шейный вырез затягивался на кулиску.

Нередко в частях специального назначения вместо костюмов носили халаты: накидку с рукавами и капюшоном, которая спереди застегивалась на пуговицы до низа.[375]

Транспорт

Для доставки парашютистов к месту высадки чаще всего использовались: бомбардировщик ТБ-3 (хотя к июню 1941 года он морально устарел, но продолжал активно эксплуатироваться — последнее упоминание о 22 машинах, обслуживающих ВДВ, датируется сентябрем 1944 года) мог принимать на борт 30–35 десантников; Ли-2 и Ли-2Д (десантный вариант Ли-2) использовались для снабжения партизанских отрядов (минимальные требования к взлетно-посадочной полосе, возможность заменить колесное шасси на лыжное и т. п.), американский С 47 (название в специальной литературе того времени — Си 74), Ще-2 (ТС-11) мог брать на борт до девяти парашютистов.[376]

Из всех описанных выше машин самым сложным было десантирование из ТБ-3. Дело в том, что практически все транспортно-десантные самолеты ВВС РККА, переделанные из бомбардировщиков, обладали одним существенным недостатком: затрудненным выходом десанта из машины. Для совершения прыжка парашютисту было необходимо вначале выбраться на крыло самолета или фюзеляж самолета. Это производилось после приближения к району выброски, о чем штурман ТБ-3 извещал поднятым белым флажком. По цепочке быстро передавалась команда «Приготовиться!», после чего десантники начинали выбираться наружу для прыжка.

Проще всего было занять правую плоскость — туда вел люк из грузовой кабины. На левое крыло было необходимо вылезать через кабину командира экипажа (при этом последний рисковал получить увесистый удар прикладом винтовки или каблуком сапога). Самым же сложным был выход через пулеметные фюзеляжные турели — десантники осторожно выбирались наверх через узкие лазы, после чего садились верхом на обшивку фюзеляжа. Для турельного десантирования назначали только самых сильных и ловких бойцов. Кроме того, по два человека становилось у раскрытых бомболюков, а у посадочной дверки экипажа — десантники, находившиеся в рубке радиста и грузовом отсеке.

Каждый парашютист надевал на кисть правой руки страховочную резинку, неофициально именовавшуюся «соской», после чего, ухватившись за скобы, борясь с сильными порывами ветра и потоками воздуха от двигателей, ожидал команды выпускающего.

Последний находился в носовой турели, высунувшись из нее по пояс (чтобы быть на виду у всех), и держал поднятый вверх флажок. При выходе в точку десантирования штурман самолета взмахивал своим флажком, выпускающий повторял этот жест, и немедленно начиналась выброска со всех точек. Последними машину покидали выпускающий и командир взвода — сверху они наблюдали за своими людьми.

Такая методика десантирования объяснялась тем, что весь десант внутри тесного и набитого разным оборудованием фюзеляжа даже такого крупного, как ТБ-3, бомбардировщика не удавалось сконцентрировать в одном месте, чтобы обеспечить возможность оставления самолета через удобную грузовую дверь (которой, впрочем, и не было), — личный состав по нескольку человек размещался в различных отсеках ТБ.[377]

Униформа

Бойцы и командиры ОМСБОНа носили форму войск НКВД — пограничных или внутренних (с цветными фуражками, кантами и приборным сукном, положенными этим родам войск). Свою форму с особыми знаками различия носили и сотрудники Главного управления госбезопасности НКВД, проходившие службу в опергруппах бригады. Следует заметить, что в целях конспирации часто вместо ведомственного обмундирования носилась униформа РККА.

Личный состав органов милиции, включенный в состав ОМСБОНа, получил защитную форму одежды с милицейскими знаками различия. К голубым петлицам с красными кантами прикалывались эмалевые знаки различия, аналогичные армейским, но залитые голубой эмалью с красным металлическим бортиком.

На локтевом сгибе левого рукава командиры носили цветное изображение герба СССР, а политработники — голубую суконную звезду с золотистыми кантом и изображением серпа и молота в центре. Голубой кант нашивался на боковые швы синих комсоставских галифе.

В качестве головного убора мобилизованные на службу сотрудники милиции носили защитные фуражки с голубым околышем и таким же кантом на тулье. Кокарда — алая эмалевая звездочка с цветным изображением герба посредине (металлические части звезды и герба были латунными у командиров и никелированными у рядовых). Это обмундирование отменено после введения погон в феврале 1943 года, кроме того, большинство привлеченного из милиции личного состава к тому времени уже перевели в войска НКВД либо госбезопасность.[378]

Приложение 10

Радиосвязь

Все радисты, работающие за линией фронта, использовали коротковолновую радиостанцию «Север» («Северок» — как ласково называли они ее). В 1942 году появилась ее модификация — «Север-бис».

Отметим сразу, передача велась телеграфом, а не с помощью голоса. Поэтому демонстрируемые в некоторых художественных фильмах такие сцены — партизанский радист, постоянно повторяя в микрофон фразы типа «Иртыш! Иртыш! Ответьте Тюльпану!», вызывает Большую землю, — мягко говоря, выглядят странно.

Другой миф, что на радиостанции мог работать любой член отряда. На самом деле оператор должен был не только уметь «передавать точка, тире, точка», но и знать шифр. Поэтому радиста берегли и по возможности не отправляли на боевые операции.

Радиостанция «Север» была создана в середине 1941 года на базе радиостанции «Омега» специально для оснащения партизанских подразделений (групп, отрядов, оперативных центров и т. п.) и разведывательно-диверсионных групп органов госбезопасности и военной разведки.

Ее производство было организовано в блокадном Ленинграде на Заводе им. Козицкого с июля 1941 года. Затем наступил перерыв в связи с эвакуацией завода. В декабре 1941 года производство было возобновлено. В качестве компонентов использовались детали от приемников 6Н-1. В декабре 1941 года выпускалось, по одним данным, до 200, а по другим — 300 радиостанций. В 1942 году, к моменту снятия блокады с города на Неве, на заводе производилось до 2000 комплектов в месяц. Всего же за время войны было собрано свыше 7000 радиостанций «Север».

Любопытно, что поскольку станция предназначалась для работы в тылу врага, то для введения противника в заблуждение в случае попадания к нему советской радиостанции в нее специально ставились 1–2 конденсатора английского производства, а с отечественных деталей надписи сошлифовывались. Надписи на лицевой панели также делались на английском языке.

Вес аппарата не превышал двух килограммов, столько же весили запасные элементы к нему. А вот аккумуляторы были тяжелыми — от 2,5 до 6 килограммов. Одна партия радиостанций питалась от сети переменного тока. Понятно, что эти модели могли использовать подпольщики в городах.[379] Дальность приема колебалась от 400 до 1000 км и зависела от множества факторов. Например, профессионализма радиста. Оптимальный вариант, если передачу принимал бывший радиолюбитель — коротковолновик.

Вот цитата из воспоминаний Константина Александровича Шульгина, который ушел на фронт с третьего курса радиофакультета Московского института инженеров связи. Радиолюбительством он увлекся еще со школьной скамьи, а уже в институте работал оператором на коллективных радиостанциях UK3AQ и UK3CU. С февраля 1941 года, получив личный позывной — U3BA, вышел в эфир на собственной радиостанции. В июне 1941 года он по спецнабору вместе с сокурсниками-коротковолновиками попал в распоряжение Разведуправления Генштаба Красной Армии и 12 июля 1941 года был направлен на фронт. Почему они не прошли спецподготовки, которая планировалась изначально, они поняли уже на передовой.

«Дело в том, что армейские радисты, прошедшие «скоростное» обучение в учебных классах, были совершенно не готовы к работе с маломощными радиостанциями, да еще в условиях реального фронтового эфира с присущими ему помехами. Поначалу часто случалось, что сидящий рядом со мной с параллельными телефонами армейский радиотелеграфист даже не понимал корреспондента, тогда как я, несмотря на крайне слабый уровень сигнала и помехи, мог полностью принимать радиограмму и обмениваться информацией. По этой причине связь с разведчиками нередко была чрезвычайно плохой. Для налаживания радиосвязи с корреспондентами командование, как правило, предпочитало использовать радиолюбителей-коротковолновиков. И не ошиблось.

Хочу подчеркнуть, что на протяжении всей войны коротковолновики по праву считались самыми ценными кадрами, и особенно для разведорганов. Обладая большим практическим опытом работы в эфире и хорошо зная аппаратуру, они после призыва в армию сразу же вступали в строй, обеспечивая командованию надежную и бесперебойную радиосвязь в самых сложных условиях».[380]

Из недостатков радиостанции, кроме веса комплекта, нужно отметить и две длинные антенны. Первая — 12 метров (ее обычно подвешивали на деревьях), а вторая в зависимости от выбранной частоты, от 3 до 12 м, располагалась в метре от земли и была направлена в сторону корреспондента. Понятно, что в условиях леса расположить антенны было относительно легко, а вот в городе или в степи…

Параметры радиостанций[381]

Список

использованной литературы

Авдеев А.И. Там помнят о нас. — М., 1985.

Акимов И. Пятнадцать тысяч дней спустя // Служба безопасности, 1993, № 3, 4, 5–6.

Анищенко Е. У отваги женское лицо // http://www.bryanskobl. ru/-press/history/app610w.shtml.

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987.

Антонов В. Девять имен с доски вечной славы кабинета истории СВР России // Российский Кто есть Кто, 2000, № 3.

Антонов В. Люди из чистой стали // Русский предприниматель, 2003, февраль, № 10.

Антонов В. Тайные информаторы Кремля: Волленберг, Артузов и другие / В. Антонов, В. Карпов. — М., 2001.

Антонов В., Карпов В. Тайные информаторы Кремля: Женщины в разведке. — М., 2002.

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России /Антонов B.C., Карпов В.Н. — М., 2004.

Аркадьев Л. Заминированное сердце // http://www.allabout.ru/ a11 015.html.

Артемьев И.Н. В эфире — партизаны. — М., 1971.

Артемьев И.Н. Радиосвязь в советском партизанском движении в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории, 1969, № 5.

Безвершенко Н. Тревоги и радости Марии // Минский курьер, 2004, 22 мая, № 329.

Болдин И.В. Страницы жизни. — М., 1961.

Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках. Записки чекиста. — М., 1974.

Ваупшасов С.А. Партизанская хроника. — Минск, 1971. Вершубский Г. Боевая мудрость / Сб. Люди легенд. Выпуск 2. — М., 1966.

Ветераны внешней разведки России. — М., 1995.

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http://admin.de-bryansk.ru/-pab/partisan/events.php?category=48.

Воронов В.В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004.

Воронов В., Крушельницкий А. Спецназ Великой Отечественной // http://warweb.chat.ru/first.htm.

Всенародная борьба в Беларуси против немецко-фашистских захватчиков. — Минск, 1984.

Вторая мировая война: Два взгляда. — М., 1995.

Герман Ю.П. «Операция «С Новым годом!» // Сб. Военные приключения. — М., 1965.

Герои огненных лет: Очерки о Героях Советского Союза — ярославцах. — Ярославль, 1985.

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. — В двух томах, т., 1. — М., 1987.

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. — В двух томах., т. 2. — М., 1987.

Головина Г.И. «Четырнадцатый» сообщает. — М., 1976.

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, N9 5.

Гражданское управление в занятых восточных областях // Новое слово, 1941, 23 декабря.

Дмитрий Васильевич Емлютин (1907–1966) // http:// www. admin.debryansk.ru/'pab/partisan/hero.php?id=379.

Дозорные западных рубежей. Документальные очерки по истории войск Краснознаменного Западного пограничного округа. — Киев, 1984.

Дорогами войны // На боевом посту, 1973, № 2.

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971.

Загорская М. Закадычные враги // Ежемесячное приложение «Для служебного пользования» к «Белорусской деловой газете», 2003, 12 мая, № 16.

Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М., 2003.

Засыпкина С. Крест Грюнвальда // Пограничник, 1978, № 5.

Зевелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991.

Зенькович Н. Кто взорвал Кубе // Парламентская газета, 2002, 17 августа.

Ивлиев Е. Олимп и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002.

Ивлиев Е. Крест и маузер // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1985.

Истомин А. Сергей Голов: «Где начинается стрельба, там кончается разведка» // http://www.warweb.ru/gotov.html.

История советских органов государственной безопасности. — М., 1972.

История создания, применения и развития подразделений специального назначения органов государственной безопасности СССР и Российской Федерации. 1941–1945 годы // http: //by 1071. boom. ru/folder2/1941. html.

Калинин Ф. Центр вызывает Минск. — Минск, 1973.

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

Кедров В. Командир «Зеленого Бастиона» // Сб. Люди легенд. Вып. 3. — М., 1968.

Киреева О.В. В тылу врага (партизанскими тропами) // Образование и общество, 2000, № 4.

Кпимашевская И. Когда пробил час / Сб. Люди легенд. Выпуск 2.— М., 1966.

Коваленко А. Разведка — дело тонкое. — М., 1996.

Коваленко А. П. В Потсдаме взрыв не состоялся. — М., 1998.

Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ. — М., 2004.

Колпакиди А. Прохоров Д. Внешняя разведка России. — СПб., 2001.

Кончины // Кадровая панорама, 1998, № 4.

Корнилов Л. По плану Вовы // Сб. У разведчиков есть имена. — М., 1973.

Коробов Л. Подпольщики Добруша // Правда, 1943, 12 декабря. Электронная версия статьи: http://rovniva.narod.ru/dobr.htm.

Кравцевич-Рожнецкий В. Дорога к Базару // Зеркало недели, 2001, 24–30 ноября, № 46 (370).

Кузнецов А. Не ради наград… // Брянский рабочий, 2003, 8 марта.

Кузнецов A.C. Разведка сообщает. — М., 1986.

Куприн Г.С. Совесть зовет. — М., 1978.

Папский В. Человек из легенды // Известия, 1988, 7 мая, № 129.

Ларионов A.B., Силэш Ян. Невцы. — М., 1976.

Ломанович В. Партизанское радио // Радио, 1958, № 2.

Лота В. Первой сражалась разведка // Красная звезда, 2003, 4 июля.

Лубянка в дни Битвы за Москву: Материалы органов государственной безопасности СССР из Центрального архива ФСБ России. — М., 2002.

Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991, —М., 2003.

Лукьянов Б. По заданию партизан / Сб. Люди легенд. Выпуск 3.

Лысов М. Свет далеких костров // Урал, 1978, № 5.

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М. 1968.

Любовцев В., Шариков П. Чекиста нелегкий хлеб // Пограничник, 1967, № 12.

Мазаник Е.Г. Возмездие. — Минск, 1988.

Малыгин А. Рыцари революции // http://toshnota.by.ru/_TEMPJ 4k/index.html

Маслов С. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

Мацуленко С.А., Кожевников В.И. Особое задание. // Сб. Партизанские дни. — М., 1971.

Мирковский Е. В те суровые дни // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1979.

Мирковский Е. ГІо ту сторону фронта // Пограничник, 1978, № 6.

Михаил Петрович Ромашин (1906–1964) // http://www.bry-anskobl.ru/-pab/partisan/hero.php?id=384

Михайлашев H.A. Буря гнева. — Минск, 1971.

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии фронта. М., 1975.

Навечно в сердце народном. — Минск, 1984.

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва, 2000.

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 1. «Начало 22 июня — 31 августа 1941 года». — М., 2000.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 2. «Начало 1 сентября — 31 декабря 1941 года». — М., 2000.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 2. «От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года». — М., 2003.

Ортенберг Д.И. Сорок третий: Рассказ-хроника. — М., 1991.

ОСНАЗ. От Бригады особого назначения к «Вымпелу». 1941–1981 гг. — М., 2001.

От Советского Информбюро. Сводка от 25 июля 1941 года // http://www. russ. ru/ist_sovr/express/1941 _30. html.

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974.

Павлов В. Я. Превратить Восточный фронт в большую душегубку планировали немцы в 1943 году // Военно-исторический журнал, 1995, № 1.

Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский. Москва, 2001.

Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // http://www.compositions.ru/7icH23.

Партизаны. — Санкт-Петербург, 1995.

Партизанская бригада имени Чапаева // http://bryansk.fio.ru/ clu b_f io/bryansk_60/berezka/partizan. htm.

Партызанскі рух у Беларусі. // http://www.mod.mil.by/51partizany_by.html.

Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). — М., 2001.

Пережогин В.А. Партизаны в Московской битве. — М., 1996.

Платонов С. Удары по тылам врага // Гражданская авиация, 1958, № 2.

Плужников М.К. Коломна — фронту // Сб. Битва за Москву, — М., 1966.

Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985.

Попов А. Диверсанты Сталина. — М., 2004.

Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. — М., 2003.

Прокофьев В. Внешняя разведка: боевое содружество. — Минск, 2002.

Прохоров Д. Возвращение нелегалов Майоровых // Секретные материалы XX века, 2003, № 3.

Радиосвязь в военном деле // http://radiomuseum.ur.ru/ index8. html.

Радиостанция «Север» // http://oldradio.qrz.ru/radios/083.shtml.

Романова Т. В. Без вести пропавшие: Очерки о калужанах — участниках движения Сопротивления в странах Европы в годы Великой Отечественной войны. — Калуга, 2000.

Савич И. На острие тайной войны: Страницы истории зарубежных спецслужб. — М., 2002.

Селезнев А. Шаг в бессмертие // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1975.

Сергиенко А. Майор Вихрь: правда и вымысел // Советская Россия, 2004, 2 сентября, № 114.

Сибуров В. Захват офицера // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1992.

СиницынЕ. Резидент свидетельствует. — М., 1996.

Смирнов Н. Под кличкой «Виктор» // Минский курьер, 2004, 11 июня, № 343.

Старинов И. Супердиверсант Сталина. — М., 2004.

Степаков В. Спецназ России. — СПб.—М., 2003.

Степичев М. «До встречи в Берлине…» // Правда, 1990, 31 мая.

Сообщение Советского Информбюро // Военные знания, 1975, № 1.

Сторчак Ю. Так держать, «майор Вихрь»! // Киевский телеграф, 2004, 27 февраля — 4 марта.

Студников Л. Подвиги комиссаров // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1975.

Турайкевич Е. Камни на сердце // Вечерний Минск, 1997, 15 сентября, № 176..

Турченко С. Расплата за подвиг / Труд, 2000, 19 апреля, № 72.

Улица Гурьянова // http://www.mgdb.ru/9may/VETERAN/war64.htm.

Фирсанов К. В поединке с врагом // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975.

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973.

Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 25 октября, № 34 (221).

Фролов Ю.В. Судьба диверсанта // Сержант, 1999, № 14.

Цветков В.А. «Северинка» вызывает Центр. — Киев, 1981.

Часы остановились в полночь // http://kinoexpert.ru/index.asp? comm=4&num=2656.

Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982.

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

Чертопруд С.В. Охота на фюрера. — М., 2003.

Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха. Книга 1. — СПб., 2003.

Шарапов Э. Подвиг разведчика // Красная звезда, 2001, 28 июля.

Шульгин К.А. «Ромашка! Ромашка! Я — Волга!» // Радио, 2000, № 5.

Энциклопедия секретных служб России/ Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003.

Яблоков В.П. Москвичи — герои битвы за Москву // http:// www.novostroy.ru/html/points/bitvamos_7.htm.

Примечания

1

Формально, до лета 1942 года, партизанским движением на временно оккупированных территориях занималась Особая группа — Второй отдел — Четвертое управление НКВД СССР и подчинявшиеся ему соответствующие структуры республиканских и областных управлений НКВД. Затем эти функции (с мая 1942 года) были возложены на Центральный, республиканский и областные штабы партизанского движения. Через своих представителей при военных советах фронтов, которые руководили основными военными операциями партизан, они согласовывали действия партизан с боевыми операциями фронтов, обеспечивали снабжение партизан оружием, боеприпасами, медикаментами и т. д. В 1944 году, учитывая изменившуюся военно-политическую обстановку и новые условия для действия партизанских сил, Государственный комитет обороны постановлением от 13 января 1944 года упразднил Центральный штаб партизанского движения. Руководство партизанской борьбой отныне возлагалось на ЦК Компартий республик, обкомы и соответствующие штабы партизанского движения. — Прим. авт.

2

После репрессий 1937 года органы госбезопасности испытывали острый дефицит в кадрах, поэтому большая группа комсомольцев и коммунистов была мобилизована на службу в различные подразделения Лубянки.

3

Представлен к званию Героя Советского Союза, погиб в бою с бандеровцами в 1944 году.

4

Бывший начальник одного из отделов Управления НКВД по Алтайскому краю, старший лейтенант госбезопасности, арестован в 1939 году по обвинению в фальсификации уголовно-следственных дел, приговорен к расстрелу и освобожден после начала войны.

5

Всего 400 человек — добровольцы из местных жителей и бежавшие из плена красноармейцы, были даже два словацких летчика, дезертировавшие из своей армии, из них один погиб на Западной Украине, второй уже после войны поддерживал связь с бывшими советскими соратниками.

6

Легендарный партизанский командир, дважды Герой Советского Союза (1942, 1944 года). С 1938 года — первый секретарь Черниговского, в 1943–1944 годах Волынского обкомов ВКП(б).

7

УПА была создана 14 октября 1942 года по решению политического руководства ОУН (Организация украинских националистов) «для защиты мирного населения Украины от издевательств германской оккупационной власти». Также националисты активно сражались сначала с советскими партизанами, а после освобождения Красной Армией Западной Украины от фашистов и с советской властью (сопротивление ОУН-УПА было окончательно подавлено только в конце сороковых годов).

8

Маслов С. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

9

Истомин А. Сергей Голов: «Где начинается стрельба, там кончается разведка». // http://www.warweb.ru/golov.html.

10

Сторчак Ю. Так держать, «майор Вихрь»! // Киевский телеграф, 2004, 27 февраля — 4 марта.

11

Сергиенко А. Майор Вихрь: правда и вымысел // Советская Россия, 2004, 2 сентября, № 114.

12

Калинин Ф. Центр вызывает Минск. — Минск, 1973. С. 11–12, 89.

13

Маслов С. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

14

Польская военная организация, действовавшая в 1944 году в оккупированной германскими войсками Польше. Провела около 120 крупных боев с гитлеровскими войсками в Липских лесах, уничтожив свыше 19 тысяч немецких солдат. 21 июля 1944 года была объединена с 1-й Польской армией в единое Войско Польское.

15

Польская националистическая военная организация, действовавшая в 1942–1945 годах на территории. Подчинялась польскому эмигрантскому правительству в Лондоне, настроенному крайне антисоветски.

16

Образовалась в конце 1940 — начале 1941 года военная организация, основными кадрами которой являлись члены молодежной крестьянской организации «Вици».

17

Старший лейтенант госбезопасности, бывший сотрудник Новосибирского областного управления НКВД. Арестован в 1938 году по обвинению в грубейшей фальсификации уголовных дел и нарушении социалистической законности. Был освобожден после начала войны.

18

Маслов С. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

19

Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М., 2003. С. 635.

20

Маслов С. Указ. соч.

21

Воронов В.В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004. С. 304.

22

3алесский К.А. Указ. соч. С. 635–636.

23

Во время войны начальник 3-го отдела Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР.

24

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628; Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах., т. 2. — М., 1987. С. 83; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 353–354; Акимов И. Пятнадцать тысяч дней спустя // Служба безопасности, 1993, № 3.

25

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628; Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах., т. 2. — М., 1987. С. 83; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 353–354; Акимов И. Пятнадцать тысяч дней спустя // Служба безопасности, 1993, № 3.

26

Мирковский Е. По ту сторону фронта // Пограничник, 1978, № 6.

27

Энциклопедия секретных служб России/ Авт. — сост. А. И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628; Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах., т. 2. — М., 1987. С. 83; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 353–354.

28

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 135; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 238–239.

29

Мирковский Е. По ту сторону фронта // Пограничник, 1978, № 6.

30

3евелев А.И. и др. Указ. соч. С. 135; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 238–239.

31

Вершубский Г. Боевая мудрость / Сб. Люди легенд. Выпуск 2. — М., 1966. С. 318.

32

Малыгин А. Рыцари революции // http://toshnota.by.ru/ _ТЕМР _y4k/index.html.

33

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 246; Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ. — М., 2004. С. 47.

34

Малыгин А. Рыцари революции // http://toshnota.by.ru/ _TEMP_/4k/index.html.

35

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 246.

36

Вершубский Г. Боевая мудрость. / Сб. Люди легенд. Выпуск 2. — М., 1966. С. 318–319;

Мирковский Е. В те суровые дни // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1979. С. 156–159.

37

Вершубский Г. Боевая мудрость / Сб. Люди легенд. Выпуск 2. — М., 1966. С. 318–319.

38

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 246.

39

Мирковский Е. По ту сторону фронта // Пограничник, 1978, № 6.

40

Воронов В.В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004. С. 205.

41

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628.

42

Акимов И. Пятнадцать тысяч дней спустя // Служба безопасности, 1993, № 3.

43

Там же, № 4, 5–6.

44

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628.

45

Савич И. На острие тайной войны: Страницы истории зарубежных спецслужб. — М., 2002. С. 51.

46

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628.

47

Воронов В.В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004. С. 59.

48

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 628.

49

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

50

Ветераны внешней разведки России. — М., 1995. С. 120–121; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 291.

51

Энциклопедия секретных служб России. — М., 2003. С. 676.

52

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

53

Энциклопедия секретных служб России. С. 676.

54

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России / Антонов B.C., Карпов В.Н. — М., 2004. С. 140; Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 326.

55

Энциклопедия секретных служб России. С. 676.

56

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России / Антонов В. С., Карпов В.Н. — М., 2004. С. 140; Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 326.

57

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 676.

58

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России. С. 140; Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк. С. 326.

59

Кравцевич-Рожнецкий В. Дорога к Базару // Зеркало недели, 2001, 24–30 ноября, № 46 (370).

60

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России / Антонов B.C., Карпов В.Н. — М., 2004. С. 140.

61

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

62

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк. // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 326–327.

63

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

64

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 328–330.

65

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России /Антонов B.C., Карпов В.Н. — М., 2004. С. 144.

66

Воронов В. В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004. С. 222.

67

Дозорные западных рубежей. Документальные очерки по истории войск Краснознаменного Западного пограничного округа. — Киев, 1984. С. 177.

68

Антонов B.C. Разведчики: Герои Советского Союза и Герои России / Антонов B.C., Карпов В.Н. — М., 2004. С. 144.

69

Антонов В. Тайные информаторы Кремля: Волленберг, Артузов и другие / В. Антонов, В. Карпов. — М., 2001. С. 191.

70

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 676.

71

Старинов И. Супердиверсант Сталина. — М., 2004. С. 373.

72

Синицын Е. Резидент свидетельствует. — М., 1996. С. 131.

73

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26; Старинов И. Супердиверсант Сталина. — М., 2004. С. 104.

74

Энциклопедия секретных служб России/Авт. — сост. А. И. Колпакиди. — М., 2003. С. 676.

75

Капчинский О. Командир «охотников»

76

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 347.

77

Синицын Е. Резидент свидетельствует. — М., 1996. С. 129–130.

78

Ваупшасов С.А. Партизанская хроника. — Минск, 1971. С. 5–6.

79

Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках. Записки чекиста. — М., 1974. С. 216–218.

80

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 342–348; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 291; Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках. Записки чекиста. — М., 1974. С. 227–228.

81

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 348.

82

Любовцев В., Шариков П. Чекиста нелегкий хлеб // Пограничник, 1967, № 12.

83

Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках. Записки чекиста. — М., 1974. С. 216–218.

84

Энциклопедия секретных служб России/ Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 676.

85

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 348.

86

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 342–348; Любовцев В., Шариков П. Чекиста нелегкий хлеб // Пограничник, 1967, № 12.

87

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 348.

88

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк. С. 342–348.

89

3евелев А. И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 136.

90

Гражданское управление в занятых восточных областях // Новое слово, 1941, 23 декабря.

91

Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М., 2003. С. 373–374

92

Любовцев В., Шариков П. Чекиста нелегкий хлеб // Пограничник, 1967, № 12.

93

Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М., 2003. С. 373–374.

94

Шарапов Э. Подвиг разведчика // Красная звезда, 2001, 28 июля.

95

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 342–348.

96

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 238.

97

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 342–348.

98

Любовцев В., Шариков П. Страницы одной жизни / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 348–349; Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение,

99

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты,—М., 1987. С. 348.

100

Антонов В. Девять имен с доски вечной славы кабинета истории СВР России // Российский Кто есть Кто, 2000, № 3.

101

Антонов В. Девять имен с доски вечной славы кабинета истории СВР России // Российский Кто есть Кто, 2000, № 3.

102

Армия Людова подчинялась Москве. Ее главнокомандующий маршал Михаил Жимерский с 1945 по 1949 год был министром национальной обороны Польши.

103

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 292.

104

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 348–359.

105

Антонов В. Девять имен с доски вечной славы кабинета истории СВР России // Российский Кто есть Кто, 2000, № 3.

106

3асыпкина С. Крест Грюнвальда // Пограничник, 1978, № 5; Герои огненных лет: Очерки о героях Советского Союза — ярославцах. — Ярославль, 1985. С. 297–301.

107

Любовцев В., Шариков П. Чекиста нелегкий хлеб // Пограничник, 1967, № 12.

108

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 677.

109

Капчинский О. Командир «охотников» // Независимое военное обозрение, 2002, 2–8 августа, № 26.

110

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 677.

111

Андрианов В. Николай Архипович Прокопюк // Сб. Чекисты. — М., 1987. С. 359–360.

112

Капчинский О. Командир «охотников».

113

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

114

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

115

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 1. «Начало 22 июня — 31 августа 1941 года». — М., 2000. С. 194.

116

Без них любая подпольная организация превращается в сборище агитаторов (изготовление листовок и устная агитация, это при условии, что есть радиоприемник для получения сводок Совинформбюро) и саботажников. Диверсии эти люди не могут проводить, собранные разведывательные сведения не могут передать командованию Красной Армии или партизанским формированиям.

117

Михайлашев H.A. Буря гнева. — Минск, 1971. С. 3–7.

118

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 630; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 384; Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах., т. 2. — М., 1987. С. 90–91.

119

Директива НКГБ СССР № 168 «О задачах органов госбезопасности в условиях военного времени». // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 1. «Начало 22 июня — 31 августа 1941 года». — М., 2000. С. 136–138

120

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии

121

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

122

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

123

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 180–181.

124

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

125

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 630; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 384.

126

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах, т. 2. — М., 1987. С. 10–11.

127

Михайлашев H.A. Буря гнева. — Минск, 1971. С. 24–27, 36, 37.

128

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004. 19 марта, № 286.

129

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии

130

Михайлашев Н. А. Буря гнева. — Минск, 1971. С. 37, 47–48, 59–60, 60–61.

131

Михайлашев Н. А. Буря гнева. — Минск, 1971. С. 59–60.

132

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 184–185.

133

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

134

Михайлашев H.A. Буря гнева. — Минск, 1971. С. 191.

135

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 187–188.

136

Коробов Л. Подпольщики Добруша // Правда, 1943, 12 декабря. Электронная версия статьи: http://rovniva.narod.ru/dobr. htm.

137

Михайлашев Н. Невидимый фронт. // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 191–192.

138

Михайлашев Н. Невидимый фронт. // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 192–197.

139

Там же. С. 198–201.

140

Михайлашев Н. Невидимый фронт // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 202.

141

Там же. С. 203.

142

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Минский курьер, 2004, 19 марта, № 286.

143

Чернушевич М. Из записок чекиста Михайлашева // Газета «Минский курьер» № 286 от 19 марта 2004 г.

144

Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди. — М., 2003. С. 630; Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 384.

145

Была сформирована на базе спецотряда «Бывалые» Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР.

146

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

147

Золотарь И.Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 4.

148

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991: С. 125.

149

Пережогин В.А. Партизаны в Московской битве. — М., 1996. С. 205.

150

Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 310; Энциклопедия секретных служб России / Авт. — сост. А.И. Колпакиди, — М., 2003. С. 603.

151

Прокофьев В. Внешняя разведка: боевое содружество. — Минск, 2002. С. 152.

152

Навечно в сердце народном. — Минск, 1984. С. 310.

153

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

154

Селезнев А. Шаг в бессмертие // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1975. С. 177–178; Сибуров В. Захват офицера // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1992. С. 168–171

155

Сибуров В. Указ. соч. С. 168–169, 171; Прокофьев В. Внешняя разведка: боевое содружество. — Минск, 2002. С. 152–153.

156

Воронов В.В. ОСНАЗ — войска особого назначения. — М., 2004. С. 201–202.

157

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 206–207.

158

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

159

Всенародная борьба в Беларуси против немецко-фашистских захватчиков. — Минск, 1984. С. 362.

160

Степичев М. «До встречи в Берлине…» // Правда, 1990, 31 мая.

161

Золотарь И. Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 36.

162

Там же. С. 57–61.

163

Золотарь И. Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 61–63.

164

Навечно в сердце народном. — Минск., 1984. С. 395.

165

Безвершенко Н. Тревоги и радости Марии // Минский курьер, 2004, 22 мая, № 329.

166

Лота В. Первой сражалась разведка // Красная Звезда, 2003, 4 июля.

167

Безвершенко Н. Указ. соч.

168

Турайкевич Е. Камни на сердце // Вечерний Минск, 1997, 15 сентября, № 176.

169

3олотарь И.Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 63–65, 77.

170

3олотарь И.Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 113

171

Павлов В.Я. Превратить Восточный фронт в большую душегубку планировали немцы в 1943 году // Военно-исторический журнал, 1995, № 1.

172

Степичев М. «До встречи в Берлине…» // Правда, 1990, 31 мая.

173

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

174

До июля 1943 года именовалась АК-1В, ее последовательно возглавляли подполковник Феликс Герлиц, капитан Бевербрук (или Бернбрух), лейтенант Борман; позывной «Сатурн»; дислокация — в августе 1941 года в Минске, в октябре 1941 года — в палатках на берегу реки Березина близ города Борисова, затем переехала в местечко Красный Бор близ Смоленска, в сентябре 1943 года — под Оршей, в октябре 1943 года — Минск, с августа 1944 года — в Восточной Пруссии… См. подробнее: Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха. Книга 1. — СПб., 2003. С. 75–76.

175

Гурченко С. Расплата за подвиг / Труд, 2000, № 72.

176

Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха. Книга 1. — СПб., 2003. С. 240–241.

177

Мацуленко С. А., Кожевников В. И. Особое задание // Сб. Партизанские дни. — М., 1971. С. 163, 166, 167, 181, 182.

178

Колпакиди А., Прохоров Д. Внешняя разведка России. — СПб., 2001. С. 71–72.

179

Герман Ю.П. «Операция «С Новым годом!» // Сб. Военные приключения. — М., 1965.

180

Зевелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 219.

181

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

182

Гаряев Л. Мои надежные товарищи // Урал, 2002, № 5.

183

Шифротелеграммы, отправленные начальником 4-го Управления НКВД СССР П.А. Судоплатовым командиру оперативной группы ОМСБОН И.Ф. Золотарю // Цит. по книге: Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. — М., 2003. С. 175.

184

Золотарь И.Ф. Записки десантника. — М., 1960.

185

Золотарь И. Под маской бургомистра // Сб. Партизанские дни. — М., 1971. С. 9–41.

186

Лысов М. Свет далеких костров // Урал, 1978, № 5.

187

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 292–293.

188

Корнилов Л. По плану Вовы // Сб. У разведчиков есть имена. — М., 1973. С. 86.

189

Корнилов Л. По плану Вовы // Сб. У разведчиков есть имена. — М., 1973. С. 109–112, 122.

190

Там же. С. 130–131.

191

Аркадьев Л. Заминированное сердце // http://www.alla-bout.ru/a11 015.html.

192

3алесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М., 2003. С. 388.

193

Часы остановились в полночь // http://kinoexpert.ru/index. asp?comm=4&num=2656.

194

Безвершенко Н. Тревоги и радости Марии // Минский курьер, 2004, 22 мая, № 329.

195

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 291.

196

Климашевская И. Когда пробил час / Сб. Люди легенд. Выпуск 2.-М., 1966. С. 272.

197

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 285.

198

Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ. — М., 2004. С. 57.

199

Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // http://www.compositions.ru/7icN23.

200

Колпакиди А. Указ. соч. С. 86.

201

Мазаних Е.Г. Возмездие. — Минск, 1988. С. 107.

202

3евелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 129–130.

203

Зенькович Н. Кто взорвал Кубе // Парламентская газета, 2002, 17 августа.

204

Смирнов Н. Под кличкой «Виктор» // Минский курьер, 2004, 11 июня,№ 343; Зевелев А.И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 129–130; Лапский В. Человек из легенды // Известия, 1988, 7 мая, № 9 129.

205

Зенькович Н. Кто взорвал Кубе // Парламентская газета, 2002, 17 августа.

206

3енькович Н. Кто взорвал Кубе // Парламентская газета, 2002, 17 августа.

207

3енькович Н. Кто взорвал Кубе // Парламентская газета, 2002, 17 августа.

208

Золотарь И. Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 165–171, 177–178, 181, 185.

209

Лукьянов Б. По заданию партизан / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 475–476.

210

3олотарь И. Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 165–171, 177–178, 181, 185.

211

3олотарь И. Ф. Записки десантника. — М., 1960. С. 193–195.

212

Лукьянов Б. По заданию партизан / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 475–477.

213

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 291–293.

214

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 290.

215

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 295.

216

Маэаник Е.Г. Возмездие. — Минск, 1988.

217

Нехай Р. Возмездие / Сб. Люди легенды. Выпуск 3. — М., 1968. С. 286.

218

3агорская М. Закадычные враги // Ежемесячное приложение «Для служебного пользования» к «Белорусской деловой газете», 2003, 12 мая, № 16.

219

Лукьянов Б. По заданию партизан / Сб. Люди легенд. Выпуск 3. — М., 1968. С. 475–477.

220

Безвершенко Н. Тревоги и радости Марии // Минский курьер, 2004, 22 мая, № 329.

221

Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ. — М., 2004. С. 85–86, 93.

222

Командовал 2-й армией и попал в плен 12 июля 1942 года, возглавил Русскую освободительную армию (РОА).

223

Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ. — М., 2004. С. 25, 42–43; Хоффманн Й. История власовской армии // Исследование новейшей русской истории. Вып. 8. — Париж, 1990. С. 26.

224

ОСНАЗ. От Бригады особого назначения к «Вымпелу». 1941–1981 гг. — М., 2001. С. 6.

225

Головина Г.И. «Четырнадцатый» сообщает. — М., 1976. С. 95–98.

226

Дорогами войны // На боевом посту, 1973, № 2.

227

Сообщение Советского Информбюро // Военные знания, 1975, № 1.

228

Романова Т.В. Без вести пропавшие: Очерки о калужанах — участниках движения Сопротивления в странах Европы в годы Великой Отечественной войны. — Калуга, 2000. С. 6.

229

Кузнецов А. С. Разведка сообщает. — М., 1986. С. 4–5; Головина Г.И. «Четырнадцатый» сообщает. — М., 1976. С. 11; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Книга 2. Том 2. — М., 2000. С. 369; Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 170–171; Ларионов A.B., Силэш Ян. Невцы. — М., 1976. С. 11.

230

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 88–90.

231

Улица Гурьянова // http://www.mgdb.ru/9may/VETERAN/ war64.htm.

232

Сообщение Советского Информбюро // Военные знания, 1975, № 1.

233

Докладная записка Управления НКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР о формировании партизанских отрядов и положении на временно оккупированной немецко-фашистскими войсками территории области // Цит. по: Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982. С. 61–62.

234

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 89–91.

235

Цит. по статье: Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 25 октября, № 34 (221).

236

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 94.

237

Плужников М.К. Коломна — фронту // Сб. Битва за Москву. М., 1966. С. 533–539.

238

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 97.

239

Яблоков В. П. Москвичи — герои битвы за Москву // http://www.novostroy.ru/html/points/bitvamos_7.htm.

240

Сообщение Управления НКВД по г. Москве и Московской области в МК и МГК ВКП(б) о героях истребительных батальонов и партизанских отрядов, сражавшихся в Подмосковье и павших в боях за Родину // Цит. по: Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982. С. 290–298; Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 25 октября, № 34 (221).

241

Цит. по: Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982. С. 126–131.

242

Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 25 октября, № 34 (221).

243

Спецсообщение штаба истребительных батальонов НКВД СССР «О боевой деятельности партизанских отрядов в оккупированных немецко-фашистскими захватчиками районах Московской и Калининской областей» // Цит. по: Лубянка в дни Битвы за Москву: Материалы органов государственной безопасности СССР из Центрального архива ФСБ России. — М., 2002. С. 169–171.

244

Докладная записка Управления НКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР о сформировании 87 истребительных батальонов и деятельности партизанских отрядов и спецгрупп в тылу противника // Цит. по: Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982. С. 71–75.

245

Чекисты на защите столицы: Документы и материалы об участии сотрудников Московского управления госбезопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой: Сборник. — М., 1982. С. 124–126, 180–182.

246

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 94.

247

Фролов Ю.В. Судьба диверсанта // Сержант, 1999, № 14.

248

Павлов В. Рождение командира // Сб. Люди легенд. — М., 1974. С. 95.

249

Фролов Ю.В. Судьба диверсанта // Сержант, 1999, № 14.

250

Пережогин В.А. Партизаны в Московской битве. — М., 1996. С. 227.

251

Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 26 октября № 35 (222).

252

Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 26 октября, № 35 (222).

253

Фролов Ю.В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 26 октября, № 35 (222).

254

Пятьдесят килограммов — «стандартный» вес для советских диверсантов Великой Отечественной войны, хотя сейчас груз, который несет спецназовец, не превышает 35 килограммов, если больше, то теряется мобильность.

255

Воронов В., Крушельницкий А. Спецназ Великой Отечественной // http://warweb.chat.ru/first.htm.

256

Авдеев А.И. Там помнят о нас. — М., 1985. С. 112–115.

257

Воронов В., Крушельницкий А. Спецназ Великой Отечественной // http://warweb.chat.ru/first.htm.

258

Фролов Ю. В. О том, как пишется наша история // Час пик, 2002, 26 октября, № 35 (222).

259

Подвигом прославленные: Герои Советского Союза — партизаны и подпольщики Украины в годы Великой Отечественной войны. — Киев, 1985. С. 170–171; Ларионов A.B., Силэш Ян. Невцы. — М., 1976. С. 12.

260

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Книга 2. Том 2. — М., 2000. С. 369.

261

Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. — М., 2003. С. 75.

262

Студников Л. Подвиги комиссаров // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1975. С. 197–198.

263

Коваленко А. Разведка — дело тонкое. — М., 1996. С. 209–227.

264

Там же. С. 227.

265

Антонов В. Люди из чистой стали // Русский предприниматель, 2003, февраль, № 10; Антонов В., Карпов В. Тайные информаторы Кремля: Женщины в разведке. — М., 2002. С. 123–133.

266

Прохоров Д. Возвращение нелегалов Майоровых // Секретные материалы XX века, 2003, № 3.

267

Кончины // Кадровая панорама, 1998, № 4.

268

Маслов С. Судьба особого назначения //Трибуна, 2002, 20 декабря.

269

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 289–295.

270

3евелев А. И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 169.

271

Студников Л. Подвиги комиссаров // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1975. С. 199.

272

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 297.

273

Колпакиди А., Прохоров Д. Внешняя разведка России. — СПб., 2001. С. 71.

274

Маслов А. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

275

Головина Г.И. «Четырнадцатый» сообщает. — М., 1976. С. 112–118.

276

Прокофьев В. Внешняя разведка: боевое содружество. — Минск, 2002. С. 151.

277

Маслов А. Судьба особого назначения //Трибуна, 2002, 20 декабря.

278

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания,—М., 2002. С. 427.

279

Ивлиев Е. Крест и маузер // Сб. Динамовцы в боях за Родину. — М., 1985. С. 118.

280

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 428.

281

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 432–436.

282

Маслов С. Судьба особого назначения // Трибуна, 2002, 20 декабря.

283

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 432–436.

284

Там же. С. 437–440.

285

Там же. С. 442–453.

286

Ивлиев Е. «Олимп» и олимпийцы // Сб. Спецы и спецзадания. — М., 2002. С. 462, 464.

287

3евелев А. И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 287–288.

288

3евелев А. И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 290–291.

289

3евелев А. И. и др. Ненависть, спрессованная в тол. — М., 1991. С. 294–296.

290

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Книга 2. Том 2. — М., 2000. С. 369.

291

Головина Г.И. «Четырнадцатый» сообщает. — М., 1976. С. 123.

292

Брянская область на административной карте СССР появилась только в 1944 году.

293

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 5.

294

Дмитрий Васильевич Емлютин (1907–1966) // http://www. admin, debryansk.ru/~pab/partisan/hero.php?id=379; Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 973. С. 124.

295

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах. Т. 1. — М., 1987. С. 479.

296

Кедров В. Командир «Зеленого Бастиона» // Сб. Люди легенд. Вып. 3. — М., 1968. С. 118.

297

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. — В двух томах, Т. 1. — М. 1987. С. 479.

298

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 6.

299

Дмитрий Васильевич Емлютин (1907–1966) // http://www. admin, debryansk.ru/-pab/partisan/hero.php?id=379.

300

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 7, 9, 10.

301

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 1. «Начало 22 июня — 31 августа 1941 года». — М., 2000. С. 548.

302

Емлютин Д. Указ. соч. С. 7, 9, 10.

303

Куприн Г.С. Совесть зовет. — М., 1978. С. 25.

304

Докладная записка секретаря Орловского обкома ВКП(б) И.А. Хрипунова 1-му секретарю Орловского обкома ВКП(б), члену Военного совета Брянского фронта В.И. Бойцову о партизанских отрядах, действующих в тылу противника. От 8 сентября 1941 года // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 2. «Начало 1 сентября — 31 декабря 1941 года». — М., 2000. С. 40–47.

305

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 31, 33.

306

Докладная записка секретаря Орловского обкома ВКП(б) И.А. Хрипунова 1-му секретарю Орловского обкома ВКП(б), члену Военного совета Брянского фронта В. И. Бойцову о партизанских отрядах, действующих в тылу противника. От 8 сентября 1941 года // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 2. Книга 2. «Начало 1 сентября — 31 декабря 1941 года». — М., 2000. С. 40–47.

307

Партизанская бригада имени Чапаева // http://bryansk. fio.ru/club_fio/bryansk_60/berezka/partizan.htm.

308

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 10, 31, 33.

309

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 139.

310

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 125–126; Емлютин Д. Указ. соч. С. 12.

311

Дмитрий Васильевич Емлютин (1907–1966) // http:// www.admin. debryansk.ru/~pab/partisan/hero.php?id=379.

312

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 14, 16.

313

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С.17–19.

314

Фирсанов К. В поединке с врагом // Сб. Фронт без линии фронта. — М., 1975. С. 215.

315

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 127.

316

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 139.

317

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 20.

318

Там же. С. 34.

319

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 75–78.

320

Сообщение НКВД СССР № 764/Б в ГКО о проведении партизанскими отрядами под командованием Д.В. Емлютина среди населения оккупированных районов Орловской области подписки на военный заем 1942 г. и сбора денег в Фонд обороны // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 388–389.

321

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http:// admin, debryansk.ru/-pab/partisan/events.php?category=48.

322

Фирсанов К. В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 131–132; Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 7.

323

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. С. 51.

324

Киреева О.В. В тылу врага (партизанскими тропами) // Образование и общество, 2000, № 4.

325

Сообщение НКВД СССР № 839/Б в ГКО о боевой и разведывательно-диверсионной деятельности партизанских отрядов на временно оккупированной противником территории Смоленской и Орловской областей от 10 мая 1942 года // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 422.

326

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 129.

327

Справка УНКВД по Орловской области об организации и деятельности партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп на временно оккупированной противником территории области от 1 июня 1942 года // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 522.

328

Там же.

329

Справка УНКВД по Орловской области об организации и деятельности партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп на временно оккупированной противником территории области от 1 июня 1942 года // Цит. по Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 522–523.

330

Киреева О.В. В тылу врага (партизанскими тропами) // Образование и общество, 2000, № 4.

331

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 68–71.

332

Там же. С. 65–66.

333

Платонов С. Удары по тылам врага // Гражданская авиация, 1958, № 2.

334

Артемьев И. Н. Радиосвязь в советском партизанском движении в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории, 1969, № 5.

335

Платонов С. Удары по тылам врага // Гражданская авиация, 1958, № 2.

336

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 72–73.

337

Платонов С. Удары по тылам врага // Гражданская авиация, 1958, № 2.

338

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 72–73.

339

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 72–73.

340

Артемьев И.Н. В эфире — партизаны. — М., 1971. С. 101–103.

341

Ортенберг Д.И. Сорок третий: Рассказ-хроника. — М., С. 38–39.

342

Киреева О.В. В тылу врага (партизанскими тропами) // Образование и общество, 2000, № 4.

343

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 53.

344

Взаимодействие партизан с Красной Армией //http://ad-min.debryansk.ru/-pab/partisan/events.php?category=48.

345

Фирсанов К.В. Так воевали чекисты. — М., 1973. С. 70–73; Чертопруд С. В. Охота на фюрера. — М., 2003. С. 59, 118–119.

346

Приказ представителя Центрального штаба партизанского движения, члена Военного совета Брянского фронта А.П. Матвеева и начальника УНКВД по Орловской области К.Ф. Фирсанова № 654 о работе оперативно-чекистских групп при партизанских отрядах и о взаимоотношении начальников опергрупп с армейским командованием // Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 2. «От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года». — М., 2003. С. 519–520.

347

Доклад о состоянии разведывательной службы в объединенных партизанских бригадах тов. Емлютина на 25 декабря 1942 года. Цит. по: Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. — М., 2003. С. 333–340.

348

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 67–68.

349

Анищенко Е. У отваги женское лицо // http://www.bry-anskobl. ru/~press/history/app610w. shtml

350

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http:// admin, debryansk.ru/-pab/partisan/events.php?category=48

351

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http://ad-min.debryansk.ru/-pab/partisan/events.php?category=48.

352

Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). —М., 2001. С. 62–63.

353

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http://ad-min.debryansk.ru/«pab/partisan/events.php?category=48.

354

Кузнецов А Не ради наград… // Брянский рабочий, 2003, 8 марта.

355

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 145–147.

356

Ломанович В. Партизанское радио // Радио, 1958, № 2.

357

Кузнецов А. Не ради наград… // Брянский рабочий, 2003, 8 марта.

358

Михаил Петрович Ромашин (1906–1964) // http://www.bry-anskobl.ru/-pab/partisan/hero. php?id=384

359

Взаимодействие партизан с Красной Армией // http://admin. debryansk.ru/~pab/partisan/events.php?category=48

360

В органах госбезопасности с 1925 по 1951 год, автор военно-приключенческих повестей «По тонкому льду», «Клинок эмира», «Конец «Осиного гнезда» и др.

361

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 101–111.

362

Кедров В. Командир «Зеленого Бастиона» // Сб. Люди легенд. Вып. 3. — М., 1968. С. 121–127.

363

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. В двух томах., т. 1. — М., 1987. С. 479.

364

Артемьев И.Н. В эфире — партизаны. — М., 1971. С. 117

365

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Том 3. Книга 1. «Крушение «Блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года». — М., 2003. С. 139.

366

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М. 1971. С..7.

367

Болдин И.В. Страницы жизни. — М., 1961. С. 148.

368

Емлютин Д. Шестьсот дней и ночей в тылу врага. — М., 1971. С. 31, 33.

369

Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский. Москва, 2001. С. 10–11.

370

Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский. Москва, 2001. С. 11.

371

Коваленко А.П. В Потсдаме взрыв не состоялся. — М., 1998. С. 270–304.

372

Коваленко А.П. В Потсдаме взрыв не состоялся. — М., 1998. С. 270–304; Мирковский Е. По ту сторону фронта // Журнал «Пограничник» № 6 за 1978 год.

373

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск — Москва, 2000. С. 372–373.

374

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва, 2000. С. 390, 412–413.

375

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва, 2000. С. 414–415.

376

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва, 2000. С. 376, 381, 385.

377

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва., 2000., С. 379–380.

378

Ненахов Ю. Войска спецназначения во Второй мировой войне. — Минск— Москва, 2000. С. 390, 413–414.

379

Радиосвязь в военном деле // http://radiomuseum.ur.ru/ index8.html; Радиостанция «Север» // http://oldradio.qrz.ru/radios/083. shtml.

380

Шульгин К.А. «Ромашка! Ромашка! Я — Волга!» // Журнал «Радио» № 5 за 2000 год.

381

Радиосвязь в военном деле. // http://radiomuseum.ur.ru/ index8.html; Радиостанция «Север». // http://oldradio.qrz.ru/radios/083. shtml

Content

Дегтярев К
СУПЕРМЕНЫ СТАЛИНА
Диверсанты Страны Советов

Введение

ЧАСТЬ I Диверсанты НКВД-МГБ-КГБ

Глава 1 Консультант «Вымпела»

Путь диверсанта

За линией фронта

В лесах Западной Украины

Во главе спецотряда

Один из прототипов «майора Вихря»

Внезапность города берет, а дружба…

Охота на Ганса Франка

На фронтах «холодной войны»

Гпава 2 Пограничник, ставший диверсантом

Рождение диверсанта

«Первомайский подарок»

Радчинская операция

Боевые будни «Ходоков»

Биография под грифом «секретно»

ЧАСТЬ II Партизаны с Лубянки

Глава З Беспартийный чекист в тылу врага

В тылу и на фронте

Борясь с бандитизмом

Охотник на диверсантов и контрабандистов

В школе диверсантов

Харьков — Мадрид — Москва — Хельсинки

На оккупированной территории СССР

В Восточной Европе

«Миша-пограничник»

Бои после победы

Глава 4 «А помнишь, как все начиналось…»

Вспоминая былые сражения

В партизанском отряде

«Буря» в тылу врага

Финал чекистской карьеры

ЧАСТЬ III Чекисты — герои официальных эпосов

Гпава 5 «Ликвидаторы» с лубянки

О чем умолчал командир

Кто улетел в Москву

Без грифа «секретно»

Захватить и вывезти за линию фронта!

О чем не писали в книгах

За границей СССР

Неизвестный герой

Часы остановились в полночь

Охота на генерала Власова

Гпава 6 Назначен героем

Рождение героя

Бой, которого не было

Вспомнить все

Спасти семью маршала

Путь в «Олимп»

Диверсант-гроссмейстер

Сколько было «Олимпов»

«Олимпийцы» в тылу врага

Операция «Красный берет»

Борясь с украинскими националистами

Судьба героя

Глава 7 «Зеленый бастион» и его комендант

В нужном месте в нужное время

Его университеты

Первые месяцы за линией фронта

Рождение и развитие «Зеленого Бастиона»

Аэропорт в Партизанском крае

Из сводок Совинформбюро

О чем не сообщали журналисты

Создание женского партизанского отряда

Участвуя в Курской битве

Взрыв «Голубого моста»

Чекисты в партизанском крае и командиры партизан в Москве

Судьба коменданта «Зеленого Бастиона»

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1 Особенности «нового порядка» на оккупированных территориях

Приложение 2 Об особенностях формирования партизанских отрядов

Приложение 3 Инструкция для партизан 1941 года

Приложение 4 Рекомендации по организации крушения поездов

Приложение 5 Энциклопедия партизана

Приложение 6 Список омсбоновцев — членов спецотряда «Олимп»

Приложение 7 Список омсбоновцев — членов спецотряда «Ходоки»

Приложение 8 Список омсбоновцев — членов спецгруппы «Артур»

Приложение 9 Экипировка диверсанта с Лубянки

Приложение 10 Радиосвязь

Список использованной литературы

Примечания